Читать онлайн Наследство, автора - Майкл Джудит, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство - Майкл Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.07 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство - Майкл Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство - Майкл Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майкл Джудит

Наследство

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

Клэй опустил конверт в почтовый ящик на почте в Сентервилле, потом сел на велосипед и прибавил ходу, чтобы догнать Лору.
— Теперь Бен будет знать расположение домов и всего остального в поместье, — говорил он по дороге в Остервилл. — Я ему все написал о сигнализации в шкафу и сказал, что мы узнаем, какая у них система охраны, имена охранников и их распорядок работы.
— Джанос, — сказала Лора, — и Билли и Эл в ночных сменах.
— Хорошо. Ты их всех знаешь. Все это дерьмо, которое ничего не значит. Но вот потом обнаруживаешь сигнализацию, и тебе даже в голову не приходит спросить Эллисон или Розу о том, что это за система и как она соединена со шкафом Ленни!
— Для тебя она — миссис Сэлинджер, — выпалила Лора. — И оставь меня в покое. Я не могла сразу спросить об этом. Я все узнаю, когда у меня появится возможность. Я никогда не подводила Бена, не подведу и на этот раз.
Она поспешила уехать вперед, повернуть за угол и свернуть на дорожку, которая вела к пляжу и о которой Клэй не знал. Было рано, на пляже никого, и казалось, что океан принадлежит ей одной, и никому больше. Она вела велосипед по мягкому песку, слушая крики чаек и плеск волн, чувствуя соленый привкус моря на губах. Еще две недели назад она отдала бы предпочтение Мэйн-стриту в Сентервилле или центру города в Остервилле, нагромождению магазинов, где продаются подарки, сладости, ресторанам, маленьким магазинчикам, потому что все это напоминало ей Нью-Йорк, а не пустынным молчаливым просторам пляжа. Какой-то частью своего существа она чувствовала что-то необычайное, загадочное, словно она одна во всем этом пространстве, погруженном в покой.
Глядя на сосны, буковые деревья, дубы и огромные ели, которые росли на этой части побережья в песках, с островками дикой травы, гнущейся на ветру, Лора испытывала нечто удивительное, странное и поразительное. Само существование лесов пугало ее. Как она найдет там дорогу без уличных знаков, указывающих направление, знакомых тротуаров, на которые падает тень домов, так близко стоящих друг к другу, где всегда можно спрятаться от дождя или скрыться, если кто-то почувствует, что ты залез к нему в карман?
На пляже негде было укрыться, но этим утром тишина и пустынность нравились Лоре. Впервые она почувствовала покой безлюдного пляжа и когда увидела кого-то неподалеку, почувствовала неудовольствие оттого, что не одна, поняв, что океан принадлежит не только ей. Это был пожилой человек. Подойдя ближе, она увидела, что он очень высок и худ, с белыми свисающими усами и седыми, длинными, до плеч, волосами. Когда она еще приблизилась, ее поразил контраст тяжелых, густых волос и широкого, чувственного рта на таком худом, почти изможденном лице.
— Вы когда-нибудь видели ракушку, настолько замысловато закрученную? — спросил он, завязывая разговор, когда она проходила в нескольких шагах от него. Они говорили, как старые друзья на утренней прогулке. — Это, знаете, необычная форма для этой части побережья. Мне такие никогда не попадались.
Лора остановилась и взяла ракушку, которую он протягивал ей. Ярко-розовая с белым и нежно-розовым, она напоминала водоворот, в котором отразился солнечный закат. Лора провела пальцем по выпуклым окружностям, гладким, как шелк, с крошечным шероховатым гребешком в середине.
— Я тоже таких не видела, — ответила Лора, не признавшись, что раньше вообще не видела ракушек.
— Как люди, — сказал пожилой мужчина, — как отпечатки пальцев. У каждой ракушки свои особенности. Нет, оставьте себе, — добавил он, когда она протянула ему ракушку. — Мне нравится отдавать их людям, которые могут оценить их красоту. Так же, как нравится проводить одинокие утренние часы с теми, кто ценит их прелесть. — Он наклонился, чтобы рассмотреть ее поближе. — Я нарушил ваше одиночество, так ведь? Вы думали, что все здесь принадлежит вам, а тут появился я и все испортил.
Непроизвольно Лора оглядела необъятные пустынные просторы пляжа, и легкая улыбка тронула ее губы. Пожилой человек заметил это и широко улыбнулся в ответ:
— Вы думаете, здесь найдется место для нас обоих? Конечно, мы можем разойтись в разные стороны, но можем и хорошо провести время вместе.
Он говорил очень галантно, что напомнило Лоре те книги, которые она читала, а улыбка была очень теплой, обращенной только к ней, и это привлекало к нему.
Но она сдержалась. Он знал, что ей хотелось побыть одной, а ни один вор не может себе позволить общаться с человеком, который способен читать мысли. Она взялась за руль велосипеда, готовая уйти.
— Это мне не принадлежит. Пляж — чья-то частная собственность, нам даже не следует здесь находиться.
— Но сейчас мы здесь и можем наслаждаться этим, — веско проговорил он, и она встретилась со взглядом глаз цвета серого сланца, очень серьезных, пристально смотрящих на нее. — А у вас есть что-нибудь, что принадлежит только вам и что вы хотели бы защитить от непрошеного вторжения?
— Нет, — резко ответила Лора. И почему люди так любопытны? Она повернулась, чтобы уйти. — У меня ничего нет, — бросила она через плечо.
— Вы сами, — спокойно отозвался он. Лора нахмурилась.
— Разве вы сами не представляете собой ценность, которой владеете?
Она оглянулась, чтобы взглянуть на него.
— Я никогда не думала об этом.
— Я думал, — продолжил он. — Думал о себе. Как дорого я ценю себя. Насколько я горд собой. — Он выразительно посмотрел на нее, а она стояла в некотором отдалении, как певчая птичка, готовая вспорхнуть и улететь в любую минуту. — Может быть, вы недостаточно гордитесь собой. Я уверен, вы размышляете о себе, но, может быть, мало или не в том смысле, в котором следует. Подумайте об этом. Поверьте в себя.
Лора кивнула, совершенно восхищенная, но несколько напуганная, потому что старик еще раз как будто заглянул в ее мысли. Как он мог знать о вещах, которые волновали ее, которых она ждала вот уже больше года и чего она хотела больше всего на свете?
