Читать онлайн Обманы, автора - Майкл Джудит, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обманы - Майкл Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 155)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обманы - Майкл Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обманы - Майкл Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майкл Джудит

Обманы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Стефания, выйдя из самолета, который приземлился в аэропорту Хитроу, и, пройдя таможенный контроль, сразу же поймала такси и приказала отвезти ее на Кэдоган-сквер. На часах было почти десять часов вечера. В течение шестнадцати часов, пролетая над континентами и разменивая один за другим часовые пояса, она думала только об одном: о предстоящей неделе. К тому времени, когда она покончила со всеми таможенными формальностями и села в такси, на нее напала такая дикая усталость, такое изнеможение, что казалось, она уже не может пошевелить ни ногой, ни рукой. Откинув голову на спинку высокого сиденья машины, Стефания лениво провожала взглядом мелькавшие за окном городские огни. Она видела их с высоты птичьего полета какой-то час назад. Это была сплошная, переливающаяся мозаика, медленно уползавшая под крыло заходящего на посадку самолета. Теперь же, из окна такси, она могла разглядеть эти огни: магазины, дорожные фонари, окна квартир. Огни Лондона.
Стефания была здесь год назад, когда приезжала навестить сестру. Сабрина встречала ее тогда в аэропорту, отвезла на Кэдоган-сквер, собственноручно открыла дверь своего чудесного дома и пригласила Стефанию внутрь. Вот и теперь Стефания раскрыла в темном салоне такси свою сумочку и достала оттуда связку ключей. На этот раз она уже не будет выступать в роли гостьи. Ей самой придется отворять двери в чудесный дом. Ее дом. Но двери открылись сами, едва она к ним подошла.
— Добро пожаловать домой, миледи! — радостно воскликнула вся светящаяся улыбкой миссис Тиркелл. — Без вас в доме скучно!
Стефания достала несколько монет, которые она и вручила таксисту после того, как он забросил в дом ее багаж.
— В столовой вас ждет небольшое угощение! — продолжала радушная миссис Тиркелл. — Я приготовила ваши любимые бисквиты с вином. И несколько других блюд, которые бы соблазнили вас. Впрочем, не думаю, чтобы вас пришлось особо соблазнять после многих дней всей этой иностранной пищи. Вы, очевидно, соскучились по-домашнему? Я была уверена, что вы вернетесь страшно похудевшей, — кожа да кости. Но рада, что ошиблась! Вы в прекрасной форме. О, миледи, я так счастлива, что вы вернулись! Вы сначала подниметесь к себе или сразу в столовую, миледи.?
Стефания была очень утомлена дорогой, но это не помешало ей оценить такое обращение к себе и посмаковать его в уме. Миледи… Дом только и ждал ее появления. Здесь все было предусмотрено, чтобы она чувствовала себя наиболее комфортно. Тут обо всем заранее позаботились, все привели в порядок.
И все же усталость не отпускала. Ничего, впереди еще много времени и она сможет по достоинству оценить все, что ее будет окружать. Начать можно хоть с завтрашнего утра.
— Я лучше сразу поднимусь к себе, — усталым голосом объявила Стефания. — Сил нет садиться за стол.
Она уже хотела было пожелать миссис Тиркелл спокойной ночи, как вдруг наткнулась на ее изумленно-растерянный взгляд. В этом взгляде было все: и долгие часы тщательных приготовлений к приезду хозяйки, и ворожба над кастрюлями с «небольшим угощением», и привязанность к Сабрине, и горячее ожидание благодарности хозяйки за настоящую английскую еду после многих дней блуждания в заморских далях… У Стефании никогда не было ни экономки, ни горничной. Для Сабрины лучившееся радостью лицо миссис Тиркелл, возможно, было бы важнее ее усталости.
— Впрочем, — задумчиво проговорила Стефания, поворачиваясь лицом к столовой, — от бисквитов, пожалуй, отказаться не смогу. У китайцев ничего подобного нет. Я отведаю пару штучек сейчас, а завтрак, миссис Тиркелл, я бы хотела получить у себя в спальне, если не возражаете, а?
— О, миледи, именно на это я и рассчитывала! Идите же к столу, там уже давно все готово. А я только отнесу наверх ваш багаж.
В ту ночь Стефанию одолевали кондитерско-кулинарные грезы. Тут были и желе, и сладкий крем, приготовленный любезной миссис Тиркелл, и печенья с пирожными Николса Блакфорда, рассыпанные на тротуаре одной улочки, и ростбиф, который она приготовила своей семье накануне отъезда в Китай. Над видениями блюд колыхалась улыбка экономки, окруженная яркими лондонскими огнями и расплывчатым образом бронзовой дверной побрякушки, сделанной в форме руки, держащей свернутый в рулон манускрипт. Это было первое, что бросилось Стефании в глаза, когда она подходила к дому своей сестры Сабрины.
Смутные картины и образы оставили Стефанию в середине ночи, поэтому, проснувшись, она отчетливо представляла себе, кто она и где она. Она просыпалась медленно, потягивалась грациозно, словно кошка, на простынях из египетской хлопчатобумажной ткани. Такой же нежной, как шелк. Ложась накануне вечером в кровать, она не смогла отыскать ни одной ночной рубашки и поэтому легла обнаженной. Теплое постельное белье ласкало и гладило ее кожу. Она снова потянулась и, наконец, открыла глаза.
Спальня представляла собой просторную комнату в форме латинской "L". Стены были обтянуты щелком. Полосы голубого оттенка сменялись полосами оттенка слоновой кости. На полу был разложен переливчато-синий ковер. Высокая кровать в стиле Людовика XIV и ночные столики располагались в малом крыле комнаты. Другое крыло представляло собой как бы отдельную от спальни гостиную. Перед камином помещалось огромное кресло, рассчитанное как минимум на двоих, и шезлонг. Вдоль стены стояли два французских комода с зеркалами, а между ними — туалетный столик в том же стиле. У высокого окна, выходящего на обнесенный стеной задний двор и террасу — все это находилось четырьмя этажами ниже, — стоял круглый стол, накрытый узорчатой шелковой скатертью, спадавшей почти до самого пола, и два обтянутых шелком мягких стула.
Словом, это была замечательная, с изысканной обстановкой комната. В ней было много простора и комфорта, она действовала успокаивающе.
Стефания спрыгнула с кровати и стала разгуливать по комнате, удивляясь ей и самой себе. Как все оказалось просто! Как свободно и уверенно она себя чувствовала! Ее пальцы скользили по шелкам, по полированному дереву, по Мрамору камина, по бархату обивки шезлонга… Она подошла к зеркалу и, поднявшись на цыпочки, раскинула руки в стороны.
— Миледи… — томно проговорила она, обращаясь к своему отражению, и улыбнулась. В глазах ее блеснули озорные искорки.
Она чувствовала, как ее охватывает возбуждение и восторг. Она раскрывалась навстречу роскоши, словно цветочный бутон навстречу солнечным лучам.
Стефания обвела медленным взором богато обставленную комнату, вздохнула полной грудью и стала прислушиваться к тишине. Никто не просил приготовить завтрак, никто не требовал пришить оторвавшуюся пуговицу. Она знала, что за дверью спальни не найдет сваленного прямо на пол вороха грязной одежды и белья, ожидающего, пока она его постирает. На работе ее никто не ждал. Стефания была одна и предоставлена самой себе. Она дышала воздухом свободы и привыкала к своему новому образу. Образу леди Сабрины Лонгворт.
Ощутив первые порывы счастья, она позвонила миссис Тиркелл и распорядилась подать ей через полчаса завтрак в спальню. Кстати, сколько времени? А впрочем, какая разница?
Вступив в ванную комнату, покрытую ковром, она включила душ и забралась в треугольную бледно-желтую кабину, огороженную с одной стороны каким-то густым и вьющимся до пола растением, а с другой — полочками, забитыми кремами, маслами, мылом, расческами и шампунями. Ее взгляд пробежал по незнакомым названиям. Тюбик пришлось выбирать наугад. Едва восхитительный аромат стал распространяться по телу, как она подумала о том, что у нее впереди еще целая неделя, за которую можно все перепробовать.
Потом Стефания сидела за небольшим столиком у окна. На ней был цветастый шелковый халат. Волосы сушились на солнце. Она лениво следила за тем, как миссис Тиркелл раскладывает перед ней завтрак и утренние газеты. Тут-то неожиданно и произошла перемена. Внутренняя перемена. Однако она произошла так резко, что Стефании показалось, будто внезапно распахнулась дверь и по уютной комнате загулял ледяной ветер.
— Чем бы вы хотели заняться на этой неделе, миледи? — спросила миссис Тиркелл. — Если соберетесь развлечься, могу пригласить Дориса. Фрэнк также без труда сможет уделить нам день. В последнее время он не особенно отягощен работой. Вчера вечером, уже, после того как вы легли спать, звонила княгиня Александра. Она передала, что позвонит вам сегодня, если вы не опередите ее. Я сейчас ухожу за овощами, так что если вам будет угодно сообщить мне о ваших планах…
Стефания обратила на окно безнадежный и беспомощный взгляд. Нет, она не была Сабриной Лонгворт, и как ей могло казаться такое?.. Этот образ жизни… Миссис Тиркелл в нем смыслит гораздо больше, чем она. Нет, у нее не было и тени утонченности сестры и уверенности в обращении со слугами. Стефания чувствовала себя не в своей тарелке в таком дивном и роскошном мире. Теперь-то она поняла, что была права тогда в антикварном магазине господина Су, назвав себя «ограниченной домохозяйкой». Ну, вот что теперь делать? Одно слово, один жест и, пожалуйста: она и сестра будут выставлены на всеобщее посмешище! Миссис Тиркелл явно ожидала распоряжений. Стефания уже физически ощущала ледяной ветер и вся дрожала. Что ей оставалось делать, как не прятаться здесь всю неделю? Зато никто не станет тыкать в нее пальцем, никто не будет презрительно усмехаться…
— Миледи, вы нездоровы? Может быть, закрыть окно? «Ах, вот откуда этот ветер! Боже, что же ей сказать?»
— Нет, — взяв себя в руки, проговорила Стефания. — Все хорошо, миссис Тиркелл. Воздух теплый. Но, похоже, я что-то подцепила в Китае… Возможно, восточный грипп или… Словом, я решила побыть несколько дней дома.
И никаких развлечений. Покупки я возлагаю на вас… Ну и остальное, как обычно.
Тревожные морщинки пересекли лоб миссис Тиркелл.
— Доктор Фарр мог бы заглянуть к вам сегодня, миледи…
— Нет, нет, ни в коем случае! Я сама позвоню, если станет хуже. Но я уверена: скоро все пройдет. Через несколько дней. Может быть, через неделю я вернусь к нормальной жизни…
— Вы не поедете в «Амбассадор», миледи?
— Нет. Возможно, через пару дней.
— В таком случае… Если вам ничего не нужно…
— Да, благодарю вас, миссис Тиркелл, за заботу.
— Ну, тогда я покидаю вас. Завтракайте. Приятного аппетита… Кажется, здесь немного холодновато. Я бы могла в одну минуту согреть комнату…
— Миссис Тиркелл! Спасибо, не надо.
— Хорошо, миледи, как скажете. Ухожу. Стефания взяла в руку ложку. Раз уж ей суждено стать затворницей, необходимо увидеть в этом и хорошие стороны. Где еще можно отыскать столь роскошную келью? Где еще заключенных кормят так отменно? Она грустно улыбнулась, пробуя нарезанную тонкими ломтиками дыню и клубнику. Вареные яйца и пирожки уже остыли, но она была настолько голодна, что ела все подряд. Выпив чаю, Стефания почувствовала себя лучше.
«Ничего, погулять одна я смогу, — твердо решила она, окончательно отделываясь от подавленности. — Конечно, смогу!»
