Читать онлайн В плену сомнений, автора - Мартин Дебора, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В плену сомнений - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В плену сомнений - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В плену сомнений - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

В плену сомнений

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Едва дверь закрылась за Джулианой и Рисом, Дарси грохнул кулаком об стену.
— Вот мерзавец!
— Да уж, — отозвался Оувертон. — И ты так просто позволил ему увести Джулиану. Ты что, с ума сошел? Ты хоть понимаешь, что ты наделал?
Дарси подошел к буфету и достал из него бутылку.
— А что мне было делать, черт побери? — Он налил четверть стакана виски и залпом выпил.
— Сказать правду! Я бы сам это сделал, но…
— Но ты ведь знал, что тебя ждет, если ты хоть слово скажешь!
Дарси швырнул стакан об стену, но звук разбившегося стекла его не утешил. Оувертон страшно побледнел и рухнул в ближайшее кресло.
— Подумай, что из-за тебя теперь станет с Джулианой. Могу себе представить, какие гадости придется ей вытерпеть от Вогана, ведь он уверен, что это она его предала.
— Проклятье! Неужели ты думаешь, что я сам этого не понимаю?
Дарси вышагивал по комнате, в бешенстве сжимая кулаки. Наконец он остановился у камина.
— Тогда почему ты врал? Почему? — не унимался Оувертон.
Дарси невидящим взором уставился в огонь.
— Сперва я надеялся, что, если я буду упорствовать и оболью грязью Джулиану, он согласится аннулировать брак.
— А когда он отказался? Почему тогда ты не сказал правду? Может быть, они смогли бы жить в согласии друг с другом.
— Вреда он ей не причинит. Джулиана сможет за себя постоять. Это ей всегда удавалось. — Дарси понимал, что пытается убедить брата в том, во что сам не верит. — И он по-прежнему любит ее, иначе бы не добивался ее так настойчиво.
— Ты просто дурень, если веришь во все это! Он же только что пообещал ей жизнь в аду! А ведь одно твое слово могло бы все изменить!
— А что я, по-твоему, должен был выбрать: жизнь в аду для Джулианы или полный крах для всей нашей семьи?
— О Господи! — в отчаянии всхлипнул Оувертон.
Дарси внимательно взглянул на брата.
— Ты ведь сам слышал — он обещал, что ничего нам не сделает, если мы отдадим ему Джулиану и Ллинвидд. А если он узнает правду, как, по-твоему, сдержит ли он тогда свое обещание? Пока он верит, что мы действовали по наущению Джулианы, он нас не тронет. Но стоит ему узнать, что она тут вообще ни при чем…
— Ну и что он тогда сможет сделать?
— Уничтожить нас. Ради всего святого, ведь Графтон и Рокингем — его друзья! Ты представляешь, что случится, если они выступят против меня? Я потеряю все, чего достиг!
— И ты готов ради этого пожертвовать счастьем Джулианы? — нахмурился Оувертон.
— А моя собственная семейная жизнь? Я ведь тоже живу в настоящем аду. Почему же у Джулианы непременно должно быть иначе? Он, во всяком случае, сказал, что не будет ее бить.
Взглянув на дверь, через которую вышли Воган и Джулиана, он вспомнил, что этот мерзавец говорил о порках на корабле. Черт возьми, чего только не сделает человек, столько выстрадавший, с той, кого он считает виновницей всех своих страданий!
А если он дознается, кто истинный виновник его несчастий? Дарси поежился. Этот неистовый Воган способен на все. Стоит Оувертону проболтаться…
— Я уверен, он не причинит вреда Джулиане. Пройдет немного времени — и он успокоится. — Но слова Дарси прозвучали неубедительно даже для него самого.
— Как бы ты ни оправдывался, но ты обрек ее расплачиваться за свои собственные грехи! Бедную невинную Джулиану, которая слова дурного ни о ком не сказала за всю свою жизнь!
Каждое слово брата надрывало душу Дарси. Оувертон говорил чистую правду. Нортклифф в бессилии опустился в кресло и закрыл лицо руками.
— Откуда мне было знать, что он вернется? Да еще так преуспеет в жизни.
— Мы с самого начала вели себя по-дурацки. Джулиана любила его, а мы причиняли ей только зло. Но теперь это можно исправить!
Дарси поднял голову.
— А как быть с матерью, с Элизабет? Со всем тем, чего мы добились? Джулиана не согласилась бы, чтобы мы стали всем рисковать ради нее.
— Ты хочешь сказать, всем тем, чего добился лично ты? Но ведь ты даже не уверен, грозит ли тебе вообще что-либо.
— Оувертон, Воган — мстительный тип. Уж это ты мог бы понять.
Оувертон порывисто вскочил.
— Да, это я понимаю. И он будет мстить Джулиане, если мы не скажем ему всей правды.
— Не знаю, поверит ли он, даже если мы во всем признаемся. Он уже переговорил с трактирщиком и, естественно, с недоверием отнесется ко всему, что мы ему скажем.
— А кстати, что там с трактирщиком? Это ты приказал ему врать? Значит, ты знал, что Воган вернется?
Дарси резко встал с кресла, избегая испытующего, взгляда брата.
— Последнее письмо Вогана показалось мне подозрительным, поэтому я… я научил трактирщика, что ему следует говорить, если Воган будет его расспрашивать. Но, честно говоря, я думал, что Воган ему напишет и, убедившись, что Джулиана предала его, решит не возвращаться.
— А тот человек, который якобы отыскал запись о смерти Вогана? Ему ты тоже заплатил за ложь?
Дарси промолчал, и тут Оувертон не выдержал.
— Сукин сын! — с отвращением воскликнул он. — Ты всех оплел своей паутиной! Ты врал Джулиане, врал Вогану…
— Я думал, что поступаю правильно. Во благо всем нам.
— Ручаюсь, это не единственная причина твоих грязных интриг, — презрительно заявил Оувертон.
— О чем это ты?
— О твоей любовнице, Летиции.