Он все еще изучающе смотрел на нее. «Около восемнадцати, — думал он, — и все еще неуклюжа, совсем еще не женственна. Длинные, красивые ноги, хотя несколько мускулисты, наверное, от езды на велосипеде. Волосы зачесаны назад и схвачены ленточкой, хлопчатобумажный комбинезон и сандалии. Ей следует носить шелк», — он поймал себя на этой мысли и сразу же подумал, какое ему-то дело до вполне заурядной хорошенькой девушки с неправильной осанкой, в которой чувствовалась усталость? Вероятно, из-за ее глаз: темно-синих, очень больших для ее худого, нежного лица, в глубине которых светилась воля, еще не осознавшая всю свою силу.
— Конечно, — продолжал он, — обычно на это уходит много времени, чтобы поверить в себя. Я шел к этому семьдесят восемь лет. Но я думаю, ты добьешься этого. Когда-нибудь ты действительно поверишь в себя, и это будет самым ценным изо всего, чем ты будешь владеть. — Он опять улыбнулся. — И ты защитишь себя от вторжения.
Лора внимательно смотрела на него. Даже не осознавая, что делает, она подошла ближе и теперь стояла совсем рядом с ним.
— Я должна подумать об этом. Я хочу изменить свою жизнь. Я должна решить, как это сделать, но однажды изменится все, и даже выглядеть я буду по-другому.
— Мне нравится, как вы выглядите, — мягко заметил ее собеседник.
Лора покачала головой. С его стороны было очень мило так ответить, и это было приятно слышать, но он слишком стар. Что он понимал в этом?
— Я не красива и не ослепительна. Я не знаю, как правильно одеваться, даже не умею ходить, как нужно.
— Ставить одну ногу перед другой, — предположил он.
— Не шутите над этим, если бы вы знали, как это важно, — сердито ответила она. — Богатые люди ходят по-другому: они входят в комнату, словно им принадлежит все, и достаточно протянуть руку, чтобы взять то, что им хочется. Они счастливы и не боятся сделать что-то не так; они просто делают, что хотят.
— Ты хочешь сказать, что у них есть уверенность?
— Вероятно, — с сомнением сказала Лора, думая, что это не совсем то слово, чтобы объяснить, как добиваются такого впечатления богатые.
— Но их уверенность основывается на их деньгах, — сказал он. — А что можно сказать об их внутренней уверенности? Разве ты не думаешь, что их может волновать любовь, дружба, здоровье, добрые дела, чтобы быть тем, кем они хотят, глубоко внутри?
Лора опять покачала головой:
— Не так, как другие люди.
— И много ты знаешь таких людей?
— Нет, только нескольких.
На мгновение воцарилась тишина. «Такая юная, — думал пожилой господин, задумчиво глядя на ее нахмуренное лицо. — И все же она очень близка к тому, чтобы превратиться во взрослую женщину».
— Расскажи мне, что тебе нравится в этом пляже? — спросил он.
— Его бесконечность. — Она повернулась, чтобы оглядеть поблескивающий песок, светлый, немного искрящийся на солнце, потемневший в тех местах, куда добегали и снова откатывали волны. — Здесь столько пространства, как в огромном доме, и я могу ходить из комнаты в комнату, и все это принадлежит мне.
Его глаза просияли.
— С детства я называл его своим замком. Даже когда я бывал расстроен, если мой отец ругал меня, или я волновался за что-то, когда я приходил сюда, мне принадлежало все, что было доступно взору. И я всегда долго думал, прежде чем взять сюда с собой кого-то из друзей.
— Я никого не буду брать с собой, — решительно заявила Лора.
— Никого, даже самых близких друзей?
— Нету у меня друзей. Нету у меня множества друзей. Мне они не нужны.
Он смотрел на нее, а Лора пожала плечами:
— Друзья хороши для тех, кому они нужны, но если ты сам сильный, они тебе не нужны. — Она глядела на него, будто призывая возразить ей. — Ты нуждаешься только в себе, в своей силе. Это то, о чем вы недавно сказали. Необходимо верить в себя.
— Это не совсем то, что я имел в виду, — спокойно отозвался старик. — Бедное дитя, разве у вас нет никого, с кем бы вы хотели разделить свое счастье?
— Не надо меня жалеть, — яростно отрезала Лора. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь жалел меня. Этого дерьма мне не надо. — Она прикусила губу. — Мне нет дела до этого, сюда я никого не возьму. Это будет моей тайной.
Легко и непринужденно, словно она не сказала ничего странного, пожилой господин поклонился.
— Могу я нанести вам визит? Мне бы хотелось присесть, — Он показал на невысокую песчаную горку, поросшую травой. — Я стал легко уставать в последнее время, и был бы вам очень признателен, если бы мог воспользоваться вашим креслом.
Неожиданно Лора почувствовала прилив теплоты; он пытался сделать так, чтобы она почувствовала себя лучше. Впервые за всю их беседу она рассмеялась.
— Прошу вас. Извините, что не могу подать чай.
Он засмеялся вместе с ней и был поражен неожиданной переменой, произошедшей в ее лице. «Она неординарна, — подумал он. — Она может стать красивой женщиной, улыбка которой будет разбивать мужские сердца». Лора положила велосипед на песок, и они сели, созерцая бесконечные просторы океана и пенистые шапки волн, которые набегали и разбивались о берег с тихим, ритмичным звуком, похожим на шепот.
— Я никогда не рассказывал семье о моем замке на берегу, — сказал он. — Они считают, что я частенько поступаю, как тиран, а время от времени проявляю мудрость, и все из-за того, что дожил до преклонных лет и мне не хочется, чтобы они знали, что в каждой песчаной складке я вижу или придумываю пустую комнату. И конечно, я не могу им сказать, что больше всего мне нравится здесь тишина. В моей семье каждый имеет обо всем свое мнение и непременно высказывает его вслух.
Тишина здесь удивительна. Я никогда не могу насладиться ею до конца.
— Тишина вызывает у меня странное, незнакомое, пугающее чувство, — отозвалась Лора. — Как будто хочет поглотить меня.
— Да, — кивнул он. — Да, такое происходит на пустынном побережье. Она просто поглощает тебя. Многие люди находят эту тишину слишком скучной и приносят с собой эти ужасные радиоприемники… Как они называются?
— Транзисторы. Они просто разрывают уши. И это делает маленьких людишек значительнее, потому что тогда вы вынуждены обратить на них внимание. И даже лучше, если вы ненавидите шум, потому что тогда вы точно заметите их, и они почувствуют свою значительность. Осознают, что реально существуют.
