Читать онлайн Опасный искуситель, автора - Мартин Дебора, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасный искуситель - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.31 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасный искуситель - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасный искуситель - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

Опасный искуситель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

Себастьян проснулся от тихого стука в дверь.
– Рассвело, ваша светлость, – послышался чей-то голос.
– Я встал, – отозвался он, спустил ноги с кровати и сел, обхватив голову руками.
Ночь была не из легких. Он ворочался с боку на бок, вспоминая Корделию и то, как она отвечала на его ласки. А соседство викария только усугубляло положение. Себастьян не ошибся в своих предположениях относительно его привычек. Викарий действительно тянул одеяло на себя и занял большую часть кровати. Но, кроме того, перед сном он долго кашлял и сопел, а потом захрапел так, что стены тряслись. Так что Себастьяну удалось заснуть лишь перед самым рассветом.
Теперь голова у него раскалывалась, глаза слипались, а кости ломило так, будто он всю ночь таскал камни. Он потер лицо, думая о том, скоро ли миссис Блифил принесет воды для умывания. Может, побрившись и умывшись, он почувствует себя бодрее.
Себастьян пожалел о том, что не взял с собой лакея. В Индии он часто путешествовал без лакея, но там никто не требовал от него неукоснительного соблюдения приличий. А здесь, появись он к завтраку небритым, это вызовет недоумение окружающих.
Пожалуй, всех, кроме викария, подумал он, взглянув на того, кто мучил его всю ночь. Викария, казалось, не волновало ничего, кроме выпивки и сна. И сейчас он спал сном младенца, словно и не слышал стука в дверь. Храп его стал раскатистым, но, судя по его блаженной улыбке, никакого неудобства он не испытывал.
Себастьян чуть не взвыл. Жаль, что он не может отплатить викарию той же монетой. И вдруг он злорадно усмехнулся, встал (бриджи он на ночь не снимал ради приличия, так и спал в них) и, обойдя кровать, подошел к спящему викарию. Склонившись над ним, он сложил руки рупором, намереваясь гаркнуть «Доброе утро!» прямо в ухо викарию, но так и не раскрыл рта. Он учуял вдруг знакомый кисловатый запах.
Бренди!
Себастьян, нахмурившись, опустился на колени. От старого негодяя просто несло бренди. Он недоверчиво осмотрел викария – пустая бутылка торчала из-под его локтя.
Взревев от ярости, Себастьян схватил ее и отбросил в дальний конец комнаты. Викарий лишь заурчал во сне, повернулся на бок и, обхватив подушку, прижал ее к груди.
Себастьян в отчаянии прикрыл глаза. Где же старик раздобыл целую бутылку бренди?
Голова у Себастьяна раскалывалась, но он изо всех сил старался припомнить все события прошедшего вечера. Вечерок был на редкость тоскливый. Он пытался развлечь викария беседой, но тот мог говорить лишь о выпивке. В комнату они поднялись одновременно. Потом Себастьян запер дверь изнутри, а ключ спрятал под подушку, придумав историю о ворах, которые вытаскивают ключи из замков. Викарий отнесся к истории с пониманием.
Себастьян бросился к подушке. Ключ был на месте. Так как же старый идиот раздобыл бренди?
И как теперь его разбудить? Этого пьяницу теперь и пушками не поднимешь. Ничего удивительного, что он всю ночь кашлял и ворочался да храпел. И понятно, почему натягивал на себя одеяло. Он накрывался им с головой, чтобы заглушить запах спиртного.
Черт бы его побрал, ругался про себя Себастьян, в отчаянии ходя по комнате.
Понадобится не меньше часа, чтобы его поднять, и еще несколько, чтобы привести в чувство. Сколько времени они потеряют! И, самое худшее, Корделия не сможет с ним заниматься, пока старик будет страдать от похмелья.
Вспомнив о Корделии, Себастьян замер. Она не простит ему этого! Он поклялся ей, что позаботится об ее отце! Но откуда ему было знать, что это доступно лишь волшебнику!
В ярости он бросился к кровати и изо всех сил стал трясти викария.
– Вставайте! – заорал он так громко, что поднялся бы и мертвец.
Викарий только повернулся на другой бок и пробормотал:
– Тише, Флоринда. Потом, потом…
В отчаянии Себастьян столкнул его с кровати, но викарий свернулся на холодном полу и продолжал спать.
Себастьян попытался его усадить, но викарий снова свалился на пол. Себастьян лишь покачал головой. Все бесполезно!
