Читать онлайн Наследство, автора - Майкл Джудит, Раздел - ГЛАВА 30 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство - Майкл Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.07 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство - Майкл Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство - Майкл Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майкл Джудит

Наследство

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 30

Клэй оставил машину в гараже, расположенном за квартал от своей квартиры, по дороге домой он и Мирна продолжили спор, начатый на вечере. В последнее время они часто спорили и ссорились: ссоры, начинаясь на пустом месте, разрастались как снежный ком, а затем взрывались криками, разбитой посудой. После они бросались в кровать, где Мирна обычно устраивалась сверху или делала минет, пока не восстанавливались дружеские отношения.
— Не хочу, — сказал Клэй, проходя мимо привратника, — поэтому и не уступаю…
— Мистер Фэрчайлд, — проговорил привратник, — к вам приезжала мисс Фэрчайлд. Около часа назад она уехала.
— Приезжала? Сюда? Сказала зачем?
— Нет, сэр. Подождала некоторое время наверху, затем уехала.
— Возможно, она оставила записку, — пробормотал Клэй, — сделать что-нибудь завтра с утра.
В лифте он вспомнил, на чем остановился, и продолжил:
— Я не хочу ходить на твои чертовы бенефисы, мне осточертело напяливать этот дурацкий смокинг, мне не нравится, как там готовят, мне противно, когда меня рассматривают с головы до ног.
— Тебя разглядывают с головы до ног, потому что людям нравится то, что они видят перед собой. Клэй, пойми, это те люди, о которых ты читаешь в газетах! В один из ближайших дней наша фотография тоже появится в газете!
— Не желаю, чтобы моя фотография появилась в газете. Не я читаю про них — ты. Мне на них наплевать. Напыщенное дерьмо, им некуда девать деньги; они думают, что правят миром…
Он открыл дверь.
— Я действительно так думаю, Мирна, можешь вопить сколько угодно, но отныне ты не загонишь меня ни на одно из подобных сборищ. Господи, все, что мне нужно — это сварливая, пробивная, карабкающаяся вверх по социальной лестнице жена.
— Ты вообще недостоин никакой жены, — огрызнулась Мирна, — я из кожи лезу, стараясь сделать тебя лучше, ввести в нужные круги…
— К черту, дорогая, не делай меня лучше; лучше оставь меня в покое!
— Наверное, так и следует сделать! Может, стоит позвонить и все отменить?
— Меня очень радует такая перспектива!
Она прошла вперед и исчезла на кухне. Клэй ходил по комнате в поисках записки от Лоры. Ничего. «Может быть, позвонить ей, — подумал он, — вдруг что-то важное? Иначе зачем ей приходить сюда?» Было два тридцать ночи. Звонить сейчас неудобно. Они увидятся на работе. Стаскивая пояс и галстук, Клэй прошел в спальню и швырнул их на кровать.
— Как тюремная роба, — пробормотал он, расстегивая рубашку. — Хуже всего эта церемонность…
Он остановился, руки застыли на пуговице. Неужели он не закрыл дверь шкафа? Она приоткрыта; он уверен, что закрывал.
Клэй закрыл глаза и постарался вспомнить. Возможно, нег. Он торопился: Мирна окликнула его из прихожей, сказав, что они опаздывают. Он захлопнул дверь; она, должно быть, закрылась не полностью. Но даже если он ее и не закрыл, в квартире никого не было.
Была Лора. Если что-то возбудило ее любопытство…
Он открыл дверь и заглянул внутрь шкафа. Все на своих местах, даже пара запонок, оставленных им на секретере. Наклонившись, он подергал нижний ящик. Закрыт. Беспокоиться не о чем.
Все же…
Достав связку ключей, маленьким бронзовым ключиком он открыл ящик. Конверт на месте. Коробочка на месте. Протянув руку, открыл крышку…
Пусто!
Клэй закачался и опустился на колено. Голова затрещала, как от сильного удара. Он стоял на коленях, его била дрожь. Она нашла. И забрала с собой. После всех долгих лет, что она ему верила, она узнала…
Что? Что ей известно? То, что он работал по одиннадцать часов на Кейп-Коде; что это он сцепился с Оуэном в коридоре, когда старый дурак задумал включить свет. Это все, что она знала. Она не знает о других кражах; возможно, вообще о них не слышала. Откуда? Он совершил их в различных местах — Париж, Акапулько, Палм-Спрингс — нет, она не могла знать о них.
Больше она не поверит ему. Не будет его любить. И если она узнает о других…
В висках стучало, его трясло. Он был до смерти напуган. Скорее выбраться отсюда! Она позвонит ему утром или будет ждать его в офисе, встретит его с широко раскрытыми глазами, глядя, словно он предал ее. Нет, ему не вынести этого.
Она не поможет ему больше, не станет беспокоиться и заботиться о нем. Палец о палец не ударит ради него, потому что теперь узнала, что все эти годы он обманывал ее. Он сумел убедить ее в виновности Бена, а Бен ей так нравился.
Она уволит его.
Клэй начал плакать. Лора была единственным человеком на свете, кого он любил; единственным человеком, который любил и заботился о нем, теперь он лишился всего.
Нужно было продать это чертово ожерелье, но у него не хватало духа расстаться с ним. Сперва хотел продать его, как и остальные украшения Ленни, но ожерелье было слишком ценным и слишком хорошо известным. Потом понял, что в действительности не хочет расставаться с ним; те негодяи вышибли на улицу его и Лору, так что ожерелье стало своего рода символом его доблести: он одурачил Сэлинджеров. Клэй, бывало, брал ожерелье в руки, пропускал сквозь пальцы и думал: «Они мечтают заполучить его обратно — дудки! Они никогда его не получат! Они лишили Лору наследства, выгнали нас. Они обокрали нас, я обокрал их!»
Спустя некоторое время Клэй почти забыл про ожерелье. В последние годы он редко доставал его. Его ожидало множество других увлечений: игра, крупные ставки, крупный риск — величайшее время жизни.
— Клэй! — позвала с кухни Мирна, словно они и не ссорились. — Я приготовила сыр и крекеры, будешь?
Он хотел ответить, но испустил лишь сдавленный звук.
— Клэй!
— Да. Подожди.
— Как насчет горячего вина со специями? Или ты предпочитаешь бренди?
— Бренди.
— Тогда захвати из буфета, о'кей?
— О'кей. Через несколько минут.
— Подожди. Я приготовлю горячее вино и добавлю в него бренди. Это должно привести моего мужчину в хорошее расположение духа, прежде чем я увлеку его в постель.
«Нужно выбираться отсюда». Эти слова барабанной дробью звучали в ушах. Прочь отсюда, прочь, прочь… Он не сможет увидеться с Лорой; ему не пережить ее ненависти. Прочь, прочь, прочь. Дрожа, со слезами, продолжавшими бежать по щекам, он вытащил из-под кровати дорожную сумку и стал засовывать в нее брюки, свитер, рубашки, нижнее белье, носки, запасную пару ботинок. Стянув с себя рубашку и брюки, он надел джинсы, свитер, носки и темную кепку.
