Читать онлайн Наследство, автора - Майкл Джудит, Раздел - ГЛАВА 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство - Майкл Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.07 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство - Майкл Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство - Майкл Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майкл Джудит

Наследство

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 22

Джад Гарднер. Феликс стоял около детской кроватки, имя жгло его раскаленным железом. Ребенок спал, светлые волосики завивались на влажной головке, а маленький ротик напоминал розовый цветочек.
— Папу как загипнотизировали, — с удивлением заметила Эллисон, обращаясь к Бену. — Ему никогда раньше не нравились дети. — Бен кивнул, внимательно следя за Феликсом.
Простояв так довольно долго, Феликс обернулся и встретился глазами с Беном, полными такой враждебности, что Бен невольно отступил на шаг назад. Сын Джада! Как он раньше не догадался?! Как безумная слепота помешала ему узнать Бена Гарднера в ту же секунду, когда он впервые увидел его? Он не был копией Джада, во всяком случае, насколько Феликс помнил Джада, когда тот был молодым, до возвращения из армии, с безумными глазами и кривой улыбкой, которая стала еще кривее, когда он узнал, что его компании больше не существует. Но сходства между ними было много, и Феликс укорял себя, что не заметил этого раньше. А ведь он гордился тем, что всегда знал то, о чем другие не догадывались. Тем не менее на этот раз он знал только, что ненавидит этого красавчика блондина, ненавидит всей душой Бена Гарднера.
Ленни заплакала, когда услышала, как назвали малыша.
— Ты узнала его?
— Да. — Она смотрела в окно со своей стороны машины. — Но я не хочу обсуждать эту тему. Никто не должен говорить об этом. Эллисон счастлива, она удачно вышла замуж, у нее хорошая семья, и мы не будем вмешиваться в их жизнь.
— Ты можешь делать что хочешь. А я собираюсь вышвырнуть его из компании. И из нашей семьи, сколько бы времени мне ни потребовалось. Он явился сюда, чтобы погубить меня, этот самодовольный подонок. Других причин его появления здесь я не вижу.
— Он любит Эллисон, и ты не посмеешь…
— Чепуха! Он использует ее, чтобы подкопаться под меня. Ты что, до сих пор витаешь в облаках, что не понимаешь этого?
— Ты не посмеешь тронуть их, Феликс. Что ты им скажешь? Что я спала с его отцом и ты не любишь вспоминать об этом? — Она немного помолчала, но Феликс ничего не ответил. — Ты это скажешь на совете директоров? Что твой зять, человек, которому ты доверил службу безопасности и всего несколько месяцев назад назначил вице-президентом по развитию, внезапно сделался неугодным компании? На каких основаниях? — Она снова подождала. — Я спрашиваю тебя, — спокойно сказала она.
— Еще не знаю, — злобно ответил он. — Придумаю что-нибудь. Он не останется…
— Он член нашей семьи, — решительно сказала Ленни. — Эллисон с ним счастлива. Он не сделал ничего, что говорило бы о том, что он хочет повредить лам. И ты будешь вести себя тихо и оставишь его в покое.
Он обернулся к ней:
— А если нет? Ты что, угрожаешь мне? Она посмотрела ему в глаза:
— Я не угрожаю, Феликс. Если я что-нибудь решу сделать, то сделаю это без предупреждений.
Это была угроза. Угроза, которая существовала всегда. И он всегда знал это, хотя и не хотел признаваться, точно так же, как не хотел заметить сходство Бена с человеком, которого ненавидел больше всего в этом мире.
— Ты плакала, — набросился он на нее. — Когда ты услышала, как они назвали мальчика, ты заплакала. Ты до сих пор помнишь его!
— Я всегда буду его помнить, — проговорила Ленни. Она взглянула на него. — И ты тоже.


— Я никогда не думал, что он такой упрямый, — сказал Лоре агент по продаже недвижимости в Филадельфии, когда позвонил ей в Чикаго и сообщил, что Феликс отказался от ее предложения купить у него отель «Филадельфия Сэлинджер». — Я старался убедить его согласиться, но он уперся.
— Но почему? Вы говорили, что он торопил вас с продажей.
— Именно. Я думал, что он схватится за ваше предложение. У меня нет ни малейшего представления, что случилось. Он повторяет только, что хочет рассмотреть другие предложения.
Лора разложила перед собой несколько карандашей, но в порыве гнева отшвырнула их от себя, и они едва не упали со стола, потом снова положила их перед собой.
— Вы же убеждали меня, что других предложений нет.
— К которым можно было отнестись серьезно. Но мне трудно предугадать его действия; может быть, он и согласится на одно из них. Я бы предложил поднять цену на четверть, а лучше на полмиллиона.
— Еще не время.
— Но все-таки подумайте об этом.
— Я дам вам знать.
Взволнованная и рассерженная, она схватила карандаши и затолкала их в кожаный стаканчик для карандашей, подарок Клэя в день открытия «Чикаго Бикон-Хилл». «Он не может так поступить. Мы сделали ему хорошее предложение, самое приличное из тех, которые он имеет. Он продал нам „Нью-Йорк Сэлинджер“ без всяких проблем. В чем же сейчас дело? Черт, он не может так просто взять и отказаться. У меня уже все распланировано».
Не раздумывая, она сняла трубку телефона и позвонила Карриеру в Нью-Йорк:
— Уэс! Ты говорил, что знаешь кого-то в совете директоров компании Сэлинджера.
— Я знаю Коула Хэттона. Я провернул для него одно дело.
— Ты можешь связаться с ним и узнать, почему Феликс отказывается от нашего предложения купить отель в Филадельфии?
— Отказывается? Я считал, что он давно принял его.
— Я тоже так считала.
— Я переговорю с ним. — Через час он перезвонил Лоре. — Кажется, ты все еще имеешь огромное влияние на Феликса, хоть и не видела его много лет. Он узнал, что ты являешься держателем основного пакета акций «Оул корпорейшн», и все приостановил. Он не продаст отель именно тебе. На заседании совета разыгралась целая баталия, а через неделю и другая, где обсуждался этот отель. Коул сказал, что Феликс был еще более разгневан, чем прежде. Создалось впечатление, что случилось что-то еще, о чем, естественно, никто не знает. Он уперся, и все. И в конце концов победил. Нужно немного выждать.
— Я не могу рисковать. Мне нужен отель.
— Моя дорогая, ты не сможешь заставить его продать тебе. Почему бы нам не вернуться к этому вопросу на следующей неделе, когда ты будешь здесь? Мой секретарь нашел пару квартир, на которые ты можешь взглянуть. Мы сможем обдумать, что делать с Феликсом.
— Прекрасно. — Но она думала об этом уже сейчас. «Кто он такой, чтобы отказываться продать мне этот отель? Это он обманул меня, а не я его. Я ничего ему не сделала. По какому праву он хочет стать на моем пути?»
Ей нужно было пройтись. Она всегда лучше думала на свежем воздухе, в движении. Но в вестибюле она столкнулась с Джинни Старрет.
— Я приехала за тобой. Хочу пройтись по магазинам, — сказала Джинни. — Французский модельер демонстрирует модели брюк у Элизабет Арден. Поедем со мной.
— Не сегодня, Джинни. Мне нужно немного прогуляться. Я как раз собиралась выйти. Может быть, ты тоже пойдешь?
— Нет, я не хожу на прогулку, как тебе это должно быть известно. Я бегаю только по этажам магазинов, но не гуляю. Мы можем вместе пообедать. Ты вернешься к этому времени?
— Я постараюсь. Встретимся здесь в час дня.
Джинни чмокнула ее в щеку и вышла из отеля. Лора смотрела ей вслед: подтянутая, нарядная женщина без определенного возраста, путешествующая из страны в страну с той же легкостью, с какой люди добираются на такси с одного места до другого, интересующаяся всем на свете и испытывающая, кроме всего прочего, материнские чувства к Лоре. Но, видимо, оттого, что у нее никогда не было дочерей, она стала ей хорошим другом и обожала давать советы.
