Читать онлайн В огне желания, автора - Мартин Кэт, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В огне желания - Мартин Кэт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 60)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В огне желания - Мартин Кэт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В огне желания - Мартин Кэт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Кэт

В огне желания

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Улицы Верхнего Натчеза бурлили жизнью. Нарядная толпа, представлявшая собой городскую элиту, заполняла тротуары. Экипажи один за другим катились по мостовой, элегантные, запряженные породистыми лошадьми. Благородные животные встряхивали ухоженными гривами, ветерок перебирал страусовые перья на широкополых шляпах проезжающих дам.
Брендон шел пешком, ничуть не смущаясь всем этим. Стемнело, и громадные южные звезды сияли на небе во всем своем великолепии. Время от времени поглядывая на небо и бессознательно улыбаясь, он дошел до конца Мэйн-стрит и повернул за угол, где сверкал огнями один из особняков.
Чужая одежда – дорогой фрак, темные штаны и бордовый жилет – подходила ему почти в точности, разве что в плечах была чуть узковата. То, что давний друг его и Моргана, Кристиан Бенлерман, носил тот же размер, оказалось еще одной удачей, а может, и добрым знаком. Брендон был сейчас одет в полном соответствии с последней модой.
Если бы обстоятельства позволяли, он, взглянув на себя со стороны, всласть позабавился бы.
Впрочем, пока все шло по плану. Поездка из Корпус-Кристи прошла без сучка без задоринки. Брендон оказался в Натчезе лишь немного позже четы Эганов, а ведь те делали остановки по пути сюда: сначала в Галвестоне, где два дня ожидали парохода, потом в Новом Орлеане.
Добравшись до места назначения, Брендон сразу направился к Бенлерманам. Криса, единственного сына и наследника одного из богатейших местных семейств, а значит, видного члена избранного круга Натчеза, Брендон знал давно. Тот нажил состояние на хлопковых плантациях, и его великолепный особняк «Эвергрин» был лучшим свидетельством процветания. Брендону предоставили холостяцкие комнаты во флигеле, с правом пользования ими в любое время.
Два дня назад, просматривая колонку светских новостей, жена Криса Сью Элис обнаружила имя Стюарта Эгана в списке приглашенных на званый вечер в «Мелроуз». Ни у кого из троих не возникло и тени сомнения, что начинающий политик с супругой примут приглашение. Стюарт имел поразительное чутье на полезные знакомства.
У распахнутых парадных дверей Брендон замедлил шаг, но, миновав их, направился через парк к черному ходу. Он вовсе не собирался афишировать свое появление. Конечно, заметив его, прислуга несколько удивилась бы, но не посмела бы остановить – в конце концов, у гостей порой возникают странные фантазии. Брендон решил найти какой-нибудь уголок и оттуда вести наблюдение. Как только представится возможность, он отведет Присциллу в сторонку и они побеседуют.
При мысли о времени, проведенном ею в обществе Эгана, в висках у него застучало. Через что ей пришлось пройти с того момента, как они расстались? Какой род наказания за измену уготовил ей Эган?
Брендон не мог дождаться минуты, когда наконец увидит ее. В последнее время ему почти не удавалось думать ни о чем другом. Страх за Присциллу сменялся надеждой, что все как-то обошлось. Но более всего Брендон мечтал о будущем, о том, как все вернется на круги своя, как они будут вместе.
Если подлец Эган хоть один раз ударил ее, если даже занес кулак…
Ничего, уговаривал он себя, скоро все выяснится.
– Что ж, теперь мы можем идти. – Стюарт остановился на пороге спальни Присциллы. – Самое время: небольшое опоздание – признак хорошего тона.
Он был в безупречном фраке, белоснежной сорочке со светлым шейным платком, завязанным по моде, то есть чуть-чуть небрежно. Вид у него был на редкость импозантный. Вечернее платье, по поводу которого он и мадам Баррэ когда-то разошлись во мнениях, теперь красовалось на Присцилле. Его сшили из изумрудного атласа, с очень низким декольте, почти вызывающим. Тесный корсаж едва позволял дышать. Карие глаза Стюарта прошлись по Присцилле сверху вниз и одобрительно засветились. Впрочем, в этом взгляде было что-то, кроме одобрения… Желание? Она невольно подумала, что до сих пор не чувствует никакого влечения к мужу.
Присцилла молча оперлась на руку мужа. Они прошли по коридору, спустились по лестнице и пересекли просторный вестибюль. Ее поглощала одна мысль: она обязана выполнить свой долг.
Экипаж уже ожидал у входа, кучер держал кнут наготове. Присцилла опустилась на мягкое сиденье, обтянутое красным бархатом, механически отметив, что оно очень удобное. Под мерное цоканье лошадиных копыт по булыжной мостовой супруги Эган беседовали обо всем и ни о чем – черта, характерная для их отношений с самого первого дня.
Почему-то Присцилле вспомнились письма, которыми они обменивались в течение двух лет, и ей стало грустно. Она сожалела об этом времени как об утраченном сокровище. Тогда Стюарт, казалось, искренне желал воплотить в жизнь ее мечты. Что же случилось теперь?
Инстинктивно стремясь оживить когда-то существовавшее между ними понимание, Присцилла едва не упомянула о встрече с Рози Коннорс и о том, как странно та отреагировала на фамилию Уиллз. Но Стюарт о чем-то напряженно размышлял, поэтому Присцилла воздержалась от упоминания, а вскоре впереди показались огни, которыми сиял чуть в стороне от Мэйн-стрит особняк «Мелроуз».
Оттуда доносились звуки веселья, музыка и смех. Архитектура этого и впрямь прекрасного особняка сочетала два стиля: георгианский и эпохи греческого Возрождения. Вокруг простирался безупречно ухоженный парк, прямая кипарисовая аллея вела к парадному входу, где целая толпа слуг принимала гостей и провожала их в дом.
– А, Стюарт! Чудесный вечер, не правда ли? – воскликнул Джон Мак-Мурран, приближаясь к супругам в вестибюле. – Рад, что ты нашел время выбраться на мое скромное торжество.
– Твое приглашение – закон для меня, а визит в твой дом – удовольствие, – с тонкой улыбкой ответствовал Стюарт, сердечно пожимая руку хозяина. – Позволь представить тебе мою жену Присциллу.
