Читать онлайн Обманы, автора - Майкл Джудит, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обманы - Майкл Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 155)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обманы - Майкл Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обманы - Майкл Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майкл Джудит

Обманы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Сабрина лежала в теплой постели, утопая в подушках и одеялах, вдруг она услышала, как открылась дверь, затем зашуршала одежда, а потом приглушенно стукнула закрываемая дверь. Она удивилась: почему миссис Тиркелл пришла в ее комнату так рано?
Она почувствовала, как кто-то медленно и тихо выдвигал ящик. Сабрина открыла глаза и ощутила легкий испуг. Высокий мужчина в пижамных брюках стоял спиной к ней, его черные волосы были взъерошены после сна, на одной руке висели брюки, а в другой руке он держал аккуратно сложенную рубашку.
Сабрина закрыла глаза. Это не миссис Тиркелл. Это не ее спальня, не ее кровать. Это дом ее сестры, который находится за тысячу миль от Лондона, целую вечность от…
— Здесь нет копченой колбасы, — нарушил тишину спальни возмущенный крик.
Гарт подошел к двери и ответил низким приглушенным голосом:
— Клифф, я просил тебя разговаривать тише. Сейчас спущусь и помогу тебе сделать завтрак. Если будешь так кричать, разбудишь маму.
Сабрина почувствовала себя так, как будто ее приковали к постели. Ложь. Предполагалось, что будет веселое приключение, но получилось совсем другое. Она испытывала чувство стыда и страха. «Я не имею права находиться здесь. Я не принадлежу этому дому. Они — настоящие, а я обманщица, подставная фигура».
Еще вчера ночью их затея казалась шуткой, беззаботной и увлекательной, но с момента, когда она вышла из самолета и увидела их, встречающих…
Ящик задвинут обратно. Тишина. Потом послышались шаги босых ног, заглушаемые ковром, лежащим на полу; по ее освещенному солнцем лицу скользнула тень, и она почувствовала тепло нежного поцелуя на своей щеке. Сабрина изо всех сил старалась перебороть волнение, заставляя себя спокойно лежать в постели и дышать глубоко и размеренно.
Тень исчезла с ее лица. Дверь ванной комнаты открылась и закрылась, послышался щелчок выключателя, шум воды.
Сабрина еще глубже зарылась в постель, служившей ей защитой. «Я не встану. Я буду лежать здесь всю неделю, пока не вернется Стефания. Это ее жизнь, не моя. Что я здесь делаю?»
Той ночью Сабрина была очень напряжена, взволнована и внимательна, она не переставала следить за всеми своими поступками, движениями и словами. Оказалось, это совсем не трудно. Возможно, здесь и была скрыта причина беспокойства. Все получилось слишком легко, шло как-то гладко — маленькая шутка. Но сегодня, когда Гарт подошел к постели, где она спала, все изменилось. Его постель, его дом, его жизнь…
Они ждали в аэропорту, когда прилетел ее самолет. Обеденное время в Чикаго, 6 часов 15 минут, и все они были там, стояли на затемненном балконе и наблюдали сверху за ней, когда она проходила таможенный контроль. Пенни и Клифф возбужденно подталкивали друг друга локтями и громко выкрикивали приветствия, в то время как Гарт спокойно стоял, глядя на нее.
Сабрину все сильнее пробирала дрожь по мере того, как она приближалась к ним. Она подумала, что у нее появилась боязнь сцены.
Но когда, наконец, Сабрина прошла таможенный контроль и очутилась в кругу семьи, она забыла пугавшее ее чувство. Пенни кинулась к ней и обняла за талию, даже Клифф, слишком высокий для своего двенадцатилетнего возраста, с ярко-рыжими волосами, вздернутым носом и выражением притворного равнодушия и спокойствия на лице, все время теребил ее руку, чтобы убедиться, что она на самом деле здесь. Стоя позади, Гарт наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, но она слегка повернула голову, когда говорила Пенни, и его губы только коснулись уголка ее губ.
— Добро пожаловать домой, — сказал он. Его глаза настойчиво искали встречи с ее глазами, когда она повернулась к Клиффу и Пенни, которые с еле скрываемым любопытством смотрели на коробку, с которой Сабрина вышла из самолета.
— Здесь подарки? — спросила Пенни. Она посмотрела на Сабрину своими темно-голубыми глазами; глазами Стефании, глазами Сабрины. Ее маленькое личико, обрамленное черными кудряшками, как у отца, уже сейчас выражало ту красоту, которой отличались Сабрина и Стефания, когда им тоже было одиннадцать. У Сабрины возникло ощущение, как будто она смотрится в зеркало, возвращающее давно прошедшие времена.
— Подарок для дома, — ответила она. — Великолепная бронзовая лампа. Я купила ее в Шанхае у маленького человечка, который когда-то тоже жил в Чикаго.
— Для дома, — разочаровалась Пенни.
— И, — продолжала ободряюще Сабрина, — у мистера Су был в магазине удивительный ящичек, наполненный магическими предметами. Каким-то образом, возможно, с помощью магии, два из них попали ко мне в сумку. Глаза у Клиффа загорелись любопытством.
— Китайское волшебство? Что оно делает?
— Оно делает так, что слишком любопытные мальчики исчезают, — сказала она и наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб. — Какой же это будет сюрприз, если я сейчас расскажу тебе о нем. Подожди, пока придем домой.
В машине дети засыпали ее вопросами. Гарт молчал, и Сабрина не могла понять, слушает он их разговоры или нет. Сабрину внезапно охватило приятное возбуждение: как хорошо, когда семья ждет твоего возвращения, как здорово разговаривать с ними, смеяться всем вместе. И никто ничего не заметил. «Все идет как по маслу, — подумала она, — и все будет нормально».
— Мы хотели приготовить что-нибудь из китайской кухни, — сказал Клифф, когда Гарт начал выносить багаж из машины, — но мы подумали, что тебе она, наверное, надоела…
— Я буду готовить пиццу! — провозгласила Пенни, включая духовку.
— Тебе нужно всего лишь разогреть ее, — сказал Клифф.
— Нет, я приготовлю ее, — Пенни вытащила две пиццы из холодильника, — а поскольку я повар, Клифф будет мыть посуду.
— Тоже мне повар! Взяла и поставила в духовку. А я нарвал сегодня днем салата, сделал больше тебя, поэтому посуду мыть будешь ты!
— Я не собираюсь мыть посуду, я хочу говорить с мамой.
— Можно поговорить позже.
— Нет, сейчас.
— Вы оба будете мыть посуду, — строго сказал Гарт.
— Я хочу поговорить с мамой.
— Стол готов?
— Да, — недовольно проворчал Клифф. Сабрина расстегнула свою сумку:
— Как насчет подарков перед обедом?
Среди ужасного шума — как удается двум детям шуметь как целая дюжина? — Сабрина вытаскивала подарки из пакетов, которые Стефания использовала как упаковку. Она отдала Пенни и Клиффу их подарки и протянула подарок Гарту. Он посмотрел на ее руки.
— Для меня? — прошептал он себе под нос и, встретившись взглядом с Сабриной, добавил: — Спасибо.
— Возьми, — сказала она, озадаченная странной нотой, прозвучавшей в его голосе. Он взял маленькую коробочку. В то время пока Клифф и Пенни были поглощены своими подарками, Сабрина читала инструкции, которые Стефания написала в Гонконге, и внимательно изучала Гарта. Он изменился с тех пор, как она видела его в последний раз. Морщинки у его глаз сделались глубже, щеки немного ввалились, а в волосах проглядывала седина. Но в его глазах отражался ребяческий восторг, когда он развязывал ленточку на коробке. Когда же Гарт, наконец, увидел подарок, выражение на его лице изменилось на задумчивое и даже печальное. Он держал в руках блестящий медальон с изображением ведьмы.
— Прекрасная вещичка. — Гарт подошел к ней. — Я не думал, что ты…
Смущенная его взглядом, Сабрина почувствовала беспокойство.
— Пицца, — быстро произнесла Сабрина и отошла прежде, чем он успел поцеловать ее. Одной рукой открывая духовку, другой она выдвинула ящик, находящийся рядом. В нем была бумага и салфетки. Она открыла следующий — полотенца. Она открыла следующий..
— Что ты ищешь? — спросил Гарт.
— Где у тебя прихватки? — спросила она рассеянно. На мгновение наступила тишина. У Сабрины перехватило дыхание. Какую глупость она сказала!
— Там же. Где мы обычно их храним, — ответил он.
— Ты имеешь в виду, что вы ничего не перекладывали на кухне с тех пор, как я уехала? — весело спросила она и незаметно перекрестилась, прежде чем открыть последний ящик, в котором нашла аккуратно сложенные прихватки.
— Все узелки должны развязываться одновременно? Правильно? — раздался голос Клиффа где-то возле ее локтя. — А потом должны сами завязываться? Но у меня так не получается. Мистер Су показал тебе, как это делается?
— А у меня не получается, чтобы маленький человечек исчезал, хотя я нажимаю там, где указывается по инструкции. Почему-то ничего не происходит.
— Мам, если ты подержишь конец этой веревки… — начал Клифф.
— Нет, сначала покажи мне, куда нужно нажимать, — прервала его Пенни.
Чувствуя себя в ловушке и испытывая неудобство из-за своего неудачного поиска прихваток, Сабрина стала говорить тихим, спокойным голосом:
— Нити находятся в правильном положении… Но я все объясню после того, как мы поедим. Я не раскрою рта, пока не съем свою пиццу.
Клифф и Пенни открыли рот от удивления и уставились на нее, а потом друг на друга. Что опять она сделала неправильно? Сабрина пыталась придумать, что ей сказать, когда Гарт после мимолетного взгляда, брошенного на нее, весело произнес:
— Почему мы сами не подумали об этом? Ваша бедная мама стоит перед вами, умирая от голода и усталости после восемнадцатичасового перелета, а мы даже не удосужились накормить ее.
Мягко отстранив Сабрину от плиты, Гарт достал пиццу из духовки.
— Пенни, поставь салат на стол. Клифф, разлей молоко или сок для вас. А я собираюсь открыть бутылочку вина, чтобы отметить возвращение нашей путешественницы.
— Давайте, давайте… С вашими магическими игрушками я помогу разобраться позже… Настоящим волшебством было умение Гарта управляться с детьми.


Когда Сабрина описывала, как китайцы выходят на улицу перед работой для утренней гимнастики, Гарт попросил Клиффа и Пенни сравнить это со школьными зарядками…
Когда Сабрина говорила о курсах, которые после работы посещают очень много людей, чтобы учиться хорошим манерам, Гарт сказал, что знает несколько профессоров, которых не помешало бы послать на подобные курсы, а Клифф добавил, что, таким образом, оставаясь после уроков, им удается избавиться от ошибок, допускаемых в футбольных матчах.
Сабрина рассказала об одной семье из Кантона, живущей в двухкомнатной квартире: дедушка, мать, отец и трое детей. Гарт предложил Пенни и Клиффу представить, что они живут не в огромном доме, а в двух комнатах, к тому же с ними еще живет их дедушка из Вашингтона. Потом они вместе попытались представить, как разделить такую квартиру, чтобы всем хватило места.
Сабрина была очень благодарна Гарту, иначе говорить ей было бы очень сложно, ожидая реакции Клиффа и Пенни. Ее волновали новые ощущения. Семья. Все сидят за столом, слушают, разговаривают, смеются, делятся своими впечатлениями от ее рассказов о Китае. И одновременно все это очень усложняло ее положение и ту игру, которую она вела. Сабрина привыкла возвращаться в пустой дом, а потом вспоминать обрывки разговоров со своими друзьями. Она вздохнула. Здесь было, несомненно, лучше.
Внезапно она почувствовала усталость.
— Извините меня, — сказала Сабрина после очередного зевка, — мне кажется, я вконец измоталась. Никто не против, если я пойду спать? Гарт встал.
