Читать онлайн Ставка на темную лошадку, автора - Мартин Мишель, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Мишель

Ставка на темную лошадку

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Они сидели друг против друга за обеденным столом в доме Маккензи. Теперь между ними не было недомолвок и тайн, слезы Саманты смыли все маски. Они говорили и никак не могли наговориться. Они вспоминали Руфуса, Джин и Тига, рассказывали друг другу, как заглушали боль работой, как старались за делами спрятаться от жизни. Оказалось, что их заставили страдать схожие горести и печали, и это было так странно… Каллен смотрел на Саманту и удивлялся. Почему он никогда раньше не замечал, как много между ними общего и как хорошо они могут понимать друг друга? Сколько же он потерял за эти годы, не общаясь с ней!
Зато теперь он с легкостью размышлял вслух, почему этот его приезд так отличается от предыдущих. Может быть, дело в том, что он прожил дома дольше обычного? А может, он сам изменился в последний год, хотя и не замечал этого? Или это Саманта открыла ему глаза на его место в жизни? Как бы то ни было, его покинуло стремление оставить дом, родителей, ему не хотелось больше бежать от воспоминаний.
– Я так рад, Сэм! – тепло улыбнулся Каллен, накрывая ее руку своей. – Скажи, а тебя никогда не тянуло за эти пять лет уехать куда-нибудь подальше? – спросил он.
– Иногда бывало, – с грустью призналась она. – Но я не могла уехать. На мне лежала ответственность. Но, я думаю, важнее было то, что я не боялась любви к земле, к лошадям. В отличие от тебя я опиралась на эту любовь, и она давала мне силы.
– А я испытывал судьбу…
– Ты все время чувствовал себя несчастным?
Каллен откинулся на спинку и сунул руки в карманы.
– Я бы этого не сказал, – задумчиво проговорил он. – Мне нравилось решать задачи и добиваться успеха. Я видел результаты своего труда, они доказывали, что я умею вести дела, и это ободряло. Но невозможно жить одной работой. И тяжело работать без любви. Это меня угнетало.
– Успех стоил тебе дорого, – подытожила Саманта.
– Я до сих пор еще не могу оценить, сколько именно, – вздохнул Каллен. – Но в то же время я многому научился. И это достаточно важно.
– А что ты думаешь о своей жизни сейчас? – спросила она.
– Жизнь моя пока немного сумбурная, но все встало на свои места. Конечно, соединить снова ранчо и бизнес совсем непросто, нужно время. Однако мне уже многое удалось сделать, хотя до полного порядка еще далеко. Главное – я счастлив, и поэтому меня не огорчает, что не все пока идет гладко. Кстати, я так и не поблагодарил тебя.
– За что? – искренне удивилась Саманта.
– Ты все лето вдалбливала мне простые истины, а я отказывался слушать. Но твои старания не пропали даром. Эти истины снова приобрели для меня смысл.
– Я рада, что помогла тебе, готова продолжать и дальше. Ведь друзья для того и существуют.
Они завершили затянувшийся обед и пошли к конюшням. Оба молчали, погруженные в свои мысли, но молчание не было тягостным. Они это чувствовали и радовались, что не нужно занимать друг друга разговорами.
Каллен вдруг подумал, что ему всегда было легко с Сэм. Никаких хитростей, никаких уловок: все просто и естественно. Он мог говорить с ней о том, что по-настоящему интересовало и волновало его. Даже если она не соглашалась с ним, он никогда на нее не обижался. Их отношения так отличались от его отношений с Уитни!
Уитни…
Каллен не переставал думать о ней с того дня, когда они поссорились на вечере по случаю возвращения из больницы отца. Сколько раз с тех пор он собирался позвонить ей! Но так и не решился. Он не знал, что ей сказать, не понимал, что чувствует к ней.
Каллену было неприятно, что со дня его приезда Уитни играла с ним в какую-то странную игру; он не мог забыть, что она ни разу не навестила в больнице его отца, ссылаясь на свою неприязнь к больницам. Его угнетала мысль, что Уитни не могла понять, как важно ему остаться здесь и руководить ранчо, пока болен отец. Но главное было даже не в этом. Он знал, что Уитни планировала жить в Нью-Йорке, Лондоне или Париже, а зиму проводить на Карибах или Средиземном море. И это в то время, когда он заново обрел дом и вернулся к жизни, которую любил!