Без Корделии не обойтись. Она, должно быть, знает, как обращаться с отцом, который накачан бренди.
Некоторое время Себастьян колебался. Гордость его была уязвлена. Ему так и не удалось совладать с викарием. Вечером он так высокомерно объяснял Корделии, что она слишком снисходительна к своему отцу. Сам он с викарием не нянчился, и к чему это привело!
Он подошел к окну, выглянул на улицу и поморщился. Начинался снегопад. Надо скорее отправляться в путь, пока снег не слишком глубокий, иначе они потеряют еще день. Ничего не поделаешь, придется побороть гордость и идти за Корделией.
Он быстро оделся, проклиная судьбу, которая свела его с преподобным Шалстоуном. Надо же было Ричарду выделить именно сочинения, подписанные викарием, который никакого отношения к музыке не имел! Почему этот аноним не оказался обычным учителем музыки или юным учеником? С ними Себастьян наверняка справился бы.
Но справиться с пьяницей викарием ему никак не удавалось, а с его дочкой – тем более.
С его прекрасной, таинственной и непреодолимо притягательной дочкой…
– Черт подери! – выругался Себастьян, натягивая камзол.
Надо как можно скорее доставить их в Лондон, потому что чем дольше он будет рядом с Корделией Шалстоун, тем больше ему будет хотеться затащить ее в постель.
Злясь на себя за то, что не может с собой совладать, когда речь заходит о дочке викария, Себастьян вышел из комнаты и направился к комнате Кор-делии.
Он нетерпеливо постучал, полагая, что Пруденс и Корделия еще не встали, но несколько секунд спустя дверь приоткрылась, и он увидел кислую физиономию Пруденс.
– Что угодно вашей светлости?
– Мне надо поговорить с Кор… с мисс Шалстоун. Она уже оделась?
– Вам не следует…
– Что там такое? – раздался голос Корделии.
Пруденс захлопнула дверь, и он слышал, как они о чем-то переговариваются вполголоса. Потом дверь отворилась, и Пруденс с недовольной гримасой пустила его внутрь.
Корделия, совершенно одетая, сидела за туалетным столиком. Выглядела она благопристойно, только волосы еще не были убраны и она расчесывала их. При виде этого герцог почувствовал, что его словно огнем опалило.
Он смотрел не отрываясь, как она укладывала волосы в пучок, оставив несколько локонов по бокам.
– Что случилось, ваша светлость? – спросила она, глядя на него в зеркало. Взгляды их встретились, она покраснела, и он тотчас вспомнил, как целовал ее вечером.
Он с трудом поборол в себе желание провести рукой по ее шелковистым локонам. И, пытаясь сдержаться, заговорил довольно грубо:
– Не могу справиться с вашим проклятым отцом!
Она напряглась. Потом бросила гребень на столик и повернулась к нему.
– С моим «проклятым» отцом?
– Я не могу его разбудить… – начал он.
Она испуганно вскочила на ноги.
– Он что, заболел? Может, когда вчера вечером он говорил, что ему плохо, ему действительно было нехорошо?
– Он не заболел, – поспешил успокоить ее Себастьян. – Он… – Себастьян перевел дыхание. – Он… под воздействием винных паров.
Она странно посмотрела на него – с горечью и недоверием.
– Что вы имеете в виду?
– Я хочу сказать, что он… в состоянии интоксикации, в дурмане, называйте это как угодно. Короче говоря, он пьян. Вернее, он напился ночью. А теперь спит.
– Я думала, что вы… – Она замолкла, не договорив, но укоризна, звучавшая в ее словах, была очевидна.
– Весь вечер я провел с ним. Он не выпил ни капли. Но каким-то образом он добыл себе бутылку бренди, хотя спал со мной в одной комнате, причем дверь была заперта, а ключ лежал у меня под подушкой.
Пруденс ахнула. Он обернулся и пристально на нее посмотрел. Старуха отвела глаза. Ей-то с чего было так удивляться? Она-то уж наверняка хорошо знакома с привычками своего хозяина.
– Так что, сами понимаете, – добавил он довольно резким тоном, – ваша помощь мне необходима. Корделия побледнела и бросила на Пруденс подозрительный взгляд.
– Да, конечно. После ночи… возлияний отец обычно спит как убитый.
– Это я успел заметить. – Она повернулась к нему спиной и стала рыться в саквояже. – Мы не можем терять времени, Корделия, – добавил он тоном, не терпящим возражений. – Пошел снег, и мы должны выехать не позже чем через час.