— Конечно, лучше пойти спать. Завтра ты опять будешь сама собой…
«Интересно, а кто я сейчас?» — думала Сабрина, пока он нес ее два чемодана из кухни. Она поцеловала Пенни и Клиффа и пожелала им спокойной ночи.
— Завтра мы проведем много времени вместе, — пообещала она. А потом они с Гартом поднялись наверх. Он поставил чемоданы в спальне около двери.
— Я думаю, — сказал он со странной неуверенностью в голосе, — ты устала, лучше я проведу ночь в своем кабинете… Если ты, конечно, не изменила своего мнения. «О чем? — подумала она. — О том, что они должны спать вдвоем?» Она вспомнила слова Стефании: «Мы поссорились, но скоро помирились и все решили». Или они только согласились на перемирие? Любезность, но никакого секса? Если так, то это облегчает задачу. Она просто заверит его, что не передумала. Но Сабрине не пришлось ничего говорить. Гарт заметил, как удивленно поднялись ее брови, и отошел назад.
— Нам все равно придется поговорить, сама знаешь, — сказал он тихо. — Мы так и не вернулись к той ссоре до твоего отъезда. Завтра, когда ты отдохнешь…
«О нет, — подумала она. — Я не могу разрешить вашу ссору. Тебе придется подождать неделю. А мне придется найти выход из создавшейся ситуации».
— Спокойной ночи, Гарт, — сказала она. — Спасибо за пиццу.
Он выглядел очень удивленным.
— Всегда рады доставить тебе приятное. — Он быстро поцеловал ее. — И еще больше рады видеть тебя дома. Мы скучали. Спи спокойно.
Как только он ушел, Сабрина разделась и нырнула в постель. Не успела она закрыть глаза, как тут же заснула.
На следующее утро она прислушивалась к звукам, которые свидетельствовали о приготовлениях семьи к началу нового дня: лилась вода, звякали тарелки и столовые приборы, доносились веселые разговоры Клиффа и Пенни, низкий голос Гарта, их смех. Потом послышался стук захлопнувшейся двери, поворот ключа в замке. И тишина. Все ушли.
Сабрина лежала, вслушиваясь в тишину.
За открытым окном раздался лай собаки, голос женщины, зовущей ребенка завтракать, гудок машины. Но в доме ничего не двигалось.
Паника постепенно исчезала, к Сабрине вернулась уверенность в том, что она делала. Не о чем было беспокоиться; Гарт ведет себя именно так, как предсказала Стефания. Прошлой ночью она влилась в семью так плавно, как это и планировалось. Теперь в течение недели ей придется играть свою роль, а потом также тихо и незаметно она исчезнет, не оставив никаких следов. Радость от предвкушения интересной игры стала вновь появляться. Пора начинать.
Прежде всего — душ. Потом завтрак. Сабрина была очень голодна, поскольку прошлой ночью слишком устала, чтобы поесть нормально. Потом обследование дома — нельзя допускать ошибок, подобных истории с прихватками. Она должна позвонить в офис Стефании, полить цветы, собрать помидоры на грядке, подумать об обеде, что, возможно, означает поездку по магазинам. Сабрина поднялась с постели. Как она может так тратить время, когда ей столькому нужно научиться в ее новой жизни.
Она с наслаждением приняла душ, смывая с себя остатки усталости, и вытерлась мягким полотенцем, которое купила в Гарроде и послала Стефании на прошлое Рождество. Когда Сабрина расчесывала свои мокрые волосы, она быстро осмотрела ванную и в задумчивости остановилась, обнаружив, предписанные Стефании таблетки от бессонницы.
Когда она их принимает? Ночью, когда Гарта нет дома или когда он есть? Потом Сабрина направилась к шкафу с одеждой. Спокойные тона, удобные вещи. Синие джинсы, приталенные костюмы. Блузки, юбки, шорты. Платье — его Стефания надевала на пикники, которые устраивали Сабрина с Дентоном семь лет назад. Костюм, который она надевала два года назад, когда ездила в Нью-Йорк встречать Сабрину. Ничего не было выброшено. Каждый год Стефания прибавляла что-нибудь к своему гардеробу, одну или две осторожно выбранные блузки, платье или свитер, иногда костюм. Всегда простого покроя, но высшего качества. Лаура научила их, как следует жить на ограниченное денежное содержание.
Надев синие джинсы и белую блузку, Сабрина представила Стефанию на Кэдоган-сквер, углубившуюся в ее гардероб и критически осматривающую ее яркую, фривольную одежду. Она улыбнулась. Какие разные дни им предстоит пережить.
Доедая то, что осталось от пиццы, и, запивая ее чаем, Сабрина начала изучать кухню, пытаясь запомнить содержимое всех шкафчиков и ящичков: миксер, яркие эмалированные чайники и кастрюли из Франции, деревянная и чугунная посуда из Португалии, глиняные жаровни из Германии, стеклянные кувшины, металлическая посуда из Англии, шведское столовое серебро и маленькие приспособления, которые Сабрина никогда раньше не видела и не знала их назначение. Она закрыла ящик, где они лежали. Если она не знает, для чего они нужны, ей они не понадобятся. Она снова наполнила чаем свою кружку, взяла ее с собой и продолжила изучение дома.
Дому было уже лет девяносто, он был скрипучим и запушенным. Стефания часто жаловалась и сокрушалась, что они не могли позволить себе сделать ремонт. Стены, покрытые тонкими трещинками, выглядели как старые фарфоровые изделия, в некоторых комнатах трещины прорезали стену от потолка до пола, словно от удара молнии. Дубовый пол — тусклый и поцарапанный. Стены и оконные рамы требовали покраски. Кафель в ванной комнате был во многих местах отбит; выгравированные узоры на потолках нуждались в восстановлении, а мебель — в новых чехлах.
Тем не менее, это был теплый, гостеприимный дом, который внушал Сабрине чувство уюта и удобства, по мере того как она поднималась с этажа на этаж.
Комнаты были меблированы в красных тонах осени, теперь кое-где поблекнувших, как будто до них дотронулся луч заходящего солнца. Стефания искала антикварные лампы на распродажах и"блошиных рынках и, предварительно отполировав и восстановив, пристраивала их по своему вкусу: лампы были на столах, свисали с потолка, стояли перед стульями и диванами — так что свет оттенял выношенный турецкий ковер, выделяя на нем красивый рисунок.
Этот дом ничуть не походил на дом на Кэдоган-сквере, хотя Стефания оформила его таким элегантным, уединенным и скрытым от внешнего мира.
— Дом, — прошептала Сабрина, стоя у батарей в спальной комнате Гарта.
Она посмотрела в окно на сад, где тень огромного дуба накрывала бронзовые и желтые хризантемы в аккуратных клумбах. Все же очень странно чувствовать себя так уютно в таком запущенном доме. Внезапно раздался телефонный звонок.
Она не была готова к телефонным разговорам. К тому же было еще очень рано…
— Алло, — сказала она. Но на другом конце провода молчали. Она откашлялась. — Алло?
— Я говорю с хозяйкой дома? Это леди Лонгворт из Лондона. Мне бы хотелось…
— Стефания! — Услышав голос своей сестры, Сабрина с облегчением и удовольствием засмеялась. — Как замечательно! Я была так занята, запоминая содержимое ящиков твоей кухни, что совсем забыла, что ты должна была мне позвонить сегодня утром. Все нормально?
— Я не могу передать это словами. Странно и восхитительно. Невероятно. Как сон. Но как ты? Гарт ничего не подозревает?
— Нет, ничего. Мы, конечно, еще мало разговаривали… и он спал в своем кабинете. Пенни и Клифф отлично себя чувствуют и полны энергии. Они в восторге от твоих подарков. Кстати, я сказала, что бронзовая лампа — подарок тебе. С завтрашним днем рождением, Стефания.
Стефания засмеялась:
— С днем рождения, Сабрина. Как странно мы его празднуем. У тебя действительно нет никаких проблем?
— Почти никаких. Они знали, что я очень устала, и когда я действительно сказала что-то глупое…
— Что?
— Спросила Гарта, где он держит прихватки.
— О нет!
— Все было нормально. Я удачно вышла из этого положения. Стефания, нам не надо беспокоиться, все идет удивительно гладко. У них нет никаких оснований что-либо подозревать, и я могу позволить себе делать маленькие ошибки. Когда ты вернешься, все будет так, как будто меня здесь вообще не было.
— А что Гарт… Я имею в виду… Как он… что он сказал о подарке?
— Ему очень понравилось.
— Какие проблемы в офисе?
— В офисе? О, черт! Я совсем забыла про работу. Ни чего, разберемся. Я скажу, что у меня азиатская икота, и я не могла говорить до этих пор.
— Где ты?
— Что?
— Где ты сидишь?
— В спальне. Обошла дом, а сейчас собираюсь в магазин. Твоя семья съела все, что было возможно, но не заполнила вновь холодильник.
— Они никогда этого не делают. Покупай…
— Стефания!
— Да?
— Не беспокойся. Ни обо мне, ни о своей семье. Ты находишься слишком далеко, чтобы что-либо изменить. Просто наслаждайся жизнью. А теперь расскажи, что ты делала? Заходила в «Амбассадор» или звонила Брайану?
Сабрина слушала бесконечную болтовню Стефании. Та побывала почти во всех столичных магазинах Лондона, забежала к Габриэль и Бруксу, которые сообщили, что собираются жить вместе… Сабрина почувствовала, как в ней растет нетерпение. Все это было далеко от нее и неинтересно, а здесь столько дел, которые нужно обязательно сделать. Наконец Стефания произнесла:
— Ну, хорошо, если ничего не произойдет, мы поговорим с тобой не раньше понедельника: в Чикаго в аэропорту.
— Желаю хорошо провести неделю. — Сабрина поднялась со стула. Она поспешила на третий этаж, чтобы закончить осмотр дома, но резко остановилась. Прежде всего, ей нужно составить список продуктов, которые необходимо купить, и позвонить в офис. Сабрина спустилась вниз и вошла на кухню. В этот момент опять зазвонил телефон.
Сабрина могла бы и не отвечать, но зачем откладывать то, что неминуемо должно произойти. И, в конце концов, если в семье ни о чем не догадались, то можно провести и друзей. Она взяла трубку.
— Алло?
— Привет! Добро пожаловать домой. Надеюсь, я не разбудила тебя? Если ты еще не выспалась, можешь перезвонить мне позже.
Молчание. Близкие друзья никогда не представляются. Вот об этом они забыли. Что же теперь делать?
— Стефания? Ты слушаешь меня?
— Да, извини. Я доедаю кусок пирога. Как поживаешь?
— Мы в порядке. Так поздно завтракаешь? Неужели жизнь в Китае превратила тебя в леди Лень?
— Семейство позволило мне сегодня подольше поспать. Полагаю, это первый и последний раз.
— Думаю, ты не ошибаешься. Как твое путешествие? Было уже десять часов, пора было звонить в офис.
— Что? — переспросила она.
— Я спрашиваю, как прошло твое путешествие. Ты все еще спишь?
— Нет. Я просто только что вспомнила, что должна позвонить в офис и сказать, что не приеду сегодня.
— Ну, тогда перезвони попозже.
— Нет! Как Сабрина может перезвонить, если не имеет ни малейшего представления, кто говорит?
— Ничего страшного, я так долго откладывала звонок, что он может подождать еще немного. Расскажи мне, что произошло за время моего отсутствия.
— Ничего особенного. Начались занятия в школе, по этому у меня тихо и мирно, Нат на конференции в Миннеаполисе и приедет только завтра. А я решила добиться от властей, чтобы, наконец, поставили светофор на углу улицы рядом со школой. Пустяки по сравнению с Китаем. Сабрина засмеялась.
Нат — это Голднер, значит, она разговаривала с Долорес Голднер. Все отлично.
— Жду вас завтра вечером на ужин, — добавила Долорес, — тебе Гарт уже сказал?
— Нет. Но вы ведь не собираетесь устраивать вечеринку… в середине недели?
— Будут только свои. Отметим твой день рождения и обеспечим тебе аудиторию для рассказов из жизни экзотического Китая. В шесть тридцать, хорошо?
