Читать онлайн В плену сомнений, автора - Мартин Дебора, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В плену сомнений - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В плену сомнений - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В плену сомнений - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

В плену сомнений

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

Резкие щелкающие звуки ворвались в тяжелый сон Джулианы. Она попыталась вернуться в молчаливый мир сновидений — взбила подушку и прижалась к ней с глубоким вздохом, — но сна как не бывало. Из окна до нее доносились крики уличных торговцев, громыхание телег по булыжной мостовой, в коридоре слышались приглушенные шаги слуг. Теперь ей уже ни за что не заснуть.
Со стоном Джулиана открыла глаза и уставилась в стену. Боже, где она? Это не Нортклифф-Холл и не Ллинвидд.
В следующее мгновение она все вспомнила, и сердце ее отчаянно забилось. Рис! Он вернулся. Воскрес из мертвых, когда она потеряла уже всякую надежду. Но вместо радости в душе ее было лишь смятение. События прошлой ночи вставали перед ее глазами. Она ясно помнила каждый миг их изнурительного поединка и последовавшие за ним часы, которые она провела в постели, в отчаянии пытаясь придумать, как же ей жить дальше.
Поняв, что Рис твердо решил держать ее при себе, Джулиана нашла единственно возможный выход. Нужно любым путем превратить эту отчаянную битву характеров в цивилизованное супружество. Это было самое большее, на что она могла рассчитывать, раз уж Рис ее так ненавидел. И хотя ее ужасала мысль о том, что придется жить с Рисом как с чужим человеком, это было все же лучше, чем то изматывающее сражение, которое он, похоже, намерен вести.
Она устала от сражений. Шесть лет она сражалась — сперва со своим страхом, потом со своим горем. И то, и другое было связано с Рисом. Она сражалась со своей семьей за право жить в Алинвидде, затем с кредиторами, пока дела там наконец не пошли в гору. Решив выйти замуж за Стивена, она надеялась навсегда покончить со ~ сражениями, надеялась найти «тихую гавань».
На ее губах застыла горькая улыбка. Конечно, это было бы слишком хорошо, чтобы стать реальностью. И все по вине ее проклятых братцев и их неожиданного предательства. Впрочем, не такого уж неожиданного, ведь они-то, видно, и выдали Риса вербовщикам, а теперь втягивали ее в самое ужасное из сражений.
Джулиана закрыла глаза и усилием воли заставила себя не думать о том, что все время точило ее душу изнутри. Почему Дарси так оболгал ее перед Рисом? Она могла понять, зачем он солгал Рису в первый раз. Тогда ему нужно было разлучить их. Можно понять и то, зачем он солгал ей о смерти Риса. Ему очень хотелось, чтобы она вышла замуж за Стивена. Но Рис вернулся, и Дарси вновь оговорил ее. Зачем?
И вообще, все случившееся той роковой ночью не вязалось одно с другим в ее голове. Как братья могли оказаться причастны к вербовке, если они появились в гостинице уже после того, как вербовщики схватили Риса?
Джулиана вздохнула. Видно, и это тоже ложь: Рис сказал, что его взяли среди ночи, значит, Дарси и Оувертон должны были прийти в трактир раньше. Но откуда они узнали, где ее искать? Она что-то силилась вспомнить, что-то случившееся той ночью, но тщетно… Шесть лет все же немалый срок.
Итак, Дарси явился в трактир, затем наврал и ей, и Рису о том, каким образом он ее нашел, рассказав обоим совершенно разные истории. И проклятый трактирщик подтвердил лживые россказни брата. Без сомнения, Дарси подкупил его.
Но это все же не объясняло, как на самом деле ему удалось разыскать их той ночью. И почему Дарси так упорно скрывал правду даже теперь? Вот если бы ей удалось выскользнуть отсюда, вернуться в Нортклифф-Холл и расспросить братца как следует! Иначе она просто сойдет с ума, теряясь в догадках, зачем и как Дарси все это подстроил.
Старший брат всегда был непомерно честолюбив, надменен и суров, но порой он умел быть и добрым. Грустная улыбка тронула ее губы. Джулиана вспомнила, как однажды ее, шестилетнюю, он целый день прятал от отца. Тогда она разрисовала чернилами какие-то важные бумаги, чем привела отца в настоящее бешенство. Дарси же клялся, что не видел проказницы, между тем как Джулиана преспокойно сидела у него в шкафу. Он всегда о ней заботился. Не исключено, что, добившись ареста Риса, он твердо верил, что делает это лишь ей во благо.
