Читать онлайн В плену сомнений, автора - Мартин Дебора, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В плену сомнений - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В плену сомнений - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В плену сомнений - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

В плену сомнений

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Подняв голову от гроссбуха, Рис протер уставшие глаза. Наверно, уже пора закрыть окна и приказать разжечь огонь в камине. С приближением вечера в комнате становилось все прохладнее и темнее. Скоро придет пора обедать, а потом и в постель…
«Черт!» — пробормотал он и захлопнул книгу. Вот уже два часа он сидел над цифрами, изучая хозяйственные способности своей очаровательной жены. И за это время он выяснил две тревожные вещи. Первая — несмотря на молодость и неопытность, Джулиана очень умело вела ллинвиддские дела. Вторая — он не мог думать ни о чем, кроме того, как бы уложить ее в постель. Вторая вещь беспокоила его куда больше первой, ведь, судя по их последнему разговору, ему не удастся сделать это слишком скоро.
Вообще он не собирался быть с ней столь грубым, столь нетерпеливым в своих желаниях. Воган знал, что женщинам не нравится, когда мужчин влекут лишь их Женские прелести. Он собирался быть мягче, собирался соблазнять ее комплиментами, даже почитать стихи, как Когда-то.
Но стоило ей упомянуть своего ненаглядного Стивена и с ужасом отказаться спать с ним в одной кровати… Черт побери, он вынужден был напомнить ей, что она его супруга, а не невеста лорда Девоншира.
Тихо выругавшись, Рис встал и принялся расхаживать по комнате. Похоже, он угодил в свою собственную ловушку. Почему он не смог поступить с ней так, как хотел? Он не смог взять ее силой, а попытка соблазнить Джулиану почти окончилась ее победой. Она хотела его, он знал это. И, видит Бог, он хотел ее.
Почему же он так жаждал ее? Она тогда спросила его об этом. И это был хороший вопрос. Почему он хотел ее, несмотря на то, что она отняла у него шесть лет жизни?
Потому что она, проклятая колдунья, его зачаровала. Она опровергла все его надежды. Он ожидал, что она испугается либо станет каяться. Ожидал, что она сдастся на его милость. Многие часы он провел, воображая себе, какого искупления потребует от нее, прежде чем разрешит пользоваться привилегиями жены. И каждый сценарий непременно включал разнообразнейшие любовные соития.
Но никогда в его воображении она не стояла с гордым видом, заявляя о своей невиновности. И никогда в его воображении она не отказывалась делить с ним постель. И это просто сводило его с ума.
Джулиана была для него полной загадкой, еще большей даже, чем тогда, когда он встретил ее впервые. Почему, к примеру, она посвятила себя заботам о Ллинвидде? Он не подозревал, что она будет жить в его бывшем поместье, и, безусловно, не одобрял этого. Конечно, формально оно являлось ее собственностью, но он еще не встречал женщин, которые сами управляли бы своими поместьями. Почему же она решила так поступить? Чтобы поразить воображение какого-нибудь титулованного холостяка? Или по какой-то другой причине?
Рис остановился и стал внимательно оглядывать свой кабинет. В нем мало что изменилось с тех пор, как он в последний раз проводил в Ллинвидде каникулы, пытаясь привести в порядок расстроенные дела отца. Письменный стол красного дерева с латунными инкрустациями был по-прежнему так же добротен, и индийский ковер, хоть и выцвел, мог прослужить еще не один десяток лет. Медная каминная решетка и каминный прибор были начищены до блеска, а на ореховой обшивке стен не заметно следов пыли и паутины.
Появились здесь и совсем новые вещи: чугунная каминная доска, несколько стульев орехового дерева… и маленькая стремянка, которая стояла рядом с одним из книжных шкафов, без сомнения, появившаяся здесь по причине небольшого роста Джулианы. Он пробежал глазами по книжным полкам и увидел, что на некоторых из них уже не было хозяйственных книг, как во всех прочих шкафах. Здесь были романы Филдинга и Ричардсона, а также томики стихов разнных поэтов — валлийских и английских — Донна, Поупа, Дэфидда Джоунза…
Внезапно его взгляд упал на позолоченный корешок на нижней полке. Из любопытства Рис подошел поближе и достал заинтересовавшую его книжку, а также несколько стоявших по соседству. Перелистав каждую из них, он нашел свое имя на экслибрисе.
«Мои книги! Но каким образом?» — подумал он.
В Ллинвидде этих книг не было, когда он уезжал. Они остались в доме Моргана, где он квартировал перед арестом. Значит, Джулиана взяла их оттуда и привезла в Ллинвидд. Но зачем?
Конечно, она, как и он сам, любит хорошие книги, а его библиотека была прекрасно подобрана и могла удовлетворить самому требовательному вкусу. И все же оставалось непонятным, зачем она отправилась в дом Моргана за его, Риса, вещами… Если она была уверена, что он навсегда исчез из ее жизни, зачем же заботиться о таких пустяках?
