Читать онлайн Наследство, автора - Майкл Джудит, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство - Майкл Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.07 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство - Майкл Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство - Майкл Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майкл Джудит

Наследство

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

— Выглядит совершенно неприступным, — растерянно проговорил Клэй, глядя на прилегающие друг к другу крытые дранкой крыши особняков поместья на Кейп-Коде, которое было их целью. — Дом охранника, забор, и я видел собаку… — Он пытался выглядеть холодным, уверенным профессионалом, а не семнадцатилетним подростком, но рука его, сжимающая руку Лоры, была ледяной. Ее рука тоже была ледяной, но ему Лора казалась спокойной; она всегда казалась более решительной и целенаправленной, чем он, а потом, она же была старше на год и уже закончила школу. Придвинувшись ближе к ней на заднем сиденье взятого напрокат автомобиля, он добавил, когда они проезжали мимо летней резиденции Сэлинджеров: — Бьюсь об заклад, что у них много собак.
— Наверное, — согласился Бен. Он немного снизил скорость, чтобы хотя бы мельком увидеть океан, катера и яхты, стоящие на частных пристанях.
— Но когда вы устроите меня туда, у меня не будет проблем улизнуть.
— Ведь лодку можно преследовать точно так же, как и машину, — возразил Клэй.
— И все-таки, почему ты выбрал это место? Это же неприступная крепость.
— Выходим из игры, — низким голосом произнесла Лора. — Закончим с этим, а потом прекратим. Я сказала Бену, что это — последний раз, когда я помогаю ему; ты тоже можешь. Я бы и на этот раз отказалась, но уже обещала. Но ведь ты знаешь, — голос дрогнул, когда Лора в мыслях вернулась к соснам и бесконечно тянущимся, застывшим в абсолютном безмолвии дюнам и дикой траве, когда они проезжали Кейп-Код на обратном пути в Остервилл, — так ужасно быть настолько далеко от дома… и все такое… такое непохожее… чужое…
Бен, услышав ее последние слова, глянул на Лору в зеркало и ухмыльнулся:
— Я думал, что научил тебя быть в себе более уверенной. Разве есть на свете такой дом, куда мои умные братишка и сестренка не смогли бы проникнуть? Вы помогали мне справляться и с более крепкими орешками.
— В Нью-Йорке, — сказал Клэй. — Мы знаем Нью-Йорк. Там есть подземка, парки и толпа народа, где ты можешь исчезнуть, раствориться, а не сдавать кросс по пересеченной местности, убегая от собак на этих сотнях гектаров.
— Пяти гектарах, — мягко поправил Бен, — Летнее поместье Сэлинджеров — это шесть особняков на пяти гектарах земли, все это окружено забором, и еще дом охраны. Это все, что мы пока знаем. Узнаем больше, когда ты и Лора начнете там работать. Слушай, Клэй, я рассчитываю на тебя. Я рассчитываю на вас обоих. Я доверяю вам.
Лора почувствовала прилив гордости — так было всегда, когда Бен хвалил ее. Он был намного старше ее, сыном их матери от первого брака. Мама вышла еще раз замуж, когда Бену было почти девять лет, а через год родилась Лора, а затем Клэй. Они всегда обожали Бена, ходили за ним по пятам по маленькому домику, который они снимали в Квинзе, стараясь заглянуть любопытными детскими глазенками на чердак, который он занимал, или шли за ним, когда он куда-то уходил, пока он не отсылал их домой. Потом, когда Лоре исполнилось четырнадцать, родители погибли в автокатастрофе, и Бен Гарднер, которому было тогда двадцать три года, взрослый и красивый, у которого было огромное количество подружек, неожиданно стал опекуном Лоры и Клэя. И с тех пор он стал для них больше матерью и отцом, чем сводным братом: в основном, чтобы быть с ними, он оставался на ночь дома, брал их на прогулки, катал на машине и помогал с уроками.
Он же научил их воровать. Изо всего, чем Бен когда-либо занимался, воровство привлекало его больше всего. Много он этим не зарабатывал и все время извинялся, что не слишком в этом профессионален, но он не входил ни в одну из группировок или банд и никогда не искал пути, чтобы стать частью страшного преступного мира с его суровыми законами, где занимались продажей и укрыванием краденого, контролировали цены и более серьезный бизнес в Нью-Йорке. Все еще занимаясь этим, он работал официантом. Они переехали в маленькую темную квартирку в верхней части Вест-энд-авеню, но у них было множество расходов, а воровство — это то, чем Бен всегда занимался, и поэтому он продолжал делать это, и успешнее, чем всегда, как он говорил, потому что теперь у него были помощники.
У Лоры и Клэя это получалось хорошо. Они были проворные, с ловкими, быстрыми руками, все время начеку, когда забирались по водосточным трубам или спутанным ветвям старого плюща, тихо проскальзывая сквозь узкое окно в темную комнату, или раскрывая его пошире, чтобы проник Бен, потом также быстро спускались вниз и растворялись в тени безликой мрачной подземки.
Они все схватывали на лету, учились все запоминать. Они научились отличать шаги полицейского от шагов случайного прохожего; только раз пройдя по комнате, они точно знали, где стоит стереоаппаратура, висят картины или предметы искусства, они слышали, как в холле двадцатью этажами ниже начинает двигаться лифт; они прикасались ко всему с легкостью перышка и были почти незаметны, когда очищали карманы в метро или растворялись среди толпы уставших людей, которые после рабочего дня ловили такси на Уолл-стрит.
Это всегда было возбуждающе и опасно, и что лучше всего, это было делом, которое делилось между ними: они составляли планы, осуществляли их и начинали все сначала. Поэтому, когда Лора неожиданно для себя поняла, что не хочет больше этим заниматься, она молчала об этом. Она не могла сказать Бену, что возненавидела то, что они делали: это было бы то же самое, что сказать, что она ненавидит его, ведь он был единственным, кто любил ее и Клэя и заботился о них.