– Рада познакомиться, – сказала та, спрашивая себя, почему в груди что-то сжимается всякий раз, когда Стюарт представляет ее таким образом.
Хозяйка дома склонила голову и улыбнулась ей, после чего дамы обменялись банальными фразами. Когда все условности были соблюдены, супруги Эган вошли в огромный зал, где гремела музыка и пары кружились в танце под причудливыми хрустальными люстрами. Внутреннее убранство особняка выказывало тяготение к французскому стилю: меблировка, камины из египетского мрамора, гигантские зеркала в золоченых рамах, имитирующих виноградные лозы, и совсем уж невероятный круглый стол, опиравшийся вместо ножек на мраморных цапель с изумрудами вместо глаз.
– Потанцуешь со мной, дорогая?
Присцилла подчинилась очередному приказу и послушно вошла в круг танцующих. После нескольких довольно живых мелодий вроде шотландки и польки Стюарт сделал передышку. От желающих пригласить Присциллу на танец теперь не было отбоя, и какое-то время она наслаждалась вечером, а вернее, возможностью находиться вдалеке от мужа, от его непрестанного контроля и бесконечных требований. Присцилла давно уже не ощущала такой легкости, не смеялась шуткам так весело. Мужское внимание помогло ей отвлечься и рассеяться.
Через некоторое время, однако, она устала и подумала было передохнуть, но в этот момент заиграли вальс и седеющий профессор Мартин Дуган, не на шутку увлеченный ею, тотчас оказался рядом. Присцилла тоскливо обвела взглядом зал, еще надеясь спастись бегством. Сейчас она обрадовалась бы даже обществу Стюарта, но того в обозримом пространстве не было. Вокруг кружились пары, у стен оживленно беседовали гости, повсюду сновала чернокожая прислуга, разнося подносы с шампанским и изысканными закусками. Ни следа Стюарта.
– Прошу извинить меня, сэр, но миссис Эган обещала этот танец мне, – вдруг раздался рядом до боли знакомый властный голос.
– О, прошу прощения! – Дуган тотчас раскланялся. – Надеюсь, вы не возражаете?
Присцилла пошатнулась, но ее удержала сильная рука, ухватив чуть повыше локтя. Казалось, высокая фигура воздвиглась перед ней как живой упрек, и она желала бы отвести взгляд, но не могла. Глаза, пронзительно-голубые даже в приглушенном освещении бального зала, смотрели враждебно, укоризненно.
– Ты, должно быть, спятил… – через силу вымолвила она.
– Из чего это следует? – На его губах заиграла саркастическая усмешка. – Из того, что я хочу потанцевать с красивой женщиной? Это вполне естественное желание.
– Что ты здесь делаешь? Как вошел сюда?
– Через дверь. – Рука легла ей на талию.
Не спрашивая согласия своей дамы, Брендон повлек ее в круг танцующих.
– Однако я надеялся на совсем иной прием после столь долгой разлуки, – продолжал он все с той же улыбкой. – Воображал горячие слова любви, возможно, даже слезы счастья. Где же все это, Присцилла? Я глубоко разочарован.
– Зачем ты здесь? – с отчаянием спросила она, едва не споткнувшись. – Что тебе от меня нужно?
– Я явился с благородным намерением вызволить прекрасную даму из рук злодея, грубо похитившего ее. А все потому, что я наивно воображал себя ее рыцарем. Чего только не приходило мне в голову! Я даже не знал, в безопасности ли она, и не находил себе места от страха, глупец. – Он хмыкнул и сильнее стиснул руку Присциллы в своей. – И что же нашел наш олух на белом коне, добравшись до черного замка? Разодетая в пух и прах пленница танцует со своим похитителем, заливисто смеется и вообще проводит время как нельзя лучше. Королева бала, ни больше ни меньше.
– Тебе нельзя здесь оставаться… вообще нельзя было приходить сюда… А если тебя узнают?
– Кто может меня узнать, если я ни с кем здесь не знаком? Твой дражайший супруг уверен, что меня вынули из петли и похоронили. А ты? Ты тоже была в этом уверена?
Присцилла не ответила, но, отстранившись, окинула Брендона взглядом с головы до ног. В отлично сидящем на нем вечернем костюме, в дорогих, тщательно начищенных ботинках, с модной прической, он выглядел джентльменом до кончиков ногтей. Брендон и танцевал, как джентльмен, только лучше всех, потому что двигался с ему одному присущей кошачьей грацией. Он и говорил, как джентльмен… но еще и убивал, и соблазнял чужих жен, а это уже совсем другое. Нет, он все же не джентльмен.
Его лицо по-прежнему казалось ей красивым. Но теперь она знала, что перед ней преступник, человек вне закона, убийца. Каменно твердое бедро этого преступника вклинилось между ее ног. К счастью, пышные складки юбки скрыли это от посторонних взглядов. Присциллу обдало жаром, и она в самом деле споткнулась.
– Похоже, королева бала утомлена, – с насмешливой заботой в голосе проговорил Брендон. – Ей просто необходим освежающий глоток вечернего воздуха.
– Но я не пойду с тобой никуда…
Однако Брендон так глянул на Присциллу, что слова протеста застряли в горле. Хватка на талии ясно давала понять, что ее согласия никто не спрашивает. «Какое право он имеет сердиться, – в смятении думала Присцилла, – какое право имеет выказывать гнев? А ведь это так и сквозит в каждом его движении, в каждом слове. Это я, обманутая и соблазненная, должна быть в ярости!»
Так или иначе, ей оставалось лишь последовать туда, куда увлекал ее нежданный гость, – на полутемную террасу. Но и там он не замедлил шага. Закричать? Но к чему это приведет? Брендон остановился только тогда, когда они оказались в уединенном уголке парка, рядом с дубом, низко склонившим ветви под тяжестью плюща.
– Как тебе удалось спастись? – спросила Присцилла, едва почувствовала себя свободной (она даже ухитрилась задать вопрос спокойным тоном, хотя для этого потребовалось изрядное усилие).
– Ты, конечно, думаешь, что я убил тюремщика, шерифа и еще человек десять, когда совершал побег? – Брендон засмеялся резким невеселым смехом. – Ничего подобного не случилось.
«Боже мой, а ведь я и в самом деле так думала!»