Но прошлой ночью… Слезы навернулись ей на глаза. Прошлой ночью Дарси, казалось, совершенно не было до нее никакого дела. С чудовищным хладнокровием он лгал Рису, зная, что весь гнев мужа обрушится на нее. Почему Дарси был столь безжалостен? Джулиана инстинктивно чувствовала, что брат что-то скрывает от нее. Она должна выяснить. Приняв решение, Джулиана почувствовала себя лучше и села на кровати. И тут она заметила Риса.
До этого Джулиана не могла его видеть, поскольку лежала спиной к двери. Рис стоял в дверях и пристально наблюдал за ней. Босой, в узких штанах и рубашке с расстегнутым воротом, он был больше похож на пирата, чем на сквайра, особенно когда вот так странно смотрел на нее. У нее перехватило дыхание. Давно ли он за ней наблюдает? Он, видимо, еще не заметил, что она проснулась. Но когда же он вошел?
Молчание затягивалось. Потом Воган ровным голосом произнес:
— Я пришел взглянуть, проснулась ли ты. Твоя мать прислала платья, я их сейчас принесу. Мы скоро уезжаем. Ты, наверное, хотела бы позавтракать?
Он говорил отрывисто, не глядя ей в глаза, его взгляд был устремлен вниз. Слишком поздно Джулиана сообразила, что тонкая сорочка ничуть не скрывает ее обнаженную грудь. Румянец стыда обжег ей щеки, и Джулиана торопливо натянула на себя простыню.
— Как… как долго ты здесь стоял?
— Совсем недолго.
Внезапно она вспомнила разбудившие ее звуки. То был щелчок ключа в замке, и стук двери, отворенной и осторожно прикрытой. Значит, все это время он наблюдал за ней.
— Почему ты не постучал?
— Это моя спальня, если ты помнишь. Почему я должен стучаться в собственную спальню?
— Может быть, из вежливости, — огрызнулась она. — Ты еще помнишь, что это такое?
Ее смелость, казалось, удивила его. Затем мрачная улыбка тронула его губы.
— Я помню о многом. Хотя бы о том, как соблазнительно ты выглядела, свернувшись в своей кроватке в Нортклифф-Холле. Вот я и пришел проверить, не обманывает ли меня моя память.
Эти нежные слова обезоружили Джулиану. Мысль о том, что Рис любовался ею во время сна, взволновала и согрела ее.
— Ну и что же… обманывает?
— Обманывает. — Он шагнул вперед, пожирая ее жадным взглядом. — Ты гораздо соблазнительнее, чем мне запомнилась.
Джулиану тревожил его пристальный взгляд. Ей вовсе не хотелось повторения событий прошлой ночи. Она пыталась найти какие-то слова, которые отвлекли бы его от острого желания обладать ею.
— Я… я слышала голоса в коридоре этой ночью. У тебя был гость?
Лицо Риса мгновенно стало замкнутым.
— Да. Приходил Морган, рассказывал, как он был у Летиции.
— Он вернулся вместе с тобой? Это же чудесно! Летиция, наверное, в восторге! — Взгляд Джулианы мгновенно просветлел, но тут она вспомнила, что Летиция нынче — любовница ее брата и у нее от него ребенок. — Я… я думаю, она должна быть рада, что Морган выжил. Но теперь у них, верно, все будет по-другому.
— А вот Морган так не думает, — фыркнул Рис. — Он собирается продолжить с того момента, как они расстались. Этот ее дурацкий ребенок целиком завладел его чувствами!
Что она могла на это ответить? Ясно, что Рис не одобряет намерений Моргана остаться с Летицией. Он, наверное, полагает, будто Морган, как и он сам, должен мстить своей бывшей подружке за связь с другим мужчиной.
Джулиана отвела взгляд. Сквозь задвинутые занавески в окно проникал слабый дневной свет, и это напомнило ей, что мир существует и вне этой комнаты, и помимо Риса. И это привнесло покой в ее душу.
Она долго глядела на лучики, пробивавшиеся в комнату сквозь занавески, пока не услышала вздох Риса.
— Я хочу кое о чем спросить тебя…
— Да?
— А у тебя… был тогда… — Он остановился, с трудом подбирая слова. — У нас тоже был ребенок?
Непонятно почему, но вопрос возмутил ее. Может, потому, что Рис не задал его раньше. Или просто потому, что в голосе мужа ей послышалась явная враждебность, такая же, как в прошлую ночь? Как бы там ни было, ей вряд ли достанет сил вспоминать о тех ужасных днях, когда Риса отобрали у нее. Джулиана отрицательно покачала головой.
Тяжело дыша, он решил не отступать.
— Мне нужна правда, Джулиана. Об этом ты не имеешь права солгать. Если у нас был ребенок, скажи мне.
Ее сердце сжалось от острой боли.