— Ш-ш-ш, — прошипел Дарси, — Элизабет может услышать.
— Болван! Элизабет давно все знает. Все об этом знают. Ты очень неосторожен, братец. А вот Летиция покамест не знает, что ее возлюбленный был отдан во флот при твоем непосредственном содействии.
Дарси почувствовал, как что-то оборвалось у него внутри. Какая жалость, что Оувертон не всегда бывает туп, — порой ему случается проявлять чертовскую проницательность. Как ему ответить? Ведь чтобы удержать брата на своей стороне, следует заручиться его сочувствием, а значит, придется рассказать ему всю правду.
— Да, не знает. И мне не хотелось бы, чтобы когда-нибудь она об этом узнала.
— Но теперь-то наверняка ей все станет известно! Воган не станет молчать, хотя бы для того, чтобы побольше насолить тебе.
Дарси стало не по себе.
— Да. К тому же Пеннант мог тоже вернуться. Их с Воганом вместе завербовали, вместе они могли и вернуться.
«А если это так, — думал он, — то теперь Воган расскажет приятелю все, что узнал о „предательстве“ Летиции. Только вот будет ли этого достаточно, чтобы удержать Пеннанта вдали от нее?» Дарси умоляюще посмотрел на брата.
— Теперь ты понимаешь, почему я так желал, чтобы ни Воган, ни Пеннант не вернулись? Я люблю Летицию, Оувертон. Бесконечно люблю ее. Только благодаря ей я не сошел с ума рядом с Элизабет. — Он перешел почти на шепот, и в его отчаянии не было ни капли притворства. — Если Летиция бросит меня, мне конец. Она — мать моего единственного ребенка, и я не смогу жить без них обоих.
Мысль о том, что у него могут отнять маленького Эдгара, казалась ему просто невыносимой. Он постарался отбросить сомнения, мучившие его все эти годы, — сомнения в своем отцовстве. Неважно, что Эдгар родился всего через восемь месяцев после исчезновения Пеннанта. Эдгар — его сын, его, Дарси!
— Дьявол забери этого Вогана! — прошипел Дарси. — Ну с какой стати он вернулся?
Оувертон покачал головой.
— Что ты теперь станешь делать с Летицией и Эдгаром?
— Искренне надеюсь, что она никогда не узнает всей правды. Но если и узнает, что ж, я буду молиться, чтобы те шесть лет, что я о них заботился, искупили мой грех. Может, узнав, на что я пошел ради нее, она не станет меня слишком винить.
— Ты ведь неглуп, но так плохо знаешь женщин!
Дарси в глубине души понимал, что брат прав, но отчаянно не желал признавать этого.
— Обещай мне одну вещь, Оувертон.
— Какую? — Оувертон взглянул на него подозрительно.
— Никому ничего не говорить, пока я не узнаю, как Воган поведет себя с Летицией. Есть шанс, что он не станет с ней даже разговаривать, считая и ее предательницей. — Дарси тяжело вздохнул. — Но если Воган узнает правду, то он первым делом расскажет все Лети-ции, чтобы расквитаться со мной.
— И долго ты надеешься водить Летицию за нос? Учти, Джулиана наверняка ей все расскажет. А Летиция не их тех, кого легко одурачить. Да к тому же и мальчик…
Дарси сжал кулаки.
— Дай мне время подумать, найти выход… Я должен быть готов на тот случай, если Воган случайно все узнает. Потом я сам поговорю с Летицией. — Младший брат видел, как он сражался с собственной гордостью и как в конце концов сдался. — Пожалуйста, Оувертон, потерпи еще немного.
Оувертон со вздохом кивнул, но высокомерно заметил:
— Но не слишком долго. Даю тебе пару недель, и если ты не разберешься со всем этим…
— Клянусь что-нибудь придумать. Я не допущу, чтобы Джулиана страдала.
Когда Рис вывел Джулиану из дома в темную ночь, девушка почувствовала некоторое облегчение и с грустью оглядела вереницу ярких фонариков, освещавших аллеи в честь ее помолвки. Джулиану душила обида. Праздник оказался совсем не таким, как она ожидала. Если бы не Рис, сейчас бы она танцевала в объятиях Стивена. Как всегда, он был бы нежен и предупредителен. А потом поцеловал бы ее, она закрыла бы глаза и…
«И подумала о Рисе», — заключила она про себя. Господи, до чего же она была глупа! Провести все эти годы, думая о Рисе, сравнивая с ним каждого встречного мужчину! Она украдкой покосилась на того, кого некогда обожала: все так же красив, нет, даже еще красивее. И, как сегодня она могла уже удостовериться, говорит все тем же певучим и звучным голосом. Но все остальное… На лбу его залегли глубокие складки, свидетельствовавшие о непреклонности характера, а губы были сжаты, словно он боролся с одолевавшим его гневом. Она всматривалась в его холодный профиль и чувствовала себя оскорбленной.
Неужели она была когда-то столь глупа, что вышла замуж за этого человека, который теперь казался ей просто чудовищем? Так обращаться с ней не позволял себе даже ее отец. Неужели Рис и в самом деле был когда-то добр к ней? Она отвела взгляд. Рис, которого она когда-то любила, не мог бы так легко попасться в сети, расставленные лживым Дарси!
Тут она вспомнила, как, впервые появившись в Нортклифф-Холле, он обвинил ее в соглядатайстве. Даже по прошествии стольких лет она чувствовала прошлую обиду. Да, Рис, в которого она влюбилась шесть лет назад, так же легко готов был поверить в самое худшее о ней.
Раньше он хотя бы признавал за собой склонность к скоропалительным выводам. И под влиянием ложных подозрений не позволял себе действовать столь поспешно. Так в последний раз его подозрительность стоила ей лишь двухнедельного заточения в комнате.