– А тебе не приходило в голову, радость моя, что меня просто-напросто могут оправдать? Потому что я невиновен? Помнишь, что ты кричала Эгану в тот день? Или это были просто слова?
«Я говорила тогда о презумпции невиновности. О том, что вину нужно доказать, а потом уже карать человека».
Присцилла отвела взгляд, внезапно ощутив, что больше не в силах прямо смотреть ему в глаза. Такого ледяного холода она прежде в них не видела.
– Ну и что же? Теперь я знаю, каков ты. Убийством больше, убийством меньше. Человеческая жизнь ничто для тебя.
– Вот как?! – Брендон повернул ее лицом к себе, приподняв подбородок. – Это твое мнение или Эгана? С какой готовностью ты раскрыла для его лжи свое маленькое изменчивое сердечко!
– Меня не пришлось долго убеждать! Я видела все своими глазами! Начнем с Хеннесси…
– Он выстрелил первым.
– Он бы ни за что не попал! Он вообще не умел стрелять из револьвера!
Брендон расхохотался и выпустил ее подбородок.
– В жизни не слышал такого бреда! Кто это наплел тебе? Эган?
– Какая разница?
– Разница огромная, радость моя. А теперь я хочу знать: ты спишь с Эганом?
– Не твое дело!
– Я спросил, спишь ли ты с ним! – прорычал он, встряхивая ее за плечи. – Отвечай!
– Ах вот как умеет вести себя наш джентльмен! Нет, не сплю с ним… пока, потому что спешить нам некуда. Мы решили получше узнать друг друга. Тебе такого не понять, верно? Стюарт – мой муж, и скоро…
– Господи Иисусе!
– Не произноси всуе имя Господне!
И вот тут он засмеялся легко и искренне, впервые с момента встречи. Лицо его разгладилось, утратив непривычную хищную угловатость, и внезапно перед Присциллой возник прежний Брендон.
– О черт, как же я рад тебя видеть!
Не успела она оглянуться, как оказалась в его объятиях и губы, нетерпеливые и горячие, ничем не напоминающие губы мужа, прижались к ее губам. Испепеляющий жар в одно мгновение наполнил ее тело.
Присцилла вспыхнула, как едва тлевший костер, в который внезапно подбросили смолистых веток. Сердце отчаянно застучало. Как могла она забыть его обжигающие поцелуи, ощущение мужского тела, словно желавшего вплавиться в нее, слиться воедино? И как она позволила себе похоронить в памяти эти греховные прикосновения, восторг от стремительного отклика на ее близость, ощущение его восставшей плоти – признака желания? Когда к ней прикасался этот единственный в мире мужчина, она забывала все, кроме естественной потребности отвечать на каждый его поцелуй, на каждую ласку!
На несколько секунд Присцилла уступила ему, отказавшись от борьбы. Все ее тело мучительно заныло, требуя больше, больше, требуя всего, что он мог дать ей. Она жаждала зарыться пальцами в волосы на его груди, с силой провести ногтями по мышцам спины, чувствуя, как те напрягаются в ответ. Дыхание Брендона отдавало виски, но как же это было сладостно! Все, все было сладостно с ним! И от него чудесно пахло мужчиной. Как она хотела его!
«Что ты делаешь? Подумай о Стюарте! Вспомни, что пообещала себе!»
Присцилла уперлась в грудь Брендону обеими руками и оттолкнула его.
– Я… я рада… рада, что тебя не повесили, – сказала она, пытаясь взять себя в руки. – Этого я не хотела, независимо от того, что ты совершил. Но здесь не Техас, Брендон, и ты не можешь вот так…
– Выслушай меня, Присцилла. Ты не знаешь многого, очень многого, и еще меньше понимаешь.
– Я не хочу ни знать, ни понимать! Я не хочу тебя слушать – ни сейчас, ни впредь! Я жена Стюарта Эгана, и тебе этого не изменить. Даже если бы я хотела… а я не хочу, понимаешь, не хочу!
– Браки совершаются на небесах, а не на земле, Присцилла. Перед Богом ты моя жена. – Он сдвинул брови. – Но что тебе во мне? Я не могу обещать, что разодену тебя как куколку и перезнакомлю со сливками общества. Мне всегда была нужна настоящая ты, а не светская дама, которая даже смеется неискренне.
– Убирайся!
– Я уберусь, но в свое время. – Брендон скрипнул зубами. – Сначала я заставлю тебя вспомнить, какая ты на самом деле.
Неуловимым движением он схватил оба ее запястья одной рукой и, высоко подняв ей руки, прижал к стволу дуба. Рот его приник к ее губам – болезненно, неумолимо, и Присцилла забилась, пытаясь высвободиться, но тщетно – он был гораздо сильнее.
«Дьявольщина, – в ярости думал Брендон, – я проехал сотни миль, чтобы оказаться рядом с ней, изнемогал от беспокойства – и что же? Оказывается, она поверила каждому слову Эгана и поставила на мне крест». Это было не единственное предательство, с которым ему пришлось столкнуться в жизни, но самое горькое, и потому он хотел наказать ее, обидеть, заставить хотя бы отчасти испытать ту боль, от какой страдал сам.
Брендон переступил с ноги на ногу, приняв позу, исключающую всякую возможность ее сопротивления, языком раздвинул плотно сжатые губы и проник внутрь жаркого рта. Присцилла издала приглушенный звук: это мог быть и возглас негодования, и стон удовольствия. Брендон сдвинул приспущенные плечики бального платья, чуть прикрывающие округлости грудей. Эти белоснежные холмики были почти обнажены, и он тут же высвободил один из них из тесных объятий корсажа.
Когда его ладонь прикрыла идеально подходящую по размеру грудь, Брендон ощутил сладостное напряжение, наполненность и тяжесть в паху, с каждой секундой становившуюся все более болезненной. Он слишком долго мучился этой жаждой, и она требовала утоления. Брендон тесно прижался к Присцилле, заставляя ее ощутить силу своего желания, заставляя все вспомнить и никогда больше не забывать. Губы ее затрепетали и приоткрылись. От нее пахло шампанским и цветами магнолии.
Болезненный стон вырвался у него.