— Я ни в чем тебе не лгала, Рис. И уж, конечно, не стала бы лгать и в этом. Разве кто-нибудь упоминал о ребенке, когда ты вчера уводил меня из семьи? Ты думаешь, мои родные смолчали бы?
— Возможно, ты отдала ребенка кому-нибудь на воспитание. — Но, увидев, как ее лицо исказилось от гнева, поспешно добавил: — Если ты это сделала, я тебя не виню, просто хочу знать правду, хочу вернуть своего ребенка, вот и все.
— Правду? Ты не хочешь знать никакой правды. Ты готов обвинить меня во всех смертных грехах. — Ее голос перешел на шепот: — Неужели у тебя не сохранилось никаких теплых воспоминаний о той нашей с тобой жизни? Неужели море совершенно смыло их, и ты мог допустить, что я отдам своего ребенка чужим людям?
Пожав плечами, он с горечью сказал:
— Но ведь ты держала наш брак в тайне! Я не ожидал от тебя такого. Скрывая наш брак, ты могла бы скрыть и нашего ребенка.
Джулиана откинула простыню и выпрыгнула из постели, не заботясь более о своей наготе.
— Будь у меня ребенок, я бы не скрывала наш брак! Я бы кричала о нем на каждом углу, дурень ты этакий!
— Это можно было делать и не имея ребенка! — Он с вызовом посмотрел на жену. — Именно так тебе и следовало поступить — рассказать всем правду о нас и не притворяться, будто ничего не было!
— Если бы я притворялась, я бы просто аннулировала наш брак! — Джулиана едва могла справиться с переполнявшими ее чувствами.
— Как ты могла это сделать, не имея на руках брачного свидетельства и не заручившись разрешением епископа, моего крестного. А он бы этого не допустил, пока был жив.
— Ты недооцениваешь моего отца. У него было достаточно власти, чтобы заставить епископа подчиниться своей воле, со свидетельством или без оного. Как же ему хотелось уничтожить наш брак! И немедленно! — Она больше не могла справиться с волнением. — Это я, я его удержала! — Она яростно ткнула пальцем себя в грудь. — Я пригрозила ему, что расскажу всей округе о нашем бегстве, если он попытается добиться аннулирования!
— Ты должна была сделать это в любом случае! — В его голосе прозвучала обида. — Ты была моей законной женой, но не обмолвилась об этом ни одной живой душе! Ты скрывала это, будто какую-то постыдную тайну!
— Да, правда. Я это скрывала.
Как бы сложилась ее жизнь, поступи она тогда иначе?
— Но подумай, Рис, ведь я была так молода. Мне было всего восемнадцать. И я была замужем всего одну ночь. А потом мне сообщили, что муж мой потерян для меня на долгие годы, может быть, навеки. Я узнала, что тебя завербовали во флот. — Ее голос прервался. — И что бы они тебе там ни наговорили обо мне, я точно знала, чем грозит эта каторжная служба на корабле. Они даже стали уверять меня, будто ты не вынесешь ее и погибнешь. Джулиана отвернулась, не смея посмотреть на мужа, боясь прочесть осуждение в его глазах. Она подошла к окну и, раздвинув занавески, выглянула на кишащую торговым людом улицу, ведущую к рынку.
— Мне так трудно было устоять одной против всех и не дать им расторгнуть наш брак! А тебя не было рядом, чтобы придать мне сил, защитить от моей семьи. Поэтому, когда Дарси предложил…
Ей отчетливо вспомнился тот день. Внезапно осознав истину, Джулиана опустила руки. Она уже успела позабыть, как много значило для нее в те дни участие Дарси. Он так ловко дирижировал всем, что она, сходя с ума от горя и неуверенности, легко согласилась со всеми его планами! Это ведь он требовал от нее молчания, это он хотел, чтобы больше никто и никогда не узнал об их браке. Негодяй! Он был так уверен, что Рис исчез для нее навсегда! И сумел положить конец всем ее надеждам, подкупив лжесвидетеля. Дарси хладнокровно ее предал, а она даже не поняла этого. Сердце ее сжалось.
— И что же предложил твой братец? — гневно спросил Рис.
Она подавила подступившие к горлу рыдания и виновато посмотрела на него.
— Он сказал, что нет смысла объявлять о моем замужестве, раз ты, вероятно, уже никогда не вернешься. — Воспоминания нахлынули на нее, наполнив горечью ее сердце. — Дарси уверял, что я не смогу даже узнать, выжил ты или нет. Кто сообщил бы мне о твоей смерти? Он уговаривал меня не губить свою жизнь, а просто подождать и все обдумать.
— Иными словами, подождать и убедиться, что я никогда не вернусь?
