Читать онлайн Опасный искуситель, автора - Мартин Дебора, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасный искуситель - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.31 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасный искуситель - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасный искуситель - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

Опасный искуситель

Читать онлайн

Аннотация

Тихая, размеренная жизнь с отцом, который доставляет девушке массу беспокойств, ожидала прелестную Корделию Шалтстоун в ее родном городке. Но неожиданный приезд блестящего лорда Веверли – решительного и дерзкого человека – в одно мгновение все изменил. Шарлотта отваживается на рискованную авантюру, которая сулит большие перемены в ее жизни. Но о том, что произойдет в действительности, она не могла и мечтать...


Следующая страница

1

Март 1743 года, графство Кумберленд, Англия
– При-и-иди, сон долгожда-а-анный, с покоем смерти схо-о-ожий, закро-о-ой истосковавшиеся о-о-очи…
Корделия Шалстоун заткнула уши руками – лишь бы не слышать заунывных стенаний, доносившихся со второго этажа. Слава Богу, сегодня к викарию – ее отцу – никто не заходил и ей не пришлось краснеть перед посторонними за его пьяные завывания.
Она бы, конечно, напомнила посетителям, что за день нынче – третья годовщина смерти мамы. А все местные жители с пониманием относились к безутешному горю отца.
И все же… Отец распевал душераздирающие песни с самого полудня, а ей и поплакать было некогда – столько накопилось дел. Надо к утру написать для отца проповедь, разобрать счета, распорядиться насчет воскресного обеда. Да еще миссис Вестон, ожидающая пятого ребенка, со дня на день должна разрешиться от бремени, и Корделия обещала ей присутствовать при родах. Так что вполне вероятно, что ночью ее вызовут и придется идти в холод и темень.
«Отец, ради всего святого! – думала она. – Хотя бы сегодня – угомонись наконец».
И вдруг – будто он услышал ее – все стихло. Несколько мгновений не раздавалось ни звука. Она отняла руку от уха и прислушалась. Наверху раздались тяжелые шаги, потом заскрипела дубовая кровать.
И – тишина, благословенная тишина! Она убрала руку и с другого уха, облокотилась на отцовский стол. С удовольствием прислушалась к его громкому мерному храпу, а потом задумчиво вздохнула. Когда отец засыпал, в домике белхамского викария становилось тихо и спокойно, как в церкви, во время стрижки овец, которая занимает все взрослое население. Теперь, наконец, у нее есть два-три часа для работы.
Корделия с грустью взглянула на заваленный бумагами стол. Сначала надо заняться проповедью, решила она. Просто необходимо. Но взгляд ее так и притягивали нотные листы, прикрытые огромной Библией.
В комнате над ее головой отец громко фыркнул и снова захрапел ровно. И тогда она решилась. До понедельника у нее не будет другой возможности поработать над новым хоралом, а проповедь – проповедь она успеет написать утром перед службой.
Выбор был сделан: она приподняла Библию и вытащила из под нее ноты хорала и письма своего лондонского издателя. Вернее сказать, издателя ее отца. Слишком часто она стала забывать о том, что на письмах, которые она вместе с новыми сочинениями посылала в Лондон, стояла подпись ее отца и именно его так уважал лорд Кент. Ведь никакой солидный издатель не стал бы всерьез относиться к музыке, сочиненной женщиной. И на обман она пошла лишь потому, что деньги, которые они получали за ее хоралы, были весьма существенной добавкой к их скромным доходам.
Она опять вздохнула, отодвинула письма в сторону и разложила перед собой ноты. Несколько мгновений ей понадобилось на то, чтобы достичь того блаженного сосредоточенного состояния, когда удается отрешиться от окружающего, и вот она уже с головой ушла в музыку, стала разбирать контрапункт, думать, как изменить партии тенора и альта…
Может быть, со второй ноты первого такта тенору надо брать выше, но тогда потом ему придется перепрыгнуть через октаву, а для скромного церковного хора в Белхаме это задача не из легких…
– Мисс?
Корделия вздрогнула, подняла голову и увидела стоявшую в дверях служанку Пруденс.
Прикрыв ноты письмами, она встретилась глазами с суровым взглядом служанки.
– Неужто у миссис Вестон схватки?
Тон Корделии показался Пруденс слишком резким, и она неодобрительно поджала губы. В доме викария ее держали только потому, что она была стара и одинока. Мать Корделии наняла Пруденс в спешке, о чем впоследствии и сожалела, но она была женщиной добросердечной и не могла уволить сварливую старуху. А Корделия во всем старалась поступать так, как поступала ее мать.
Пруденс сверху вниз взглянула на Корделию, на ее сбившийся чепец и помятое платье.
– О состоянии миссис Вестон мне ничего не известно. А вас в гостиной дожидается какой-то мужчина. – Слово «мужчина» Пруденс произнесла таким тоном, как если бы она сказала «гадюка» или «отребье».
– Мужчина?
– Он называет себя лордом, мисс.