Но сначала нужно было тщательно исследовать шкафы и два французских комода, находящихся в спальне. Накануне вечером она мельком взглянула на хранившиеся в них вещи, почувствовав тонкий аромат тканей. Поначалу она планировала каждый день примерять по паре-тройке нарядов, но, начав, уже не могла остановиться, как будто ее завели в модный салон и оставили там одну. Шелковое и кружевное нижнее белье, кашемировые свитера и шелковые блузки, костюмы, утренние и вечерние платья, туфли, платки и шали. А драгоценности, запрятанные в выложенные изнутри бархатом русские ларцы?
Она как раз примеряла очередное вечернее платье, когда снова — ни с того ни с сего — у нее поменялось настроение. Платье было из сиреневого шелка, держалось на плечах при помощи тонких тесемок и расширялось внизу. Подхватив легкий жакет, под стать платью обшитый пурпурной тесьмой, Стефания подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение.
На нее смотрела… Сабрина.
Как это могло случиться? Она стояла перед зеркалом, а видела в нем сестру. Та же царственная осанка, то же легкое покачивание на носках, тот же гордо вздернутый подбородок, те же яркие глаза, губы, чуть скривившиеся в ожидании… Она оглядела себя с головы до ног, с плеч до черных туфель на высоком каблуке. Жакет она держала одним пальцем, перекинув его за спину. Голову слегка наклоняла. Восторженно улыбнулась и сделала глубокий реверанс отражению леди Сабрины Лонгворт.
«Нет ничего, — ликуя в душе, подумала она, — чего бы я не могла сделать!»
Наполненная энергией, она быстро отыскала справочник с пометками и позвонила в «Амбассадор».
— Я заеду за корреспонденцией, Брайан, но не более того. Немного простудилась. Так что, если не будет ничего чрезвычайного, я отдохну несколько дней дома. Когда бы вы хотели устроить себе выходной?
— В четверг, миледи, если не возражаете.
— Великолепно.
Она прислушивалась к своему голосу и была им довольна. Мягкий и одновременно уверенный. У нее никогда не было никого в подчинении, поэтому она не знала, как разговаривать с такими людьми, как Брайан. На том конце провода ее голос восприняли как голос хозяйки. В четверг она сходит за корреспонденцией Сабрины.
Миссис Тиркелл вернулась встревоженная: не стало ли миледи хуже? Она застала Стефанию за странным занятием: та вытряхивала содержимое своих сумочек на кровать и, кажется, что-то не могла найти.
— Собираюсь пойти прогуляться, миссис Тиркелл. Ваш чудесный завтрак исцелил меня. Эта неделя должна пройти спокойно, так что вы можете каждый день ждать меня к ужину. Вы не видели моих часов? Не могу найти.
— Разве вы не клали их на обычное место, миледи? Стефания внутренне вся напряглась.
— Не помню. Я вчера так устала, что едва дорогу-то домой нашла. И только хорошо запомнились ваши восхитительные бисквиты…
— Вот же они! — с триумфом в голосе воскликнула миссис Тиркелл. — Несмотря на усталость, вы положили часы на обычное место.
Стефания действительно увидела часики, покоящиеся в небольшой коробочке на туалетном столике.
— Удивительно, — пробормотала она.
— Ах, миледи, — всплеснула руками экономка. — Привычка есть привычка…
Стефания взглянула на часы. Почти половина четвертого. Она изумилась. И куда только подевался целый день? Пенни и Клифф уже должны быть… Впрочем, что это она? Дети уже вернулись домой. Только их дом в Эванстоне. И Сабрина, наверно, ждет, не дождется… Сабрина!!! Надо позвонить сестре! Сколько сейчас в Эванстоне? Половина десятого утра, кажется. Нормально. Она вовремя об этом вспомнила.
Но едва не забыла… Осознание своей вины жгло сердце Стефании. Как она могла не вспоминать целые сутки о своей семье? Как она могла?! Как посмела?..
— Когда вам подать ужин, миледи? — осведомилась миссис Тиркелл.
— А… Как обычно. Я ненадолго.
Она проводила взглядом экономку и проследила, чтобы та закрыла за собой дверь. Стефания села в шезлонг, поставила телефонный аппарат к себе на колени, на минуту закрыла глаза и мысленно перенеслась в Эванстон. Там был ее дом, по потолкам которого ходили тени от листвы дубов, росших во дворе. Там была ее кухня, выкрашенная так, что при солнечном свете казалась обмазанной медом. Там были ее дети… Она представила, как они в эти минуты как раз кидают в портфели свои учебники, тетради, свертки с едой и собираются уходить в школу. Может, ушли уже. Она представила себе спину мужа, уходящего на работу. А где Сабрина? Одна сидит. Возможно, продолжает знакомиться с домом.
Стефания задорно улыбнулась, попросив соединить ee со своим номером в Эванстоне.
— Я говорю с хозяйкой дома? Это леди Лонгворт из Лондона. Мне бы хотелось…
— Стефания!!! — раздался на том конце провода крик Сабрины. — О, слава Богу, Стефания! Стефания поджала ноги под себя, как она всегда делала, когда намечался долгий разговор. Она начала с вопросов о детях и о Гарте, потом стала рассказывать о своих приключениях.
— Сабрина, — спросила вдруг она. — Ты когда-нибудь говорила мне, что привыкла класть свои часы в коробочку на туалетном столике?
— Должно быть, говорила. Не помню. А что?
— Скорее всего, говорила, потому что вчера вечером, перед тем как лечь спать, я положила их именно туда. А я так устала, что ничего не соображала. Да еще эти бисквиты миссис Тиркелл меня совсем с толку сбили. Сабрина рассмеялась.
— Она так гордится своими бисквитами. И знает, что я безумно люблю их.
Погоди, на твой день рождения она еще сделает!
— Кстати! Мне позвонить тебе в день рождения? Ты всегда звонишь мне, и Гарт может подумать…
— Зачем? Я просто скажу ему, что мы приятно поболтали, когда ты позвонила, чтобы узнать о моей поездке. Спокойно наслаждайся этой неделей и не бери в голову телефонные звонки.
Стефания почувствовала нетерпение в голосе Сабрины.
— Ну, хорошо, пожалуй, ты права. Спешишь куда-то?
— Ужасно много дел. По дому хватает работы, да еще в бакалею забежать надо…
Стефании все это было очень хорошо знакомо: домашние дела, уборка, готовка, прочая ежедневная рутина. И все сама — никаких тебе экономок, никаких слуг.
Они попрощались. Стефания вновь поставила телефон на колени и закрыла глаза. Ей представилось, как Сабрина бегает по комнатам ее дома, крутится на ее кухне, сидит за ее семейным столом, разговаривает с Гартом, подкладывает в его тарелку, касается его рукой…
Она захотела позвонить снова и еще поговорить, но поняла, что Сабрина действительно занята. «В конце концов, — подумала Стефания, — на данный момент это ее дом. Мне не стоит вмешиваться. Она же не лезет в мои нынешние дела».
Не долго думая, она выбежала из спальни и на одном дыхании преодолела все лестничные пролеты до парадной двери дома. Неделя пройдет быстро и незаметно. Было бы глупо провести ее, сидя в шезлонге и думая о прошлой жизни. Пришло время познакомиться с окрестностями.
Обогнув парк, она вышла на Слоан-сквер и с улыбкой обратила внимание на его контрастность: старинный театр «Ройял Корт», а напротив него — современный магазин Питера Джонса. В центре — фонтан с барельефами Карла Второго и его любовницы Нелл Гунин. Известные персонажи английской истории, кажется, любезничали… «Респектабельный Лондон, — подумала Стефания. — Старый добрый Лондон. Предоставляет своим гостям полную свободу выбора, смотри, что хочешь. Не то, что Чикаго, где тебе прямо в глаза лезут нарочитые „туристские достопримечательности“. А здесь тихо и покойно, здесь тебя не стараются поразить и сбить с толку».
Стефания во все глаза смотрела по сторонам, размышляя над тем, как бы наполнить предстоящую неделю всевозможными приключениями, о которых потом можно было бы вспоминать всю жизнь. Глухое затворничество не прельщало ее, хотя она и понимала, что это самый надежный способ не провалиться.
Гуляя по Слоан-стрит, она восхищенно окидывала взглядом лощеные витрины художественных салонов, антикварных магазинов, обувных и книжных лавок. Особенно притягивали к себе выложенные под стеклом драгоценности и ювелирные изделия. «Никаких покупок сегодня! — твердо повторяла она про себя, решив беречь деньги. — Об этом даже и не думай». И тем не менее, не найдя в себе достаточных сил сопротивляться, она не удержалась от того, чтобы не приобрести коробочку конфет в «Бендиксе» и крохотный пузырек духов в «Тейлор оф Лондон».
Стефания неспешно прогуливалась по улицам и, как ребенок, сосала леденцы. Она чувствовала в себе внутреннюю легкость, независимость: взмахни руками — и полетишь! Поначалу эти ощущения смущали ее, казались странными, непонятными. Но, минуя «Детский базар», она, наконец, осознала: «Никто не знает, где я. Никто меня не ждет. Никому я не должна. Я одна. Сама по себе. Инкогнито. Свободна. Как это здорово!..»
Она разглядывала встречавшихся по пути прохожих. Некоторые смотрели на нее мрачным взглядом, хмурились, беззвучно шевелили губами. Другие открыто восхищались ее красотой. Большинство же не обращало на женщину никакого внимания, будучи погруженными в свои заботы. Никто не пялился на нее. Многие, наверно, думали, что она нездешняя. Но самой Стефании так уже не казалось. Она купила иллюстрированный журнал, ловко и быстро отсчитав нужную сумму незнакомыми монетами, чем вполне удовлетворила продавца. Глядя по сторонам на местные достопримечательности, она без труда отыскала обратную дорогу домой. Ключ легко лег на руку, и дверь была открыта с первой же попытки.
Миссис Тиркелл сообщила, что почта ожидает ее на столе в кабинете. Экономка отважно приблизилась к Стефании и осторожно спросила, как самочувствие у миледи, не беспокоит ли ее больше восточный грипп…
Леди Лонгворт понравилась смелость миссис Тиркелл, которая всячески старалась показать, что она не боится заразиться от хозяйки, а если и заразится, то воспримет это как должное.
Пока Стефания поднималась в кабинет, который был расположен на третьем этаже, ею вновь овладело восторженное настроение. «Нет ничего такого, — подумала она, — чего бы я не смогла сделать. Спасибо тебе, Сабрина!»
— О, миледи, совсем забыла сказать вам, — раздался снизу голос миссис Тиркелл. — Вы вернулись из поездки, и вот, пожалуйста, — цветы опять стали приносить!
— Цветы? — осторожно переспросила Стефания.
— Я поставила их в гостиной, как обычно.
— Хорошо, благодарю вас.
Стефания спустилась на этаж ниже в гостиную и замерла в дверях от изумления. Вот они! Абсурдно роскошный, доминирующий над комнатой и подавляющий все остальное букет! Три десятка красных роз грациозно поднимались из круглой хрустальной вазы. А между ними мерцали, словно яркие звезды на небосклоне, десять огромных белых орхидей!
Никогда в жизни ей еще не приходилось видеть что-либо подобное. Аромат наполнял всю комнату и притягивал к цветам неумолимо. Стефания сделала неуверенный шаг вперед, потом еще, еще, и вот уже подошла к букету. «Боже! Немыслимо! Невозможно! Какая дикая растрата денег! И… какая прекрасная!»
К цветам была приложена записка. Стефания, не долго думая, развернула и прочитала ее:
«Добро пожаловать домой, моя возлюбленная Сабрина! Ты просила меня не звонить, и я не звоню. Но на следующей неделе я возвращаюсь в Лондон и, помня о твоей доброте и тех часах, что мы провели вместе, надеюсь на то, что ты отдашь мне один свой восхитительный вечер… а потом наконец-то и свою руку, став моей женой. Антонио».