«Мне очень повезло, что она у меня есть», — думала
Лора, направляясь к озеру, которое находилось в двух кварталах. С Келли она разговаривала по телефону каждую неделю, каждый вечер ходила на званые ужины, но ей трудно было заводить новых друзей, поэтому, когда Джинни бывала в Чикаго, Лора не чувствовала себя одинокой. «Обед с Джинни», — подумала она, улыбаясь и испытывая радость.
Майское утро выдалось теплым, на берегу и в парке было много желающих позагорать, велосипедистов и любителей бега трусцой, которые держались ближе к краю воды, где на перевернутых вверх дном ведрах сидели рыбаки, следя за своими удочками и обмениваясь историями. На серебристой поверхности озера с маленькими белыми гребешками волн сверкали белоснежные яхты.
Найдя безлюдное местечко, Лора присела, чтобы снять туфли, чулки и жакет. Ей хотелось пробежаться по мягкому песку, но мешала узкая юбка. Она продолжала идти босиком, подставив лицо ветру и наслаждаясь теплыми лучами солнца.
К лету она планировала иметь все четыре отеля и обосноваться в Нью-Йорке. Она мечтала о том, что встанет во главе маленькой, но своей собственной империи.
Лора села на одну из огромных известняковых глыб, которые окаймляли берег. Феликс не сможет остановить ее, не сейчас, когда она уже столько добилась. Нужно только придумать, как заставить его переменить свое решение. Он был настоящим бизнесменом, его нужно убедить, что ему выгодно продать отель быстро, пусть даже «Оул корпорейшн». Его надо обработать. А сделать это можно, только используя имеющуюся в ее распоряжении информацию.
А знала она многое: что он был упрямым, мстительным и алчным; что был хорошим бизнесменом, но не настолько хорошим, каким мог бы быть, поскольку никому не доверял и всегда пытался доказать всем, что был лучше своего отца. Еще он гордился своей способностью быстро и без оглядки принимать решения, часто не обсуждая и не советуясь с другими.
Быстро и без оглядки, не обсуждая и не советуясь с другими.
Все, что ей было нужно — это заставить его принять быстрое решение.
Солнце сияло прямо у нее над головой, прибрежный ветерок стих. Няни собирали по пляжу детей, чтобы увести их на обед и послеобеденный сон; владельцы яхт вытаскивали корзины с припасами, чтобы пообедать прямо на озере. Скоро ей нужно будет встретиться с Джинни. Лора сунула ноги в туфли, поморщившись оттого, как они сжали ей ноги, и направилась обратно к отелю.
— По-моему, ты придумала, как тебе выйти из положения, — обратилась к ней Джинни, когда они устроились за угловым столиком в ресторане отеля «Бикон-Хилл».
— Наполовину, — ответила Лора. — А как ты узнала?
— У тебя такой взгляд, кроме того, ты не очень замечаешь, что происходит вокруг. В чем дело?
Лора рассказала ей, что случилось.
— Мне нужна какая-нибудь информация, которая заставила бы его быстро продать отель в надежде защитить свои вложения в него.
— То есть чтобы он подумал, что не сможет его никому продать?
— Не по той цене, которую предлагаем мы. И он должен думать, что может не получить и этого, если не поторопится продать его.
Джинни продолжала есть суп.
— Если бы ты узнала, что с отелем что-то не в порядке, что в нем происходит что-то жуткое, например, как в одном отеле в Филадельфии, где люди умирали от болезни легионеров, тогда бы он его продал за любую цену, верно?
Лора рассмеялась:
— Продал бы, но там никто не умирает.
— Как жаль. А если он узнает, что отель разваливается на части? Например, что у него дефект в фундаменте, который нельзя устранить. Кто бы купил его?
— Никто, в том числе и я, — рассмеялась Лора. — Подожди-ка минутку. — Она положила ложку, которой ела суп, на стол и уставилась в окно, затем медленно повернулась к Джинни. — А если он подумает, что никто не сможет снести или реконструировать этот отель?
— В этом случае отель значительно потеряет в своей стоимости. Старые дома только тогда считаются хорошим вложением денег, когда их можно сносить, а на их месте строить новые. Иначе от них никакого толку.
— Именно. А дом сносить нельзя, если он является архитектурным памятником. Джинни нахмурилась:
— Но он не архитектурный памятник.
— А если городские власти Филадельфии решат, что он именно архитектурный памятник? Тогда его нельзя будет сносить, а фасад нельзя изменить. Внутри можно все переделать, но снаружи нельзя. Это скажется на цене дома?
— Сведет ее к минимуму. А кто-нибудь говорил, что его собираются считать памятником?
— Дом был в списке зданий, которые рассматривались комиссией по охране архитектурных памятников. В конце концов решили, что он не отвечает всем требованиям. Архитектура хорошая, но исторического значения не имеет. Но не в этом дело. Что, если Феликса заставить поверить, что комиссия может изменить свое первоначальное решение?
— А как его могут заставить поверить в то, что не соответствует действительности? Если только…
Они заговорщически посмотрели друг другу в глаза, как две школьницы, у которых вдруг появилась общая тайна.
— Кто-нибудь должен сказать ему, что это правда.
— Этот человек должен быть очень надежным, чтобы Феликс смог поверить ему, что это может быть правдой. И поскольку он приверженец быстрых решений, не советуется ни с кем…
Джинни уже широко улыбалась:
— Мне нравится эта идея. Это будет маленькая злая шутка. А кто сообщит ему об этом?
— Еще не решила. Ты не знаешь кого-нибудь в руководстве штата Филадельфия?
— Никого. Я знаю кое-кого в биржевом мире, но боюсь, тебе это не поможет. Кто еще? Архитекторы? Строители?
Лора покачала головой.
— Это должен быть человек, который присутствует на заседаниях комиссии. Может быть, тот, кто пишет об этих заседаниях… — Она замерла на полуслове. — Янк Босворс, — прошептала она.
— Извини, не поняла?
— Репортер из Бостона. Я знала его несколько лет назад.
— Тебе нужен человек в Филадельфии, а не в Бостоне.
— Но он может знать кого-нибудь в Филадельфии. Джинни, извини меня. Мне нужно ему позвонить. Я не могу ждать. Скоро вернусь.
Она не видела и не слышала о Янке со времени суда. Но в последнее утро, после того как было оглашено окончательное решение суда, он крепко пожал ей руку и поддержал ее как друг. Если я вам когда-нибудь понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.
— Босворс слушает, — услышала она голос в трубке.
— Янк! Это Лора Фэрчайлд, — сказала она. — Я понимаю, что прошло много…
— Лора! Господи, откуда вы взялись? Где вы? Как вы живете?
— Я в Чикаго. И у меня возникла небольшая проблема. У вас есть время, чтобы выслушать меня?
— Это моя работа. Выкладывайте.
Он слушал ее рассказ, постукивая карандашом себе по зубам, изредка вставлял свои комментарии. Потом резко вскочил.
— Сукин сын! Не хочет продавать только потому, что вы участвуете в этом деле? А что ему за дело? Столько прошло времени…
— Не знаю, но…
— Не имеет значения. Хорошо. Значит, наша задача заставить его изменить свое решение. Как вы думаете, пустить слух будет достаточно?
— Наверное. Но это не должно быть просто слухом, Янк. Он должен поверить в это.
— Так. Кого я знаю в Филадельфии, кто мог бы помочь мне в этом? Минуточку. А разве нам обязательно нужна Филадельфия? Лора! Я сделаю это сам. Как вы, согласны?
— Но вы не пишете о Филадельфии и вы не пишете об архитектуре.
— Но я пишу обо всем, что представляет интерес, если это происходит в крупных городах. Я городской репортер, вы не забыли? Послушайте, я могу сделать это сам, мне даже хочется сделать это. Я никогда не поступал плохо, но ради вас я пойду на все. О'кей? И к тому же бесплатно, хотя с вас причитается, но это при встрече в Бостоне.