Ему вспомнились слова Джулианы: «Что бы они ни говорили, я любила тебя тогда. Я хотела быть твоей женой». Воган глубоко вздохнул. И все же ее вина была в том, что она с самого начала скрывала свое замужество. Она приехала сюда как хозяйка и не сказала никому, даже прислуге, что у нее есть супруг. Более того она повторно пыталась выйти замуж!
Все, что она сказала ему нынче утром, прочно врезалось ему в память. И он обнаружил, что ищет оправдание ее поведению, напоминая себе о ее молодости, о том, как легко братья смогли заставить ее действовать столь вероломно.
Внезапно ему в голову пришла трезвая мысль. Возможно, правду следует искать где-то посередине между историей Джулианы и россказнями Нортклиффа. Возможно, она раскаялась в содеянном и вызвала братьев на помощь, а потом они на нее как следует поднажали, и она без сопротивления позволила выдать своего мужа вербовщикам. Тогда становилось понятным, почему она не хочет ни в чем признаваться.
В любом случае, сейчас это не имело уже никакого значения. Зачем ему знать, какие сомнения одолевали ее совесть, когда она согласилась отправить его на корабль. Все равно именно ею и был спровоцирован арест. Затем она беспечно продолжала жить, словно его никогда и не существовало. И обручилась с богатым английским дворянином…
И все же… Ее слова не выходили у него из головы все время, пока Воган копался среди книг. Хотел бы он знать, как найти выход из этого болота лжи и полуправды.
Сквозь открытое окно до его слуха донесся смех. Рис подошел к окну и, выглянув наружу, обнаружил в саду объект своих мучительных размышлений. Джулиана стояла в траве на коленях, срезала розы и клала их в корзину. Корзину держал мальчик.
У Риса перехватило дыхание, но потом он сообразил, что мальчику никак не меньше одиннадцати. Не его ребенок, это точно. И, конечно же, не ее. Мальчик говорил на явно родном для него, мелодичном валлийском языке, и Рис подошел поближе, чтобы лучше слышать.
— Значит, вы вернулись в Ллинвидд навсегда? — спросил мальчик. Джулиана улыбнулась ему. Рис вдруг страстно захотел, чтобы она когда-нибудь и ему вот так улыбнулась.
— Ты рад этому, Эван?
Ее безупречный валлийский вновь поразил Риса — это совсем не вписывалось в образ изнеженной английской леди, тщательно скрывавшей брак с валлийским мятежником.
Мальчик по имени Эван, нагнув голову, сосредоточенно ковырял в грязи большим пальцем ноги.
— Еще бы. А вы?
В его голосе звучала такая отчаянная надежда, что Джулиана засмеялась, наклонилась и поцеловала его в щеку.
— Ну, конечно, я рада. Я люблю Ллинвидд. И я скучала по тебе, вспоминала, как ты помогал мне в саду.
Эван покраснел и еще глубже зарыл в грязь свой палец.
— Мама сказала, что я не должен был приходить и сразу же вас беспокоить, но я подумал… ну, что я могу понадобиться… вы понимаете, переносить вещи или убивать насекомых…
— Ручаюсь, тебе интересно знать, почему я возвратилась обратно.
— Мы были удивлены, миледи, это правда. Ведь вы говорили, что уезжаете на долгий срок. А сегодня днем пришла миссис Робертс и сказала маме, что вы уже здесь с мужем. Но не с тем, за которого собирались выйти замуж.
Джулиана поджала губы.
— Миссис Робертс везде поспевает.
Эван недоумевающе взглянул на нее.
— Да? Она очень старая, а потому никак не может везде поспеть.
Рис едва удержался от смеха. Он оценил возраст экономки примерно лет в тридцать с небольшим, но одиннадцатилетнему ребенку, верно, это кажется настоящей древностью.
Джулиана весело улыбнулась, и Эван взволнованно продолжал:
— Так, значит, вы привезли с собой совсем другого мужа?
Вздохнув, Джулиана поднялась с колен.
— Да, я привезла с собой другого мужа.
— И он такой же надутый англичанин, как этот лорд Девоншир?
— Вовсе нет. — В ее взгляде появилась неуверенность. Она пошла по садовой дорожке к дому, и Эван поспешил следом. — Ты помнишь, я рассказывала тебе об одном человеке? Которого забрали во флот?
Рис наполовину высунулся из окна, чтобы услышать ответ мальчика.
— О мистере Вогане?
— Да. Он и есть мой муж.
Эван что-то ответил, но они были уже слишком далеко, чтобы расслышать. Воган отошел от окна в полном недоумении. Она говорила мальчику о нем! Почему? Почему она скрыла свою тайну от всех, но открылась подростку? И насколько подробно она ему все рассказала?
Тем временем за дверью кабинета раздались шаги, и он понял по голосам, что это Джулиана и Эван. И Воган решил спрятаться за портьерами, желая до конца дослушать столь заинтересовавший его разговор.