Но потом жизнь стала тяжелее. Она была очень одинока. Это был последний учебный год в школе, и у всех девочек были друзья, которых они могли приводить домой после занятий, или оставить их ночевать, или постоять в школьном дворе, вместе смеясь, обсуждая свидания или туалеты, вечеринки по субботам, или мальчиков, или своих ужасных родителей. Но Лора не могла сблизиться ни с кем из них, и поэтому у нее не было друга или подруги, она не ходила на субботние вечеринки и не могла оставить подругу ночевать, потому что в одной комнате спал Бен, а в другой — они с Клэем, разделенные парой занавесок, которые они нашли на свалке в контейнере для мусора на Очард-стрит. Она могла время от времени случайно поболтать с одноклассниками в коридорах школы об уроках или телевизионных передачах, не никогда о том, что действительно занимало ее, что она чувствовала, о чем думала, о чем мечтала. Она всегда была одна.
Но еще страшнее одиночества был страх. С тех пор как их с Клэем поймали, когда ей было пятнадцать лет, она боялась. Воспоминание об этом было все еще очень свежо, она никогда не забудет: гулко звучащие шаги, преследующие их, запах полицейского участка, как полицейский пригвоздил кончики ее пальцев к подушечке, смоченной краской, плоское лицо полицейского фотографа, который протяжно тянул:
— Повернись налево, повернись направо, смотри прямо в камеру, ты, маленькая шлюха, — а потом так ухватил ее за зад, что она закричала.
Бен пришел за ними в участок со знакомым адвокатом, вызволил их под залог, и потом почти год об этом ничего не было слышно, до тех пор, пока не начали рассматривать их дело. Их признали виновными, дали год испытательного срока и определили на попечение Мелоди Чейз. Она была просто одной из подружек Бена, но он был уверен, что служители правосудия не освободят двух детей под опеку молодого неженатого человека, к тому же он не хотел быть как-то замешанным в этом деле. Поэтому он привел в суд Мелоди, и она сказала, что она — тетя Лоры и Клэя, и они вчетвером ушли из суда. В действительности никому до этого не было дела. Единственное, чего хотел суд, — это просто избавиться от них, передав хоть кому-нибудь.
Таким образом, они были свободны. Но у полиции были ах фотографии и отпечатки пальцев, и Лора постоянно думала о том, что у нее было прошлое.
Это было одной из причин, почему она наконец-то сказала Бену, что больше не хочет помогать ему. Она не хочет быть воровкой, она хочет поступить в колледж и иметь друзей. Она выступала в нескольких ролях в школьных постановках и думала, что ей понравится быть актрисой или кем-нибудь еще, чтобы уважать себя и гордиться этим.
Они ссорились из-за этого. Бен знал, что ей не по душе лазить по карманам; она всегда отправляла обратно кошельки, после того как вынимала оттуда деньги. Ей неприятно было думать, что вместе с деньгами люди теряют и то, что еще было в кошельке: стихи и рецепты, наскоро записанные адреса и номера телефонов, членские карточки, страховые полисы, кредитные карточки, что было не нужно ей, а особенно — фотографии любимых людей. Когда она сказала Бену, что не хочет больше воровать, он думал, что это просто сентиментальность, как и ее отношение к кошелькам. Но Лора нашла такие объяснения, что он понял: это нечто большее и она действительно серьезно относится к этому. Она должна была так поступить и обещала себе самой, что дело Сэлинджера будет последним. Навсегда.
— Я знал, ты доверяешь нам, — сказал Клэй, все еще сжимая руку Лоры, сидя на заднем сиденье машины, — но мы никогда не работали в таком месте, как это. Какого черта они делают с таким количеством пространства и света?
Бен остановился в одном квартале от дома охраны!
— Вы должны быть там, через пять минут. Будьте спокойны, просто помните, как мы репетировали это. И не волнуйтесь: вас возьмут на работу. Богатым людям в летних поместьях всегда не хватает слуг. Я буду ждать вас здесь.
— Он-то не из тех, кто будет работать на них, — пробормотал Клэй, когда охрана пропускала их через ворота. — Он просто сидит где-то рядом, пока мы все готовим и делаем, а потом в темпе вальса влетает, берет драгоценности и вылетает обратно. А мы все еще там.
— Это неправда! — горячо вступилась Лора. — Бен ничего не будет делать, пока мы не придумаем алиби.
Она отвернулась, чтобы не видеть усмешку Клэя, и потом, когда шла, все поворачивалась и поворачивалась, стараясь увидеть как можно больше через густую листву деревьев. Мельком она видела бархатистые лужайки, оконные пролеты в доме, яркие всплески красок цветов в саду, пруд с фонтаном, крышу оранжереи. Ансамбль, состоявший из шести домов, примыкающих друг к другу, расположившийся на берегу океана, казался намного больше, чем тогда, когда они смотрели на него из машины, и более внушительным. Как изображение на открытке, подумала Лора: все так красиво, нет ни грязных улиц, ни мусора.
— Как бы то ни было, — сказала она Клэю, — мы не будем болтаться там слишком долго после того, как он сделает дело. Поработаем совсем немножко, так что никто не подумает, что мы как-то связаны с кражей.
— Мы все еще здесь, — угрюмо повторил Клэй.
Они подошли к маленькому каменному дому с цветными шторами на окнах и изящной мебелью на крыльце, и Лора тяжело сглотнула:
— Черт возьми, мы сотни раз проходили через это. Я уже нервничаю, а ты еще говоришь такое. Бен знает, что делает. И он действительно рискует: его могут поймать или ранить, а что мы можем сделать, чтобы помочь ему?
Клэй молчал. Лора знала, что на самом деле он не злился, он обожал Бена. Она все сделала, чтобы удержать его в школе после того, как ему исполнилось шестнадцать, и он хотел бросить учебу и делать то, что делал Бен. Она не знала, как сложится все теперь, когда она уже закончила школу. Если бы она могла достать денег, чтобы учиться в колледже! Она хотела уехать из этой квартиры, она мечтала о собственной комнате, в которой на стенах будут полки с книгами, хорошенькая мебель, по радио будет звучать ее любимая музыка… Но что тогда будет с Клэем?
— Увидимся позже, — попрощался Клэй, когда к ним подошла высокая молодая женщина. — Она в вашем распоряжении. А я отправляюсь к начальнику служб в оранжереях. — Он ушел, когда дама приблизилась к Лоре.