Корделия с трудом сдержала улыбку. Конечно, Пруденс может про каждого жителя Белхама сказать, что тот «называет себя» лордом. Единственный дворянин Белхама, граф, в чьих владениях и находился приход, был человеком пожилым и нелюдимым. А вся остальная знать объезжала затерянный на севере Англии Белхам стороной, предпочитая путешествовать по Озерному краю. Белхам был тихим городком, занимались здесь разведением овец, владельцы которых и спорили-то только о том, у чьих овец шерсть шелковистее.
Так что подозрительность Пруденс была вполне обоснованна. Но Корделия не могла не изумиться.
– И что ему угодно?
Пруденс еще сильнее поджала губы.
– Он заявляет, что приехал из Лондона, чтобы повидаться с викарием.
– Господи! – Нынче вечером отец был совсем плох, к нему, ради его же репутации, нельзя было допускать посетителя, тем более лорда.
– Он назвал себя?
– Лорд Веверли. Никогда о таком не слыхивала.
Корделия побледнела. Лорд Веверли? Здесь? Как так? Она уставилась на письма лорда Кента. У лорда Кента есть брат, старший брат, несколько лет назад получивший титул герцога Веверли.
Сердце ее забилось сильнее. Нет, это никак невозможно. Гонорина, мамина подруга юности, в одном из своих писем, полных всяческих сплетен, упомянула однажды о том, что лорд Веверли живет в Индии. Так как же он мог оказаться в Белхаме?
Но ведь у лорда Кента действительно есть брат, герцог Веверли, стало быть, это он. Кроме графа, она не знала других дворян.
Корделия попыталась вспомнить, что писала Гонорина об этом человеке. Она была потрясена, узнав, что викарий знаком с братом герцога. Но, кажется, она писала еще о чем-то. Уж не о том ли, что он связан с Ист-Индийской компанией? Точно, она писала, что герцог был вынужден заняться торговыми делами, поскольку отец после смерти оставил лишь долги и его старшему сыну пришлось заботиться еще и о малолетних сестрах.
Корделия поднялась со стула и оправила платье. Что же привело его сюда? Наверняка это связано с тем, что его брат издает ее музыкальные сочинения. Но как?
– Не следует ли мне сказать, что хозяин приболел и ему лучше заглянуть завтра? – спросила Пруденс.
Обычно они так и говорили, но Корделия сомневалась, что на сей раз такого ответа будет достаточно.
– Нет, я сама поговорю с его светлостью, – ответила она и вышла из комнаты.
Другая девушка посмотрелась бы в зеркало, поправила локоны, выбившиеся из-под чепца, смутилась от того, что потерты ее домашние туфли.
Но Корделия была не такой. Конечно, она была заинтригована и обеспокоена мыслями о том, что же привело в их дом лорда Веверли, но собственная внешность волновала ее мало. Ей, как и ее отцу, хватало поводов для забот. Внутренний голос говорил ей о том, что ее домашнее полушерстяное платье слишком просто, передник и руки у нее в чернилах и не пристало принимать герцога в таком виде, но она не стала к нему прислушиваться.
И все же, увидев в полуоткрытую дверь посетителя, она застыла как вкопанная. Пусть ее не заботила собственная внешность, но его вид ее поразил.
Она смотрела на него сбоку. Он стоял, опершись на ее клавесин, и проглядывал лежавшие на нем ноты. Так вот он какой, лорд Веверли! Силы небесные, она представляла его совсем другим! Она предполагала, что он гораздо старше. Но судя по его стройной подтянутой фигуре и молодому лицу, ему лет тридцать, никак не больше.
Неужто это тот самый предприимчивый лорд Веверли, о котором писала Гонорина? Мужчина, стоявший перед ней, походил скорее на удачливого покорителя женских сердец.
Но, присмотревшись повнимательнее, она переменила мнение. Его нельзя было назвать красавцем. Высокие, резко очерченные скулы, лицо властное и решительное, загорелая кожа, несмотря на моду, не припудрена. В нем было что-то неприступное, какая-то угрюмая сосредоточенность, что никак не подходит великосветскому повесе.
И еще – он был без парика. А ведь парики нынче носят все, даже ее отец. Сама она находила эту моду дурацкой. К чему сбривать волосы и носить на голове какую-то крысиную шкурку?
У лорда Веверли были каштановые волосы, стянутые на затылке в хвост. Корделия залюбовалась тем, как лучи закатного солнца, проникавшие в комнату через единственное окно, играли в его волосах, и в этот момент он обернулся и заметил ее. В глазах его загорелся огонек интереса.
Смущенная тем, что он застал ее подглядывающей из-за двери, она прошла в комнату и протянула ему руку.
– Позвольте представиться, лорд Веверли. Я – мисс Шалстоун.
Он поклонился и поцеловал ей руку.
– Вы здешняя хозяйка?
У него был приятный баритон, хотя, глядя на его стройную фигуру, она было решила, что у него тенор.
– Да, я дочь викария. – Она старалась держаться как можно спокойнее. – Пруденс сказала, что вы желаете видеть моего отца.
Лорд Веверли кивнул. – Поскольку вышли вы, а не он, следует предположить, что он не может меня принять.
– Боюсь… боюсь, что вы правы. – Его проницательность смутила Корделию. – Отец… ему нездоровится сегодня, он никого не принимает. Не могу ли я вам помочь?