— Где-то здесь есть бумага, — сказала Джулиана, когда они вошли. — Досадно, что на нее попала вода и она немного испортилась. Ты уверен, что тебе не нужна бумага получше? — Она подошла к письменному столу и открыла ящик.
— Нет, мне нужна как раз испорченная бумага. — Эван тоскливо, совсем не по-детски вздохнул. — Если отец увидит у меня хорошую бумагу, он меня побьет. Пока я говорю ему, что беру бумагу из мусорной кучи, он позволяет ею пользоваться, раз она ни на что уже не годится. Но хорошая бумага вызовет у него подозрения. Он спросит, что я с ней делаю, и мне придется ему во всем сознаться.
— Сознаться? — Джулиана в недоумении посмотрела на мальчика. — В том, что ты учишься чтению и письму? В том, что ты набираешься знаний? Но что же в этом дурного? Почему твой отец не должен знать об этом?
Эван поднял на нее серьезный, печальный взгляд.
— Отец говорит, что мне не нужно брать уроки. Он говорит, что скоро я буду помогать брату на ферме и что не стоит тратить время на такие глупости. — Он аккуратно сложил бумагу и засунул ее в запачканный карман.
— Но ведь сам-то ты так не думаешь?
Потупив голову, мальчик кивнул. Джулиана положила руку на его худенькое плечо.
— Ты должен поступить в школу. У тебя исключительные способности, которые там разовьются еще больше.
Мальчик пожал плечами.
— Отец не позволит мне. Я нужен ему на ферме. Он разрешает мне приходить сюда, потому что думает, что я помогаю вам в саду. — Он вдруг забеспокоился. — Ой, он велел мне вернуться засветло. Лучше я пойду.
— Может, мне поговорить с твоим отцом…
— Нет! — Он бросил на нее умоляющий взгляд. — Пожалуйста, не делайте этого, миледи. Будет только хуже.
Джулиана тяжело вздохнула. Эван побежал к двери, но у порога остановился и оглянулся. В его глазах светилось неприкрытое обожание.
— Спасибо за бумагу. Вы так добры ко мне!
— Я делаю это не из доброты, Эван. — Она улыбнулась. — Я делаю это потому, что ты мой друг. Знаешь, если тебе еще что-нибудь нужно, ты можешь свободно прийти ко мне. Хорошо?
Он широко улыбнулся.
— Да, миледи. Непременно. — И выбежал из комнаты.
Рис видел, как она еще долго с тоской глядела вслед мальчику, и у него внезапно пересохло в горле. Ее глаза нечаянно выдали страстное желание иметь ребенка. Интересно, была бы она хорошей матерью? Глупый вопрос. После того, как он увидел ее с этим валлийским мальчуганом, он уже знал ответ.
Она вела себя с Эваном так мягко и нежно, что Рис на мгновение пожалел о своем поведении, из-за которого она могла лишь ненавидеть его. Он сжал кулаки. Просто он ведет себя как человек, которого предала жена. Черт побери, он ведь не избил ее! И не развелся с ней. Она должна быть рада и этому.
Но Джулиана не казалась радостной. Она выглядела… потерянной. Это было самое подходящее слово. С тяжелейшим вздохом она повернулась к столу и увидела раскрытый гроссбух и кипу хозяйственных бумаг. Ее лицо лишь еще больше омрачилось, когда она поняла, чем занимался Рис.
Воган пошевелился, и неосторожное движение выдало его. Джулиана вздрогнула, подняла голову и увидела кого-то, прячущегося за портьерой.
— Боже праведный! — вскрикнула она, прижав руку к груди.
Только когда он покинул свое убежище, она с облегчением вздохнула.
— Черт возьми, Рис, как ты напугал меня! Я не подозревала, что ты здесь.
— Я… — Он запнулся, не придумав, как объяснить, что он подслушивал. И вместо этого спросил: — Кто этот мальчик?
На какой-то момент Джулиана смутилась, но потом ее лицо прояснилось.
— А, ты имеешь в виду Эвана! Это сын одного из твоих арендаторов, Томаса Ньюкома.
— Я помню Томаса. Горячая голова!
— Да. И он совершенно не понимает важности образования.
— Для фермера обычно считать науку пустой тратой времени.
— Я знаю. Но Эван не просто сын фермера. Он исключительно талантлив. До наших занятий он не умел ни читать, ни писать и говорил только по-валлийски. Но прошло четыре года, и он выучился грамоте не только по-валлийски, но и по-английски, и по-французски. И даже начал изучать греческий язык.
— Греческий? — удивленно переспросил Рис. — И французский тоже? Мой Бог, сколько же лет мальчику?
— Двенадцать. Потрясающе, не правда ли? У него фантастические способности к языкам. И все труды пойдут прахом, если вмешается его отец.
Рис потер подбородок.