Из верхнего ящика секретера, из-за пачки с письмами Лоры, достал два конверта. Положил их в сумку, из другой папки извлек три самые любимые фотографии Лоры и положил между конвертами, чтобы не помять.
Эти приготовления заняли не более пяти минут. Из нижнего ящика Клэй вынул толстый конверт, на котором стояло имя Лоры, написанное почерком Оуэна. Скорее всего, ей было не до конверта после находки ожерелья. Со вздохом он положил его в сумку. Он не знал, что будет с ним делать, но ей он больше не потребуется, особенно теперь, когда она приобрела пай в корпорации «Сэлинджер-отель». Может быть, когда-нибудь это письмо поможет ему вновь завоевать ее любовь.
— Клэй! Все готово!
— Подожди!
Он застегнул «молнию» на сумке. Слезы продолжали бежать из глаз, он двигался инстинктивно, курсируя вокруг книжных шкафов, стоявших вдоль стен огромной квартиры, со скоростью и беззвучностью, отточенными годами практики. У входной двери он захватил свой кожаный пиджак, висевший в шкафу для пальто. Затем, не оборачиваясь, абсолютно бесшумно открыв и закрыв за собой дверь, вышел из квартиры.


Лайнер на Бостон попал в грозу. Шквалы ветра бросали самолет из стороны в сторону. Лора оставила попытки сосредоточиться на предстоящем заседании пайщиков корпорации «Сэлинджер-отель». Клэй, не Бен. Клэй, не Бен. Всю ночь эти слова рефреном звучали в голове, не давая уснуть. И другие кражи — все, что сказал Поль, вероятно, правда, вероятно, правда, вероятно, правда. Ее мысли были такими же яростными, как гроза, начавшаяся около трех часов ночи и продолжавшая бушевать. Лоре очень хотелось иметь собственную семью. Она так мечтала о ней, что никогда не приглядывалась и не замечала происходившего вокруг. Разгадка лежала на поверхности, нужно было лишь присмотреться, но я хотела верить ему.
Рано утром ей позвонила Мирна и сказала сердитым тоном:
— Он ушел. Выскользнул из квартиры, пока я готовила вино со специями. Думала, он вернется. Он, кажется, прихватил кое-что из вещей. Мы чуть повздорили; так бывает со всеми; но на этот раз он ушел. Думаю, он у тебя — он всегда убегал к тебе, словно ты его мать. Пожалуйста, дай мне поговорить с ним.
— Я не видела его, — ответила Лора.
Она догадалась, почему ушел Клэй, но никогда не скажет Мирне — это лишь запутает дело. Нужно придумать, как разыскать его, или, может, оставить его одного, пока он не обдумает создавшуюся ситуацию и не вернется сам. Она не могла думать об этом сейчас; не было времени. Нужно было подумать о заседании в корпорации Сэлинджеров.
Лора еще не решила, как себя вести. До вчерашней ночи она намеревалась войти и разоблачить Бена, назвавшись его сестрой. Ее не беспокоило, что подобное откровение причинит ему боль, как и Сэлинджерам! А как он обошелся с ней?
Но ей было известно, что он не виноват. Он не обворовывал Сэлинджеров, не боролся с Оуэном, не предавал ее. Он сказал тогда правду, а она не поверила ему; она заявила тогда, что не желает его видеть. Она отослала его с такой же жестокостью, с какой с ней обошлись Сэлинджеры.
Теперь, когда она знала правду, разве могла она подвергнуть опасности то, что он имел? Она не имела права вторгаться в его жизнь, раскрывать его секреты.
В то же время, если она не скажет им, кто она, ей не добиться признания законности сделки.
Лора не знала, как поступить. Какой смысл ехать в Бостон, если она не собиралась предъявить претензии на долевой пай в качестве сестры Бена? Но мысль о конфронтации с Феликсом жила в ней слишком долго. Пусть он узнает, что она возвратила себе то, что он украл у нее! Но мысль отказаться от борьбы с ним навсегда вызывала ощущение внутренней пустоты. «Знаю, не следует желать этого. Я и так добилась очень много; нужно подумать о Бене…» Но ей непреодолимо хотелось отыграться. Все было необъяснимо переплетено со стремлением, двигавшим ею с тех самых пор, как Феликс выгнал ее прочь.
«Сейчас ничего не решить. Обдумаю все в самолете. Еще есть время. Нельзя пропускать собрание, я не могу просто отступить и сдаться, наверняка есть выход…»
После приземления в Бостоне, сидя в такси, мчавшемся через знакомый тоннель в город, она ощутила тошноту и головокружение. Ей было все равно — результат ли это перелета, следствие ли бессонных часов, проведенных в кровати после посещения апартаментов Клэя, или симптомы тревоги, вызванной ожиданием того, что лежало впереди. Феликс. И Бен.
В «Бостон Сэлинджер-отеле» все было по-прежнему и в то же время по-иному. Здание отеля величественно вознеслось, обращаясь фасадом на Паблик-Гарденс: фойе заполнено деловыми людьми, одетыми в серые и коричневые костюмы, у всех в руках одинаковые кейсы; в своем углу Жюль ле Клер, безукоризненный и не постаревший ни на день, сидел за стойкой, вручал ключи и давал советы. Но фойе казалось уже не столь просторным, Жюль не таким неустрашимым, а канделябр меньше размерами и, конечно же, не таким сияющим, как запечатлевшийся в ее памяти. Некоторые пепельницы явно нуждались в чистке; Лора помнила, что фойе всегда было безукоризненно чистым, сверкающим, без единого пятнышка. Борясь с сумятицей в мыслях, она улыбнулась. Если кто и изменился, то это Лора Фэрчайлд.
Из-за грозы она опаздывала, поэтому торопливо прошла к лифтам, прежде чем Жюль мог заметить ее. Лора поднялась на верхний этаж, настолько переполненная нахлынувшими воспоминаниями, что не заметила, как прошла мимо дежурного к двери в конференц-зал и открыла ее. Вошла и встала, ожидая, когда мужчины, сидевшие за длинным столом, обратят на нее внимание.
Первым Лору заметил Бен. Оторвавшись от бумаг, он удивленно поднял брови, затем пригляделся, стараясь припомнить, кто та прекрасная дама, стоявшая перед ним, которую он, казалось, знал… и наконец, его глаза широко раскрылись от изумления, он отодвинул стул… Но прежде чем он успел что-либо сказать, на ноги вскочил Феликс:
— Какого черта тебе здесь нужно? Убирайся прочь!
— Доброе утро, Феликс, — приветствовала Лора. Хаос в голове оставался, но внешне она выглядела такой же холодной, как и ее выдержанный в строгих ледяных тонах синий деловой костюм.
— Доброе утро, джентльмены.