– Благодарю, но помочь мне может лишь ваш отец. Уверен, что, невзирая на болезнь, он согласится побеседовать со мной. Я приехал по поручению брата, лорда Ричарда Кента.
«Так, значит, это в самом деле герцог Веверли», – подумала она и решила попробовать перейти к делу.
– Лорд Кент издает музыкальные сочинения… моего отца. Полагаю, по этому поводу вы и приехали.
Лорд Веверли взглянул на нее с некоторым раздражением, как на досадное препятствие.
– Я предпочел бы обсудить цель своего визита с вашим отцом, и, если мне будет предоставлена возможность…
– Отцу нездоровится. Когда он болен, всеми вопросами занимаюсь я. Уверяю вас, я знаю все, что касается его музыки и его дел с вашим братом. – Она постаралась скрыть иронию. – Абсолютно все.
Наступило тягостное молчание, прерванное наконец герцогом.
– Вы тоже сочиняете музыку?
Корделия побледнела. Если бы он только предполагал, как недалек он от истины!
– Ваша светлость, почему вам необходимо увидеться с отцом именно сегодня?
В его золотистых глазах сверкнули искорки раздражения, заметно было, что он сдерживается, но с трудом. Странный цвет его глаз напомнил ей о диком звере, которого она однажды повстречала в лесу. И смотрел он на нее, как дикий зверь, пытаясь распознать ее слабое место.
И тут он отвел глаза и взглянул на клавесин. Указав на него, лорд Веверли спросил:
– Вы играете?
Вопрос застал ее врасплох.
– Да… разумеется.
– Разумеется?
– Это мой клавесин. – Она взмахнула руками, но потом сдержалась и опустила их. Отец всегда учил ее быть сдержаннее в жестах.
– Понятно. А где же инструмент вашего отца? Она с трудом взяла себя в руки.
– Ваша светлость, не хочу показаться невежливой, но мне необходимо вернуться к своим обязанностям. Не будет ли вам угодно сообщить мне, по какому поводу вам надо повидать моего отца?
Герцог в задумчивости потер рукой подбородок.
– Как я понимаю, вы продолжаете настаивать на своем.
– Да, продолжаю.
Он вздохнул.
– Ну что ж, если вам так угодно… Как вы догадались, приехал я сюда из-за сочинений вашего отца. Уверен, что вы знаете, как восторгается мой брат его музыкой.
Корделия озадаченно посмотрела на герцога. Неужели он приехал сюда лишь для того, чтобы выразить свое восхищение?
– Да, лорд Кент писал об этом в своих письмах.
– Писал? – Лорд Веверли пристально посмотрел на нее. – Так вот, похоже, ваш отец приобрел еще одного поклонника, имя которого вы, возможно, слышали. – И, сделав эффектную паузу, продолжил: – Это Георг Фридрих Гендель.
Корделии вдруг показалось, что все звуки вокруг стихли. Сердце ее бешено заколотилось, но она никак не могла поверить услышанному. Георг Фридрих Гендель – один из величайших современных композиторов! Прошлогодняя премьера его оратории «Мессия», прошедшая в Дублине, обсуждалась по всей стране – и в столице, и в провинции. Гонорина считала, что эта музыка сравнима лишь с пением ангелов.
Сам Гендель восхищается ее музыкой! Да разве такое возможно?
– Судя по вашему виду, о Генделе вы слышали, – прервал ее размышления лорд Веверли.
Она только кивнула. Слышала о Генделе! Да кто же не слышал?
– Ричард пытался всеми силами получить разрешение на публикацию его произведений. Но, возможно, вы знаете, что Гендель верен своему издателю, Джону Уолшу, так что он отвергал предложения Ричарда. До недавнего времени.
– До недавнего времени? – А она-то тут при чем?
– Гендель купил несколько хоралов, которые по просьбе вашего отца Ричард издавал анонимно. И сказал моему брату, что отдаст ему право на публикацию его оратории, если Ричард представит его своему «лучшему сочинителю», автору этих хоралов.
И тут все встало на свои места. Как же она могла забыть о письмах, пришедших несколько месяцев назад, в которых лорд Кент приглашал отца в Лондон и обещал даже оплатить все дорожные расходы! Правда, в письмах о Генделе не упоминалось. Она отвечала ему, что эта поездка невозможна, у викария нет времени на путешествие в Лондон. Еще она писала о том, что он не хотел бы открыто признавать свое авторство, поскольку негоже священнослужителю писать церковную музыку за деньги.
Ответ ее можно было счесть простой отговоркой, но, когда после нескольких следующих писем лорд Кент оставил эту тему, Корделия решила, что ей удалось разубедить его. В последних письмах о поездке не упоминалось.
Знай она, чем объясняется его стремление доставить викария в Лондон, она бы поняла, что он так легко не отступится. Ведь наградой его упорству были бы сочинения самого Генделя.
Силы небесные, что же делать? Ей льстило то, что настоящий композитор ищет с ней встречи, хочет с ней побеседовать, но это было абсолютно невозможно.
Начать с того, что лорд Кент хотел представить Генделю не ее, а ее отца. И, признайся Корделия, что музыку писала она, ее лорд Кент не захотел бы знакомить с Генделем. В своих письмах он неоднократно утверждал, что женщинам не дано сочинять музыку. Более того, когда она попробовала просить его о том, чтобы он ознакомился с хоралом, написанным дочерью викария, он ответил вежливым отказом, сославшись на то, что женщинам надлежит вести домашние дела. И, скажи она правду, он бы ей ни за что не поверил и с Генделем она бы никогда не познакомилась.