Он пристально вгляделся в нее:
— Ты очень глубоко все понимаешь.
Она пожала плечами:
— Или ты должен быть в центре того, что происходит, или ты ничего не добьешься.
«Дитя улиц, — подумал он. — Не удивительно, что на пляже она чувствует себя неуютно».
— Где ты живешь? — спросил пожилой господин.
— В Сентервилле.
— А когда кончится лето?
Она немного поколебалась:
— В Нью-Йорке.
— В Нью-Йорке твой дом?
Она кивнула и в молчании нарисовала на песке пальцем круг, потом еще один внутри его. Может ли она говорить о себе? Она ни с кем никогда не говорила о себе, кроме Кэла, а теперь он умер, и его книжный магазин закрыли. «Почему бы и нет?» — подумала она.
Пожилой господин был случайным знакомым, ей нравилась его улыбка и то, что он уделял ей столько внимания, а ей очень хотелось поговорить с кем-нибудь.
— Я всегда там жила и никуда не уезжала до этой поездки на Кейп-Код. На лето. Мне нравятся здания, толпы народа, как все это теснится и смешивается, и все имеет начало и конец. Так что всегда знаешь, где находишься, и всюду найдешь дорогу. — Она замолчала на мгновение. — Это кажется сейчас страшно далеко отсюда.
— А здесь ты чувствуешь себя, словно потерялась? — спросил ее пожилой господин.
— Я никогда не чувствую себя потерявшейся, — ответила она, и в ее голосе прозвучала сила. — Просто не всегда уверена, как попасть туда, куда мне хочется пойти. Но я дойду туда, и никому не позволю меня остановить.
Пожилой господин смотрел куда-то вдаль, едва заметно улыбаясь.
— Я тоже говорил так, когда был молод. И мне повезло: никто не остановил меня.
Они смотрели на волны.
— Что еще тебе нравится в Нью-Йорке?
— Шум, — быстро ответила Лора. — Знаете, он никогда не затихает, даже если вы закроете все окна. Даже тогда он проникает, и это хорошо, потому что всегда чувствуешь себя его частичкой.
— Ты хочешь сказать, что шум поглощает тебя там, как тишина здесь? — спросил он, наблюдая за тем, как меняется ее лицо.
Ей это никогда не приходило в голову. Думая о городе и побережье, по-новому сравнивая их, она задумчиво прищурила глаза, а потом рассмеялась:
— Мне нравится это сравнение. Мне вообще нравятся новые мысли. У меня был друг Кэл — вы напоминаете его, — и он тоже учил меня этому: по-новому смотреть на вещи. У него был магазин старых книг в Ист-Виллидже в Нью-Йорке, и он разрешал сидеть рядом с ним, у его письменного стола в дальнем конце магазина, и читать пыльные книги, в которых были удивительные, новые мысли. Я очень любила его.
Он заметил тоскливые нотки в ее голосе.
— Я тоже когда-то немало времени провел в букинистических магазинах, — сказал он в ответ на ее слова. — Потом стал слишком занят, зарабатывая на жизнь. Потом я вновь открыл это для себя. Старые книги и новые мысли. Как хорошо звучит! Ты учишься в школе в Нью-Йорке? Где ты живешь?
— Я начинаю учиться в колледже с осени, — быстро придумала Лора, — а живу в общежитии.
Он посмотрел на нее.
Он знает, что я солгала. Пока Бен не поможет мне, я не смогу учиться. И даже, если буду учиться, все равно буду жить с ним и Клэем. Я не смогу позволить себе общежитие. Он знает, что я лгу, и теперь уже не могу нравиться ему.
— Я посещал университет два года, — сказал пожилой господин, — потом бросил и основал свою компанию. Я заработал много денег, но мне всегда не нравилось, когда люди спрашивали меня об университете, потому что я в этом не преуспел. Может быть, если вы заканчиваете образование и добиваетесь успеха в этой области, то не возражаете, когда вас об этом расспрашивают.
— Спасибо, — тихо сказала она. Она с облегчением встала. — Я должна идти, а то опоздаю на работу.
Он кивнул и поднялся вместе с нею:
— Если вы будете здесь завтра, мы сможем поговорить еще. Я буду здесь, наедине со своими мыслями.
— Если смогу, — сказала Лора, хотя знала, что не придет. Бену не понравилось бы, что она так много говорит о себе, и она знала, что это ни к чему. Но это нечестно, что я не могу дружить с Эллисон, или с этим милым пожилым господином, или с кем-то еще, кто так же симпатичен. Она подняла велосипед. — До свидания, — сказала она, имея в виду, что они больше не увидятся, и ей стало интересно, понял ли он это.
Он протянул руку:
— Я надеюсь, что вы придете сюда.
Лора застенчиво протянула руку, но не пожала, а только дотронулась до его руки. Потом, когда она уже взялась за руль, он поцеловал ее в лоб:
— Надеюсь, что вы не опоздаете из-за меня.
Он улыбнулся ей, и снова улыбка была такой теплой и предназначалась только ей, что Лора вновь рассердилась. Почему он должен был оказаться таким милым?
— До свидания, — громко повторила она и поехала, стараясь прямо удерживать велосипед на расползающемся песке. Ей хотелось бы научиться легкости в общении с людьми. Это было, как собирать ракушки: то, чему у нее не было возможности учиться. Чтобы загладить свою резкость, она обернулась и помахала ему рукой. Он смотрел ей вслед, подняв руку. Он махал ей на прощание, и это было похоже на благословение.
Весь день, работая на кухне, она вспоминала пожилого господина, его улыбку и как он поднял руку, обращенную к ней ладонью, когда она уезжала. Ей хотелось увидеть его еще раз, но она не могла: на днях она, Клэй и Бен сделают свое дело и вернутся в Нью-Йорк и будут, как прежде, вместе. Ее два брата, ее семья.
— Лора, перестань мечтать, — потребовала Роза. — Я попрошу тебя поработать сегодня вечером. Да или нет?
— Да, — ответила Лора.
— Мы можем здесь надолго задержаться.
Лора пожала плечами. Было лучше работать здесь, на светлой и теплой кухне, чем сидеть в крошечной комнатке над гаражом и смотреть, как Клэй чертит бесконечные планы и расписания охранников, чтобы произвести впечатление на Бена.