— Лора Фэрчайлд? Я Ленни Сэлинджер. Давайте сядем на крыльце и поговорим. Домик принадлежит Джонсу — охраннику, вызнаете, и я не хочу занимать его гостиную, пока нет дождя. Но сегодня чудесный день, ведь правда? Погода в июне всегда здесь немного капризна: не совсем весна и не совсем лето, но сегодня великолепно. И конечно, мы очень любим тишину. Все меняется в июле, когда приезжают туристы. По телефону вы сказали, что у вас есть рекомендации тех мест, где вы работали раньше.
— О! — убаюканная сказочным голосом Ленни, Лора почти забыла, зачем она здесь. — У меня они есть… — Она неловко стала рыться в своей черной сумке. Как только она увидела Ленни Сэлинджер в белой соломенной шляпе, она сразу же поняла, что черная сумочка была не по сезону, и знала, что и все остальное тоже никуда не годилось, когда она представила себя рядом с этой высокой, прекрасно сложенной женщиной в великолепно отутюженных брюках и полотняной рубашке с пуговицами цвета слоновой кости. Длинные, холеные ногти, лицо и голос абсолютно спокойны — ей не о чем было волноваться: она знала, что бы ни произошло в жизни, у нее будет все прекрасно.
Я никогда не буду так выглядеть. Я никогда ни в чем не уверена.
— Лора? — Ленни изучала ее. — Тебе не нужно нервничать: я не кусаюсь. Ты знаешь, я даже не ворчу, и мы стараемся, чтобы наши служащие чувствовали себя хорошо, но я действительно должна узнать что-нибудь о тебе, прежде чем ввести в наш дом, в хозяйство.
— Извините, я думала о том, какая вы красивая и что вам не о чем беспокоиться в жизни. Я хотела сказать: вам не нужно ни о чем беспокоиться, — добавила Лора, сделав кучу грамматических ошибок, и, сразу поняв это, замолкла, сжав губы. Как она может быть таким наивным ребенком? Она выпалила все сразу и сделала те самые грамматические ошибки, за которые учительница снижала ей оценки. Что подумает о ней эта элегантная дама, которая никогда ничего не говорила, не обдумав прежде, и которая не делала ошибок. Стараясь выглядеть уверенной, она подала Ленни три рекомендательных письма, которые отпечатал Бен и подписал вымышленными именами, и когда он читал их Лоре, у нее даже дыхание останавливалось.
— Очень внушительно, — сказала Ленни. — Так много сделать в восемнадцать лет. Я не знакома с людьми, которые писали все это, и должна сказать, они были очень небрежны — причем все. Как это ни удивительно, они не указали телефонные номера. О'Хара, Стоун, Филлипс — Боже, даже только инициалы! Как же сложно найти их в телефонном справочнике. Ты помнишь их телефонные номера?
— Нет, — помедлив, ответила Лора, точно, как они репетировали с Беном. — Но я могу найти их. Я имею в виду, если вы хотите. Я буду обзванивать людей с такими инициалами, пока не попаду на тех, у которых работала, а потом вы сможете поговорить с ними. Мне действительно нужна эта работа; я все сделаю…
— Хорошо, — задумчиво сказала Ленни, — это не главное, конечно… и довольно трудно найти кого-нибудь, тем более действительно заинтересованного человека. Я должна немного подумать. — Она посмотрела на Лору. — Расскажи мне о себе. Где ты живешь?
— В Нью-Йорке.
Бен предупреждал ее, что разговор, может быть, коснется личной жизни. Она сидела очень прямо и говорила, тщательно подбирая слова, но быстро, чтобы покончить с этой частью разговора насколько возможно скорее.
— Мои родители умерли, и мы с братом живем у родственников, но, конечно, они не были довольны этим, и поэтому год назад мы сняли свою квартиру. На прошлой неделе я закончила школу.
Некоторое время спустя Ленни спросила:
— А что еще? Ты собираешься в колледж?
— О, я бы очень хотела. Если бы я смогла достать денег…
Ленни кивнула:
— Поэтому тебе нужна работа. Но почему не в Нью-Йорке? Почему ты приехала на Кейп-Код?
Какое-то мгновение Лора колебалась, они не обсуждали эти вопросы заранее.
— Просто чтобы уехать. У нас крошечная квартира, а летом там ужасно жарко, чувствуешь себя запертой… А кто-то в школе рассказывал, как здесь хорошо. — Она смотрела вдаль, где за деревьями сверкал и переливался океан. — Так и есть. Даже более красиво, чем я думала.
Ленни пристально глядела на нее:
— А как вы добрались сюда? У вас есть машина?
Лору охватило нетерпение. Почему она продолжает задавать вопросы?
— Нас привезли друзья, — кратко ответила она.
— А как вы вернетесь обратно?
— Я надеюсь, что нам не придется возвращаться. — Она смотрела на руки. — Я хотела сказать, что надеялась, что вы примете нас на работу, и тогда мы сможем просто… остаться.
— Остаться… где? — мягко спросила Ленни.
— О, мы нашли бы место. Мы купили газету, и там есть объявления о сдаче комнат в Остервилле и Сентервилле… Если бы вы дали нам эту возможность, я знаю, что мы все бы уладили. Вам не пришлось бы волноваться за нас, мы могли сами о себе позаботиться…
— Да, я думаю, что вы можете, — пробормотала Ленни. Она оглянулась: — Эллисон, тебе нужно что-нибудь?
— Да, партнер для игры в теннис.
Молодая женщина, которая стояла у ступенек крыльца, была приблизительно одного с Лорой возраста и напоминала Ленни в молодости: такая же высокая и худая, у нее были светлые, прямые волосы, а у Ленни коротко подстрижены и лежали волнами. У молодой дамы был уверенный и несколько наглый вид, чего совершенно не было у Ленни.
— Патриция не хочет играть. Не хочешь ли партию?
— Моя дочь Эллисон, — представила ее Ленни. — Это Лора Фэрчайлд, Эллисон. Она хочет получить место помощницы Розы.