Рис не скрывал своего разочарования. Он не сомневался в ее предательстве, и Джулиана уже отчаялась, что ей когда-либо удастся стереть с его лица горечь и недоверие. Но все равно нужно было рассказать все.
— Дарси, возможно, надеялся на твоею гибель, я же — никогда. Боже, как я боялась, что ты действительно не вернешься! Особенно когда нанятый Дарси сыщик не смог отыскать твоих следов. А потом он сказал, что ты все-таки умер…
— Пожалуй, этот финал был бы самым достойным, — пробормотал Рис. — Однако ты забыла одну важную вещь. Никаких доказательств моей смерти этот лжесыщик найти просто не мог.
— Это я поняла лишь теперь. Тогда же Дарси скорее всего заплатил ему за обман.
— Ты можешь показать мне этого мошенника?
Ее горло сжали рыдания.
— О чем ты говоришь! Его нанимал Дарси, и теперь, когда он… настаивает на своей лжи, разве он допустит, чтобы ее опровергли?
— Как ловко!
Джулиана вздрогнула.
— Почему ты не хочешь мне поверить?
— Потому, что ты ничего не сказала своему драгоценному жениху о своем первом замужестве, хотя уже и считала себя вдовой. А почему, спрашивается? Да потому, что в этом не было необходимости, раз уж ты скрывала наш брак с самого начала. Так, как будто ничего и не было! Ты поступила в точности так, как приказал Дарси, — скрыла свое замужество и подыскала себе более выгодную замену.
— Нет! Причина была другая.
— Любая причина уже есть предательство всего того, что было между нами.
Джулиана чувствовала, что виновата. Рис был прав В каком-то смысле она его предала, послушавшись Дарси.
— Конечно, можно понять все и иначе. Я скрывала замужество только от страха и смущения. Я бы не вынесла скандала, откройся вся эта история с моим побегом. Ведь я-то осталась без мужа! И Дарси ловко сыграл на этом. Он пообещал мне, что так и остаться мне вечно соломенной вдовой, если я не буду держать наш брак в тайне.
Рис мрачно глядел в сторону, и лицо его подергивалось.
— Я оказалась слабой, Рис, — продолжала Джулиана, — не настолько, как ты думаешь, но все-таки слабой.
Она тяжело дышала. Ее последние слова, казалось, сделали ее еще более уязвимой. И все же надо было, чтобы он все понял!
— Сперва я долго молилась, чтобы у нас появился ребенок. Твой ребенок. Так ты хотя бы отчасти был со мной. И тогда бы мне разрешили объявить о нашем браке.
Словно повинуясь какой-то неведомой силе, Рис повернулся к ней и с теплотой поглядел ей в глаза.
— Я так хотела от тебя ребенка! И когда пришли месячные, я два дня рыдала.
Она умолкла. Казалось, общее горе о том, что могло быть и чего так и не случилось, объединило их.
Рис тяжело вздохнул.
— Значит, ребенка не было.
Джулиана, едва сдерживая слезы, отрицательно покачала головой. Печаль на его лице разрывала ей сердце. Ей так хотелось прикоснуться к Рису, утешить. Но вместо этого она продолжала:
— И тогда я решила держать все в секрете, как мне и советовали. Я добилась, чтобы мне разрешили поселиться и ждать тебя в Ллинвидде под тем предлогом, будто мне нужно заняться тамошним хозяйством. На самом же деле я просто хотела убежать подальше от этих постоянных, настойчивых требований аннулировать наш брак.
— Ты ждала меня в Ллинвидде? Долго? — Воган с изумлением уставился на нее.
Сердце ее забилось сильнее.
— Я думала, ты знаешь, — удивилась она. — Ты ведь уже столько всего знаешь. Как же ты не понял, что я жила в Ллинвидде все это время.
Он взъерошил волосы и отвернулся.
— Я еще не успел побывать там. Не хотел ехать до тех пор, пока все не решится и я не смогу появиться в поместье как законный владелец. Ведь кто-нибудь обязательно бы узнал меня там и предупредил твою семью. Тогда я стал расспрашивать о Ллинвидде, и мне сказали, что он пустует.
Джулиана кивнула.
— Я покинула Ллинвидд всего месяц назад и переехала в город, чтобы подготовиться к помолвке. До этого я там жила постоянно.
— В качестве кого? Наверное уж, не моей жены?
— Нет, как хозяйка. Ты разве забыл? Это же моя собственность.
Его глаза запылали гневом.
— Значит, ты в свое удовольствие жила в моем доме, на моих землях, а брака со мной признавать не желала.
Его обвинение прозвучало слишком жестоко, и ей снова пришлось защищаться.