Пожилой конюх подвел Флору. Каллен подставил руки и подсадил Саманту в седло.
– Спасибо за обед и за жилетку, в которую я так от души выплакалась.
– На здоровье, и всегда готов служить, – улыбнулся он. – До завтра.
Саманта помахала ему на прощание и пустила Флору легким галопом по разделяющей выгулы грунтовой дороге. Каллен проводил ее глазами, а потом обвел взглядом волнующиеся под легким ветерком нивы, пастбища с чистокровными лошадями – заботой и гордостью семьи. Затем он не торопясь прошел в главную конюшню и двинулся между рядами стойл. У загона с Гордым Каллен остановился.
– Привет, парень, – поздоровался он с конем, доставая из кармана половинку морковки. Мягкие нежные губы лошади прикоснулись к его руке – и угощения как не бывало. – Хорошо быть дома! – тихо, почти про себя произнес Каллен, поглаживая по шее деловито хрустящего морковкой коня.
«Неужели родной дом мне дороже, чем Уитни?» – неожиданно подумал он. При этой мысли рука его непроизвольно сжалась; и Гордый протестующе тряхнул головой.
– Извини, я не хотел. – Каллен погладил коня, а беспокойная мысль так из головы и не шла.
Пожалуй, впервые за двенадцать лет он взглянул на любимую женщину трезво и понял, что все это время любовь застила ему глаза. Уитни была красива и умна, но для Каллена стало очевидно, что ее представление о женском счастье унаследовано от каких-то давних предков. Она ждала рыцаря на белом коне, чтобы он спас ее от томительно скучной жизни, но сама даже не пыталась построить приемлемое для себя существование. Ей хотелось жить в Европе. И что же? Почему она туда не уехала? Уитни получила отличное образование, ее способности и красота обеспечили бы успех любым ее начинаниям. Но ей уже двадцать восемь, а она продолжает растрачивать силы на бесконечных вечерах, благотворительных балах, в теннисных клубах. Она ждала, чтобы он дал ей все, хотя вполне могла добиться всего сама.
Несмотря на свою красоту и обаяние, Уитни вовсе не была таким совершенством, каким представлялась Каллену всего несколько месяцев назад. Наоборот, она вдруг стала казаться ему ограниченной и даже пустой…
Каллен знал, что, стоит ему найти удачные слова примирения, это снова сблизит его с Уитни. Но как раз теперь он начал сознавать, что не хочет этого сближения!
– Господи, что же мне делать? – пробормотал Каллен.
Он стоял некоторое время, уставясь в бетонный пол. Затем взгляд его скользнул вдоль прохода, и в раскрытую дверь конюшни он увидел пригорок. Там начиналось семейное кладбище, где покоились все Маккензи, начиная с главы рода – Эйдана.
Двенадцать лет он не был там – сама мысль о посещении этого места болью отзывалась в душе. Но теперь он с удивлением почувствовал, что в сердце его нет прежней острой тоски.
Каллен шел по щиколотку в траве. Приятно грело солнце, слабый влажный ветерок ерошил волосы, ласковое тепло наполняло легкие, проникало в каждый мускул, каждую частицу его тела. Он дышал легко и свободно, ему казалось, что он наконец вырвался на волю из тесной и душной клетки, в которую добровольно себя заключил.
Когда он отворил зеленую чугунную калитку, сердце его забилось, но лишь немного быстрее, чем обычно. Садовники поддерживали кладбище в идеальном порядке: трава была аккуратно подстрижена, на каждой могиле стояли цветы. Массивные монументы, мраморные ангелы, простые надгробия складывались в определенный рисунок. Здесь была история его рода, в которой переплелись самые разные судьбы. Рядом с генералом войск Конфедерации Брэди Маккензи покоился его сын Райн, капитан армии северян. Оба погибли в сражении при Аппоматтоксе. Чуть дальше располагались могилы основателя империи морских перевозок и покровителя пиратов Струтера Маккензи и его жены Таллии.
