Читать онлайн Ставка на темную лошадку, автора - Мартин Мишель, Раздел - 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Мишель

Ставка на темную лошадку

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

10

Каллен сидел в приемном отделении «Скорой помощи». Более неудобный стул, чем тот, что находился под ним, трудно было отыскать, но он не замечал подобные мелочи. Рядом с ним совсем юная мать, почти девочка, с плачущим ребенком на руках, ожидала приговора врачей: выживет ли ее не менее юный супруг, попавший на мотоцикле в аварию. Пожилой мужчина дожидался известий о состоянии жены, которая свалилась с лестницы и сломала бедро. Однако Каллен видел их как-то смутно и вообще не слишком отчетливо воспринимал окружающее. Очень трудно на чем-то сосредоточиться, когда всего в нескольких шагах за закрытой дверью врачи стараются спасти жизнь твоему отцу. Чисто машинально он успокаивал Уитни. Она сидела с ним рядом и не переставала твердить, что терпеть не может больницы. С другой стороны от него сидела Эрин, в ее лице не было ни кровинки. Ноэль держал Эрин за руку. Напротив Саманта обнимала его мать, укачивая, как ребенка; она гладила Лорел по голове и что-то шептала. Их в згляды встретились на секунду, и Каллен почувствовал, что к нему вернулась способность на что-то реагировать.
– Безобразие, я так не могу! – наконец заявила Уитни. – Почему они нас держат в напряжении? Могли бы сказать что-нибудь.
– Когда им будет что сказать, они так и сделают, – ответил Каллен.
– Но я не выдержу! На меня всегда плохо действовали потрясения.
– Ты сильнее, чем думаешь, Уитни.
– Все так ужасно! – Она вздрогнула. – Я вспоминаю ту страшную аварию, когда погиб Тиг, а ты остался жив. Я потом несколько месяцев держалась на успокоительных.
– Тебе не придется сидеть на лекарствах. Вот увидишь. Отец обязательно поправится.
– Какая несправедливость, – пожаловалась Уитни. – Все шло так хорошо… и почему это случилось?
Каллен не отвечал: он заметил, как из палаты, где лежал его отец, вышла молодая угловатая женщина, одетая во что-то зеленое, как заведено в хирургии. Она подошла к Лорел:
– Вы миссис Маккензи? Я доктор Деверье.
Саманта помогла Лорел подняться.
– Мой муж… жив? – Голос Лорел дрогнул.
– Нам удалось стабилизировать его состояние, – ответила врач. – У мистера Маккензи тяжелый сердечный приступ. Нам нужно установить причину этого приступа, и тогда мы сможем лечить его дальше. Надеюсь вскоре сказать вам что-то более конкретное. Но это произойдет не раньше чем через через два часа.
– Какие у него шансы? – быстро спросил Каллен.
– Он вполне мог умереть двадцать минут назад, – мягко ответила ему доктор Деверье. – Но ваш отец – настоящий борец, мистер Маккензи, и для своего возраста он в прекрасной форме. А это очень важно. Однако он перенес коронаротромбоз, и поэтому рано делать какие бы то ни было прогнозы. Я не знаю, как пойдет дело дальше. Если он проживет эти два часа… я смогу сказать вам что-то более обнадеживающее.
– Могу я его увидеть? – чуть слышно спросила Лорел.
– К сожалению, нет, миссис Маккензи. Он сейчас без сознания. Мы переводим его в кардиологию, там наши лучшие специалисты. Не будем им мешать.
– Но вы сообщите нам?
– Как только что-либо узнаю, – пообещала доктор Деверье. Она кивнула Каллену и остальным и вышла.
– Я была бы благодарна, если бы меня сейчас огрели дубиной – чтобы можно было отключиться на несколько часов. Ждать так томительно, – вздохнула Эрин и снова села рядом с Ноэлем.
– Это самая ужасная ночь в моей жизни, – призналась Уитни. Она потянула за руку Каллена, и он снова сел рядом с ней.
– Не надо унывать, – подала голос Саманта. – Кинан сильный и упрямый. Он не позволит такой мелочи, как какой-то тромбоз, взять над ним верх. И мы не позволим. У нас два часа впереди, так давайте используем их на пользу Кинану. Конечно, мы можем только молиться, но я верю, что наша любовь поможет ему.
Каллен благодарно улыбнулся ей.
– Саманта права, – сказал он. – Отец не сдался, он продолжает бороться, и нам не надо падать духом. Мама, я думаю, он был бы недоволен, если бы узнал, что ты так раскисла.
Вздохнув, Лорел вытерла слезы и постаралась расправить плечи. Когда она заговорила, голос ее почти не дрожал:
– Ты прав, Каллен, нам с ним приходилось переживать и худшее. Я всегда верила в твоего отца и сейчас верю. Маккензи никогда не умирали раньше восьмидесяти, а вы знаете, как Кинан чтит традиции.
– Верно, – подтвердила Эрин. – Он еще лет двадцать-тридцать будет вами командовать. Уж он своего не упустит.
– А мне он всегда говорил, что обязательно научит внуков ездить верхом, – прибавил Ноэль. – Он так легко не откажется от своей мечты.
Следующие три часа они по очереди подбадривали друг друга и молились о том, чтобы Кинан прожил еще не один десяток лет.
Наконец появилась доктор Деверье. Все поднялись ей навстречу.
– Он жив, – предупреждая их вопрос, сообщила она.
– Слава богу! – откликнулась Лорел.
– Мы установили причину, создавшую проблему. – Врач сняла со своих коротко остриженных каштановых волос зеленую шапочку. – Мы обнаружили врожденный дефект клапана аорты. В какой-то момент он перестал работать, это и привело к остановке сердца. Необходима операция, чтобы устранить деффект и последствия приступа. Надеюсь, вы не будете возражать. Другого выхода все равно нет.
– Но Кинан ни разу в жизни не жаловался на сердце, – удивилась Лорел. – И медицинские осмотры тоже ничего не показывали…
– Это тот случай, когда болезнь может установить только специалист-кардиолог, – объяснила доктор Деверье. – Так что не надо спешить предъявлять претензии вашему домашнему врачу.