Да и Гендель, по-видимому, придерживался тех же взглядов. Она легко могла представить себе, как он повел бы себя, если бы ей было дозволено с ним увидеться. Просто-напросто высмеял бы. Более того, она бы выставила и себя, и отца в дурацком свете перед издателем, и это положило бы конец ее занятиям сочинительством, без которого она уже не мыслила своей жизни.
Герцог вновь прервал ее размышления.
– Теперь, надеюсь, вам понятно, почему мне надо переговорить с вашим отцом лично.
– Вы приехали, чтобы пригласить его на встречу с Генделем, – тихо сказала Корделия.
– Вот именно. Мой брат не будет разглашать имени вашего отца без его на то согласия. Я надеюсь это согласие получить и отвезти викария в Лондон. И, если это возможно, я хотел бы отправиться немедленно.
Она сжала руки и стала ходить взад-вперед по крохотной гостиной.
– Но это невозможно!
– Что невозможно? Отправиться в путь немедленно? Или встретиться с вашим отцом? Не понимаю, почему моя просьба…
– Невозможна встреча моего отца с Генделем. – Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Нельзя выказывать своего волнения. – Я… мне… Отец все объяснил в своих письмах. – Корделия обернулась к лорду Веверли, стараясь изо всех сил держаться с достоинством, которого ей так не хватало, ведь сердце ее страдало от того, что приходилось отказываться от такой исключительной возможности. – Вам следует объяснить лорду Кенту, что автор хоралов путешествовать не может и, кроме того, желает сохранить инкогнито. – Она старалась говорить твердо. – Сообщите ему, что это невозможно.
Он смотрел на нее так решительно, как смотрит человек, не привыкший мириться с поражением.
– Поверьте, мисс Шалстоун, отказ тоже невозможен. Не будь у меня на то веских причин, я не отправился бы в такую даль лишь для того, чтобы повидаться с викарием, в котором проснулся композиторский талант. – Он расправил плечи и стоял перед ней во всем блеске собственного достоинства – герцог с головы до ног. – Потом, немного поколебавшись, продолжил со вздохом: – Издательство Ричарда может закрыться со дня на день.
Сказал он это не для того, чтобы поразить ее, но преуспел в этом. Она отступила на шаг назад, прижала руки к груди.
– Что вы имеете в виду?
Он отвернулся, видно было, как трудно ему говорить об этом с посторонним человеком.
– Дело в том, что издательство все в долгах.
Она вспомнила дружеские письма лорда Кента, с сочувствием спросила:
– И как же он это выдерживает?
– Как выдерживает? – Лорд Веверли горько рассмеялся. – Не спит, не ест, бродит по дому как привидение. Вот и все.
Корделия взглянула на его застывшее лицо, и ее захлестнула волна жалости.
– Когда дела пошли совсем плохо, одна из сестер вызвала меня, надеясь, что я смогу чем-то помочь. Я решил, что она преувеличивает сложность положения, но, поскольку мне так и так надо было приехать в Англию… Когда я его увидел, собственным глазам не поверил. Он на грани истощения. Кредиторы его осаждают, от меня он денег принять не желает, положение почти безвыходное.
– Мне очень жаль. – Пустые слова, но что еще она могла сказать?
Но он не обратил на ее реплику никакого вни-мания.
– Беда в том, что Ричард слаб здоровьем. В детстве он перенес тяжелую болезнь, теперь едва ходит. В наследство от отца ему досталось издательство, дело пошло, и это было для него настоящим спасением. Работа отвлекала его от ненужных и бесполезных мыслей. Теперь ему не за что зацепиться. Когда мы уговариваем его заняться собой, он отвечает, что потерял цель в жизни. – Он бросил на нее полный боли и обиды взгляд. – Потерял цель в жизни! А три сестры, которые во всем на него полагаются!
– Но я не понимаю, чем может помочь приезд моего отца. То есть, если ему необходимы деньги…
– Дело здесь не только в деньгах, иначе я смог бы его выручить. – Лорд Веверли отвел глаза. – Год назад он напечатал некое сочинение, которое, как потом выяснилось, было украдено у композитора, имеющего достаточно сильных покровителей. И этот человек публично обвинил Ричарда, поэтому теперь репутация его как издателя безнадежно испорчена. Ни один музыкант не станет покупать издаваемые им сочинения, поскольку ему нельзя доверять, а приличные композиторы не будут с ним работать, потому что его издания не покупают. И из этого порочного круга он не может вырваться.
– Но я уверена, что, если он объяснит…
– Он объяснял. Всем, кто соглашался его слушать. Никто ему не поверил. – Лорд Веверли тяжело вздохнул и продолжал: – По правде говоря, я рассказал вам про Генделя не все. Гендель заговорил об этой встрече лишь тогда, когда Ричард обратился к нему за помощью в надежде на то, что, если ему удастся убедить Генделя в своей невиновности, он поддержит издательство. И Гендель действительно ему посочувствовал. Вот тогда-то он и заговорил об изданных Ричардом сочинениях вашего отца.