Она подошла к столу и подала руку мужчине, находившемуся к ней ближе других.
— Лора Фэрчайлд.
Его брови удивленно поползли вверх.
— Коул Хэттон. Он встал и пожал ей руку.
Напротив Хэттона сидел Томас Дженсен. Лора повернулась к нему, протянув руку:
— Рада видеть вас снова.
— О Боже мой, Лора! — просто сказал он, пожимая ее руку.
— Здесь идет собрание членов правления, — резко проговорил Феликс, — если ты не уйдешь сама, я попрошу вывести тебя отсюда.
Лора двинулась дальше и протянула руку Асе. Он испуганно посмотрел на протянутую руку, но не пожал. Сконфуженный, с заметавшимися по комнате глазами, он нашел силы лишь кивнуть и отвернуться.
Лора колебалась; затем, с раскрасневшимся лицом, она представилась оставшимся двум мужчинам, которых не знала. Они оба встали и пожали ей руку. Наконец она оказалась около Бена, рука вытянута вперед для пожатия:
— Доброе утро.
Их глаза встретились и задержались: Лоре казалось, что мгновение длилось вечность. Затем Бен пожал ей руку:
— Доброе утро. Рад видеть тебя. Он отодвинулся в сторону, освободив для нее свое место.
— Присядешь?
— Она не сядет, — губы Феликса слились в тонкую линию. — Это закрытое заседание! Тут вмешался Коул Хэттон:
— Мне хотелось бы узнать причину, по которой мисс Фэрчайлд находится здесь.
Лора опустилась на предложенный Беном стул и достала из своего кейса договор о продаже акций, подписанный ею и Джинни.
— Вирджиния Старрет продала мне свой пай в корпорации «Сэлинджер-отель». Поскольку сделка должна быть одобрена правлением, я решила, что следовало бы прийти лично…
— «Следовало бы!» — Лицо Феликса потемнело; вены по бокам лба вздулись. — Дерьмо! Ты пришла поднять шум! Ты знаешь, что это правление не одобрит сделки…
— Феликс, — проговорил Коул Хэттон, — мы еще не обсуждали этого вопроса. Я, например, понятия не имею, как буду голосовать относительно приобретения акций мисс Фэрчайлд.
— Это не имеет отношения к делу! — вскричал Феликс. — Покупка не будет одобрена. Эта женщина…
— Мне не нравится, когда меня перебивают, — сказал Хэттон, кровь прилила к его лицу.
— У этой женщины нет моральных принципов, она аморальна, она не достойна владеть частью компании…
— Да, ты утверждал это и раньше, — негромко сказал Томас Дженсен.
Он посмотрел на Лору. Она сидела выпрямившись. Подле нее Бен. Бен продолжал глядеть на нее странным взглядом, полным удивления, почти изумления, не исчезавшего с момента ее появления. «Как одинаково они держат головы, — подумал Томас, — они даже чем-то похожи: есть что-то в глазах…»
— Мне кажется, нам следует выслушать Лору. Прошло много времени, много изменилось, возможно, мы сможем выгадать, использовав ее опыт.
— Этот вопрос не стоит в сегодняшней повестке дня, — заявил Феликс, — его нужно…
— Что произошло много лет назад? — спросил один из новых членов правления.
— Что общего имеет моральный облик личности с бизнесом? — спросил его сосед.
— В отелях, принадлежащих этой женщине, ведется расследование в связи с преступной деятельностью, — произнес Феликс, повышая голос.
— Преступной? — спросил Томас.
— Хищения произведений искусства, массовые кражи…
— В отелях похищают художественные произведения? — спросил Хэттон. — Веселенькое дельце для отелей, сказал бы я. Что ж, мисс Фэрчайлд, расскажите нам. У вас есть осложнения с законом?
— Нет.
— Полиция задавала вам вопросы относительно ваших отелей и их причастности к кражам произведений искусства?
— Нет.
— Полиция расспрашивала вас о чем-нибудь?
— Нет.
— Полиция вообще говорила с вами?
— Нет.
— Итак, мне ничего более не требуется. Имя мисс Фэрчайлд одно из известнейших в бизнесе. Не знаю, о каком расследовании ты говоришь, Феликс, но считаю, что к делу это не относится. Если мисс Фэрчайлд имеет соглашение с Виржинией Старрет, предлагаю проголосовать его и продолжить заседание. Простое голосование «за» и «против». Предлагаю голосовать.
— Пожалуйста, если настаиваешь, — со злостью проговорил Феликс. — Я голосую «против». Аса? Аса посмотрел на стол.
— «Против», — промямлил он.
— Итак, решено, — сказал Феликс. — Для одобрения требуется три четверти голосов. Аса и я имеем почти треть. Мы продолжаем наше заседание. Раз так, — он сделал жест в сторону Лоры, не в силах произнести ее имя, — пусть она уходит.
Наступила пауза. Лора смотрела на свои сомкнутые руки, лежавшие на краю стола.
— Я жду.
— Конечно, вы вдвоем можете блокировать утверждение сделки, — сказал Томас, — но мне хотелось бы обсудить этот вопрос. Могу официально поставить это предложение, если желаете; не хотелось бы, чтоб мы во второй раз излишне поспешно решали судьбу Лоры. Если сделка законна, полагаю, она имеет полные права на свою часть собственности. Она внесла огромную сумму за акции. Я весьма удивлен…
— Да, мы все удивлены, — саркастически проговорил Феликс, — мы проголосовали, новых предложений не последовало. Но раз уж вы подняли этот вопрос, если деньги были украдены, как это, вероятно, имело место, тогда сделка будет признана недействительной уже на одном этом основании.
— Деньги не были украдены, — четко проговорила Лора.
Она встала, подошла к окну и, повернувшись, глядела на них. Голос ее был удивительно спокоен.
— Я надеялась, что большинство членов этого правления изъявят желание проголосовать по поводу моего членства без всяких предубеждений. Особенно надеялась, что Аса… Хорошо, надеялась, что Аса мог бы.
— Это честная сделка, — сказала она, обращаясь к Томасу, — можете спросить об этом Джинни Старрет, я дам вам номер ее телефона. И вы правы, полагая, что нуждаетесь в моем опыте работы: кто-то не следит за пепельницами в фойе.
Со сдавленными ругательствами Феликс отодвинул свой стул и почти выбежал из-за стола к двери.
— Заседание прерывается! Прерывается!
Он распахнул дверь.
— До тех пор, пока ты не научишься себя вести… — Он остановился, собрался с духом и, преисполненный официальности, продолжил: — До тех пор, пока правление можно будет проводить в деловой обстановке.
— Одну минуту! — Бен обошел вокруг стола и встал на место Феликса. — Я не слышал внесения предложения о перерыве.
Он поочередно оглядел членов правления.
— Разве было такое?
— Я предложил перерыв! — взорвался Феликс. — Ты слышал меня.