— Роза очень милая, — сказала Эллисон. — Но она совершенный тиран на своей кухне. Она высосет из тебя все соки за неделю. Или, может быть, возьмет тебя под свое крылышко, и тогда ты наберешь пятьдесят фунтов. — Она повернулась к матери: — Разве ты не слышала, как она говорила, что Лора слишком худа?
— Разве? — с волнением спросила Лора. Она стыдилась своего платья и черных туфель, купленных на распродаже в дешевом магазине, и волос, уныло свисавших, — такими они стали от влажного соленого воздуха. Она знала, что ее лицо слишком бледно на фоне этих двух загорелых женщин, но она совсем не думала, что она к тому же еще и худа.
Я не получу работу, если я худа и уродлива. Они хотят, чтобы у них работали красивые девушки.
Бен и Клэй всегда говорили ей, что она хорошенькая, но они были ее братьями. Она нервно поправила волосы, заложив их за уши, стараясь выглядеть выше, сидя на тоненькой, скользкой подушке стула, поставленного плотно в ряд с другими.
Но не только внешний вид волновал ее — она завидовала той теплоте, которая чувствовалась в отношениях Эллисон и ее матери. Она никогда не знала ничего подобного, даже когда была жива мать. Но они нравились Лоре, она даже завидовала им. Она подумала, как это плохо, что им придется обокрасть их.
Она вспомнила еще одно предупреждение Бена.
Лучше не знать всех подробностей. Но если это неизбежно, не сближайся, сохраняй дистанцию.
Лора почувствовала сожаление. Должно быть, приятно быть в хороших отношениях с Ленни и Эллисон.
— С твоей фигурой все в порядке, не волнуйся, — сказала Ленни. — Ну, может быть, несколько фунтов, и ты станешь более округлой… молоденькие девушки выглядят такими изможденными в наше время. Они хотят быть тонкими, как ивы, и качаться, как камыш или что-то в этом роде. Мне это всегда напоминает некое растение, которое растет в нездоровом, влажном климате. Да, я думаю, тебе не помешают несколько лишних фунтов… Может быть, ты не очень хорошо питаешься? Ты ешь горячий завтрак каждый день?
Лора и Эллисон переглянулись и засмеялись.
— О, хорошо, — вздохнула Ленни. — Я думаю, ты слышала все это много раз. — Но на самом деле она ни о чем не думала — она слушала, как смеется Эллисон, и с удивлением смотрела на это, так как обычно лишь надменная улыбка слегка трогала великолепные губы Эллисон, не позволяя вырываться смеху. Ленни частенько беспокоила эта холодная насмешливость Эллисон, и в тот момент, когда ее дочь и эта странная девушка продолжали улыбаться друг другу, несмотря на то что она была уверена в поддельности рекомендательных писем, она решила, что возьмет Лору Фэрчайлд в помощь прислуге на кухне в загородном доме на Кейп-Коде на время летнего сезона.
Клэй работал в оранжереях и цветниках, которые принадлежали всей семье, тогда как Лора помогала на кухне в доме, который принадлежал Феликсу и Ленни. Дом был самым большим, поэтому Бен велел ей внимательно обследовать его и нарисовать план. Но к концу второй недели своего пребывания в доме она все еще ничего не сделала и не узнала, где Ленни хранит драгоценности, чтобы Бен знал, куда направиться, когда заберется в дом. Лора знала, как выглядят драгоценности Ленни, потому что она часто фотографировалась на балах и вечерах, — и она взяла драгоценности с собой на Кейп-Код, так как в июле и августе должны были состояться большие приемы, но Лора пока не узнала, где она их держит.
— Чего ты ждешь? — требовательно спрашивал Клэй, отрывая взгляд от плана территории, который он нарисовал. Они сидели в крошечной двухкомнатной квартире, которую Бен снял для них в центре Сентервилла перед тем, как уехать в Нью-Йорк. Клэй старался вычислить расстояние от дома охраны до окна спальни Ленни. — Как ты собираешься выбраться отсюда, если не делаешь свою часть работы?
— Я стараюсь, — сказала Лора. — Но Роза хочет, чтобы я все время была с ней.
— Роза, — настоящий диктатор, — заявил Клэй.
— Роза такая милая. — Лора вспомнила слова Эллисон, и ей стало интересно, почему она не видела ее с тех пор, как начала работать в доме ее родителей.
На самом деле, когда они с Клэем приезжали на велосипедах, которые купил им Бен, рано утром и уезжали поздним вечером, за весь день она не встречала никого из домашних, видела только Розу и другую прислугу. Ленни единственная из семьи Сэлинджеров заходила на кухню, она приходила каждый вечер, чтобы составить вместе с Розой меню на следующий день. Они сидели в огромной комнате, залитой солнцем от одной стены до другой, где был камин, сложенный из кирпича, выходившей окнами на розовый сад, бассейн и теннисные корты. На длинном столе из клена веером были разложены рецепты из книги и меню, оставшиеся с прошлого лета, и две женщины, как два генерала, планирующие кампанию, вместе составляли план на следующий день: ленч был обычно на несколько человек, а потом — обед на пятнадцать или более человек. Но никто из остальных членов семьи не заглядывал на кухню, и после двух недель работы Лора даже не знала, кто жил в поместье, а кто уехал.
— В Мейне, — ответила Роза, когда наконец-то Лора набралась храбрости и спросила, где Эллисон. — Эта семья очень любит путешествовать. Кто-то всегда в отъезде, и как раз тогда, когда ты уверена, что знаешь, кто где находится, кто-то возвращается, а кто-то уезжает.
— И они просто оставляют дома пустыми? — небрежно спросила Лора. В белой одежде для кухни, с волосами, аккуратно забранными в хвост, она почти ощущала себя кухаркой, совсем как Роза, и поэтому было проще задавать вопросы о семье. И в то же время она была очень осторожна и старалась выглядеть не слишком любопытной, спрашивая как бы между делом и складывая после завтрака тарелки в мойку.
— Некоторые — пустые, — ответила Роза, — в некоторых есть прислуга, некоторые просто до потолка забиты гостями. У них всегда много гостей, может быть, это потому, что они связаны с гостиничным бизнесом и считают, что не все в порядке, если спальни пустуют.