— Настоящая леди не должна пожимать плечами, юная мисс.
Лора опять пожала плечами, но остановилась, откинула голову назад, встала прямо. Она никогда не слышала, что леди не пожимают плечами. А Роза знает. Роза все знает о манерах леди.
— …домой из Европы, — говорила Роза. — А мистер Оуэн возвращается из Канады и Эллисон из Мейна. Впервые за все лето семья собирается вместе. Двадцать четыре человека, если посчитать по последнему разу.
— Кто возвращается домой из Европы? — переспросила Лора, думая о том, что теперь во всех домах будет кто-то жить и, может быть, Бен упустил возможность. Ей нужно было бы сказать ему о пустующих домах. Но она почти ничего из того, что рассказывала ей Роза о Сэлинджерах, не передавала ни Клэю, ни Бену. После того как она рассказала им об украшениях и системе сигнализации, она настолько ужасно себя чувствовала, что перестала делиться с ними. Как бы то ни было, им необязательно знать то, о чем рассказывала ей Роза.
— О! Что? — спросила она. — Извини, Роза, я не слышала, что ты говорила.
— Повторяю в третий раз, моя мечтательная мисс, что Поль и его родители возвращаются из Европы. Тебе действительно следует проявить немного больше интереса к этой семье, Лора. Ты никогда не добьешься успеха в каком-либо деле, если не будешь интересоваться всем, что связано с ним.
— Ты права, — пробормотала Лора, продолжая раскатывать тесто и раздумывая, каково это — принадлежать к семье из двадцати четырех человек. Конечно, главное — это не количество, говорила она себе. Главное — это любовь и забота и что тебе есть к кому пойти, если не хочется быть одной.
И в этот вечер, слушая гул разговоров, который стал громче, когда Сэлинджеры перешли в столовую с открытой, выходящей на океан веранды, где они выпивали перед ужином, ей опять захотелось быть частью этой большой семьи. Среди множества голосов она узнала голоса Ленни и Феликса. Клэй, когда впервые встретился с Феликсом, сказал, что его голос напоминает звук, который возникает, когда ногтем царапаешь по доске. Она услышала холодный смешок Эллисон. Потом, когда подавали холодный суп, и Роза послала ее в буфетную за тарелками для цыплят, она не смогла не поддаться соблазну и на секунду задержалась у двери — на сантиметр приоткрыв ее, быстро оглядела комнату.
Ей в буквальном смысле свело живот. Во главе стола сидел господин, с которым она беседовала на пляже. Вежливо наклонив голову, он слушал, что говорит Феликс, который сидел слева от него. Она почувствовала, что теряет сознание. Оуэн Сэлинджер! Кто же еще это мог быть? Глава семьи во главе стола. Мистер Оуэн вернулся из Канады. Это сказала утром Роза. И Лора Фэрчайлд болтала с ним, и слова бежали с ее уст, как ручей, болтала о себе так, будто они были друзьями, словно он не был главой семьи, которую они собирались ограбить. Лихорадочно припоминая утро на пляже, она старалась сообразить, не выболтала ли она что-нибудь, но дело было даже не в этом. Основным Бен считал то, чтобы никто из семьи Сэлинджеров ничего не знал о них. Она не только нарушила это правило, она к тому же выбрала для этого главу дома — того, чье мнение будет решающим, к которому все прислушаются, если он заподозрит ее. Глупо. Непрофессионально. На что это похоже, что она потеряла бдительность? Что скажет Бен, если узнает?
— Лора! — позвала Роза. — Тарелки!
Быстро осмотрев стол, Лора мгновенно запомнила каждое лицо. Потом она обнаружила, что смотрит на молодого человека, сидящего рядом с Эллисон. У него были почти черные глаза и прямые брови, лицо тонкое, с длинным, прямым носом, полными губами и быстрой улыбкой. Он нетерпеливым движением отбрасывал со лба густые черные волосы. Он был молод и красив, с проницательным взглядом Ленни и едва прикрытой наглостью Эллисон, и он смотрел на Лору с любопытством, слегка забавляясь, что просто привело ее в бешенство. Отпрянув, она закрыла дверь, схватила три блюда из шкафа и решительно направилась на кухню.
— Что на тебя нашло?
— Ничего. — Лора с большим усердием принялась расставлять блюда на рабочем столе. — Я с трудом нашла блюда.
— Боже мой, — удивилась Роза, — ты убирала их два дня назад, после того как мы подавали ленч. Все эти твои настроения… Но это не мое дело. Ты еще увидишь, что я очень терпима и предоставляю людям самим справляться с их внутренними демонами. Но на какое-то время тебе придется оставить все эти штучки, у нас много работы. — Она подняла глаза и строго спросила: — Мистер Оуэн! Вам что-нибудь нужно? Что-то не так?
— Смотрите на жизнь с лучшей ее стороны, — ответил Оуэн Сэлинджер с усмешкой, более легкой, чем помнила Лора. — Может быть, я зашел сказать вам, что все превосходно.
— Да, мне хотелось бы надеяться. — Она заметила, что Оуэн смотрит на Лору. — Это моя новая помощница. Лора Фэрчайлд — мистер Оуэн Сэлинджер.
Оуэн протянул руку:
— Добро пожаловать, мисс Фэрчайлд.
Встретившись с ним взглядом, Лора увидела, что он приглашает ее принять участие в игре, и опять почувствовала прилив благодарности, как и тогда, когда он пытался помочь ей почувствовать себя легко и свободно.
— Вы знакомы с нашей семьей? — спросил он, когда она подавала ему руку — Или наша строгая Роза слишком обременяет вас работой? Может быть, она освободит вас в один из ближайших дней, чтобы представить вас всем?
Лора вспыхнула. Он видел, как она подсматривала, и теперь подшучивает над ней. Она высвободила руку:
— Я лучше побуду с Розой.
— Лора! — Роза неодобрительно нахмурилась. Она не могла понять, что имеет в виду Оуэн — когда это он представлял семье временную прислугу? — но на ее кухне никто не смеет быть грубым с мистером Оуэном Сэлинджером. — Ты должна извиниться перед мистером Сэлинджером за грубое поведение. Ты должна благодарить.
— Извините, — сказала Лора Оуэну. — Но я видела вашу семью, — услышала она свой слабый голос.
— Вас же не представили как следует. Роза, можете вы освободить Лору на несколько часов в один из этих дней?