— Хорошо. Я очень благодарна вам. Возникла секундная пауза.
— Надеюсь, тебе понравится, — ответила Долорес. — Увидимся. Пока.
Ошибка — она ответила слишком официальной фразой. Но это не так уж страшно.
Сабрина набрала номер телефона офиса Стефании и оставила сообщение на автоответчике. Потом она составила список продуктов, которые ей предстояло купить, придумывая различные блюда и становясь, все самоувереннее, воспаряя в честолюбивых мечтах об обедах, которые приведут всех в восторг. Она была полна энергии и стремилась Жак можно быстрее начать действовать. Сабрина как будто ступила на страницы какого-то приключенческого романа и обнаружила в нем все, что хотела: дом, семью, друзей… И знала, что может их всех подчинить и заставить поверить себе. Хотя бы на некоторое время…
Ее самоуверенность помогла преодолеть ей первые сложности, возникшие с машиной. Почему правительство не может, наконец, решить, по какой стороне дороги ездить? В огромном супермаркете, где могли бы уместиться десять супермаркетов Лондона, которые привыкла посещать Сабрина, она тоже чувствовала себя уверенно. Она никогда раньше не покупала продукты для семьи, состоящей из четырех человек, и, опасаясь, что купит слишком мало, набрала их в четыре раза больше, чем обычно. Если судить по ее чеку, Сабрина собиралась обеспечить пищей целую армию.
Продвигаясь из отдела в отдел, Сабрина пользовалась списком покупок Стефании как путеводителем. Сабрина Лонгворт, везущая тележку, наполненную сумками с едой, туалетной бумагой, чистящими средствами… Она засмеялась. Что бы сказала Оливия, увидев ее сейчас?
На дорогах было полно машин, которые вели женщины. И казалось, что расстояние между магазинами не имело значения, все равно все ездили на машинах. И все покупали столько же много, как и Сабрина.
В Европе покупатели выходили из магазинов с сумкой, наполненной продуктами на один день. Здесь же каждый покупатель набирал столько, что казалось, этого хватит на целый месяц. Сабрина делала то же самое. Тем более никто не возвращался только что из Китая после двухнедельного пребывания там.
Машина постепенно наполнялась различными коробками и пакетами. Сабрина почувствовала торжество победы. Никто не сомневался в подлинности ее чековых книжек; мясник улыбнулся, когда она попросила его вырезать несколько кусочков для бифштексов. В прачечной ей без колебаний выдали пиджак Гарта; клерк в фотоателье поприветствовал ее по имени, когда она отдавала ему пленки, и заверил, что фотографии будут готовы на следующей неделе. Сабрине не терпелось показать фотографии друзьям, поскольку не каждый день люди ездят в Китай… Она сделала все, что планировала…В три часа позвонил Гарт:
— Я хотел убедиться, что ты в порядке.
— А ты думал, со мной что-то не так?
— Мне показалось, что прошлой ночью ты была очень возбуждена, нервничала, как будто не знала, как себя вести.
Ее самоуверенности как не бывало. Стефания не говорила, что он может читать мысли.
— Неужели я действительно странно себя вела?
— Немножко. Ты хорошо спала?
— Да, чувствую себя лучше. Мне все еще кажется, что я туристка, но я скоро освоюсь. Когда ты придешь домой?
— В пять тридцать. Все в порядке?
— Да, конечно. Увидимся!
Вернулся из школы Клифф. Сабрина приготовилась поговорить с ним и узнать, как он провел день.
— Привет, мам. — Клифф открыл пакетик с жареным картофелем. — Пенни пошла на гимнастику и будет дома около пяти. Я вернусь позже.
Он уже выбегал из дому, когда Сабрина собралась с духом.
— Подожди, — крикнула она дружелюбно и весело, — ты должен вернуться не позднее половины шестого. Клифф кивнул и захлопнул за собой дверь.
«Все идет нормально, — подумала она, — по крайней мере, побуду одна и все взвешу».
Гарт вернулся домой раньше и пришел на кухню как раз в тот момент, когда Сабрина жарила бифштексы. Он вошел очень тихо и встал у двери, безмолвно наблюдая за ней. Тоненькая как девочка, в джинсах и приталенном пуловере, она стояла у шкафа спиной к двери и бормотала себе под нос:
— Ступка и пестик… Где-то здесь… Гарт удивился. Опять она вела себя странно: как будто очень долго отсутствовала или видела дом и свою семью впервые.
— Нет ступки и пестика… — повторяла она. — Ладно, подойдет и кофемолка…
Гарт шагнул вперед, и Сабрина, услышав шаги, резко обернулась:
— А я не слышала, что ты вернулся…
— Я только что вошел. Зачем тебе нужны ступка и пестик?
— Для перца. Но я могу смолоть их и в кофемолке.
— Но они есть у меня в лаборатории, ты же знаешь!
— Что? Перец в зернах?
— Ступка и пестик.
— Что ты делаешь с ними?
— Размалываю зерна.
— Чтобы… изучить гены?..
— Изменить… Чтобы перец рос на деревьях в маленьких консервных баночках с пластиковыми крышками.
— Дерево с консервированным перцем!
— Пока мы не в силах… Чересчур сложно… Они рассмеялись.
«Как она прекрасна, — подумал Гарт. — Неужели она была такой всегда? Или что-то произошло и она изменилась?» — Улыбка была у нее еще на губах, когда он хотел подойти к ней, но Сабрина быстро повернулась к шкафу.
— Хороший у тебя выдался день?
Он остановился как вкопанный:
— Что?
— Я спросила, как у тебя прошел день.
Еще минута смеха… но теперь уже беспричинного… Он посмотрел на нее: она готовила бифштексы… Он пожал плечами, сел на кушетку и раскрыл газету…
— Ты купила вино?
— Да, сейчас принесу. Подожди минуту. — Она положила бифштексы на сковородку, принесла бутылку вина и два бокала. Гарт взглянул на бокалы, и его брови удивленно поползли вверх, но Сабрина не заметила этого. — Ты так и не рассказал мне, как прошел твой день.
— Но и ты ничего не сказала. Наверное, жизнь здесь после путешествия кажется невыносимо скучной и обыденной?
— Нет. Мирной, приятной… Я прошлась по дому и решила, что Китаю с ним все равно не сравниться. Может быть, сходим во внутренний дворик? Великолепный вечер, а я практически весь день не была на улице.
Гарт отложил газету:
— Замечательная идея. Я тоже не был на улице. Они вышли во двор, и Гарт откупорил бутылку.
— Давно уже мы не сидели вдвоем… — Он улыбнулся. Даже если она все еще сердилась на него, то, несомненно, стремилась изменить обыденное течение их жизни. Что ж, он тоже будет стараться, хотя она и не заметила, как рано он сегодня вернулся и не упомянул о возвращении в лабораторию после ужина.
Сабрина любовалась природой. Заходящее солнце освещало хризантемы, розы, огород, неухоженный без Стефании.
Воздух был свежим и прозрачным, солнечные лучи нежно ласкали лицо Сабрины, и она чувствовала какую-то Умиротворенность и легкость.
— Я все рассказала о поездке. А ты ни слова не сказал о том, что было без меня.
— Мы скучали… — Гарт налил вино в бокалы и внимательно изучил этикетку на бутылке… — В доме без тебя пусто и неуютно. Ты раньше не покупала такого вина, решила поэкспериментировать?
«В доме не было никакого вина, а Стефания говорила, что ты любишь красные вина, вот я и купила одно из любимых…»
— Кто-то во время путешествие упоминал о нем. Надеюсь, тебе нравится?
— Конечно… — Он допил вино и опять посмотрел на этикетку. — Очень хорошее. Что ты еще купила?
— Продукты. И наполнила бак машины газолином. Он был почти пуст.
— Газолином? Сабрина нервно сжала свой бокал.
— В Китае я повстречалась с одним англичанином, продавцом антиквариата. Его зовут, кажется, Николс Блакфорд. Мы много болтали с ним, и я стала очень часто употреблять различные британские выражения. Он уверял, что я стала походить на настоящую гражданку Великобритании. Не знаю, почему я нахваталась у него слов и выражений?
— Мама? — позвала из дома Пенни. Сабрина обрадовалась, что пришли дети.
— Мы здесь, во дворе, — отозвалась она. Через минуту дверь с шумом отворилась, и к ним вылетела Пенни. Она плюхнулась на стул рядом с Сабриной.
— Барбара говорит, что будет делать кукол!
— Да, — проговорила осторожно Сабрина, — почему?
— Миссис Кейзи сказала, что она может их делать. —
Слезы наполнили глаза Пенни. — Это нечестно!
— Почему миссис Кейзи так считает?
— Не знаю! Ведь ты разговаривала с ней в конце учебного года, и она говорила, что я могу делать их. Разве не так?
— Так. И она сказала Барбаре, что переменила решение?
— Барбаре она просто велела начинать делать куклы. Но я-то уже кое-что сделала, а кукольное представление будет на Рождество. У нас осталось не так много времени. А у меня столько хороших идей! И вообще, это я придумала! — Пенни разрыдалась, и Сабрина прижала ее к себе, чтобы успокоить.
— Может быть, миссис Кейзи просила Барбару только помочь тебе, поскольку не была уверена, что один человек может сделать столько кукол?
— У меня есть три помощника, ты прекрасно это знаешь! Поговоришь с ней?
— Ну… А миссис Кейзи не говорила тебе о том, что изменила свои планы?
— Нет!
— Хорошо. Я подумаю. Конечно же, несправедливо, что она даже не поговорила с тобой, какие бы причины у нее на то ни были.
— Что вы здесь делаете? — поинтересовался Клифф, выходя через открытую дверь кухни.
— Наслаждаемся вином перед ужином, — сухо ответил Гарт.
— Можно мне выпить сока? — спросил Клифф.
— Налей и Пенни тоже, — попросила Сабрина, — скоро будем ужинать.
— Уже почти полседьмого, — сказал Клифф, — я умираю от голода.
— Полседьмого? — удивленно переспросила Сабрина. — Разве не предполагалось, что вы вернетесь домой на час раньше?
— Я была с Барбарой, — прохныкала Пенни.
— А я задержался с Хэлом, очень важное дело. Хотел позвонить, но…
— Глупое времяпрепровождение. Как насчет того, что бы приготовить стол? Будем, есть в семь. Клифф и Пенни переглянулись и побежали в дом. Сабрина слышала, как они возбужденно перешептывались.
— И никакой нотации?
— Да, удивительно. «Я плохая мать, с детьми надо быть построже».
— Я рассказывала тебе о погоде в Китае? Казалось, что мы находимся в трех совершенно разных странах, с климатом от самого сурового до тропического. — Она стала очень быстро говорить, жестикулируя и заставляя Гарта смеяться над ее забавными историями о китайском гиде, который был у них во время путешествия. Наконец она встала. — Пойдем ужинать? Допьем вино с бифштексами?
Он кивнул. Сабрина ушла на кухню и с чувством облегчения перевела дух. Совсем неплохо. Сидевший за столом Клифф, набив полный рот, неожиданно поморщился:
— Что случилось с бифштексами? Сердце Сабрины упало.
— Тебе не нравится?
— Новый рецепт? — спросил Гарт. — В придачу к новому сорту вина?
— Мне очень жаль, что вам не нравится, я нашла его в кулинарной книге…
— Почему жаль? Бифштексы превосходны. Клифф, не бойся и возьми еще кусочек. Жизнь полна приключений и неожиданностей. Пенни, не слушай его: прежде попробуй сама, — он повернулся к Сабрине, — это как-нибудь называется?
— Бифштекс с перцем.
— И все?
— Ну, масло. Очень простой рецепт.
— Немного щекочет язык, мне нравится.
— Да, нормальный бифштекс, — вставил Клифф, — правда, не так хорош, как гамбургер. Я лучше возьму его, — добавил он и вскочил со стула, когда зазвонил телефон. Через минуту из кухни послышался его голос:
— Папа, это тебя.