— Может быть, мы найдем способ убедить мистера Ньюкома, что его сыну образование принесет пользу. Конечно же, мы что-нибудь придумаем, чтобы не причинить мальчику неприятностей.
Она недоверчиво посмотрела на мужа.
— Ты действительно собираешься ему помочь?
— Разумеется. Мне выгодно иметь как можно больше образованных арендаторов.
И за свои слова Рис был награжден ослепительнейшей улыбкой, напомнившей ему их первую встречу там, на собрании «Сынов Уэльса». Боже, какая же все-таки у нее красивая и очаровательная улыбка!
— Если тебе удастся отдать Эвана в школу, это будет значить для меня очень много. — Ее глаза сияли.
— Я вижу, мальчишка очень важен для тебя. Ты не возражаешь, если я спрошу, почему?
— Я познакомилась с Эваном, когда садовник поймал его на краже слив из сада. Его привели ко мне, и мне полагалось отругать его. — Она рассмеялась и начала расхаживать по кабинету. — Вместо этого мы говорили о книгах из твоей библиотеки. Он был совершенно потрясен. И я сказала ему, что в качестве «наказания» он будет приходить сюда каждый день в течение месяца на урок чтения. После этого… он стал приходить несколько раз в неделю. Я плачу ему небольшую сумму за помощь мне в саду, но большую часть времени мы с ним занимаемся. Его отец доволен, что сын работает на «ее милость», а Эван получает хоть и не систематическое, но все же сносное образование.
Рис тяжело вздохнул. Теперешняя Джулиана нисколько не была похожа на ту легкомысленную, взбалмошную девушку, которую он рисовал в своем воображении.
— Ты поступаешь очень великодушно.
Услышав его мягкий голос, Джулиана остановилась около одного из книжных шкафов. От удовольствия ее лицо зарделось нежным румянцем.
— Вовсе нет. Как ты сказал, мне просто выгодно иметь хорошо образованных арендаторов.
— Я вижу, не менее выгодным для тебя был и надлежащий присмотр за моим имением?
Смена темы, казалось, несколько удивила Джулиану. Она нервно провела пальцем по корешку книги, словно проверяя ее чистоту.
— Что ты имеешь в виду?
— Почему ты так много работала для возрождения Ллинвидда? Я просмотрел учетные книги, долго говорил с миссис Робертс и твоим управляющим Джеффри Ньюнсом. Оба подтвердили, что положение дел в имении резко изменилось к лучшему, когда ими стала заниматься ты. Зачем это тебе?
Она взглянула на него с горькой улыбкой.
— Ведь это же мое приданое! Мне следовало содержать его в прекрасном состоянии для моего будущего мужа. Разве я не права?
— Я думал об этом. — И поспешно добавил: — Но ты могла все это делать на расстоянии, через Ньюнса, ты же предпочла действовать иначе. — Не отрывая от нее глаз, он показал на книжный шкаф, где стояли его книги. — Ты, безусловно, не обязана была брать мои вещи из дома Моргана и привозить их сюда. И все же ты это сделала. Почему?
В сумеречном свете ее кожа походила цветом на отполированную слоновую кость, а волосы на изысканное вишневое дерево. Она храбро, почти вызывающе выдержала его взгляд.
— Сам знаешь почему. Но просто не хочешь верить очевидному.
Пока он стоял, не зная, что ответить, Джулиана оторвала от него взгляд и пошла к двери.
— Увидимся за обедом, — тихо бросила она, не оборачиваясь.
И вышла, оставив его с тоской в душе и сотней новых вопросов. И ни один из них, похоже, не имел ответа.
Джулиана ожидала Вогана в столовой, нервничая, как девушка на первом свидании. Она ходила вдоль стола из конца в конец, поправляя то серебряную вилку, то фарфоровую тарелку. Стол был сервирован поистине безупречно.
Она никак не могла решить, как же ей быть с обедом. Может, сделать такой обед, чтобы вернувшийся в родные края изгнанник смог получить истинное наслаждение? Или сделать обед наказанием, попытавшись отплатить за недоверие к ней? В конце концов жажда мира и гордость за процветающий Ллинвидд победили в ней мстительные инстинкты. Почему бы не продемонстрировать ему, как чудесно, когда царит гармония? Тогда, если он будет продолжать ее мучить, он хотя бы будет знать, что потерял.
С миссис Робертс они долго обдумывали меню, стараясь включить в него как можно больше валлийских блюд, поскольку кухарка, оставшаяся от прежней прислуги, заявила, что молодой хозяин всегда питал к ним особую страсть. Стол был покрыт кружевной скатертью, уставлен тончайшим фарфором и серебром. Джулиана проинструктировала слуг, как им следует себя вести, чтобы расположить к себе хозяина.