– Он выдержит операцию? – с сильно бьющимся сердцем спросил Каллен, чувствуя, как весь холодеет в ожидании ответа.
– Я могу поделиться с вами только нашими предположениями. На этом этапе его шанс пережить операцию – около тридцати процентов.
– Боже! – простонала Лорел.
– Не нужно впадать в отчаяние, – ободряюще улыбнулась врач. – Когда мистер Маккензи к нам поступил, всего два процента было за то, что он выживет. В сравнении с этим тридцать процентов можно считать заметным прогрессом.
– Вы правы, извините, – согласилась Лорел.
– Вы беспокоитесь, и это вполне понятно. Я вам могу сказать следующее: если мистер Маккензи продержится еще двенадцать часов, можно будет с большей уверенностью говорить о том, что все закончится благополучно.
– Опять ждать? – недовольно протянула Уитни.
– Боюсь, что так, – ответила Деверье. – Если операция закончится успешно, мистера Маккензи переведут на четвертый этаж, в отделение реанимации. У них там есть специальная комната ожидания, очень удобная. Советую вам перейти туда.
– Спасибо, доктор, – поблагодарил Каллен.
– Жаль, что не могу вам сказать ничего более обнадеживающего, – сочувственно улыбнулась врач.
– Вы уже нас обнадежили, – сказала Саманта. – Во всяком случае, нам всем стало легче.
Обитые темно-синим бархатом кресла и диваны в отделении реанимации оказались действительно очень удобными. И все-таки Каллен с замиранием сердца думал о предстоящих часах ожидания, которые наверняка будут казаться вечностью. Он ненавидел больницы еще сильнее, чем Уитни: у него были на то особые основания. Он не был в больнице ни разу после смерти Тига, и, стоило ему оказаться здесь, на него сразу же обрушилась лавина тяжелых воспоминаний.
Каллен вдруг почувствовал, что у него нет сил спокойно сидеть.
– Я сейчас вернусь, – пробормотал он и, спрятав предательски трясущиеся руки в карманы, поспешил в туалет.
Закрыв за собой дверь, Каллен без сил привалился к ней, не в состоянии унять бившую его дрожь. Немного придя в себя, он добрел до раковины, открыл кран и ополоснул лицо холодной водой, а потом заставил себя взглянуть в висевшее над раковиной зеркало. И тут же его глаза наткнулись на серп шрама – печать его вины…
Тиг умер в такой же ясный солнечный день, как и тот, что теперь сиял за окном разноцветными красками. Каллену было восемнадцать лет, и он упросил отца дать ему ключи от его любимого «Ягуара», чтобы съездить с Тигом в город повеселиться.
Они отлично провели время: погоняли на «Ягуаре» по проселочным дорогам, наелись до отвала всякой всячины, от которой их кухарку бросило бы в холодный пот. Потом побродили по торговому центру, поглазели на кроссовки, джинсы в обтяжку и мини-плавки, которые ни один из них ни за что не решился бы надеть. Они даже познакомились с двумя девчонками и пригласили их в кино на фильм с Клинтом Иствудом.
По дороге домой они болтали о семейных делах, обсуждали будущую карьеру, сплетничали о далеко не блестящей репутации школьной бейсбольной команды…
Но добраться до дома им было не суждено. Им оставалось ехать больше трех миль, когда Каллен остановился у светофора. Зажегся зеленый свет, и они уже почти миновали перекресток, но тут их ударил в бок пикап – с той стороны, где сидел Тиг.
Удар оглушил и ослепил Каллена. Голова раскалывалась от боли, он не мог пошевелить правой ногой и не чувствовал левую руку. Кровь заливала лицо, мешая смотреть. Ревела сирена пикапа. Первое, о чем он подумал, был брат.
– Тиг, – позвал Каллен, с трудом переворачивая гудящую колоколом голову. – Как ты?
Потом он увидел перед пикапа на месте дверцы «Ягуара». А под смятой дверцей, весь в крови, лежал Тиг.
– Тиг! – закричал Каллен.
– Каллен… – шепнул Тиг.
Губы плохо слушались его, но он был жив. Его брат был жив!
– Я здесь! Тиг, я здесь!
– Ох, Каллен, какая страшная боль… – снова прошептал Тиг; слезы струились по его лицу, смешиваясь с кровью.
Каллен попытался протянуть руку, но от удара салон машины деформировался, и он не смог пошевелиться.
– Держись, Тиг, мне кажется, я слышу сирену. Сейчас приедет «Скорая», и нас отвезут в больницу.
– Очень больно… – шептал Тиг, теряя сознание.
– Не смей умирать! – в отчаянии кричал Каллен. – Не бросай меня, брат! Потерпи еще немного. Все будет хорошо, мы выкарабкаемся…
Но этого не случилось, хотя уже через пять минут возле них стояли две «Скорые», машина службы спасения и три полицейских автомобиля. «Ягуар» был так сильно искорежен, что еще десять минут было потрачено на то, чтобы вырезать часть металла и извлечь из машины Каллена и Тига. И эти десять минут оказались роковыми.
Ревели сирены, кричали люди. Каллен, сам изнемогая от боли, с ужасом смотрел, как умирает Тиг, и был не в силах ему помочь. Он всю жизнь опекал брата, но в эти страшные минуты не мог ничего сделать, чтобы спасти его!
Их отвезли в больницу: Тига в морг, а Каллена сначала осмотрели в отделении неотложной помощи, затем отправили в неврологию для проведения компьютерной томографии. После этого его перевели в хирургию, где ему загипсовали сломанное бедро и левую руку, а на глубокую рану на щеке наложили швы.
Каллен был в шоке. Он повторял, что все это не нужно, но его, разумеется, никто не слушал. А он и в самом деле не видел смысла жить без Тига, который погиб по его вине. Если бы он был внимательнее и лучше смотрел за дорогой, то обязательно заметил бы этот злосчастный пикап с пьяным водителем! Тогда Тиг был бы жив и здоров! Но он предал всех: брата, родителей и себя.