– Не надо на меня сердиться, ваша светлость. – Она вытащила из саквояжа какой-то пузырек. – Кажется, вам известно, что я ни в чем не виновата.
С трудом подавив негодование, он смотрел на нее. Корделия положила пузырек в карман передника, взяла с кровати шаль, накинула ее на плечи.
– Прошу принять мои извинения, – сказал он с горькой усмешкой. – Когда я взялся следить за вашим батюшкой, я и не предполагал, что бутылки бренди падают ему с неба.
Она взглянула на него с такой грустью, что весь его гнев куда-то улетучился.
– Я знаю, поверьте мне, я все знаю, – сказала она с легкой улыбкой и торопливо вышла из комнаты.
Он взглянул на Пруденс, но служанка была занята укладыванием вещей и не выказывала никакого интереса к возникшей проблеме, поэтому, ни слова не говоря, он последовал за Корделией.
Войдя в свою комнату, он увидел Корделию, стоявшую над викарием с кувшином воды в руках. Когда она стала лить воду викарию на голову, Себастьян не удержался.
– Что, черт подери, вы делаете?
– Можете на меня положиться. После такой ночи отца иначе не разбудить. Обычно я даю ему проспаться, но когда его нужно поставить на ноги, приходиться прибегать к суровым мерам.
– К суровым! – Себастьян вспомнил, как сам неоднократно отсыпался после разгульной ночи. – Да это просто ужас какой-то! Вода ледяная!
Но она уже лила воду тонкой струйкой прямо викарию на голову. Викарий немедленно вскочил, моргая глазами и пытаясь отмахнуться.
– Дьявол тебя забери! – пробормотал он, уворачиваясь от дочери и пытаясь утереться рукавом. Потом он заметил Себастьяна. – Она же меня угробит! Что, человеку и поспать нельзя?
Себастьян ничего не мог с собой поделать – он с удовольствием наблюдал за мучениями викария.
– Вы знаете свою дочь лучше, чем я, сэр. Иногда ей в голову приходят странные идеи…
– Вставай, папа, – сказала Корделия, искоса взглянув на Себастьяна. – Нам пора в путь. Идет снег, и нам вовсе не хочется оказаться погребенными под ним на второй день путешествия.
Преподобный Шалстоун ворча потирал голову. Себастьян злорадно подумал, что голова у него наверняка раскалывается с похмелья. Кто бы мог подумать, что Себастьян Кент, неоднократно испытывавший прежде подобные утренние мучения, будет так упиваться страданиями другого пьяницы?
Правда, сам он горьким пьяницей не был никогда. Себастьян наблюдал теперь за тем, как Корделия пытается заставить викария выпить содержимое пузырька, который она захватила с собой.
– Что это? – спросил Себастьян, когда ей наконец удалось влить в викария глоток снадобья.
– Люциферова микстура, – прорычал викарий. – Дочурка потчует меня ею, когда хочет меня помучить. – После такой утомительной речи он застонал и прикрыл глаза.
Корделия оставалась равнодушной к его страданиям.
– Надо выпить все, папа. Все до капли, или же его светлости придется тебя держать, чтобы я могла это в тебя влить.
Только представив себе это, Себастьян содрогнулся. Ему вовсе не хотелось держать старика, пока его дочурка будет вливать ему в глотку какую-то подозрительную жидкость.
– Вот видите? – сказал викарий Себастьяну. – Она просто ведьма.
– Ты же знаешь, как это тебе помогает, – почти ласково сказала Корделия и протянула ему пузырек. – Ну же, пей!
Викарий понял, что ему не отвертеться, взял себя в руки и глотнул из пузырька. Потом вскочил с прытью, удивительной для человека в его состоянии, и бросился к ночному горшку опорожнять желудок.
К несказанному удивлению Себастьяна, Корделия, заслышав омерзительные звуки, этому сопутствовавшие, улыбнулась и воскликнула:
– Великолепно!
Когда викарий вернулся к кровати, она вновь протянула ему склянку. На сей раз он покорно отпил значительную часть, несколько раз отрыгнул и, о чудо, даже немного порозовел.
Увидев, что ему лучше, Корделия закупорила пузырек и стала деловито собирать его вещи.
– Как ты думаешь, ты сможешь теперь поесть? – осведомилась она, будто ничего и не произошло.
Как поесть? – удивился Себастьян. Выпив ночью бутылку бренди, человек не в состоянии думать о еде.
Но викарий кивнул.