По такому случаю она оделась с особенной тщательностью. Дарси всегда настаивал, чтобы в Нортклифф-Холле к обеду семья садилась при полном параде. В Ллинвидде же Джулиана одевалась значительно скромнее. Но на сей раз на ней было нарядное голубое с полосками жаккардовое платье и роскошно вышитый корсаж. Она даже велела горничной уложить себе волосы, что делала весьма редко.
Джулиана с улыбкой дотронулась до своей прически. Теперь она покажет Рису, что может быть образцовой женой, если захочет.
А что, если ему это все равно? Что, если он будет груб и требователен? Или, может, она ошиблась и он не захочет валлийской пищи? Джулиана оглядела комнату. Что, если ему не понравится, как она переделала столовую?
Что ж, если так, это уже не ее дело, решила она, пожав плечами. Если он не сможет оценить усилия, затраченные ею на этот обед, тогда он в самом деле грубое, невоспитанное животное и между ними никогда не будет мира.
Лицо Джулианы омрачилось. Что ж, в таком случае, она в следующий раз выставит перед ним тарелку простой овсянки.
Но, однако ж, нынче вечером Рис все же доказал, что может быть справедлив, когда захочет. Разговор в кабинете ее очень ободрил. Оказалось, за безрассудным поведением скрывался вполне разумный человек. Человек, чья гордость несказанно страдает. И все же он попытался разобраться в том, что произошло, и не стал безоговорочно верить россказням Дарси. В конце концов, может, мир между ними не так уж и невозможен?
— Я не слишком поздно? — раздался громкий голос от дверей.
У Джулианы бешено заколотилось сердце. Он уже здесь. Изо всех сил стараясь подавить волнение, Джулиана приветствовала его сердечной улыбкой.
Похоже, он удивился, но тоже ответил ей широкой обезоруживающей улыбкой, некогда так пленившей ее сердце.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, направляясь к столу. — Этот цвет очень тебе идет.
От столь неожиданных комплиментов Джулиана смутилась и низко наклонила голову. Рис подошел к ней вплотную, взял ее руку и поцеловал. Перед тем как отпустить ее, он запечатлел легкий поцелуй на ее запястье, отчего все тело Джулианы пронзила сладостная дрожь.
— Прелестный цвет, — произнес он и распрямился.
Она заставила себя посмотреть ему в глаза и тут же пожалела об этом. Его взгляд пылал такой страстью, что разжег в ней ответный огонь желания. «О Господи! — подумала Джулиана. — Зачем он это со мной делает?»
— Т-ты тоже хорошо выглядишь, — совершенно ничего не соображая, пробормотала она.
— Да? — Он удивленно поднял бровь. — Ты не боишься, что я зазнаюсь от твоей похвалы?
Эти шутливые слова напомнили ей прежнего Риса и то, как он поддразнивал ее в первые дни их знакомства. Он же продолжал по-прежнему крепко держать ее руку.
— Что ж, наверно, мне следует быть сдержанней в комплиментах, — не задумываясь ответила Джулиана. — Мистеру сквайру следует быть поскромнее. И упаси Бог допустить, чтобы мистер сквайр принялся разгуливать в бриджах цвета фуксии, как щеголи из Клуба франтов.
Рис весело расхохотался. Потом, не выпуская ее руки, он проводил Джулиану к ее стулу. Усадив ее, он занял место во главе стола под зачарованным взглядом жены.
Впервые за сегодняшний день он не казался напряженным. И ее слова по поводу его костюма были совершенно справедливыми. Он оделся так, как и в торжественный вечер, устроенный по случаю ее помолвки. Узкие атласные брюки и прекрасно сшитый камзол подчеркивали его мускулистые бедра и плечи. Годы физической работы на море развили его мышцы и сделали тоньше его лицо. Если раньше он был строен и гибок, словно острый клинок, то теперь он походил на мощный разящий меч. Этим, наверно, и объясняется, почему он показался ей столь грозным и внушительным при первой встрече.
Но в то же время он стал и еще более красив. Суровые морщины, избороздившие его чело, лишили его юношеской свежести, но придали чертам мужественную определенность, чудесные смоляные волосы все так же блестели при свете свечей. Это были его собственные волосы, заплетенные сзади в косичку, и Джулиана была очень рада, что он пренебрегал модой, заставляющей мужчин носить пудреные парики и румянить щеки. Слава Богу, он никогда не будет франтом.
— Ты знаешь, у американцев есть песенка о франтах, — сказал он, усаживаясь за стол. — Она называется «Янки Дудль Денди». Я слышал, как ее пели в таверне перед сражением.
Воган позвонил в колокольчик, подавая сигнал к началу обеда.
— А какие там слова? — спросила Джулиана, стараясь удержать Риса в этом миролюбивом настроении. К тому же ее искренне интересовала его жизнь в Америке. Прищурив глаза, он запел для нее песенку о человеке на пони; и пока он пел, Джулиана почти видела его в американской таверне, распевающим боевой гимн колонистов. Бедный Рис! Он был так долго вдали от родного Уэльса, что вынужден был петь о свободе чужой страны. Как это ужасно — быть изгнанником, а затем заложником в чужом краю!