— Лучше встретимся в Нью-Йорке. Я переезжаю туда через месяц.
— Черт возьми! Ловлю вас на слове. Ну все, буду сейчас ему звонить. О'кей? Потом перезвоню вам.
— Я все еще не уверена, Янк. Ведь вы живете не в Филадельфии…
— Я живу в Бостоне, который гораздо лучше других городов. Доверьтесь мне. Я не подведу. Свяжусь с вами в течение дня.
Повесив трубку, он потер руки. Единственным отрицательным моментом в работе репортера было только описание драмы, а не участие в ней. Но сейчас он именно этим и займется, это будет жестом галантного человека. Он подумал, намного ли она изменилась за прошедшие четыре года. Он вспомнил ее испуганные глаза, ее холодные пальцы в его руках, ее окаменевшее лицо. Ему хотелось тогда обнять ее, прижать к себе и успокоить. Но джентльмен не должен пытаться затащить в постель расстроенную женщину. Кроме того, у него была жена и маленький сынишка и он очень ими дорожил. Но это он должен был сделать для Лоры. Феликс стоил того, чтобы его немного разыграли.
«Итак, начнем», — подумал он, набирая номер телефона.
— С вами говорит Янк Босворс из бостонского «Глоба», — скороговоркой выпалил он секретарше Феликса, а через минуту повторил Феликсу, когда тот взял трубку.
— Я собираю информацию для серии статей по архитектуре восьмидесятых годов, особенно по вопросу борьбы между защитниками классических зданий и сторонниками более целесообразного использования городской земли. В этой связи я хотел бы попросить вас выразить ваше отношение к статусу памятника архитектуры для вашего отеля «Филадельфия Сэлинджер».
— У него такого статуса нет. Комиссия решила не давать его моему отелю.
— Да, сэр, правильно. Но я так понял, что идут разговоры, что они собираются расширить свои полномочия, чтобы как можно больше зданий получили этот статус, в том числе…
— Откуда вы это взяли?
— Несколько минут назад я говорил с потенциальным покупателем одного старого здания, человеком, хорошо понимающим проблему статуса памятника архитектуры. Он сказал мне, что вопрос стоит очень серьезно.
Его речь набирала скорость, и Янка уже было невозможно остановить.
— Конечно, я собираюсь исследовать эту тему в более широком аспекте, и если вы хотите, позвоню вам снова через несколько недель, но я надеялся, что смогу услышать ваше мнение сейчас. Никто не знает, насколько быстро такие решения принимаются, учитывая, что владельцы таких зданий выступают всегда против, что иногда совершенно оправданно, а комиссия, у которой свои задачи, не всегда обращает внимание на мнение владельцев. Вы, наверное, понимаете, что Филадельфия специфический город, который очень дорожит своим архитектурным наследием. Наши предки, основавшие город, Декларация независимости, тринадцать колоний…
— Мне нечего сказать, — произнес Феликс и повесил трубку. Он тяжело дышал. Невозможно! Но как раз в духе этих тупоголовых городских чиновников, которые всегда хотят быть хорошими в глазах общественности. Сопротивление владельцев домов. Филадельфия со своим историческим наследием.
Он слишком затянул с продажей дома. Не смог получить приличную цену для отеля, а теперь тем более придется соглашаться на еще меньшую.
А ведь ему предлагали за него девять миллионов!
На губах Феликса появилась улыбка. Она заплатит ему эти девять миллионов, а уже после поймет, что приобрела отель, с которым ничего не сможет сделать. Она заплатит ему девять миллионов за привилегию владеть рухлядью, которая никому не нужна. «Пусть покупает, — размышлял он. — Я дарю ей эту возможность».
Он набрал номер своего агента в Филадельфии:
— «Оул корпорейшн» сняла свое предложение купить отель за девять миллионов?
— Нет, — ответил агент. Его голос звучал удивленно. — Но я сообщил им, что вы отказались, а они не захотели поднимать цену.
— А они знают о решении комиссии по распределению статуса архитектурных памятников, которое распространяется на отель?
Агент открыл рот, затем закрыл его. Кто-то распространяет слухи. Кто-то всегда распространяет слухи то о том, то о другом. Но это было что-то уж слишком. Однако на рынке недвижимости сейчас мертвый сезон, а если он продаст «Сэлинджер», они с женой смогут отдохнуть на Багамах, о которых они мечтали последние три года.
— Я не слышал о том, что они в курсе, — честно ответил он.
— Я хочу, чтобы дело было закончено сегодня. Поезжайте в Чикаго, если потребуется, но сделайте это. Я буду ждать от вас вестей сегодня вечером, позвоните мне домой. Ясно?
— Все ясно. Позвольте поздравить вас, мистер Сэлинджер, это очень мудрое решение.
— Да, — сказал Феликс. Он повесил трубку, его лицо сияло триумфом. «Филадельфия Сэлинджер» был продан.


— Обед был прекрасен, — сказала Лора, обращаясь к Жерару Лиону, шеф-повару ресторана «Вашингтон Сэлинджер». — И зал такой приятный. Кажется, жизнь кипит только в этой части отеля.
— Это правда, — согласился Лион. — Дела в отеле неважные, но мой ресторан преуспевает.
— А кажется, — осторожно подбирала слова Лора, — что отель в таком большом городе и так удачно расположенный должен процветать.
Лион развел руками, подняв ладони кверху. Это был типичный галльский жест, выражающий покорность и смирение.
— Нет, если так можно выразиться, хорошего управления. Последнее время мы слышали, что владелец отеля ищет покупателя, но цена очень высокая. А пока отель, как сирота, не получает должного внимания. Однако я не имею к этому никакого отношения. Мой ресторан и некоторые личные дела занимают все мое время.
— Личные дела, — повторила Лора. — Я хотела бы услышать, в чем они заключаются. Вы выпьете со мной кофе?
Лион бегло оглядел ресторан. Была почти полночь, в зале остались немногочисленные посетители, которые заканчивали десерт и кофе.
— С удовольствием, — сказал он и сел в кресло напротив Лоры. Немедленно появился метрдотель. — Кофе и еще кофе для мадам Фэрчайлд. И две порции абрикосового ликера. Если вы не против, — обратился он к Лоре,
Она кивнула:
— Спасибо. У вас превосходный английский. Вы долго живете в этой стране?
— Семь лет. Но я учил английский в школе, с десятилетнего возраста. Очень важно, чтобы первоклассный шеф-повар знал английский язык.
Лора улыбнулась:
— Вы хотели стать шеф-поваром с десяти лет?
— Нет, — серьезно возразил он. — Но я знал, что это моя судьба. Поэтому готовился к этому.
Она обвела взглядом большой зал, слишком ярко, на ее вкус, оформленный, но содержащийся в безупречном порядке.
— И все вышло, как вы того желали?
— Многое, мадам. Жизнь дает нам не все; а если бы давала, мы могли бы возгордиться, и тогда Господь наказал бы нас за то, что мы уподобились ему.
Они улыбнулись друг другу. Официант подал кофе и ликер. Лион недовольно взглянул на маленький пузатый стаканчик.
— Это не абрикосовый, — резко сказал он. Официант смутился:
— Нет, сэр, это персиковый.
— Я вижу. Но почему вы принесли персиковый?
— Мне дал его метрдотель и сказал, что вы заказали.
— Я заказал абрикосовый! Что за страна идиотов?! Унесите это и принесите то, что я заказал! — Он обернулся к Лоре. — Прошу прощения. Нужно всегда держать себя в руках. Мы обсуждали…
— Все ли нам дает жизнь. Так какое из ваших желаний не исполнилось?
— О! — Он заколебался, но она повторила вопрос, подавшись вперед в кресле. И он вдруг заметил, что разговаривает с ней так, как редко говорил с чужими и почти никогда с женщинами, которые, считал он больше интересуются собой, чем другими. Но эта женщина оказалась совсем другой. Помимо того, что она была очень красивой, она еще умела слушать. Она сидела спокойно, не вертясь на стуле, не кладя ногу на ногу и не доставая из сумочки зеркало, чтобы вдруг накрасить губы. Она смотрела на него, и ее губы не дергались, словно она ждала момента заговорить. Говорил он.