Пальцы перестали требовательно сжимать грудь, прикосновения стали ласковыми. Нежнее и осторожнее стал и поцелуй, теперь скорее дающий, чем берущий, и Брендом почувствовал легчайшее ответное касание языка.
Он выпустил руки девушки, и они медленно сплелись у него на шее.
– Как же я скучал по тебе!
– Я тоже… тоже…
Теперь она охотно льнула к нему и запрокинула голову, когда Брендон начал покрывать поцелуями ее шею и плечи. Он обнажил вторую грудь, но Присцилла не остановила его. Да он и не остановился бы.
Брендон склонился, втянул в рот затвердевший сосок, чувствуя, как наливается, часто вздымаясь, маленькая грудь. Рука его поймала край платья, двигаясь все выше и выше, вдоль длинных стройных ног, пока не оказалась на уровне ягодиц. Едва прикрытые тончайшими шелковыми панталонами, они были так округлы и нежны, что в затуманенное сознание Брендона проникла мысль: дольше ему не удержаться – он просто-напросто возьмет ее здесь, под этим дубом, совсем близко от дома, полного гостей.
– Брендон!..
Присцилла едва выдохнула это слово, но в голосе ее прозвучала тревога, и это отрезвило его. Сердце колотилось так, что стук его заглушал звуки ночи, но все же Брендон расслышал приближающиеся голоса.
– Не волнуйся, милая, ничего не случится.
Невероятным усилием он подавил возбуждение. Только многолетний опыт позволил ему в считанные секунды привести в порядок одежду Присциллы. Не теряя времени, он потянул ее в ближайшую темную аллейку. Прогуливающаяся парочка прошла совсем рядом, не заметив их, и Брендон услышал тихий вздох облегчения.
Когда они торопливо возвращались к дому, Присцилла ни разу не взглянула на Брендона, и он угадал ее мысли. При свете огней на террасе Брендон заметил, что ее лицо выражает раскаяние. Оно сказывалось и в ее поникших плечах, и в пальцах рук, судорожно сжимающих приподнятые юбки. Присцилла уже собиралась войти, но на нижней ступени Брендон удержал ее, поймав за локоть, и повернул к себе.
– Очень скоро мы снова встретимся, любовь моя. Я все устрою, только держись подальше от Эгана.
– Прошу тебя… неужели ты не можешь оставить меня в покое?
– Оставить тебя в покое? – Он улыбнулся, ибо ее неуверенный тон вселил в него надежду. – Как я могу? Ведь ты моя. Разве только что ты не почувствовала этого?
Щеки Присциллы пылали.
– Я не хотела, не хотела этого! – вдруг с силой сказала она, и потемневшие глаза вызывающе сверкнули. – И знаешь что? Я не допущу, чтобы такое повторилось!
– Правда? – с ласковой насмешкой спросил он, приподнимая бровь. – Ты уверена?
– Абсолютно!
– Что ж, посмотрим, Присцилла. Это ведь не стоит труда – верно? – подождать и посмотреть, как все обернется.
Он жаждал поцеловать ее снова, на прощание, но не решился сделать это так близко от дома, просто погладил пылающую щеку и быстро удалился в глубь сада, во тьму.
Когда Брендон растворился в тенях ночи, Присцилла не сразу отвернулась. Сердце ее болезненно сжалось. «Брендон здесь, – в смятении думала она. – Брендон вернулся! Это был не сон, мы только что провели вместе несколько безумных минут в саду, под дубом». При воспоминании об этом Присцилла затрепетала от желания и какого-то странного счастья, с привкусом горечи.
«Брендон бежал! Ему удалось спастись от виселицы!»
Всю дорогу до бального зала она благодарила Бога за его бесконечное милосердие. Присцилла ощущала, как тает, рассасывается тяжелый ком в груди, мучивший ее вот уже несколько недель. Она снова дышала полной грудью.
Но как он оказался в Натчезе? И зачем? Ведь это для него сейчас самое опасное место в целом свете. Не может быть, чтобы мужчина, да еще настолько непостоянный, пошел на такой риск ради женщины. А если? Если она все-таки что-то значит для него?
Понимая, что не в силах улыбаться гостям, Присцилла поднялась на второй этаж. Никто не встретился ей, кроме престарелой леди, и она нырнула в ближайшее помещение, в какую-то комнату для гостей. Там Присцилла предалась размышлениям.
«Допустим, Брендон оказался в Натчезе ради меня. Значит, я по-настоящему нужна ему!» Часть ее души воспарила при мысли об этом. Но то была романтически-наивная часть, а другая, более практичная, мрачно спрашивала: «Ну и что? Какое это имеет значение? Пусть Брендон и способен на чувство к женщине, но он все равно убийца, бродяга и бог знает кто еще. Он совсем не то, что Стюарт с его безупречной репутацией, с его положением в обществе. Да, на этот раз ему удалось совершить побег, но рано или поздно он предстанет перед законом, его повесят или заключат в тюрьму. И даже если Брендон вдруг решил остепениться, какова вероятность того, что это получится?»
Присцилла вспоминала слова брачного обета, данное себе обещание впредь сохранить верность мужу и забыть Брендона навсегда. Она хотела жить достойно.
Это оказалось нелегко и тогда, когда Брендон находился в Техасе, то есть за сотни миль от нее. А возможно ли это теперь, когда он совсем рядом? Брендон в Натчезе и по-прежнему желает ее так же сильно, как и она его!
Но у нее есть законный муж – Стюарт Эган. Она взяла его в мужья перед десятками свидетелей, поклялась оставаться с ним, пока смерть не разлучит их.
Обещать легко, куда труднее выполнять клятвы.
Не доверяя себе, Присцилла подошла к зеркалу и вгляделась в свое отражение. Пришлось поправить несколько заколок в прическе и немного одернуть платье. Она проделала все это дрожащими руками, очень надеясь на то, что Стюарт не разыскивает ее сейчас по всему дому. И еще Присцилла молилась – молилась о том, чтобы на нее не обрушилось наказание Божье за содеянное сегодня.
Брендон притаился в тени у стен каретной и ждал, не отрывая взгляда от громады особняка. Он был здесь с тех самых пор, как чета Эганов покинула «Мелроуз» и вернулась домой. Он следовал за их экипажем на некотором расстоянии. Этой слежке Брендон намеревался посвятить столько времени, сколько потребуется.