— Но я не слышал второго голоса, — спокойно произнес Бен. Его взгляд впился в Асу, пригвождая его к стулу. Аса, внезапно потерявший уверенность, не зная, кто обладал реальной властью, на этот раз счел разумным промолчать. Все молчали.
— Второго голоса нет, — сказал Бен. — Видимо, заседание продолжается. Лора, слово предоставляется тебе.
Бен ждал, что она объявит себя его сестрой. И откровенно не понимал, почему она медлит; иначе ей не добиться утверждения сделки. Он испытывал странное смешанное чувство облегчения и тревоги. Он не знал, что произойдет дальше, но с того самого момента, как он увидел ее — эту прекрасную женщину, бывшую ему сестрой — вся его любовь к ней пробудилась. Бен твердо знал, что бы ни произошло, впредь они не станут отрицать друг друга. Она — моя семья, подумал он с любовью и гордостью. Он ждал, когда она скажет им, кто она такая.
Но она молчала.
— Лора, — повторил он, — ты говорила?..
Их взгляды встретились. Она знала, что не сможет произнести этих слов. Ей казалось, что достигнет желаемого, как только станет владеть частью империи Сэлинджеров, однако сейчас, стоя в одном шаге от обладания заветным пакетом, она поняла, что есть еще что-то. Есть Бен. Она любила его; но именно она причинила ему ужасную боль; нет, она не причинит ему зла повторно. «Пусть сам скажет правду в свое время, — подумала она, — или не скажет. Это его личное дело. Я не буду вынуждать его; я верну ему мой долг хотя бы своим молчанием. Потому что я была слепа не только в отношении Клэя, но и Бена. Поль, извини, ты оказался более прав, чем предполагал. — Она закрыла глаза. Как я устала от извинений, — подумала она, — но сама виновата».
— Лора, — настойчиво повторил Бен. — Мы ждем. Лора открыла глаза. Все они выжидающе смотрели на нее. Она посмотрела на Бена и покачала головой.
— Что все это значит? — потребовал Коул Хэттон. — Чего мы ждем?
Бен глубоко вздохнул. «Что за чертовщина? — подумал он. — Рано или поздно это должно случиться. Если бы у меня хватило ума, сделал бы это давным-давно. Мало приятного чувствовать себя словно на краю пропасти».
— Что ж, больше не будем ждать, господа, — спокойно проговорил он. — Мы утверждаем продажу Виржинией Старрет своей доли пая Лоре Фэрчайлд. Я рад возможности представить ее вам еще раз, но уже по всем правилам этикета.
Он посмотрел на Феликса, окаменевшего у двери, который с непостижимой уверенностью понимал, что грядет нечто страшное. Бен вытянул руку, а Лора шагнула вперед, чтобы опереться на нее, ее глаза широко раскрыты, на губах трепетала улыбка.
— Позвольте представить вам мою сестру, — торжественно проговорил Бен, обнимая ее рукой. Так они и стояли рядом, глядя на членов совета директоров корпорации «Сэлинджер-отель».


Три комнаты, которые Лора занимала прежде, оставались в неприкосновенности, такими же, какими она оставила их, и сияли на солнце, которое пробилось сквозь остатки туч отшумевшей грозы.
— В них все так прекрасно, чтобы что-то менять, — сказал Бен, когда Лора проходила по ним. Она молчала, стараясь удержать воспоминания, которые всплывали у нее в голове: любовь и смех проведенных здесь лет возбуждение, сопровождавшее процесс созидания новой замечательной жизни, пробуждения и осознания того, кем может быть Лора Фэрчайлд, что она может чувствовать и что делать.
— Какое-то время мы использовали комнаты для Джада, но теперь решили оставить их для гостей. Эллисон планирует разместить в них сестренку Джада, когда она подрастет.
— Точно, что будет сестренка? — спросила Лора. Она удивилась, насколько обычно звучал ее голос.
— Так считает Эллисон.
Лора остановилась у камина, глядя на фотографию трех детей, строящих песочный замок, сделанную Полем.
— Мне всегда казалось, глядя на них, что это мы трое, — мягко проговорила она. — Ты и Клэй, жаждущие поднять пиратский флаг, и я, мечтающая о ленточках и собственной комнате.
— Замечательная фотография, — сказал Бен. — Ты его видела с тех пор?
— Встречала иногда.
Бен уловил перемену в ее голосе:
— Ты все еще любишь его?
— Я была сильно занята, — неопределенно проговорила она, — не было времени влюбиться в других.
Бен готов был сказать, что задал вопрос серьезно, но сдержался. Не стоило ожидать, что она доверит ему свои чувства, по крайней мере, не так скоро; сначала им надо привыкнуть друг к другу. Это было так трудно и так удивительно. Интересно, выглядел ли он таким же напряженным, как все еще чувствовал себя; все произошло так быстро и продолжало разительно меняться, от минуты к минуте, он еле поспевал.
— Тебе удается поспевать за событиями? — спросил он.
— Почти. — Она улыбнулась. — Я готовилась. Понимаешь: я знала, что приду на это заседание. Но тем не менее… видеть тебя, быть рядом с тобой… Бен, нам нужно о многом поговорить.
— Может быть, пройдешь и посмотришь оставшуюся часть дома?
— Не сейчас. Я хотела взглянуть на комнаты Оуэна и на свои. Давай я приготовлю ленч, поговорим в гостиной.
— Проклятье.
Ее лицо залилось краской.
— Извини, веду себя так, словно живу здесь.
— Ты должна жить здесь.
— Мне хотелось, чтобы…
Бен обнял ее:
— Нет, что ты!
Она прижалась к Бену, затем отстранилась.
— У меня свой замечательный дом в Нью-Йорке, там моя работа; я не могу жить здесь, даже если ты предоставишь этот дом в мое распоряжение. Мне нравится, что здесь живете ты, Эллисон, Джад и сестричка Джада. Кстати, когда они вернутся?
— Понятия не имею. Приехала Ленни из Нью-Йорка, она теперь живет здесь, слышала? Она оставила Феликса.
— Не знала. Странно, я всегда думала о них как о единой семье. Знаю, я изменилась и годы пронеслись мимо, но они с Феликсом представлялись мне теми же.
— Никто не остался прежним; подожди, пока не увидишь Эллисон. Они будут здесь часам к пяти, надеюсь. Когда Ленни и Эллисон вдвоем отправляются за покупками, на это у них уходит большая часть дня. Джад, наверное, сейчас в парке, поскольку гроза закончилась, няня приведет его часа в четыре-пять. Сегодня у нашего повара выходной, так что давай приготовим ленч вместе, идет?
— Отлично!
На кухне, где прежде хозяйничала Роза, новая повариха по-своему перевесила сковородки и расставила тарелки, Лора почувствовала раздражение: что плохого в том, как их хранила Роза?
— Копченая курица, — проговорил Бен, доставая упаковки из холодильника. — Шевре. Порезанные томаты. — Он порылся в буфете. — Бисквиты. Чай или кофе?
— Чай, пожалуйста.