Она усмехнулась, и Лора улыбнулась вместе с ней. С Розой было очень легко и спокойно. В свои шестьдесят семь лет она была полна неистощимой энергии. Невысокого роста, кругленькая, с маленькими руками, которые все время были в движении, мгновенно переносили тесто с мраморной доски на противень или резали овощи, помешивали суп, и все это почти одновременно, а дожидаясь, когда поднимется тесто или что-то дожарится, она вязала пуловер для племянника. Она обещала, что, когда закончит ее, свяжет Лоре свитер. И чем бы она ни занималась, она подробно рассказывала о Сэлинджерах и других семьях из Нью-Йорка и Бостона, старшее поколение которых приехало в Остервилл, и Сентервилл, и Хайаннис-Порт на южном побережье полуострова Кейп-Код, чтобы построить летние поместья, в которых жили сейчас их дети и внуки.
— Это поместье построил мистер Оуэн, — рассказывала Роза, когда они с Лорой собирались готовить салат и доставали продукты из холодильника, раскладывая их на длинном рабочем столе. Впервые Лора осознала, что всех Сэлинджеров, кроме мистера Оуэна, Роза называет по имени. — В двадцатом году он привез миссис Айрис Оуэн, она была чудесной женщиной, а через год родился Феликс. Вот тогда я и начала у них работать; их было всего трое, и я готовила, убирала, присматривала за Феликсом, а потом и за Асой, когда он родился годом позже Феликса; я даже нашла время самой выйти замуж, но скоро овдовела. Прошло немного времени, и я ухаживала за миссис Оуэн, когда она заболела, а потом умерла, и все эти события произошли за какие-то десять лет. Вот почему я повторно не вышла замуж, наверное, у меня не было времени, я была матерью Феликсу и Асе, да и мистеру Оуэну тоже, по крайней мере те первые годы, когда он был в трауре, у меня просто не было времени.
— Но кто тогда все остальные? — спросила Лора. — Я даже не знаю их имен.
Роза перечислила их в такт движениям своих быстрых рук, которые резали овощи для салатов, приготовляемых для ленча.
— У Оуэна Сэлинджера, основателя целой сети отелей, два сына — Феликс и Аса, у Феликса — одна дочь, Эллисон, у Асы — от первого брака дочь Патриция. Таким образом, у Оуэна были только внучки. Ни одного внука, на которого он мог бы рассчитывать, что тот продолжит его дело и сохранит созданную империю, — сказала Роза. — Племянников тоже нет. В этой семье много женщин, и никто из них ни в малейшей мере не интересуется гостиничным бизнесом и управлением отелями. Внучатый племянник мистера Оуэна мог бы заняться этим — Поль Дженсен, сын сестры Ленни, Барбары, и ее мужа Томаса, но он ничего не представляет собой, что-то вроде плейбоя, и даже если он остепенится, до чего я вряд ли доживу, то его глаза загораются, во всяком случае, не при виде отелей. Он увлекается фотографией. И я не могу себе представить, кто будет руководить компанией, когда Феликс и Аса отойдут от дел.
По мере того как Лора задавала вопросы, Роза описывала их всех, рассказывала о слабых струнках, особенностях и успехах. Эллисон, падая, сломала палец, когда ей было семь, и больше никогда не подходила к качелям, даже когда Феликс предложил ей сто долларов, потому что хотел, чтобы она была смелой. Она рассказала о доме, который Феликс построил для своего отца. Он примыкает к этому дому, дверь в конце длинной галереи. После того как мистер Оуэн подарил этот дом Феликсу и Ленни, сестра хотела, чтобы он жил вместе с ними в летнем доме — а так у него собственный дом в Бостоне, — но мистер Оуэн ответил, что хочет жить сам по себе и планирует построить для себя небольшой дом. Ну, они спорили, спорили, а потом мистер Оуэн согласился, если сохранит свою независимость, а также если у него будет дверь, которую он сможет запирать. Таким образом, все было решено. Когда человеку семьдесят восемь, кто-то должен быть рядом с ним, но у него также есть права на собственную жизнь.
Она рассказала Лоре, какие дома у других членов семьи и где они живут остальную часть года — в основном в Нью-Йорке, Калифорнии и Бостоне. Она рассказала ей, кто где учился, кто работал и где и кто большую часть времени проводил в Европе.
Постепенно Лора нарисовала себе картину всей семьи, хотя не встречала почти никого из них. Оуэн был в Канаде, навещал друзей, Аса с семьей приедут из Бостона не раньше, чем через неделю, сестра Ленни Барбара Дженсен, ее муж Томас и сын Поль возвращались из Европы через две недели, другие приехали на Кейп-Код, но катались на яхтах, брали уроки пилотажа или делали покупки, и когда приезжали к Феликсу и Ленни на ужин, то Лора уже уходила или работала на кухне, пока им прислуживали другие.
— Ты тоже можешь подавать, — сказала Роза, изучающе осматривая ее. — Ты неплохо выглядишь, ловкая и аккуратная, у тебя приятная улыбка, хотя ты редко улыбаешься, и если кто-нибудь просит тебя что-то сделать, ты это запоминаешь. Какая у тебя память! Я рассказала Ленни, что ты запоминаешь все за один день и что я не встречала подобной памяти.
Лора вспыхнула и отвернулась, резко упершись локтями о стол.
— Дерьмо, — пробормотала она.
— Но ты пока не готова к этому, — продолжала Роза. — Тебя нужно многому научить, многое исправить и пригладить. Настоящая леди никогда не использует вульгарных слов, моя юная мисс. Настоящая леди не теряет самообладания, а я замечаю, что ты иногда готова вспылить. Тебе нужно многому научиться. Ты увидишь, что эта семья любит, чтобы все делалось, как положено, а ты не знаешь, с какой стороны обслуживать или забрать тарелку, как подать чистый нож или когда долить стакан с водой. Меня удивляет, как все эти люди писали о тебе все эти необыкновенные вещи, конечно, если только им нравилась твоя улыбка…
Лора опять вспыхнула и снова сосредоточила все внимание на красном перце.