Он и Роза обсуждали день и время, а Лора тихо повторяла слова Оуэна: «Представили как следует…» Может быть, он не смеялся над ней, может быть, он знал, что она чувствовала себя чужой и одинокой, когда подсматривала за семьей, и хотел, чтобы она была спокойней и свободней.
— На следующей неделе? — вежливо спросил ее Оуэн.
«Я сделаю это для Бена, — подумала она. — Узнаю больше о семье».
— Спасибо, — сказала она. — Мне бы очень хотелось познакомиться со всеми как следует.
— Очень хорошо. — Он повернулся, чтобы уйти. — Да, кстати, — сказал он Розе между прочим, — я навожу порядок в библиотеке, и мне нужна помощь. Вы никого не знаете, кто бы хотел работать восемь — десять часов в неделю, чтобы составить каталог и расставить книги по полкам? Кого-нибудь, кто любил бы старые книги и новые мысли?
Лора выразительно посмотрела на него. Чего он хотел?
— Тяжелая работа, хорошая оплата, — продолжал он, улыбаясь Лоре. Роза поджала губы:
— Всегда найдутся люди, которые ищут работу. Но… книги? Я должна подумать.
— Я бы хотела заниматься этим, — порывисто сказала Лора. — Как бы то ни было, я хотела бы попробовать. Я немного разбираюсь в книгах.
Оуэн широко улыбнулся:
— Хорошая идея! Очень хорошая идея. Начнем завтра же. С двух до четырех каждый день.
— Мистер Оуэн… — начала Роза. Она явно чувствовала себя неловко. — Вы уверены? Я хочу сказать, что Лора учится всему удивительно быстро и запоминает все, что вы ей говорите, и ловка, как кошка, но иногда она… Я не хочу критиковать ее, но иногда она утверждает, что уже выполняла такую работу, а я не вполне уверена, делала ли она ее на самом деле…
— Я действительно знаю немного о книгах, — быстро вставила Лора. — Я много раз бывала в книжных магазинах, по крайней мере в одном, и иногда помогала описывать книги. Я на самом деле знаю книги!
— Я верю вам, — произнес он, снова улыбаясь той отчаянной решительности, которая напоминала ему его собственную, когда он был примерно в том же возрасте и начинал прокладывать свой путь. Он подметил это еще сегодня утром, и в сочетании с ее осторожностью это привлекло его больше всего. А вечером она тронула его сердце, когда, разговаривая с Феликсом, он заметил, как она разглядывает семью. Ему стоило лишь на мгновение взглянуть на худенькое личико и огромные тоскливые глаза, и этого было достаточно: такая дикая, она казалась настолько ранимой и жаждущей любви, как никто другой, кого он когда-либо знал, и все это заставило его подняться и пойти искать Лору.
«Кто-то новый. Мы совсем не часто встречаем новых людей. Те же самые лица на вечерах, тот же круг друзей. Где бы ты ни был — в Бостоне, на Кейп-Коде или в Нью-Йорке. Даже разговоры одни и те же. Мне нужно что-то новое, о чем можно было бы думать, кто-то новый, чтобы помочь ему. И почему бы не помочь человеку, который так напоминает мне меня самого много лет назад?»
— Мы попробуем, — твердо сказал он Розе. — Я уверен, вы сможете освобождать Лору с двух до четырех каждый день, а если ей придется оставаться позже вечером, я буду платить ей дополнительно. — Он не дал им возможности ответить ему. — Мы начнем завтра. И, — добавил он, обращаясь к Лоре, — я неуютно чувствую себя, когда вижу вас в этой форме. Не могли бы вы принести что-нибудь другое, чтобы работать в моей пыльной библиотеке?
Лора избегала взгляда Розы. Роза любила форму и говорила Лоре, чтобы та носила ее всегда, когда находилась на территории поместья.
— Да, — ответила она.
На следующий день, около двух, когда она стучалась в дверь, ведущую из длинной галереи дома Феликса и Ленни в дом Оуэна, на ней были голубые джинсы и розовая хлопчатобумажная рубашка, а задорный хвостик подвязывала розовая ленточка.
— О! — сказал Оуэн, восхищаясь румянцем ее щек и голубизной глаз, отметив исчезающую настороженность и готовность работать, найдя ее более радостной и оптимистичной. — Заходите, оглядитесь, а потом мы начнем работать.
Это был дом мужчины, и там были дубовые полы, персидские ковры, широкие диваны и кресла, обитые темной замшей. На стенах висели картины, написанные маслом, с видами Кейп-Кода в разные сезоны, массивные лампы, окна без штор.
Библиотека помещалась над гостиной, от пола и до потолка стены были разлинованы стеллажами, огромная стопка книг лежала на полу. Книги громоздились на подставках, на длинных столах, подоконниках и подлокотниках кресел.
— Это все требуется привести в порядок, — сказал задумчиво Оуэн.
Лора смотрела на этот хаос:
— Я думала, вы сказали навести порядок.
— Да. А то, что вы видите, — это то, как я навел порядок сам. Мы вместе наведем порядок. Может быть, теперь это получится удачнее.
Лора посмотрела на него, и они рассмеялись вместе.
— Я думаю, хуже не будет, — ответила она, засучивая рукава.
Каждый день они работали бок о бок, разбирая книги по алфавиту, занося в каталог, помечая полки, перебирая новые стопки книг, которые образовывались, пока они перебирали старые. И еще они беседовали. Оуэн рассказал ей о родителях, о бабушке и дедушке, о первых четырех отелях, которые он приобрел, все еще самых любимых, хотя сейчас его компании принадлежало более пятидесяти отелей в Америке и Европе, и об Айрис, женщине, которую он любил с пятнадцати лет, его жене и матери его детей, о которой он все еще тосковал каждый день, хотя со дня ее смерти прошло почти сорок лет.
И Лора тоже говорила, тщательно отбирая воспоминания, которыми могла бы поделиться. Она рассказывала Оуэну ту же самую историю, которую поведала Ленин, что они с Клэем жили с родственниками, после того как их родители погибли в автокатастрофе, и недавно переехали, потому что им там не нравилось. Она откровенно рассказала ему то, что помнила о родителях, и несколько забавных историй о брате Клэе, но ничего о Бене, — не ошибись, не проговорись о Бене! — еще она рассказала о самых любимых предметах в школе. Впервые она заговорила о своей мечте стать актрисой:
— У меня было три роли в школьных спектаклях, и все сказали, что у меня отлично получилось. Мне нравится быть на сцене, это — волшебство.