Гарт вышел, через некоторое время он вернулся, очень расстроенный.
— Мне придется провести семинар сегодня вечером. У одного из наших бактериологов ангина.
— Бедняга, — сказала Сабрина. Гарт улыбнулся, хотя был несколько раздражен.
— Но я не собирался сегодня уходить из дому.
Как она узнает, что он тоже пытается что-то изменить в их отношениях, если он опять проведет вечер вне дома?
— Может быть, найти какой-то предлог и отказаться?
— Но ведь ты им нужен, — сказала Сабрина. Она спокойно проведет эту ночь, а завтра они идут к Голднерам. — Ты вернешься поздно?
— Наверное, около одиннадцати. Ты не будешь еще спать?
— Думаю, что не буду.
Но на самом деле она собиралась сделать как раз обратное. Она поиграла с Пенни и Клиффом, потом посмотрела телевизор, пока они делали уроки.
В десять часов она проверила парадную дверь, дверь, ведущую во внутренний дворик, и боковую дверь, чтобы убедиться, что все они закрыты. Наверху, после того как она приняла ванну, Сабрина надела одну из ночных рубашек, которые лежали аккуратно сложенными, и халат из индийской льняной полосатой ткани, висевший в ванной комнате. Потом она удобно устроилась в глубоком кресле, стоящем в спальне около окна, взяла одну из книг со столика рядом и начала читать.
На третьей странице она вдруг резко подняла голову, как будто только что очнулась. Что она наделала? Она проверила все двери, но никто не говорил ей этого делать. Она надела халат, хотя раньше не носила его — Сабрина машинально сняла халат с крючка. А потом, неизвестно зачем, она села в кресло и начала читать.
Стефания должна была сказать ей обо всех этих деталях. Они обсудили столько всяких мелочей, а об этой забыли… Волна сонливости охватила ее. Сабрина, решив подумать о себе в двух лицах завтра, удобно устроилась в кровати и улыбнулась. Она в двух лицах… Какая интересная мысль! А потом она заснула.
На следующий день Сабрина проснулась в семь. В доме было тихо. Солнечный свет наполнял комнату. Сабрина повернулась и посмотрела на дверь. Интересно, заходил ли к ней Гарт прошлой ночью и целовал ли он ее? Она ничего не слышала и не чувствовала. Она даже не помнила, что ей снилось.
Во всяком случае, наступил новый день — среда, день ее рождения. Возможно, будь она сегодня в Лондоне, она бы сидела в одиночестве и предавалась меланхолии, думая о своих прожитых тридцати двух годах и представляя, что ее ждет впереди. Но сейчас, ощущая себя вовлеченной в удивительное приключение и окруженная семьей, она была полна сил и энергии. Сабрина встала, приняла душ и спустилась на кухню, где начала готовить завтрак. Вскоре она услышала, как просыпаются остальные члены семьи.
Но прежде чем она успела осознать это, все уже были на кухне, и ее заранее спланированные действия полетели в никуда. Все надо было сделать сразу: завтрак Гарту и детям, приготовить ленч детям в школу, собрать учебники и разбросанные по углам ручки, проэкзаменовать Клиффа по его тесту, помочь Пенни пришить оторванную пуговицу.
Сабрина чувствовала, как в спешке она все больше и больше путается; она долго искала тарелки и чашки, забыла поставить на стол варенье, не достала салфетки из ящика.
— Газету еще не принесли? — спросил Гарт.
— Я не знаю, — ответила Сабрина, намазывая горчицу на сандвич Пенни.
— Мама! Ты знаешь, я терпеть не могу горчицу! — встревожено закричала Пенни. — Не буду ее есть!
— Ты не заглядывала в почтовый ящик? — спросил Гарт.
— Нет.
Сабрина не знала о газете. Стефания говорила про горчицу, но она забыла.
Гарт сходил за газетой и сел ее читать. Сабрина думала, что он сердит на нее за то, что она не подождала его возвращения прошлой ночью. Но не было ни времени, ни подходящей обстановки поговорить об этом. Через полчаса, которые Сабрине показались проведенными в аду, все ушли. Гарт со своим дипломатом, Пенни и Клифф с книгами и ленчами — в доме наступила мирная, не нарушаемая никем тишина.
Сабрина чувствовала — это был триумф. Она сделала то, что надо: всех накормила, собрала детей в школу и проводила Гарта на работу. Ей очень хотелось рассказать об этом кому-нибудь: ведь она сумела позаботиться о семье, хотя никогда не делала этого раньше. Но никого не было рядом, даже Стефании.
Да и Стефания не оценила бы ее победы, ведь она делает это каждый день.
Но все равно Сабрина гордилась собой и тем, что ей удалось сделать, хотя ни один из членов семьи не вспомнил о ее дне рождения. Как могли три человека одновременно забыть о ее празднике? Сабрина решила сама себе купить подарок и устроить прогулку по Чикаго.
Она убрала на кухне и после мимолетного взгляда на комнаты решила, что уборка в них может подождать еще денек. В спальнях она заправила кровати. В кабинете Гарт сам убрал постель. Сабрина приоткрыла ящик, где лежали аккуратно сложенные постельные принадлежности. Значит, следующую ночь Гарт собирается опять провести в своем кабинете. Неужели он не находит ее привлекательной? Сабрина засмеялась сама над собой. Очевидно, что нет. Какова бы ни была причина — ссора, о которой говорила Стефания или что-то другое, ясно одно — он не хотел ее. И это тоже было хорошо. Не обратив внимания на беспорядок в комнате Клиффа, Сабрина начала одеваться, чтобы выехать в город. Она достала длинную юбку, потом долго рылась в гардеробе, пока, наконец, не обнаружила ярко-желтую шелковую блузку. Затем она взяла красивое необычное ожерелье, которое так отличалось от всех остальных драгоценностей ее сестры, что Сабрине было очень интересно узнать, откуда оно взялось. Такое ожерелье она купила бы и себе, и на фоне шелковой блузки оно смотрелось великолепно.
В машине она нашла карту штата, и поехала на юг до Чикаго. Сабрина вела машину медленно, наслаждаясь видами за окном: парк Линкольна, многочисленные пляжи и бирюзовая, переливающаяся в лучах солнца вода озера Мичиган. Впереди показались небоскребы, уходящие ввысь, а когда она парковала машину, они возвышались над Ней как исполинские чудища — странное смешение прошлого и настоящего.
Лондон был основан на тысячу лет раньше Чикаго, который, казалось, постоянно выставлял себя напоказ. Сабрина почувствовала тоску по Лондону с его ореолом таинственности и уединенности, с тихими улочками и магазинами, с пешеходами, строго соблюдающими правила дорожного движения.
Но Чикаго ой нравился за агрессивность, этим он притягивал к себе туристов, как бы говоря: «Если я не нравлюсь вам сейчас, то заставлю вас полюбить меня потом». Лондон всегда встречал своих гостей вежливо и дружелюбно, но в то же время как бы заявлял: «Если я нравлюсь вам, — хорошо, если нет — то мне и без вас неплохо».
И в том, и в другом городе Сабрина чувствовала себя уютно. А почему бы и нет? Она неторопливо шла по улицам, пока, наконец, не набрела на Гранд-парк и Художественный институт, где остановилась на высоких ступеньках перед стеклянным входом, который охраняли два гигантских льва по бокам. Она решила посмотреть две выставки, о которых говорила сестра.
— Стефания! Какая удача! Я не знала, что ты уже вернулась из Китая.
Перед ней стояла высокая, немного сутулая женщина в очках, с каштановыми волосами, большими темными глазами и бледными губами. В ее костюме преобладали коричневые тона, что сразу бросилось Сабрине в глаза.
— Я вернулась в понедельник вечером.
— Ты замечательно выглядишь. Поездка прошла хорошо?
— Прекрасно! А как твои дела?
— Лучше, чем были до того, как ты видела меня в последний раз. Дали небольшую передышку, так сказать, отложили исполнение приговора на более позднее время. Сабрина побледнела.
— Извини. Черный юмор, иногда я так отгоняю от себя мрачные мысли и разочарование. Я все еще работаю на факультете. Разве Гарт не говорил тебе? После того как он ушел от Вебстера, вице-президент решил, что мой вопрос требует дальнейшего изучения, поэтому мне разрешили остаться еще на один год.
— Я рада за тебя, — сказала Сабрина, пытаясь собраться с мыслями.
— Рада — не то слово. Я испытываю огромный восторг. Ганс недавно бросил свою работу, так что теперь я единственный претендент на премию. Но, чтобы подстраховаться, я обращаюсь и в другие места. Следующей осенью, — последние слова она произнесла очень тихо, почти шепотом, — я не хочу уезжать, ты знаешь, мы купили дом, дети уже привыкли к этому месту, и я была так счастлива пре подавать здесь… Неожиданно для самой себя Сабрина мягко взяла женщину за руку.
— Почему бы нам не пообедать вместе? Мы можем поговорить о…
— Нет, нет. Я стараюсь не разговаривать, об этом. Я становлюсь такой занудой, что мои друзья перебегают на другую сторону улицы, если видят меня. К тому же у меня назначена встреча на четыре часа. Я позвоню, хорошо?
Может, мы пообедаем как-нибудь в другой раз, мне всегда хотелось узнать тебя получше.
— Мне нравится эта идея.
— Тогда я позвоню. — Она повернулась. — Еще одно дело, мне не нужно тебе этого говорить, потому что ты и сама это знаешь, но в любом случае я хочу сказать: Гарт — прекрасный человек. Он всегда поддерживает и вселяет уверенность в трудные минуты. Он всегда слушает так, что чувствуешь себя как-то по-особенному. Я не знаю, как буду обходиться без него. Когда бы я ни пыталась поблагодарить его, он всегда обрывает меня. Я скоро позвоню насчет обеда… Ты очень похожа на Гарта: ты умеешь слушать. — Она, попрощавшись, ушла.
Бесцельно бродя среди выставленных экспонатов, Сабрина думала о Гарте. Он, оказывается, умеет по-особому слушать.
На первом этаже Сабрина обнаружила выставку стеганых одеял первых американцев; на некоторых из них можно было увидеть едва различимые инициалы, вышитые в уголке. Она улыбнулась, вспомнив о своем "S" на полу в доме Александры, и опять подумала о Гарте.
В магазине Художественного института она купила себе на день рождения подарок — восхитительно иллюстрированную книгу о Венеции. Потом, все еще думая о Гарте, она поехала домой, по дороге заехав к фотографу, чтобы забрать отпечатанные снимки о ее поездке в Китай.
Гарт. Три Гарта: равнодушный муж, каким его описала Стефания; профессионал, готовый даже поругаться с начальником, если считает, что с его коллегой обошлись несправедливо; теплый, дружелюбный, компанейский человек, с которым Сабрина живет под одной крышей. Каким Гарт был на самом деле? Она не могла ответить на этот вопрос. И у нее не будет времени это узнать.
Дома Пенни и Клифф шушукались с заговорщическим видом, пока она готовила гамбургеры и жареную картошку на ужин. Гарт пришел домой, держа в руках большую белую коробку, которую водрузил на середину стола как таинственное украшение. Когда он поцеловал Сабрину, то дотронулся до ее ожерелья и довольно улыбнулся.
— Ты еще не разговаривала с миссис Кейзи? — спросила Пенни.
— Я назначу ей встречу, — пообещала Сабрина. Вдруг Гарт поднял руки, попросив тишины, а потом более-менее хором громко и неестественно они произнесли:
— С днем рождения!
Сабрина ощутила прилив счастья и радости: они не забыли. Она почувствовала, что находится в центре внимания всей семьи. Для нее это было новое ощущение. Когда она росла, карьера отца мешала их семейному счастью. Позже Дентон не хотел иметь детей. На Кэдоган-сквер Сабрина жила одна, была свободна и не обременена никакими обязанностями. Но вокруг нее и не было людей, которые бы любили ее.