Молча расставили блюда по подносам; о многом предстояло поговорить, но они не знали, с чего начать. Для Лоры эти мгновения были первыми по-настоящему спокойными после вчерашнего разговора с Полем в своем кабинете. «Неужели это было только вчера», — подумала она. В ней что-то расслабилось, тишина дома и уют окутали ее, успокоили бурю, бушевавшую под внешне невозмутимой наружностью. Затишье напоминало паузу между двумя фазами урагана. В одном Поль был прав: с чем бы ей ни пришлось столкнуться по возвращении в Нью-Йорк, где Колби продолжал свое расследование, сейчас она пребывала в безопасности в Бикон-Хилле, в этом дорогом сердцу и любимом ею доме, и вместе с Беном.
Лора и Бен перешли с подносами в гостиную и разместились на софе, которую Эллисон поставила около устроенного в нише окна, выходившего на мощеную булыжником и усаженную высокими деревьями Маунт-Вернон-стрит. Гроза сорвала с деревьев множество красных и бронзовых листьев, и теперь они лежали подобно кусочкам разбитого стекла на тротуарах, поблескивая под лучами дневного солнца.
— Почему ты молчала? — спросил Бен, наливая чай. — Я ждал, что ты им все скажешь.
— Не хотела, чтобы из-за родственных связей у тебя возникли осложнения. Если бы ты хотел, рассказал бы им раньше, но, как я поняла, не хотел. Знаю, что приходится пережить, когда опасаешься разоблачения секрета, поэтому не могла так поступить с тобой.
— Не понимаю, — он протянул ей чашку, — я считал, что ты ненавидишь меня, со дня той кражи на Кейп-Коде.
— Да, ненавидела, но ошибалась, Бен. Я узнала об этом прошлой ночью… Это Клэй. Он украл драгоценности Ленни.
Рука Бена застыла. Затем осторожно он разломил бисквит на части и намазал маслом.
— Я так и думал. Я же советовал тебе поговорить с ним, помнишь? Клэй никогда не мог преодолеть искушение. Как ты узнала?
— Он украл ожерелье Ленни и хранил у себя в квартире. Я нашла его там и забрала.
Она рассказала, как осматривала спальню Клэя. Бен вздохнул:
— Идиот. Какого черта он не избавился от него?..
— Я не могла спросить: он ушел. Знаешь, я рада, что он этого не сделал; теперь я могу возвратить ожерелье Ленни. Я привезла его с собой. Хотела отдать тебе, чтобы ты вернул ей.
— Теперь можешь отдать сама. Что означает — ушел?
— Мирна, подруга, с которой он живет, позвонила сегодня утром и сказала, что Клэй ушел из дома, захватив с собой кое-что из одежды. Думаю, привратник в подъезде сказал, что я приходила, а затем он обнаружил пропажу ожерелья и понял, что его взяла я. Он удрал. Ему никогда не нравилось, когда я уличала его; он…
У нее перехватило горло, и она остановилась.
— Я беспокоюсь за него, — произнесла она своим низким голосом. — Он как мальчишка, старавшийся походить на взрослого, но он был ласков со мной, а мне очень хотелось, чтобы он достиг успеха и был счастлив. Чтобы он повзрослел. Но есть еще проблемы, Бен, по крайней мере, очень похоже, что есть.
Вкратце она рассказала ему о фильме Поля и Сэме Колби.
— Не знаю, причастен ли Клэй к этим делам — не могу поверить, чтобы он поставил под удар репутацию отелей…
— Вероятно, он считал, что никто не усмотрит связи. Соблазны лежали перед ним ежечасно, ежедневно, ежемесячно. Ты можешь представить, что кто-нибудь другой из работников отелей мог совершить подобное?
— Нет. Хотя вторая кандидатура — это я. Так считает Сэм Колби.
— Он осел, если так думает. Никто, кто вложил в отели столько, сколько вложила в них ты, не поставит под удар их репутацию. Клэй мог, поскольку он никогда не был способен посмотреть вперед и предвидеть возможные последствия. — Но, ты-то можешь; если бы ты не могла, то не занимала бы того положения, которое занимаешь сейчас.
— А как Сэм Колби узнает об этом?
— Мы расскажем ему.
— И обвиним Клэя?
— Что ж, если таков выбор. Боже мой, Лора. Клэй не думал о тебе; он поставил тебя в чертовски сложное положение…
— Мы же не знаем этого наверняка.
— Нет, знаем. Потому что мы знаем Клэя. Лора нервно сжимала и разжимала пальцы.
— Я плохо его воспитала, так ведь?
— Ты творишь, как родитель. Ты не можешь нести ответственность за Клэя; это моя ноша. Это я дал ему плохое начало.
Лора повернулась к Бену:
— Что ты делал после кражи?
— Ты имеешь в виду, продолжал ли я прежний образ жизни? — Он покачал головой: — После того случая я никогда больше не воровал. Я много думал над этим — воровство, можно сказать, было моей единственной профессией, но все, связанное с ним, пагубно. Только в двадцать шесть лет я пришел к такому выводу. Как насчет моральных устоев? Непременно следует поднять этот вопрос на собрании членов правления. А Феликс выглядел так, словно его хватил удар.
— Он, наверное, не понял, что произошло.
— Нет, он даже не понял, что мы проголосовали за приостановление его полномочий. Он плохо справлялся с обязанностями.
— Да, мы доставили ему несколько горьких минут.
— Такое не случилось бы с ним, будь он приятным парнем.
Они улыбнулись, затем помолчали.
— Все еще не могу поверить, — сказал Бен. — Не могу разобраться в чувствах. Ты здесь, мы сидим, беседуем, будто бы в порядке вещей. Но это же настоящее чудо. Боже, я так скучал без тебя; ты понятия не имеешь, как я скучал, как хотел видеть тебя, как злился на то, что ты мне не поверила. Ты получила мое последнее письмо?
— Да. А я ненавидела тебя за то, что ты живешь в этом доме.
— Я знал, что будет так. Отослав письмо, я понял, что этот шаг равносилен самоубийству. Мне следовало позвонить тебе. Но я не мог, не правда ли, глупо?
— Я тоже не могла, — сказала Лора. — Я много думала, но не знала, что сказать; во мне еще жили злость и боль. Что за наказание этот гнев… А затем, через некоторое время, мне показалось, что мы так далеко разошлись в разные стороны, что больше не интересуем друг друга. Но в действительности мы никогда не отдалялись, правда?
— Надеюсь, что нет. По крайней мере, когда по-настоящему любим кого-либо. Ты думаешь о Поле?
Она улыбнулась:
— Я очень много думаю о Поле.
— Ты стала совершенно другой. Никогда бы не подумал, что ты можешь быть такой спокойной, такой уверенной в себе.
Она рассмеялась:
— Это внешняя сторона, обращенная к миру. Внутри что-то вроде котла, в котором все кипит. Ты тоже стал другим: вежливее, спокойнее, гораздо увереннее… Выглядишь симпатичным и благородным в этих очках. Как дипломат, готовый помирить конфликтующие страны.