Она говорила об изучении актерского мастерства в колледже, если у нее когда-нибудь появится возможность поступить туда.
— Я имею в виду, — запнулась она, вспомнив, что солгала ему о колледже в день их первой встречи. — Я собираюсь начать заниматься этой осенью, но не знаю, получится ли у меня…
— Нет ничего плохого в том, что люди что-то придумывают.
— Я не придумываю, — горячо возразила она. — Я думала, что пойду учиться. Я буду учиться!
— Я уверен, что ты будешь учиться, — все так же мягко ответил он.
Она сжала губы:
— Извините. Я еще точно не знаю, что делать, чтобы решить вопрос с колледжем. Я что-нибудь придумаю.
— Хорошо, — сказал он, небрежно перелистывая книгу в кожаном переплете. — Я мог бы одолжить тебе денег на учебу. И, если потребуется, на комнату, книги, питание и другое.
Он услышал, как Лора тяжело задышала, и покивал головой:
— Я, конечно, смог бы сделать это. Одолжить деньги. Хотя, конечно, не хочу, чтобы ты возвращала долг до тех пор, пока не закончишь колледж и не начнешь зарабатывать на жизнь, играя на сцене или занимаясь чем-нибудь еще. Хотя я ставлю одно условие. — Он посмотрел на нее и заметил, что она мгновенно помрачнела. — Я бы хотел, чтобы ты писала мне и навещала меня. Мне не хочется терять тебя из виду.
Лицо Лоры сияло, а мозг лихорадочно просчитывал.
— Это так замечательно… — Мне никогда не нужно будет воровать. Я могу пойти в колледж и научиться чему-нибудь. И у меня есть друг. Она протянула руку, потом быстро отдернула ее. Ей хотелось дотронуться до Оуэна, поцеловать его, но она подумала, что это может рассердить его. Все, что он сделал — предложил ей взаймы денег. Он, может быть, дает в долг многим людям и не хотел бы, чтобы они пускались в слезливые излияния. Она зажала руку в коленях. — Вы замечательный. Спасибо, большое спасибо… Вы будете мной гордиться, я буду так упорно работать… — Она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. — Я буду писать вам каждый день, — отрывисто произнесла она и, взяв книгу, смотрела в нее до тех пор, пока не высохли слезы.
— Раз в неделю будет достаточно, — ответил Оуэн со спокойной улыбкой, и они вновь приступили к работе.
С этого дня Лоре стало проще рассказывать о своей жизни в Нью-Йорке, любимых книгах, о времени, которое она проводила в книжном магазине Кэла Хенди. Она все еще была осторожна, ей приходилось останавливать себя, порой на полуслове, но к концу недели, которую они проработали вместе, лучшими часами дня для нее стали те, что она проводила с Оуэном. Это было то время, когда она могла полностью расслабиться и забыть обо всем, что происходило за стенами этой комнаты.
Единственное, что она не забывала, это восхищенный голос Клэя, когда она рассказала ему о своей работе на несколько часов в день.
— Боже, какая ты умница, Лора! Кто еще смог бы проникнуть в семью и сделать так, чтобы старик стал полностью тебе доверять меньше, чем за два месяца!


Оуэн зашел на кухню сразу после ленча и забрал Лору, чтобы представить ее семье. Они переходили от дома к дому по дорожкам, на которых стояли старомодные газовые светильники, а по обеим сторонам рос кустарник, и Лоре это напоминало книги, которые она читала о жизни в начале века, когда люди наносили визиты по вечерам, и если никого не заставали дома, то оставляли свои визитные карточки. Но для Оуэна все оказывались дома. И хотя все они были озадачены, а Лора от смущения не могла произнести и слова, все были очень добры к ней. Только Феликс и Аса дали понять, насколько странной они находят ситуацию, даже принимая во внимание знаменитые причуды отца, а жена Асы, Кэрол, не знала, то ли ей следовать примеру мужа и встретить Лору холодным приветствием, то ли присоединиться к приветливости Ленни.
Когда они уже покидали дом Асы, приехала Эллисон со своей кузиной Патрицией.
— Мы встречались, — небрежно проговорила Эллисон, когда Оуэн стал представлять ей Лору. Она даже затаила дыхание, но Эллисон продолжила: — Когда мама нанимала тебя, помнишь? Я была так рада, что мама это сделала. Когда на работу нанимает Роза, она всегда выбирает престарелую даму с тонкими губами, которая играет в бридж и готовит бараньи отбивные и желе. Прошлым летом он наняла потрясающую девушку, которая как-то добавила в одно из блюд марихуану. К счастью, Роза обнаружила это до того, как мы съели. Дедушка сказал, что мы будем известны как несокрушимые Сэлинджеры, но папе это не понравилось, правда, у него довольно-таки мрачное чувство юмора.
— Эллисон, — прервал Оуэн, — так нельзя говорить об отце.
— Ты сам так говоришь о нем, — ответила Эллисон и сгустившимся голосом, сдвинув брови, как Оуэн, добавила: — Феликс, ты дольше проживешь и сделаешь нас намного счастливее, если будешь смеяться, хотя бы иногда.
Оуэн улыбнулся, а Лора подумала, что Эллисон резко судит обо всех, будь то ее отец или пожилая дама.
— Я думаю, что ты различишь марихуану и преуспела в чем-нибудь еще, кроме бараньих отбивных и желе.
— Я еще ничего не умею делать, чтобы об этом можно было бы сказать «превосходно», — ответила Лора, но при таком строгом надзоре я могу это делать лучше, чем ты.
Стоя рядом с Оуэном и глядя на фарфоровое хорошенькое личико Эллисон и ее кузину, она почувствовала прилив гнева. Почему так получается, что люди, у которых полно денег, обладают такими безупречными фигурами, красивыми лицами и респектабельностью? Почему все это не распределяется таким образом, чтобы всем досталось, по крайней мере, хоть что-то?
— Но я научусь. Я собираюсь поступить в колледж и стать актрисой. А может быть, — размышляла она вслух, стараясь, чтобы это прозвучало так же уверенно, как у Сэлинджеров, — у меня будет какое-нибудь дело, книжный магазин или ресторан, и тогда я буду нанимать людей, чтобы они работали на меня.
— Почему бы не отель или даже два? — насмешливо спросила Эллисон.
— Я смогла бы, — ответила Лора. Она вздернула подбородок. — Я бы хотела этого.