Наконец экипаж остановился перед особняком на Северной Перл-стрит. Эган и Присцилла вошли в дом. Пока Брендон скользил взглядом по окнам второго этажа, желая выяснить, где спальня Присциллы, сердце его сжималось. Вскоре одно из окон осветилось и ненадолго перед ним возник хрупкий силуэт. Потом какая-то женщина – очевидно, горничная – задернула гардины.
Почти тотчас же в соседнем окне тоже зажегся свет, и Брендон узнал рослую фигуру Эгана. Он задержал дыхание, боясь, как бы тот не направился в спальню супруги. Но оба окна погасли почти одновременно, у Присциллы даже чуть раньше. Может, Эган и вправду не спит с ней, или в эту ночь он слишком устал для визита.
Брендон спросил себя, что бы сделал, если бы визит состоялся, – и не нашел ответа.
Весь следующий день он провел так же, как и ночь, то есть, следуя за Эганом по пятам как тень. Брендон убеждал себя, что нужно только не спускать глаз с объекта наблюдения, и тогда рано или поздно удача улыбнется ему. Что-то должно случиться, должна потянуться ниточка, пусть даже чуть заметная, к тем людям, которые давно уже бесчинствовали на Миссисипи, держа в страхе всех, кто отваживался на речные путешествия – как по делам, так и для развлечения.
Неожиданно для Брендона ему оказал большую помощь Крис Бенлерман. Оказывается, тот пристально следил за событиями на великой водной магистрали и теперь мог воссоздать полную картину грабежей в окрестностях Натчеза, расцветших пышным цветом за последние несколько лет. Крис обратился также к старшему констеблю, и тот любезно согласился предоставить ему информацию о ходе расследования. Интерес Криса не показался констеблю странным: этот деловой и светский человек искренне заботился о процветании своего города.
Таким образом, задача Брендона заметно упростилась. Однако удача не заслонила от него образа Присциллы. Он мечтал о встрече, хотел все ей объяснить и заставить понять. Но как это устроить? Каждый раз, когда Эган покидал особняк один, Брендону приходилось следовать за ним, вместо того чтобы воспользоваться представившейся возможностью. Слежка была необходима, ибо давала шанс восстановить свое доброе имя. Пока тень виселицы падает на него, о счастье нечего и мечтать.
– Пропади все пропадом, Крис! – воскликнул он однажды вечером, не в силах дольше скрывать разочарование. – Мне нужно ее повидать, а я понятия не имею, как это устроить!
Друг успокаивающе похлопал его по плечу единственной рукой – другую он потерял, когда фургон на плантации в нескольких милях от города, опрокинувшись, размозжил ее.
– Ничего нет проще, друг Брен. Вот послушай. Незаметно войти в дом ты сможешь только после наступления темноты, поэтому дождись, когда Эган отправится куда-нибудь вечером один. Проследи, где он окажется, а потом приезжай за мной. Я стану твоими глазами и ушами, пока ты будешь объясняться с Присциллой.
Крис Бенлерман, привлекательный молодой человек лет тридцати пяти, и его жена Сью Элис всегда охотно принимали Брендона у себя. Трое их белокурых детишек души в нем не чаяли и считали дядей. Он и сам чувствовал себя почти членом этой дружной семьи.
– Не хочу подвергать тебя опасности, – возразил Брендон. – Эган – ублюдок, незнакомый с чувством жалости. Если он заметит, что ты следишь за ним, тебе грозит опасность.
– А как он это заметит? Я всю жизнь прожил в Натчезе и знаю город как свои пять пальцев. Где бы я ни оказался, никто не усмотрит в этом ничего странного.
– И все же это слишком опасно, – упорствовал Брендон.
– Потому что у меня одна рука? Однорукий мужчина не превращается в слабую женщину. К тому же детство у меня было бурное. Мой папаша не всегда купался в роскоши, и мне пришлось хлебнуть разного. – Он усмехнулся, вспоминая о чем-то. – Уж не знаю, какого ты обо мне мнения, но поверь, я не из тех, кого называют слабаками.
Они сидели в кабинете Криса, который он предпочитал другим комнатам своего уютного дома. Степы здесь терялись за тесно заставленными книжными полками.
– Не знаю, Крис, не знаю… кроме того, это ведь не имеет к тебе никакого отношения…
– Что за глупости! Ко мне не имеют отношения проблемы того, чей брат не раз выручал меня? Теперь моя очередь помочь.
Брендон внимательно вгляделся в честное и умное лицо друга. Он ни на минуту не сомневался в способности Криса постоять за себя, несмотря на увечье.
– Договорились… Если место, куда направится Эган, покажется мне не слишком подозрительным, я позову тебя на помощь, обещаю.
Этот разговор состоялся два дня назад, а с того вечера, когда Брендон и Присцилла украдкой провели несколько минут наедине, прошло уже четыре. Четыре дня тревоги за нее и желания… нет, даже не желания, а муки от того, что он не может видеть ее. Подобного он не испытывал ни к одной из женщин.
Наконец настал день, когда Эган отбыл на деловую встречу с мэром Натчеза. Встреча, назначенная в офисе Эгана, не обещала Брендону ничего интересного для его задания. Стоя на противоположной стороне тротуара и глядя на закатное небо, он решил: сейчас или никогда.
Наемная верховая лошадь была, конечно, не чета Блэки, оставленному в Галвестоне в очень приличной конюшне. Однако и она донесла Брендона до «Эвергрина» довольно быстро. Вскоре Крис уже направлялся к мэрии, а Брендон – к Северной Перл-стрит.
Добравшись туда, он тут же занял привычное место за каретной, в густой тени. Присцилла была занята делом, несомненно, важным для супруги политика: с помощью горничной одевалась для вечернего выхода. Брендон вспомнил, какой увидел ее на балу в «Мелроузе». В роскошном бальном платье она танцевала то с одним, то с другим кавалером и улыбалась светской улыбкой, пустой и холодной. Она была совсем иной тогда, и он с болью подумал, что новая Присцилла больше под стать Эгану, чем ему.