Лицо Сабрины покраснело, она широко улыбалась, пока внутренний голос не напомнил: ведь они поют для Стефании, а не для тебя.
— Открой коробочку! — закричала Пенни, беспокойно ерзая на стуле. Развязав ленточку, Сабрина нашла внутри коробки три поменьше. В одной из них был большой торт, на котором глазурью была выведена буква "S". Во второй коробке лежали два гладких овальных камня, на одном был нарисован ее портрет, на другом — забавный клоун в мешковатой одежде.
Она держала холодные камни в руках. Портрет был очень хорош, клоун — несколько грубоват, но обе картинки были прекрасно нарисованы. Сабрина пожалела, что эти подарки не для нее.
— Это пресс-папье, — с беспокойством произнес Клифф, — тебе не нравится?
Сабрина притянула детей к себе и крепко обняла их.
— Замечательно. Спасибо вам. Я покажу их всем моим друзьям.
Пенни заметила:
— Я могу сделать еще, если им понравится.
— И я тоже могу, — сказал Клифф, — но у Пенни получается лучше.
— Ее картинка более артистично исполнена, — согласилась Сабрина, — но твоя была бы хорошим подарком для расфуфыренных лордов и леди, которые не знают, какими глупыми клоунами подчас они кажутся другим.
Пенни и Клифф звонко рассмеялись.
— Лорды и леди? — переспросил Гарт.
— Разве ты не собираешься открыть подарок папы? — спросил Клифф.
Быстро обдумав свое объяснение, Сабрина ответила, пока разворачивала третью коробку:
— Некоторые богачи, с которыми я встретилась, когда продавала поместье, напомнили мне тех лордов и их жен, с которыми мы познакомились на… свадьбе Сабрины. Но, конечно, не все, только те, которые думают, что деньги делают их лучше других людей.
Открыв коробку, она вытащила из нее миниатюрную фарфоровую птичку около пяти дюймов в высоту. Сабрина уставилась на нее. Мейсенская работа. Но как Гарт мог позволить себе такое? Она повертела ее в руках и обнаружила маленькую наклейку: одна из собственных копий завода с оригинала XVIII века.
— Это для твоей коллекции, — сказала Пенни, — поставь ее вместе с теми, которые подарила тетя Сабрина. Разве она не красивая? Мы помогали папе выбирать ее.
— Очень красивая, — сказала Сабрина Гарту, — и необычная. Спасибо.
Никто из них не знал, что фарфоровая птичка напоминала ей о вопросах, которые ждали своего разрешения, это были проблемы Сабрины Лонгворт, а не Стефании Андерсен.
Сидя на белом кожаном диване в гостиной Голднеров, Сабрина показывала свои фотографии, сделанные в Китае, и рассказывала о поездке. Она очень старалась вести себя непринужденно с Голднерами и Мартином и Линдой Талвия — они были друзьями Стефании и Гарта уже на протяжении двенадцати лет. Они пригласили ее к себе, всячески выражали свою любовь и привязанность, от души поздравляли ее с днем рождения. Сабрина подарила Долорес и Линде шелковые шарфики, которые Стефания купила им в Шанхае, и теперь наблюдала за собой и за другими, как будто это было театральное представление.
Сейчас она была одновременно и Стефанией и Сабриной. Первая сидела со своим мужем и друзьями в обставленной по последнему крику моды гостиной Голднеров; другая как бы находилась на расстоянии, критически наблюдала за тем, что делала первая женщина.
— Замечательные фотографии, — сказал Мартин Талвия, наклонившись вперед и тем самым, напоминая Сабрине тот далекий пикник, когда он был высоким и худощавым молодым человеком. — Ты фотографировала сама?
— Нет, просила кого-нибудь, — пробормотала она себе под нос, просматривая фотографии.
— А кого? — спросила Линда.
— Кто не отказывался, — быстро ответила Сабрина, и вдруг вся похолодела. Она наткнулась на три фотографии, сделанные Николсом Блакфордом в Гонконге, на которых были она и Стефания в похожих шелковых платьях. Одинаковые лица, одинаковые фигуры. Если Гарт узнает, что они были вместе, как долго будет оставаться нераскрытым их обман? Сколько времени пройдет, прежде чем Гарт, вспомнив ее многочисленные ошибки, придет к очевидному выводу?
— Что еще? — весело спросила Линда и протянула руку за фотографиями, которые Сабрина держала в руках. Но та быстро спрятала их. — Эй! — Линда рассмеялась. — Что я такого сделала? Сабрина покраснела от смущения.
— Извините. Эти… эти фотографии плохие. Мне стыдно их показывать.
— Ты принимаешь все близко к сердцу, Стефания, — сказала Долорес. — Мы сможем простить тебе одну или две неудачных фотографии…
— Но их три. — Сабрина старалась говорить веселее, Линда, извини. Я покажу вам их как-нибудь в другой раз. Но она могла видеть одну из них. Сабрина вся дрожала. Ей нужно соображать быстрее, быть готовой ко всяким неожиданностям, никогда не позволять себе расслабляться, слишком много вокруг ловушек.
— Пойдемте ужинать, — пригласила Долорес и повела всех в столовую, украшенную цветами из ее собственного сада. Сабрина остановилась в дверях, очарованная красотой. В комнате были букеты всех размеров: от миниатюрных веток рябины с ярко-оранжевыми ягодами до огромных букетов, стоящих в корзинах на полу и на шкафах, в которых удивительно сочетались хризантемы, листья деревьев, уже тронутые желтизной осени, и яркий львиный зев. Оливия Шассон всегда гордилась своим аранжировщиком цветов, но она сразу уволила бы его, увидев, что умеет делать Долорес. Сабрина повернулась к Долорес.
— Самые великолепные… — начала она.
— Она получила первый приз, — прервал ее Нат Голднер, — когда тебя не было. Она слишком скромная, чтобы сказать об этом.
Сабрина прошептала почти неслышно «спасибо» и закончила свое предложение:
— Они самые великолепные, какие ты когда-либо делала. Какой приз ты выиграла?
— Первый приз в Мидвест Раш соревновании, — сказала Долорес, ставя на стол курицу с рисом. — Мне кажется, я говорила тебе, что вступила туда.
— Замечательное занятие, — согласился Мартин Талвия. Он повернулся к своей жене, которая сидела рядом. — И ты могла бы делать что-нибудь подобное. Когда ты стараешься, то можешь быть творческой личностью.
— А когда я не стараюсь?
— Дом разваливается на кусочки, — заметил он дружелюбно.
— Нет ничего творческого в уборке дома. И очень надоедает.
— Так же, как и замужняя жизнь? Она лишь пожала плечами в ответ.
— Еще вина? — спросил Нат.
— Спасибо, — ответила Сабрина. Она чувствовала себя очень неуютно.
Нат обошел гостей и долил им вина.
— Я когда-нибудь говорил вам, что…
— Так как же я надоедаю тебе? — продолжал настойчиво спрашивать Мартин.
Линда опять пожала плечами:
— Как веселы люди, которые пишут книги о корпорациях?!
— Откуда ты знаешь? Ты никогда не слушаешь, когда я говорю о них.
— А мне не интересны корпорации.
— Но если бы ты послушала… Например, сегодня я изучал результаты социологического опроса о супружеской верности среди жен администраторов. Думаю, тебя это должно заинтересовать. Или это не по твоей части?
— Какие отвратительные намеки… Почему бы тебе просто не обвинить меня, вместо того чтобы прятаться за своими книгами?
— Тебе очень хочется? Хочется, чтобы я все сказал?
— Эй, — прервал их Нат, — вы ставите нас в неудобное положение. Особенно Стефанию, которая за две недели наверняка забыла, как вы «ладите» друг с другом. Я меняю предмет разговора. Не на ортопедию, поскольку среди вас этим интересуюсь только я. Она мое хобби. Что бы выбрать? Мой последний поход в леса южного Висконсина или новый венецианский кубок в моей коллекции?
— Кубок, — быстро произнесла Сабрина, благодаря его за то, что он прервал почти разгоревшуюся ссору. Правда, она заметила, что все восприняли эту словесную перепалку как нечто само собой разумеющееся и неизбежное.
— Хороший вкус, — сказал Нат. — Я говорю о прелестном ожерелье. Никогда не видел его раньше. Откуда оно у тебя?
Сабрина прищурилась:
— Я не знаю…
— Швеция, — тихо подсказал Гарт.
«О! Это подарок Гарта, который по каким-то причинам Стефания никогда не надевала. Поэтому сейчас Гарту очень приятно. Интересно, думает ли он, что я надела ожерелье для него?»
— Где ты купил его, Гарт? — спросил Нат.
— В Стокгольме, когда был там, на конференции по генетике два года назад.
Сабрина задумалась. Почему Стефания два года не носила подарок мужа? Все смотрели на Сабрину, ожидая объяснений.
— Я не подозревала, что ожерелье так прекрасно, — сказала она, — но сегодня утром оно выглядело как застывшие кусочки осеннего солнца, которые так красиво переливались на свету. Я почувствовала себя такой счастливой…
И решила надеть его…В глазах Гарта была невыразимая теплота и благодарность, когда он смотрел на нее. Сабрина отвернулась. Долорес и Линда стали убирать со стола, Сабрина отодвинула стул и уже хотела встать, но Долорес сказала:
— Нет, не надо. Сегодня твой день рождения.
Все вместе они пропели «С днем рождения» и подарили Сабрине овощерезку.
— Пользуйся ею очень осторожно, — посоветовала Линда, — или все превратится в кашу. Видела бы ты, что у меня произошло с луком, когда я в первый раз включила такую машину.
— Намерение было очень простое — нарезать лук, — объяснил Мартин. — Через две секунды все было готово. Еще одна — и лук стал напоминать кучку мизерных кубиков. Не успели мы и глазом моргнуть, как эти кусочки превратились в ужасное луковое пюре. Острый запах распространился по всему дому. Мы потом целую неделю ходили с полными слез глазами.
Он и Линда рассмеялись вместе со всеми, было ясно, что их ссора улеглась. Сабрина разрезала торт, Долорес разлила всем кофе, и разговор переключился на борьбу, развернувшуюся среди жителей близлежащих районов за установку возле школы светофора.
Сабрина обвела взглядом всех присутствующих. Тихий вечер с простой едой; друзья не только делятся своими новостями, но и переживают и пытаются помочь в разрешении семейной ссоры. Ничего необычного. Ни у кого — ни у мужа, ни у четырех ближайших друзей — не возникает никаких подозрений в том, что перед ними не Стефания Андерсен. Как такое могло произойти? Она говорила нелепые вещи, сделала много оплошностей, не могла ответить на некоторые вопросы. Но почему никто не заметил неладного?
Потому что люди видят то, что они хотят видеть. Ни у кого нет причин думать, что я не Стефания. Что бы я ни сделала, они найдут этому объяснение или просто не обратят внимания на мои странные поступки. Иначе непонятно или бессмысленно. Когда люди уверены в том, что это, правда, они будут делать все, чтобы это действительно казалось правдой.
— Ты мало говорила за столом, — заметил Гарт, когда они возвращались домой, — что-то беспокоило тебя?
— О нет. Мне просто было хорошо. Замечательный вечер.
Он внимательно посмотрел на нее, но больше не произнес ни слова. У входной двери он взял ее за руку:
— Я хотел сказать тебе… Она вздрогнула, и он немедленно отпустил ее руку, но Сабрина успела почувствовать силу его желания, заключенную в еще не произнесенных словах.
— Извини, — сказала она, — я никак не освоюсь. Через несколько дней…
Он дотронулся до ее ожерелья:
— Для меня имело большое значение, что ты надела это ожерелье сегодня вечером. Стефания, я хочу понять тебя, понять, что ты пытаешься что-то изменить в нашей жизни. Если ты не хочешь говорить сейчас, я могу подождать до тех пор, пока ты сможешь. Не хочу торопить. Я не буду спать в нашей кровати только, сколько тебе нужно. Но нам все равно когда-нибудь придется поговорить о наших отношениях и о дальнейшей жизни. Слишком много вопросов и нерешенных проблем накопилось за это время… Что случилось? Почему ты плачешь?