— В самом деле? Как я знаю, это будет нелегкая работа.
Такая же, как та, для которой меня послали на Кейп-Код — помочь брату ограбить ваш дом.
— Я ничего не имею против работы. На свете столько всего, что я хотела бы, и нет другого пути, как… — Ее голос растаял в воздухе. Как человеку, вроде Эллисон, понять, что она имеет в виду? Единственное, что у них было общего — это возраст, обеим по восемнадцать лет.
— Я думаю, у тебя все получится и ты станешь тем, кем захочешь. Но одну-единственную вещь тебе не следует делать: переманивать у нас Розу, чтобы она управляла твоей кухней.
Лора улыбнулась, благодарная за то, что Оуэн вмешался, когда она чувствовала себя унизительно, и через несколько минут они уже направлялись к дому Дженсенов вниз по дорожке.
— Приходи, — сказала Эллисон, идя рядом с ними. — Мы можем поболтать и узнать друг друга получше. Я научу тебя играть в теннис, если хочешь. Когда бы ты смогла? Роза дала же тебе сегодня свободное время, она и еще раз отпустит тебя.
Лора молчала, не замечая взгляда Оуэна, которому было интересно, как она выкрутится.
Глаза Эллисон сияли.
— Я приглашаю тебя на ужин и не приму никаких отговорок.
— Вечерами я работаю на Розу.
— Какими вечерами?
— Когда ей требуется моя помощь, тогда я и работаю.
— Я приглашаю тебя на тот день, когда у тебя выходной.
— Мне нравится проводить время с братом.
— Весь день?
— Эллисон, — сказал Оуэн, когда они дошли до веранды дома Дженсенов, — почему ты настаиваешь, если человек с неохотой принимает твое приглашение?
Последовала пауза.
— Это действительно так? Это правда? — спросила Эллисон Лору. — Не хочешь быть со мной? Многие люди считают за честь общаться с Сэлинджерами. И дедушка хочет, чтобы мы стали друзьями, а ты категорически отказываешься. Потому что я не нравлюсь тебе, да?
Я боюсь, что ты понравишься мне. Я боюсь разговаривать с тобой.
— Я просто очень занята, — начала было Лора, но остановилась. Они принадлежали к разным социальным кругам, и с этой точки зрения все было правильно, но Эллисон знала, что просто так, как подруги, ровесницы, они бы подружились. Лора Фэрчайлд никогда не задумывалась над тем, что существуют различные социальные круги и там есть свои права, но права есть и просто у отдельно взятых людей, их личные права, а между этими двумя понятиями — социальное право и личное право — существует разница. «Я начинаю это узнавать, — подумала она. — Я могла бы жить так же, как они. А что плохого, что я учусь у них всему? За то время, что мне необходимо пробыть здесь для Бена, я могу извлечь пользу и для себя. И если Оуэн действительно хочет, чтобы мы стали друзьями…»
— Может быть, я смогу как-нибудь прийти на ужин, — сказала она Эллисон, — и мне очень хочется научиться играть в теннис.
— Тогда решено, — удовлетворенно сказала Эллисон. — Я скажу Розе, и мы устроим это через пару дней. Днем — теннис, а потом — плавать.
— Я не умею плавать, — возразила Лора. Было так много простых вещей, которые она не умела делать.
— Ничего, этому ты тоже научишься. У нас все лето впереди. Столько развлечений! Мне нравится быть педагогом. Может быть, мы займемся еще какими-нибудь предметами.
— Ты подумала о стрижке?
— Эллисон, — вмешался Оуэн.
— Я дам тебе знать когда, — сказала Эллисон. — Надень теннисные туфли и принеси купальный костюм. У тебя есть купальный костюм?
Лора покачала головой.
— Я одолжу тебе. У меня их дюжина. Скоро поговорим. — Не дожидаясь ответа, она побежала к Патриции.
Лора смотрела вниз, потом подняла глаза и встретилась взглядом с Оуэном:
— У меня такое впечатление, что я — ее новый проект.
Он задумчиво посмотрел на нее:
— Ты очень мудра. Эллисон нужны проекты, ей необходимо чувствовать, что она нужна. Ты могла бы сделать ее счастливой. — Он помедлил. — И думаю, что и она может помочь тебе стать счастливой.
— Я счастлива, — быстро ответила Лора и повторила: — Я счастлива.
А потом Томас Дженсен открыл дверь, и Лора вошла еще в один большой дом с просторными, светлыми комнатами, которые выходили на океан и волейбольную площадку и длинный овальный бассейн, как яркое голубое желе в центре ровной лужайки. Комнаты были обставлены бледно-голубой плетеной мебелью с белыми и голубыми подушками. Бледно-желтые, соломенного цвета ковры покрывали светлые деревянные полы. Барбара Дженсен занималась розами и обернулась, когда в сопровождении Томаса вошли Лора и Оуэн.
— Как мило со стороны Оуэна привести вас к нам, Лора. Я едва ли знаю людей на своей собственной кухне, но гораздо хуже, чем на кухне сестры. Роза очень милая, так ведь? Немного жесткая, на все у нее есть свое мнение, но очень умная. Хотите охлажденного чаю? Проходите, присядьте. Надеюсь, что Поль скоро вернется, он повез Эмили по магазинам, но они уже давно отсутствуют. Хотите лимон?
Лора ответила:
— Нет, спасибо! — Она взяла стакан с чаем и села рядом с Оуэном, возвращаясь мысленно к словам Барбары, таким же взвешенным и спокойным, как и слова Ленни. Обе сестры были и внешне похожи: высокие, светловолосые, немного угловатые, величественная посадка головы украшала длинные шеи, их голоса напоминали журчащую в прохладном лесу реку.
— Я всегда надеялась вывести голубые розы, чтобы они гармонировали с моей мебелью, — между тем говорила Барбара Оуэну. — Но голубые розы выглядят так ненатурально, и никто не должен пытаться изменить природу, если только он не чрезвычайно нахальный или чрезвычайно умный. Я никогда не была ни тем ни другим, поэтому и не пыталась.
Лора слушала, время от времени поднимая глаза, и видела, что Оуэн смотрит на нее, или бросала взгляды на Томаса, чьи насмешливо-злые глаза перебегали с нее на Оуэна. Он был невысокого роста, темноволосый, с короткой черной бородкой, в очках без оправы и почти ничего не говорил. Лора пыталась представить его и Барбару в постели или что они, по крайней мере, счастливы в браке при всем их разительном несходстве, но так и не смогла.