– Пожалуй, съем кусочек поджаренного хлеба.
Себастьян задумчиво молчал, размышляя о чудодейственном снадобье Корделии. Он наблюдал за викарием и его дочкой, за тем, как викарий приходил в себя, а дочка ему помогала.
Сколько раз они проходили через это? Сколько раз Корделия выхаживала отца после ночных возлияний?
Он не мог ею не восхищаться. Но не мог и не думать о том, как долго будет викарий пользоваться добротой своей дочери. А что, если однажды она откажется его выхаживать? Правда, если бы она отказалась делать это сегодня утром, они все попали бы в ужасное положение. Достаточно одного того, что им всем пришлось бы терпеть дурное расположение духа викария.
Себастьян чувствовал свою вину. Если бы ему удалось проследить за викарием, ей не пришлось бы «лечить» его. Да, Себастьян обвинял ее в том, что она не умеет бороться с пьянством отца, но и сам не преуспел в этом. Постепенно он начинал понимать, почему она сочла его обвинения скоропалительными.
– Я буду весьма признательна, если ваша светлость позовет слугу – отцу надо помочь одеться. – Спокойный голос Корделии прервал его размышления. – Обычно отец немного приходит в себя и справляется с этим сам, но сегодня…
– Все в порядке, Корделия. Я помогу ему.
Она слабо улыбнулась, и Себастьян заметил, как она грустна. Вчера она, хоть и недолго, не выглядела такой озабоченной. Ему было не по себе, оттого что частично он был виновником ее беспокойства.
Она уже собиралась выйти из комнаты, но вдруг повернулась к нему.
– Если вы не возражаете, прежде я хотела бы сказать вам несколько слов. С глазу на глаз. – При этих словах викарий хотел было что-то возразить, но она продолжала: – Если вы, ваша светлость, соблаговолите выйти в коридор.
– Конечно, – быстро согласился Себастьян.
Чувствуя спиной рассерженный взгляд викария, он вышел и прикрыл за собой дверь.
– Я думал, что после вчерашнего вечера вы будете называть меня Себастьяном.
– Я… я забыла, – сказала она, отводя глаза.
Как бы и ему хотелось забыть! Не следовало и заговаривать об этом, подумал он, заметив, как она покраснела.
– О прошедшей ночи… – начала она. Себастьян напрягся. Она продолжала: – Вы сказали, что все время были с отцом.
Он с облегчением кивнул.
Тяжело вздохнув, она указала на дверь в свою комнату.
– А Пруденс, она тоже была с вами весь вечер?
Он кивнул, не понимая, к чему она клонит.
– Она выходила на минуту в свою комнату, вернее, в вашу, за пяльцами. Потом вернулась в гостиную и сидела за вышиванием, пока мы с викарием не отправились спать.
– Вы не помните, не подходила ли она к отцу? – озабоченно спросила Корделия.
– Не думаю, что вам надо беспокоиться относительно вашего отца и Пруденс, – рассмеялся он. – Эту фурию трудно назвать привлекательной.
Корделия нетерпеливо покачала головой.
– Я не это имею в виду. Я хочу знать, подходила ли она к нему. Может, она показывала ему свою работу или просто спрашивала о чем-либо?
Он попытался вспомнить подробности предыдущего вечера.
– Да, кажется, один раз она показывала ему свои пяльцы. Спрашивала, не слишком ли ярки цвета. Мне показалось странным, что она задает такой вопрос мужчине, тем более своему хозяину, но… – И тут он уловил ход ее мысли. – Неужели вы думаете, что это она передала ему бренди?
– Не знаю. – Она беспомощно развела руками. – Я никак не могла понять, как он прямо у меня под носом проносит в дом выпивку. Прошлой ночью Пруденс заглянула в комнату, взяла что-то из сумки и вышла. Наверное, это были пяльцы, но…
– Но что?
Корделия покраснела.
– Сегодня утром, когда она спустилась вниз за горячей водой, я осмотрела ее багаж. – Она взглянула на герцога. – И среди вещей я нашла бутылку бренди.
– Которую она наверняка намеревалась передать вашему отцу сегодня вечером, – мрачно закончил он.
– Наверное. Я не знаю. Но я решила подстраховаться.
Он удивленно посмотрел на нее.
Она мрачно улыбнулась и объяснила:
– Я вылила бренди и налила в бутылку воду.
– Это только временное решение.
– Понимаю, – с грустью согласилась она. – Придется все выяснить. Но прежде мне хотелось удостовериться в ее вине. В конце концов, она могла захватить эту бутылку для себя.