— Я не плачу. — Но в ее глазах стояли слезы. — Извини, — сказала опять Сабрина, — пожалуйста, дай мне еще несколько дней…
Он поцеловал ее в лоб:
— Я постою здесь немного, подышу свежим воздухом. А ты иди ложись спать. Я запру дверь. Она кивнула.
— Спокойной ночи, Гарт. — Она слегка коснулась его руки. — Спасибо за прекрасный день рождения.
Следующим утром, в четверг, Сабрина поднялась на третий этаж. Там было три комнаты с куполообразными потолками. В одной была кладовая, в другой, просто обставленной, с двумя кроватями и туалетным столиком, могли оставаться на ночь знакомые или жить служанка. Но третья комната привлекла ее внимание, и Сабрина задержалась там.
Это было мрачноватое помещение, почти пустое, за исключением стола, стула, стоявших рядом, и нескольких картонных коробок, покрытых слоем пыли. Сабрина села за стол и открыла верхний ящик. Там лежали аккуратные стопки бумаг, каждая из которых была помечена названием округа Северного Побережья; дальше следовали детальные записи всех торговых сделок Стефании по делам о продаже поместий, которые она вела на протяжении двух последних лет. В них содержалась перечисленная по пунктам опись внутренней обстановки домов ее клиентов. Все, начиная от ножей и кончая кроватями. Возле каждого указанного предмета интерьера стояла его первоначальная цена, затем цена, которую дали на аукционе, и комиссионные, получаемые Стефанией.
В следующем ящике Сабрина обнаружила сделанные Стефанией цветные фотографии домов ее клиентов, их внутреннего и внешнего вида, снимки редких и очень драгоценных серебряных предметов, хрусталя, антиквариата — все, что выставлялось на аукционы. Рассматривая фотографии, Сабрина думала, что она наверняка могла бы найти покупателей практически на все эти вещи среди своих клиентов в Англии и в Европе. Как замечательно они могли бы работать вдвоем со Стефанией! Но когда однажды Сабрина предложила ей сотрудничество, Стефания уклонилась от прямого ответа и перевела разговор на другую тему. Возможно, она знала, что ее бизнес приходит в упадок.
Сабрина провела пальцами по бумагам. Она почувствовала ту нежность и любовь, с которой сестра разложила все бумаги по стопкам и поставила их в ряд.
А ведь в это же время период ее неудач уже подходил к концу. Почему Стефания ничего не сказала ей? Они бы могли работать вместе и спасли бы ее бизнес.
Кто-то позвонил в дверь. Сабрина вскочила со стула и вдруг осознала, что плакала. Она вытерла слезы и побежала вниз. Когда она открыла дверь, Долорес Голднер вошла в дом и сразу направилась на кухню. Сабрина последовала за ней, удивленная таким бесцеремонным вторжением. Но Долорес, должно быть, поступала так всегда, так же, как, видимо, и Стефания.
В Англии даже самые близкие друзья ждут, пока их пригласят войти в дом. В Америке, где даже незнакомые люди зовут друг друга по имени, друзья входят в дом без приглашений.
— Нам нужно поговорить о Линде, — сказала Долорес, присаживаясь к столу и внимательно оглядываясь.
— Я собиралась приготовить чай, — произнесла Сабрина.
— Китайцы приучили тебя к чаепитиям? Поэтому я и не вижу кофейника у тебя на кухне. Сабрина чуть не забыла об утреннем кофе. Она повернулась, чтобы налить в чайник воды, и ее губы искривились в легкой усмешке.
— Ты не можешь представить, каким непривычным кажется мне вкус кофе. Такое впечатление, будто в течение многих лет я не пила ничего, кроме чая.
— Ну, по крайней мере, хорошо, что ты не вернулась в синих штанах и куртке. Или в чем-нибудь подобном.
— Нет, но вся моя одежда кажется мне непривычной, как будто я надеваю ее в первый раз.
— Ты слишком впечатлительна. Если бы ты путешествовала больше, то преодолела бы это. Посмотри, что сделала с тобой одна поездка: пьешь по утрам чай, прячешь фотографии… И выглядишь как-то по-другому. Что ты делаешь со своими волосами?
— Ничего нового, а разве они выглядят по-иному? Мне кажется, ты подобрала очень точные слова: я чувствую, во мне что-то изменилось.
— Ну, хорошо, давай лучше поговорим о Линде. У них с Мартином большие проблемы. Мы должны что-нибудь предпринять. Сабрина налила кофе и села за стол.
— Что еще?
— Без сливок? Господи, Стефания, не кажется ли тебе, что это зашло слишком далеко?
— Извини, я задумалась о Линде. — Она немного помялась у холодильника, не зная, что выбрать. Наконец ее взгляд остановился на какой-то баночке со сливками, и она поставила ее на стол.
Пока Долорес говорила о Линде, Сабрина, словно холодный и равнодушный наблюдатель, смотрела, что происходит: две женщины, сидящие в заполненной солнечным светом комнате, пьют кофе, разговаривают о своей подруге, которая была несчастлива. Наблюдатель, присутствовавший в Сабрине, почувствовал стыд: Сабрина думала о своей игре, в то время как Долорес была очень обеспокоена судьбой Линды. Сабрина не любила людей, пытавшихся устроить жизнь других за их спинами. Она вспомнила об Антонио. Но Долорес действительно была небезразлична судьба ее друзей. Если она пыталась что-то устроить для них, то только потому, что хотела им счастья.
— Стефания! Ты слушаешь меня? У тебя такой отсутствующий вид…
— Слушаю, слушаю. Я просто думала, как хорошо, что люди заботятся друг о друге. Долорес удивилась:
— Я тоже так думаю. Ну, как мое предложение? Насчет ленча на следующей неделе с Линдой. А потом все вместе пойдем на выставку хрусталя в Палмер-хаус. Линде нужно излить кому-то душу. Ты можешь не ходить на работу в какой-нибудь день?
— Я думаю, да. Уточним в понедельник, хорошо?
— Хорошо. Мы никуда не пойдем без тебя.
Она поднялась со стула и пошла к входной двери так же бесцеремонно, как вошла в нее.
— Мы увидимся на футболе сегодня днем? — спросила она уже на пороге.
— Да, — ответила Сабрина.
Сабрина пообещала Клиффу, что придет на игру. Она нашла школьное футбольное поле всего за несколько минут до начала игры. Клифф с безразличным выражением на лице разминался вместе со своей командой, но когда он увидел Сабрину, весело улыбнулся и подбежал к ней.
— Мы играем с «Лейксайдом». Они занимают третье место. Но мы выиграем. Некоторую опасность представляет только вот тот высокий парень. Он лучший нападающий. Около сорока женщин и несколько мужчин сидели на трибунах и наблюдали за игрой: женщины — спокойно и молчаливо, мужчины — выкрикивая советы своим сыновьям. Долорес села рядом с Сабриной, но Сабрина почти не замечала ее. Она и Стефания выросли на европейском футболе, а Сабрина до сих пор интересовалась им; некоторые мужчины ее круга были игроками высшего класса в любительском футболе. Она знала правила этой игры так же хорошо, как большинство американцев знает правила бейсбола; и уже с первой минуты она была поглощена игрой.
Клифф играл хорошо, она видела это. Он был подвижен и быстр, члены его команды доверяли ему.
— Давай, — прошептала она, когда другой нападающий передал Клиффу мяч, и он повел его к воротам «Лейксайда», умело, обходя защитников. Сабрина вскочила со своего места, как будто бежала вместе с ним, ощущая радость я возбуждение. Через секунду Клифф мощным ударом забил первый гол за свою кричащую и прыгающую от счастья команду.
— Невозможно найти родительницу, которая бы гордилась своим сыном больше, чем ты, — услышала она голос Гарта рядом с собой.
Сабрина обернулась:
— Я не думала, что ты придешь.
— И я не думал, но потом вспомнил твой справедливый упрек, что не был на прошлой игре. Какой счет?
— Один ноль. Клифф забил гол.
— Это видно по твоему счастливому виду.
— Я рада, что ты пришел, — сказала она Гарту. — И Клиффу будет приятно.
Клифф действительно был очень обрадован, Сабрина видела, как радостно он улыбался, когда через все поле бежал к ним в перерыве. К тому времени он уже забил второй гол.
— В следующем тайме я буду играть еще лучше, — возбужденно произнес Клифф. — Вы видели Пата Раяна? Высокого парня? Ну не ненормальный? Он поспорил со своей командой, что забьет больше голов, чем я.
Пат Раян забил три мяча в следующем тайме. Один из игроков команды Клиффа сравнял счет, но Клиффу никак не удавалось завладеть мячом. К концу игры, когда счет все еще оставался ничейным, он был очень зол и разочарован. Видя отчаяние на его лице, Сабрина покачала головой:
— Он уже больше не ориентируется в игре. Гарт начал что-то говорить, как вдруг пронзительный крик послышался с поля.
— Клифф! Мне! — заорал снова форвард их команды, но Клифф, не обращая на него внимания, сам повел мяч вдоль боковой кромки поля.
Форвард сумел оторваться от всех защитников «Лейксайда» показался перед пустыми воротами соперника.
— Пас! Пас! — орал он, что было сил.
Между ним и Клиффом не было никого из «Лейксайда», и комбинация вырисовывалась блестящая. Клифф на секунду поднял голову и понял, что от него справедливо требуют передачи. Но одновременно он увидел проход, по которому сам мог пробраться к воротам соперника.
— Пас!
На этот раз крикнул уже тренер. Это был приказ. Клифф сердито мотнул головой. После недолгого колебания, продолжая удерживать у себя мяч, он повернул влево. К своему проходу. К своему голу…
— Вот это финт! — возбужденно воскликнула Сабрина. — Смотрите, как он здорово ведет мяч. Но… у него не получится! Его сейчас остановят!
Защитники «Лейксайда» полностью переключились на продвижение Клиффа. Они загородили его вожделенный проход, а один из них в четко выполненном подкате лишил Клиффа мяча.
— Я взял! — крикнул за спиной Клиффа игрок другой команды, которому удалось перехватить мяч. Он наконец перебросил его заждавшемуся Пату Раяну. Тот помчался с ним по пустому сектору поля, не так изящно, как Клифф, но с решимостью одиннадцатилетнего мальчишки, который всерьез вознамерился выиграть спор.
На последних секундах матча ему удалось-таки протолкнуть мяч в ворота с радостным воплем. Тем самым их команда одержала победу. После игры Клифф не желал говорить ни слова на эту тему.
— Тренер чуть не убил меня, — бросил он только сквозь зубы, когда они вернулись домой.
Пока Пенни накрывала на стол, он сидел и дулся в своей комнате. Сабрина приготовила салат и выставила тушеное мясо из духовки, с которым пришлось возиться весь день. Гарт хотел, было спросить, с каких это пор ей стал нравиться футбол, но сдержался, вовремя угадав ее резкую реакцию. Несомненно, она снова завела бы свою давнишнюю песню, что если бы он проводил с семьей больше времени, то не задавал бы глупых вопросов.
Клифф и за столом продолжал дуться. Его мрачное настроение давило на всех членов семьи.
— Наказали или просто предупредили? — спросил Гарт, желая проявить сочувствие.
— Не твое дело, — глухо ответил Клифф, упершись взглядом в свою тарелку.
— Клиффорд! — гневно воскликнула Сабрина. — Как ты смеешь?! Посмотри на меня! Я сказала: посмотри на меня! Клифф удивленно поднял на нее взгляд.
Как ты смеешь разговаривать с отцом в таком тоне?! Я думала, что мы все вместе обсудим игру, попросим тебя больше не забывать о том, что ты играешь не сам по себе, а в команде… Но мы ни о чем не будем говорить, пока ты не извинишься! Ну!
— Я и так знаю, что играю в команде! — горячо возразил Клифф. — Просто…
— Мы ждем твоих извинений.