Бен улыбнулся:
— Сейчас я хочу собрать всех нас вместе.
— Мы и так вместе, не так ли? То есть мы собрались здесь. Рядом с тобой я испытываю странное ощущение, ну, не совсем странное, словно я отсутствовала совсем недолго. Мне хочется услышать о тебе все. Все, что ты не успел рассказать в своих письмах. Но…
Она принялась за еду.
— Роза, бывало, говаривала, что самое важное — это поесть; тогда можно справиться с любыми трудностями.
— Мудрая женщина.
— Замечательная женщина. Бен, извини меня за все, что я тебе наговорила. — Лора положила вилку и наклонилась к нему. — За те ужасные слова, что произнесла тогда на Кейп-Коде. Я была молода, но мне следовало верить тебе, доверять, по крайней мере, подумать, а не рубить сгоряча. Прошу прощения за все: за причиненную боль, за то, что прогнала, за то, что не видела того, что должна была видеть…
— Лора, перестань, все в порядке, я все знаю. Я знал это и тогда.
— Нет, ты был уязвлен, злился, но и одновременно страдал. Боже мой, чем больше зла, тем больше страданий. Я любила тебя, но считала, что ты не любишь меня.
— Обычная проблема, — сухо проговорил Бен.
Он обнял Лору, а она положила голову ему на плечо.
— Обстоятельства были против меня. А ты любила Оуэна и нуждалась в нем больше, чем во мне.
— Я размышляла только над этим. Мое «Я» и чего хотела я, а отнюдь не ты и вовсе не Клэй. Я даже не допускала мысли, что он мог совершить преступление, раз его не совершал ты; я была слишком занята собственными проблемами, потерей того, что так страстно хотела…
— Эй, — мягко сказал Бен, — ты перегибаешь палку. Принимаю все твои извинения теперь и в будущем, и если дашь мне шанс, я готов принести свои.
Лора рассмеялась:
— Дорогой Бен, как замечательно, что мы опять вместе!..
Она повернулась, чтобы поцеловать его в щеку, и в этот момент в гостиную вошли Эллисон и Ленни.
— Бог ты мой! — воскликнула Эллисон, — Бен? Что тут, черт побери, происходит?
Лора и Бен резко повернулись, но прежде чем хоть один из них мог вымолвить слово, они посмотрели друг на друга и покатились со смеху.
Эллисон, на шестом месяце беременности, раскрасневшаяся от ходьбы и усталости, стояла посредине комнаты, глядя в направлении окна, устроенного в нише. Она могла различить только силуэты, а смех тем временем продолжался.
— Что здесь смешного? — спросила она, выходя из себя. — Соизволит ли кто-нибудь объяснить мне, что здесь происходит…
— Эллисон, — сказала Ленни напряженным голосом. — Это Лора.
— Что? Лора? Лора? О, во имя всего святого, как ты посмела?
Эллисон разразилась слезами.
— Будь ты проклята! Неужели не можешь оставить в покое мужчин из этой семьи?
Смех замер. Бен соскочил с софы и подошел к Эллисон, заключив ее в объятия.
— Все совершенно не так, как ты думаешь. Эллисон, дорогая. Эллисон, послушай. Пожалуйста.
— Вы смеялись, — сказала она обиженным тоном.
— Да, но только потому… О Бог ты мой, до чего все сложно…
— Нет, совсем не сложно; все очень просто; я очень простая; я никогда не подозревала, никогда даже и мысли не допускала…
— Эллисон, послушай, я сестра Бена, — сказала Лора. Ее низкий чистый голос отозвался в сердце Эллисон, словно прорезая рану.
Повисла тишина, затем Эллисон вырвалась из объятий Бена.
— Сестра! Ну-ну! Знаем мы эту старую сказку! Сестра! Не могла придумать что-нибудь пооригинальнее? Ты всегда была такой умной, ты что, считаешь меня дурой?
— Нет, — быстро ответила Лора, и прежде чем Бен успел вымолвить слово, встала рядом с ним:
— Вы помогли мне стать тем, что я есть; вы многое рассказали мне об этом мире; вы сделали меня гораздо умнее, чтобы прибегать к старой сказке, которой не поверит никто. Но я говорю вам истинную правду — я сестра Бена.
— Не хочу этого слышать!
— Проклятье! Эллисон, послушай меня; я пытаюсь тебе объяснить…
— Не надо! Ты с моим мужем обманываешь меня!..
— Она не лжет! — воскликнул Бен. — Если бы ты только послушала…
— С какой стати?
— Потому что я прошу тебя! Лора говорит правду, и если ты постоишь спокойно хотя бы минуту, то, может быть, мы благополучно переживем эту идиотскую сцену…
Бен подождал, словно желая увидеть, как все, что он привел в движение, рухнет.
К этому времени Эллисон кончила кричать, и Лора сказала спокойным голосом:
— Время, когда я действительно лгала вам, осталось далеко позади. Мне жаль, что так получилось. Не могу даже выразить, насколько мне жаль, что все так получилось. Мы все причинили друг другу боль, и мне хотелось бы, чтобы теперь мы помогли друг другу излечиться от нее. Не начать ли нам с того, что сказать правду? Бен — мой брат, брат наполовину. Клэй и я родились от второго брака нашей матери. Однако когда росли, никогда не воспринимали себя иначе, чем брат и сестра. Мы не рассказали вам об этом потому, — она глубоко вздохнула, — что Клэй и я думали, будто Бен совершил ту кражу на Кейп-Коде, в первое лето нашего пребывания там. Я не хотела не только видеть, но и знать его после этого. Мы не виделись с ним с того самого дня. Прошло одиннадцать лет… Мы оба неправы, утаив от вас наши родственные отношения. Прошу прощения, извините, мы наделали столько ошибок… Но вы должны мне верить…
Невольно Лора улыбнулась.
— То, что вы застали — не любовный роман, это воссоединение.
На этот раз тишина висела дольше.
— С ума сойти, — сказала Эллисон.
— Так и есть, — согласилась Ленни.
— Но в конце концов…
Она перевела взгляд с Лоры на Бена, затем обратно. В голосе у нее оставалось сомнение.
— Я хотел рассказать тебе, — обратился Бен к Эллисон. — Но чем дольше я откладывал, тем труднее было сказать.
— Ты лгал мне все время, что мы знали друг друга.
Бен посмотрел на Ленни:
— Пожалуйста, помоги нам.
Его поддержала Лора:
— Пожалуйста, если вы позволите мне… позволите нам… Мы хотели бы положить конец этой лжи. Мы хотим рассказать вам все.
Ленни подошла к Лоре и, встав около нее, внимательно изучала ее лицо. Лора встретила ее взгляд, и долгое время две женщины стояли так, не шевелясь, словно вглядываясь в давно ушедшее время. Затем Ленни кивнула и, не улыбаясь, сказала:
— Мне бы хотелось послушать. — Подойдя к софе, она сняла шляпу, жакет и села. Подняв крышку, заглянула в чайник.