Барбара замолчала. Тишина ощутимо повисла в воздухе, словно облако закрыло солнце. Томас нарушил ее:
— Входи, Поль, мы ждали, когда же ты вернешься.
Поль Дженсен стоял в проеме двери, на плече висела камера. Увидев Лору, он удивленно поднял брови, потом широко улыбнулся и направился к ней, протягивая руку:
— Мой дядя молодец, что привел вас к нам. Надеюсь, теперь вы будете относиться к нам более дружелюбно.
Лора приняла руку, которую он предложил ей, слегка задрожав, когда он сжал ее пальцы. Тогда, за обедом, он исподтишка забавлялся, а теперь его улыбка была теплой и открытой, и, пожимая ей руку, он вежливо склонился над ней, в то время как она глядела на него, сидя на плетеном стуле. Неожиданно она почувствовала жар, отяжелела, перед глазами все кружилось. Лора напряглась, потом ее лицо вспыхнуло, она глубоко выдохнула, стараясь снять напряжение. Поль пожимал ей руку, как деловому партнеру или случайному знакомому. Он поцеловал в щеку мать и присел на ручку отцовского кресла:
— Вы уже познакомились с кем-нибудь еще? — спросил он Лору.
Она кивнула. Стало тихо. Потом Оуэн принялся рассказывать об остальных визитах.
— И Эллисон уже взяла вас в оборот? — спросил Поль.
Лора снова кивнула. Она чувствовала себя, как дурочка, неловкая, со скованной речью, далеко не умная. Это было любимое слово Барбары Дженсен, и, вероятно, ее сына тоже. Поль, должно быть, ожидал, что она умнее. Вероятно, он не мог дождаться, когда же выберется отсюда и найдет какого-нибудь умного собеседника. И красивого.
Оуэн встал:
— Я обещал вернуть Лору вовремя. — Он повернулся к Барбаре: — Мне пришла в голову одна мысль, когда я шел сюда. Поговори, пожалуйста, с Ленни об этом коттедже на молодежной половине. Он пустовал какое-то время, и я подумал, что мы могли бы предложить его Лоре и ее брату. Они живут в Остервилле, в комнате над гаражом, и я уверен, что им будет здесь гораздо удобнее, и, таким образом, они, конечно, смогут задерживаться здесь и поработать, когда это потребуется. — Он положил руку на плечо Лоры, одарив ее быстрой улыбкой, а она стояла, оглушенная всем сказанным.
— Конечно, может быть, они предпочтут жить отдельно, не рядом с нами, или платить за квартиру, вместо того чтобы иметь бесплатное жилье, но мы еще спросим Ленни, может быть, у нее иные виды на этот дом, как вы думаете?
— Чудесная мысль, — спокойно ответила Барбара. — Мы с Ленни как раз говорили о том, что с этим домом нужно что-то решать, мы можем разрешить помощнице Розы, кто бы она ни была, жить там. И я не вижу причины, почему бы не Лоре и ее брату — Клэю — не так ли? — я видела его в саду, и он великолепно управляется с орхидеями в теплице, вы заметили? Да, так им будет много удобнее, если они решат жить здесь. Лора, я так рада, что мы познакомились. Подумайте и решите насчет дома. Я знаю, как молодые люди ценят свою независимость, но вам может здесь очень понравиться так же, как и нам.
Она проводила их до двери, в то время как Томас кивнул головой на прощание. Лора слышала, как он спросил:
— Поль, ну, как Эмили?
— Я отвез ее в Нью-Йорк, — ответил Поль, а потом дверь захлопнулась, и больше Лора ничего не расслышала. Эмили. Нью-Йорк. Держу пари, она красива, богата, очень умна. Но это была мимолетная мысль, потому что она была просто оглушена предложением Оуэна.
— Вы в самом деле хотите этого? — спросила она, когда они дошли до двери кухни.
— Я никогда ничего не предлагаю, если не хочу этого, — ответил он. — Я уже говорил тебе: мне нравится твоя духовность. Когда семья имеет узкий круг общения и живет за высоким забором, ей необходимы новые люди, моя дорогая, и приятно бывает убедиться, что находишь их. Называй это капризом старого человека, сильным желанием как следует встряхнуть семью. И думаю, тебе это тоже не помешает. Ты даже можешь позволить Эллисон поговорить о стрижке.
Лора почувствовала, как ее опять охватил жар.
— Вам это не нравится…
— Не особенно, — откровенно ответил он. — Я могу ошибаться, я старею, в конце концов, — но когда-то я считался знатоком женской красоты, и когда Эллисон заговорила об этом, я-то знал, что пока у меня еще есть глаза. Но не беспокойся, тебе не нужно делать то, чего ты не хочешь. Возьми от нас то, что тебе нужно, у вас впереди прекрасное лето и, вероятно, завяжется настоящая дружба. Договоримся на этом?
На этот раз Лора не колебалась, она порывисто обняла его, и ее упругие губы коснулись мягкой щеки, которую время отметило морщинами.
— Спасибо, благодаря тебе я чувствую себя добрым, милым человеком. — Он обнял ее, и она побежала на кухню.
— Извините, Роза, — все что-нибудь рассказывают, и время летит так быстро…
— Обычная история в этой семье, — ответила Роза. — Много разговоров, мало времени. Кстати, твой брат был здесь, он просил как можно скорее подойти к оранжерее. Лучше сделай это сейчас, пока мы не начали готовить уток.
Клэй никогда раньше не заходил к ней. Что-то случилось. Она быстро побежала в другой конец имения, где находились оранжереи, и нашла там Клэя. Через дверь была видна фигура старшего садовника.
— Слушай внимательно, — сказал Клэй, когда Лора подошла ближе. — Днем звонил Бен, сказал, что больше ждать не может. Нам нужно обеспечить себе алиби, он решил назначить дело на воскресенье. Спустя неделю после этого мы распрощаемся и уберемся отсюда. И покончим с Сэлинджерами навсегда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследство - Майкл Джудит



Очень жизненный роман. Читается на одном дыхании. Супер!
Наследство - Майкл Джудитнатали
2.09.2014, 10.44





Читать, читать, читать
Наследство - Майкл Джудитиришка
6.05.2016, 8.35





Dumayu stoıt pocıtat
Наследство - Майкл ДжудитAnya
6.05.2016, 11.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100