— Слушай, мам, передо мной был открытый проход…
— Клифф!
Сабрина устремила на него рассерженный взгляд. Боковым зрением она уловила, что на нее смотрит Гарт. Видимо, она зашла слишком далеко и уже ведет себя не так, как вела бы Стефания. Но Сабрина была возбуждена, и ей было все равно. Гарт вздрогнул от грубости Клиффа, и она просто не могла не вмешаться. Она не позволит ставить Гарта в такое положение. Особенно после вчерашнего… Когда они стояли на улице… Она ощутила понимание и теплоту.
— Извини, — буркнул Клифф.
— И впредь больше не позволяй себе грубости, — спокойно произнесла Сабрина.
— Прошу прощения! — выкрикнул дрожащим голосом Клифф. — Но следующую игру я буду сидеть на скамейке!
— Ну, это уж слишком, — покачал головой Гарт. — Достаточно одного тайма…
— Ты это ему и скажи!
— Возможно, скажу.
— Да нет, пап, спасибо. Мне тогда еще больше достанется дерьма на голову.
— Клифф! — воскликнула Сабрина. Гарт улыбнулся. — Не забывай, что ты сидишь за семейным столом, а не с приятелями в футбольной раздевалке, — заметила Сабрина.
— Ладно, извиняюсь, — отмахнулся Клифф и, взглянув на нее, спросил: — Что ты там говорила про коллективную игру?
— Тебе захотелось, чтобы Пат Раян проиграл спор, и поэтому ты устроил показуху. Настоящий игрок, осознающий себя частью команды, никогда не позволил бы себе такого.
— Да при чем тут…
— Твой товарищ стоял перед пустыми воротами. Однако вместо того, чтобы сделать пас, ты предпочел единолично завершить комбинацию.
— Но я же думал, что у меня самого получится! Там был чистый проход!..
— Который через несколько секунд был плотно закрыт чуть ли не всей командой противника. Ты знал, что у тебя отберут мяч.
— У меня был шанс.
— Речь могла идти только о чуде.
— Ну и что? Все-таки надежда была! Или ты предлагаешь не всегда уклоняться от риска?
— Я этого не говорила, — с улыбкой, которая была предназначена больше самой себе, ответила Сабрина. — Риск — благородное дело. Но предварительно нужно взвешивать все за и против. Надо знать, на что идешь. Иначе это назовут глупым безрассудством. — Она задумчиво взглянула на него. — Ты хороший игрок, Клифф. Легко передвигаешься по полю, хорошо чувствуешь игру, обладаешь неплохой обводкой. Но как только ты начинаешь играть в одиночку, тут же проваливаешься. Несмотря на все твои способности.
Клифф был явно озадачен.
— Откуда ты так много знаешь о европейском футболе? Мне казалось, что ты совсем не разбираешься в этом. Да и не любишь.
— Я книгу прочитала. Не люблю смотреть на что-нибудь и ничего не понимать. Сказав это, Сабрина тут же отвернулась к Пенни и стала проверять у нее задание по истории.
Гарт внимательно наблюдал за своей женой. Она выглядела оживленной и заинтересованной. Такой же, какой она была вчера вечером у Голднеров. Оживленной и заинтересованной во всем! Кроме дел своего мужа, впрочем. Возможно, она всегда была такой, но раньше это не бросалось в глаза. Он почувствовал себя ничтожеством, недостойным ее оживленности.
Наливая кофе, Сабрина взглянула на Гарта: «Почему у него такой взгляд? Что-то заметил?»
— Чем ты сегодня занималась? — спросил он.
— А… — отмахнулась она. — Приезжала Долорес. Посидели, кофейку попили.
— Что-то серьезное? Или просто заглянула поболтать?
— Она затевает целый план, с помощью которого собирается осчастливить Линду. Любопытно. Долорес проявляет о друзьях такую же заботу, как о своих цветах. По-моему, однажды она затащит нас на какой-нибудь конкурс типа «Соревнования супружеских пар Среднего Запада». Как ты думаешь? Он рассмеялся:
— Надеюсь, мы выиграем?
— Разве Долорес когда-нибудь проигрывала? — ответила она вопросом на вопрос. — Кроме того, сегодня я сделала еще одно дело. Поднялась в мой старый офис.
— И что ты там нашла?
— Пыль. Воспоминания. Впрочем, занимательно было покопаться в бумагах. И знаешь… Я думаю, что могу вернуться в бизнес. Я просмотрела «Эванстон ревью». Там написано, что недвижимость продается сейчас по всему северному побережью, видимо, тут все дело в инфляции. Люди возвращаются в город или куда-нибудь поближе к нему. Чтобы можно было послать своих детей в колледж…
Ее голос увял. Гарт смотрел мимо нее. На лице его не было никакого выражения, кроме разве что равнодушия. Лишь один раз он взглянул на нее, но этого хватило, чтобы заметить ее горячий взгляд, который был под стать ее возбужденному голосу и предположить, что к бизнесу она проявляет больше интереса, чем к мужу.
— Ты действительно хочешь возобновить дело? — вяло спросил Гарт. — Рискованное предприятие. Особенно если ты до сих пор не поняла, почему у тебя случилась неудача в первый раз.
Волна гнева захлестнула Сабрину. Она рисковала выдать себя, когда вступилась за Гарта перед нагрубившим Клиффом. Но стоило ей упомянуть о недвижимости, как он тут же превратился в лед. Он не поинтересовался тем, как она думает добиться успеха и не нужна ли ей помощь. В этот момент он напомнил ей об Антонио и об ее «лавчонке». Теперь она хорошо понимала, почему Стефания сердилась на него: ему было на все наплевать, кроме самого себя.
Она удивилась тому, как сильно была задета и разочарована.
— Я пошел в лабораторию, — заявил Гарт, отодвигая стул. — Если не ляжешь спать рано, я загляну пожелать спокойной ночи. — Сабрина кивнула. Как раз то, что ей надо: тихий вечер, уютный дом. И все же ее жгло ощущение потери. Когда за ним захлопнулась дверь, стены как-то сразу надвинулись на нее, и она почувствовала себя очень одинокой.
За завтраком атмосфера была натянутой. Даже Пенни и Клифф выглядели подавленными. Сабрина дала Клиффу урок правильной речи. На это ушло много времени, так как по программе в пятницу нужно было прогнать все слова за неделю. Пенни спросила насчет миссис Кейзи. Сабрина пообещала встретиться с ней на следующей неделе.
— Поужинаем сегодня пораньше, ладно, мам? — предложил Клифф. — Мы сегодня с Пенни разбегаемся по друзьям. Потом дети ушли, и Сабрина осталась наедине с Гартом. Он открыл и закрыл свой портфель.
— Прошу прощения за вчерашнее. Я не имел права критиковать тебя за недостаток интереса к моей работе, так как не интересовался твоей.
«Интересно, о каком недостатке интереса идет речь? — подумала она. — Стефания, конечно, всегда интересовалась его работой».
Но Сабрине не хотелось сейчас ссориться. Гарт был гораздо приятнее, когда улыбался.
— Спасибо, — проговорила она.
— Если ты хочешь поговорить сейчас…
— Ничего, подождет. — Она взглянула на его портфель. — Тебе надо идти?
Он поцеловал ее в щеку:
— Через полчаса на факультете совещание. Увидимся вечером.
За ужином Гарт был оживлен. Пенни и Клифф продолжали суетиться, бегая из комнаты в комнату — каждый готовился к своей вечеринке. Как только они ушли из дому, Гарт поднялся из-за стола и подошел к окну.
— Как насчет того, чтобы прогуляться? Я весь день просидел в кабинете и любовался из окна тем, как резвятся на озере мои студенты. Ты помнишь, почему я решил много лет назад все-таки получить диплом, вместо того чтобы остаться вечным студентом? Я уже начал забывать. Помню только, что была такая проблема…
— Тебе надоело сдавать экзамены и захотелось их принимать.
Гарт кивнул:
— Ох уж эта студенческая молодость! Кстати, я ведь тебе кое-что принес. — Гарт на минуту вышел из комнаты и вернулся с бумажным свертком. — С поклоном от моих коллег. От тебя просят только одного: чтобы ты почаще готовила свой обалденный бифштекс.
Сабрина развернула сверток и достала фарфоровую ступку и пестик.
— О, какое чудо! Будут вам бифштексы. Кстати, как это использовалось в лаборатории?
— А кто его знает? Я украл это у химиков. Не забудь хорошенько прокипятить.
Сабрина понесла неожиданный подарок на кухню. Гарт последовал за ней с чашками и кофейником в руках.
— Так как насчет прогулки?
— Мне надо прибраться. Пенни и Клифф, видимо, очень спешили. Накидали тут всего…
— Подождет. Ну, прошу тебя.
— Ты разве не возвращаешься в лабораторию?
— Нет, а ты думала, я поеду туда сейчас? У тебя какие-то свои планы на вечер?
— Разумеемся, нет. С удовольствием прогуляюсь.
Солнце низко висело над горизонтом. Воздух был тихий и теплый. Ветерок доносил запахи свежести с озера и прелый аромат опавшей листвы. Они пересекли парк, и перед ними открылась водная гладь, спокойная и густо-синяя под закатным небом. Вдали виднелись четкие белые силуэты парусных лодок, покачивающихся на мелких темных волнах. Мимо то и дело пробегали спортсмены-любители. Мальчишки играли в «контактный» футбол. В кустах прыгала маленькая собачка, распугивая крохотных белочек. Под кронами деревьев скрывались влюбленные парочки.
Гарт взял Сабрину за руку, и они пошли вдоль берега. Под косыми лучами заходящего солнца их тени далеко убегали по воде, то, сливаясь в одну, то вновь распадаясь. Сабрина задержалась, чтобы завязать шнурок, а когда выпрямилась, то пошла отдельно от Гарта. Он больше не брал ее за руку.
— Вивьен сказала, что на днях видела тебя, — проговорил Гарт.
— Кто?
— Вивьен Гудман. Она говорила, что вы встретились в Художественном институте.
— Ах, Вивьен! Забыла тебе рассказать. Она так хвалила тебя, говорила, что ты был так обходителен, но… она все еще обеспокоена. Ты мог бы еще что-нибудь для нее сделать или теперь уже все зависит от вице-президента?
Он замедлил шаг и внимательно посмотрел на нее:
— Разве Вивьен рассказала тебе о своей проблеме?
— М-м…. — «Стефания что, ничего не знала?.. А вдруг нет?» — Да. Просто надо уметь проявить к человеку интерес.
— Ты только сделала вид, что проявила к ней интерес?
— Вот и нет! — резковато возразила Сабрина, почувствовав холод в кончиках пальцев. — Она сильная, но на нее слишком много всего свалилось… Ей, видимо, пришлось переехать, в результате возникла проблема с детьми, которым нужно менять школу. Потом… «Как же зовут ее мужа?..» — И потом, Ганс только-только ушел со своей работы. Она мне нравится. Конечно, я с интересом отнеслась к ней и ее проблеме. — Решив рискнуть, Сабрина пошла дальше: — Возможно, раньше я не проявляла должного интереса, потому что из твоих уст это звучало не так серьезно…
— Я тебе об этом ни слова не рассказывал. Ты даже слушать не захотела!
— Вот это я и имею в виду. Она понимала, что городит уже какую-то чепуху, но Гарт пропустил эту ее ошибку мимо ушей.
— Я еще не говорил об этом с вице-президентом. Может быть, на следующей неделе.
И он начал описывать одного за другим членов комитета. Сабрина слушала, не переставая одновременно мысленно сравнивать себя с сестрой.
Вчера вечером она была рассержена, что Гарт не проявил должного интереса к ее задумке возобновить бизнес с недвижимостью. Но вот как насчет работы самого Гарта? Интересовала она Стефанию? Этого Сабрина не знала. Если Стефанию не волновали его дела, то у нее на это, должно быть, имелись серьезные причины. «Мне не нужно знать о них, — решила про себя Сабрина. — Это их дела. Я об этом даже думать не стану».