Похороненная рядом с ними их дочь Алана была женщиной незаурядной. Она отличалась необыкновенной красотой, но замуж выходить не пожелала, предпочитая вести разгульную жизнь. Она поддерживала движение женщин за свои права и устраивала спиритические сеансы для своих друзей. Алана выступала на сцене, позировала обнаженной для Пикассо. Две написанные ею книги изобиловали скабрезностями и не допускались ни в одну из библиотек штата. Ее любовниками перебывало множество мужчин и не меньшее количество женщин. Она даже сама составила себе эпитафию: «Я жила, как мне хотелось, и была довольна своей жизнью».
Каллен не сдержал улыбки, глядя на венчающую надгробие скульптуру, где была запечатлена Алана, позирующая Пикассо. Она немного не дотянула до ста и всегда вызывала у Каллена симпатию.
Взгляд его обратился на противоположную сторону кладбища, и улыбка сразу сошла с губ. Там было много детей, в том числе два первых сына Эйдана, которые умерли в раннем возрасте. Каллен перевел взгляд на могилы дедушки и бабушки, которых он почти не помнил.
А последней была могила Тига.
Каллен вздохнул и заставил себя подойти к надгробию. Родители выбрали для него большую мраморную плиту, где, кроме имени и дат, было выбито: «Горячо любимому». Каллен провел рукой по надписи.
– Здравствуй, брат, – мягко проговорил он.
Стоя у надгробия, Каллен думал о Тиге и своей жизни – не только о последних двенадцати годах, но о всех тридцати – и сознавал, что смотрит на все другими глазами. Он уже не ощущал себя восемнадцатилетним юношей, которого мучит сознание собственной вины. Его чувства отличались от тех, что определяли его жизнь последние двенадцать лет. Может быть, его представления стали иными, потому что изменился он сам? Очевидно, убеждая Саманту, он по-другому стал смотреть и на свою собственную жизнь…
Каллен простоял у могилы брата больше часа, мысленно делясь с ним открывшимися ему истинами. Домой он возвращался, шагая широко и уверенно, не чувствуя на душе тяжести, угнетавшей его долгие годы.


На следующее утро в семь часов Каллен был уже на ранчо Саманты. Когда Саманта, расставшись с Мигелем Торресом и Бобби Крейгом, направилась в конюшню, он встретил ее верхом на Центральном.
Увидев Каллена, она в удивлении остановилась:
– Что это ты задумал?
– Я же обещал, что мы сегодня увидимся.
– Но это днем, когда будем готовиться к соревнованиям.
– Поскольку ты отказалась от денег, я решил помочь делом.
– Но ты так занят…
– А ты, можно подумать, была свободна, когда навещала отца в больнице.
– Но…
– Никаких «но»! Я такой же упрямый, как и ты, Саманта Ларк, и твердо решил помочь. Так что пошевеливайся. Садись на Чародея – и вперед!
Ее губы тронула улыбка.
– Ты ненормальный, Каллен, но все равно замечательный. Энди! – крикнула она. – Чародея ко мне!


Конные соревнования на приз Маккензи проводились в конце сентября, когда спадала летняя жара. Они открывали серию осенних состязаний. За день до открытия Маккензи традиционно устраивали прием на открытом воздухе для всех участников. Некоторые шутливо обвиняли Маккензи в коварстве: говорили, что они специально соблазняют претендентов всевозможными лакомствами, чтобы заставить участвовать в состязаниях и тем самым повысить их престиж. И действительно, никто не мог устоять перед кулинарным искусством Роз Стюарт.
В джинсах и широкой белой рубашке, которую он называл «пиратской» в честь двоюродного дедушки Струтера, Каллен бродил по мощеному дворику. Лужайку перед домом украшали беседки с фонтанами, привезенными из Италии больше ста лет назад. Вечер был теплый, но все же прохладнее, чем вечера недавно ушедшего лета. Десятки гостей, одетых подчеркнуто неофициально, расположились небольшими группами на широкой лужайке. Ранние сумерки оживлял свет бумажных фонариков, группа музыкантов повышала настроение присутствующих своими задорными мелодиями. Столы заполняли разнообразные блюда, жарившееся мясо источало божественный аромат.