Официант принес наконец абрикосовый ликер, и Лион попивал кофе, одновременно рассказывая Лоре о своем детстве на юге Франции, о том, как учился на шеф-повара у легендарного Роже Вержа, и переезде в Америку.
— Разумеется, это совсем не то, на что мы надеялись. Я мечтал о собственном ресторане, чтобы моя жена всем заправляла. А вместо этого вы видите безвкусный зал в кричащих тонах, которые мне не нравятся, и беспечного метрдотеля, который не отличает персик от абрикоса. И невиданный менеджмент, да в Бостоне его просто нет.
— Тогда почему вы остаетесь здесь? — мягко спросила Лора, и Лиону пришло на ум, что она ждет, чтобы о чем-то спросить. — У вас, должно быть, много предложений, вы можете куда-нибудь перейти.
— Это верно. Но у нас есть сын, и знаете ли, у него… то, что мы называем проблемы в учебе. Он хороший мальчик, хороший сын, но в школе у него неприятности. Здесь он в хорошей школе и стал делать успехи. Моя жена говорит, мы не можем прыгать из школы в школу. Поэтому мы и сидим здесь.
— Но, должно быть, есть и другие школы, — сказала Лора. — В каждом городе есть особые школы. Он кивнул:
— Я тоже так думаю. Но жена говорит: зачем переезжать, если мальчик счастлив и хорошо успевает.
Они замолчали. Зал уже опустел, остались лишь официанты, которые бесшумно убирали со столов и вновь накрывали, готовясь к завтрашнему дню. Метрдотель прохаживался между столами, наблюдая за уборкой и упорно избегая взгляда Лиона. Лора держала в руке ликер, вдыхая аромат абрикоса, прежде чем пригубить. Он сильно ударял в голову; ее наполняло тепло. Затем она поставила стакан и сложила руки на столе.
— Недавно я купила два отеля, один в Филадельфии, другой в Нью-Йорке. Оба они старые и заброшенные, но я намерена сделать их такими же элегантными, какими они когда-то были; я уже так сделала с отелем в Чикаго. В отеле Нью-Йорка есть кафетерий и бар, и это все. А я планирую устроить ресторан, который будет одним из самых изысканных в городе, декорированным в нежных тонах, с фортепиано или арфой, и метрдотелем, который знает всевозможные оттенки напитков, и самым знаменитым шеф-поваром, который имеет долю в доходах и полную свободу в составлении меню и рецептов блюд. А его жена может руководить, если пожелает.
Она помолчала. Лион смотрел на нее, словно лишился дара речи.
— Конечно, я помогу шефу и его семье подыскать жилье и школу для ребенка. Я также заплачу за первый год обучения сына. — И снова небольшая пауза. — Единственное условие: чтобы шеф начал работать у меня немедленно, помог в оформлении ресторана, кухни, нового кафетерия и так далее. Он получает зарплату со дня прибытия в Нью-Йорк, даже если ресторан откроется через год, а ему понадобится месяц на переезд и устройство на новом месте. — Она улыбнулась Лиону. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы работали у меня в Нью-Йорке, месье.
— Мадам, — продохнул Лион, — я ошеломлен. Устроить ресторан! и в самом Нью-Йорке! Да это мечта любого великого шеф-повара. Я поговорю с женой, думаю, никаких помех не будет, особенно если вы поможете устроить мальчика в школу. Мне нужен всего месяц, чтобы предупредить об уходе, и все, и тогда…
— Может быть, я выразилась недостаточно ясно, — сказала Лора, — но вы нужны мне немедленно.
— Но, мадам, нельзя просто исчезнуть с места работы! Нужно подать заявление по всей форме, возможно, для начала помочь новому шефу…
Лора покачала головой.
— Мы должны четко договориться по этому пункту. — Лион заметил, что ее голос стал твердым: теперь в ней все говорило о деловитости. Она была все так же красива, но словно сидела за рабочим столом. — Я хочу, чтобы вы были в Нью-Йорке на следующей неделе. Я оплачу расходы на отель, пока вы не найдете себе жилье, и на обратную дорогу сюда, чтобы вы помогли жене упаковаться. Мы найдем вашему мальчику школу как можно скорее, чтобы вы были все вместе, но вы должны согласиться начать работать у меня с понедельника.
— Через четыре дня, — пробормотал Лион. Он смотрел себе на руки, оглядывая комнату; он повторял про себя ее слова: «участие в прибыли», «свобода в управлении», «жена руководит», «квартира». Он встретил взгляд Лоры; она внимательно наблюдала за ним. «Надеюсь, я всегда буду на ее стороне, — подумал он. — Из нее вышел бы великолепный противник». Потом он кивнул. — В понедельник утром я буду в Нью-Йорке.
Лора улыбнулась и протянула ему руку:
— Я очень рада. Нам будет хорошо работать вместе. Лион пожал ей руку и улыбнулся в ответ.
— Да, действительно, — сказал он.


Через три недели, когда комнаты в отеле Сэлинджеров в Вашингтоне были заняты лишь на тридцать пять процентов, а ресторан закрыт по причине внезапного отъезда шеф-повара, Феликс начал настоящую борьбу. Правление приняло решение, и «Вашингтон Сэлинджер» был продан за десять миллионов долларов.
Вечером следующего дня Лора сидела с Джинни и Уэсом в ресторане «Виндоу».
— Когда в последний раз мы отмечали покупку, — вспомнил Карриер, — мы волновались о деньгах.
— Я и сейчас беспокоюсь, — сказала Лора мечтательно. — Но не в эти минуты. Не хочу говорить о деньгах, заботах или даже работе. — С бокалом шампанского она смотрела в окно. С высоты сотого этажа зеленый газон Центрального парка выглядел как штрих от зеленой кисти в центре плотно сотканной ткани из зданий, который представляет собой Манхэттен, воткнутый на невероятно крохотный клочок земли между двумя реками. Таинственное место запрятанных сокровищ, загадок и ловушек, место, про которое сказал однажды Карриер, что оно будет принадлежать ей.
«Четыре отеля Оуэна, — подумала она. — Мои отели. Джинни, Клэй, Келли и Уэс ждут меня. Почти семья. Моя семья».
Искры шампанского танцевали у ее губ, когда она пила; оно было почти такое же крепкое, как ликер, который она вдыхала, когда соблазняла Жерара Лиона переехать в Нью-Йорк. И все, чем она занималась в эти дни, было такое же терпкое и искристое, как ликер и шампанское. Она словно бежала по полю, густо поросшему цветами, к городу своей мечты, слегка опьяненная ароматным сиянием вокруг нее и мечтой вначале такой не близкой, затем достижимой, теперь уже ее.
Это опьянение было так сильно, что она начинала верить, будто у нее было все, что ей необходимо. Она уже не нуждалась в семье, по которой когда-то скучала, и ей не были нужны дети. Ей не нужно ничего больше того, что у нее есть сейчас: работа, дружба и сознание, что каждое утро, просыпаясь, она может делать то, что хочет, преодолеть любое препятствие, достичь любую цель.
По мере того как небо темнело за окном, огни в ресторане постепенно тускнели, и от этого ярче загорались огни внизу на улицах и в окнах Манхэттена. Лора знала, что она осуществила желание Оуэна владеть отелями и даже обошла Феликса. «Вот что мне нужно, — повторяла она про себя, — и будет нужно всегда: знать, что я могу выбрать любого противника и любого победить».


Бен проверил рассказ о статусе отеля Сэлинджера в Нью-Йорке и доложил на правлении, что ничего не нашел в этой истории.
— Я говорил также и с репортером из «Глоба», — сказал он. — Журналист утверждает, что его интересует только заявление о статусе памятника архитектуры вообще и возможное влияние на отель в Филадельфии, если комиссия изменит решение. Понятия не имею, почему он думает, что комиссия может так поступить, но если у него имелись к тому причины, было бы логично задать вопрос владельцу отеля. Он утверждает, что статус здания никогда не менялся.