— Миледи, — раздался сзади голос миссис Тиркелл. Стефания кинула записку в центр букета. — Княгиня Александра. Александра тут же вошла в комнату. Высокая, светловолосая, очаровательная. Стефания никогда прежде не встречалась с ней: когда в прошлом году она приезжала навестить Сабрину, Александра была во Франции. Однако едва она показалась в комнате, Стефания сразу узнала ее: ожил тот образ, который столь ярко и зримо описывала в своих письмах Сабрина. Александра была дочерью незаметного голливудского актеришки, но ей удалось то, о чем не могла мечтать в своих грезах ее мать — выйти замуж за князя, легко и просто войти в высший европейский свет. Она приветствовала Стефанию шутливым реверансом.
— Не могла отказать себе в удовольствии навестить вернувшуюся знаменитую путешественницу. Ну и как, удалось?
— Что? — не поняла Стефания.
— Найти новые способы решения старых проблем? Насколько мне помнится, именно с этой целью ты подалась в далекий Китай.
— Я все время ищу для себя новое. Правда, не уверена, что это принесло мне какую-то пользу.
— Об этом расскажешь завтра у меня. Устроим небольшое веселье.
— Небольшое…
— Господи! Отпразднуем твой день рождения! Прости, дорогая. Я написала тебе, Бог свидетель. Но не сумела отправить письмо. Я вообще не знаю, можно ли что-нибудь отправить по почте в доме, набитом слугами! Я прекрасно помню твои слова, что в первую неделю после поездки у тебя нет никаких особых дел. Ты свободна и отлично знаешь, что я не могу пропустить такое событие, как твой день рождения! Придут только друзья. Человек шестнадцать. Я думаю, достаточно. Если ты уже отвыкла принимать юбилейные поздравления, устроим просто вечеринку в честь твоего возвращения из дальних странствий. И не спорь со мной, дорогая. Готовь лучшее платье и приезжай к восьми. Я рассчитываю на тебя.
— Видишь ли, у меня что-то вроде восточного гриппа… Сама не знаю, как подхватила… Поэтому, наверно, не стоит в ближайшие дни…
— Лучшее лечение всех болезней — дружеская вечеринка! Хочешь — тащи с собой докторов.
— Хорошо… Я дам тебе знать. Александра чмокнула Стефанию в щеку.
— Ну, до завтра, — сказала она, удаляясь.
Однако не успела Стефания, как следует подумать над предложением княгини, как один за другим посыпались телефонные звонки. Каждую минуту на пороге комнаты появлялась миссис Тиркелл и недовольный голосом — как можно беспокоить миледи пустой болтовней, если она неважно себя чувствует! — объявляла о звонившем и просила Стефанию взять трубку. Из Парижа позвонил Майкл Бернард узнать, не отменена ли еще вечеринка у княгини Александры. Он обязательно будет там со своей Джоли. Андреа Верной задыхающимся от восторга голосом сообщила, что ее бальный зал, украшенный Сабриной сотней новых ламп, был сфотографирован для итальянского иллюстрированного журнала и что редактор приглашает Сабрину принять участие в съемках через две недели.
— Я дам тебе знать, — ответила Стефания. Позвонила Амелия Блакфорд и спросила, не согласится ли Сабрина на следующей неделе сходить с Николсом на аукцион в Чилтоне.
— Я дам тебе знать, — ответила Стефания. Между телефонными разговорами она просмотрела почту. В основном это были приглашения. Они высыпались на стол перед изумленной Стефанией как из рога изобилия. Домашние вечера, теннисные матчи, ужины, обеды, лисья охота в Дербишире, завтрак в честь графини в Париже, десяток благотворительных балов между октябрем и маем. Для Стефании все это было так же непостижимо, как и цветы от Антонио: слишком много, слишком роскошно!..
Стефания аккуратно сложила всю почту в строгой последовательности и пожалела о том, что, несмотря на дикую загруженность календаря ее сестры на многие месяцы вперед, именно эта неделя была почти пуста. Всего лишь визит к парикмахеру и портнихе. Да вот еще вечеринка у Александры.
Идти ли туда? Сама мысль пугала, но и волновала одновременно. Она не хотела идти, ибо боялась, что будет чувствовать там себя неловко. Но она видела фотографии комнат, сделанные Сабриной, и ей очень хотелось посмотреть на дом Александры собственными глазами. А тут еще есть возможность побыть почетной гостьей на одном из званых вечеров княгини! Могла ли Стефания раньше мечтать о чем-либо подобном?..
После ужина, свернувшись клубочком в шезлонге и разложив перед собой книги о Лондоне, взятые из библиотеки сестры, Стефания стала всерьез размышлять о предложении Александры относительно следующего вечера. Вскоре она заснула.
Проснулась она с этими же мыслями.
«Ничего, — решила Стефания, наконец, — после определюсь. А пока — гулять!»
Но сначала необходимо было позвонить парикмахеру Сабрины и отменить назначенный визит. Стефания сделала это с величайшей неохотой. Но она хорошо понимала, что, увидев ее прическу, он сразу поймет, что никогда не имел дело с ее волосами.
"Мы можем обмануть мужа, — хитро подумала она, — но только не личного парикмахера. Ладно, зато схожу к портнихе. Не упускать же такой шанс.
А предложение Александры — тоже редкая удача! Попасть на приличный вечер? Почему бы и не сходить?"
Поднимаясь по ступенькам крыльца, которое вело в квартиру миссис Пимберли, Стефания высоко держала свою голову. «Ох, и отпраздную же я тридцать вторую годовщину леди Сабрины Лонгворт! И никто не узнает, что на самом деле праздновалось рождение провинциальной домохозяйки… У которой никогда в жизни не было и не будет личной портнихи».
Миссис Пимберли тут же установила трехстороннее зеркало.
— Мадам, похоже, прибавили пару фунтов во время китайской поездки, — проговорила портниха, не разжимая губ, между которыми было зажато множество булавок. Стефания посмотрела на нее, покачала головой, но ничего не сказала.
— Впрочем, — торопливо прибавила портниха, — фигура мадам столь совершенна, что это не имеет никакого значения! — Стефания обратила внимание, что пальцы у портнихи дрожали.
«Боится, — догадалась новоиспеченная леди Лонгворт, — что я почувствую себя оскорбленной и пожелаю найти другого мастера».
Впервые в жизни она вкусила то ощущение превосходства и власть, которую влиятельные люди имеют над теми, кто прислуживает им.
— Если мадам не будет против, — сказала миссис Пимберли, — я бы внесла небольшое изменение в линию плеч. Это сделало бы ваши движения свободнее, грациознее. Впрочем, как мадам пожелает. Вот не угодно ли посмотреть… — С этими словами она раскрыла перед Стефанией французский журнал мод и показала на фотографию девушки в точно таком же замшевом платье.
Только теперь Стефания начала по-настоящему осознавать могущество своей сестры. Ведь это же надо — сделать себе туалет по самому последнему крику французской моды, что обошлось не в одну тысячу долларов! Это же надо — завести портниху, которая готова до мельчайших деталей воспроизвести лучшие из лучших модели французских кутюрье! И не просто воспроизвести, а модифицировать их в зависимости от пожеланий клиентки!
Она отвела взгляд от фотографии в журнале и посмотрела в зеркало на свое отражение.
— Великолепно, — прошептала Стефания.
Чуткое на такие реплики ухо портнихи сразу же уловило похвалу. Напряжение на ее лице исчезло, и она облегченно улыбнулась. Миссис Пимберли вынесла другое платье, потом еще одно, затем ночную рубашку, два костюма, в которых можно было спокойно ужинать после тяжелого трудового дня, длинную, до пола, шерстяную юбку с бархатной накидкой-плащом и пару брюк. Пока Стефания делала примерки, миссис Пимберли, не забывая следить за реакцией роскошной леди, рассказывала о других своих клиентках. Сначала Стефания не могла понять, зачем ей это говорят, но потом решила, что этих клиенток поставила портнихе, видимо, Сабрина.
— …и княгиня Александра сообщила мне, что сегодня — ваш день рождения, мадам. Мои наилучшие пожелания. Вечер обещает быть очень веселым…
— Прошу прощения? — резковато прервала ее излияния Стефания.
«Если я сегодня допущу в том доме какую-нибудь ошибку, сколько понадобится времени, чтобы всем об этом стало известно?..»
Страхи миссис Пимберли тут же вернулись. Она стиснула губы так, что между ними не могло уже проскочить ни одного слова. Стефания пожалела портниху, но не стала ее успокаивать, и примерка закончилась в полном молчании.
— Вещи будут готовы через неделю, мадам, — едва слышно сказала миссис Пимберли на прощанье. Стефания кивнула. Она чувствовала себя виноватой и не могла уйти просто так.
— Мне все очень понравилось, — сказала она с улыбкой.
Ощущение власти, к которому уже давно привыкли Сабрина и ее окружающие, тяготило Стефанию. Выйдя за порог квартиры миссис Пимберли, Стефания вновь стала лицом неизвестным. Используя в качестве транспорта двухэтажные автобусы и подземку с ее чистыми вагонами и жестковатыми сиденьями, она исследовала местность от Кенсингтон Черч-стрит до Грейс Мьюз на Бонд-стрит. Дома были отнюдь не такими высокими и внушительными, как американские небоскребы, магазины не такие просторные, но в гораздо большем количестве. У Стефании создалось впечатление, будто она ходит по залам большого музея, в каждом из которых выставлены экспонаты какого-нибудь одного рода: старинная мебель, фарфор, канделябры, дутое стекло, часы, игрушки, драгоценности, картины… Стефания во все глаза смотрела на это великолепие. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Ей припомнились их былые походы за покупками с Сабриной и матерью по волшебному миру рынков под открытым небом и маленьких лавочек. Каким все казалось простым и легким, когда они были детьми! Никаких тебе раздумий по поводу приличной свадьбы, замужества, никаких тревог относительно денег, никаких мучительных поисков перемен в образе жизни.
«Мы убежали от шофера, — вспомнила она с улыбкой. — Хотели свободы».
Стефания миновала статую короля Георга Первого, что на Гросвенор-сквер. Монарх безучастно смотрел на молодую женщину, а она вспоминала Афины. «Я повторила тот детский трюк, — подумала она. — Побежала навстречу свободе».
На другом конце площади на целый квартал растянулось здание американского посольства. Сюда они когда-то заходили с отцом. Стефания направилась в ту сторону. «Сначала я убежала от отца, а теперь вот от Гарта». Не задерживаясь у посольства, она прошла мимо. «Но к Гарту я, разумеется, вернусь».
Стефания присоединилась к людскому потоку, пройдя по Парк-Лейн вдоль зеленого массива Гайд-парка. Няни толкали впереди себя коляски с малышами, важно вышагивали старомодно одетые вдовушки, девчонки в свободных юбках болтали о дискотеках, куда-то спешили бизнесмены в котелках, деловые женщины выглядели торжественно, но уныло в своих строгих костюмах и белых блузках. «Зайду в „Гарродс“ и потом домой», — твердо решила она и ускорила шаг, увидев впереди круглые тенты с фестонами и название магазина на медной дощечке. Крупнейший в Европе универсальный магазин. Один из самых роскошных во всем мире. В его дверях даже стоял швейцар.
Стефания неспешно прогуливалась по широким проходам между отделами в вялых поисках подарка для Сабрины. Она заглянула в комнату фарфора и фаянса фирмы Веджвуд, и в этот момент за ее спиной раздался восторженный вскрик:
— Сабрина! «Этого еще не хватало!»
— Сабрина, какое совпадение!
Стефанию обняла и стала осыпать поцелуями юная красавица, миниатюрная и изящная, с копной пепельно-белых волос и огромными серыми глазами.
— Мы думали увидеться с тобой вечером, а ты тут как тут! С днем рождения тебя, сердечко!