— Я бы с радостью объявила о нашем браке, но ведь от тебя не было ни одного письма. А потом еще этот наемный сыщик объявил, что ты умер.
Он побледнел.
— Дьявол, мои письма… Они шли в Нортклифф-Холл, а ты была в Ллинвидде.
Ее сердце забилось чаще. Наконец он все понял!
— Да, в Ллинвидде. И Дарси ни разу не переслал их мне.
Казалось, он тщательно обдумывает услышанное.
— Пусть даже все было именно так, тебя это не оправдывает. — Лицо его, казалось, окаменело. — Ты стала скрывать свое замужество с того самого момента, как меня схватили. То есть задолго до того, как могла бы ожидать от меня каких-то известий. Значит, ты надеялась, что тебе повезет и кто-нибудь женится на тебе.
— Нет! Я же сказала, что вынуждена была лгать совершенно по другой причине. — Слезы хлынули у нее из глаз, и она яростно принялась их утирать. — Почему ты не хочешь понять, каково было мне все это время? Вчера ты сказал, что простил бы меня, если бы я отреклась от нашего супружества. Почему же ты не можешь меня простить за то, что я просто была слабой, за то, что поверила, будто ты не вернешься? Ведь мне оставалось лишь ждать… без вестей, без надежды на будущее. — Джулиана задыхалась, к горлу подступил комок едва сдерживаемых слез. — Я оказалась слабой, Рис. Увы, слишком слабой. И, когда Дарси сообщил, что ты умер, я разрешила Стивену ухаживать за мной и приняла его предложение.
При упоминании Стивена брови Риса сурово сдвинулись.
— Да, а пока ты пользовалась моим поместьем и готовилась отдать его другому, я служил в английском флоте, будь он проклят, и из меня выпили почти всю кровь!
— Я знаю. Но ведь тебе все-таки удалось выжить. И взгляни на себя сейчас. Ты добился успеха, разбогател. Ты провел три года в Америке. Если бы ты тогда вернулся… — Ее слова прозвучали упреком для него.
— Тогда я вернуться не мог, — прервал он Джулиану. — У меня не было денег, да и желания сунуть голову в петлю. Уверяю тебя, эти три года в Америке не были ни счастливыми, ни беззаботными. — И безразличным тоном он продолжал: — Я заплатил американцам за свое освобождение, ежедневно рискуя жизнью. И я поступил так потому, что хотел вернуться в Уэльс. Для этого нужны были большие деньги, а самые большие деньги платят за самые рискованные дела.
Их взгляды встретились, и страдание, таившееся в его глазах, вновь вызвало у нее непреодолимое желание утешить его. Но как утешить раненого зверя, который бросается на любого, кто рискнет к нему приблизиться?
— Не стоило бы тебе об этом говорить. Ты ведь обязательно доложишь все своему братцу, и меня все-таки повесят, несмотря на мое нынешнее положение в обществе. Но знай, на моем теле немало шрамов, оставленных твоими соотечественниками уже после того, как я покинул военную службу.
Он приподнял волосы и обнажил длинный рваный шрам на правом виске.
— Это след от английской сабли. Я тогда чуть не умер, провалялся в беспамятстве недели две, а потом еще долго болтался между жизнью и смертью. Но я выжил. И пережил это так же, как и все остальное. Я сказал себе: я должен жить, чтобы вернуть себе то, что потерял, — мою жену, мой дом, мои права. Должен жить, чтобы отплатить тебе за твое предательство. — И, приблизившись к ней вплотную, Воган прошептал: — Ты собираешься победить мой гнев всеми этими лживыми историями, но именно гнев помог мне выжить. И именно он не даст мне забыть о расплате!
Джулиане потребовалась вся ее выдержка, чтобы не отшатнуться, чтобы смотреть прямо в это ожесточившееся лицо, искаженное жаждой мести. Но она вспомнила, и каким улыбчивым оно может быть, вспомнила лукавство, таившееся когда-то в уголках этих глаз…
Подняв руку, она нежно погладила шрам на его виске.
— Это не гнев помог тебе выжить, как ты не понимаешь? И даже не жажда мщения. Это была любовь. Любовь к твоему дому. И, я думаю, ко мне тоже. Ты не можешь освободиться от этой любви, и это приводит тебя в ярость.
Джулиана водила пальцем по его колючей, небритой щеке, и Рис не мог пошевелиться, словно вернувшись в то время, когда он так любил ее ласки. Он хотел бы убрать ее руку, но вместо этого накрыл своей ладонью. Какое-то время они так и стояли, и ее маленькая ручка покоилась в его грубой руке.
Потом Воган все же отвел ее руку от своего лица.