Он попытался представить, как ханжа Пруденс тайком потягивает бренди, но не смог.
– Вы же сами в это не верите, не так ли?
Она пожала плечами.
– Сегодня вечером мы сами сможем узнать наверняка, предназначалось ли бренди отцу. Мне нужно будет поймать ее за руку, иначе она будет от всего открещиваться. Вы поможете мне?
Лорд Веверли кивнул утвердительно. Значит, ему-таки удастся отомстить викарию!
– Уверяю вас, я сделаю все, что от меня зависит.


Когда час спустя они покинули гостиницу, и внутри кареты, и снаружи холод был нестерпимый. Все были взвинчены и раздражены, но особенно викарий, который грозился, если его немедленно не оставят в покое, выкинуть ноты в окно. Кое-как Корделии удалось его успокоить. Она даже позанималась с ним некоторое время, и только ближе к полудню, когда он погрузился в беспокойный сон, ей удалось хоть немного передохнуть.
Корделия взглянула на герцога, но он смотрел в окно, причем поза его была столь напряженной, будто он ожидал появления бандитов. А может, так оно и было. Этот человек всегда настороже, подумала она. Потерял голову он, лишь когда бросился ее целовать.
Она готова была вновь предаться упоительным воспоминаниям, но, стиснув зубы, отринула их. Вместо этого она стала вспоминать все оскорбления, которыми он осыпал ее вечером. «Вы слишком нянчитесь со своим отцом. Вы создаете условия, которые позволяют ему потакать своим дурным наклонностям. Вы не даете ему видеть последствия его поведения».
Отец захрапел рядом, Корделия вновь почувствовала, что сердится, и это помогло ей забыть ненадолго о поцелуях герцога. Как смеет Себастьян обвинять ее? Он провел с ними только три дня и возомнил, будто ему все про них известно! Это неслыханно!
Но, хоть она и сердилась, все же думала о словах Себастьяна. Что он имел в виду, говоря, что она создает своему отцу условия? Она же не дает отцу вина. Наоборот, старается, чтобы в доме вообще не было спиртного. К столу давно уже не подают вина. Да и когда была жива мама, вина почти не подавали. Эль бывал, но не всякий раз, как в других домах.
Впервые Корделия подумала, не потому ли мама предпочитала «бодрящие напитки» вроде кофе и лимонада, что знала о расположенности отца к выпивке? Мысль эта поразила Корделию. Она всегда считала, что отец запил, потому что впал в тоску после смерти мамы. А что, если это не так? Вдруг он всегда был таким, но мама умела бороться с его привычками?
Отец заворочался и прислонился к стенке кареты. Себастьян посмотрел сначала на него, потом на Корделию. Их взгляды встретились. Он почти застенчиво улыбнулся ей, и ей стало стыдно за свои мысли. Ведь герцог говорил ей правду в лицо не для того лишь, чтобы досадить ей. Себастьян действительно хотел помочь… Все время, кроме того момента, когда кинулся на нее как одержимый.
Но и тогда он принес ей свои извинения.
Боже мой, как же трудно понять его! То он беспокоится о ее здоровье, то говорит, что она виновата во всем, что случилось с отцом. Она с ним нянчится и не дает ему осознать последствий его поведения.
Осознать последствия его поведения… Как это понимать? Она что, должна ничего не предпринимать и смотреть, как отец спивается? И что тогда с ними будет? У нее нет выбора, она должна следить за тем, чтобы он был трезв, даже если приходится порой брать на себя его обязанности.
Если она просто оставит все как есть… Нет, это невозможно!
Но кое-что она может сделать, подумала она, взглянув на Пруденс. Она сумеет узнать, какую роль во всем играет Пруденс. А ведь Пруденс имеет к этому отношение, иначе отчего она сегодня сидит как на иголках, дергается, нервничает. Она спокойно не может взглянуть на Корделию, вскидывает брови, беспрестанно теребит платье. Одно это может вывести из себя.
Слава Богу, что хоть снег перестал идти, подумала Корделия. Себастьян сказал, что хорошо бы попасть в Йорк до вечера, дальше дороги лучше.
Йорк. Там живет Гонорина. Корделия не видела мамину подругу уже несколько лет, с самых похорон. Стоит ли рассказать герцогу о Гонорине? Замечательно было бы нанести ей визит, но ее может не оказаться дома, кроме того, неприлично вваливаться такой большой компанией без предупреждения.