Стефания изумленно смотрела на молодую женщину и не могла поверить своим глазам.
— Габриэль! Ты совсем не изменилась!
— За две-то недели? Надеюсь, что нет. Впрочем, если ты имеешь в виду… Ты уже от кого-то слышала? От кого? Мы хотели первыми тебе сообщить. Господи, сколько болтунов вокруг!
— Сообщить? Что сообщить? — не поняла Стефания.
Она была страшно взволнована. Ее совсем не интересовало, что ей должны были сообщить. Она видела перед собой Габриэль де Мартель! Ведь это же соседка Сабрины по комнате в «Джульеттах»! Вот так встреча — в центре «Гарродса»! Сабрина писала ей, что Габриэль уже развелась с мужем, живет Лондоне, работает моделью в какой-то косметической фирме. Боже, Стефания не видела ее вот уже пятнадцать лет, а она совсем не изменилась!.. И голос тот же: легкий, невесомый, воркующий…
— Ага, так, значит, ты ничего еще не знаешь, ну так слушай!
Стефания увидела, как Габриэль взяла за руку и вытащила вперед мужчину, который стоял за ее спиной. Он был высок ростом, красив, широкоплеч, с густыми светлыми волосами и нетерпеливым взглядом карих глаз. Именно такой, каким его описывала в письмах Сабрина. Брукс Вестермарк, президент «Вестермарк косметике». Могущественный, зарабатывающий свой хлеб поистине титаническими усилиями, фаворит репортеров и фотографов социальных рубрик, появлявшийся всегда в окружении стайки прелестниц.
— Добро пожаловать домой, Сабрина, — с приятной улыбкой приветствовал он ее. — Надеюсь, ты не забыла привезти мне китайскую танцовщицу?
Танцовщицу? Какую танцовщицу? Стефании, однако, удалось скрыть свое смущение. Она стала лихорадочно соображать. Видимо, имелась в виду статуэтка. Она их привезла уйму, в Пекине Сабрина не жалела денег на резные жадеитовые игрушки. Но какая из фигурок — танцовщица Брукса? Стефания не знала.
— Конечно, — легко ответила она. «Ничего, подождет недельку свою танцовщицу, не развалится». — Но что вы хотели мне сообщить?
— Мы теперь вместе живем, — сказала с радостной улыбкой Габриэль. — Не было времени спрашивать совета, так что я приняла решение самостоятельно. Но теперь скажи мне: каков был бы твой совет?
— Жить вместе с Бруксом, — тут же ответила Стефания. Брукс расхохотался:
— Умная женщина, сразу видно. Поужинаешь завтра вечером с нами?
— Мы будем праздновать это событие, — добавила Габриэль. — В «Аннабель».
Брукс там слывет постоянным клиентом, а я еще ни разу не была. Пойдем?
— Ох, только не на этой неделе! Я планировала посидеть дома и вообще…
— Ага, и все из-за того, что Антонио нет в городе, так ведь? Он бы не возражал, уверяю тебя: мы очень надежное и приличное общество. Я специально откладывала наше празднование до твоего возвращения. Ну, прошу тебя!
— Разве можно в чем-нибудь отказать Габи, когда она просит? — в шутливом недоумении приподняв брови, спросил Брукс.
«Почему бы и нет, в конце концов? — подумала Стефания. — Если у Сабрины календарь забит до отказа, то я тоже имею право немного развлечься».
— Хорошо, спасибо вам. Но не ждите от меня никаких рассказов. Это ваш праздник, поэтому я буду сидеть молча и только слушать, договорились?
— Великолепно! Просто великолепно с вашей стороны, леди Лонгворт! — воскликнул Брукс. — Вы сделаете Габи самой счастливой посетительницей «Аннабели».
«Медовый месяц, — подумала Стефания и удивилась горечи своей мысли. — Самое начало». Она вспомнила, как было у них с Гартом. Тогда их лица точно так же сияли от счастья, будто они двое являлись избранными обладателями какого-то чудесного секрета. «Мы любили друг друга. Как давно это все было!.. Сейчас уж и не вспомнить, что я тогда чувствовала…»
Вернувшись, домой, Стефания прошла в кабинет и стала просматривать там почту и поступившие телефонные сообщения. Миссис Тиркелл принесла ей чай.
Потом леди Лонгворт стала готовиться к вечеру у графини Александры.
Она нежилась в ванной и следила за пузырьками, которые поднимались со дна к поверхности вокруг ее тела, когда раздался телефонный звонок. Затем она услышала, как к ней поднялась миссис Тиркелл и остановилась у двери в ванную.
— Это княгиня Александра, миледи. Ее машина прибудет к восьми. Какое платье вам вывесить?
— Я сама об этом позабочусь, миссис Тиркелл, — ответила Стефания, не будучи уверенной, в том, что поступает правильно. А может, все-таки следовало спросить ее совета? Она покачала головой. Нет, Сабрина наверняка никогда этого не делала. Во всяком случае, в вопросах одежды. Сабрина любила принимать самостоятельные решения, и что бы она ни выбрала — все было правильно и именно то, что нужно. И в самом деле, если ты леди Сабрина Лонгворт, кто посмеет сказать, что на тебе не то платье? Или что ты недостаточно обходительна в общении с людьми?
Войдя в салон Александры, Стефания сразу поняла, что была права в своих предположениях. Она остановилась в середине комнаты — прямая, величественная, и в то же время элегантная, как брошь, приколотая на ее юбку из тафты изумрудно-зеленого цвета, как хрустальные пуговицы на ее белой атласной блузке. Гости тут же окружили ее. Отовсюду ей улыбались, посыпались поцелуи и поздравления с днем рождения. Она сразу же заметила Габриэль и Брукса и лихорадочно стала сравнивать лица прочих гостей с описаниями, которые помнила по письмам сестры.
— Вы знаете, что они купили себе одинаковые китайские платья, и я не мог их различить! Вы не поверите, в каком дурацком положении я оказался! Ну а теперь скажи мне, — злорадно улыбаясь, обратился к ней Николс Блакфорд, — кого из сестер ты представляешь? Только без обмана! Я знаю! Ты Стефания! Пришла разыграть нас. Что, я не прав?
Стефания внутренне напряглась. Внимание всех присутствующих было обращено на нее. Ее словно парализовали слова Блакфорда. Он и не подозревал, что они прозвучали для нее будто удар грома. Ей стало дурно. Сабрина с легкостью дурит ее мужа и детей, а она не может обвести вокруг пальца ее друзей! А чем она хуже Сабрины? Стефания опустила взгляд вниз и увидела искорки, играющие на хрустальных пуговках ее блузки. Она тут же подняла голову и вздернула подбородок. Она знала, что внешне выглядит точно так же, как и сестра. Ни у кого на этот счет не могло возникнуть никаких подозрений. «Николе играет. Что ж, пошучу и я», — решила она про себя.
Замешательство длилось всего несколько секунд. Оглядев маленькую пухленькую фигуру Николса, который подпрыгивал от возбуждения на своих коротеньких ножках, Стефания озабоченно покачала головой:
— Николс, ты так смутил меня своим утверждением, что я не уверена в себе. Но я всегда доверяла твоим суждениям, поэтому без колебаний отдаю себя в твои руки. Если ты полагаешь, что я Стефания, значит, так оно и есть. Тут же последовал взрыв хохота и аплодисменты.
— Она подцепила тебя, Ники! — радостно воскликнула Александра. — Так кто же она? Николс взял руку Стефании и прикоснулся к ней губами.
— Кто, как не наша очаровательная Сабрина, неужели не ясно? У меня нет и не было никаких сомнений, дорогая. В Китае я действительно смутился, но все дело было в диете, которую я вынужден был соблюдать. Знаешь, я страдал от голода во время пребывания там! Стефания легко улыбнулась. Напряжение исчезло.
— Насколько я помню, о твоей диете были наслышаны все шанхайские кондитеры, особенно специалисты по печенью.
И снова гости рассмеялись. Александра отвела всех к буфету с закусками. Стефания окончательно успокоилась.
Все складывалось как нельзя лучше. «Расслабься, экзамен состоялся», — говорила она себе.
— Жаль, что мне не удалось в прошлом году встретиться с твоей сестрой, — сказала Александра. — Неужели сходство настолько поразительное?
— Нет, конечно. Просто мы поймали нашего худеющего Николса с целой коробкой печенья в руках. Он был так этим смущен, что выдумал первое извинение, которое пришло ему на ум.
Стефания с внутренним удивлением прислушивалась к собственному голосу. Как, оказывается, легко лгать! Впрочем, она знала, почему так происходит. Дело в том, что эти люди слышали только то, что хотели слышать. Что бы она ни сказала, они извлекут из ее слов только то, что ожидают. И вообще, смотрел ли на нее кто-нибудь внимательно? Только в той степени, в какой им хотелось ее слушать и на нее смотреть. Поэтому никто и не заметил подмены. Она заливисто смеялась вместе с Александрой и чувствовала, как первоначальное смущение постепенно оставляет ее. А что? Неделю, пожалуй, удастся провести как надо!
— Николе всегда в своем репертуаре, — сквозь смех проговорила Александра.
Стефания завидовала ее стройности и красоте. В самом деле, в своем огненно-красном цыганском платье Александра выглядела просто неотразимо. Поначалу Стефания боялась поднять на нее глаза, но теперь, ощущая прилив уверенности после эпизода с Николсом, она смело взглянула на нее.
— Ты очаровательна. Цыганская королева.
— Воплощаю твою идею, дорогая. И как всегда, ты оказалась права. Почему ты ничего не ешь, ведь это же твой праздник! Ну-ка наполняй свою тарелку. Пожалуйста, виноградный салат, шпинат с кедровыми орешками. Очень вкусно. А горящий саганаки? Кстати, куда это запропастился Арнольд со спичками. Ты его не видела сейчас?
— Арнольд?
— Поставщик провизии, леди Лонгворт. Или что, вы считаете ниже своего достоинства помнить такие имена?
— Просто мне не нравится, как он зачесывает свои волосы, — ответила Стефания первое, что пришло в голову. А сама подумала: «Это же надо! Иметь поставщика продуктов и повара в одном лице для вечера на шестнадцать персон! Да я устраивала обеды на двадцать пять человек и все делала сама, если не считать Гарта, помогающего потом прибирать».
Наконец из кухни появился, неся длинные спички, Арнольд. Он ловко запалил квадратики сыра саганаки, зажаренного в масле и окруженного коньячной подливой. Стефания вдруг заметила, что у него смешно зачесаны вперед волосы — он чем-то напоминал овчарку. А она минуту назад говорила… И как это так получилось? Совпадение или она уже знала об этом? Стефания напрягла память, но не смогла вспомнить, говорила ли ей когда-нибудь Сабрина о том, что у Арнольда зачесаны волосы, как у собаки шерсть.
— Сабрина, ты великолепна, — раздался вдруг за ее спиной низкий густой голос. — Надеюсь, в Китае тебя ничто не тревожило?
Она обернулась и увидела перед собой мужчину с выразительным взглядом и приятными чертами лица. Он был невысокого роста и ничем особенным не выделялся. Не удивительно, что она до сих пор не обратила на него внимания. Однако теперь Стефания сразу же узнала — его образ полностью соответствовал описанию, данному Сабриной. Это был Майкл Бернард.
— С чего это я должна была тревожиться в Китае? — удивленно спросила она.
— Да нет, ничего. Ты права. Но когда мы получили твое письмо, то подумали, что наша информация может испортить тебе поездку.
— А, понимаю… У меня просто не было времени на то, чтобы мучиться этим. Наш туристический гид расписал режим по минутам… — Стефания осторожно продвигалась вперед, не имея никакого понятия о том, что говорит Майкл. — Кстати… Что ты думаешь о моем письме?