— Чудесно. Хватит на всех. Эллисон, иди сюда, садись рядом. Бен, принеси стулья, себе и для Лоры.
Она подождала, пока Бен принес два кресла и поставил около чайного столика, он и Лора сели. Ленни разлила чай по чашкам.
— Теперь, — сказала она, — Эллисон и я очень хотели бы обо всем знать.
Лора не могла вспомнить, чтобы раньше Ленни держалась столь великолепно. Ей было интересно, уход ли от Феликса помог ей достичь такого уверенного авторитетного поведения. Но тут начал рассказывать Бен, и она невольно заслушалась, забыв про остывающий чай.
— Признаюсь, во всем виноват я: я придумал, как обворовать ваш дом на Кейп-Коде. Детская месть, — сказал он, обращаясь к Ленни, — за Джада. Я не скрыл этого, когда мы беседовали раньше.
Лора уставилась на него.
— Ты использовал Лору и Клэя?
— Да, — сказал он охрипшим голосом, — я использовал их и не мог простить себе этого.
— Джад? — с недоумением спросила Эллисон.
— Не наш Джад, — ответил Бен. — Мой отец.
И он рассказал все, начиная с того дня, как мать сказала ему, что отец не будет больше с ними жить, погрузившись в полосу отчаяния и пьянства, которое началось вскоре после того, как у него фактически украли его компанию. Слова Бена были взвешенными и осторожными, когда он рассказывал Эллисон — а также Лоре, поскольку она тоже ничего не знала — историю отношений Феликса и Джада. О жажде мщения, которая освещала все, что совершал молодой Бен Гарднер после смерти отца.
Когда Бен дошел до момента, когда Лора и Клэй приехали в дом в Остервилле, стала говорить Лора, ее низкий голос подхватил нить рассказа практически без паузы.
Сменяя один другого, они рассказали все, вплоть до утреннего заседания совета директоров. Правда, не упомянули о расследовании, проводимом Колби. То — другая история, для другого дня. Дневной свет понемногу угасал, няня привела Джада и забрала его на кухню кормить обедом. Эллисон включила лампу. Лора и Бен продолжали рассказывать ей свою историю.
Когда они закончили, Эллисон плакала.
— Если бы ты рассказала мне, если бы ты только рассказала мне… — проговорила она, обращаясь к Лоре. — Я так сильно любила тебя, так хотела верить… но папа сказал, что это твоих рук дело, а ты, ты не отрицала, Боже мой, твое лицо было таким непроницаемым, таким холодным! А сама ты держалась так, словно не знала нас.
— Она действительно не знала, — сказала Ленни — Мы стали для нее чужими.
Она наклонилась вперед и взяла Лору за руку.
— Мне так неловко, дорогая, и ужасно стыдно Мы подарили тебе любовь и кров, а затем отняли, трудно назвать большее зло, которое люди могли бы причинить друг другу.
— Они могут лгать, — сказала Лора — Как раз это-то мы и сделали. — Задумчивая улыбка появилась у нее на губах.
— Долгое время мне было не по себе. Когда я жила с вами, я была слишком напугана, а затем чересчур обижена. И зла.
Молча, они сидели некоторое время. Ленни боролась с собой, размышляя, стоит ли ей рассказать Лоре и Эллисон о своей роли в этой истории. Но промолчала. Она не имела никакого отношения к тому, что происходило в комнате, и мало что могла добавить к пониманию событий последних одиннадцати лет. Лучше оставить все между ею и Беном. Да, всегда будут секреты, подумала она; вот почему нам так нужны доверие, понимание и любовь.
— Что ж, раз мы преодолели невзгоды, — с надеждой сказала Эллисон, — мы испытываем одинаковые чувства по отношению друг к другу, правда?
— Да, — сказала Лора. Сердце ее громко билось; казалось невозможным, что она и Эллисон вновь могут стать подругами.
— Если чувств достаточно, — неожиданно с сомнением проговорила Эллисон — она посмотрела на мать, — можем ли мы действительно все забыть? Все мы? Или же всегда будем подозревать, что есть еще нераскрытые секреты и ложь, которая может помешать нам быть уверенными до конца?..
Ленни знала, что она имела в виду ее мужа, а не Лору.
— Я не думаю, что мы сумеем забыть случившееся, — сказала она. — По правде говоря, надеюсь, что не забудем. Если мы забудем прошлое, мы никогда не узнаем, насколько далеко мы продвинулись вперед. Но чувства… Нет, не думаю, что чувств будет достаточно. Мы должны понять, что именно произошло, и по-настоящему поверить, что мы способны преодолеть и защитить живущие в нас чувства. Любовь и дружба, крепкий брак заслуживают, чтобы их защищали.
Эллисон согласно кивнула:
— Ты говорила то же самое этим летом на Кейп-Коде.
Все смотрели, как Ленни сидела, размышляя. Лора не шевелилась. «Если Эллисон сможет принять все, что услышала, и любить Лору с Бена… Тогда все мы сможем преодолеть путы прошлого, — подумала она, — прощая друг друга и вновь становясь семьей. За исключением Клэя. Мне все еще предстоит обдумать, как быть с ним. Но многое изменится, многое станет таким чудесным…»
— Я всегда мечтала иметь сестру, — сказала Эллисон. — Помнишь, Лора, как мы, бывало, считали друг друга сестрами? Теперь мы действительно стали ими. Разве не удивительно?
Лора облегченно вздохнула.
— Да. — Она вытянула руку, Эллисон взяла ее.
— Удивительно, — повторила она, и обе улыбнулись. Бен громко прокашлялся:
— Распространяется ли это на мужа?
Эллисон рассмеялась.
— Возможно. — Она взглянула на него снизу вверх, когда он подошел и присел рядом с ней на ручку кресла. — Я люблю тебя. И не могу представить себе жизнь без тебя
Нагнувшись Бен поцеловал ее. Лора отвела взгляд, стараясь скрыть зависть. Ее глаза встретились с глазами Ленни, и Ленни все поняла.
— Ох, — произнесла Лора, — я совсем забыла…
Она взяла свою сумочку, открыла ее и достала ожерелье Ленни.
— Я принесла это тебе; собиралась передать Бену, но так будет лучше. Я так неловко себя чувствую, что мы вообще затеяли…
Ленни держала ожерелье на ладони.
— Но если бы тогда вы не затеяли, сегодня вы не стали бы частью нашей семьи.
Она улыбнулась Лоре. В ее улыбке было столько открытости и любви, что у Лоры перехватило дыхание; этого бы не произошло, если бы прожитые годы исчезли.
— Добро пожаловать обратно, дорогая Лора. Мы так скучали по тебе. Ты останешься с нами на ночь, так ведь? Можешь подождать до завтра с отъездом? Я тоже еду; могли бы поехать вместе. Нам нужно о многом поговорить, одного вечера нам не хватит.