С другой стороны, с улыбкой подумала Корделия, Гонорина безумно расстроится, когда узнает, что упустила возможность познакомиться с герцогом Веверли.
– Позвольте узнать, чему вы улыбаетесь?
Вопрос герцога застал ее врасплох.
– Так, пустяки. Просто я вспомнила, что вы говорили о Йорке. Там живет моя подруга.
– Гонорина, – пробормотал отец.
– Я думала, ты спишь, – сказала Корделия, поворачиваясь к нему.
Он сидел с закрытыми глазами, прислонившись к стенке кареты, и улыбался.
Она легонько толкнула его в бок своим ридикюлем.
– Ах ты, притворщик! Пытаешься избежать занятий!
Он приоткрыл один глаз.
– Не совсем. Но, стоило тебе упомянуть эту бабу, как я тут же проснулся. У меня сердце подпрыгивает, едва я слышу ее имя.
Корделия сделала круглые глаза.
– Почему ты так говоришь о ней?! Она вовсе не такая уж плохая! Просто немного настырная.
Викарий хмыкнул, Корделия снова пихнула его в бок.
Тогда отец отобрал у нее ридикюль, сунул его себе за спину и с победным видом взглянул на нее.
– Знаю, знаю, о чем ты мечтаешь, детка. Чтобы мы нанесли визит вдовушке Гонорине. Так вот, выбрось это из головы. Обойдемся без ее «определенных» мнений.
– Но она мой друг.
– Да-да. – Он погрозил ей пальцем, уже не вполне шутливо. – Только у этой женщины воля тигрицы, ум судьи и голос мегеры. Если она не может убедить кого-то в своей правоте одной лишь силой воли, то пускает в ход свою дьявольскую логику. Если и это не помогает, она начинает скандалить и скандалит до тех пор, пока противник не сдается. – Он мрачно вздохнул. – И обычно побеждает. Гонорина всегда побеждает, а мне сейчас и своих забот хватает, обойдусь и без ее советов.
– Папа! Но она же совсем не такая! Она великодушна, благородна…
– И тиранит всех, кто имеет отличное от нее мнение, – закончил за Корделию викарий.
– Как ты можешь быть столь неблагодарным! Гонорина, несмотря на разницу в положении, все эти годы была мне как сестра. Вспомни, сколько раз она выручала нас своими пожертвованиями, когда дела прихода шли совсем неважно. – Голос ее задрожал. – А когда мама умирала, Гонорина приехала незамедлительно. Если бы не Гонорина…
– Ладно, – сдался наконец викарий. – В преданности ей не откажешь.
– Я с нетерпением жду встречи со столь необыкновенной женщиной, – заявил вдруг Себастьян. И добавил к несказанной радости Корделии: – Думаю, мы сможем ненадолго заехать к ней.
Пропустив мимо ушей стенания викария, Корделия поспешила сказать:
– На час-два, не больше. Я знаю, как вы торопитесь к брату, но, если мы сможем заглянуть к ней, я буду вам весьма признательна.
– В столь сердечной просьбе я не могу вам отказать. – Улыбнулся он всем присутствующим, но блеск его глаз убедил ее в том, что улыбка предназначалась именно ей.
– Благодарю вас, Себастьян.
Пруденс окинула ее презрительным взглядом, викарий нахмурился, и Корделия сконфузилась.
– Себастьян? – негодующе переспросил викарий.
Лорд Веверли лишь пожал плечами.
– Я предложил вашей дочери отринуть формальности, раз уж мы путешествуем столь тесной компанией.
Корделия бросила взгляд на отца и заметила, что тот весьма недоволен.
– Но, ваша светлость, – холодно заметил он, – не пристало нам обращаться с вами так фамильярно, ведь мы едва знакомы. Возможно, знай мы о вас побольше, я бы проще смотрел на формальности. Почему бы вам не рассказать нам о себе? О семье… о вашей жизни в Индии. – Он искоса посмотрел на Корделию и добавил: – О вашей невесте.
Корделия залилась краской. У отца могла быть лишь одна причина лишний раз напомнить о том, что герцог помолвлен. Неужели он знает про поцелуй? Господи, только не это. И она смущенно заметила:
– Неприлично расспрашивать человека о его личной жизни, – и незаметно ущипнула его за руку.
Но он будто ничего не замечал.
– Мы позволили этому человеку увезти нас в Лондон, причем на сборы нам был дан один-единственный день. Думаю, мы вполне можем ожидать от него откровенности.