— Оно было просто замечательным. Мы высоко оценили то, что у тебя хватило сил написать его. — Его голос понизился. — Не так уж много специалистов готовы признаться в том, что когда-либо покупались на фальшивки. Но я хочу, чтобы ты знала: оно нам очень помогло. Особенно имена, указанные в сертификате, который ты нам переслала. Представляешь, некоторые из них были вписаны по два раза! Она покачала головой, давая понять, что изумлена.
— Похоже, это было их первой серьезной ошибкой. Ты, конечно, полагала, что у них хватит ума изобрести разные имена для каждого фальшивого сертификата, так ведь?
Он сделал паузу, рассчитывая на то, что заговорит Стефания. Но та молчала, поэтому он продолжил:
— Но дело затянулось из-за новой информации. Мы сможем подготовить публикацию всей истории только к ноябрю. В середине или в конце месяца. Но ничего, это тебе даже на руку, так ведь?
— Да, я полагаю…
— Особенно если ты собираешься вернуть аиста назад. Ты уже решила? Или ты не уверена, что Оливия удержит в тайне твой секрет?
— Не знаю…
— Если мы можем чем-нибудь помочь… У Стефании уже кружилась голова от его слов.
— Расскажи, что вам удалось обнаружить, — в отчаянии попросила она.
— Со времени нашего последнего разговора? Немного. В основном подтверждение того, о чем я уже говорил тебе. Впрочем, "на мой взгляд, имеет смысл обсудить все еще раз. Как насчет понедельника? До этого времени нас не будет в городе.
— Только не в понедельник, — тут же возразила Стефания.
В этот день она будет находиться в пути, чтобы встретиться с Сабриной в Чикаго. А днем Сабрина уже будет лететь обратно в Лондон.
— Что, если нам поговорить в эти выходные? — предложила она осторожно.
— А что, возможно… Тогда нам уже, вероятно, будет ясен весь план. Это будет в четверг или пятницу. Мы позвоним тебе из Парижа. Что это?
Стефания тоже услышала этот странный звук, который становился все громче. Вскоре уже стало ясно, что кто-то исполняет на бузуки греческую мелодию. Гости утихомирились и стали прислушиваться. Александра отдернула в углу зала занавес, и гостям открылся небольшой оркестр. В центре, прямо на полу, сидел, скрестив ноги, исполнитель на бузуки. По его знаку оркестр подхватил нежную мелодию, а его пальцы быстрее задвигались по инструменту.
Огни ламп потускнели. Вокруг низкого стола, окруженного мягкими подушками, словно призраки, засуетились Молчаливые официанты. На столе появились золотые тарелки и кубки, корзинки с булочками, дымящиеся блюда с жареной бараниной с луком, креветки под белым соусом, треска, обложенная помидорами и смородиной, цыплята с лимонами, вазы со свежими фруктами, бутылки красного и белого вина с острова Родос. Все это освещалось мерцающими свечами, установленными в блюдцах с плавающими камелиями.
Александра взяла Стефанию за руку и подвела ее к подушке во главе стола:
— Почетное место для именинницы.
У Стефании округлились глаза. Она в эту минуту чувствовала себя жалкой деревенской девчонкой, попавшей в сказку. Как бы повела себя в подобной ситуации Сабрина? Высказала бы свое восхищение, но в обморок, определенно, не упала бы. Это был ее мир, ее образ жизни.
Стефания всплеснула руками и повернулась к Александре, которая стояла слева от нее:
— Чудесно! Сказочно! Ты стала настоящим знатоком Греции.
— Это все Арнольд и его жена. Она ведь гречанка. Я сделала все, как она рекомендовала. Ну и от себя, конечно, чуть-чуть придумала.
— Но, — проговорила Стефания, обводя взглядом стол, — где же легкие молодого барашка, зажаренные в масле?
— Подожди, скоро будут. А откуда тебе известны такие тонкости?
— Давным-давно мы жили в Афинах…
И Стефания принялась рассказывать свою историю, начиная с того самого дня, когда они с Сабриной убежали от шофера. Гости затихли, прислушиваясь. Постепенно Стефания увлеклась, и перед ее мысленным взором вставали поочередно образы щедро заставленного яствами стола с сидевшей за ним публикой, двух маленьких сестер, загнанных в подвал, прижавшихся друг к дружке и прислушивающихся к стуку каблуков наверху. В эту минуту она словно раздвоилась. С одной стороны, это была Стефания в облике Сабрины, с другой — Сабрина, описывающая то время, когда она и ее сестра Стефания были испуганными детьми, которые прижимались друг к другу, чтобы не было так страшно.
— Бедняжки, — тихо проговорила Амелия Блакфорд. — Представляю, каково вам было.
— Сабрина не давала мне пасть духом, — печально закончила свое повествование Стефания. — Она всегда…
— Кто?! — в один голос спросили удивленные Джоли и Майкл.
Стефания улыбнулась:
— Мы обе, каждая по-своему, утешали друг друга.
— Да… — потрясенно проговорила Амелия. — Со мной ничего подобного никогда не случалось.
Это был словно какой-то условный сигнал. Гости тут же зашумели, стали рассаживаться вокруг стола, греметь столовыми приборами и кубками. Когда же все было закончено и выпит черный, густо заваренный кофе, Александра объявила, что пришла пора дарить подарки.
Каждый из гостей что-то принес с собой. Николс и Амелия подарили ручное зеркальце девятнадцатого века с резной рукояткой из слоновой кости. Майкл и Джоли — книгу о греческом искусстве. Габриэль и Брукс — кашемировую шаль из Индии. Александра — набор хрустальных подсвечников. Другие гости подарили книги, дорогие заколки для волос, печатки, а кто-то даже миниатюрную фарфоровую статуэтку.
— А это, — торжественно проговорила Александра, вынимая изящную, в серебристой обертке коробочку, — передает тебе Антонио. Ты где хочешь открыть ее: здесь или дома?
— О, конечно здесь! — хлопнула в ладоши взволнованная Габриэль. — Открой сейчас! Стефания колебалась:
— Может быть, все-таки лучше подождать…
Но она понимала, что подарок от гостей уже не спрячешь. Решительно сорвав обертку, она медленно достала из коробочки сверкающую нить с великолепными сапфирами и бриллиантами. На дне коробочки лежала записка. Она не обратила на нее внимания. Ее покоробило то, что Антонио направил свой подарок именно в дом Александры. Он ведь знал, что ей придется раскрывать его, — ей, это Сабрине, разумеется, — при всех гостях. Тем самым он, очевидно, хотел показать всем, что имеет право дарить Сабрине такие дорогие подарки. Стефания отпустила ожерелье, и оно упало обратно в коробочку. Остальные почувствовали ее смущение и поэтому ничего не сказали.
Александра хлопнула в ладоши. Появились танцовщицы. Официанты забегали между гостями с подносами — на них стояли бокалы с легким вином, которое принято было подавать после еды. Гости отвлеклись, наконец, от Стефании, и она высказала Александре желание побыть немного одной, сказав, что хотела бы повнимательнее осмотреть дом.
— Я ненадолго.
— Распоряжайся своим временем как угодно, дорогая. Ты тут все знаешь.
Стефания ничего не знала, но она хорошо помнила фотографии Сабрины. Пока гости с интересом наблюдали за завораживающими движениями исполнительницы танца живота, она вышла из зала и поднялась по лестнице к ближайшей двери.
Она ходила из комнаты в комнату, испытывая восторг и гордость за сестру. Сабрине удалось создать в этом доме атмосферу игры и одновременно роскоши, чего не смогли достичь даже именитые, помпезные дизайнеры. Теперь Стефания поняла, почему и по сей день этот дом все еще привлекает внимание редакторов иллюстрированных журналов по дизайну из Америки и Европы.
«Какое счастье, — с хорошей завистью думала она, — иметь такую возможность! Получить в свое распоряжение пустую кирпичную коробку, и создать из нее сказочное чудо, совершенное место для вечеров, уединения и любви… Какое счастье!»
Она остановилась на минуту перед причудливой картиной Миро, всматриваясь в толстые, словно детские, мазки, уверенно и смело пересекающие полотно.
«Чего бы я только не отдала за это счастье!» — думала Стефания.
— Ты чем-то озабочена, милая? — раздался за ее спиной участливый голос.
Она обернулась:
— Нет. Я ушла от вас. С моей стороны это все-таки не вежливо.
— Что ты! Это твой вечер и почти что твой дом! Если тебе захотелось побыть одной, не стоит за это извиняться. Я хотела тебя спросить… Какой он, твой Антонио?
— Порой бывает несносен!
— Ты сердишься за тот способ вручения подарка, который он избрал? А еще?
— Временами очарователен.
— Я так и знала! Иначе как бы ему удалось поддерживать твой интерес к его персоне на протяжении целого года? Можешь не говорить о нем, если не хочешь. Показать тебе, что я недавно обнаружила? Ты сразу узнаешь! — Она провела Стефанию вниз по лестнице, в самый укромный угол салона, и показала на пол. — Не правда ли, изумительно? Кто бы мог подумать!
Стефания присмотрелась и, наконец, сумела различить в рисунке паркета красиво вырезанную букву "S".
— Ловко. — Она улыбнулась. Сабрина прислала ей фотографию с этой буквой и уверяла, что никто и никогда ее не найдет.
— В самом деле, ловко. Знаешь, сердечко, я так восхищена этим домом, что ты могла без всяких церемоний вырезать эту букву прямо над входной дверью. Зачем нужно было так прятать?
Все еще улыбаясь и чувствуя гордость за сестру, придумавшую такую хитрость при оформлении дома, Стефания коснулась вырезанной буквы носком своей туфельки.
— Слишком большая, — тихо проговорила она. — Надо было сделать чуть поменьше.
На следующее утро Стефания прямиком отправилась в «Амбассадор». У Брайана был выходной, и магазин был закрыт. Она достала свою связку ключей и стала пробовать все подряд, пока один из них не открыл дверь.
Она уже была здесь раньше. С Сабриной. Отдернув тяжелые занавеси на центральном окне, она пошла по длинному и узкому демонстрационному залу, обставленному в стиле салона восемнадцатого века. Комната была освещена рассеянным солнечным светом, поступавшим из окна, и казалась удивительно уютной и изящной. В дальнем ее конце находилась дверь, там был офис Сабрины с вишневым столом, который она использовала в качестве письменного.
Стефания села за стол и медленно обвела длинные и низкие, забитые книгами полки, окна, занавешенные старинным бархатом, восточные коврики и глубокие мягкие кресла для посетителей. Во всем чувствовались успех и завершенность, уверенность, деньги и даже могущество. Стефания показалась самой себе маленькой на фоне этой грандиозности, как ее отражение в чайном сервизе на столике. Ею вновь овладели все те чувства, которые она пережила накануне вечером: гордость, зависть, ощущение превосходства и страстное желание перемен.
— Надо что-то делать, — сказала она, обращаясь к своему отражению. — Пока что мне удалось в жизни только одно: стать домохозяйкой. В течение двенадцати лет у меня был только один дом, одно неудавшееся дело и один мужчина… — «Подожди-ка, — сказала она сама себе. — Подумай о том, как бы начать бизнес, который у тебя заглох. Этого пока достаточно. О других неудачах не думай. Не бери в голову. Пока речь может идти только об одном».
Из состояния задумчивости ее вывел звонок у входной двери. «Забыла запереть, — решила она. — Теперь придется еще объяснять, что магазин закрыт».
— Ага, значит, кто-то все-таки здесь есть! — проговорил грузноватый мужчина. Он сидел, ссутулившись, в кресле эпохи Регентства в демонстрационном зале. Стефания увидела, что он снял свои ботинки и массирует ноги.