Теперь он обрел пугающую власть над ней, и эту власть дала ему она сама. А ее проклятые братцы, черт их побери, эту власть лишь укрепили! Она сжала зубы. О, только бы ей добраться до Дарси, вот тогда уж она разделается с ним! Его следовало удавить уже в ту самую минуту, когда он принялся врать Рису, ничуть не смущаясь ее, Джулианы, присутствия. Тогда она была слишком ошеломлена и не могла поверить в то, что он говорит. Ложь! Отвратительная ложь! Они все просто сошли с ума!
И Оувертон ничуть не лучше! На глазах у нее выступили слезы, но она торопливо смахнула их, надеясь, что Рис ничего не заметит. Оба они — и Дарси, и Оувертон — не стоили и слезинки из ее глаз. Виселицы — вот чего они заслужили!
Джулиана чуть не задохнулась от гнева и этим наконец привлекла внимание Риса.
— Не волнуйся, я не заставлю тебя идти пешком до самого дома. — То были первые слова, произнесенные им после того, как они остались наедине. — Мой экипаж ожидает у ограды. Я не хотел лишних вопросов, а потому оставил его подальше от дома и пришел тем путем, к которому когда-то привык. — Воспоминание о способе, которым он добирался до ее комнаты в бытность, когда еще любил ее, окончательно рассердило Джулиану.
— Да, ты всегда весьма ловко умел пробираться куда нужно.
— Нет, только туда, куда меня приглашали.
Опять напоминание, и на этот раз о том нескрываемом удовольствии, с которым принимала она его ухаживания. Джулиана вспомнила, как мало времени понадобилось Рису, чтобы получить доступ в ее спальню. Он, наверное, считал ее ужасно распутной.
Может, это и есть расплата за ее прошлые ошибки? Если так, что ж, Рис будет неприятно удивлен. Раз он не хочет ни понять ее души, ни простить ее прошлых поступков, она сумеет сдержаться и не выходить из себя каждый раз, когда он попытается оскорбить ее.
В напряженном молчании Рис и Джулиана подошли к воротам, уже распахнутым приметившим их издалека привратником.
«Наверняка новость разлетелась по дому со сверхъестественной быстротой», — думала Джулиана. Она опустила голову и быстро прошмыгнула мимо привратника, глазевшего на нее с неприкрытым любопытством. Экипаж Вогана оказался на редкость дорогим и модным. Чистокровные лошади, на козлах кучер в ливрее. Похоже, Рис не преувеличивал, говоря о своем нынешнем состоянии. Джулиана вновь почувствовала себя оскорбленной — как, она оплакивала его, а он тем временем, поверив гнусной клевете, преспокойно сколачивал капитал и вынашивал свои планы мести!
Усаживаясь в карету, она с возмущением отказалась от помощи мужа и вынуждена была забраться туда не слишком уж ловко, вовсе не так, как подобает истиной леди. Наконец она устроилась на обитом бархатом сиденье. Рис сел напротив — половина лица освещена луной, другая в тени.
— Лучше и не пытайся досаждать мне этими детскими выходками. Тебе не придумать ничего, что хотя бы отдаленно сравнилось с теми «неприятностями», которые изобретал для нас капитан «Символа ночи».
Решив не реагировать на его колкости, Джулиана молча принялась смотреть в окно. Когда карета с грохотом покатилась по дороге прочь от Нортклифф-Холла, ее лицо по-прежнему оставалось безучастным.
— Твои попытки игнорировать меня тоже ни к чему не приведут, — заметил Воган, явно забавляясь.
Она покосилась на мужа. Да уж, такая улыбка могла принадлежать только человеку, уверенному, что именно он смеется последним. Ей стоило огромных усилий совладать с собой и резкостью не стереть с его лица эту злорадную ухмылку. Но, заметив недовольство на ее лице, Рис лишь еще шире улыбнулся.
— Скажи, дорогая, а на своего жениха ты когда-нибудь смотрела вот так? — холодно поинтересовался он.
«Дорогая»… Слово прозвучало слишком уж иронично и презрительно, чтобы можно было не заметить издевки. Но и на этот раз Джулиана подавила в себе сильнейшее желание броситься на него и выцарапать глаза.
— В отличие от тебя Стивен никогда не оскорблял меня, — с безразличием ответила она. — Он был неизменно добр. Мне ни разу даже не пришлось повысить на него голос. При всех обстоятельствах он умел оставаться джентльменом.
— О да! И при этом джентльменом весьма богатым и влиятельным. Жаль только, что до сегодняшнего дня он не понимал, что ты в действительности из себя представляешь. Тогда бы он мог избежать столь сильного разочарования. Но раз на карту были поставлены большие Деньги и завидное положение в обществе, ты, естественно, вынуждена была скрывать свою истинную сущность.
Джулиана безуспешно пыталась придумать какую-нибудь резкость, чтобы заставить его замолчать.
— Так же, как и ты, когда ухаживал за мной, лгал, дарил подарки! Ведь тогда на карту было поставлено твое поместье. Так что и ты, естественно, вынужден был скрывать свою истинную сущность.
Ее охватило мрачное удовлетворение, когда она увидела, как потемнел взгляд Риса. Он наклонился к ней, в глазах его пылала ярость.
— Ты же знаешь: я даже не подозревал, что Ллинвидд принадлежит тебе. Думай что хочешь, но к нашей женитьбе это не имело ни малейшего отношения.
— Дарси мне рассказывал совсем другую сказку, а ведь ты так веришь его словам!
«Интересно! — подумала она. — Как-то он теперь вывернется?»
— А ты поверила тому, что он говорил?
— Нет, сердцем я чувствовала, что ты не таков, каким он пытался представить тебя. Поэтому и ждала так долго.
— Так долго? — Воган хрипло рассмеялся. — Ты ждала до тех пор, пока на горизонте не появился маркиз! — Его глаза полыхали от гнева. — Как только представился удобный случай, ты начала охоту за богатым женихом!
Ей удалось скрыть боль, причиненную его несправедливым упреком. Он имел право расспрашивать ее, но ведь не так же жестоко!
— Разве ты не слышал, что сказал Дарси? Стивен зачастил к нему по делам, но я не поощряла его… внимания ко мне до тех пор…. пока нанятый Дарси сыщик не сообщил, что ты умер.