— Вот черт, — сказал Коул Хэттон. — Так это или нет, Феликс считал, что это так. Мне безразлично, думает ли Феликс так или иначе или черт знает как ему заблагорассудиться. Но дело все в том, что Феликс совершенно не считается с нами, ему все равно, с ним мы или нет.
Через месяц на следующем заседании правления продажа отеля «Вашингтон Сэлинджер» была решена за пятнадцать минут.
— Да наплевать мне, что вы думаете о ней, — сказал Хэттон Феликсу перед голосованием. — У нее хорошие деньги, и она выскакивает с ними как раз в нужный момент. Хотелось бы мне встретиться с ней. Видимо, очень сообразительная леди. И десять миллионов — отличная цена за отель, которым просто незачем больше заниматься. Кто-нибудь знает, что случилось с шеф-поваром?
Никто не знал. Феликс имел представление по тому, как метрдотель описал леди, которая разговаривала с Лионом далеко за полночь, но ничего не сказал. С выражением ледяного спокойствия он проголосовал вместе со всеми за продажу отеля. Но внутри его кипела тщетная ярость. Каким-то образом она устраивала так, что все получалось, как ей хотелось. А через месяц наступила кульминация, когда он узнал, кто такой Бен Гарднер. Не удивительно, что он был в бешенстве и чувствовал переутомление. И любой почувствовал, если бы был, как и он, окружен врагами.
Что-то нужно было предпринять с этими двумя. Сначала продумать, что делать, потом все устроить. Неважно, сколько уйдет на это времени, он придумает что-нибудь, чтобы снова одержать победу.
Бен наблюдал за Феликсом, отметив, что тесть больше не встречается с ним взглядом и не обращается к нему, но когда Аса представлял новый бюджет и правление стало обсуждать его, он дал волю своим мыслям. Эта сообразительная леди, о которой говорил Хэттон, была его сестрой. Он пытался сопоставить образ смекалистой и твердой деловой женщины с молоденькой девчушкой, рыдающей по телефону, думающей, что он предал ее. Возможно ли, чтобы это был один и тот же человек? Он даже представить не мог, как она сейчас выглядит; он мог вообразить лишь хорошенькую маленькую сестренку, одну из самых талантливых воровок, которых он когда-либо знал, которая смотрела на него большими глазами и думала, какой он замечательный. Им было хорошо вместе, думал он, поворачивая страницу бюджета, чтобы другие думали, что он с ними. Хорошие были времена, когда они любили друг друга.
И он не представлял, как они могли снова встретиться. Теперь еще меньше, чем раньше. Ведь даже если он и мог найти способ увидеться с Лорой, каким образом он мог представить ее своей новой семье в качестве сестры и ожидать, что ее встретят с распростертыми объятиями, после того как она показала всем, на что способна, вернув себе большую часть наследства, хотя Феликс чего только ни делал, чтобы остановить ее. Он знал, как они отреагируют, когда узнают, что Лора солгала им о себе, и он знал, как они отнесутся к нему. Представить им Лору как сестру? — С таким же успехом он мог взорвать бомбу в своей семье и смотреть, как разлетаются куски.
Он мог бы рассказать Эллисон, подумал он вечером, когда открывал парадную дверь дома в Бикон-Хилле. Он думал об этом неоднократно, но каждый раз это казалось ему таким сложным и неправдоподобным, что он отступался. Лора была счастлива, она добивалась того, чего хотела. Он тоже был счастлив. Возможно, лучше оставить все как есть.
— Миссис Гарднер в саду, — сказала экономка. Он прошел туда. Когда он открыл дверь, то тихо стоял некоторое время, наблюдая за Эллисон, пока она не увидела его. Она сидела на низком кресле между рядами роз и кормила Джада. Красная юбка была вокруг нее как лепестки роз, а белая грудь была белее блузки, которую она расстегнула. Белая головка Джада прислонилась к ней вместе с ореолом света вокруг нее. Лучи солнца косо падали на стену из камня, и оба они купались в глубоком золотом свете, а высоко над ними птица издавала трели, плывшие по саду чисто и сладко.
Бен затаил дыхание, боясь пошевелиться. Картина была столь совершенной, словно изображала рай, и ему захотелось запечатлеть ее в памяти. Но тут Эллисон взглянула на него, лицо ее озарилось радостью.
— Как хорошо, что ты пришел. А знаешь, что у тебя очень жадный сын?
— Он жаден только потому, что ценит свою прелестную мать. — Бен наклонился и поцеловал ее, сделавшись частью этого рая. Он уселся на траве рядом с Эллисон, и они вместе смотрели, как их крохотный сын посасывал грудь маленьким ротиком, хотя уже спал. — Он подрос, — сказал Бен. — Через пару месяцев начнет ходить.
Эллисон рассмеялась:
— В шесть месяцев? Сразу видно, опыта у тебя никакого.
— Вы с Джадом должны многому научить меня, — с улыбкой согласился он. Он чувствовал себя довольным и счастливым. — Чем сегодня занимались?
— Мотались с Молли в поисках галерей. Выражение удовольствия на его лице исчезло.
— Ну и как, уже есть успехи?
— Да, кажется. Определенно есть. Мне очень хочется заниматься чем-нибудь, помимо дома, чем-то полезным и необычным. Я разбираюсь в живописи, по крайней мере, я знаю двадцатый век, а Молли девятнадцатый, таким образом, у нас отличная команда… — Бен молчал, и поэтому она сказала с вызовом: — У меня есть время и деньги, и я буду проводить столько же времени с тобой и Джадом, как и сейчас… Ты не против, ведь, дорогой, правда?
— Конечно, нет. Ты можешь не спрашивать. Ты ведь сказала, что у тебя есть деньги.
— Бен, не надо.
— Что не надо?
— Так говорить. Таким тоном. Мы уже давно не переживаем из-за денег.
— Ты никогда не волнуешься из-за денег.
— Я не беспокоюсь о деньгах. Почему бы и тебе не поступать так же? Ну что меняется от того, что у нас не все поровну? Ведь мы живем на твою зарплату, разве этого недостаточно? Если мне хочется чего-то сверх того…
— У нас здесь много чего «сверх того». Курорты, отделка дома, приемы, устраиваемые на яхте твоего отца, автомобиль, который ты подарила мне в день рождения…
— Ну, хорошо, — сказала она нервно и раздраженно. — Если это становится такой проблемой, я вообще не буду открывать галерею. Но, пожалуйста, не будем все портить, у нас все так хорошо…
— Прости. — Бен обнял ее. — Я не хочу ничего разрушать, и ты права, у нас все прекрасно. У тебя будет своя галерея. Уверен, это прекрасная мысль, и я помогу тебе, чем только смогу. Может, даже я что-нибудь куплю у вас.
— Для тебя я приберегу самое лучшее. Если позволишь, я предоставлю тебе скидку.
— Я надеюсь на скидку. Ведь я наилучший клиент?
Она улыбнулась:
— Ты всегда самый лучший. Как хорошо, что ты вернулся; мне не нравится, что ты столько разъезжаешь. Дом становится в два раза больше и совсем пустой. А не может ездить кто-нибудь другой?
— Твой отец хочет, чтобы ездил я. Это цена, которую приходится платить за должность вице-президента по развитию. — «Он хочет, чтобы я куда-нибудь провалился, — думал Бен. — А европейский рынок так непонятен для американца, что шансы здесь выше, чем там». — Но так больше продолжаться не может, — сказал он Эллисон. — На днях я устрою так, что мне больше не придется ездить.
— А если ты ничего не придумаешь, я буду ездить с тобой, — произнесла она для утешения. — С Джадом и няней.