Ленни встала и протянула руки.
Лора подошла к ней, оглушенная происходившим.
— Мне бы очень хотелось остаться.
Ленни обняла ее, как маленькую девочку, и улыбнулась.
— Такое облегчение, — прошептала она, — такое облегчение знать, что мы не ошиблись в своей любви. И следовало ждать, чтобы убедиться в этом.


Каким образом она раздобыла деньги?
Во второй раз она дурачит его: в первый раз с отцом, а теперь с советом директоров. Но теперь ей легко не отделаться; он найдет способ уничтожить ее. Для этого он использует деньги; все в конце концов сводится к деньгам. Все на этом свете делается ради денег. О чем бы люди ни думали, в первую очередь они думают о деньгах. Он свалит ее с помощью денег.
Поэтому думай, Феликс. Как эта сучка, у которой не было за душой ни гроша, смогла раздобыть столько денег, чтобы купить четыре отеля и, сверх того, два процента акций одной из крупнейших корпораций Америки? Она ворует, подделывает чеки, печатает деньги в своем подполе — во имя всего святого, сейчас не время для шуток — она окручивает какого-нибудь старикана, дышащего на ладан. Он вводит ее в свою семью…
Да, но это еще не преступление. За это ее не прищучить. Если, конечно, тут нет какого-нибудь мошенничества. Но мошенничество должно быть обязательно. Нет никакой возможности, чтобы она добыла деньги честным путем.
Может быть, кража? Драгоценности? Произведения искусства? Колби полагал, что она замешана в кражах; он не пытался скрывать своих мыслей. Но это недостаточно крупно. Таким способом она не могла набрать необходимой суммы, так? Жаль, он не спросил у Колби. какие картины были украдены. Картины Роуалтса, похищенные у него, на аукционе стоили целое состояние, но сколько можно было выручить за них, продавая из-под полы? Ничтожную часть их действительной стоимости.
Если они не были украдены по заказу того, кто готов выложить за них кругленькую сумму. В этом случае она могла получить за три картины до полумиллиона долларов. Но чтобы купить отели и часть пая, требовалось, по меньшей мере, миллионов двадцать наличными.
Может, всего понемногу? Мошенничество, воровство, вытягивание средств из мужчин. Грязные деньги.
Нужно узнать состояние ее финансов. У него есть возможности выяснить это. Да, стоить будет недешево, но в тех нескольких случаях, когда он прибегал к подобным уловкам в отношении других, расходы окупились сторицей.
На сбор нужной информации потребовалось три дня. Его источникам пришлось разыскать банки, которые она использовала для получения кредитов, в которых держали ее закладные, личные вклады. Затем пришлось найти людей, у которых они приобрели эту информацию. Все было сделано тихо и просто. Наконец полная информация легла перед ним. Она по горло увязла в долгах.
Усмешка кривила губы Феликса. Он явно преувеличил, когда говорил Колби, что выплаты по процентам могли составлять полмиллиона долларов в год. Но на самом деле он оказался гораздо ближе к истине, чем предполагал; выплаты составляли около трехсот пятидесяти тысяч долларов. И эта сумма выплачивалась за счет доходов от четырех отелей за вычетом расходов на довольно высокую зарплату. Иначе все дело развалилось бы.
У нее должна быть невероятно высокая наполненность номеров, иначе не обеспечить подобные доходы. Это означает необходимость создания и поддержания неколебимого доверия со стороны клиентов.
Интересно, что подумают клиенты, узнав, что в отношении Лоры ведется расследование, связанное с кражами произведений искусства?
Нужен лишь незначительный намек на возможные негативные последствия, чтобы посеять сомнения в тех, кто в состоянии выложить тысячу долларов лишь за одну ночь в номере ее отеля.
Лора была столь же уязвима, как кролик на поле, полном лисиц. Осталось лишь продумать, как сделать эту-информацию достоянием гласности и в то же время обезопасить себя.
На следующий день, последний день сентября и самый жаркий в истории Бостона, Феликс Сэлинджер созвал пресс-конференцию в своем оборудованном кондиционерами кабинете, расположенном на верхнем этаже «Бостон Сэлинджер-отеля». На нем был темный костюм; он выглядел торжественно и респектабельно; казалось, он — суть старого Бостона, когда выступал с заявлением перед репортерами разделов деловой информации в газетах «Адвертизинг эйдж» и «Бизнесуик», обозревателей из «Уолл-стрит джорнел», «Нью-Йорк таймс» и «Чикаго трибюн», а также журналистами из «Ассошиэйтед пресс». Они не были первыми людьми в городе; он и не ожидал этого. Но они были достаточно хороши для его целей.
И они сделали именно то, что он от них ожидал. В газетах, вышедших на следующий день, и в двух еженедельных журналах появились статьи, приводившие его высказывания в защиту Лоры Фэрчайлд.
Феликс Сэлинджер, владелец корпорации «Сэлинджер-отель» и вице-президент Международной ассоциации отелей, заявил вчера, что нет никаких оснований для слухов, будто Лора Фэрчайлд, основной владелец престижных отелей «Бикон-Хилл», использует свой отели для организации хищений уникальных произведений искусства.
«Мы проверили слухи, они совершенно не соответствуют действительности, — заявил он на встрече с журналистами в своем кабинете. — Подобные безответственные разговоры наносят вред всей нашей отрасли обслуживания, подрывая у наших клиентов веру в нашу способность обеспечить их безопасность, тогда как на самом деле мы оснащены лучше, чем когда-либо прежде».
Мистер Сэлинджер имел в виду несколько крупных краж уникальных художественных произведений из известных частных коллекций. Все пострадавшие незадолго до ограблений были гостями одного из четырех отелей «Бикон-Хилл». До настоящего времени не предавалось огласке, что шесть крупных ограблений, совершенных на двух континентах за последние три года, могут быть связаны между собой. Мистер Сэлинджер заявил, что преступник неизвестен. «В то же время, — сказал он, — сотрудники полиции Международной ассоциации отелей и лично я можем заверить общественность в том, что наши отели безопасны и будут таковыми впредь. Если и есть обстоятельство, объединяющее все эти преступления, я уверен, непременно будет установлено, что им явится нечто иное, а не факт, что все пострадавшие были гостями отелей „Бикон-Хилл“.
В настоящее время расследование хищений произведений искусства продолжается.
На следующий день в кабинете Лоры, не переставая, звонил телефон. Во все ее четыре отеля поступали отказы от бронирования номеров.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследство - Майкл Джудит



Очень жизненный роман. Читается на одном дыхании. Супер!
Наследство - Майкл Джудитнатали
2.09.2014, 10.44





Читать, читать, читать
Наследство - Майкл Джудитиришка
6.05.2016, 8.35





Dumayu stoıt pocıtat
Наследство - Майкл ДжудитAnya
6.05.2016, 11.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100