Улучив момент, Брендон проскользнул через вход, поднялся по черной лестнице и огляделся. Напротив спальни Присциллы находилась кладовая для хранения постельного белья, где он и укрылся, наблюдая за всем в щелку. Через некоторое время дверь открылась и горничная удалилась. Брендон мельком увидел Присциллу в темно-синем вечернем платье, отделанном серебристым кружевом, платье столь же прекрасном, как и изумрудное, и ощутил раздражение при мысли о том, что Эган не жалеет для нее денег.
Он не мог обещать ей ничего подобного, потому что не имел такого богатства. Но Брендон не был и беден, поэтому поклялся быть щедрым, если уж красивые тряпки так много значат для нее. Однако прежде всего следовало завершить начатое. «Проклятый Эган, – думал он, кусая губы, – проклятый любовный треугольник!»
Понимая, что времени терять нельзя, он, как только горничная скрылась из виду, покинул свое убежище, бесшумно открыл дверь и вошел в спальню Присциллы.
Та стояла перед большим, в полный рост, зеркалом и смачивала французскими духами виски и впадинку между ключицами. Изысканный аромат наполнял комнату. Увидев ее безупречно уложенные волосы, глубокое декольте, дерзко открывающее грудь, Брендон вспомнил унылые, застегнутые до самой шеи платья, которые она когда-то носила. Женщина у зеркала была ослепительно красива, но он ощутил тоску по другой, трогательно наивной и скромной.
– Ах эти светские обязанности, как они утомительны! – ехидно заметил Брендон, услышав легкий вздох.
Присцилла рывком обернулась, инстинктивно прикрыв чрезмерно обнаженную грудь.
– Как ты здесь оказался? Что тебе нужно?
– По-моему, эту фазу мы уже прошли.
– Немедленно уходи! Зачем ты пришел? Я же сказала, что не желаю тебя больше видеть!
Брендон молча подошел ближе. На нем были темные брюки и белая сорочка, распахнутая на груди, – все это прежде Присцилла находила волнующим. Похоже, так было и теперь, потому что она окинула его взглядом с головы до ног и облизнула губы. «Все тот же огонь в крови!» – подумал он, возбуждаясь.
– Я пришел, чтобы наконец объяснить тебе все, Присцилла. Ты должна знать, что на самом деле случилось на индейской территории. Тот человек, сын чиновника… это не было убийством, клянусь.
– Тебе не следовало приходить.
– Я хотел рассказать тебе правду.
«Я хотел, чтобы все у нас было как раньше».
Почувствовав, что ее решимость слабеет, Присцилла попыталась собраться с силами. Брендон стоял так близко, в этой распахнутой сорочке, приоткрывающей завитки волос на его груди… Он смотрел так, словно имел право сердиться, но прощал ей все.
– Мне безразлично, было это убийством или не было. – Она ужаснулась робости своего тона. – Все изменилось, Брендон, и назад пути нет. Я – жена Стюарта…
– Да ну?
– Да!
– Только на бумаге.
– Теперь уже нет! – в отчаянии воскликнула она, сознавая, что только это заставит его отказаться от опасного преследования.
– Что ты хочешь этим сказать? – Брендон сжал кулаки. – Что в одну из этих четырех ночей Эган посетил тебя? Что он принудил тебя…
– Он не принуждал меня, – уже спокойнее проговорила она, собравшись с духом. – Мы оба хотели того, что случилось.
Тень легла на лицо, все такое же красивое и желанное для нее вопреки доводам рассудка.
– Я тебе не верю. Зачем ты лжешь? После того, что случилось между нами в саду…
– Именно после того, что между нами случилось, я и сделала это. Не Стюарт провел ночь в моей спальне, а я была у него до утра. Я хотела стереть раз и навсегда память о том, что было у нас с тобой, и избавиться от прошлого. – Его взгляд пронзил ее как кинжал, но Присцилла не опустила глаз. – Пока это тянулось, я не знала покоя, но теперь освободилась от тебя, Брендон.
– Все это ложь, – повторил он, схватив ее за плечи и стиснув их до боли.
– Это правда.
– Но ведь ты не любишь его, – задумчиво проговорил он после короткого молчания. – Возможно, ты вообще ничего к нему не чувствуешь. Как же ты могла?
– Откуда тебе знать мои чувства к Стюарту? К твоему сведению, он мне очень дорог. Впрочем, тебе не понять.
На миг Брендон сжал губы в тонкую злую линию. Но потом провел кончиком пальца по шее Присциллы, и она затрепетала.
– Да уж, мне не понять. Не понять, почему ты такая разная. Если ты способна испытывать что-то к такому, как Эган, то почему и я небезразличен тебе? Разве это не так? В саду ты едва не позволила мне все, ты хотела этого, не отрицай. Ты и сейчас меня хочешь.
– Ты заблуждаешься. – Она облизнула губы. Взгляд Брендона на несколько мгновений задержался на ее приоткрытых губах, потом он быстро наклонился. На этот раз это был удивительно страстный поцелуй, с такой жаждой припадают к чаше с водой в жаркий день. Не только тело, но и душа Присциллы откликнулась на него. Не в силах бороться с собой, забыв все свои благие намерения, она ответила и словно раскрылась для него.
Боже милостивый, что же он за человек, если имеет над ней власть, против которой она бессильна?
Как и тогда, в саду, рука сдвинула плечико платья и высвободила грудь из тесно затянутой клетки. Пальцы сжали сосок, и ощущение неописуемого блаженства пронзило ее всю. Присцилла пошатнулась и застонала.
– Но ведь Стюарт… – невнятно пролепетала она. – Стюарт может вернуться… что тогда будет?..
– Говоришь, может вернуться? – повторил Брендон, отстраняясь. – Тогда нам нужно поспешить.
Он повернул Присциллу лицом к туалетному столику, заставил наклониться, упираясь ладонями в край, и бесцеремонно задрал повыше подол элегантного вечернего платья.
– Что все это значит? Что ты собираешься делать?
– Откуда тебе знать, Присцилла? – прошептал Брендон, склоняясь к ее уху. – Я почти ничему не успел научить тебя, потому что времени было слишком мало… Откуда тебе знать всю полноту отношений между мужчиной и женщиной…
Его ласки стали настойчивее, даже грубее, но это только сильнее волновало. В ягодицы Присциллы упиралось что-то твердое, пальцы Брендона сжимали груди, он легонько покусывал ее шею. Подол платья поднялся еще выше и оказался наконец на талии вместе с нижними юбками. Она не видела, что Брендон расстегивает брюки, но шестое чувство подсказало ей это, и Присцилла попыталась выпрямиться. Однако Брендон только сильнее навалился на нее. А потом, когда пальцы заскользили по телу, прикрытому лишь тончайшими панталонами, когда рука протиснулась между сжатыми ногами, ей уже не хотелось вырываться.