Эти мысли растревожили Джулиану. Безусловно, он имел право злиться на нее за все происшедшее, даже если в этом была виновата не она сама, а ее братья. В конце концов, если бы он вообще ее не встретил, его бы не завербовали. Если бы он не осмелился ее полюбить, его никогда бы не отправили в изгнание.
Открылась дверь, слуга внес горячий суп и разлил его в бульонные чашки. Рис прервал свою песню, нагнулся над чашкой, и улыбка исчезла с его лица. Какое-то время он пристально вглядывался в горячую жидкость с плавающими в ней по старинной валлийской традиции нежными лепестками бархатцев.
«О Боже, — испугалась Джулиана, — он, верно, терпеть не может этот суп. Не нужно было слушать кухарку!»
Он поднял голову над чашкой.
— Ты знаешь, сколько прошло времени с тех пор, как я в последний раз ел эту похлебку?
Стараясь не показать своего волнения, она легко угадала:
— Шесть лет?
— Даже больше. Тогда я отправился в странствия по Европе… как раз тогда, когда Ллинвидд… поменял владельца.
Она кивнула. Воган зачерпнул ложку супа, и Джулиана затаила дыхание. Но тут же вздохнула с облегчением — на его лице застыло невыразимое блаженство.
— Удвой кухарке жалованье, — улыбнулся Воган. — Дай ей все, что она захочет, но пусть она готовит этот суп каждый день до самого второго пришествия.
Джулиана не смогла сдержать улыбки. Она готова была просто расцеловать кухарку. Удвоить ей жалованье? Это стоит сделать, хотя бы ради того, чтобы видеть Риса таким оживленным. И чувствовать себя ему равной, а не кающейся грешницей.
— Правильно ли я поняла, — желая подзадорить его, спросила она, — что эта похлебка не входила в твое американское меню?
Он отломил кусок хлеба и бросил его в суп.
— Ни в американское, ни во флотское. — При упоминании флота ее лицо погрустнело, и он поспешно добавил: — Но в Америке были другие интересные блюда.
— Да? — Она проглотила ложку супа. — И какие же?
— Скажем, суп из мидий. Это просто мидии в густом бульоне, но американцы добавляют в него еще какие-то специи… в общем, это замечательное блюдо, если его готовит хорошая кухарка.
Джулиана отложила ложку, у нее вдруг пропал весь аппетит.
— И кто готовил его для тебя? — спросила она, разом вспомнив обо всех женщинах, с которыми, как говорил, он спал.
Но Воган, казалось, не заметил ее изменившегося голоса.
— Чаще всего моя хозяйка. Когда я не выходил в море, то жил больше в меблированных комнатах. Вот так и сэкономил уйму денег. — Он проглотил ложку супа и ухмыльнулся. — Видела бы ты эту ужасающую женщину. С седыми волосами, с плоским лицом, вдвое толще тебя. И если кто-нибудь входил на кухню, она вышвыривала его одним ударом огромного кулака. Горничные, лакеи, солдаты — от всех оставалось лишь мокрое место. Но она умела потрясающе готовить.
Джулиана с облегчением вздохнула. Пожалуй, трудно было представить Риса в постели с этакой амазонкой.
— Расскажи мне о твоей жизни в Америке. Я читала о колониях и всегда задавалась вопросом, действительно ли там такая захватывающая жизнь, как описывается в рассказах.
Он взглянул на нее с изумлением.
— Ты серьезно? Ты действительно хочешь узнать об Америке?
— Да. Очень.
Он пожал плечами.
— Хорошо. Что бы ты хотела узнать?
Следующий час пролетел, словно в тумане. Стоило только попросить, и Рис с удовольствием принялся рассказывать ей о колонистах. Ей они казались какой-то разношерстной компанией — все эти говорящие по-английски голландцы из долины Гудзона, шотландцы из Северной Каролины, воинственные племена индейцев и даже англичане, порой любящие, а порой и ненавидевшие свою отчизну. Занимаясь каперством, он изучил все американское побережье и за три года повидал больше, чем она за всю жизнь.
Блюда все прибывали и прибывали — заливные миноги, жареный гусь, вареный лук-порей с беконом, консервированные абрикосы… Но Джулиана к ним едва притронулась. Вместо того она, затаив дыхание, впитывала истории Риса о людях, которые раскрашивали свои тела и полунагие шли в бой, о деревянных укреплениях, густых лесах и тучных полях, возделываемых рабами.
— Это звучит так дико! — сказала Джулиана, когда он прикончил вторую порцию хлеба, запеченного с сыром, столь любимого валлийцами. — Как люди могут растить детей и мирно жить, если над их головами раздаются воинственные кличи индейцев?
Рис фыркнул от смеха и вытер рот.