Каллен пробыл в больнице неделю, и все это время он мечтал умереть. Домой он вернулся как раз перед похоронами Тига.
Каллен содрогнулся, вспоминая ужас тех дней. Неужели ему суждено потерять и отца? А ведь он мог и не допустить этого, если бы не бросил родителей одних после смерти Тига. Только сейчас ему впервые пришло в голову, как тосковали его отец и мать, лишившись практически обоих сыновей.
Каллен винил себя за годы, проведенные вдали от отца. Как много он потерял, живя в Нью-Йорке, Лондоне, Гонконге, в безумном стремлении осуществить мечты Тига! Внезапно Каллену вспомнились вещие слова Саманты. Неделю назад она сказала ему, что годы, прожитые чужой жизнью, еще скажутся на нем. И вот пришел час расплаты…
Он услышал, как открылась дверь.
– Сейчас же прекрати! – раздался знакомый голос.
На пороге стояла Саманта Ларк в своем шикарном костюме и гневно смотрела на него.
– Это мужской туалет, – заметил Каллен.
– И в нем ты устроил маленький ад, где потихоньку истязаешь себя? Не надейся, будто сможешь скрыть от меня, что творится в твоих куриных мозгах! Я все отлично знаю. Тебе недостаточно казниться за аварию, которую ты якобы мог предотвратить. Теперь ты наверняка пытаешься обвинить себя и в этом злосчастном сердечном приступе.
– Сэм…
– Прекрати сейчас же эти глупости, слышишь? – Саманта подошла к нему, кипя от возмущения. – Я не собираюсь смотреть, как мой друг терзает себя ложными обвинениями. Подумать только! Потратить двенадцать лет, стараясь убедить себя, что достоин любви семьи, которая и не переставала любить тебя! А сколько усилий ты потратил на то, чтобы доказать, что заслуживаешь любви Уитни! Хотя с самого начала было ясно, что достоин. – В голосе Саманты звучало осуждение. – Трудно придумать большую глупость. Ты хороший человек, Каллен, всегда им был и таким останешься. Поэтому хватит заниматься ерундой, я этого не потреплю. Я не позволю тебе изводить себя напрасно угрызениями совести. Твоему отцу нужна твоя сила и любовь, и ты не должен его подводить.
– Ты закончила?
– Еще нет! На этот раз я решила сказать тебе все.
– А разве был случай, когда бы ты не высказала свое мнение?
– Заткнись! – огрызнулась Саманта и ткнула его пальцем в грудь. – Ты когда-нибудь спрашивал Кинана и Лорел, винят ли они тебя в гибели Тига? Конечно, нет. Получается, я знаю их лучше, чем ты, потому что была с ними рядом в отличие от тебя. И я убеждена, Каллен Маккензи, что они не считают тебя виновником и никогда не считали. Они, как и все, винят водителя пикапа, который сел пьяным за руль, не остановился у перекрестка и врезался в вас.
– Но я должен был заметить его! Ему бы я…
– Ты же умный парень, Каллен. Так подумай обо всем этом хоть раз беспристрастно. Ты был пьян? Нет. Ты остановился на перекрестке? Да. Ты посмотрел в обе стороны? Да. Мог ты заметить машину, летевшую на скорости сто миль? Нет. Полиция провела все необходимые эксперименты и доказала это. Так что перестань себя терзать и для разнообразия поживи нормальной счастливой жизнью. Неужели ты не понимаешь, что именно это нужно от тебя Кинану и Лорел? Выброси из головы гамлетовские вопросы, стань наконец самим собой и опорой для других.
– Теперь выговорилась?
– Да! – ответила она, сверкнув глазами.
– Хорошо. Спасибо за то, что прочистила мозги – как будто дубиной по голове огрела. – Он поцеловал ее в лоб и вышел из туалетной комнаты.
Саманта изумленно смотрела ему вслед. Она и не представляла, как радикально может помочь дубина, если пройтись ею по тупой голове твердолобого Маккензи…
Каллен вернулся к матери, сел рядом с ней и обнял за плечи. Держа в руках ее руку, он начал отвлекать Лорел разговорами о том, как все будет хорошо, когда отец поправится.


Прошло полчаса.
– А сейчас мы все поедим, – заявила Саманта. – Кто откажется, будет иметь дело со мной.
Каллен поднял голову и увидел ее с подносом в руках. Он и не знал, что она ходила за добычей. Определенно, самообладанию этой женщины можно было позавидовать! Саманта раздавала кофе, чай, бутерброды, печенье, яблоки. Каллену она протянула пластиковый стакан с шоколадным пудингом, который он больше всего любил.
– Спасибо. – Каллен был тронут. – Ты не забыла?
– В детстве у вас в доме я всегда ела его. Как же я могла забыть? – ответила Саманта. Она уселась в кресло напротив дивана, на котором он сидел рядом с Уитни. – Я позвонила домой и рассказала всем, как идут дела. Роз Стюарт укладывает провизию, так что через час у нас будет возможность поесть по-настоящему. А пока я решила, что надо что-то поклевать, чтобы продержаться этот час.
– Спасибо, Саманта Фей, это чудесно, – поблагодарила Лорел. Она пила чай, сидя в кресле рядом с Ноэлем.
– Для больничной пищи почти съедобно, – похвалил Ноэль, откусывая бутерброд с курицей.
– Я же не садистка! – возмутилась Саманта. – Я купила все в кафе напротив.
– Прошу прощения, в таком случае – очень даже неплохо для американской забегаловки, – поправился Бомон.
Поскольку его словам улыбнулась даже Лорел, он решил закрепить успех и стал рассказывать невероятную историю о том, как несколько лет назад на соревнованиях в Техасе он сильно расшибся и попал в больницу. Туда ему присылали разные вкусные вещи, а в итоге он набрал несколько лишних фунтов и у него появились две любовницы-медсестры, страшно ревнивые.
Каллен повернулся к Уитни и обнаружил, что она, уютно свернувшись, спит на диване рядом с ним.
– У нее прекрасные способности к выживанию, – прокомментировала Саманта. – Можно сэкономить кучу нервов, если проспать критические моменты. Помню, она проспала двое суток, когда ты вовремя не позвонил, чтобы попросить разрешения сопровождать ее на выпускной бал.