Каллен узнал лишь некоторых гостей: одних он помнил по соревнованиям, в которых участвовал сам, других видел на скачках в телевизионных трансляциях. Но друг с другом здесь все были хорошо знакомы: их связывали турниры и общая страсть – лошади.
Тем не менее Каллен чувствовал себя на своем месте. Однако его приподнятое настроение несколько омрачилось, когда он увидел рядом с Самантой знаменитого немецкого наездника Каспара Рейнхарта. Они стояли у фонтана, почти касаясь друг друга, и Каллен скрипнул зубами от досады. «Что себе позволяет этот Рейнхарт?! – злился он. – Какое право он имеет завладевать вниманием Саманты? И что она в нем нашла? Гора мышц и отличные зубы – а больше ничего особенного».
Конечно, Каллен прекрасно знал, что Рейнхарт – лучший наездник в Германии и выращивает гольштейнцев-чемпионов. Но его почему-то страшно задевало, что семь лет назад Сэм не устояла перед ним.
Каллен стиснул зубы, наблюдая, как Саманта смеется и краснеет, слушая назойливого немца. А когда она ласково откинула прядь волос со лба «белокурой бестии», у Каллена сами собой сжались кулаки.
И тут он заметил Уитни.
Ее соблазнительные формы обтягивал костюм из серебристой ткани с отделкой цвета морской волны в тон глаз. Разрезы на юбке были такими глубокими, что наверняка вызвали бы осуждение у поборников морали. Как обычно, Уитни окружала толпа поклонников. Рядом с ней стояла Мисси Баррисфорд в коротком платье из золотистого муслина. Уитни то и дело посматривала в сторону Каллена, чтобы убедиться, что он оценил, какое восхищение она вызывает у мужчин.
Они помирились – и инициатива принадлежала Уитни. В первый раз за все время их знакомства не он, а она искала примирения!
Что ж, очевидно, они оба изменились. Но если у него не находилось слов, чтобы перекинуть мостик через пропасть, разверзшуюся между ними, Уитни нашла такие слова. И даже очень много. Она предлагала новое решение всех проблем: жить половину года на ранчо в Виргинии, а другую проводить в Европе. Она уверяла, что такой компромиссный вариант удовлетворит их обоих.
Однако Каллен совсем не был доволен. С недавних пор он твердо знал, что его место здесь, тогда как Уитни жизнь на ранчо всегда казалась тягостной. За полгода она стоскуется по благотворительным балам, коктейлям и обедам в клубах. В последнее время Каллен все яснее сознавал, что Уитни создана для шумного блеска больших городов, где она будет сиять, неизменно притягивая к себе внимание. Так зачем же обманывать его и себя? Однако Каллен так и не решился сказать ей об этом. Он чувствовал, что Уитни подталкивал к примирению какой-то непонятный страх, но не мог догадаться, в чем его причина.
– Почему мой друг так мрачен? – Ноэль хлопнул его по спине, улыбаясь во весь рот. – Боишься, что завтра я тебя обскачу?
– Нет, это я его обставлю завтра, – заявила Саманта, подходя к ним. – Между прочим, и вас тоже, месье.
– Ах, бедняжка! Вы живете в мире фантазий, – ласково коснувшись ее подбородка, сказал Ноэль.
– Кто это живет в мире фантазий? – поинтересовалась Эрин, присоединившись к их маленькой группе.
– Вообще-то мы обсуждаем способы, как умерить мужское самомнение, – усмехнулась Саманта.
– О, это моя любимая тема! – оживилась Эрин.
– Мне это доподлинно известно, – грустно признался Ноэль.
– Что, тяжело тебе приходится? – посочувствовал Каллен.
– Не то слово, – вздохнул Ноэль.
– Молодец, так и надо, – похвалила Саманта сестру, обнимая ее за талию. – Эрин во всех схватках первая, и у нее всегда больше всего пленных.
– Да, я такая, – призналась Эрин, скромно разглаживая платье.
– Ну еще бы! – воскликнул Ноэль. – Ведь для нее отношения с мужчиной – всего лишь развлечение, захватывающий спорт.
– Не без этого, – усмехнулась Эрин.
– Но вообще-то она у нас очень рассудительная и благоразумная женщина, – заметила Саманта.