– Вы полностью правы. – Себастьян говорил сдержанно, но немного холодно. Потом он скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья. – Я с радостью расскажу вам про свою жизнь. Надеюсь, вы ответите мне тем же. Особенно меня интересует, как вы несли службу последние три года.
Викарий стал усиленно теребить собственное ухо. Выражение его лица изменилось.
«С ними просто нет никакого сладу, – думала Корделия. – Почему отец с Себастьяном не могут разговаривать мирно? Они сталкиваются по любому поводу».
Викарий наклонился вперед, явно готовясь дать Себастьяну отповедь, и она изо всех сил наступила ему на ногу.
– Папина служба не так занимательна, как ваши путешествия, ваша светлость, – сказала она, стараясь заглушить недовольный вскрик викария. – Расскажите нам о них, это так интересно!
Герцог не спускал глаз с викария.
– Думаю, вашего отца больше интересуют подробности моей личной жизни, а не рассказ об Индии.
Теперь Корделия сердилась на герцога. Она уставилась на него и смотрела до тех пор, пока он не обратил взор на нее.
Тогда она одарила его самой чопорной улыбкой, на какую только была способна.
– Так чье же любопытство вы удовлетворите? Дамы? Или пожилого невежи?
– Корделия! – возмутился отец. – Послушай, детка…
– Так чье же, ваша светлость? – Она с вызовом смотрела на Себастьяна. – Если вы предпочтете отвечать на вопросы отца, я на вас обижусь, определенно обижусь. – И она бросила на отца уничтожающий взгляд.
Викарий слишком хорошо знал этот взгляд, поэтому он насупился, но возражать не стал. Тогда она снова посмотрела на Себастьяна. Резкие линии у его рта разгладились, он почти улыбался. И, приподняв бровь, сказал с довольным видом:
– Раз вы так ставите вопрос, мисс Шалстоун, я не могу вам отказать. – Он устроился поудобнее. – Скажите, что именно вы хотите услышать про Индию?
Она облегченно вздохнула. Только сейчас она поняла, как была обеспокоена тем, что эти двое снова начнут ссориться, и из-за чего – из-за того лишь, что она назвала его светлость Себастьяном. Впредь ей надо быть осмотрительнее.
Она пыталась придумать подходящий вопрос и наконец сказала:
– Прежде всего мне интересно, почему вы отправились именно в Индию. Кажется, эта страна не входит в обычное турне для молодых людей, желающих посмотреть мир.
Себастьян улыбнулся.
– Вы совершенно правы. Индия страна слишком дикая и непредсказуемая для отпрысков благородных семей.
– Вы хотите сказать, языческая, – к всеобщему изумлению заявила вдруг Пруденс, молчавшая, против своего обыкновения, все утро. – Я слышала, это нечестивая страна.
– Каждый вкладывает в понятие «нечестивый» что-то свое, – сухо ответил Себастьян. – Индусы, к примеру, считают нас нечестивцами за то, что мы едим говядину, а мусульмане считают, что наши женщины ведут себя непристойно.
– Возможно, мусульмане в чем-то правы, – не удержался викарий, а Пруденс презрительно фыркнула и вновь погрузилась в молчание.
Корделия, отлично понявшая, кого он имеет в виду, бросила на него сердитый взгляд.
– Папа, давно ли ты стал поддерживать мусульман? Может, ты хочешь, чтобы мы с Пруденс надели паранджу?
– О, так вы знакомы с мусульманскими обычаями? – заинтересованно спросил Себастьян.
– Вполне. Отец позаботился о том, чтобы я получила некоторое образование. Он сам большой охотник до знаний. Благодаря ему я много читала с самого детства. Меня учили математике, географии, древним языкам… много чему.
– И видите, какая дерзкая дочь у меня выросла, – проворчал викарий, правда, не без гордости.
Себастьян с любопытством смотрел на ее отца.
– А вы знаете, сколь необычна такая образованность для молодой девушки?
Она усмехнулась и погладила отца по руке.
– Да, знаю, мне говорили об этом и мама, и Гонорина.
– Не понимаю, почему, – заметил викарий. – Если мужчины не будут женщинам все объяснять, то как же они могут ждать от них благоразумных поступков?
– Обычно мужчины ничего не объясняют. – Себастьян задумчиво посмотрел на викария. – Думаю, в этом-то вся беда. Мужчины видят в женщинах недоумков, и женщины относятся к ним соответственно.