– Ты тоже неплохо умеешь справляться с кризисами, – улыбнулся Каллен.
– Просто у меня другой метод. Я не могу сидеть сложа руки и ждать. Мне надо действовать. Выпустите меня на шоссе, предоставьте свободу маневра – и я счастлива, как улитка в своей раковине.
– А почему не как жаворонок в небе?
– Ну, не хочется брать избитые сравнения.
– Ты неисправима!
– Да, однажды в полицейском протоколе так и было сказано…
Каллен улыбнулся:
– Между прочим, тебе тоже поесть не мешало бы.
– Верно.
Саманта послушно откусила кусочек бутерброда и тут же начала рассказывать, как недавно прочла в «Уолл-стрит джорнэл» статью о Каллене и его компании. Она старалась выискивать смешные моменты, так что в итоге он стал выглядеть как нечто среднее между акулой бизнеса и китайским мандарином.
Каллен прекрасно понимал ее затею: она пыталась ободрить его, поднять настроение. И Сэм это удалось, за что он был ей невероятно благодарен. Каллен вспомнил далекие времена, когда после гибели Тига он приезжал из колледжа на каникулы или выходные. В то время Саманте было лет семнадцать, но и тогда воля у нее была ничуть не слабее. Она уводила его из дома в горы или на пастбища, в прекрасный мир, который он так любил и в котором удержался благодаря ей.
Только с Самантой он мог говорить о том, как мучает его чувство вины, о той боли, что со временем не утихала, а продолжала расти. Она слушала его, и хотя сама говорила мало, но при этом умудрялась облегчить его душу. Когда он возвращался к вечеру домой, ему уже было не так тяжело. Каллен был благодарен ей и позднее, когда ненадолго приезжал на родное ранчо. Она тогда тоже находила нужные слова, и его боль притуплялась…
Каллен взглянул на мирно спящую Уитни, которая во сне казалась особенно прелестной, и червячок сомнения, давно уже поселившийся в его душе, вдруг начал обретать четкие формы. Сейчас, когда отец боролся со смертью, Каллен наконец решился задать себе давно мучивший его вопрос. Почему Сэм, а не Уитни всякий раз оказывалась рядом с ним, когда ему было особенно плохо? Почему Уитни никогда не догадывалась, что за маской спокойствия и уверенности, которой он обманывал публику, скрывается страдающая душа? Если она его действительно любила, то почему не могла разглядеть его тревоги?
Каллен на секунду закрыл лицо руками, чтобы восстановить подобие спокойствия, потом посмотрел на мать. Ведь удавалось же ему все эти годы обманывать родителей. Вполне возможно, что и Уитни приняла его притворство за чистую монету… Но тогда почему же Саманта распознала его обман?
Каллен внезапно почувствовал, как его щеки коснулись тонкие пальцы. Он повернулся и встретился глазами с Самантой.
– Твой отец выберется, Каллен. Не теряй надежды.
Он прижал ее руку к губам:
– Прости меня, Сэм. Мы на днях поспорили, и я наговорил тебе массу глупостей.
Ее огромные глаза засветились, и их свет словно пролился ему в душу. Каллену сразу стало гораздо легче.
– Ты тоже меня прости, – мягко проговорила она. – Я в последнее время все чаще выхожу из себя, а это совершенно недопустимо.
– Ты просто работаешь слишком много, а в нашей ссоре я сам виноват.
– Мир? – спросила она.
– Мир, – подтвердил он, погладив ее по щеке.
Губы Саманты дрогнули в улыбке, и она принялась вспоминать, как в начальной школе между ними целую неделю шла война. Когда она пошла в школу, Каллен уже считал себя почти старшеклассником и не замечал «первоклашку», хотя и знал ее всю жизнь. Чтобы доказать, что они знакомы, Саманта развешивала по всей школе плакаты, где перечисляла его привычки и склонности. Дело кончилось тем, что их вызвали к директрисе, и та пристыдила обоих, прочитав им целую лекцию о том, как следует и как не следует вести себя детям двух самых уважаемых семейств в округе.
Через несколько часов их навестила доктор Деверье и объявила, что операция прошла успешно и Кинана уже перевели в палату. Хотя состояние его продолжало оставаться критическим, все немного приободрились. Ноэль, Саманта и Эрин поочередно занимали Лорел и Каллена, не давая тревожным мыслям теснить надежду.
Невероятно длинная ночь подходила к концу. Утром приехала Роз Стюарт с полной корзиной всякой всячины. С ней прибыл Уильямс – он привез туалетные принадлежности и одежду для всех, в том числе для Уитни, Саманты и Эрин. Это было очень кстати: все уже устали от вчерашних платьев и смокингов.
Пока они с аппетитом уплетали круассаны Роз и запивали их крепким кофе, Саманта рассказывала разные забавные истории из жизни Кинана, например, она вспомнила случай, когда он появился у Ларков на Хэллоуин в розовом криналине с оборками. Потом Ноэль принялся делиться сплетнями о европейских знаменитостях, так что время медленно, но все же шло.
Незадолго до полудня в комнату вошла доктор Деверье вместе с коренастым мужчиной средних лет.
– Это доктор Мэрлок, – представила она его. – Он заведует у нас кардиологией и расскажет вам о состоянии мистера Маккензи.
Каллен почувствовал, как все мгновенно напряглись, и сжал руку матери.
– Я рад подтвердить то, что слышал раньше о Кинане Маккензи, – начал врач. – Он – крепкий орешек. Я только что вычеркнул его из списка критических больных.
– Он будет жить? – дрогнувшим голосом спросила Лорел.
– Если не последуют осложнения – будет.
Комната взорвалась радостными возгласами и смехом. Все заговорили одновременно, перебивая друг друга. Лорел, не удержавшись, бросилась обнимать доктора Мэрлока, затем доктора Деверье. Ноэль обнимал Эрин, Каллен – Саманту, а она – его.
– Слава богу, слава богу! – лихорадочно твердил он.