— Боюсь, я дал тебе такой же искаженный образ Америки, как и твои книги. Но, знаешь, это твоя вина. Ты — превосходная слушательница, а потому я не удержался и кое-что приврал. На самом деле воинственные индейцы, а вернее, остатки некогда могучих племен обитают лишь в девственных лесах в самой глубине материка. В прибрежных же городах и на плантациях протекает совершенно цивилизованная жизнь. Люди ходят в театр, в церковь, дети каждый день посещают школу… все это не слишком уж отличается от Уэльса или Англии…
В этот момент слуга внес слоеный торт, над которым, как стало известно Джулиане, кухарка трудилась с самого момента их приезда. Рис со смехом указал на него.
— Но чего точно я не видел в Америке, так это столь изысканно украшенного слоеного торта. Кухарка превзошла самое себя.
Пока лакей разрезал десерт и раскладывал его на тарелки, лицо Риса внезапно стало серьезным. Он откинулся на стуле и медленно потягивал вино, не сводя глаз с Джулианы. В своем нарядном костюме он смотрелся просто великолепно. На какую-то долю секунды она вспомнила прошлую ночь и его грубые притязания. Но сегодня все было иначе. Хотя он и казался ей по-прежнему властным и самоуверенным, в его взгляде она прочла также и приглашение. Приглашение и желание. Он дождался, пока их обнесли тортом, затем отставил свои стакан и наклонился к ней через стол.
— Кухарка была не единственной, кто превзошел себя. Это был настоящий праздник для изгнанника, Джулиана. Если бы я сам заказывал каждое блюдо, я не сделал бы лучшего выбора. Должно быть, ты готовилась к этому приему с самого нашего приезда.
Его похвала воодушевила ее. Глядя в тарелку, Джулиана ответила:
— Поверишь или нет, но я думала об этом обеде для тебя с тех самых пор, как ты покинул Уэльс. Я была уверена, что, если… что, когда ты вернешься, тебе захочется отведать тех блюд, которых ты был лишен… за границей. — Она не смогла заставить себя сказать «на флоте».
— Спасибо. — Когда она подняла на него взгляд, Рис мягко сказал: — Спасибо за такое внимание. Это было не тем, что я… Я просто не знал, чего ожидать.
Он был так искренен, что она не удержалась:
— По правде, после вчерашней ночи я не хотела тебе ничего подавать, кроме обыкновенной овсянки, но кухарка просто восстала. Ей так хотелось порадовать тебя своими кулинарными талантами!
Рис рассмеялся и отрезал себе кусок торта. Но не стал его есть, а задумчиво смотрел на Джулиану.
— А ты? Ты не хочешь порадовать меня своими талантами?
Она пристально рассматривала свой кусочек торта.
— Может быть.
— Я просто потрясен, уверяю тебя. Но я был потрясен и раньше, Джулиана. Домом… обстановкой… прислугой… Я считаю, ты прекрасно со всем справилась, даже если ты сделала все это и не для меня.
Она хотела ответить, что все это было для него, но вдруг заколебалась. Так ли это? Для него ли она старалась, поднимая Ллинвидд? Или же только для того, чтобы доказать семье, что она способна сама позаботиться о себе? Чтобы доказать свою значимость в мире, где женщину расценивают только как покорную жену, не более?
Да, сначала ее любовь к Ллинвидду, гордость за него были связаны с одним лишь желанием сохранить его для Риса. Когда же надежда увидеть мужа исчезла, стремление остаться в Ллинвидде только окрепло. Она видела истинное счастье в том, чтобы превратить этот край в цветущий уголок. И это уже не имело никакого отношения к Рису.
Теперь же она смело глядела в глаза мужу, гордясь тем, что ей удалось совершить.
— Вот например, — Рис обвел рукой столовую, — мне нравится, что ты сделала с этой комнатой. Она мне всегда казалась слишком темной. С этими подвесными лампами и по-новому окрашенная она выглядит значительно веселее. И не кажется такой пустой. В ней стало больше мебели?
— Прибавился только этот буфет. — Джулиана указала на предмет ее гордости — массивный валлийский фигурный буфет из красного дерева с резными дверцами.
Рис поднялся и подошел поближе.
— Прекрасная работа. Где ты его нашла?
— Я заказала его у одного столяра в Кармартене.
— Прекрасно. Я полагаю, ты заплатила за него из доходов от Ллинвидда?
Она покачала головой.
— Не совсем так. Я купила его еще до того, как Ллинвидд стал приносить доход. Я воспользовалась своими деньгами, тем содержанием, что выплачивал мне отец, и заплатила за буфет.
Рис с удивлением взглянул на нее, будто она сообщила ему нечто странное.
— Твоим содержанием? И твой отец одобрял это?
— Он не знал. Я распорядилась этими средствами по своему усмотрению.
— Сколько именно из твоего содержания шло на поддержание Ллинвидда?
— Иногда половина. В какой-то год — две трети.