— Позвольте…
— Я уже хотел уходить. Вы едва не потеряли покупателя, но вам повезло. Вы здесь работаете? Ну, конечно же, вы здесь работаете, что я спрашиваю. Вы красивая девушка и, уверен, захотите меня выслушать. Знаете, что я вам скажу? У вас, как сказала бы Бетти — это моя жена, — «английская наружность». У меня есть одна способность, которую признают все знакомые. Дело в том, что я могу опознать в человеке иностранца еще прежде, чем он откроет рот. Я говорю с полной определенностью: вы англичанка. Даже если бы я вас встретил у себя дома на улице, я бы сразу сказал: это идет англичанка! Вижу, вы обеспокоенно смотрите на этот красивый стульчик. Видите ли, мне необходимо было где-нибудь присесть и отдохнуть. Бетти весь день таскает меня за собой из одной антикварной лавочки в другую. Намаялся, знаете ли, я ведь уже не юноша. Хотел посмотреть на смену караула перед Букингемским дворцом, да теперь уж ничего не получится: ноги отваливаются. Бетти где-то поблизости. Я зашел к вам, потому что увидел незапертую дверь. Я не сломаю ваш стульчик, если вас это беспокоит.
— Что бы вы хотели посмотреть у нас? — спросила Стефания, не поднимая на незнакомца глаз, чтобы он не увидел в них смешинки. — Вы должны удивить вашу жену чем-нибудь замечательным. Например, — она отошла на минуту к полкам и вернулась с французской вечерней сумочкой, расшитой бисером, и увеличительной лупой, — вот это. Не правда ли, потрясающая вещица? Датирована тысяча шестьсот девяностым годом. Возьмите лупу и приглядитесь повнимательнее. Можете различить отдельные бисеринки? А шовчики? Мужчина перестал массировать ноги, взял увеличительное стекло и стал пристально рассматривать сумочку. Бисеринки были размером не больше песчинок, а швы вообще было невозможно разглядеть. Без лупы цветной рисунок выглядел как картина живописца, под увеличительным стеклом он смотрелся как необычайно тонко выполненная мозаика.
— Неплохо! — не скрывая восторга, пробормотал мужчина. — Неужели ручная работа? Как же это так получилось у мастера?
— Полагаю, такие сумочки шили дети. Не исключено, что за подобной работой они портили себе глаза, но ведь у первых леди королевского двора должны были быть вечерние сумочки.
— Неплохо, — повторил он. — Бетти не прочь была бы почувствовать себя в роли первой леди. Сколько просите?
— Шестьсот фунтов, — тут же ответила Стефания, вспомнив ценники к французским сумочкам в магазине на Бонд-стрит.
— Говорите цену в долларах, на кой черт мне сдались эти ваши фунты!
— Тысяча двести. Он присвистнул:
— Возьмите себя в руки, красавица! Две сотни и то было бы слишком много.
Потаенная улыбка тут же исчезла с лица Стефании, взамен пришла ярость. Как он смеет торговаться с ней?! Как будто «Амбассадор» — какая-нибудь жалкая палатка на блошином рынке! Ей очень хотелось продать что-нибудь из «Амбассадора»… Неожиданно это стало для нее очень важным. Но она твердо решила продать вещь на своих условиях, а не на условиях этого бесцеремонного торгаша.
Успокоившись, она мило улыбнулась и спросила:
— Откуда вы приехали, мистер?..
— Пуллем. Из Омахи. Я здесь на отдыхе. Стефания окинула его с головы до ног пристальным взглядом.
— Скажите, вам приходилось когда-нибудь бывать в Чикаго? В Нью-Йорке? А в Новом Орлеане? — Он кивал при упоминании каждого города. — И вы ездите всюду с Бетти?
— Разумеется. Ребята уже выросли, и ей нечего одной торчать дома.
— А вы знаете, мистер Пуллем, что во всех этих городах — и вообще на всей территории Америки — Бетти будет единственной женщиной с такой вечерней сумочкой, как эта? Люди будут умолять ее показать им эту вещь. Каждая женщина будет завидовать вашей жене. Это ведь не просто штучный товар. Такой сумочки вы больше не найдете в целом свете! Наступила пауза. Мужчина озадаченно вертел сумочку в руках.
— Шестьсот, — сказал он, наконец.
— Это в фунтах?
— В долларах! В долларах! На фунты говядину в лавке взвешивают, это не деньги! Стефания мягко забрала у него из рук сумочку.
— Прошу прощения, мистер Пуллем. Бог свидетель, я очень старалась, чтобы ваша Бетти походила на первую леди королевского двора. С этими словами она пошла, положить сумочку на место.
— Семьсот! — раздалось у нее за спиной. — Ну, хорошо, семьсот пятьдесят, черт с вами! Стефания обернулась.
— Мистер Пуллем! Очень сожалею, но в «Амбассадоре» не принято торговаться. Она положила сумочку обратно на полку и услышала, как он, кряхтя, поднимается с кресла.
— Послушайте! Ну, у вас и характер, должен вам заметить! Вам нужно было родиться американкой! — Он выложил на стол перед ней несколько банкнот, составлявших в сумме тысячу двести долларов. — Если Бетти не понравится, я могу вернуть товар и получить деньги назад?
Стефания завернула сумочку в тонкую оберточную бумагу и положила в небольшую коробочку, которую нашла в кабинете Брайана.
— Разумеется, мистер Пуллем. Но я уверена, что Бетти будет в восторге от сделанной вами покупки. Он надел ботинки и взял коробку. Стефания протянула ему квитанцию, и он взял ее за руку.
— Я отдал вам целое состояние, красавица. — У вас скверный характер, но мне это нравится. Если Господь поможет мне еще раз заработать такие деньги, я обязательно приду их тратить к вам. С Бетти. Подмигнув на прощанье, он ушел.
Как только за ним закрылась дверь, Стефания облегченно вздохнула и в ликовании хлопнула в ладоши. «Победа, — подумала она. — Я могу сделать все, что угодно, не хуже любого другого!»
Она заперла дверь в магазин, положила вырученные деньги в стол Брайана с запиской, а затем задумчиво оглядела кабинет. Теперь она уже не чувствовала себя здесь гостьей. Как и ее сестра в доме княгини Александры, Стефания оставила в этом магазине свою триумфальную метку.
В «Аннабели» казалось шумно только тем, кто любил приводить вечера в тишине. Для большинства музыка и ровный гул публики был совершенно необходимым фоном для отдыха. Впрочем, здесь не только отдыхали. В стенах «Аннабели» скреплялись и разрушались супружеские узы, начинались и заканчивались дела, заключались соглашения и сделки, завязывались и прекращались знакомства. Публика, постоянно посещавшая клуб, отличалась утонченностью, как, впрочем, и предлагавшееся здесь меню. Круглый год в «Аннабели» можно было заказывать малину, спаржу, трюфели и улиток. Клуб имел свои собственные каналы снабжения. Сервировка столов была выше всяких похвал. В «Аннабель» приходили, чтобы пообедать и потанцевать, но главным образом, чтобы вырваться на время из рутинного образа жизни и убедиться в том, что в мире все еще происходят какие-то изменения.
Макс Стуйвезант частенько использовал «Аннабель» как место для деловых встреч. Негромкая музыка, разговоры за соседними столиками и неяркое освещение обеспечивали большую интимность, чем можно было ее создать в его рабочем кабинете. А администрация ресторана готова была держать его постоянный угловой столик наготове часами, если получала извещение о его визите. Во всех городах мира, где когда-либо появлялся Макс в поисках выгодного дела или просто развлечений, обязательно были подобные места. «Аннабель» же на Беркли-стрит в Лондоне пользовалась его особой симпатией.
В четверг вечером он в очередной раз появился здесь. Не один. Его сопровождал невысокий бородач с пронзительным взглядом, усиленным круглыми очками, и скучающим видом. Как только они уселись за столик Макса, официант тут же принес из подвала бутылку «Шардонне» и открыл ее. Макс понюхал пробку:
— Сегодня рыба?
— Меч-рыба, — торжественным голосом уточнил официант. — В соусе из морского ежа. Незабываемый вкус. Непередаваемые ощущения.
Макс взглянул на своего гостя, который утвердительно кивнул.
— На двоих, — сказал Макс официанту. — Остальное по выбору Луи. Принесите нам сейчас паштет и оставьте на полчаса в покое.
— Луи? — спросил его гость.
— Здешний шеф-повар. Я доверяю вкусу этого человека.
— Полчаса на деловые разговоры у вас всегда входит в меню?
— Деловые разговоры у нас отнимут несколько минут, а полчаса мы проведем в приятной беседе, настраивая себя на великолепный обед. — Он наполнил оба бокала принесенным вином. — За прошлые победы!
Рональд Даулинг кивнул, пригубил, удивленно приподнял брови, почувствовав вкус вина, и пригубил второй раз.
— Ваза оказалась именно такой, какой вы ее и описывали. Я нахожусь под впечатлением. Даже на вашем затрапезном товарном складе…
— Это не мой склад, а «Вестбридж импорт».
— Будете говорить, что эта контора и провернула все дело. По волнам Средиземного моря и… куда? Во Францию? Или прямо в Англию? Макс снисходительно улыбнулся.
— В «Аннабели» сегодня слишком шумно и я вас не слышу. Ваза этрусков, которую вы видели, взята из коллекции знатной английской семьи, которая была вынуждена продать часть своего состояния вместе с недвижимостью, ибо нуждалась в деньгах. Посредником в продаже поместья выступала «Вестбридж импорт». Когда наткнулись на вазу, вызвали меня, так как знали, что мои клиенты проявляют живой интерес к подобным редкостям и способны заплатить хорошую цену. Даулинг, качая головой, заулыбался.
— Все это было сказано в каталоге, который вы мне прислали. Но подобные басни рассказывайте кому-нибудь другому. Ради этой вазы я специально прилетел из Торонто. Я плачу вам за нее полтора миллиона долларов. Поэтому рассчитываю услышать от вас правду, а не рождественскую сказку.
— В искусстве и сексе правды еще никто никогда не добивался.
— Я не шучу.
— Ну, хорошо, Рональд. Что будет, если я скажу вам, что ваза была вывезена контрабандой из Турции и по фальшивым документам занесена таким-то пунктом в опись продаваемого имущества герцога? Что герцогу заплатили двадцать тысяч фунтов стерлингов только за то, чтобы он всегда мог поклясться на Библии, что ваза является его фамильной собственностью, если в этом возникнет необходимость? Что ваза будет переправлена в страну проживания покупателя также контрабандой? Вы скажете, что эта история менее смахивает на рождественскую сказку, чем та, которую я вам рассказал вначале? В глазах Даулинга сверкнули искорки.
— Я бы сказал, что эта история звучит еще смешнее, чем идея бурить Западную Канаду в поисках нефти или газа… И намного опаснее! Макс покачал головой:
— Жизнь полна опасностей. Попробуйте без проблем пересечь от начала до конца Пятую авеню в Нью-Йорке. Или виа Венето в Риме. Они оба расхохотались.
— Хорошо, — проговорил Даулинг. — Завтра я переведу на ваш счет в Швейцарию десять процентов от продажной суммы. В золоте. Когда вы доставите вазу ко мне домой в Торонто, получите остальное.
— Не совсем так, Рональд. Вас известят, когда ваза прибудет в Канаду. А это произойдет примерно четыре недели спустя после вашего перевода в швейцарский банк десяти процентов золотом. Вам будет предоставлена возможность еще раз тщательно осмотреть товар. И с той самой минуты, когда будет выплачена полная сумма, вы станете полновластным владельцем вазы. Даулинг кивнул:
— Мне говорили, что вы осторожный человек. Мне это нравится. Утром я свяжусь со своим агентом. Макс дал знак официанту подойти к их столику.
— Еще бутылку, — попросил он и откинулся на спинку стула, изучая взглядом собравшуюся в клубе публику.
— …о других делах, которыми вы занимаетесь, — говорил Даулинг, не замечая задумчивости своего соседа по столику. — Вы говорили о недвижимости? Художественных галереях? Насколько я понимаю, тут все законно. Тогда у меня возникает вопрос: зачем вам ввязываться… Макс поднялся из-за стола.