– Вот именно, – согласился викарий. – Но так не должно быть. Христос хвалил Марту за то, что она сидела у ног Его и познавала истину, когда Мария ругала ее за то, что она не помогает по дому. Я считаю, что у женщины должна быть возможность получить образование. Если она предпочтет не наслаждаться его плодами, это будет ее собственный выбор.
Корделия готова была его расцеловать. Как же мил он бывает, когда не глушит себя вином.
– А вы как считаете, ваша светлость? – Она улыбнулась герцогу. – У вас ведь три сестры. Кто занимался их образованием, пока вы были в Индии? Или их учили чисто женским занятиям – вышиванию, живописи и так далее?
Он усмехнулся.
– Смею вас заверить, учителя у сестер были с самого раннего детства, и они не хуже моего знакомы с математикой, историей и латынью. А может, и лучше. Уверен, вам будет приятно познакомиться с ними и побеседовать. Думаю, вы подружитесь.
Он взглянул на нее так, что она затрепетала. Так мужчина смотрит на женщину наедине. Этот взгляд был еще хуже, чем поцелуй, потому что в нем читались обещания, которых, и она знала это, он не мог бы сдержать. Когда он поцеловал ее, она подумала, что это, может быть, не случайно, но потом он заговорил о невесте… Сердце ее сжалось от тоски.
И тут викарий, словно прочитав ее мысли, спросил:
– А ваша невеста? Как вы думаете, они с Корделией поладят?
Корделия подавила стон отчаяния. Силы небесные, неужто всякий раз, когда они с герцогом будут общаться дружелюбно, отец будет говорить гадости?
Себастьян перестал улыбаться. Он посерьезнел, и Корделия вновь убедилась, что надежды ее напрасны.
– Без сомнения, поладят. Джудит со всеми ладит, мы даже прозвали ее Джудит Беспорочной. Должен признаться, чтение ее не слишком занимает, но она наверняка будет в восторге от музыки мисс Шалстоун.
У Корделии засосало под ложечкой, и она не нашлась что ответить. Весьма сомнительно, что Джудит ей понравится, вне зависимости от того, насколько той понравится ее музыка.
Желая прекратить неприятную беседу, Себастьян достал карманные часы и взглянул на них.
– Третий час. Пожалуй, время остановиться пообедать. – Он выглянул в окно. – Мы близ Рипона. Что ж, место не хуже других.
– Да, пообедать было бы неплохо, – согласился викарий.
Себастьян с отцом заговорили о Рипоне, но Корделия едва их слушала. Она чувствовала себя слишком несчастной.
Герцогу нравилось с ней целоваться, не более того. Но она – она вела себя словно ревнивая жена и злилась каждый раз, когда речь заходила о его невесте. Но она ничего не могла с собой поделать. Да, он нахален, любит совать нос не в свои дела… Но все же такого интересного человека она никогда раньше не встречала! Насколько ей было известно, никто не разделял взглядов ее отца на образование. И никто не был так предан своей семье, как Себастьян.
Как легко было бы выбросить его из головы, если бы он был старым подагриком и нюхал бы табак. Тогда она смогла бы воспринимать его всего лишь как человека, который нанял ее, чтобы она обучала отца музыке.
Но выбросить его из головы она не могла никак. И, хуже того, боялась, что не сможет никогда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опасный искуситель - Мартин Дебора

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223Эпилог

Ваши комментарии
к роману Опасный искуситель - Мартин Дебора



Вопрос на засыпку: назовите известную женщину-композитора мирового уровня? Только не Пахмотову. Ее кроме России нигде не знают, да и то только старики.rnСуществует мнение, что женщины не способны сочинять серьезную музыку. Поэтому, если бы героиня сочиняла фривольные песенки, мое доверие к роману было бы большим.
Опасный искуситель - Мартин ДебораВ.З,.66л
17.02.2014, 12.04





ОТЛИЧНЫЙ РОМАН !!!!!!!!!!!!!!!!!!
Опасный искуситель - Мартин ДебораНАТАЛИЯ
3.07.2015, 22.59





Хороший роман. К удивлению дочка викария-то не промах))) Главный герой очень хорош! Столько романов за последнее время перечитала, но такого героя не помню. Мужественный, сильный, заботящийся о других, в любой момент трезво оценивающий ситуацию, отвечающий за свои действия и не совершивший ни одного необдуманного поступка на протяжении всего романа, что вообще редкость. 10 баллов за главного героя!
Опасный искуситель - Мартин ДебораСашенька С
6.07.2015, 20.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100