Она сосредоточилась на том, что говорил Гарт. Когда он в едких словах описывал Уильяма Вебстера, Сабрина не удержалась от смеха. Теперь она понимала восхищение Вивьен.
Опускались сумерки. Они молча шли по тропинке в бледном сиянии старомодных фонарей. Сабрина чувствовала спокойную силу мужчины, который шел рядом с ней. Его присутствие было ненавязчивым и от этого казалось комфортным. Он был хорошим спутником. Она была не одна и в тоже время предоставлена сама себе, ход ее мыслей никто не нарушал.
«Кто это со мной? — подумала она и улыбнулась в темноту вечера. — Сколько я еще пробуду с ним?»
— Папа сказал, что даст свое «добро», если ты согласишься, — сообщила ей субботним утром Пенни. — Велосипедная прогулка и пикник… Что может быть лучше? Поедем, а? Я соберу гербарий, а Клифф хочет поймать жабу.
— Почему бы и нет? Велосипедная прогулка и пикник! Звучит неплохо.
«Сколько, лет я не садилась на велосипед? — подумала Сабрина. — Ничего, этот навык никогда не забывается».
Вскоре они уже складывали в сумки хлеб, холодное мясо, сыр, яблоки и охлажденное имбирное пиво в банках.
— А как насчет десерта? — спросила Пенни.
— Шоколад с орехами купим по дороге.
— О, ты не забыла! Клифф говорил, что ты ничего не помнишь, а ты не забыла!
«Забыла?»
— А почему я должна была об этом забыть?
— Потому, что в последнее время ты многое забываешь. Вот Клифф и сказал, что ты забудешь о том, что на пикники мы всегда берем шоколад с орехами. А я сказала, что ты не забудешь, и оказалась права. Ну что, поехали?
— Да, — ответила Сабрина и передала ей сумки. — Помоги отцу прицепить их на велосипеды.
— А ты идешь?
— Приберусь только.
Убирая со стола, Сабрина думала о шоколаде с орехами. Говорила ли ей об этом Стефания? Или это еще одна загадка, которой она не сможет найти объяснения?
— Мам! — донесся снаружи голос Клиффа.
Через минуту она уже присоединилась к семье, чтобы впервые за последние пятнадцать лет сесть на велосипед.
А она и вправду не забыла, как крутить педали! Ноги у нее были сильными: спасибо регулярным занятиям теннисом. Проехав несколько кварталов, она окончательно уверилась в своих силах и решила, что может ехать с семьей хоть за тридевять земель. Она подставила лицо мягкому солнечному свету, любуясь голубым с золотинками небом и позволяя своему телу найти собственный спокойный ритм. Мышцы сокращались в строгой очередности, дыхание было ровным и глубоким, чего нельзя было сказать о мыслях, которые суетливо роились в ее голове.
Конечно же, никто не предупреждал ее о шоколаде с орехами. Никто не предупреждал ее и о ночной сорочке, и о купальном костюме. Равно как и о привычке хозяйки этого дома читать, сидя в кресле в спальне. Интересные совпадения. Наверно, все это оттого, что они близнецы… Она и Стефания следили за новыми научными разработками проблемы близнецов, над некоторыми посмеивались ввиду их очевидной глупости, в некоторых отмечали признаки истины. Однако до сих пор никем не проводилось эксперимента, аналогичного их нынешнему. Да и мыслимо ли это вообще? Ведь это не просто поменяться местожительством… Сабрина вынуждена была теперь жить, постоянно сравнивая свое поведение с возможным поведением Стефании и думая за двоих.
Интересно, а каково Стефании сейчас в Лондоне? Испытывает ли она похожие чувства? «Поговорим об этом, — подумала она, — когда встретимся в понедельник в аэропорту».
Понедельник. Послезавтра. Неделя истекала. Срок, конечно, недостаточный. Она еще не успела до конца сойтись с Пенни и Клиффом, почувствовать себя настоящим членом семьи. Так же как она не успела взглянуть со стороны на свою лондонскую жизнь, оценить ее, разложить по полочкам. А ведь, если уж честно, разве не по этой причине она вообще согласилась на этот бредовый эксперимент? Но много ли можно успеть за какую-то одну неде…
— Стефания! Берегись!
— Мама!!!
— Мамочка!!!
Сабрина сквозь какую-то ватную муть еле расслышала крики. Потом раздался скрип покрышек. Повернув голову направо, Сабрина увидела несущийся на нее пикап. Резко повернув руль влево, она дико вильнула и стала терять равновесие. Заднее колесо занесло на сухой пыльной дороге. Сабрина все-таки сделала отчаянную попытку удержаться, но тут пикап ударил по колесам, и велосипед швырнуло на тротуар. Она с силой ударилась о придорожное дерево, в самый последний момент чисто инстинктивно успев выставить перед собой руку. Что-то гулко треснуло…
Последнее, что Сабрина слышала, прежде чем потерять сознание, был взволнованный крик Гарта, называвшего ее по имени…


Перед глазами зависла неподвижная влажная пелена. В голове все смешалось от шока и боли. Сабрина услышала произнесенное кем-то короткое слово… Вопрос… Крик… Она захотела остановить этот вихрь, попросить их говорить и двигаться помедленнее, но у нее из этого ничего не вышло. Рядом находился Гарт, и все обращался к ней по имени… Но она не слышала своего имени, только имя сестры. Она вся мелко дрожала и не могла указать Гарту на его ошибку. Какие-то незнакомые люди просили Гарта подождать в соседней комнате, но она нуждалась в нем. Разве им это было не понятно? Она, очевидно, лежала на кушетке, которую везли куда-то по гладкому полу. Кто-то коснулся ее левой руки, и тут же дикий болевой спазм пронзил все ее тело.
— Не надо! — вскрикнула она.
— Потерпи минутку, Стефания. Всего одну минуту! Этот голос определенно принадлежал Нату Голднеру. Ага!
А вот и его улыбающееся лицо. Слепящий свет. Она поняла, что ее рука зажата в узкой нише какой-то черной коробки. Рентген! Но Нат, как и Гарт, называл ее именем сестры!
— Подождите… — Она не расслышала своего голоса, чувствовала только, что он дрожит. — Я должна сказать вам…
— Тихо, тихо, тихо, — умоляюще запричитал Нат. — Тебе лучше ничего не говорить пока. Расслабься. Сабрина почувствовала, как в руку впивается игла шприца. Через минуту ей стало лучше. Мелкое подрагивание прекратилось. Мышцы расслабились. Сознание вновь затуманилось, и ей уже стало все равно, как ее называют.
— Небольшое сотрясение, — говорил Нат Гарту, когда Сабрина вновь очнулась. Она лежала на кушетке в маленькой комнатке со светло-зелеными занавесками. Дотронувшись до своей больной Руки, она наткнулась на гипсовую повязку.
— Проснулась? — спросил Нат.
Они с Гартом смотрели на нее сверху вниз. Нат улыбался. Глаза Гарта потемнели от тревоги. А где же дети?
— Пенни… Клифф… — шевельнула она пересохшими губами. На этот раз до ее слуха донесся шелестящий шепот собственного голоса.
— Они в соседней комнате. Сидят. Ждут, — ответил Нат. — Я сказал им, что с тобой все в порядке. Сейчас с ними увидишься. Если будешь меня слушаться, очень скоро отправишься домой. Ну-ка выпей для начала…
Он сунул ей за спину руку и чуть приподнял, чтобы она не захлебнулась. Только сейчас, когда ее сдвинули с места, Сабрина поняла, что у нее раскалывается голова.
— Слушай, Стефания, я уже проинструктировал Гарта насчет того, что тебе сейчас нужно…
— Стойте, — слабо перебила она. «Почему они продолжают называть ее именем сестры?»
— Молчи и слушай! Ты заработала себе перелом руки и небольшое сотрясение мозга. Это ничего, до свадьбы заживет. Считай, что тебе повезло. Даже зашивать ничего не пришлось. Я уже говорил Гарту, но тебе повторю: минимум активности в ближайшие дни. О работе не может быть и речи. Ни в офисе, ни дома. Забудь об этом намертво. Готовка, уборка дома — все это возложи на свою семью. Принимать душ можно, но с условием, что гипсовая повязка останется сухой. Оборачивай руку в полиэтиленовый пакет. В ближайшие двадцать четыре часа старайся не раскрывать рта. Это насчет разговоров. Но ешь пять-шесть раз в сутки. Пить не меньше шести стаканов за день. Для выздоровления это необязательно, но помогает избавиться от головной боли. Завтра вечером головная боль у тебя пройдет, это я тебе обещаю. Через месяц мы снова тебе сделаем рентген. Если срастется — гипс долой. Какие будут вопросы?
— Почему вы называете меня Стефанией?
— Потому что я всегда зову тебя Стефанией. Или что, ты думаешь, я буду называть тебя миссис Андерсен только потому, что ты являешься моей пациенткой? Ладно. Я выдал Гарту для тебя успокаивающее. На недельку хватит. Не волнуйся, ничего с тобой не будет. Несколько дней, может, будешь дезориентирована, но это скоро пройдет. А теперь отдыхай. Лежи, молчи, смотри в потолок, ни о чем не думай. Мы еще увидимся.
Она так и сделала. Осталась лежать на спине, разглядывая трещины в потолке. Миссис Андерсен. Стефания. Гарт. Она подняла голову, отыскала взглядом стул и увидела на нем синие джинсы и блузку, в которые была одета во время несчастного случая.
Это была одежда Стефании.
А сама Стефания в Лондоне. И нет у нее никакого перелома.
«О Боже! Нужно позвонить ей!»



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обманы - Майкл Джудит



Предсказуемая книга))))
Обманы - Майкл ДжудитRoskStar
29.01.2012, 11.02





Книга очень увлекательная, необыкновенная история и большая настоящая любовь. Рекомендую почитать.
Обманы - Майкл ДжудитЕлена
23.03.2012, 21.17





Пронзительно-чарующая история о поиске себя, легкомысленном поступке, который привел к трагическим последствиям и заслуженной любви. Герои живые, не шаблонные персонажи, а думающие и чувствующие индивидуально. Спасибо автору за прекрасное произведение.
Обманы - Майкл Джудитm-ll Caramell
30.08.2012, 9.46





Что то очень личное описано. Как может человек написать то, что никогда не чувствовал? Я читала и понимала и одну героиню и другую. Сама себе удивлялась. Герои стремились найти, познать себя, так же, как и мы. И нам всем вместе это удалось?!
Обманы - Майкл ДжудитКэтрин
18.12.2012, 20.09





Мне роман понравился, но не внесу его в число своих любимых.Просто эта история что-то затронула в моей душе.Очень понравилась Гг-ня хотя конец ожидала чуть-чуть другой!+10
Обманы - Майкл ДжудитЭдуарда
28.10.2013, 20.46





Немного затянуто и нудновато. Хотя идея на самом деле о поиске себя
Обманы - Майкл ДжудитОльга
6.11.2013, 21.31





книга не только о поиске себя. но и о том. что семейная жизнь это труд. творчество.
Обманы - Майкл Джудитлюбовь
25.11.2013, 19.09





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Героини раздражали до жути, игра игрой но это.. Да и что это за мать такая!! Или год держать подле себя мужчину ждущего когда она соизволит выйти за него.. Как собака на сене..rnЭмоции, переживания, поведение и поступки описаны вполне жизненно, на на протяжении всей книги каждому из персонажей хотелось влепить оплеуху за идиотизм, и мужу и сестрам и родителям. Всем! В общем из-за характеров и поведения героев у меня было отторжение этой книги, советовать не стану. Есть произведения куда приятнее, которые не доставляют раздражения.
Обманы - Майкл ДжудитАнна
21.04.2015, 6.25





Не пошел.
Обманы - Майкл ДжудитКэт
23.02.2016, 8.24





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100