— Это была ложь!
— Да, но я-то поверила в нее! Иначе бы никогда не позволила Стивену ухаживать за мной.
— Ну конечно! Такая мелочь, как твое первое замужество, могла вообще никогда и не всплыть. Интересно, а что ты собиралась делать в вашу первую ночь? Как бы ты повела себя со Стивеном?
Джулиане оставалось только надеяться, что темнота скроет румянец, заливший ей лицо.
— Ты собиралась дождаться, когда он раздвинет твои прелестные ножки, и только тогда сообщить ему, что «главный приз» достался другому? Или тайком окропить простыни кровью поросенка, когда незадачливый муж отвернется?
Его грубые, хотя и проницательные предположения вызвали у Джулианы острое желание немедленно выпрыгнуть из кареты. Однако она лишь скрестила на груди руки и погрузилась в мрачное молчание.
— А может, и не было вовсе никакой загвоздки? — Голос Вогана стал еще резче. — Может, он уже вкусил твоих прелестей и знал, что ему достался подпорченный товар? Но, уверен, он не стал бы слишком страдать от того, что ты уже не девственница. Ведь ты так горяча в постели!
Джулиана подпрыгнула от такой наглости.
— Как ты смеешь! Стивен никогда…
— А ты показала ему то дерево у твоего окна, по которому так удобно проникать по ночам к тебе в спальню и брать тебя, когда вздумается? — Он наклонился к ней, глаза его горели исступлением. — А ты кричала каждый раз, когда он овладевал тобой, как ты это делала со мной? А ты…
— Прекрати! — Она заткнула уши, из последних сил борясь с душившими ее рыданиями. — Прекрати немедленно! Хватит этих гадостей! Ты единственный мужчина, который касался меня, и ты прекрасно это знаешь!
Он откинулся на сиденье, тяжело дыша, словно дикий зверь, который наконец настиг свою добычу и отрезал ей все пути к отступлению.
— Именно это я имела в виду шесть лет назад, когда дала обещание хранить тебе верность.
— Но, очевидно, твое понятие о верности весьма отличается от моего.
— А чего ты ждал? Что я буду тосковать вечно? От тебя же не было ни словечка! Если бы я только знала, что ты жив, я бы продолжала ждать. Но я не знала, понимаешь? Я была уверена, что тебя уже нет в живых!
— Это лишь твои слова, — резко оборвал он ее.
А Джулиана задыхалась от обиды, тщетно пытаясь сражаться с ним его же оружием.
— А ты, Рис? Был ли ты мне верен, как обещал в нашу первую брачную ночь? — Комок подступил к ее горлу. — Были у тебя… другие женщины в Америке?
Он с удивлением воззрился на Джулиану.
— Тебя интересует, спал ли я с другими женщинами?
Джулиана только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Не нужно было об этом спрашивать. Все шесть лет, которые она провела в Ллинвидде, она вспоминала ту первую брачную ночь и признание Риса, поведавшего ей о любовной интрижке с ллинвиддской молочницей. Как долго она потом мучила себя, тщась отгадать, кто же из пышногрудых жительниц Ллинвидда знал ее мужа столь близко!
Воган колебался, не зная, что ответить. Наконец, сжав зубы, он неохотно произнес:
— А что ты думаешь? В Америке немало девушек, которые не прочь переспать с героем войны, вовсе при этом не заботясь о своей репутации. По-твоему, мне следовало вышвыривать их вон из своей постели? Так, что ли?
Он рассчитывал, что его слова больно ранят Джулиану своей откровенностью. И ему это удалось. Она чувствовала себя словно под ножом мясника. В это мгновение карета дернулась и остановилась. Последним усилием воли Джулиана посмотрела Рису прямо в глаза и ответила:
— Тебя интересует мое мнение? Так вот, я думаю, что ты — двуличный негодяй, у которого одни правила для себя, а другие для жены.
Его лицо исказилось от гнева. Не владея собой, Воган толкнул дверцу кареты и указал на дверь своего городского дома, у порога которого затормозил возница.
— Иди туда! Живо!
Стараясь сохранить достоинство, она вышла из кареты, возблагодарив мысленно услужливого грума, подоспевшего ей на помощь. Она чувствовала, что прикосновения Риса ей сейчас не выдержать. Джулиана величественно проплыла к лестнице, едва заметив, что особняк, в который ей предстояло войти, был роскошен и выстроен в классическом стиле, с мраморными колоннами и высокими окнами. Отныне она думала только о том, как ей положить конец этому ненавистному браку. Совместная жизнь невозможна, раз Рис использует любой шанс, чтобы унизить ее.
Услышав за спиной шаги мужа, она заторопилась, опасаясь, как бы он не дотронулся до нее. Но Джулиана могла не беспокоиться: Воган был еще на значительном расстоянии, когда парадные двери перед ними распахнулись. Видимо, слуги заметили их из окна. На пороге появился представительного вида дворецкий и поклонился Вогану.
— Все комнаты готовы, как вы и приказывали, сэр.
— Моя спальня уже закончена?
— Да, сэр. Хотя дом куплен вами лишь на прошлой неделе, мы все же поспели.
— Хорошо, — произнес Рис, рассеянно оглядываясь по сторонам.
Джулиана тоже осмотрелась. И в самом деле, все в доме блестело новизной, словно здесь похозяйничал добрый волшебник. Волшебник, который взялся за работу только неделю назад. Джулиана нахмурилась. Только теперь она вспомнила, что уже слышала сплетни об эксцентричном американце, который приобрел старый дом Уэбберли. Боже милосердный, если бы она тогда знала… Всех этих сложностей могло и не быть. Вместо того чтобы сразу по приезде прийти к ней и поговорить, как должно честному человеку, Рис, точно вор, проник на ее помолвку и ославил ее перед всем миром. В этом также была его вина, которую она могла теперь добавить к списку его прегрешений. Когда-нибудь он обязательно расплатится за все накопившиеся в этом списке обиды!