– Не сжимай так ноги, любовь моя. Ведь ты и сама желаешь того же…
Она не в силах была отвечать, лишь сглотнула с трудом. Пальцы Брендона нашли отверстие в панталонах, проскользнули внутрь и начали двигаться.
– Тебе это нравится… я знаю, что нравится… тогда раздвинь ноги, – услышала она словно издалека.
Присцилла не могла ни шевельнуться, ни вздохнуть. Она оказалась словно посреди огромного костра, и пламя лизало ее сверху и снизу. С каждым движением Брендона Присцилла ощущала все более испепеляющее желание и наконец громко застонала, уже не владея собой.
Брендон развязал узелок на панталонах, потянул за шнурок – и не успела она и глазом моргнуть, как нижнее белье соскользнуло на пол к ее ногам.
– А теперь раздвинь ноги!
Словно помимо ее воли, бедра раздвинулись. Присцилла лишь тихо стонала, всем своим существом прислушиваясь к ощущениям, казалось бы, уже достигшим пика, но все еще нараставшим. Она дрожала всем телом, изнемогая от желания и наслаждения, налетавшего океанскими волнами. Руки Брендона! Руки волшебника, давшие ей познать рай! Ноги Присциллы сводили слабые судороги, испарина покрывала все тело.
– Вот видишь, ты моя… – шептал и шептал ей на ухо знакомый голос, – и тебе не дано этого изменить…
И неумолимо, не позволяя ей прийти в себя, он продолжал ласкать ее, заставляя издавать невнятные звуки наслаждения и мольбы. Внезапно одним движением он проник в нее.
Присцилла почти потеряла сознание и осела бы на пол, если бы бедра ее не стиснула стальная хватка. Вместе с этим неожиданным вторжением тело словно наполнилось огненной влагой, на несколько мгновений сладостно онемело, потом расцвело неистовыми в своей силе ощущениями. Толчок за толчком, то часто и с силой, то упоительно медленно эти движения усиливали уже едва выносимую жажду.
Присцилла не осознавала, что снова и снова повторяет имя Брендона, выгибается, склоняясь ниже к столу, стараясь отвечать на каждый толчок. Ладони ее так увлажнились, что уже скользили по столу, и она впилась в дерево ногтями. Забыв о своем дорогом наряде и тщательно уложенной прическе, она раскачивалась в такт неизъяснимо сладостным движениям Брендона. Только не до конца заснувший страх перед Стюартом не позволял ей кричать в полный голос. Наконец в какой-то момент этой сладкой пытки голова ее запрокинулась и весь мир вокруг нее взорвался и рассыпался разноцветными звездами.
О, как это прекрасно! Как прекрасно и как невозможно, потому что такого наслаждения, конечно же, в реальной жизни не существует…
Эта странная мысль на миг ослепительно блеснула в ее сознании – и все исчезло, кроме постепенно стихающих содроганий мужской плоти внутри ее. Наконец Присцилла услышала частое и тяжелое дыхание. Она ощутила, что бедра ее все еще стиснуты, но тут объятия разомкнулись. Упали вниз, шурша, накрахмаленные нижние юбки и подол платья.
Когда Присцилла нашла в себе силы выпрямиться и повернуться, Брендон уже успел застегнуться и имел вполне благопристойный вид. Лицо его стало суровым, глаза непроницаемыми.
– Ну, что скажешь? – спросил он насмешливо, хотя голос все еще был низким, страстным. – С Эганом тебе лучше, чем со мной?
Что могла она ответить на это? Нельзя солгать, но нельзя и сказать правду о том, что Эган никогда и не попытается ласкать ее. Он никогда не подумает о том, чтобы она разделила с ним наслаждение. Ее ждет чисто формальный супружеский акт. Что до Брендона… то после случившегося она, как никогда, чувствовала, что принадлежит ему.
– Что ж, – сказал он, не дождавшись ответа, – возможно, особой разницы между мужчинами нет. Вам виднее, миссис Эган. Прощайте… и спасибо за этот маленький подарок.
Он направился к двери. Присциллу охватило отчаянное желание броситься за ним и взмолиться: «Возьми меня с собой!» Так уже было однажды, и последовать за ним сейчас означало снова – уже навсегда – распроститься с мечтами о спокойной и достойной жизни. Поэтому она молча проводила его взглядом. Дверь закрылась, но Присцилла смотрела на темный прямоугольник, не видя его за пеленой слез.
Ноги сами понесли ее к кровати, на которую она не опустилась, а рухнула, съежившись и уткнувшись лицом в ладони. Гнев и отчаяние охватили ее, и Присцилла более не могла сдерживаться. Она множество раз подавляла слезы после приезда в Натчез, но сейчас отказалась от борьбы.
Нет, она не рыдала. Просто в ней вдруг что-то будто прорвалось, и слезы хлынули неудержимым потоком. Присцилла села, уронив руки на колени и глядя перед собой, а слезы все текли и текли, и не было им конца. Почему она продолжает тосковать о том, кто не даст ей ничего, кроме проблем и тревог… возможно, даже горя? Он звал ее с собой, но куда? Бродяжничать, скрываться от закона, созерцать все новые и новые смерти «в целях самозащиты»?
Никогда!
Оба мужчины, с которыми ее столкнула судьба, утверждали, что говорят правду, и только она могла решить, кому верить. Стюарт называл Брендона хладнокровным убийцей, а тот считал ее мужа беспринципным лжецом. Но жизнь сама давала понять, кто из них прав. Стюарт вел жизнь джентльмена, достойную и уважаемую, а вот Брендон бежал и бежал, словно подгоняемый чувством тайной вины. И если даже каким-то чудом он лучше и порядочнее, чем думает Присцилла, у нее с ним нет будущего, ибо такие не меняются.
Да и как обмануть еще раз доверие Стюарта? Он вызволил ее из тяжелейшей ситуации, простил измену и, несмотря ни на что, готов дать ей дом и семью.