— Прошу прощения, я ненадолго отлучусь: мне нужно кое с кем поздороваться. Он направился к одному из столиков, плавно огибая бронзовые колонны и танцующих. Приблизившись, он сразу же заговорил:
— Мой дорогой Брукс! Как я рад снова видеть тебя после стольких лет! И тебя, Сабрина. — Он поднес ее руку к своим губам для поцелуя. — Я слышал, ты была в Южной Америке. Как это понимать? Слух, пущенный твоими не доброжелателями?
Подняв глаза, Стефания увидела только темный силуэт мужчины, загородивший от нее весь зал. Приглядевшись, она отметила, что он был одет в великолепный костюм. Его поведение было уверенным, даже снисходительным. У него были темно-каштановые волосы, посеребренные нимбом седины. В его неподвижных глазах мелькало ее отражение. Эти глаза не открывали доступа в душу этого человека. Он крепко держал ее руку, и Стефания ощутила силу, исходящую от него. Ею овладело неожиданное возбуждение. Она опустила взгляд, чтобы скрыть это от него, но выражение ее лица чуть изменилось, и она поняла, что он это заметил.
Стефания не имела никакого понятия о том, кто был этот человек, поэтому посмотрела на Брукса, когда тот представлял незнакомцу Габриэль.
— Макс, это Габриэль де Мартель. Это Макс Стуйвезант, Габи.
Макс плавно отпустил руку Стефании и перешел к руке Габриэль. Но на этот раз поцелуй был прохладнее.
— Видимо, вы появились в Лондоне уже после того, как я уехал в Нью-Йорк.
— Три года назад, — ответила Габриэль, глядя на Макса с нескрываемым любопытством. — Я так много о вас слышала.
Он дружески улыбнулся и вновь повернулся к Стефании:
— Так как насчет Бразилии? Злые языки?
— Злые или нет, — ответила она осторожно, — все зависит от того, какой цели хотели добиться этим слухом… Он рассмеялся:
— А ты все такая же умница! Ты не откажешься потанцевать со мной?
— Я не… — начала она и запнулась. Она не танцевала бог знает сколько лет, но вот как на этот счет обстояли дела у Сабрины?.. — Боюсь, не…
— Ну, вот тебе, пожалуйста! Ты не можешь отказаться, дорогая! И надеюсь, не будешь смеяться над моей неуклюжестью.
Она вновь взглянула на него. Увидела легкую улыбку и неподвижные серые глаза, направленные прямо на нее.
— Ну, хорошо. Если тебе так хочется…
— Вот это другое дело! Брукс, Габриэль! С тобой, Сабрина, я не прощаюсь. Приятного аппетита всем. Он чуть наклонил голову и ушел.
— Как странно, — проговорила Габриэль, пока официант наполнял их бокалы вином. — Вот всегда так бывает. Слышишь о ком-нибудь столько всего, что уже кажется, будто знаешь его, как себя. Но он приходит и оказывается совсем другим. Ты ведь была долгие годы знакома с ним, Сабрина? Когда еще была замужем за Дентоном, да?
— Да, — осторожно согласилась Стефания. Нравился ли этот Макс Сабрине? Любила ли она его? Сестра никогда не упоминала этого имени.
— А что ты о нем слышала? — поинтересовалась она.
— То, что для тебя не новость. Только мне показалось, что он все-таки цивилизованнее, чем его описывают. А вот Бруксу он не нравится! Брукс удивленно взглянул на нее.
— Ты не перестаешь изумлять меня, Габриэль. Разве я был с ним невежлив?
— Нет. Бесстрастен, скорее. Ты смотрел на меня так, как всегда смотришь, когда не одобряешь того, что я говорю или делаю. Но ждешь, чтобы всыпать мне дома без свидетелей.
— Разве я тебя когда-нибудь наказывал?
— Пока словами. И на том спасибо. Наступила пауза. Затем Брукс положил свою руку поверх руки Габриэль.
— В таком случае нижайше прошу прощения. У меня и в мыслях никогда не было подобного. А если ты боишься за Макса Стуйвезанта, то торжественно обещаю тебе, что и ему не буду никогда всыпать. Ни на публике, ни в темном переулке. Габриэль рассмеялась:
— Очень надеюсь на это. Мне показалось, что этот человек таков, что в случае драки начнет переворачивать столы.
— А была ли реальная Аннабель? — спросила Стефания, оглядывая зал.
Этим вопросом она решила разрядить обстановку. Она почувствовала себя неловко, увидев, как по-детски ведет себя Габриэль. В «Джульеттах» она казалась взрослее своих ровесниц. А Брукс вел себя как учитель, выражающий свое удивление, когда его студентка говорит что-нибудь умное.
— Никогда с ней не встречался, — ответил Брукс, откидываясь назад. — Но если тебе хочется узнать историю этого клуба…
— Откуда он берет деньги? — вдруг вмешалась Габриэль. Брукс вздохнул:
— Кто? Ослепительный Макс Стуйвезант? Никто этого не знает наверняка. У него есть несколько художественных галерей в Европе и Америке. Временами он выступает в качестве посредника. Но все это не имеет никакого отношения к его финансовому могуществу. Он постоянно мелькает на аукционах, а его личная коллекция признана одной из лучших в мире. Все остальное — слухи. Сам он ничего не рассказывает. Три года его здесь не было, так что нынешние слухи еще менее достоверны, чем старые.
— Так ты поедешь, Сабрина? Брайан побудет один в «Амбассадоре» пару деньков. Ведь он справлялся все время, пока ты была в Китае. А мы вернемся вечером в воскресенье. Сабрина! Ты слушаешь меня?
— Нет, прости. Задумалась.
— Понятно. Ну, так слушай. Ты поедешь с нами в Швейцарию?
— Куда? В Швейцарию?
— Повторяю еще раз! Завтра Брукс улетает в Берн поделам. Я его сопровождаю. Отлично сознавая, что буду там умирать со скуки, пока он разберется со своей работой, я прошу тебя присоединиться к нам. Брукс позаботится о твоем номере в отеле. Вернемся в воскресенье. Ну, скажи «да»!
Стефания не колебалась:
— Да.
Габриэль радостно захлопала в ладоши. Один официант заменил их тарелки, другой разлил по чашкам кофе, третий разрезал на три части засахаренное суфле «Гранд марнье». А они болтали между собой непринужденно, как старые друзья. Стефания смеялась, с ее лица не сходила улыбка. Случайно наткнувшись взглядом на столик, за которым сидел Макс Стуйвезант, она увидела, что тот улыбается ей в ответ. Через минуту он уже подошел к ней.
Зал ресторана был заполнен танцующими парами, поэтому им пришлось танцевать почти на месте. Ритм музыки и протяжные басовые ноты глубоко проникали в душу Стефании, она чуть подрагивала в объятиях Макса.
— Как так получилось, что мы никогда не танцевали? — спросил Макс.
— Как так получилось, что мы никогда не говорили? — дерзко ответила вопросом на вопрос Стефания.
Она чувствовала себя юной и свободной. В его взгляде и улыбке она прочитала восхищение ее красотой, и поняла, что он желает ее.
— Не говорили… — задумчиво повторил он. — У меня всегда было впечатление, что милая болтовня со мной кажется тебе безвкусной.
— Вот и объяснение тому, почему мы никогда не танцевали.
— Что? Мое впечатление или твои завышенные требования вкуса?
— И то, и другое.
— О, как ты шустра, Сабрина! Почему бы нам не поужинать завтра вечером?
— Не выйдет.
— Как грубо! Даже не затруднила себя предлогом для отказа. Выдумала бы что-нибудь латиноамериканское, а?
— Прости, но до воскресенья меня здесь не будет.
— Значит, отложим на воскресенье.
— Я вернусь очень поздно.
— Я свободен в понедельник.
— В понедельник я… Меня снова не будет. Танец закончился. Он не отпускал ее.
— Неужели мы не найдем с тобой один вечер? Что, если я позвоню тебе на следующей неделе?
Стефания согласно кивнула, и они направились к ее столику. Она была удивлена собственными мыслями, вертевшимися в голове. Она хотела его! Этого незнакомого мужчину, загадочного, надменного, с холодными глазами и уверенным видом. Он разительно отличался от Гарта, который был рад занимать свое крохотное местечко в жизни, даже не делая попыток что-то изменить. Как она могла возжелать этого Макса? За всю жизнь она никогда никого не хотела, кроме Гарта. Но даже с мужем у нее не было такого сильного возбуждения… до дрожи в теле. Даже в первые годы их супружества. Стефания вспомнила, что завтра уедет, и облегченно вздохнула.
Но, выходит, что она больше никогда не увидит Макса Стуйвезанта…
Они подошли к столику. Габи и Брукс танцевали. Стефания терзалась от своих мыслей. Значит, она его больше никогда не увидит. Ну и хорошо. Так будет лучше для нее. А ее мысли и ее возбуждение… Пройдет пара дней, и она окончательно успокоится.
— До свиданья, — проговорила она, не сумев скрыть в своем голосе нотки сожаления. Он снова поцеловал ее руку:
— До следующей недели.
Стефания грустным взглядом проследила за тем, как он вернулся к своему столику, за которым его ждал какой-то бородач. Она стремительно осушила свой бокал, и официант тут же бросился наполнять его снова.
«Так будет лучше, — повторяла она про себя. Она еще раз пригубила бокал. — Завтра поеду в Берн, и все забудется».
В салоне самолета «Лиера» был встроенный кожаный диван, два кресла и длинный тиковый стол, который одновременно использовался как рабочий и обеденный (в полет Брукс заказал коробки с завтраком от «Фортнама и Мэйзона»). В течение всех полутора часов полета до Берна Габриэль и Стефания занимались тем, что вкушали французские сыры и фрукты, а Брукс читал докладные своих менеджеров из Берна.
— Они начинают выпускать новую партию косметики, — шептала Габриэль на ухо своей подруге. — А может, это старая партия, только с новыми названиями. Брукс не хочет мне ничего рассказывать. Но я-то знаю, в какие игры они играют с губной помадой и увлажняющими кремами! Ты не поверишь! Тут и пароли, и коды, и секретные формулы, и шпионы из других компаний. Настоящий бизнес!
Стефания, откинувшись на спинку удобного кожаного дивана и положив руку на мягкий подлокотник, лениво смотрела в иллюминатор на маленькие, аккуратные поля, которые проплывали внизу. Они были так непохожи на бескрайние, вытянутые просторы Америки!.. «Да, здесь тебе не Америка, — думала она. — Ты здесь не Стефания, а Сабрина, и не Андерсен, а Лонгворт. Взяла и полетела на пару деньков в Швейцарию на личном самолете друзей. А твоя экономка в это время присматривает за твоим пятиэтажным домом и думает, каким бы кулинарным чудом порадовать миледи к ее возвращению в воскресенье»
— Мило, — вслух сказала Стефания.
— Что? Вид? Мне больше нравятся Альпы. Знаешь, о чем я сейчас подумала? Мы же можем навестить «Джульетт»! Я не была там с тех пор, как мы закончили учиться. От Берна всего час езды на поезде. Что скажешь?
— С удовольствием поехала бы туда.
— Решено. Ими, однако, овладело что-то вроде уныния. Когда они прибыли на место и стояли в парке, глядя на балконы и черепичную крышу их школы. Ничего не изменилось, только вот…
— Какое все маленькое! — воскликнули обе в один голос.
«Замок» профессора Боссарда оказался всего лишь большим и красивым домом, стоящим среди аккуратного парка. В нем не было ни величественности, ни великолепия, которыми они его наделяли в юности.
— А посмотри на девчонок, — потрясенным голосом продолжала Габриэль. — Они такие простенькие… Не то что были мы.
Стефания улыбнулась:
— Мы были точно такими же.