Внезапно Каллен осознал, что снова оказался рядом не с той женщиной, и отступил, смутившись. Надо было срочно исправлять положение. Он поцеловал Уитни и сказал, что очень благодарен ей: ведь она в трудную минуту была с ним рядом.
– Я очень рада, что все позади, – сказала Уитни и положила голову ему на плечо. Однако у Каллена на душе по-прежнему было неспокойно. Он знал, как коварны сердечные приступы, и понимал, что до благополучного исхода еще очень далеко.
Когда все немного успокоились, доктор Мэрлок снова заговорил:
– Мистер Маккензи потерял много сил, перенес сложную операцию, поэтому восстановительный период будет достаточно долгим. Возможно, он продлится полгода. После клиники мистеру Маккензи потребуется тщательный квалифицированный медицинский уход – по меньшей мере в течение первых нескольких месяцев. Важно также соблюдать диету, не переутомляться и выполнять необходимые упражнения. Насколько я понимаю, мистер Маккензи невероятно энергичный и деятельный человек. Он может не выдержать такой курс лечения.
– Он выдержит, доктор, – пообещала Лорел. – Я уж постараюсь.
Доктор Мэрлок посмотрел на нее оценивающе и удовлетворенно кивнул: очевидно, он что-то понял в этой женщине.
– Если за дело беретесь вы, миссис Маккензи, я думаю, можно не беспокоиться, что ваш муж снова попадет ко мне на операционный стол.
– Доктор, мы могли бы его увидеть? – спросила Лорел.
– Пожалуй, да. Он уже пришел в себя. – Увидев, что все приготовились ринуться к двери, доктор Мэрлок едва успел их остановить. – Но учтите: я даю вам всего несколько минут.
Присутствующие торжественно пообещали не задерживаться и устремились к выходу, чуть не сбив маленького доктора с ног.
Войдя в палату, Каллен внезапно почувствовал, что боится посмотреть на отца. Кинан всегда казался ему могучим великаном, который может все. Конечно, это было детское представление, но оно, как выяснилось, продолжало жить в его душе.
Каллен услышал ровное попискивание приборов, взглянул на установленную у постели капельницу и только после этого решился перевести взгляд на отца. Рука его судорожно сжала плечо матери: он был потрясен тем, как за шестнадцать часов изменился отец. Кинан выглядел измученным и беспомощным, бескровное лицо сливалось с белоснежной подушкой, глаза были закрыты.
– С тобой не соскучишься! Ты нас до полусмерти напугал, а сам лежит и спокойненько отдыхает, – бодро проговорила Лорел. Она подошла к мужу, поцеловала в лоб и взяла его руки в свои.
Кинан открыл глаза и слабо улыбнулся. Он вдруг перестал казаться изнуренным и беспомощным: прежняя сила и лукавство отразились в его голубых глазах.
– Дорогая, должен извиниться, что испортил тебе вечер. – Голос его звучал еле слышно, но в нем тем не менее чувствовалось ехидство.
– Не стоит расстраиваться, отец. – Каллен наклонился и тоже поцеловал Кинана в лоб. – Это же был всего лишь вечер в честь Ноэля. Ничего особенного.
Подошла Эрин, погладила Кинана по плечу и пообещала, что на недостаток внимания ему жаловаться не придется.
– Перспектива обнадеживает, – с оттенком досады хмыкнул Кинан.
– Любовь и забота не могут причинить вреда, – заметила Саманта, стоявшая в ногах кровати. – Вы их наверняка оцените, потому что понимаете, как дороги всем и как рады все вам помочь.
– А чего же еще желать, когда рядом такая заботливая и милая сиделка, как миссис Маккензи? – объявил Ноэль.
– Сэр, вы большой плут, – объявил Кинан.
– Но не такой обаятельный, как вы, сэр, – уточнила стоявшая рядом с Калленом Уитни.
Против этого замечания не устоял даже Кинан, и губы его тронула улыбка. Саманта тем временем тихонько увела из комнаты Ноэля, Эрин и Уитни, чтобы Маккензи могли побыть несколько минут своей семьей. Каллен подумал, что она настоящий друг, с которым не так страшны тяжелые испытания.
Когда они с Лорел вернулись в комнату ожидания, Уитни о чем-то оживленно болтала с Ноэлем и Эрин. Каллен не сразу заметил Саманту. Она стояла у окна, отвернувшись от всех, обхватив себя руками за плечи, и Каллен в первый раз после происшествия с Кинаном подумал не об отце и не о Тиге. Он отчетливо осознал, что у Саманты и Эрин тоже были основания сторониться больниц. У них уже был печальный опыт дневных и ночных бдений – сначала у постели Руфуса, потом рядом с Джин.
Почувствовав состояние Саманты, Каллен двинулся к ней, желая ободрить и поддержать, но она уже обернулась к нему со своей обычной спокойной улыбкой. Мрачные воспоминания и тревоги снова были где-то в дальних уголках ее души.
Каллен в который раз подумал, что за тайны Сэм старается сохранить от него.
Все разговоры затихли, когда в комнату вошли доктор Деверье, доктор Мэрлок и старшая сестра отделения. Они собирались более подробно рассказать о состоянии Кинана и о том, как нужно будет ухаживать за ним после выхода из больницы.
– Каллен, я больше не могу об этом слышать! – внезапно заявила Уитни. – Мне кажется, я просидела в этой клетке уже несколько недель. Мы отдежурили свое. С Кинаном все будет нормально, так что мы все можем спокойно отправиться домой, принять душ, поесть что-нибудь существенное и наконец выспаться.
– Уитни, я не могу уехать, – растерялся Каллен. – Ты ведь слышала, врачи хотят поговорить с нами…
– А я хочу, чтобы ты отвез меня домой! – Непреклонный взгляд голубых глаз, казалось, сейчас пронзит его насквозь. – Здесь прекрасно обойдутся без тебя.
– В самом деле, Каллен, – поддержала Уитни Лорен. – Ты вполне можешь ехать, а я подежурю у отца. – Доктор, нельзя ли поставить для меня кровать в палате Кинана?
– Мама, я не могу оставить тебя одну, – нахмурился Каллен.