— Это все, сэр? — спросил дворецкий.
Рис утвердительно кивнул.
— Да. Утром мы уезжаем в Ллинвидд. Всякий раз, когда мы соберемся заехать сюда, я буду вас извещать.
Он загадочно взглянул на Джулиану и снова повернулся к слуге:
— На сегодня вы свободны. Вы и все остальные слуги. Мы не желаем, чтобы нас беспокоили.
Джулиана встретилась с ним взглядом. В его словах она заподозрила опасность.
— Я бы хотела, чтобы горничная помогла мне раздеться.
— Мы не желаем, чтобы нас беспокоили, — повторил он.
Дворецкий взглянул на супругов с любопытством, но мудро промолчал и исчез за одной из многочисленных дверей.
— Пойдем же, моя дорогая жена, — произнес Рис. — Разреши мне показать тебе мою спальню.
Она отрицательно затрясла головой. Ей вовсе не хотелось идти с ним куда-либо, а уж тем более в его спальню. Теперь она с ужасом ожидала, какую же пытку он еще приготовил для нее. Но Воган сжал ее локоть, показывая, что не допустит сопротивления. Да и что толку было сопротивляться? Рис был значительно сильнее ее, и сейчас, когда все в нем кипело от злости, он вполне мог причинить ей физическую боль, попытайся она от него скрыться.
Он говорил, что не собирается ее бить, значит, у него оставался лишь один способ наказать ее. Но нет, не может быть, чтобы он попытался сделать с ней это… тем более что он слишком презирает ее. Но тогда зачем он ведет ее в спальню?
— Рис, я предпочла бы отправиться в свою собственную спальню, — тихо произнесла она, поднимаясь за мужем по лестнице. — Я сама смогу найти ее, я уверена.
— Ну, нет, — отрезал он, — я намерен отправиться в спальню вместе с тобой. И в постель тоже. Эту возможность я не упущу ни за что на свете!
Может, он и не имеет в виду ничего страшного, думала она, хватаясь за последнюю надежду, словно за соломинку. Может, он просто хочет убедиться, что она в безопасности, время ведь позднее. Но тогда почему он не разрешил ей позвать горничную?
Тем временем они достигли уже верхнего этажа, и, к ее ужасу, в спальню из коридора вела первая же дверь. Джулиана судорожно искала какой-нибудь предлог, чтобы оттянуть время, но Воган уже распахнул створки двери и, положив руку на спину жены, легко подтолкнул ее вперед.
С пересохшим от волнения горлом она оглядела комнату. Судя по обстановке, это была чисто мужская спальня. Темное дерево, роскошные портьеры из синего бархата и такие же драпировки на кровати… Она чувствовала себя посторонней, случайно забредшей в чужой дом. В изножье кровати Джулиана заметила пару начищенных до блеска сапог и замерла, только теперь осознав в полной мере, во что себя вовлекла.
Она резко обернулась и посмотрела на мужа. Он вошел следом за ней и теперь запирал дверь ключом, закрепленным на шейной цепочке. Сердце ее гулко застучало. Либо вопреки всем заверениям он собирается из-бить ее, либо предъявить свои супружеские права на нее. Джулиана могла поклясться, что не порку задумал ее супруг. Слишком уж красноречивыми были взгляды, которые он бросал на нее, словно голодный на сочную, аппетитную курицу.
Она содрогнулась, увидев, как он ослабляет галстук, снимает его и бросает на кресло. Вот он сел и снял сапоги. Точно, он собрался переспать с нею. Этой же ночью. Немедленно.
Было ли это наказанием за те колкости, которые она позволила себе в разговоре? Или же он с самого начала так все задумал? Он что, воображает, будто она с легкостью уступит ему, словно и не было долгих шести лет? Забившись в угол, она с тревогой осмотрелась по сторонам. Не было выхода, не было спасения. Но ведь не станет же он силой брать женщину против ее воли? Неужели он мог так измениться!
Видимо, желая продлить ее страдания, Воган встал и подошел к столу, на котором стоял графин с кроваво-красной жидкостью, и неторопливым точным движением наполнил два бокала.
— Вина? — спросил он, поворачиваясь к Джулиане.
Она только отрицательно покачала головой. Бокала ей ни за что не удержать, слишком уж трясутся руки. Джулиане не хотелось, чтобы он видел, как она напугана. Если он рассчитывает услышать мольбы, призывы к снисхождению, то глубоко ошибается. И соблазнить себя она тоже не даст. Она уже не та неопытная и глупенькая девочка, которой можно вскружить голову стихами и подарками. Она теперь знает себя и поняла, как ошиблась, выйдя за него замуж.
Единственным ее спасением было теперь равнодушие и холодность. Джулиана надеялась, что он отстанет от нее, поняв, что ничего не может добиться. «Не смотри на постель, — заклинала она себя, — не показывай ему, как ты напугана». Но это было легче сказать, чем сделать.
Воган же тем временем преспокойно потягивал вино и разглядывал жену с наглостью торговца лошадьми, рассматривающего призовую кобылу.
— Ты не поверишь, — произнес он через минуту дрогнувшим голосом, — но я забыл, как ты прекрасна.
Джулиана ничего не ответила, только еще глубже забилась в угол. Тогда он отставил бокал и двинулся к ней, обходя кровать. С трудом Джулиана заставила себя остаться там, где она находилась, недвижно и спокойно. Рис замер в нескольких дюймах от нее и осторожно вынул из ее волос одну из украшенных драгоценностями шпилек. Затем еще одну, и еще, и Джулиана с дрожью почувствовала, как ее роскошные волосы рассыпались по плечам.
Он стоял так близко к ней, что она легко могла бы до него дотянуться, погладить по его черной бородке, по щеке, если бы ей этого захотелось. Его дыхание, смешанное с запахом вина, обвевало ее лицо, вызывая забытые ощущения: вот его рот прижимается к ее губам, лаская, дразня, соблазняя… Она застыла, гоня воспоминания прочь. Теперь это был уже не тот Рис, который так нежно обладал ею в ночь их свадьбы. Теперешний Рис уверен, что она лгунья и интриганка. А такому человеку она не подчинится.