– Она благоразумная? Как же! – сердито возразил Бомон. – Должен тебе заметить, друг мой, – обратился он к Каллену, – Эрин Ларк – самая неразумная женщина из всех, кого я знал.
– Это означает только одно: она устояла перед твоими чарами.
– Ты предатель мужского племени! – мрачно изрек Ноэль.
– Истина дороже всего, – улыбнулся Каллен.
– Пойду поищу более чуткую компанию. Братья Хенли как раз подойдут. – И Ноэль гордо удалился.
– Э, нет, так не годится, – заявила Эрин. – Кто-то же должен проследить, чтобы этот джентльмен не переусердствовал. А то Каллен в результате останется без достойного соперника, который бы заставил его поддерживать форму.
Кивнув обоим, она поспешила за Ноэлем.
– Неужели недостаточно того, что в состязаниях буду участвовать я? – притворно возмутилась Саманта.
– Это только предлог, чтобы сбежать, – усмехнулся Каллен. – Кстати, о мужчинах… – начал он, но Саманта резко перебила его:
– Самая скучная тема. Тебе бы лучше подумать о том, как вернуть свою прекрасную принцессу и наконец устроить счастливую жизнь. А меня ждут.
Она ушла, и Каллен некоторое время смотрел ей вслед с удивлением и разочарованием. Однако ему ничего не оставалось, как послушно последовать ее совету. Найдя глазами Уитни, он медленно двинулся к ней сквозь толпу поклонников и пригласил ее на танец. Но, даже танцуя с женщиной, которую любил двенадцать лет, он постоянно ловил себя на том, что следит, где находится Саманта и нет ли рядом с ней Рейнхарта…
Каллен провел с Уитни целый час. Они стояли у фонтана и говорили о перевыборной кампании сенатора Шеридана. Большинство гостей танцевали. В белой беседке Кинан, сидя в своем кресле, рассказывал благодарным слушателям об истории соревнований на приз Маккензи. На подлокотнике его кресла примостилась Лорел; потягивая пиво, она периодически вносила дополнения в обстоятельный рассказ мужа.
Каллен снова отыскал глазами Саманту и нахмурился: к ней с решительным видом приближался Рейнхарт.
– Слушай, Уитни, – торопливо заговорил он, – я плохой хозяин: еще ни разу сегодня не пригласил танцевать Сэм. Что обо мне подумают?! Я скоро вернусь.
Каллен поспешно направился к Саманте, не заметив, какой убийственный взгляд бросила на него Уитни. Он думал только о том, как бы на несколько шагов опередить немца, и это ему удалось.
– Пойдем потанцуем, – предложил он.
Саманта посмотрела на него и отвела глаза.
– Вообще-то я не собиралась танцевать… – начала она, но Каллен настойчиво потянул ее за руку.
– Пойдем!
– Хорошо. – Она послушно поднялась. В желтом свете фонарей лицо ее казалось бледным. Некоторое время они молча стояли, не двигаясь с места.
– Ты такая красивая, – чуть слышно выдохнул Каллен.
Рейнхарт уже вылетел у него из головы, ему было очень приятно держать ее руку в своей.
– М… музыка заиграла, – запнувшись, проговорила Саманта и побледнела еще больше.
Словно очнувшись, Каллен обнял ее за талию и увлек в круг танцующих. Только теперь он почувствовал, что вечер по-настоящему удался. Они принялись весело отплясывать зажигательный танец, и на щеки Саманты сразу вернулся румянец. Они рассмеялись, счастливо избежав столкновения с другой парой.
– Осторожно! – воскликнула Саманта: они снова чуть не врезались в Дэвида и Карен О'Коннор – двух серьезных претендентов на победу в скачках.
Но, уклонившись от одного столкновения, Каллен не смог уйти от другого. Они влетели в пышную Хелену Кармихель, танцующую со своим очередным, пятым по счету, мужем.
– Ну держись! Завтра я с тебя глаз не спущу, – пригрозила Хелена.
– Что ты наделал?! – помрачнела Саманта. – Она же член жюри и завтра начнет придираться к нам.
– Чепуха, – беззаботно отмахнулся Каллен. – Кузина Хелена – честнейший человек. Кроме того, я постараюсь ее задобрить увесистой коробкой конфет.