Он подошел к ней и решительно заявил:
— Ты поступила благородно, но теперь этому конец. Тебе больше не нужно тратить ничего на Ллинвидд. У меня для этого достаточно денег. Я предпочел бы, чтобы ты расходовала свои деньги на всякие женские безделушки: туалеты, украшения…
— Я предпочитаю вкладывать эти средства в Ллинвидд. — Она встала. — Здесь еще столько нужно сделать, стольким обзавестись!
— Позволь мне этим заняться. А ты больше ни о чем не беспокойся. Если тебе нужно что-нибудь из мебели, скажи мне, и я об этом позабочусь… Иначе…
— Иначе ты будешь делать все сам, без меня? — Джулиана больше не могла сдерживаться. — Почему ты хочешь так поступить? Я доказала, что могу заниматься хозяйством без тебя, и ты должен разрешить мне продолжить это дело. Это ведь также и мое имение. Я не могу целый день сидеть и вышивать, если в силах помочь тебе управлять Ллинвиддом.
Его лицо стало совсем мрачным, и Джулиана смягчилась.
— Я понимаю, ты думаешь наказать меня, сделав гостьей в собственном доме. Но разве ты не видишь, как это глупо? Вместе мы сможем сделать для Ллинвидда гораздо больше, чем ты один. И если мы должны жить как муж с женой…
— Жить как муж с женой? — Воган удивленно взглянул на нее. — Но в этом-то и вся загвоздка. Ты моя жена, только когда тебя это устраивает — в кабинете, на кухне. Но не в постели.
Джулиана густо покраснела. Аицо Вогана впервые за этот вечер стало суровым, хотя голос звучал обманчиво мягко:
— Ты приказала лакею вынести твои вещи из нашей спальни в Голубую комнату, хотя я недвусмысленно тебе это запретил.
Джулиана заложила дрожащие руки за спину. Она проделала это, пока Рис был в конюшнях, и велела лакею ничего не говорить мужу. Откуда же он узнал?
Словно бы услышав немой вопрос, он ответил:
— Помнишь, я велел слугам приходить ко мне, если у них есть вопросы. Они не так глупы и поэтому пообещали. Они понимают, кто хозяин в доме. Поэтому они сделали, как я сказал, и перенесли твои вещи назад.
Потрясенная услышанным, Джулиана попыталась отвернуться, но Воган схватил ее за руку и притянул к себе. Он наклонился к ней так, что его губы почти касались ее щеки.
— Ну так что, Джулиана? Я вижу, ты хочешь обладать главной привилегией супруги — быть хозяйкой в доме. Я признаю, что у тебя это хорошо выходит, и считаю, что недурно было бы управлять имением вместе. Но только при одном условии. — Когда он обвил рукой ее талию и прижался губами к ее волосам, стало совершенно ясно, каким будет его условие. — Обещаешь ли ты быть женою мне во всех смыслах? Обещаешь ли ты делить со мной постель? По своей воле?
Ей так хотелось ответить «да», особенно когда он был так близко и ей так легко было вспомнить то трепетное ощущение, которое вызывали в ней его поцелуи. Его дыхание на ее щеке было таким теплым и манящим, а его рука у нее на талии искушала ее сделать один шаг и упасть к нему в объятия.
Но Джулиана не могла принять это условие. Если она позволит ему таким образом купить ее, она скоро сама пожалеет об этом. Рис жаждет не ее, а ее тела. Он хочет видеть в ней бесчестную предательницу и в то же время заниматься с ней любовью. Вся ее гордость, все достоинство восставали против этого.
— Нет, — прошептала она. — Я не хочу делить с тобой постель до тех пор, пока ты не перестанешь видеть в любви еще одно сражение.
Рис отскочил от нее и прорычал:
— Прекрасно. Спи, где хочешь. Но приготовься к долгим дням вышивания и безделья. Потому что этот дом только тогда станет твоим, когда ты будешь принадлежать мне.
И Воган стремительно выбежал из комнаты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В плену сомнений - Мартин Дебора

Разделы:
Пролог

Часть I

1234567

Часть II

891011121314151617181920212223Эпилог

Ваши комментарии
к роману В плену сомнений - Мартин Дебора



роман на один раз,
В плену сомнений - Мартин Деборамарина
17.08.2013, 14.39





Первая часть немного нудная но вторую прочитала с удовольствием!
В плену сомнений - Мартин ДебораНата
18.08.2013, 14.53





Один из моих любимых романов!
В плену сомнений - Мартин ДебораМэри
15.09.2013, 9.49





СЮЖЕТ ПОНРАВИЛСЯ,НО КАК ТО ЗАТЯНУТО.КОНЕЦ ЕЛЕ ДОЧИТАЛА.7 ИЗ 10.
В плену сомнений - Мартин ДебораТАТЬЯНА
4.04.2014, 14.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100