Воган поднял ее волосы, и они водопадом рассыпались у него в руках; он пропустил их сквозь пальцы и залюбовался их золотистыми переливами в неровном свете свечей. Глаза его возбужденно заблестели.
— Я забыл, какие у тебя мягкие волосы.
Она замерла, не в силах совладать с нахлынувшими на нее чувствами, когда он в последний раз нежно погладил ее волосы и откинул их назад, ей за плечи. Вдруг он замер и отдернул руку; затем с мрачным видом, не глядя на нее, отошел на другой конец комнаты и снова взялся за бокал.
— Раздевайся, — коротко бросил он, отпил большой глоток и со стуком поставил бокал на стол.
Джулиана застыла от изумления.
— Ч-что?
Он бешено глянул на нее.
— Я сказал, раздевайся!
— Нет! Нет, только когда ты уйдешь.
По ее нервам резанул его мрачный, недобрый смех.
— Возможно, ты не поняла, дорогая. Ты моя законная жена, и я не уйду от тебя. Теперь уже никогда. — Его взгляд дерзко изучал ее тело. — Когда я сказал, что намерен вернуть мое поместье и тебя, именно это я и имел в виду. Я надеюсь, ты достаточно умна, чтобы не разжигать мой гнев еще больше, разыгрывая из себя невинность.
— Но я и не разыгрываю невинность!
— Придет время, и ты во всем признаешься. А пока я жду твоего полного повиновения, как ты и обещала, когда легкомысленно произнесла свои брачные обеты. Раздевайся. Быстро!
Гордо вздернув голову, Джулиана пыталась подавить страх.
— Не собираюсь!
— Мне это безразлично. — Беспощадность, с какой он посмотрел на нее, не оставляла в этом никаких сомнений. — Делай, что я говорю, не то я просто сорву с тебя одежду. Было бы жаль испортить ;гакое дорогое и красивое платье.
Можно подумать, она когда-нибудь сможет его вновь надеть, не испытывая при этом отвращения! В отчаянии Джулиана покосилась на дверь, но Воган перехватил ее взгляд и, язвительно усмехнувшись, помахал висящим на шее ключом. Она с ужасом наблюдала, как он снял камзол и бросил его на стул, затем расстегнул жилет.
— Слугам приказано не обращать внимания на звуки, доносящиеся из этой комнаты, так что на их помощь не надейся.
Смысл сказанного поверг ее в ужас. Не оставалось никаких сомнений, что он собирается овладеть ею, хочет она того или нет. Но Джулиана не могла заставить себя подчиниться его приказу.
Заметив, что она по-прежнему стоит неподвижно, Воган сжал кулаки и шагнул к ней.
— Сними… эту… проклятую одежду! Я хочу видеть то, за что мне пришлось проливать кровь!
Оцепенев от ужаса, она выполнила его приказ. Дрожащими пальцами расстегнула корсаж, затем лиф платья, юбку, кринолин и нижние юбки. Когда она обнажила руки и выбралась из одежд, взгляд его потемнел от желания, и лицо напряглось.
— Чулки, — хрипло приказал он. — Сними чулки.
С бьющимся сердцем она сняла туфельки, на секунду подняла край рубашки, чтобы расстегнуть подвязки, и спустила белые шелковые чулки. Она чувствовала, как его глаза жадно скользнули по ее ногам вслед за спускающимися чулками.
— Теперь корсет. — Его низкий голос дрогнул.
Она заколебалась.
— Я… я не смогу этого сделать сама.
Казалось, ее слова наконец немного ослабили напряжение, и, коротко кивнув, он подошел к ней. Его дыхание участилось. Джулиана почувствовала, как его пальцы распускают шнуровку корсета, легко касаясь ее кожи. Она вспомнила, каким опытным он оказался в их первую брачную ночь, и ее сердце сжалось от ревности.
Корсет упал на пол. Рис вплотную приблизился к ней и, тяжело дыша, выдавил:
— Теперь рубашку.
И тут она потеряла контроль над собой. Она просто Не могла больше двинуться и продолжала растерянно стоять под его взглядом, безжалостным и равнодушным.
Нет, это было выше ее сил!
— Пожалуйста, Рис, не делай этого, — умоляла она. Вся ее гордость исчезла. — Ты не можешь быть так безжалостен, ты только делаешь вид.
— Очень даже могу, — процедил он. Его глаза, казалось, прожигали ее насквозь.
— Я не верю. Что же такое случилось, что ты превратился в… в…
— Бессердечное животное? — закончил он за нее. Воган посмотрел на нее потемневшими глазами, на его скулах заиграли желваки. Затем он рванул на своей груди рубашку.
— Ты когда-нибудь видела выпоротого человека, Джулиана? Ты представляешь, что с ним происходит после нескольких порок «кошкой»-девятихвосткой? — Он повернулся к ней спиной, и она ахнула. Джулиана ожидала увидеть шрамы, но их не было. Все было значительно хуже — сплошное бесформенное месиво изуродованной кожи. Только на пояснице были заметны четкие следы от плети — видимо, туда «кошка» плохо доставала, и можно было разглядеть переплетение побелевших шрамов.
Джулиана не раз слышала рассказы об ужасах морской службы, но даже и представить себе не могла, что человеческое существо может быть столь жестоко с себе подобными. И вот перед ее глазами — чудовищное свидетельство этой жестокости. А ведь она прекрасно помнила, какой прекрасной, мускулистой, статной была спина Риса. Теперь же… Какую же боль ему, должно быть, пришлось вынести! А о скольких перенесенных им страданиях она еще даже и не подозревала!
И Воган не стал щадить ее воображение.
— После каждого удара «кошку» очищают от сгустков крови и мяса, дабы они не смягчали боли. После порки же спину окатывают соленой морской водой. Вода и соль разъедают раны, и несчастный теряет сознание, если не потерял его еще во время экзекуции. А кожа в конце концов заживает. Разумеется, до следующей порки.