– Ты – мой герой! – с воодушевлением объявила Саманта, и он рассмеялся.
Каллен смотрел в ее смеющиеся глаза и чувствовал, как для него естественно и легко держать в объятиях Саманту. Надо сказать, ему это очень нравилось. Он с удовольствием узнавал настоящую Саманту – ту, что так долго скрывалась за шутками и маской невозмутимого спокойствия. Он радовался, что стал свидетелем того, как в течение лета истончилась и исчезла ее броня, за которой она пыталась скрыть свою чувственность, одержимость, страхи, чувство вины, мрачные воспоминания и душевную боль. А еще – страстную любовь к своему ранчо и к лошадям. Только теперь ему открылась ее преданность и необыкновенная стойкость. А главное – ее неистовая жажда жизни нашла отклик и в его душе. Она помогла ему освободиться от бремени ложной вины и снова обрести себя.
Каллен внезапно почувствовал, что сердце его сильно заколотилось, а голову начал окутывать туман. Он вспомнил пьянящий поцелуй Саманты на вечере у Уитни, и ему безумно захотелось снова поцеловать ее.
В следующую минуту музыка закончилась. Не дожидаясь, когда окончательно потеряет голову, Каллен извинился и благоразумно поспешил подальше от Саманты и остальных гостей. Он нашел убежище в дальнем углу дворика и постарался унять возбуждение. Ему казалось, мир перевернулся с ног на голову.
Неужели он такой же развращенный, как Бомон? Он желал Саманту больше, чем когда-нибудь желал Уитни!
Каллен с трудом переводил дыхание. Как все так могло измениться за одно лето? Может быть, он сошел с ума или просто пьян? «Наверное, у меня нервный срыв», – подумал он и тут же понял, что это не так. Дело в том, что этим летом он, как и Саманта, освободился от сковывавшей его брони и стал по-другому смотреть на свою жизнь и на все, что его окружало.
– Вид у тебя не лучший, явно не помешает что-нибудь выпить. – Перед ним появился Ноэль Бомон в черных брюках и того же цвета рубашке с короткими рукавами.
– Спасибо. – Каллен с благодарностью взял предложенный стакан виски.
Он отпил половину в надежде утолить мучительную жажду, но не смог обмануть себя: желание его только разгорелось.
– В чем дело, мой друг? Ты на себя не похож.
Каллен пристально смотрел на Бомона:
– Кажется, я близок к тому, чтобы изменить Уитни…
– Если дело в этом, то беспокоиться не стоит, – успокоил его Ноэль. – Нельзя изменить, если нет любви. А Уитни ты не любишь.
– Ну, ты и скажешь! – обиженно протянул Каллен. – Извини, пожалуйста, но мне лучше знать.
– Ты всего лишь увлечен ею, – уверенно заявил Ноэль. – А это очень разные вещи.
– Да как ты можешь…
– Поверь мне, мой друг, – сказал Ноэль, жестом прерывая Каллена. – У меня достаточно опыта в таких делах, и я давно научился отличать одно от другого. Невозможно изменить увлечению, потому что оно – лишь обманчивый туман. Поэтому не беспокойся ни о чем и возвращайся к гостям.
– Временами мне кажется, что на двух континентах не найти большего циника, чем ты, – сказал Каллен, озадаченно глядя на Ноэля.
– Если мне не веришь, спроси свое сердце, – сказал Ноэль, положив руку на плечо Каллена. – А если оно не откликнется, обратись к Саманте Ларк.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель

Разделы:
123456* * *7891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель



самый любимый роман - здесь есть всё: юмор, страсть,интересные повороты сюжета и не знаешь что будет дальше!!! герой просто прелесть!!! автор просто умнечка)))) читайте и наслаждайтесь !!!!!
Ставка на темную лошадку - Мартин Мишельната
13.02.2011, 0.08





Столько замечательных героев. Очень позитивный роман!
Ставка на темную лошадку - Мартин МишельЛена
10.09.2012, 7.38





Немного затянутый, но хороший роман.
Ставка на темную лошадку - Мартин МишельВалентина
17.11.2014, 1.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100