— Ты думаешь, все эти нежные слова и прикосновения спасут тебя? — Его дыхание участилось, но он по-прежнему крепко сжимал ее руку. — Ты думаешь, тебе удастся заставить меня забыть о твоей помолвке с другим, о твоей лжи, о той легкости, с которой ты обошлась с моей жизнью, ничуть не задумываясь о последствиях?
Рис заломил ей руку за спину и, резким движением прижавшись к Джулиане всем телом и склонившись к самому ее лицу, промолвил:
— Это не пройдет, уверяю тебя. Неважно, что ты говоришь, — я знаю, что ты из себя представляешь. И придет день, когда я заставлю тебя просить прошения за все, что ты со мной сделала! — Он ослабил хватку и нежно погладил Джулиану по груди. — Однажды темной ночью я заставлю тебя просить прощения!
Джулиане пришлось проглотить угрозу, но на этот раз она уже не чувствовала страха. Теперь она знала, что он может с ней сделать. И чего не может.
— Я уже объяснила тебе, почему все так случилось. Ты сам мог убедиться, как лгал всем Дарси. Если же ты не желаешь думать обо мне иначе, что ж поделать, тут уж я не в силах ничего изменить. — Она глубоко вздохнула. — Однако, что бы ты там обо мне ни думал, я твоя жена и благодаря твоему упрямству останусь ею навсегда. Подумай, не лучше ли забыть прошлые обиды и найти способ остаться друзьями? Разве месть залечит твои раны? Разве мои страдания облегчат твою боль?
Джулиана взглянула в его глаза, потемневшие от гнева и от чего-то еще… да, она не ошиблась, от желания. Несмотря ни на что, он ее желал. Она замерла, изо всех сил стараясь выдержать его взгляд, гадая, что он намерен с ней сделать и как ей бороться с ним, если он опять попытается ее изнасиловать.
Внезапно Воган с проклятием оттолкнул ее.
— Ты ждешь, чтобы я начал все сначала? Сделал вид, что ты никогда меня не предавала? Все забыл?
— Нет. Но я знаю, ты человек практичный. Ты видел войну и понимаешь, что мир все же лучше. — Она искала слова, которые могли бы сократить пропасть между ними и воскресить в нем счастливые воспоминания о прошлом. И вдруг эти слова сами пришли к ней; она прочитала их несколько недель назад. Джулиана заговорила по-валлийски:
— Знаешь ли ты, как «создать мир, который дороже золота»? Помни: «прощение никогда не умирает и не стареет». Рис, пришло время создавать мир, время искать прощение в своем сердце.
Он молча уставился на нее, ошеломленный. Она декламировала строки из «Черной книги Кармартена». Джулиана чувствовала, что в плену неодолимой жажды возмездия Рис заставил себя забыть все те чудесные часы, что провели они в разговорах о поэзии, о книгах. Ее грехи — мнимые и истинные — вытеснили из его души ту любовь и ту нежность, которые их когда-то связывали. Так вот, значит, в чем ее спасение! Нужно напомнить ему об их любви. Она должна найти прежнего Риса, глубоко похороненного внутри теперешнего, ожесточившегося.
Тяжело дыша, он покачал головой. По его лицу, казалось, можно было прочесть все, что он переживал в данную минуту.
— Ты ошибаешься, — пробормотал он по-валлийски, — я не знаю больше, «как создавать мир». Я не знаю даже, что это такое — мир.
У Джулианы гулко забилось сердце. Она шагнула к нему и протянула руку.
— Тогда разреши мне тебя научить. Давай вместе учиться миру.
Какое-то мгновение он еще колебался, не в силах оторвать взгляда от ее руки. Но потом резко отвернулся и рявкнул:
— Одевайся. Через час мы выезжаем. — И с этими словами вышел.
Джулиана бессильно опустила руку и взглянула на оставшуюся открытой дверь. Его ответ был надменен и равнодушен. Но теперь в ней жила уверенность, что равнодушие это — всего лишь зыбкий фасад; душой же Рис стремился к любви, и неважно, какие слова он при этом говорил. Может, для них обоих еще теплится искра надежды, думала Джулиана. Если так, она сумеет раздуть из нее пламя, которое бы растопило лед в сердце Риса.
Вытирая пот со смуглого лба, Рис покачивался в седле и время от времени оглядывался на карету, катившую позади в облаке придорожной пыли. Джулиана ехала в ней одна, он же предпочел отправиться верхом.
Повод, туго намотанный на руку, больно впивался в кожу даже через перчатку. Два часа верховой езды не лучшим образом сказались на его самочувствии, чему вовсе не способствовало изрядное количество выпитого накануне бренди и бессонная ночь. И все же Воган не мог заставить себя пересесть к Джулиане в карету даже на последние полчаса пути. Там бы он сумел наконец откинуть голову на мягкие подушки и закрыть глаза. Но тогда бы ему пришлось примириться с этим ее выражением кротко переносимого страдания на лице, чего ему вовсе не хотелось делать.