– Давай я побуду с Лорен, – предложила Эрин.
– В таком случае и я собираюсь здесь обосноваться, – поддержал общий порыв Ноэль.
– Но нет никакого смысла оставаться здесь, – рассудительно заметил доктор Мэрлок.
– Всем остаться нельзя, – подтвердила доктор Деверье. – Вполне достаточно, если с мистером Маккензи побудет кто-то один.
– У нас есть складные кровати, мы ставим их иногда для супругов наших пациентов, – объяснила Лорен медсестра.
Поднялся невообразимый шум. Началось бурное обсуждение, кто должен остаться и что нужно Кинану. Все говорили одновременно, перебивая друг друга, стараясь доказать свою правоту.
Внезапно шум голосов перекрыл резкий свист. Все ошеломленно замерли, глядя на Саманту, которая стояла на стуле, уперев руки в бока.
– Так как я здесь единственный человек, способный здраво рассуждать, я скажу, что всем нам следует делать, – объявила она тоном, не терпящим возражений. – Если здесь будет толкаться куча родственников и друзей, Кинану это пользы не принесет. Нам всем хочется быть рядом с ним, поэтому надо дежурить по очереди. У Лорел, как у жены, преимущество. Она дежурит первая, а я останусь и помогу ей устроиться. Каллен, Уитни совершенно права: всем нужен отдых и нормальная еда. Так что остальные должны сейчас ехать домой, к тебе это тоже относится. Ты и Эрин можете дежурить в следующую смену – скажем, часов с четырех. К десяти снова подъедет Лорел и останется на ночь.
– Я могу привозить и отвозить женщин и тоже, когда нужно, посижу с Кинаном, – предложил Ноэль.
– Отлично, – подытожила Саманта. – Значит, все решено. Каллен везет Уитни домой, Ноэль – Эрин, а Лорел отправляется к мужу. Доктор Мэрлок, если можно, расскажите мне, что потребуется Кинану в первые несколько недель. Я все подробно запишу, так что семья и друзья будут знать, какой уход ему необходим.
Не прошло и получаса, как Каллен был уже дома, не переставая удивляться самообладанию и рассудительности Саманты. Разумеется, уснуть в полупустом доме, когда в голове роем вились беспокойные мысли о тяжело больном отце, он не мог. Бесцельно послонявшись из угла в угол по своей комнате, Каллен сбросил одежду и отправился в ванную.
Стоять под горячим душем оказалось чрезвычайно приятно. Ему казалось, что вода смывает с него не только больничные запахи, но и тяжелые воспоминания. Чувствуя себя приятно освеженным, Каллен надел джинсы и спортивную майку с эмблемой Йельской школы бизнеса. Когда он собирал с кровати брошенную одежду, то наткнулся на футляр с перстнем, который накануне вечером так заботливо спрятал в карман фрака.
Достав коробочку, Каллен открыл крышку и некоторое время задумчиво смотрел на поблескивающее бриллиантами кольцо. Как неожиданно завершился этот вечер! Разве мог кто-нибудь предположить, что произойдет такое?..
Каллен решительно захлопнул крышку и засунул футляр в ящик стола. Главное сейчас – отец, и не время думать о женитьбе. Он сделает все, чтобы отец поправился, чего бы это ему ни стоило.
Оглядев залитую солнцем спальню, Каллен вдруг понял, что не может ни минуты в ней оставаться: ему необходимо было хоть чем-нибудь себя занять. Он решил, что сначала прогуляется, а потом позвонит в Нью-Йорк – узнать, как идут дела, не наметились ли какие-нибудь осложнения за эти страшные часы.
Спустившись вниз, Каллен встретил в коридоре Уильямса.
– Сэр, в столовой вас ждет обед. Должен заметить, мисс Стюарт сегодня особенно постаралась.
– Я не голоден, – нахмурился Каллен и тут же удивленно поднял брови, поскольку Уильямс неожиданно преградил ему дорогу.
– Возьму на себя смелость сказать, сэр, – заговорил дворецкий, – что если в это трудное время вы хотите принести семье пользу, то от еды отказываться не следует.
Каллен сердито прищурился:
– Уж не собираешься ли ты указывать мне, что делать?
– Именно так, сэр.
Сначала Уитни, потом Саманта, а теперь еще и Уильямс! Только этого не хватало. Каллен давно привык к тому, что указания раздает он, а все беспрекословно подчиняются. Однако глупо было бы не прислушаться к разумному совету.
– Сдаюсь – но только потому, что ты прав, – вздохнул Каллен и отправился в столовую.
Там уже сидел Ноэль и угощался французским пирогом с заварным кремом.
– И тебе не спится? – спросил он, поднимая глаза.
– Может быть, вечером смогу, – усаживаясь напротив, ответил Каллен. – Как Эрин?
– Не успел я уехать, как она уже крепко спала. Эрин, мой друг, из всех самая благоразумная.
– Да, я это заметил. – Каллен отрезал себе пирога, положил салат и придвинул чашку с луковым супом – тоже французским блюдом. Не приходилось сомневаться, что Бомон покорил сердце Роз Стюарт. – Кстати, насчет тебя я тоже кое-что заметил. Ты, кажется, посматриваешь в ее сторону. Смотри, если что, я тебя в клочья разорву! Она мне как сестра.
– Учту. – Ноэль улыбнулся так обезоруживающе, что Каллен не смог не улыбнуться в ответ.
– Ты настоящий друг, Ноэль. Просто не знаю, как тебя благодарить. Ты так много сделал для нашей семьи…
– Что здесь особенного? – скромно пожал плечами Ноэль. – Друзья всегда рядом в трудную минуту, разве не так?
– Друзья бывают разные, – вздохнул Каллен – он подумал об Уитни, но сразу же прогнал прочь предательскую мысль. – Просто удивительно, ты мне стал нравиться.
– Пусть это тебя не мучит, – успокоил его Бомон. – Скоро все пройдет.
Каллен рассмеялся, и остаток обеда они провели, непринужденно беседуя о бизнесе, путешествиях, лошадях.