«Боже, Боже, какая я порочная женщина! А ведь поклялась, что никогда больше не позволю Брендону прикоснуться к себе, – и что же? Стоило ему появиться, как я отдалась ему слепо, как самка животного!»
Не зная, найдет лив себе силы посмотреть в глаза мужу, Присцилла поднялась. Она испытывала неприятную заторможенность, безнадежную апатию, но все-таки вымыла лицо, привела в порядок прическу и одежду. Присцилла убеждала себя, что не так уж, в сущности, виновата. Ведь она делала все, чтобы отвадить Брендона, разве нет? Она даже солгала, желая заставить его уйти. И как будто добилась своего – он ушел, сказав «прощай», возможно, ушел навсегда. Однако Брендон сделал это не раньше, чем снова доказал свою власть над ней, притом самым низменным образом.
Теперь Присцилла познала себя до конца. Этот человек – ее слабость, такого же рода, как опиум или гашиш для людей, которые не могут обойтись без этих веществ. Она видела таких здесь, в Нижнем Натчезе.
Думать так о себе было унизительно, и она вонзила ногти в ладони, приказав себе найти выход – немедленно. «Нельзя, – лихорадочно думала она, – никак нельзя допустить, чтобы этот пропащий человек испортил мне жизнь. Если я еще раз позволю ему увезти себя, это будет окончательно и бесповоротно и никакие мольбы об отпущении грехов не помогут. Наступило время выбора».
Необходимость принять решение благотворно подействовала на Присциллу. Постепенно все представилось ей в несколько ином свете, в более светлых красках. Она была уверена теперь, что Брендон не вернется. Он принял ее ложь, поверил в нее, потому и обошелся с ней таким непристойным образом.
Мысль о том, что она никогда больше его не увидит, причиняла боль, но и внушала надежду. Да, она пала сегодня, она еще раз изменила Стюарту уже после того, как поклялась, что этого не случится, но теперь это в прошлом и не повторится, Брендон уже не станет домогаться ее.
И Присцилла выше подняла голову. Глаза ее высохли. «Брендон красив, – размышляла она отстранение, – и он волнует меня до потери рассудка, но это не означает, что я стану рисковать своим будущим ради сладких минут наедине с ним. Я не позволю страстям завладеть мною».
Считая самым главным дом и семью, Присцилла безжалостно отвергла мысль о том, что настоящий дом может быть основан только на любви.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В огне желания - Мартин Кэт



Замечательный роман,в нем есть все и путешествия и приключения,интрига ,расследование, тайна и конечно же любовь и страсть.Главный герой очень понравился настоящий мужчина, мечта каждой женщины.Мне книга очень понравилась,советую почитать не пожалеете.
В огне желания - Мартин КэтНатали
20.08.2013, 14.32





Действительно хороший роман. Конечно ввначале немного бесила тупость гл.героини, но интрига не отпускала до конца. Хотелось дочитать роман, а это редкость))
В огне желания - Мартин КэтКати
28.08.2013, 23.16





Бесподобный роман. Полный восторг. Наслаждалась чтением, что бывает не всегда. Невозможно оторваться. Читайте и убедитесь в этом.
В огне желания - Мартин КэтВ.З.,65л.
11.11.2013, 10.02





Вроде сюжет неплохой, а чего то не хватило.А героиня вообще не понравилась. Ее поведение-это что то. Мне аж даже ее мужа-злодея и то жалко стало. Да, туповата героиня оказалась вплоть до конца романа, но в конце,девочки, она наконец одумалась.А как же ,думала с ней Брендон няньчиться будет, а он раз и послал ее.Быстренько у нашей героини мозги заработали .Конец счастливый-красивая свадьба.
В огне желания - Мартин КэтMarina
25.11.2013, 15.45





Не отрывалась,пока не прочла весь роман.Захватило.Красивая история любви.Читается легко,интересно.9баллов.
В огне желания - Мартин КэтНаталья 66
6.12.2013, 17.34





Прекрасный сюжет! Написано здорово и со знанием дела! Эта книга помогла мне разобраться в себе и я поняла что значит "дышать полной грудью"!
В огне желания - Мартин КэтАнна
19.08.2014, 17.58





Бесподобный роман!Согласна с коментариями Натальи, так что читайте,не пожалеете.
В огне желания - Мартин КэтАнна.Г
12.01.2015, 21.33





Почему-то читаю этот роман тяжело,треть романа за 5 дней-нонсенс. Может дальше будет лучше посмотрим. Пока 4-5 из 10.
В огне желания - Мартин КэтАня
10.02.2015, 10.50





Роман похож на сериал, жизненный, стремительный, захватывающий. Но есть моменты приукрашенные, героиню несколько раз пытаются изнасиловать, но она избегает этого, гл. героя избивают до такой степени; перебита переносица, заплывшие глаза, разквашенные губы, переломанные ребра, его еле выводят из пещеры, а он через полчаса садится на лошадь и оказывается в гуще событий, а потом возвращается и занимается любовью с героиней, было бы более правдоподобно; героиня лечит раны, делает примочки и т.д.
В огне желания - Мартин КэтТаня Д
4.03.2015, 18.45





Это третья книга,а первая КРЕОЛЬСКАЯ ЧЕСТЬ,вторая ЖАР СЕРДЕЦ-все книги отличные!
В огне желания - Мартин КэтНаталья 66
1.04.2015, 21.52





Ненормальная героиня. И ростянуто. Еще домучала. 7/10
В огне желания - Мартин КэтВикки
18.06.2015, 22.32





Из тех книг К.Мартин, что я прочитала, в этой - самый лучший главный герой, мужчина до кончиков пальцев. Собственно дочитала только из-за него, несмотря на довольно интересную задумку и развитие сюжета. Но все впечатление испортила главная героиня - тупая индюшка. Ее выходки - что-то с чем-то, умозаключения словами не передать, а уж сколько раз ее пытались изнасиловать - сбилась со счета.В общем, сплошной героизм к месту и нет и благонравная дурочка-героиня снизили мой балл, герой вытянул = 8/10
В огне желания - Мартин КэтНаталия
16.11.2016, 7.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100