Но и одиночество было немногим лучше. Он чувствовал себя усталым и разбитым, а в голове все время вертелись последние слова Джулианы.
«Как создать мир»… Он ожидал, что Джулиана, как и накануне, станет сражаться, огрызаться, жаловаться, обвинять его в том, что он увез ее от этого проклятого жениха… Пока она поступала так, легко было считать ее кокеткой, легкомысленной и испорченной, разрушившей его жизнь из-за ничтожной прихоти. Легко было напоминать себе, во что ему обошлось ее легкомыслие.
Но, когда она прочла ему валлийские стихи — с прекрасным произношением, сохраняя старинные интонации, — вся его уверенность пошатнулась, и воспоминания нахлынули на него. Он вспомнил ту давнюю ночь, когда она, сидя у него на коленях, читала «Похвалу девушке», и каждое валлийское слово слетало с ее уст подобно дивной музыке. Ее лицо светилось от радости, с детским восторгом она принимала поцелуи, которыми он осыпал ее после каждой строфы. В ту ночь ничто не стояло между ними — ни сомнения, ни его бедность, ни его валлийское происхождение.
Воспоминание было столь ярким, что Рису пришлось покрепче сжать повод, чтобы вспомнить, где он находится. То, что она до сих пор обожала валлийскую поэзию, казалось, лишало его уверенности в своей правоте.
Обрывки их утреннего разговора опять зазвучали в его голове. Он был слишком зол тогда, чтобы слушать ее, но сейчас, в продолжение всей этой утомительной скачки, ее слова так и сверлили его мозг. Требование семьи аннулировать брак… Дарси со своими уговорами сохранить брак в тайне… Истинные причины ее новой помолвки… Все это, в конце концов, могло быть правдой.
Рис потер затекшую шею. Он больше не знал, что ему делать. Пусть Морган сомневался в виновности Джулианы, но два главных вопроса по-прежнему оставались без ответа: как Сент-Албансы разыскали молодоженов в трактире без помощи Джулианы и откуда стало известно об антианглийской деятельности Риса. И к тому же всякий раз, когда Воган вспоминал, как Джулиана бросается выгораживать своего смазливого маркиза, как ищет у него поддержки, кровь просто закипала у него в жилах.
И все же когда она говорила о неродившемся ребенке… Как дрожал ее голос! Страстное желание иметь его, читавшееся в ее сияющих зеленых глазах, не могло быть притворным! И сейчас это зажгло в сердце Риса желание, мучительное желание чего-то, о чем раньше он и не помышлял.
Его ребенок! Их ребенок. Будут их дети белокожими, как мать, или же смуглыми, как отец? А волосы? Вберут ли их волосы в себя огненное солнце, как у Джулианы, или же в них отразится мрак ночи, как у него?
От мыслей о детях он естественно перешел к мыслям о том, отчего они появляются. Выругавшись сквозь зубы, он крепче сжал ногами бока лошади. Животное рванулось вперед, но скачка не сняла напряжения. Он вспомнил, как Джулиана стояла перед ним в тонкой сорочке, не скрывавшей ни ее розовых сосков, ни темно-каштанового треугольничка волос между ног. А этот пьянящий запах лаванды, исходивший от ее тела… После всех этих лет он по-прежнему жаждал зарыться в ее волосы… вдыхать ее кожу… погрузиться между ее ног…
— Черт побери! — выругался он вслух. Он, кажется, просто сходит с ума от любви к ней, как, впрочем, сходил и все эти годы. Это всего лишь страсть, хотя и неодолимая. И он так устал с ней бороться!
Рис погнал лошадь к Ллинвидду, тщетно пытаясь привести в порядок свои мысли. А может, ему и не следует этого делать, размышлял он, низко склонясь к покрытой пылью лошадиной шее. Может, было ошибкой наказывать ее своим же желанием? Что обернулось наказанием и для него: он сам лишил себя возможности ласкать каждый дюйм ее тела, смотреть в ее прекрасное лицо, медленно и страстно дарить поцелуи.
Проклятье, он так и не поцеловал ее прошлой ночью! И вдруг он до безумия захотел этого поцелуя, захотел убедиться, что не придумал эту восхитительную страсть, которая когда-то соединила их. По правде, ему вовсе не хотелось, чтобы она легла с ним, словно шлюха, равнодушно дозволив овладеть своим телом. Он хотел, чтобы она стонала и извивалась под ним, чтобы сама искала его губы…
«Да, — сказал он себе, немного успокоившись. — Да, именно так». Он хотел пробудить в ней желание. И прекрасно помнил, как чудесно у него это получалось когда-то. И он пойдет на все, чтобы это случилось вновь. Он этого хочет, да и она тоже, что там ни говори.