Без четверти четыре Каллен снова входил в больницу, стараясь не обращать внимания на специфический запах и вообще не смотреть по сторонам. Однако, выходя из лифта, он сразу увидел Саманту, которая шла по коридору ему навстречу. Она остановилась, заметив его, и улыбнулась так тепло, что у Каллена защемило сердце. Ему вдруг нестерпимо захотелось сжать ее в объятиях, почувствовать, как она обнимает его… Сильно смущенный и даже слегка испуганный, он все же заставил себя улыбнуться и пошел ей навстречу.
– Как отец?
– Он проспал почти весь день, но сейчас проснулся, – ответила Саманта. – Знаешь, по-моему, он даже стал лучше выглядеть. И все благодаря Лорел.
– Ей это всегда удавалось. – И они улыбнулись друг другу.
Каллен смотрел на ее осунувшееся лицо, на усталые глаза, в которых сейчас отражалось невероятное облегчение и любовь к его родителям, и думал, что пять лет назад она выглядела не так.
После приступа Руфус прожил еще месяц. Каллен прилетел на похороны из Лондона. Неприветливое свинцовое небо сочилось дождем; он вспомнил ряды черных зонтов, которые не помогали загородиться от ужасной потери. Руфус всегда был таким энергичным, полным жизни, и его смерть, казалось, лишила мир красок. Эрин и Джин были близки к истерике, Саманта тоже не скрывала горя. Правда, она не кричала и не рыдала, но не переставала плакать – как когда-то на похоронах Тига. Когда гроб опускали в могилу, он увидел отчаяние в ее карих глазах и боль, которая, казалось, навсегда врезалась ей в душу. Однако на поминках она рассказывала милые смешные истории из жизни отца, чтобы ободрить убитых горем родных и друзей и напомнить впавшим в уныние работникам фермы о добрых временах. Каллен подумал, что уже тогда Сэм во многих отношениях оставалась для него загадкой.
А через четыре месяца произошло новое несчастье. В такой же дождливый день они хоронили Джин. Вот тогда Саманта уже не пыталась подбадривать окружающих, стараясь смягчить новый жестокий удар. Она словно окаменела и, казалось, не замечала ничего вокруг. Ее состояние показалось Каллену похожим на его собственное после смерти Тига. Он только не понимал, в чем Саманта может себя винить.
А что, если и нынешняя ее одержимость в работе объясняется желанием загладить какую-то загадочную вину?
Каллен окинул Саманту изучающим взглядом. Она стояла перед ним в бежевых брюках и такого же цвета кофточке, бледная с черными тенями под глазами. Любой здравомыслящий человек ее саму уложил бы в больницу и продержал там не меньше месяца, пока она не придет в норму.
– Ты совсем измучилась. – Он ласково поправил выбившуюся из-под белой шапочки медную прядь, с удовольствием ощущая ее шелковистость. – Смена прибыла, отправляйся домой и не вздумай здесь появляться до завтрашнего утра.
– Но Эрин еще не приехала, – запротестовала она.
– Ноэль сейчас ее привезет, он же отвезет домой маму. Сэм, ты не поможешь отцу, если будешь и дальше не жалеть себя.
– Хорошо, – подозрительно легко согласилась Саманта, и это его удивило. Судя по всему, действительно вымоталась окончательно. – Я только скажу Кинану «до свидания».
– Э, нет! – Каллен обхватил ее за плечи и потянул к лифту. – Я тебя знаю слишком хорошо. Твое «до свидания» растянется на час. Сейчас же иди домой отдыхать.
– Тиран! – бросила она.
– Точно. Но я прав, и ты это знаешь.
Каллен вызвал лифт и решил его дождаться: ему хотелось быть уверенным, что Саманта уехала домой. Она выглядела такой измученной, как Кинан утром, и Каллен просто не мог этого вынести. Он обнял ее и прижал к себе, стараясь вобрать в себя ее усталость и влить в нее часть своих сил. Интересно, сознавала ли Саманта, какая она замечательная?
– Только попробуй сегодня или завтра работать, я с тобой разберусь! – шутливо пригрозил он.
– Слушаюсь, сэр, – буркнула она и внезапно уткнулась лицом в его плечо.
Каллен замер, пораженный: Сэм никогда не делала ничего подобного. Подошел лифт, из него вышли двое санитаров.
– Иди. – Он слегка подтолкнул ее – не потому, что она в этом нуждалась, а потому, что ему самому слишком не хотелось с нею расставаться. Саманта вошла в лифт и повернулась к нему лицом.
– Спасибо тебе, Сэм, – сказал он.
Двери закрылись. Каллен постоял немного неподвижно, глядя перед собой, потом пошел к отцу. На этот раз страха у него не было.
Кинан лежал в том же положении, головой на белоснежной подушке. Лорел сидела на стуле рядом, держала его за руку и что-то рассказывала. Очевидно, это было нечто очень личное, касающееся только их двоих, потому что глаза обоих сияли, а щеки были тронуты румянцем.
– Привет, папа! Все еще валяешься в постели? – приветствовал отца Каллен.
Кинан откликнулся добродушным хмыканьем:
– Правильно, можешь считать, что мои болячки – сущий пустяк, я не возражаю.
Каллен с улыбкой поцеловал отца.
– Если еще раз меня так напугаешь, можешь распрощаться со своими сапогами для верховой езды. Я их изрублю, как капусту.
– Сын, да ты просто тиран!
– Мне уже это говорили.
– И от кого у тебя такие замашки? Понятия не имею.
– Еще бы, – усмехнулся Каллен. – Мама, Эрин сейчас подъедет, ты можешь собираться.
– Я пойду поговорю с сестрами насчет диеты. Сейчас вернусь. – Она сжала руку мужа и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.
– Тебе не кажется, что наша мама хорошеет с каждым часом? – проговорил Кинан, и Каллен отметил, что голос отца звучал бодрее.
– У нее уникальные способности восстанавливать силы, – сказал он, усаживаясь на стул Лорел. – Будем надеяться, что у тебя это получится не хуже.