Он усмехнулся:
— Что удивит европейцев, так это бизнесмен, путешествующий со свитой. — Он наклонился и поцеловал ее. Головка малыша была у него на ладони, они сидели все вместе и тихо разговаривали, пока в саду не потемнело и няня пришла забрать Джада. Когда они входили в дом, Бен остановился в дверях, глядя на яркие розы с малиновыми и белыми цветами на фоне бледного неба, слушая отзвуки голоса Эллисон.
«Мой дом, — подумал он. — Моя жена. Мой сын. Эллисон была права. Все прекрасно».
Хотя было бы еще лучше, если бы он мог сказать: моя компания.


Клэй сидел, скрестив ноги на матрасе, оглядывая свое новое жилище. За высокими окнами виднелись отремонтированные склады Сохо и небоскребы Манхэттена; на просторах ободранного чердака валялась, сваленная в кучу, странная мебель, выглядевшая здесь затерянной и мелкой; оконный кондиционер тарахтел и причмокивал; а рядом спала молодая девушка.
Было ранее утро. Он только проснулся, и в этой незнакомой комнате в такой ранний час, когда он обычно спит, в какой-то момент почувствовал головокружение и испуг: он не знал, где находится. Он не знал даже, как зовут девушку, которая спала рядом с ним. Это была не Мирна, он знал это; Мирна все еще в Чикаго, и ее не было так долго, что он соскучился, позвонил ей и сказал, что хочет на ней жениться. Он действительно очень скучал без нее. Все, кого он знал в Чикаго, переженились за последние несколько месяцев, началась какая-то спешка, эпидемия, своего рода массовый гипноз. Так что он мог сейчас же позвонить Мирне: она так долго была ему верна. Но сначала нужно понять, где же он.
Он сидел очень тихо, девушка еще спала. Все было очень просто: он снял чердак у музыканта, который разъезжал. Ему нужно было жилье на несколько месяцев, пока он не подыщет что-нибудь постоянное, у него даже была мебель, хотя и сильно деформированная, как бывший тяжелоатлет; его спутница, маленькая девушка рядом с ним, демонстрировала бюстгальтеры для каталогов одежды, она питала слабость к блондинам с усами; и у него была новая работа.
— Клэй Фэрчайлд, — произнес он величественно. — Вице-президент за контролем над качеством группы развития. Житель штата Нью-Йорк. Всемирный путешественник ради бизнеса и удовольствия. Потрясающий игрок в покер. Любитель женщин.
Он засмеялся. Совсем неплохо для парнишки, который чистил карманы каких-нибудь десять лет тому назад. Конечно, все случилось благодаря тому, что он достаточно умен, чтобы прилепиться к Лоре, но с этим все было в порядке: он полностью доверял сестре. Потрясающая леди. И мозги и внешность, а как говорит, когда он приходит к ней на обед! Где бы он был без Лоры? Джинни Старрет все время толкует ему об этом. Но он и сам знает. Без Лоры он таскался бы за Беном несколько лет подряд за гроши, пытаясь оторваться, пока Бен не подцепил Эллисон Сэлинджер, а потом бы так и было; этот ублюдок никогда не приютил бы своего братца, он всего этого хотел только для себя.
Так что всем, что имел, он был обязан Лоре. Или почти всем. У него были свои таланты, и он прекрасно ими обходился. Он управлял новеньким автомобилем «корвет», у него была стереосистема, по силе звука выше «Эмпайр стейт билдинг», а во время своего последнего путешествия по Европе он смог найти новые идеи по обустройству отелей для Лоры, он купил два новых костюма у Родольфо, что делало его похожим на управляющего высокого ранга, которым, он всегда знал это, он и был.
Он перелез через матрас и спустился на пол. Девушка издала звуки в знак протеста, когда ее несколько раз подбросило на матрасе, пока он перебирался, но она все еще спала и продолжала спать, когда Клэй, приняв душ, оделся и отправился в свой новый офис на последнем этаже отеля «Бикон-Хилл».
Когда он вошел, кипела работа. Все происходило одновременно: рушились стены, пол обнажался до голых бетонных плит, старые унитазы и ванны лежали по углам словно фарфоровые трупы, болтались лампочки, и над всем висел занавес из пыли. Через полчаса его костюм потускнел, руки были испачканы, в носу свербило, а глаза слезились. Но он улыбался, потому что ему нравилось это; все изменялось прямо у него на глазах, и сегодня он не мог бы сказать, как все это будет выглядеть завтра, и в этом и заключались тайны — что было за стенами, которые сегодня ободрали, или под ковром, который скатали, или внутри вырванных туалетов?
Было так хорошо, что ему не хотелось идти к себе в офис на верхний этаж, век бы его не видел. Он знал, что это было временно и что у них будет приличное место, и все же не хотелось тащиться туда, оставив поле битвы.
Все время, пока он, и Лора, и весь их небольшой штат обсуждали перепланировку отелей в Филадельфии и Вашингтоне, а также открытие «Бикон-Хилла» в Нью-Йорке к концу года, они слышали, как рабочие становились все ближе и ближе. Время от времени Клэй не выдерживал и тащил Лору наверх, чтобы посмотреть, как идут дела. Они осматривали номера из двух-трех комнат, которые соединяли из отдельных комнат; в каждом устраивались по две ванны цвета морской волны с белыми креплениями, лепнина на потолке в холле нового дизайна в виде золотого листа, с канделябрами из разрушенного замка в Англии, викторианские бра, найденные на складе в подвале, отполированы и установлены в коридоре, где они и должны были быть, когда Оуэн строил отель шестьдесят лет тому назад. И обычно они заканчивали осмотр на верхнем этаже, половина которого была превращена в ресторан, совсем уединенное местечко, французский садик в середине города.
Теперь это были идеи Лоры, которые давно уже превзошли те, над которыми работали они с Оуэном, сидя друг против друга за его рабочим столом. Все, что он запланировал, было выполнено, но для нее этого было недостаточно. По выходным она путешествовала, останавливалась в других отелях, изучая их; она читала журналы по производству товаров для владельцев отелей; она мечтала, как новые фантазии воплотятся в жизнь в ее новых отелях. Недели проходили, роскошь возрастала, а с ней и стоимость. Она очень торопилась; и от этого стоимость росла еще быстрее.
Но это не имело значения. Ошеломляющий успех «Чикаго Бикон-Хилла» и ее видение других отелей перевешивали все остальное. До сих пор она находила деньги, когда они были ей нужны. В Чикаго она использовала их с большим успехом, и так будет повсюду. А когда ей понадобится еще больше денег, она найдет их.
Она легко поверила, что источник никогда не иссякнет.
— Отчет о дежурстве, — сказал Клэй, входя в ее кабинет ровно в девять. Он знал, что она на месте с семи, а иногда и раньше, но никогда не просила его появляться на рассвете, и он не приходил. Он считал, что если не успевает выполнить работу за обычный рабочий день, значит, у него ее слишком много и ему необходим помощник. — Ты выглядишь очень красивой и глубоко задумчивой.
Она улыбнулась ему, и он поцеловал ее.
— Ну как, понравился вчерашний фильм?
— Очень. Тебе бы стоило его посмотреть.
— В другой раз.
— Ты очень редко бываешь на людях. — Он присел на край ее стола — Вредно сидеть дома и размышлять.
— Я не размышляю, — со смехом сказала она, — я работаю.
— Ты слишком много работаешь. А где Уэс эти дни?
— Он уехал по делам. Я увижу его, как только он вернется.
— У тебя все еще это продолжается?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты ни с кем другим не встречаешься…
— Конечно же, встречаюсь, только не обсуждаю.
— Я знаю, как ты встречаешься; у тебя встречи на официальных обедах и благотворительных балах, которые ты посещаешь. А я имею в виду именно свидания — ужин, ночной клуб, постель. У тебя часто такие встречи?
— Ужин и ночной клуб время от времени.
— И все?
— И все.
— Именно это я имею в виду. У тебя не бывает свиданий, ты выходишь с Уэсом, когда он в городе, и вы двое просто близки, когда он в кабинете. Так ты в конце концов собираешься выйти за него в один прекрасный день?