— Я не прислуживала, я работала на кухне.
— О Боже, — ласково сказала Роза, — ты никогда не работала на кухне, моя маленькая Лора, на приличной кухне. Ну, конечно, если только говорить о посуде и полах. — Она смотрела на Лору. — Тебе не нужно беспокоиться, я не собираюсь рассказывать об этом кому-то или задавать вопросы. Я сама была в таком же положении, ты знаешь, много лет назад, бедная и голодная, готовая выполнять любую работу, которую предлагали. Я уверена, что ты добросовестно работала на этих людей, и уверена, что ты им нравилась, поэтому они написали все эти письма. Ты увидишь, у меня хорошее чутье, и оно подсказывает, что тебе можно доверять.
Рука Лоры соскользнула, и она порезала себе палец.
— Проклятье! — вскричала она, с силой отбрасывая нож. Глаза были полны слез. Она хотела броситься к Розе и забыться в ее мягких, теплых руках, сказать, как это замечательно — быть на ее теплой кухне, слушать ее голос и знать, что тебе верят. Но она должна была сдерживаться и держаться на расстоянии от Ленни и Эллисон. Она не могла ответить тем же доверием, она не могла себе позволить любить кого-нибудь из семьи.
Она была здесь, чтобы обокрасть эту семью. И ни на минуту не могла позволить себе забыть об этом.
В холле было тихо и прохладно, и Лора скользила бесшумно по деревянному полу, открывая двери, быстро осматривая комнату, потом закрывая и переходя к следующей. Она уже составила план первого этажа, не было чертежа только дома Оуэна в одном конце, так как она никогда не бывала там. Но она уже изобразила кухню, которая была на другом конце, и весь дом, который располагался между этими двумя сторонами, включая длинную веранду дома и широкую галерею, полностью застекленную, которая тянулась с другой стороны дома и через которую можно было пройти в гостиную, столовую и небольшой уютный кабинет.
Сейчас она впервые попала на второй этаж. Комнаты для гостей располагались в дальней части дома (в каждой была ванная), затем комнаты Эллисон, которые занимали восточную часть дома, — больше, чем вся их квартира в Нью-Йорке, затем кабинет Феликса, спальня, туалетная комната, потом гостиная Ленни, туалетная комната, ванная и ее спальня в западной части дома.
Лора хотела попасть именно в спальню. Бесшумно она открыла дверь спальни и проскользнула внутрь, беглым взглядом охватив всю комнату, отметив про себя, что отделка апартаментов цвета морской волны и слоновой кости, бежевые ковры на натертом до блеска полу, в следующей комнате кровать с шелковым покрывалом цвета моря и в кружевах цвета слоновой кости. В комнатах царили прохлада и покой, они напоминали саму Ленни. Лора представила себе, как бы это было: приходить к маме вот в такие комнаты, удобно устраиваться и говорить о проблемах, которые тебя волнуют.
Хорошо, у меня этого никогда не будет, вот и все. И это не имеет никакого значения. Я уже выросла из всего этого.
Ей нужно было спешить. Она более внимательно осмотрела просторные комнаты. Стол в гостиной, кофейный столик и бюро — все они были с ящичками. В спальне и примыкающей туалетной комнате было четыре бюро и туалетный стол, тумбочки, стоящие по бокам кровати, и шкафы, которые тянулись во всю стену. Быстро и тихо Лора открывала их, тонкие пальцы скользили по шелку, кружеву и полотну, не нарушая ни единой складочки; она заглядывала под мебель, не сдвигая ее; она проверила картины, висящие на стене, не сдвинув их.
Ничего, ничего нет… Где она может хранить их?.. Здесь нет сейфа.
Потом она подошла к последнему шкафу, и он оказался запертым.
Наконец-то!
Она встала на колени. Она сможет открыть его, она делала это столько раз. Она опустила руку в карман, чтобы достать маленький набор стальных зубочисток, который Бен подарил ей на день рождения, и в этот момент дверь гостиной открылась.
— Какого черта! — услышала она голос Эллисон. Она стояла в проеме двери, и ее взгляд сразу же изменился, как только она узнала Лору. — Воровка! — в насмешливой тревоге вскричала она. — Как страшно! Но я знаю тебя! Ты — новая помощница Розы… да?
Лора кивнула. Она вскочила на ноги и, почувствовав слабость в коленях, облокотилась о шкаф. В горле было сухо, сердце безумно билось. Она сунула сжатые кулаки в глубокие карманы своей формы, чтобы спрятать зубочистки, которые сжимала в дрожащих руках. Роза сказала, что Эллисон должна вернуться из Мейна не раньше следующего дня, а все остальные были на яхте Феликса.
Здесь никто не должен был появиться до вечера.
— Но что ты делаешь в комнате моей матери?.. Лора, не так ли? Мы что, теперь стали готовить обед здесь? Или ты искала столовое серебро моей прабабушки, которое она привезла из Австрии? Это не здесь, Роза могла бы сказать, что оно лежит в комоде в столовой.
Лора покачала головой.
— Нет, я не искала. — Она откашлялась. — Я не искала серебро. — Она сделала шаг вперед. — Мне нужно быть внизу…
— Тебе на самом деле следует там быть. Но сначала давай поговорим. — Эллисон прошла через комнату, схватила Лору за руку и потащила за собой из комнаты, через весь холл, в другие апартаменты, в противоположной стороне от комнат Ленни.
— Это мои комнаты. Мои личные. Садись.
Лора стояла в нерешительности.
— Я сказала, садись.
Лора села. Белая форма казалась очень простой и резко выделялась на белом плетеном стуле с ситцевой подушкой. Комната была яркой, в ней было много воздуха, с бело-золотыми лампами и множеством ярко-голубых и цвета морской волны подушек. Казалось, что все цвета побережья были там, сверкающие и переливающиеся на солнце краски устремились через океан и пляж, гладкие лужайки поместья с единственной целью: украсить и оживить комнату Эллисон Сэлинджер.
Наконец-то взгляд Лоры остановился на горе чемоданов, сложенных в углу комнаты.