Она почувствовала во рту привкус горечи. Сколько таких порок он вытерпел? И как он вообще смог их перенести? Рис повернулся, чтобы видеть ее глаза.
— По уставу дозволяется не более шести ударов за одну порку, но капитан по своему произволу может безнаказанно увеличить число ударов до трехсот… — Он нахмурился, увидев в ее глазах ужас. — А мой капитан был самым настоящим самодуром… Жестокий человек, он к тому же ненавидел валлийцев, в особенности валлийцев-мятежников. — Охваченный воспоминаниями, он вперился взглядом в стену. — Он приказывал пороть меня за малейшую провинность, да и без провинности тоже.
Джулиану охватила жалость. Пусть он был с ней груб и несправедлив в последние часы, но такой жестокости он не заслуживал.
— О, Рис, мне так тебя жалко! Ты столько выстрадал!
— Я все это рассказал не для того, чтобы ты пожалела меня, — зло огрызнулся Воган, — а для того, чтобы ты хоть отчасти поняла, на что меня обрекла, когда решила избавиться от меня.
— Но ты ведь знаешь, не я решала…
— Довольно! — загремел он. — Я не желаю выслушивать от тебя ни жалости, ни оправданий. Мне нужно от тебя только одно. Поэтому сними эту чертову рубашку!
В своем нетерпении он был столь страшен, что Джулиана без лишних слов подчинилась его приказу. Едва исподняя рубашка скользнула на пол, Воган замер в оцепенении. Онемев от стыда, она предстала перед ним во всей своей прекрасной наготе. И когда его взгляд начал жадно пожирать ее груди, живот, бедра, она внутренне сжалась, решив вытерпеть все до конца и позволить ему то, чего он так настойчиво, но так несправедливо добивался.
Если он смог выдержать бесконечные порки, то и она сможет выдержать предстоящее испытание, думала Джулиана. И поэтому, под его горевшим от желания взглядом, любовно ощупывавшим каждый уголок ее выставленного напоказ тела, Джулиана заставила себя гордо выпрямиться.
Наконец он поднял глаза и посмотрел ей в лицо. На этот раз мягче, приветливее.
— Ты знаешь, много раз я выдерживал порку, просто вспоминая тебя… изгиб твоих бедер, полную грудь, шелковистую кожу.
Он приблизился к ней и провел пальцем легкую линию по ее шее вниз, вокруг одной из грудей, спускаясь ниже, к животу.
Его прикосновение было столь возбуждающим, столь нежным, что на миг Джулиана позабыла о том, как он изменился. Она почти поверила, что рядом с нею прежний Рис, что он наконец вернулся к ней таким, каким она его видела в своих снах каждую ночь все эти шесть лет. Затаив дыхание, Джулиана ждала, когда он ее поцелует.
Но вместо этого Рис замотал головой, словно желая отогнать наваждение, быстро отдернул руку и отступил на шаг.
— Ложись, — приказал он, расстегивая штаны. — На кровать!
Она пристально смотрела на него, до глубины души потрясенная внезапной переменой. Он опять стал жесток и небрежен. Но, может, этого он и добивался? Может, он хотел взять ее как животное, превратить их прежнюю нежность в скотство, чтобы отомстить за ту бесчеловечность, которую ему пришлось вынести?
Нет, этого нельзя допустить! Если он решил ее изнасиловать, она не станет для него покорной жертвой.
— Ложись, я сказал!
Она не ответила, просто ждала. Тогда он подошел ближе, и Джулиана быстрым движением дернула спасительный ключ и сорвала его с цепочки Риса. Но стоило ей повернуться к двери, как Воган грубо схватил ее за талию и бросил поперек кровати, навалившись сверху всем телом. Он силой разжал ей пальцы, выхватил ключ и отшвырнул его к двери, затем крепко сжал Джулиану за запястья.
Охваченная паникой, она извивалась под ним, чувствуя на себе тяжесть его тела. Низко склонившись к ее уху, Воган прорычал:
— Тебе от меня не избавиться, Джулиана. Твое желание мне не нужно, даже наоборот. Можешь сопротивляться сколько угодно, но я свое получу сегодня же ночью.
Он попытался поцеловать ее, но она принялась уворачиваться от ненавистных ей ласк. Несколькими минутами раньше она бы с радостью встретила его губы, наслаждалась бы тяжестью его мускулистого тела, но сейчас ей хотелось только избавиться от него.
— Как, ты больше не хочешь своего муженька? — злорадно прошипел ей в ухо Воган и, раздвинув ей ноги коленом, взгромоздился сверху так, что она могла чувствовать телом его восставшую плоть.
— Не делай этого, Рис!
Но он продолжал издевательским тоном:
— Что же это случилось со сладострастной, распутной Джулианой, которая стонала и жаждала продолжения… и поджидала тем временем своих братцев, которые избавят ее от мужа-валлийца?
Эти жестокие слова помогли ей справиться с охватившей ее паникой.
— Я запрещаю тебе! — Она брыкалась, тщетно пытаясь сбросить его с себя.
— Тебе же хуже. — И он теснее прижался к ней бедрами, демонстрируя, что она только больше возбудила его.
— Прекрати, — умоляла она, но Воган не обратил внимания на ее мольбы и с жаром впился губами в ее шею. Страстные поцелуи обожгли ее нежную кожу за ухом, затем очертили округлость плеча и, достигнув груди, обрушились на нее с невиданной страстью.
Сама того не сознавая, Джулиана вдруг на мгновение застыла. Поддавшись ее состоянию, замер и Рис. Затем он поднял голову, и она прочитала на его лице с трудом сдерживаемое желание. Взгляды их встретились, словно оценивая друг друга. Не отводя взора, Рис принялся медленно скользить кончиком языка по безупречным округлостям ее грудей.