Он бросил на Корделию загадочный взгляд и заговорил дальше.
– Но, поскольку ваш отец настаивал на том, чтобы его произведения публиковались анонимно, Гендель хотел знать, кто их автор. Подозрительность его объяснялась тем, что у Ричарда уже сложилась репутация издателя, выпускающего ворованные сочинения. Гендель согласился поддержать Ричарда и даже отдать ему свою ораторию при условии, что его познакомят с композитором, «написавшим эти великолепные хоралы», дабы он лично убедился в его авторстве. Вот почему приезд вашего отца в Лондон так необходим.
– Вы надеетесь, что приезд отца позволит лорду Кенту заручиться поддержкой Генделя и избежать закрытия издательства? – напрямик спросила она.
– Да. Потому что иначе дело не спасти.
Сердце у нее сжалось. Она вспомнила, какие приятные письма писал лорд Кент, как он поддерживал ее, вернее, отца… Неужели это все кончится? Ей было больно думать о том, как он переживет такую неудачу, ведь, какого бы мнения о женщинах-композиторах он ни придерживался, Корделия уважала и ценила его.
Но ведь в случившемся есть и ее вина! Она обманула его. История с «лучшим композитором» лорда Кента – тоже мошенничество. Что с ним будет, когда он узнает правду! Он надеялся встретиться с викарием, чье желание сохранить инкогнито хоть и странно, но вполне объяснимо особенностями профессии.
Если только он узнает правду…
При мысли об этом она содрогнулась. Лорд Кент не должен узнать правду. Этого допустить нельзя!
Герцог хмуро смотрел на нее.
– Должен вам сказать, мисс Шалстоун, что не допущу того, чтобы мой единственный брат погиб. Я просто обязан использовать любую возможность для его спасения. Сам я вынужден большую часть времени проводить за границей, на нем одном лежит забота о сестрах. И, кроме того, я не могу смириться с мыслью…
Он внезапно умолк. Корделия понимала, насколько ему тяжело – ведь ее отказ вынуждал его раскрывать перед незнакомым человеком душу, и это было для него задачей почти непосильной.
Лорд Веверли взглянул на нее с такой решимостью, что она даже испугалась.
– Господь свидетель, я любым способом заставлю вашего отца встретиться с Генделем. И вам не остановить меня своими россказнями о том, что он не выдержит поездки!
Воля его была непоколебима. Но Корделия – она ничем не могла ему помочь. Как же ему все объяснить! К сожалению, путь был только один – рассказать правду. Узнав ее, он поймет, что надо искать другой способ спасти брата.
– Здесь есть некоторые сложности, – со вздохом заговорила она.
– Никаких сложностей! – нетерпеливо оборвал ее герцог. – Лишь отведите меня к сочинителю хоралов, то есть к вашему отцу, и вопрос будет решен.
Дрожа от волнения, она ответила:
– Дело в том, что мой отец не сочинял этих хоралов.
Несколько мгновений лорд Веверли, потрясенный, смотрел на нее.
– А кто же сочинял? Какой-нибудь сельский священник из друзей вашего батюшки? Регент церковного хора? Или батрак? Да какое это имеет значение! Довольно будет того, чтобы этот человек представился Генделю и признал, что он автор хоралов, этого будет достаточно, тем более что отца вашего он не знает. Скорее говорите, кто написал эти проклятые хоралы, и я все устрою.
Настала пора сказать наконец правду.
– Вынуждена признаться, ваша светлость, что «проклятые хоралы» написала я.
Он раскрыл рот, и ей показалось, что он сейчас начнет на нее орать. Но смотрел он на нее с таким недоверием, что она даже обиделась. А потом он повел себя совершенно неожиданно.
Лорд Веверли расхохотался. Громко, раскатисто и крайне цинично. Может, это была и понятная реакция, но Корделия оскорбилась до глубины души.
– Как забавно, – пробормотал он сквозь смех. – Так, значит, вы их написали? – Тут он перестал смеяться столь же внезапно, как и начал, и взглянул на нее строго. – Понимаю, вы поклонница Генделя и хотите увидеть его воочию. Отлично. Вы можете нас сопровождать. Неужели, чтобы получить приглашение, надо лгать?
Лгать? Да как он смеет обвинять ее во лжи?
– Я говорю правду. Все опубликованные лордом Кентом хоралы сочинила я.
– Вот как, – сказал он мрачно. – Я настаиваю на том, чтобы вы проводили меня к викарию немедленно. Это была милая шутка, но, боюсь, она слишком затянулась.
– Но это не шутка. Уверяю вас, это мои хо-ралы!
– Мой брат утверждает, что получал письма от викария. – Он окинул ее столь презрительным взглядом, что она покраснела. – Вы никак не похожи на угрюмого старика-священнослужителя с квадратной челюстью.
Она была готова к тому, что он ей не поверит, но он вел себя просто оскорбительно!
– Кажется, квадратной челюсти у меня нет. А насчет угрюмости… – Она взглянула в висевшее над камином зеркало. – Может быть, порой. Что до возраста, думаю, двадцать три года – это еще не старость.
– Я хотел сказать, что вы не викарий, – процедил он сквозь зубы.