— Я вернулась рано, — сказала Эллисон. — Мне было ужасно скучно. — Она наблюдала, как Лора осматривает гостиную и спальню, которая была видна через открытую дверь, и очень пристально посмотрела на нее. — Может быть, ты не в первый раз в этой комнате? — Лора, застыв на стуле, ничего не ответила. — Ты уже была здесь?
Лора покачала головой.
— Боже мой! Это я ввергла тебя в молчание? Чего ты боишься? Заглянуть в чью-нибудь комнату не считается преступлением. Я везде сую свой нос, хочу видеть, как устроились мои друзья, почему бы тебе не делать то же самое? Я ни о чем не скажу, если это тебя волнует. Меня не волнует, что ты делаешь, ты работаешь у Розы, а не у меня. Все было бы совсем иначе, если бы ты лазила по шкафам мамы, — если бы сработала сигнализация, пришлось бы чертовски много платить.
У Лоры сильно забилось сердце, кровь застучала в висках.
Я должна была подумать об этом, я должна была знать… Что будет со мной, если я не буду делать все правильно в этом доме?
— Сигнализация? — как можно более небрежно спросила она.
— Сирена, которая разбудит мертвого. Это из-за маминых драгоценностей. Все эти необыкновенные вещи бабушка привезла из Австрии вместе с серебром. Мой папа все время твердит маме, что их нужно держать в сейфе в Бостоне, но она считает, что толку в драгоценностях, если их нельзя носить. Если тебе что-то, дорого, то ты должна иметь это всегда при себе и пользоваться этим, когда захочешь. Она любит все эти вещи, потому что они перешли от бабушки к ее маме, а потом к ней, и когда-нибудь станут моими, поэтому если она хочет носить их везде, то почему бы ей и не делать этого. А что ты делала еще, кроме того, что осмотрела спальни?
Лора вспыхнула. Впервые она разозлилась. Эллисон играла с ней, как кошка с мышонком, которого хочет поймать.
— Я работаю, — коротко ответила она и стала подниматься.
— Сиди пока, — выпалила Эллисен. Ее тон явно показывал, что она знает, кому здесь принадлежит власть. — Я сказала, что хочу поговорить. Ты работаешь на Розу. Что тебе нравится делать? Тебе нравится готовить?
Ее тон стал мягким и заинтересованным и застал Лору врасплох.
— Да. Но я не очень давно этим занимаюсь.
— Разве? Мама говорила, что ты занимаешься этим всю жизнь. Много хороших отзывов, — добавила она.
— Да, конечно, — быстро ответила Лора. — Я много лет отработала на кухне. Я думала, вы имеете в виду готовить здесь, на вашу семью.
— Ну, хорошо, — сказала Эллисон, когда Лора замолчала. — Тебе нравится готовить на нашу семью?
— Да.
— Что еще тебе нравится?
— Читать, слушать музыку. И мне начинают нравиться здешние пляжи.
— А мальчики?
— Нет.
— Продолжай. Сколько тебе лет?
— Восемнадцать.
— Моя ровесница. И нет мальчиков. И даже ни одного свидания? Бог мой, да все назначают свидания!
— Почему вы спрашиваете? — взорвалась Лора. — Я просто кухарка, даже не кухарка, а подручная Розы. Почему вас волнует, бывают у меня свидания или нет?
— Не знаю, — откровенно ответила Эллисон. Она задумчиво рассматривала Лору. — Что-то в тебе есть — что-то в твоих глазах, будто ты одновременно думаешь о двух вещах и твое внимание бродит где-то. Это как игра — стараться угадать, о чем ты думаешь, сделать так, чтобы ты… видела меня. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Нет, — бесцветно ответила Лора.
— Могу побиться об заклад, что ты знаешь, о чем я. Ты ведь не из этих мест, как большинство тех, кто нанимается на летнюю работу?
— Я живу в Нью-Йорке.
— Ты все еще живешь в Нью-Йорке?
— Да.
— Так что ты делаешь в Нью-Йорке?
Лора встряхнула головой:
— Я провожу время с ребятами из университета. Двое из них — просто друзья, но с другими я часто встречаюсь, по выходным дням я с кем-нибудь из них еду на квартиру, и там мы трахаемся. Иногда я встречаюсь с двумя сразу. Хочешь знать что-нибудь еще?
Эллисон в упор смотрела на нее и хотела, чтобы Лора опустила глаза, но Лора выдержала ее взгляд.
Любопытная сука. Кто сказал, что все назначают свидания? Что ты знаешь об этом?
— Ты хорошо проводишь время? — с любопытством спросила Эллисон. Ее голос опять изменился — она и верила и не верила Лоре. — Тебе это нравится?
Лора была смущена и молчала.
— Мне — нет, — сказала Эллисон. — У меня было трое, нет, четверо ребят. Каждый раз я была с одним из них. Я не настолько испорчена, чтобы быть сразу с двумя, и мне это не очень нравится. Я убеждаю себя, что нужно попробовать, все этим занимаются или, по крайней мере, говорят, что делают это, но я не знаю… все ребята кажутся такими зелеными. Если у тебя ребята из колледжа, то считай, тебе повезло. Они, вероятно, получше. Те, кого я знаю, и разговаривать не умеют. Все, чего они хотят — это стянуть с тебя трусики, и как только они хотя бы доберутся до них, начинают лепетать и пускать слюни, а это так глупо. Я хочу сказать, у меня кое-что есть в голове, но все мальчики, которых я знаю, относятся ко мне как к какой-то кукле, с которой могут поиграть, не уделяя особого внимания. Я думаю, им нужно носить с собой дыню-канталупу с дыркой, и как только захочется, делать свое дело с ней, тогда им совсем не придется разговаривать.
Лора нервно рассмеялась, и Эллисон рассмеялась тоже, а потом они уже хохотали, как при первой встрече.
— Может, они боятся говорить, — сказала Лора. — Они чувствуют себя взрослыми мужчинами, когда трахаются, но когда вы хотите поговорить с ними о чем-нибудь серьезном, у них это получается ужасно глупо.