Сначала это казалось насмешкой. Он словно хотел доказать Джулиане, что волен делать с ней все, что угодно, и ей его не остановить. Но, когда язык Риса, медленно подбираясь по спирали к ее маленькому соску, заставил его напрячься и затвердеть от желания, Воган неожиданно понял, что испытывает непонятное, но огромное наслаждение.
И, к ужасу Джулианы, его ласки вызвали в ней ответное желание. Теперь легкие поглаживания кончиком языка сменились жаркими поцелуями, пламенем обжигавшими ей кожу. Шесть лет так ее никто не касался. Шесть долгих лет она грезила об этих мгновениях.
Неожиданно он отпустил ее запястья, и его нежные, искусные в ласках руки овладели ее грудью. У Джулианы перехватило дыхание. В мгновение ока тот, кто еще недавно бесстрастным тоном велел ей раздеться, тот, кто угрожал взять ее силой, превратился в нежного любовника. Или все это было только притворством?
Не в силах справиться с дрожью, она пыталась подавить возбуждение, охватившее ее лоно. Это обман, только обман! Она должна бежать от него. Ее руки свободны, надо просто оттолкнуть его.
Но Джулиана не могла. Просто не могла. Она закрыла глаза, стараясь думать о том, как ненавидит его теперешнего. Но вышло наоборот — она забыла, каким он стал, и помнила только, каким он был. И когда его губы, горячие и нежные, завладели ее соском и принялись его легонько пощипывать, она полностью расслабилась.
— Пожалуйста, не надо, — прошептала она, ненавидя себя за то, с какой легкостью ему удалось соблазнить ее.
Она почувствовала, как его рука проскользнула между их телами, лаская самые сокровенные места ее тела. Каждое его прикосновение лишь распаляло в ней желание; Джулиана еще теснее прижалась к нему, в восторге и ужасе от того, как легко ему удается возбудить ее.
С закрытыми глазами Рис приник губами к ее груди с жадностью, будто век мечтал утолить эту жажду. Внезапно его рука скользнула в укромные глубины ее лона, и Джулиана не стала более сдерживаться. Она застонала, выгнулась дугой и обняла Риса.
Почувствовав на своей спине ее руки, он вдруг вздрогнул и открыл глаза. Словно протрезвев, поднял голову и гневно взглянул на Джулиану. Она смотрела на него в полном смятении. Что она сделала не так?
— Черт тебя побери, Джулиана! — выругался Воган по-валлийски и, оттолкнув жену, встал с постели. Заметив, что штаны его в беспорядке, он в раздражении принялся их застегивать.
Она быстро села на кровати и натянула на себя бархатное покрывало. Но Рис больше не смотрел на нее, а лишь мрачно мерил шагами комнату. Плоть его все еще была напряжена, и узкие брюки не могли скрыть этого.
Джулиана удивленно поглядела на мужа.
— Почему ты рассердился? Ведь ты этого хотел? — В голосе ее прозвучала обида. — Хотел вызвать во мне желание против моей же воли? Хотел, чтобы я отдалась тебе опять, как раньше?
— И этого оказалось не слишком сложно добиться, — со злостью вскричал Воган. — Как, однако, легко заставить тебя стонать и извиваться от наслаждения!
Щеки ее запылали от смущения. Но, внезапно осознав, что его гнев вызван тем, что она испытала наслаждение, Джулиана похолодела.
— Но, если ты не хотел, чтобы я получала удовольствие, тогда… тогда зачем тебе все это нужно? Чтобы использовать меня? Показать свою жестокость? Сделать мне больно?
Воган остановился, сердито поглядел на нее, но не сказал ни слова.
— Скажи, я права? — От непреложности истины у нее стало горько на душе. — Ты хотел подчинить меня, заставить страдать, как страдал ты, наказать меня!
— Ты это заслужила! — взорвался Рис.
Джулиана покачала головой.
— Нет, не заслужила. И где-то в глубине своего ожесточившегося сердца ты это знаешь. И знаешь, что на самом деле ты вовсе не хочешь сделать мне больно. Поэтому ты и дарил мне наслаждение, поэтому и касался меня так нежно!
— Ложь!
Он ринулся к кровати, с намерением довести дело до конца. Резко уже сорвал с ее обнаженного тела покрывало, и в его глазах, как прежде, вспыхнуло неукротимое желание. Но когда он встретил ее взгляд, отчаянно-решительный и бесстрашный, то бессильно швырнул покрывало обратно на постель.
— Дьявол тебя побери! — пробормотал Рис и направился вон из комнаты. На мгновение он остановился, поднял ключ и, отперев замок, стремительно скрылся за дверью.
Джулиана замерла, ожидая, что он сейчас вернется и снова набросится на нее. Но Рис просто запер дверь снаружи и с проклятием удалился. Тогда она рухнула без сил на подушки и дала наконец волю слезам. Какая разница, что он ей наговорил! На несколько минут он сумел забыть ложь, в которую так упрямо верил. На несколько минут он стал прежним Рисом.
Эта мысль заставила ее немного приободриться. Несмотря на его гнев, несмотря на проклятия, первую битву она выиграла. Несмотря ни на что…
Интересно, сколько еще таких битв ей предстоит пережить?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В плену сомнений - Мартин Дебора

Разделы:
Пролог

Часть I

1234567

Часть II

891011121314151617181920212223Эпилог

Ваши комментарии
к роману В плену сомнений - Мартин Дебора



роман на один раз,
В плену сомнений - Мартин Деборамарина
17.08.2013, 14.39





Первая часть немного нудная но вторую прочитала с удовольствием!
В плену сомнений - Мартин ДебораНата
18.08.2013, 14.53





Один из моих любимых романов!
В плену сомнений - Мартин ДебораМэри
15.09.2013, 9.49





СЮЖЕТ ПОНРАВИЛСЯ,НО КАК ТО ЗАТЯНУТО.КОНЕЦ ЕЛЕ ДОЧИТАЛА.7 ИЗ 10.
В плену сомнений - Мартин ДебораТАТЬЯНА
4.04.2014, 14.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100