Рис снова припомнил ее слова. «Создать мир»? Мир лучше всего создавать в брачной постели. Она права, перед ними — целая жизнь. И он даст ей понять; кто эту жизнь направляет, кто в доме хозяин. Он не допустит, чтобы радости плоти стали искуплением ее вины. Он не станет доверять ей, но спать с ней будет так часто, как сам захочет, и даже лучше, если она тоже будет получать от этого удовольствие.
Прошлой ночью она сказала, что боится быть соблазненной против собственной воли. Ну что ж, это тоже будет его месть! Так решил Воган, направляя лошадь к последнему перед Ллинвиддом подъему. О, заставить ее желать его, соблазнить ее, пользуясь ее же собственной слабостью! Эта мысль почти лишила его дыхания. С какой стати он должен воздерживаться? Она как-никак его жена. Он имеет право наслаждаться ее телом.
Рис въехал на холм и взглянул вниз на Ллинвидд. Комок подступил у него к горлу. Дом. Его дом. Он вернулся домой после шести лет отсутствия.
Сейчас он был даже рад, что избегал родных мест все эти годы. Теперь он возвращался сюда полноправным владельцем, и это только обостряло удовольствие. Ллинвидд принадлежал ему — каждый сад, каждое поле, каждая ферма. Теперь этого никто не сможет отрицать.
Рис глубоко вздохнул. Он наслаждался видом раскинувшегося у его ног поместья. Вот длинная аллея, ведущая к кованым железным воротам, внушавшим ему такое восхищение в детстве. Дальше, за воротами, служебные постройки и цветущий сад: персики, сливы. Слезы душили его. Господи, какими высокими стали тисы, посаженные его отцом! Самому Рису тогда было восемь. И сейчас, спустя двадцать лет, их темно-зеленая листва необычайно оживляла сад. Вдали виднелась усадьба; к главному корпусу — старинному сооружению из кирпича — примыкали флигеля, пристроенные еще его дедом. Солнечный свет отражался на крашенных белой краской перилах парадной лестницы, а дубовая дверь выглядела все такой же прочной, как раньше. Теперь, по прошествии почти семи лет, он опять может подъехать верхом к самому порогу и безнаказанно войти в дом своего детства.
Рис улыбнулся. Наконец-то он восстановил свое наследственное право, и никакие козни Сент-Албансов отныне не могут ему помешать.
Невольно Вогану опять припомнился утренний разговор с Джулианой: она прожила здесь все эти шесть лет. Он никак не мог и предположить такого. Чтобы она стала ухаживать за его поместьем! Сердце Вогана вновь болезненно сжалось. Прожив здесь столько времени, она, верно, все изменила по своему вкусу. Кое-что было заметно даже отсюда, с высоты холма: черепичная крыша на каретном сарае, новые пристройки к конюшне, теплица. Значит, она возродила былые традиции Ллин-видда, славившегося своими огурцами и тучными бахчами? Что-то еще она сделала?
Покачиваясь в седле, он вглядывался в дом, где родился и провел свое детство. Неважно, как похозяйничала в нем Джулиана, Ллинвидд отныне принадлежит ему. Если новшества окажутся толковыми, он их, конечно, сохранит. Но принимать решения будет сам. Она скоро поймет, кто здесь настоящий хозяин. И только тогда, когда она смирится и станет ему послушной женой, когда без принуждения разделит его ложе, он примет мир, который она предлагает.
Но не раньше!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В плену сомнений - Мартин Дебора

Разделы:
Пролог

Часть I

1234567

Часть II

891011121314151617181920212223Эпилог

Ваши комментарии
к роману В плену сомнений - Мартин Дебора



роман на один раз,
В плену сомнений - Мартин Деборамарина
17.08.2013, 14.39





Первая часть немного нудная но вторую прочитала с удовольствием!
В плену сомнений - Мартин ДебораНата
18.08.2013, 14.53





Один из моих любимых романов!
В плену сомнений - Мартин ДебораМэри
15.09.2013, 9.49





СЮЖЕТ ПОНРАВИЛСЯ,НО КАК ТО ЗАТЯНУТО.КОНЕЦ ЕЛЕ ДОЧИТАЛА.7 ИЗ 10.
В плену сомнений - Мартин ДебораТАТЬЯНА
4.04.2014, 14.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100