– И тем не менее музыку написала я.
– Господи помилуй, но вы же женщина!
Корделия с трудом сдерживала гнев. Она оглядела себя, свою изящную фигуру и в поддельном изумлении подняла на него глаза.
– Вот так да! Вероятно, вы правы. Подумать только, я – женщина! А я-то все лягушкой себя считала! – она смело посмотрела на него. – У вас особый талант утверждать очевидное.
Он устало прикрыл глаза.
– Мисс Шалстоун, если вы немедленно не перестанете морочить мне голову и не позовете отца, я буду вынужден сам подняться наверх.
Тут она действительно встревожилась. Нельзя позволить этому человеку увидеть отца сегодня. Никак нельзя.
– Давайте обойдемся без грубости. Отец отдыхает, и я не хочу, чтобы его беспокоили. Если вы соблаговолите зайти…
– Черт возьми! Я должен увидеть вашего отца немедленно! – вскричал лорд Веверли. Потом взял себя в руки и продолжал угрожающим шепотом: – И не позволю водить себя за нос!
Она усмехнулась с некоторым злорадством.
– Кажется, ваша светлость, вы слишком раздражены.
Тут он окончательно позабыл об учтивости.
– Черт бы вас побрал, мисс Шалстоун! Вы еще не видели, каков я бываю в раздражении.
– Что там за шум? – послышался голос с лестницы.
Корделия со стоном прикрыла глаза и сжала виски руками. Силы небесные, это отец! Она должна была предположить, что шум его потревожит. Но почему он появился именно теперь?
Она обернулась к двери и увидела, как отец осторожно входит в комнату. Он полностью соответствовал описанию, данному лордом Веверли. Челюсть у него была действительно квадратная, и вид хмурый – по крайней мере сейчас. И стариком его можно было назвать, ведь за три года, прошедших со смерти жены, он состарился лет на десять.
Но походил он скорее не на священника, а на пьянчугу-трактирщика: парик сбился набок, одежда помята, глаза мутные.
– Нигде нет покоя человеку! – проворчал он и уставился на Корделию.
– Добрый вечер, папа, – она старалась говорить как можно сдержаннее. – Очень хорошо, что ты спустился. К нам приехал брат твоего издателя.
Она старалась не смотреть на герцога, который, вероятно, наслаждался подобным поворотом событий.
– Моего издателя? – Викарий утер нос ладонью, которую и затем вытер о рукав. По крайней мере говорил он разборчиво, хоть на том спасибо.
– Да, папа, – сказала она как можно ласковее. – Разве ты забыл про лорда Кента? Он издает музыкальные сочинения.
Викарий на мгновение задумался, почесал голову и даже не заметил, как парик его свалился на пол, а потом пробурчал:
– Ах да, музыка. Из головы вон. Так вы насчет музыки? – повернулся он к герцогу.
– Да.
Викарий нахмурился и махнул рукой.
– Тогда вам надо говорить с дочерью. Я здесь ни при чем, только письма подписываю. – И смущенно добавил: – А как иначе? Что люди скажут?
– О чем скажут, сэр? – спросил лорд Веверли, с каждой минутой раздражаясь все больше.
– О женщинах и музыке. Ну, о сочинительстве. То есть о том, что ее Корделия сочиняет. Люди такого не одобряют. А почему – понять не могу. – Взгляд у него стал совсем стеклянным. – Жена моя божественно играла на спинете. Просто божественно. А раз она умела играть, то уж ко-нечно…
– Вы хотите сказать, что ваша дочь действительно сочинила хоралы, которые издал мой брат?
Его недоверчивый тон возмутил Корделию. Если снисходительность у знати числится добродетелью, то лорду Веверли многого не достает.
Отец ее сосредоточенно теребил себя за ухо.
– Ну да. А как же? Я-то не умею. Двух нот спеть не могу верно. Для меня все это темный лес. Регент говорит, у нее получается. Ну, не мне судить.
Отец хотя бы был на ее стороне. Она сделала шаг в его сторону, взяла его под руку. Он слабо улыбнулся, погладил ее пальцы.
Корделия победоносно взглянула на герцога, но он на нее и внимания не обращал, продолжая смотреть на ее отца.
– Вы хотите сказать, что все здесь знают, что музыка не ваша? И… не препятствуют? Исполняют музыку вашей дочери, нимало не беспокоясь?
Отец сильнее облокотился на ее руку. Пока что он держался неплохо, но, судя по тому, как его клонило в сторону, долго ему было не продержаться. Корделия осторожно подвела его к одному из обитых дамастом стульев.
Он тяжело опустился на сиденье, а Корделия поспешила обернуться к герцогу и ответила ему с легкой усмешкой:
– Неужели вы думаете, что в нашем городишке публика привередливее лондонских знатоков?
Он поморщился – это был намек на то, что он сам признал, сколь высоко были оценены ее произведения Генделем и лордом Кентом.
– Наши прихожане довольствуются той музыкой, которая есть, – заметила она. – И не спрашивают, кто ее сочинил.
Герцог мрачно поморщился.