– Еще бы. Ведь я – Маккензи, а это что-то значит! Шесть месяцев, придумали тоже… – с досадой проворчал Кинан. – Представь себе, этот доктор сказал, что мне придется полгода валяться в постели и с меня будут пылинки сдувать. А твоя мать еще поддакивает!
– Мама всегда рассуждает здраво.
– Да я не выдержу и двух недель, с ума сойду от безделья! Ты же меня знаешь. – Кинан смотрел на сына сердитыми глазами.
– Да, дело непростое, – согласился Каллен. – Но я думаю, мы найдем способ, чтобы не дать тебе скучать, не отступая от программы реабилитации доктора Мэрлока.
– Шесть месяцев! – снова буркнул Кинан – было ясно, что он никак не может с этим смириться. Потом его глаза впились в Каллена. – Мне понадобится твоя помощь, сынок.
– Сделаю все, что могу, ты же знаешь. – Каллен порывисто сжал руку отца.
– Даже если я попрошу тебя взять на себя ранчо на эти шесть месяцев?
– О чем разговор!
В глазах Кинана мелькнуло удивление: он явно не ожидал, что сын так легко согласится.
– Но как же твои дела?
– А связь на что? Я сейчас как раз этим и занимаюсь. Техника – великая вещь, отец! Приобрету компьютер, факс, модем и буду в курсе всех дел. Мне только придется летать в Нью-Йорк на совет директоров раз в квартал, а остальное время буду надоедать тебе здесь.
– Но…
– Отец, – с улыбкой прервал его Каллен, – это же отличная возможность наконец завладеть рычагами власти, потеснив Патриарха Маккензи, и при этом остаться целым и невредимым!
Кинан улыбнулся:
– Можешь полагаться на Тома Пратта. У него, правда, еще опыта маловато, но человек он хороший, и еще на Фрэнка Толланда. Только учти: я не собираюсь совсем устраняться, поэтому…
– Не волнуйся, ради бога. Вот увидишь, все будет хорошо. Тебе, может быть, даже понравится относиться ко всему спокойнее.
– Выдумал тоже!
– Извините, отец, – усмехнулся Каллен.
– И еще вот что. – Кинан сжал руку сына. – Я хочу, чтобы ты участвовал вместо меня в осенних соревнованиях.
Каллен осторожно высвободил руку:
– Вот тут, отец, ты промахнулся.
Кинан нахмурился:
– Маккензи всегда участвовали в этих соревнованиях. Такова традиция.
– Отец, я не выступал уже двенадцать лет. А среди участников – Дэвид и Каррен O'Коннар, Брюс Дэвидсон, Арианна Шепард… Почти вся сборная страны соберется! Да еще представители Великобритании, Франции, Германии. Я стану просто-напросто посмешищем, да и лошадь жалко.
– Каллен, – взгляд отца был неприклонным, – у тебя за спиной много лет тренировок, а такие вещи не забываются. Но главное – ты имеешь талант! Фрэнк Толланд поможет тебе подготовится, и Саманта тоже.
– У Саманты и без того хватает забот. У нее нет времени для меня.
– Постараюсь выкроить, – раздался у двери знакомый голос.
Каллен обернулся – в палату входила Саманта.
– Ты слишком поспешил выставить меня, я даже вещи не успела захватить, – торопливо проговорила она, предвосхищая его упреки, и взяла со стула в углу сумку. – А насчет подготовки – будь уверен: от меня ты не отделаешься. До свидания, Кинан, до завтра. – Она наклонилась и быстро поцеловала Кинана в щеку.
– Ты милая девочка, Саманта, – сказал Кинан.
– Понятно? – Она с вызовом взглянула на Каллена. – И прошу заметить: я ухожу через минуту, а не через час!
Она послала Кинану воздушный поцелуй и гордо удалилась.
– Эта женщина считает свои физические возможности бесконечными, – буркнул Каллен.
– Она самая мужественная женщина из всех, кого я встречал, – ответил Кинан. – Я уверен: у нее все будет в порядке. И у тебя тоже. Сумеешь войти в первую пятерку – и я буду доволен.
Каллен опешил:
– Всего лишь в первую пятерку? Может быть, хотя бы в тройку?
– Я здравомыслящий человек, ты же знаешь.
– Ну еще бы, конечно, – усмехнулся Каллен.
Когда вернулась Лорел, Каллен тактично вышел, чтобы дать им попрощаться наедине. В коридоре он прислонился к стене, скрестил руки на груди и задумался. Ему казалось, что он совершает самую большую глупость в своей жизни.
Он только что пообещал на шесть месяцев круто изменить свое существование, вернуться в тот мир, от которого так долго и так отчаянно пытался отгородиться.
Он дал слово – и не кому-нибудь, а отцу! – что делало обещание вдвойне серьезным. Он просто-напросто загнал себя в капкан. Каллен с раздражением тряхнул головой. Кинан, даже если бы попытался, не смог бы придумать ничего лучше.
Как он будет одновременно заниматься ранчо и делами компании? Пока он обходился факсом и телефонными переговорами, но скорее всего ему потребуется настоящий офис. Возможно, придется даже перевести из Нью-Йорка своего помощника…
И все-таки Каллен недаром привык гордиться своей деловитостью и практичностью. Видя перед собой задачу, он сразу начинал прикидывать, как она может быть решена с наибольшим эффектом. Он уже принялся мысленно прорабатывать планы, когда его пронзила внезапная мысль: Уитни!
Что он скажет Уитни?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель

Разделы:
123456* * *7891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Ставка на темную лошадку - Мартин Мишель



самый любимый роман - здесь есть всё: юмор, страсть,интересные повороты сюжета и не знаешь что будет дальше!!! герой просто прелесть!!! автор просто умнечка)))) читайте и наслаждайтесь !!!!!
Ставка на темную лошадку - Мартин Мишельната
13.02.2011, 0.08





Столько замечательных героев. Очень позитивный роман!
Ставка на темную лошадку - Мартин МишельЛена
10.09.2012, 7.38





Немного затянутый, но хороший роман.
Ставка на темную лошадку - Мартин МишельВалентина
17.11.2014, 1.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100