— Нет. Но мы близки — мы работаем вместе уже долго и как хорошо, когда есть с кем выйти. И время от времени переспать хотя я и сказала однажды, что больше не хочу этого, — и разговаривать и делиться своими тревогами. А что у вас с Мирной?
— Я не решил. Но если ты чувствуешь себя одинокой и тебя устраивает мое блистательное общество чаще чем раз в неделю, ты знаешь, что можешь позвонить мне. Мне не нравится, что ты все время одна.
— Я не все время одна, но спасибо, Клэй. У тебя своя жизнь; раз в неделю с сестрой вполне достаточно.
— Только дай мне знать; я твой, если только я тебе нужен. — Он встал. — Мне нужно выпить кофе. У тебя в холодильнике есть что-нибудь поесть?
— Булочки и фрукты. Угощайся. Потом не проверишь ли ты эти отчеты о покупках? Их только что прислали из Чикаго, и кажется, у Генри новые поставщики; может, тебе придется поехать и поговорить с ним. — Она придвинула к себе календарь. — Ты понадобишься мне на встрече с электриками в три: там проблема с креплениями для конференц-зала. А в пять мы встречаемся с Жераром насчет стульев и столов для ресторана. Ты что-то сказал?
— Я собирался высказаться по поводу встречи в пять, но боюсь, ты не захочешь слушать. Она улыбнулась:
— Пожалуй, да. И мне бы хотелось, чтобы ты отправился в четверг в Филадельфию на переговоры с нашими поставщиками — вот список — необходимо убедиться, что мы получили все, что заказывали. На это уйдет не более двух дней.
— Прекрасная мысль. Во всяком случае, я думал об этом; звонил архитектор, у него масса изменений — небольшие, но все их надо просмотреть. А на уик-энд я смогу заскочить в Чикаго; взгляну, как поживает Мирна. В понедельник и вторник — эта самая конвенция по контролю качества в Денвере. Я смогу туда попасть прямо из Чикаго.
— Все складывается удачно.
— Отлично, — он улыбнулся. — Мы не увидимся целую неделю. Но я позвоню.
— Минуту, Клэй, еще один вопрос. Ты уволил вчера охранника?
— Вот черт, я забыл сказать тебе об этом. Так и есть. Мне не нравилось, как он работал, он не умел подчиняться, и я отпустил его. Я буду в Чикаго на уик-энде и там поговорю с ребятами из охраны. На следующей неделе я кого-нибудь из них привезу. Если ты не возражаешь.
— Мне казалось, мы договорились, что ты никого не будешь увольнять, не согласовав со мной.
— Правильно, так и есть. Я не должен был этого делать. Но он меня просто достал. Прости, Лора, больше этого не случится, обещаю. Я знаю, на кого работаю: великолепная леди, которая все понимает, всегда очень терпима и любит своего брата. Когда-нибудь ты ее повстречаешь; она тебе понравится.
Лора улыбнулась:
— Я хочу, чтобы больше этого не случилось, Клэй.
— Порядок. А сейчас ничего, если я позавтракаю?
— Клэй, ради Бога! Тебе не надо спрашивать разрешения, иди и завтракай. И не забудь отчеты.
Он кивнул ей, взял из холодильника еду и ушел. Лора положила голову на руку и уставилась в окно. Не следовало так реагировать на его шутку по поводу завтрака. Но он всегда приводил ее в отчаяние как раз в тот момент, когда она хотела положиться на него. В какую-то минуту он уже мужчина, ведет работу все более сложную, и у него будет ее все больше, особенно когда они откроют три отеля, которые сейчас реставрируются все одновременно; а в следующую минуту — он уже мальчишка, радостно ждущий шанса удрать на неделю из офиса. Он умен, но ленив и не старается стать взрослым. Поэтому она все еще не доверяла ему. Когда они вместе обедали, он рассказывал ей о своих девочках, своем чердаке, даже о картах, поскольку она больше его за них не порицала. Однако он редко расспрашивал о ней самой и никогда о финансах и бизнесе, которым она занималась и для которого он работал.
Лора знала, что он не хотел вникать в подробности; он не хотел беспокоиться или знать, что она волновалась. Во многом ему нравилось быть ее маленьким братом. Или сыном, думала она; ведь дети тоже не хотят знать, что у родителей бывают заботы.
Хотя, возможно, отчасти это была ее вина. Ведь если Клэю нравилось быть маленьким братом или сыном, ей нравилось быть старшей сестрой или матерью; это давало ей чувство, что у нее действительно есть семья. И если даже он спрашивал ее о финансах, она не многое рассказывала ему, потому что по-настоящему она доверяла в денежных вопросах только Карриеру. Даже не Джинни, хотя знала, что могла бы доверять ей.
Джинни никогда не задавала вопросов о финансах. Они с Лорой разговаривали почти обо всем, и Джинни поняла, что, если Лора захочет поговорить с ней о деньгах, она сделает это сама.
«Она могла бы даже попросить меня вложить деньги в развитие отелей, — подумала Джинни, когда остановилась у офиса Лоры, чтобы забрать ее. Возможно, это хорошее помещение капитала. Но смесь — деньги и дружба редко дает хорошие результаты, так что мы обойдемся без этого».
— У меня только что возникла мысль, — сказала Лора, когда уселась рядом с ней в лимузине. — Скажи, что ты думаешь об этом.
Был один из самых жарких дней в августе, но кондиционер сохранял роскошь серого бархата внутри автомобиля прохладной и спокойной в тот момент, когда они отъезжали от отеля» Лоры в Гринвич-Виллидже. Перед ними стоял складной серебряный столик с охлажденным вином и лимоном, и Джинни наполняла стаканы. Когда она передавала один из них Лоре, то заметила, как блестят у нее глаза.
— У тебя всегда какая-нибудь идея, — сказала она — или целая дюжина. И что это за идея?
— У меня их действительно несколько. О самой лучшей я расскажу в конце, хорошо? — Улыбка была и озорной и скрытной, она явно была довольна и собой, и целым миром. Джинни улыбнулась в ответ. Любой не мог не улыбнуться, глядя на нее в эту минуту. Джинни в самом деле не встречала в своей жизни человека, оживление которого не передавалось бы тотчас же другому.
Когда Лора начинала рассказывать о планировке номеров в отеле и старинных гардеробах в коридорах для хранения белья и приспособлениях для уборки, чтобы горничным не приходилось толкать неуклюжие некрасивые тележки, она настолько увлеклась, что лицо ее теряло холодную отчужденность и сияло от удовольствия. «Ну нет, — думала Джинни, — это, должно быть, мужчина делает ее столь привлекательной, а не отель». Но, конечно же, это было больше, чем отель: это была ее работа, ее мечта, почти вся ее жизнь.
— Ну а теперь ты готова? Моя самая лучшая идея, — объявила Лора, и улыбка ее стала широкой и счастливой. — Мне действительно хочется знать твое мнение об этом.
— Ты уже сказала, что она самая лучшая, — пробормотала Джинни. Лора засмеялась:
— Я хочу «Нью-Йорк Бикон-Хилл» сделать исключительным. Чтобы там можно было остановиться лишь по рекомендации прежнего гостя.
Воцарилось молчание. Джинни смотрела на нее.
— Очень смело. Очень рискованно. Очень умно. Есть такой небольшой отель в Лондоне, где это практикуется, и должна сказать, очень приятно даже для крутого техасца, который может принять все, знать, что он спит в постели, где спал кто-то, кого он знает или о ком он слышал.
— Я рассчитываю и на другие идеи в этом же роде, — сказала Лора. Она наклонилась вперед, наполненная нервной энергией, словно она могла толкать лимузин вперед по Седьмой авеню через квартал, где продается платье и были толпы народа; мужчины толкали перед собой вешалки с одеждой, сшитой в лучшие времена. Водитель спокойно крутил руль, протискиваясь между автомобилями и грузовиками, объезжая такси, которые останавливались, чтоб выпустить или посадить пассажира, а через несколько минут они проскочили Мэдисон-сквер-гарден и были уже в Челси, где движение не такое интенсивное и автомобиль мог продвигаться быстрее.