– Черт возьми, они просто исполнены смирения. Но меня волнуют никак не жители вашего городка. – Он повернулся к викарию. – Вам не следовало позволять вашей дочери обманывать моего брата, сэр! Да и вас она водила за нос, выставила в совершенно дурацком свете.
– В дурацком свете! – Тут уж Корделия не выдержала. – Вы себе и представить не можете…
– Ничего, успокойся, Корделия, – вмешался ее отец. Лицо его вдруг озарилось каким-то ясным светом. – Я понимаю, джентльмен беспокоится обо мне. – Он поднял глаза на герцога. – Так я не понял, что вам угодно?
Лорд Веверли выругался себе под нос. Такого Корделия могла ждать разве что от прислуги в трактире, но никак не от джентльмена. Да что, собственно, она знала о джентльменах?
Она прекрасно понимала, что ситуация уже вышла из-под контроля. Отец потирал руки, что делал обычно в крайнем возбуждении. В любую минуту он мог утратить способность говорить членораздельно, и тогда уж наверняка герцог решит, что они оба не в себе.
Она успокаивающе погладила отца по плечу.
– Его светлость приехал по поводу хоралов. К тебе это никакого отношения не имеет, что, надеюсь, его светлость наконец понял. – Герцог только возмущенно фыркнул. – Я сама с этим разберусь, а тебе лучше пойти к себе и лечь, раз уж ты… тебе сегодня нехорошо. Отдохни как следует перед завтрашней проповедью.
Викарий поднялся со стула, изо всех сил стараясь удержать равновесие.
– Да-да. Все так. Я, видите ли, плоховато себя чувствую, – и он заговорщицки кивнул герцогу. Потом, к ужасу Корделии, он стал шарить по карманам. – Ах ты, плохо мне совсем. Где ж моя микстура? Где-то должна быть. Видно, здесь. – И он встревоженно похлопал себя по нагрудному карману.
Корделия видела, что фляжка с вином торчит из кармана сюртука, поэтому она незаметным движением вытащила ее и сунула в карман своего передника.
– Пойдем, папа. Наверное, ты оставил ее наверху. Давай там посмотрим.
И в этот самый момент викарий зашатался и рухнул на пол, неуклюже раскинув руки. Она смотрела на него с ужасом, не зная, что делать, а он лежал и плакал, и слезы текли по его впалым щекам.
– Корделия, я позабыл, зачем я спускался. И микстуру не могу найти. Где моя микстура?
Корделия изо всех сил старалась не выдавать своего отчаянья. Ей было мерзко и противно. Она не могла поднять глаз на герцога от унижения. Низко склонив голову, она опустилась перед отцом на колени и попыталась его приподнять.
– Не беспокойся, папа. Мы ее найдем. Попробуй встать. Ну, давай.
И тут герцог наклонился и легко поднял викария, а она даже не успела возразить.
– Я помогу, – только и сказал он, и, взяв ее отца за плечи, потащил к лестнице.
Она сгорала от стыда.
– Прошу вас, не надо, нет нужды, – бормотала она, идя следом.
Он остановился и спокойно посмотрел на нее. Казалось, он видит все тайные уголки ее души, все ее секреты.
– Есть нужда. С человеком в… подобном состоянии справиться нелегко.
Какой позор! Как она ни пыталась скрыть ужасную правду, герцог обо всем догадался. И как ему было не догадаться? От отца разило спиртным, а его красный нос сверкал даже в полутемной прихожей.
И, как всегда, когда ему казалось, что Корделии нет рядом, отец впал в панику.
– Корделия, жизнь моя, где ты? – Он оттолкнул герцога и, попытавшись развернуться, снова чуть не рухнул на пол.
– Я здесь, папа. – Она подхватила отца под руку и беспомощно взглянула на герцога. – Теперь мне нужно им заняться, лорд Веверли. Когда он… так болен, только я могу ему помочь. – Она не могла произнести вслух то, о чем, вероятно, думал герцог. Отец прислонился к ней, довольный, как ребенок. – И еще надо написать проповедь на за-втра…
– Этим тоже вы занимаетесь? – не сдержался герцог.
Она не стала отвечать на этот вопрос.
– Нужно время, чтобы он успокоился. Боюсь, мне придется подняться с ним наверх, иначе он не угомонится, будет искать меня и свою… микстуру.
Лорд Веверли нахмурился.
– Наш разговор не закончен, мисс Шалстоун. Нам надо обсудить предстоящую встречу с Генделем.
Она застыла как вкопанная. Неужели лорд Веверли еще не отказался от своей идеи? Она же призналась ему в том, что сама сочиняла музыку, и отец это подтвердил. Он что, ей не поверил? Как он может думать, что встреча состоится?
Что же, пусть поступает как хочет, его усилия ни к чему не приведут. С нее хватило его высокомерной снисходительности, а в Лондоне она встретилась бы с худшей. А полученной порции презрения ей достаточно, больше не надо.
Тут вдруг отец навалился на нее, и она чуть не упала сама под его весом. Герцог быстро подхватил викария, освободив ее от непомерной ноши, и молча стал подниматься по лестнице.
Она была благодарна ему за помощь. Все трое поднялись по лестнице, и наверху она попыталась сама подхватить отца.
– Позвольте мне помочь вам уложить его в кровать, – сказал лорд Веверли, на широкое плечо которого все еще опирался викарий.