— Ничего подобного!
— Ну, не знаю. Сидели на подоконнике четвертого этажа и все мечтали о том, как будем жить…
— На третьем.
— Что?
— Мы жили на третьем этаже. На четвертом жила твоя сестра с американкой. Как ее звали-то?.. Ну, она еще была из Нью-Йорка.
— Дена Кардозо. Ты права.
Они погуляли немного по зданию своей альма матер, «старея с каждой минутой», по выражению Стефании. Профессор Боссард давно умер, и его учреждение перешло в руки толстенького, белобородого Санты, которого они нашли в гимнастическом зале обсуждающим детали предстоящего турнира с инструктором по фехтованию.
Стефания вышла на середину зала, представляя, что держит в руке рапиру. Она тут же вспомнила матч, который проиграла. Она тогда еще поссорилась с Сабриной.
— Габи, — вдруг сказала она, — я проголодалась. Давай заглянем в городок и где-нибудь поедим. Они спустились по холму, мимо виноградников.
— Мне здесь было хорошо, — рассказывала Габриэль. — Но я всегда разочаровывала тех, кто требовал от меня слишком многого. Я помню, ты все время хотела добиться чего-нибудь в искусстве и антикварном деле, а я только и мечтала о том, чтобы найти кого-нибудь, кто бы постоянно заботился обо мне. Вставал между мной и жестоким миром. Лелеял меня. Ты понимаешь, что я имею в виду? Стефания кивнула. Она неподвижно глядела на переменчивые оттенки синих вод Женевского озера и зубчатые Альпы, видневшиеся вдали, за противоположным берегом. «Не этого ли она всегда хотела от Гарта?»
— Теперь у тебя есть Брукс, — проговорила она.
— Теперь у меня есть Брукс. И будет до тех пор, пока я буду вести себя так, как нужно ему, чтобы оставаться счастливым.
В городе они быстро отыскали кафе, которое было их любимым еще во времена студенчества. Они сели в затененной части небольшого зала и сделали заказ.
— А как нужно для этого вести себя? — поинтересовалась Стефания.
— Ты сама мне об этом говорила. Наступила пауза.
— И я оказалась права?
— Ты всегда была права в отношении Брукса. Ему нужна женщина-ребенок, из которой он может лепить все, что ему захочется, которой он мог бы гордиться и которая обожала бы его. А еще ему нужно, чтобы она умела трахаться, как профессиональная проститутка, и в то же время была способна поддержать умный разговор за обедом. Стефания была поражена.
— И я тебе это говорила?!
— Не такими словами, но близко к этому. Тогда я не поверила тебе, но сейчас верю. Поэтому и играю такую роль. В этот момент я маленькая доверчивая девочка, а через час уже секс-бомба, имевшая несколько сотен любовников, на которых отточила до совершенства свои способности. А еще через полчаса я вдруг превращаюсь в проницательную леди, которая подмечает, к примеру, что Бруксу не понравился Макс Стуйвезант, хотя он и пытался скрыть это.
— Нелегко так жить.
— Да нет, как раз легко. Я даже не знаю, кого обманываю: его или себя. Делать нечего. Я так сильно люблю его, что могу забыть о своем обмане. Мне только и хочется, что бы погрузиться в него целиком и жить там вечно. И я пойду на все, лишь бы ничего не изменилось.
Стефания медленно водила пальцем по контурам шахматного рисунка на скатерти и думала о Гарте, вспоминала Нью-Йорк того времени, когда они еще не поженились, их первые годы, когда все для них было новым, все казалось прекрасным. Он любил ее такой, какой она была, и не просил притворяться.
Им следовало хоть однажды спокойно поговорить, подумать и вернуть ту любовь. Она не могла исчезнуть бесследно. Если она вернется домой и скажет ему, что хочет начать с самого начала… Но она не могла вернуться! Только не сейчас, не сегодня! Да и как это выглядело бы, если бы она зашла к себе домой и сказала: «Всем привет, я вернулась». И небрежно улыбнулась бы Сабрине, готовящей Гарту и детям ужин.
«Осталось всего три дня. Каких-то три дня, — подумала Стефания. — И тогда я вернусь к Гарту и к семье. Даже меньше трех дней. Одни выходные. И потом — дома. И что меня там ждет? Грязные анонимки о моем муже, постоянные заботы о деньгах, нытье Пенни об уроках рисования, мелкое воровство Клиффа. И попытки возродить угасший бизнес… Все это ждет меня. Но сейчас я не хочу об этом думать. Все равно пока рано, и я ничего не могу поделать. Я только испорчу себе остаток недели. Вернусь домой, тогда и додумаю. Времени будет много».
На протяжении всего обратного пути в Берн Габриэль не умолкала ни на секунду, сообщая, Стефании новые сведения о Сабрине и ее жизни, множество интересных деталей. Их даже не приходилось выуживать у нее хитрыми вопросами. «Жаль, что скоро это кончится, — думала она с грустью и печально улыбнулась. — С такими фактами я могла бы прикидываться Сабриной целый месяц, а может, и больше».
После ужина Брукс повел их в казино. Стефания нервничала: она никогда не играла, а учиться на деньги Сабрины не хотела. Но Брукс, ни минуты не колеблясь, купил фишек на троих. "Значит, теперь поздно отступать, — грустно подумала про себя Стефания. — Нужно делать вид, что я умею играть в «будь».
Игра, слава Богу, оказалась на удивление легкой. Облегченный вариант рулетки. Через полчаса Стефания уже стала осторожно выдвигать свои фишки на кон, благо Брукс положил их перед ней целую кучу. Габриэль склонилась к подруге:
— Брукс думает, что ты так осторожничаешь, потому что он купил все фишки на свои деньги. Если ты так будешь играть и дальше, он сойдет с ума. А знаешь, что с ним тогда будет?
— Ладно тебе, — отмахнулась Стефания. — Я просто вижу, что… Брукс прервал ее:
— Конечно, ты права. Здесь не Монте-Карло, но лучшего ничего в Берне нет, так что будь снисходительной. Мы поиграем часок. Потом Габи все равно потянет танцевать. Поскорее расходись, я жду. Весь выигрыш пойдет на твой новый магазин. «Выигрыш? — подумала Стефания. — Какой может быть выигрыш, если я ни разу не играла?!»
Но вдруг, неожиданно для самой себя, она стала выигрывать. Маленький, юркий шарик должен был остановиться в одной из девяти ямочек. Ее одновременно забавляло и бесило: как можно ставить деньги на такую глупость? Но ее окружали игроки с серьезными, торжественными лицами — значит, во всем этом имелся какой-то смысл. Вначале она поставила на первую цифру своего телефонного номера в Эванстоне. И выиграла. Затем на первую цифру дня рождения Пенни. Затем то же самое с Клиффом. И выиграла все ставки подряд. Глаза Габриэль возбужденно блестели.
— По какой системе ты играешь?
— На дни рождения, адреса, телефонные номера.
— Чьи?
— Не важно.
— Сабрина, это не система. Колдовство какое-то.
— Возможно, ты права. Поэтому не удивляйся, если я сейчас превращусь в кролика. Стефания поставила на первую цифру лондонского адреса и… проиграла! Это произошло так неожиданно, что она вздрогнула и долго не могла отвести пораженного взгляда от белого шарика, застывшего в одной из ямочек. Она поставила несколько фишек на первую цифру телефонного номера в Лондоне и опять проиграла.
— Системы не всегда срабатывают, — прокомментировал Брукс. — Колдовства это тоже касается. Габриэль, которая один раз выиграла и дважды проиграла, играя по системе Стефании, поднялась из-за стола и пододвинула оставшиеся фишки подруге:
— Это на твой магазин, Сабрина. А я иду танцевать. Когда они обналичили фишки, оказалось, что Стефания в общей сложности выиграла больше тысячи долларов.
— Моя система хорошо поработала на средства для магазина, — небрежно сказала она и последовала за Бруксом и Габриэль к столику у самого оркестра.
Танцуя с Бруксом, она неожиданно вздрогнула… Ей припомнились ее же собственные слова о системе, заработавшей для магазина хорошие денежки… Еще неделю назад Стефания восприняла бы тысячу долларов как невиданное богатство, роскошный подарок, благодаря которому можно было оплатить просроченные счета, дамокловым мечом висевшие над ее семьей, устроить для Пенни ее вожделенные уроки рисования… На остаток, возможно, удалось бы сделать себе новое платье. «Я становлюсь Сабриной», — подумала она, улыбнувшись про себя.
Стефания чувствовала, что уже освоилась в сказочном, роскошном мире.
— Сабрина, — сказала Габриэль, когда они возвращались вечером в отель. — Как нам хорошо, мне хочется, что бы эта поездка никогда не кончалась.
— У меня похожие чувства. Но завтра было воскресенье. Ее последний день.
— Давайте поедем ко мне домой, — предложила она. — Я позвоню, миссис Тиркелл и распоряжусь, чтобы она все для вас приготовила. Эту неделю она только и делала, что ждала меня по вечерам к ужину. Знаете, как она обрадуется возможности раскрыть все свои таланты перед понимающими гостями?
Когда они вернулись в Лондон в воскресенье вечером и Стефания пригласила Габриэль и Брукса к себе в гостиную, настроение миссис Тиркелл так поднялось, а ее приготовления к приему гостей оказались такими пышными, что Стефания просто умилилась. Хорошо, что она придумала так закончить неделю: шумным развлечением в своем доме на Кэдоган-сквер… Перед неминуемым возвращением в другой мир.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обманы - Майкл Джудит



Предсказуемая книга))))
Обманы - Майкл ДжудитRoskStar
29.01.2012, 11.02





Книга очень увлекательная, необыкновенная история и большая настоящая любовь. Рекомендую почитать.
Обманы - Майкл ДжудитЕлена
23.03.2012, 21.17





Пронзительно-чарующая история о поиске себя, легкомысленном поступке, который привел к трагическим последствиям и заслуженной любви. Герои живые, не шаблонные персонажи, а думающие и чувствующие индивидуально. Спасибо автору за прекрасное произведение.
Обманы - Майкл Джудитm-ll Caramell
30.08.2012, 9.46





Что то очень личное описано. Как может человек написать то, что никогда не чувствовал? Я читала и понимала и одну героиню и другую. Сама себе удивлялась. Герои стремились найти, познать себя, так же, как и мы. И нам всем вместе это удалось?!
Обманы - Майкл ДжудитКэтрин
18.12.2012, 20.09





Мне роман понравился, но не внесу его в число своих любимых.Просто эта история что-то затронула в моей душе.Очень понравилась Гг-ня хотя конец ожидала чуть-чуть другой!+10
Обманы - Майкл ДжудитЭдуарда
28.10.2013, 20.46





Немного затянуто и нудновато. Хотя идея на самом деле о поиске себя
Обманы - Майкл ДжудитОльга
6.11.2013, 21.31





книга не только о поиске себя. но и о том. что семейная жизнь это труд. творчество.
Обманы - Майкл Джудитлюбовь
25.11.2013, 19.09





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Героини раздражали до жути, игра игрой но это.. Да и что это за мать такая!! Или год держать подле себя мужчину ждущего когда она соизволит выйти за него.. Как собака на сене..rnЭмоции, переживания, поведение и поступки описаны вполне жизненно, на на протяжении всей книги каждому из персонажей хотелось влепить оплеуху за идиотизм, и мужу и сестрам и родителям. Всем! В общем из-за характеров и поведения героев у меня было отторжение этой книги, советовать не стану. Есть произведения куда приятнее, которые не доставляют раздражения.
Обманы - Майкл ДжудитАнна
21.04.2015, 6.25





Не пошел.
Обманы - Майкл ДжудитКэт
23.02.2016, 8.24





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100