Наблюдая за Лорой, полной нервной энергии, Джинни покачала головой:
— Что ты собираешься делать с собой, когда покончишь с отелями?
— О, возможно, куплю еще один. Но еще лучше… — Она колебалась, словно все еще не была уверена в себе. — Я думала об этом в последние недели, и никому пока что не говорила, даже Уэсу, чем я действительно хотела бы заниматься, когда работа в отелях будет налажена… Чего я действительно хотела бы, так это купить акции корпорации Сэлинджера.
Джинни уставилась на нее. «Все еще хочет сравнять счет, — подумала она, — и стать такой же большой, какой, по мнению Оуэна, она могла бы быть. Когда же этот голубоглазый дьяволенок Лора начнет жить для себя?» Она рассказала Джинни историю Сэлинджеров вскоре после открытия «Чикаго Бикон-Хилла», в тот момент Джинни много времени проводила в Чикаго, утешая ее по-матерински. Она рассказывала об этом кратко и старалась не вносить эмоций, но у Джинни появилось убеждение: во всем этом было очень много чувств, даже после того, как прошло столько лет, и особенно это касалось Поля. Лора рассказывала о нем еще меньше, чем о его семье, что и убедило Джинни в том, что она все еще любила его, ибо рассказы становятся тем длиннее, чем далее мы отстраняемся от предмета наших переживаний. Но попытаться купить акции у семейной компании… Это казалось слишком смело.
— Зачем? — напрямую спросила она. — Ты будешь чувствовать себя на правлении чертовски неловко со своими несколькими голосами против всех них.
— Я буду просто членом компании, как я и должна была бы стать. Я буду голосовать так, как, я думаю, проголосовал бы Оуэн.
— А если ты не знаешь, как бы он проголосовал?
— Проголосую, как считаю нужным.
— Да, это очень опасное место. — Джинни на минуту задумалась. — Дорогая, ты взлетаешь слишком высоко.
— Я ведь не говорю, что могу этого добиться, я говорю только, что очень хочу.
— До сих пор ты добивалась того, чего хотела. Но даже если ты и найдешь того, кто продаст тебе свои акции, мне кажется, на это понадобится куча денег.
— До этого еще очень далеко, Джинни. Я только думаю об этом.
— И кажется, думаешь очень много. Информируй меня о своих замыслах.
— Непременно. — Она снова наклонилась вперед, высматривая знакомые приметы по мере того, как они продвигались. — Ну вот, мы почти на месте. Надеюсь, тебе понравится; это единственное место из всех, что я видела, где бы мне действительно хотелось жить.
— А Уэс видел его?
Лора кивнула:
— Он сказал, чтобы я взяла его. Но мне хотелось бы знать, что ты думаешь.
В Виллидже водитель запарковался на Гроув-стрит, и Джинни с Лорой прошли по узкому проходу между двумя домами к небольшому двору, мощенному камнем, вдоль которого шел плотный ряд узких трехэтажных кирпичных домов с белыми ставнями, выходившими на кудрявые деревца, среди которых распевали птицы.
— Боже, — выдохнула Джинни, — кто бы мог подумать?..
— Это Уэс нашел, — сказала Лора. Она открыла одну из дверей ключом. — Дом пустой; хозяин уехал в Европу на два года. Если я не беру его с сегодняшнего дня, мне надо отдать ключ.
— И достанется какой-нибудь шишке, — пробормотала Джинни. Она следовала за Лорой, которая носилась вверх и вниз по лестнице, показывая детали, сохранившиеся от постройки 1830 года, лицо ее сияло от оживления. Джинни цокала своими каблучками по сосновым доскам, опытным взглядом она оценила новую кухню с четырьмя плитами, широкую кровать на третьем этаже, садик на крыше, голый и заброшенный, но окруженный ящиками для высадки цветов и кадками, в которых могли расти деревца. — Один из миллиона, — произнесла она, когда они вернулись в столовую на второй этаж. — И столько же потребуется, чтобы его купить. А за сколько его сдают?
— Две тысячи в месяц, — сказала Лора.
— Невероятно! Они могли бы запросить в три раза больше.
— И я то же говорю. Цена слишком низкая.
Джинни наклонилась над подоконником. Дом был совсем небольшой: гостиная, столовая, библиотека, кухня, спальня. Но и кухня и ванная были совсем новенькие, подвал только что отделан плюс сад на крыше. И обособленность.
А также одобрение Карриера. «Вот и ответ, — подумала Джинни. — Вполне вероятно, что Уэс заплатил разницу между стоимостью, которую запросил владелец, и рентой, которую будет платить Лора.
Конечно, я не знаю этого точно, и Лора тоже не знает, хотя и могла бы поинтересоваться. Разумеется, я не буду выяснять этот вопрос».
В ту минуту, когда она вступила в Гроув-Корт, она уже знала, что именно здесь должна жить Лора. Это напомнило ей описание Кейп-Кода, сделанное Лорой, и узкие тенистые улочки, где стоит «Бикон-Хилл», а также кварталы в Чикаго, где жила Лора. «В жестком мире бизнеса она работала по-крупному, — подумала Джинни, — и живет в одном из самых крутых городов, а может быть счастлива только в небольшом местечке, замкнутом анклаве, в среде, где соседи знают друг друга, в месте, которое и будет ее собственным. Ей был необходим Гроув-Корт».
— Не так уж это и странно, — сказала она Лоре. — Бывают хозяева, которые соглашаются получать более низкую плату, если они знают, что им порекомендуют весьма надежных жильцов, которые будут заботиться об их доме, как о своем собственном.
Лора медленно кивнула:
— Хотя, возможно, Уэс…
— Я в этом очень сомневаюсь, — живо возразила Джинни. — Думаю, что это место просто создано для тебя, и надо его хватать.
Лора медленно прошлась по гостиной к окну, выходящему в сад, и увидела, как маленькая красная птичка кардинал порхала по двору с дерева на дерево. Мимо прошла няня с детьми, она вела малыша, который вез за собой, деревянный автомобильчик, позади них прыгал спаниель, за ним шла пожилая женщина, на ходу она читала, держа под мышкой поводок. «Дом. До тех пор пока я смогу остаться здесь».
— Спасибо, — сказала она, поворачиваясь от окна. Лицо ее снова прояснилось, она обвила Джинни руками и поцеловала ее. — Мне нравится, когда ты даешь хороший совет. И я люблю тебя. Ты согласна быть первым гостем на обеде, который я устраиваю? Как только я куплю мебель.
— Мне это будет очень приятно. И позволь мне помочь тебе выбрать мебель. Я очень люблю тратить мои собственные деньги, а на втором месте — чьи-нибудь еще. Тебе понадобится сюда длинная софа, с очень большим столиком для кофе… О, постой. — Она застенчиво посмотрела на Лору. — Я говорю как Уэс, ведь так? Хочу отобрать у тебя то, что принадлежит только тебе. Я останавливаюсь. Больше ни слова не произнесу.
— Не совсем как Уэс, — засмеялась Лора. — Его не так просто остановить. Но мне хотелось бы, чтобы ты мне помогла. Ты свободна на этой неделе? Хочу переехать как можно скорей.
— Завтра я свободна. В десять? Я заеду за тобой в офис.
Но назавтра в десять утра произошла небольшая заминка. Когда Джинни прибыла в офис, у Лоры зазвонил телефон.
— Привет, любимая, как поживаешь? Это Бритт. — Голос звучал взволнованно и громко. — Я звоню, чтобы пригласить тебя на вечеринку.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследство - Майкл Джудит



Очень жизненный роман. Читается на одном дыхании. Супер!
Наследство - Майкл Джудитнатали
2.09.2014, 10.44





Читать, читать, читать
Наследство - Майкл Джудитиришка
6.05.2016, 8.35





Dumayu stoıt pocıtat
Наследство - Майкл ДжудитAnya
6.05.2016, 11.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100