– Нет! – в ужасе воскликнула она. – Нет, я справлюсь сама. – Она не могла позволить, чтобы лорд Веверли присутствовал при том, как она будет укладывать бессвязно бормочущего отца в постель. Корделия с мольбой взглянула на герцога. – Пожалуйста, теперь уйдите.
Он внимательно посмотрел на нее.
– Хорошо, я уйду, – сказал он, наконец. – Но завтра я вернусь.
Она кивнула, понимая, что его не переубедить.
– Приходите после службы. – Она помолчала, потом добавила: – Приходите на обед, к двум. Тогда мы с отцом сможем с вами поговорить. – С герцогом гораздо легче будет иметь дело в светской обстановке, в присутствии отца, регента и других гостей, которые обычно приходили к ним на воскресный обед.
Лорд Веверли снова нахмурился, лицо у него стало хищным, как у волка.
– Как вам угодно. – Он бросил на нее неодобрительный взгляд. – Но, боюсь, мне придется принять некоторые меры, дабы быть уверенным в том, что завтра ваш отец будет в состоянии со мной беседовать.
И, к ее неописуемому изумлению, он протянул руку, взял у нее из кармана передника фляжку с вином и переложил ее в свой карман.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.
– Сегодня вечером вашему отцу придется обойтись без «микстуры», мисс Шалстоун. Я твердо намерен переговорить с ним завтра.
Он отпустил викария и стал спускаться по лестнице, а Корделия едва смогла подавить возглас возмущения. Неужели он решил, что она отдаст фляжку отцу? Да она каждый день только и делала, что выливала содержимое из таких вот фляжек, припрятанных по всему дому, но каким-то таинственным образом они появлялись снова.
Чего она только ни делала, на сколько замков ни запирала погреб, но отец всегда добывал себе вино. То ли он договорился с кем-то из прихожан, то ли сам где-то покупал его тайком. Источника ей обнаружить не удалось, но, попадись ей этот негодяй, она ему глаза выцарапает. Сам отец не мог прекратить пить, уговоры на него не действовали, поэтому единственным выходом было постараться лишить его доступа к спиртному.
А его светлость, он что, думал, все так просто – стоит только фляжку отобрать? Если бы!
Она тяжело вздохнула и, открыв дверь отцовской спальни, дотащила его до кровати, на которую он и рухнул.
– Где моя микстура?
– Не надо микстуры, папа. Тебе пора отдохнуть.
С недовольным ворчанием он опустил голову на подушку. А потом пробормотал уже с закрытыми глазами:
– Она же меня оставила. Оставила одного-одинешенького. Несправедливо это. Правда ведь, несправедливо?
Кто «она», было ясно. В глубине души Корделия считала, что это больше чем несправедливо, но вслух она сказала лишь:
– Мама сейчас на небесах. На все Божья воля, и негоже нам ее обсуждать.
Он кивнул, не открывая глаз. Она смотрела на него, и сердце ее ныло от жалости. Она вела за него большую часть дел, старалась скрывать от окружающих его пристрастие к спиртному, но в любой момент кто-то мог пожаловаться на него епископу. Что делать, она не знала. Знала только, что должна защищать его и надеяться, что настанет наконец день, когда горе его стихнет и он вернется к своим обязанностям. Корделия готова была на любые жертвы ради отца.
Правда, в последнее время она считала, что требует он слишком многого. А ей так хотелось, чтобы он был кем-то более значительным, чем сейчас – отец наполовину, да и человек тоже наполовину.
Рассердившись на себя за подобные мысли, она протянула руку и нежно погладила его по щетинистой щеке.
Он чуть повернулся.
– О, Корделия, как мне больно оттого, что нет с нами Флоринды! Как же больно!
У Корделии сдавило горло, она не могла слова сказать. Потом с трудом проговорила:
– И мне больно, папа.
Ведь, когда мама умерла, Корделия лишилась не только матери, но и отца, и теперь не знала, как его вернуть.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опасный искуситель - Мартин Дебора

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223Эпилог

Ваши комментарии
к роману Опасный искуситель - Мартин Дебора



Вопрос на засыпку: назовите известную женщину-композитора мирового уровня? Только не Пахмотову. Ее кроме России нигде не знают, да и то только старики.rnСуществует мнение, что женщины не способны сочинять серьезную музыку. Поэтому, если бы героиня сочиняла фривольные песенки, мое доверие к роману было бы большим.
Опасный искуситель - Мартин ДебораВ.З,.66л
17.02.2014, 12.04





ОТЛИЧНЫЙ РОМАН !!!!!!!!!!!!!!!!!!
Опасный искуситель - Мартин ДебораНАТАЛИЯ
3.07.2015, 22.59





Хороший роман. К удивлению дочка викария-то не промах))) Главный герой очень хорош! Столько романов за последнее время перечитала, но такого героя не помню. Мужественный, сильный, заботящийся о других, в любой момент трезво оценивающий ситуацию, отвечающий за свои действия и не совершивший ни одного необдуманного поступка на протяжении всего романа, что вообще редкость. 10 баллов за главного героя!
Опасный искуситель - Мартин ДебораСашенька С
6.07.2015, 20.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100