— Да, точно. Ты понимаешь меня, — вздохнула Эллисон — Ты знаешь, вот с этой канталупой. Я долго обдумывала это, но никому раньше не говорила. Мне не с кем поговорить, вот в чем дело. Я хочу сказать, что все в Бостоне и здесь думают, что я чертовски взрослая и холодная, они все знают друг друга, а с такими людьми… Если ты покажешь им, что тебя что-то волнует или у тебя не все хорошо, через час все будут знать об этом, и что тут поднимется! Просто я все время чувствую себя очень одинокой. Понимаешь, что я хочу сказать?
— Я знаю, что это значит — когда не с кем поговорить.
— Ну, сейчас же мы разговариваем. Тебе было хорошо с теми ребятами в постели?
— Конечно.
Она не мой друг, я не могу ей, доверять. После нескольких недель я никогда ее больше не увижу.
— Мне всегда хорошо. Тебе просто нужно знать, что ты делаешь. — Она помедлила какое-то время. У нее не было ни малейшего представления о том, что это значит — быть в постели с мужчиной. Было пару раз что-то в этом роде, и все происходило на заднем сиденье автомобиля, и на какое-то время ей казалось, что она чем-то дорога и представляет интерес для молодого человека, а потом становилось еще более одиноко, чем всегда. — Он должен волновать тебя, — сказала она, отпуская свою фантазию в безграничный полет. — Нельзя выключать свет, надо видеть друг друга. Это более сексуально, и ты чувствуешь, что ты с тем, кого хорошо знаешь. И не спеши, любовью нужно заниматься со вкусом, не торопясь, чтобы было время насладиться этим. И дай ему понять, чего ты ждешь от него. Никому не позволяй брать тебя без твоего согласия. Просто скажи: «Я живой человек! Ты должен знать, что мне нужно!» Это все. Мне нужно идти, Роза сказала, ровно в три часа…
— Сядь, сейчас только без пятнадцати. — Эллисон снова нахмурилась. — Я много раз говорила себе, что не следует делать того, чего тебе не хочется, но они все оказываются сверху, и намного проще сделать то, что они хотят, покончить с этим и выбраться оттуда. В конце концов, я не хочу, чтобы меня изнасиловали.
— Тебя насилуют каждый раз, когда ты отдаешься, не желая этого, — отчеканила Лора. И как только она произнесла это, она поняла истинный смысл своих слов, впервые она поняла это.
Я никогда не сделаю этого больше просто так, никогда. Пока я действительно, по-настоящему не захочу этого, и он действительно не будет мне дорог. А потом я тоже стану ему не безразлична, и он тоже будет заботиться обо мне.
— Ты — чудесная, — сказала Эллисон. — Господи, как хорошо сказать так! Хочешь заходить сюда почаще и разговаривать? Правда, хорошенькая комната? Вообще-то она мне не нравилась, в Бостоне у меня совсем другие комнаты — отделаны бархатом и шелком, что-то вроде уютного ложа — но теперь мне здесь тоже нравится. Все по-другому, но тоже хорошо и уютно, и видит Бог, как мне это нужно.
— У тебя есть комнаты твоей мамы и сама мама, — ответила Лора.
— Да, конечно, но… Хорошо, ты знаешь маму. Она замечательная, и я люблю ее, но она — само совершенство. А как я приду к тому, кто безупречен, и скажу: «Послушай, меня изнасиловали»?
— Если она совершенна, то поймет, — ответила Лора, и они рассмеялись.
— Да, точно, — согласилась Эллисон. — Она не полное совершенство, но близка к этому.
Они улыбались, и Лора почувствовала теплоту, которая заполнила ее.
Может быть, они все-таки смогут быть друзьями, хотя бы чуть-чуть, потому что ей следует быть осторожной, но она будет все же ближе, чем кто-либо другой. В конце концов, она была здесь, в первый раз в жизни сидела в комнате ровесницы и болтала о вещах, которые и должны обсуждать девушки. Даже если она многое лгала, она говорила и правду одновременно, и то, что она придумывала, ничего не меняло. Все-таки это было то, о чем она мечтала. Зачем же от этого отказываться? Почему бы не иметь друга хоть на эти несколько недель?
Эллисон внимательно разглядывала лицо Лоры:
— Я действительно хотела бы поговорить с тобой и узнать тебя поближе. Ты мне нравишься. Я правильно поняла, что ты делала в комнате мамы? Или ты делала там что-то еще?
Чары были разрушены. Тепло ушло. Она снова вся напряглась и стала все просчитывать в уме. Все так, как должно быть всегда. Она опустила глаза, голос стал немного выше обычного и казался молодым, серьезным и наивным.
— Нет, ты права, я просто хотела посмотреть на эти комнаты. Роза сказала, что все уехали, она не знает, что я поднялась сюда, поэтому, пожалуйста, не вините ее. Я собиралась только посмотреть, потому что никогда не бывала в таком доме, как этот, — он похож на замок из волшебной сказки. И я подумала: хоть раз взгляну и почувствую, каково побыть в этих комнатах и даже представить, будто я живу здесь или смогу когда-нибудь жить в доме, который будет напоминать этот. — Она подняла глаза и взглянула на Эллисон с легкой усмешкой на губах. — Я не хотела сделать ничего плохого.
Эллисон насупилась еще больше и окончательно рассердилась:
— Ты ведь очень непростая, так? А может быть, к тому же и неплохая актриса? Я обязательно узнаю тебя получше.
Лора вскочила:
— Я уверена, что уже четвертый час. Я должна идти. — В одно мгновение она очутилась у двери, открыла ее, почти бегом кинулась в холл, направляясь к лестнице.
Эллисон едва догнала ее:
— Ты очень меня заинтересовала. Я собираюсь хорошенько тебя узнать. В самом деле, — добавила она, немного наклонившись вперед к Лоре, которая застыла на верхушке лестницы. — Я собираюсь узнать о тебе все.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследство - Майкл Джудит



Очень жизненный роман. Читается на одном дыхании. Супер!
Наследство - Майкл Джудитнатали
2.09.2014, 10.44





Читать, читать, читать
Наследство - Майкл Джудитиришка
6.05.2016, 8.35





Dumayu stoıt pocıtat
Наследство - Майкл ДжудитAnya
6.05.2016, 11.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100