Читать онлайн Лунное очарование, автора - Мартин Дебора, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лунное очарование - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лунное очарование - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лунное очарование - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

Лунное очарование

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Облокотившись о перила, ограждавшие палубу парохода, Эсме задумчиво смотрела на медленно удаляющийся берег. Как сообщил ей Чен, на двух участвовавших в экспедиции пароходах кроме нее находились шестеро пассажиров и экипаж, состоявший целиком из сиамцев.
На пароходе Эсме, кроме кают лорда Уинтропа и переводчика, располагалось еще две каюты: одна служила гостиной, вторая – чем-то вроде кладовки, в которой были сложены подарки для принца и провизия, необходимая для путешествия. На втором пароходе также было четыре каюты – в одной находились Чен и нанятый им кок, две другие занимали военные атташе, сопровождавшие Уинтропа, и четвертую – англиканский священник, уговоривший посла взять его с собой.
Час был ранний – небо еще не успело просветлеть окончательно. Скоро, должно быть, проснется тетя Мириам, позовет Эсме завтракать и обнаружит, что она исчезла. Затем отцу принесут записку…
Девушку вдруг охватило острое чувство вины. Она даже готова была раскаяться в своем побеге, но увы – пароход уже отчаливал от берега. Впрочем, Эсме не сомневалась, что рано или поздно отец простит ее. Главное – теперь ей удастся избежать брака с нелюбимым человеком. Но она понимала также и то, что радоваться рано: чтобы достичь своей цели, ей наверняка придется пройти через множество испытаний. Одно из них, едва ли не самое сложное, – как сделать так, чтобы за все время путешествия никто не выведал ее секрета. Слава Богу, лорд Уинтроп сейчас стоит на другом конце палубы, наблюдая за слаженной работой матросов, – если бы он был рядом, Эсме, пожалуй, попросила бы его развернуть корабль и вернуть ее на берег.
Пароход медленно пробирался между судов и суденышек, запрудивших пристань, – река была главной водной артерией Бангкока и основным средством сообщения. Не говоря уже о том, что многие сиамцы жили в плавучих домах, таких как у Ламун, по реке все время курсировали торговцы на плотах и баржах, продавая свои товары прямо с них. До слуха Эсме долетали крики сиамских женщин: «Бананы, спелые бананы!» или «А вот свежая рыба, только что из реки!»
Она невольно вздохнула – в этом городе прошло ее детство, и с ним у нее было столько связано… Впрочем, не стоит горевать – когда-нибудь она сюда непременно вернется… А пока Эсме любовалась на горевшие в рассветных лучах расписные шпили буддистских пагод. И вдыхала пряный запах цветов, мешавшийся с запахом рыбы, которую предлагали торговки. Певучий говор восточного города, в котором слышалась сиамская, китайская и индийская речь, казался ей причудливой музыкой.
Она любила Бангкок – он представлялся ей очень красивым, несмотря на грязь на улицах и на то, что местное население порой предпочитало пить виски или играть в азартные игры, вместо того чтобы работать. Эсме чувствовала, что будет скучать по этим голым ребятишкам, путающимися под ногами на базарах, по бьющим в гонг и танцующим женщинам, действующим согласно местному поверью – чем больше ты будешь веселиться, тем лучше будет твоя карма. Ей казалось, что она будет скучать даже по бритоголовым буддистским монахам в ярко-оранжевых одеяниях, которые при встрече с ней сторонились, поскольку даже случайно прикоснуться к женщине для монаха считалось проступком…
Но, разумеется, не это было главной причиной, из-за которой она будет скучать по Бангкоку. Здесь прошло ее детство, здесь остались отец и тетка – какими бы они ни были, кроме них, у Эсме в целом свете не было родных… Ей вспомнились уютные домашние вечера, когда отец вслух читал для нее и для матери Чарльза Диккенса – своего любимого писателя. Ей даже показалось, что она снова слышит французскую песенку, которую, бывало, напевала мать, хозяйничая по дому, и невольно слезы навернулись у нее на глаза.
– В чем дело, Лек? – раздался за ее спиной знакомый голое. – Ты плачешь?
Эсме обернулась – она и не почувствовала, как лорд Уинтроп незаметно подошел к ней. Лицо его на этот раз было спокойным, почти равнодушным, но Эсме отчетливо помнила, с каким нескрываемым желанием смотрели на нее эти глаза всего лишь несколько дней назад.
– Нет-нет, все в порядке, – Эсме поспешила смахнуть слезу, – я просто вспомнил свою мать.
– Должно быть, это очень грустная история! – проговорил Уинтроп, облокотившись на перила рядом с ней.
На мгновение Эсме подумала, что он имеет в виду подлинную историю ее матери, но затем сообразила, что для Уинтропа она сейчас – Лек, а историю матери Лека лорд Уинтроп уже слышал, Эсме вдруг ощутила новый приступ щемящей грусти.
– Наверное, нет такого человека, у которого бы не случилось в жизни какой-нибудь грустной истории, – негромко проговорила она.
– Ты прав, братишка, – кивнул Уинтроп. – Но жаль, что из-за грустных обстоятельств твоей жизни у тебя выработалась антипатия к европейцам…
Эсме захотелось рассмеяться – столь забавными показались ей эти слова.
– И я сожалею, – продолжал посол, – что тебе пришлось узнать европейцев в первую очередь с худшей стороны.
Столь искреннее сочувствие удивило Эсме. Она не думала, что лорд Уинтроп способен держаться на равных с простолюдинами, тем более с сиамцами. Но, насколько она могла сделать вывод за время своего пока еще недолгого пребывания на пароходе, и с ней, и с членами команды посол был весьма обходителен. Эсме уже успела перевести несколько команд, которые он дал матросам, – Уинтроп разговаривал, с ними так же вежливо, как, должно быть, с коллегами-дипломатами на приеме у короля. Если бы на его месте был кто-нибудь другой, то ей наверняка при переводе пришлось, бы смягчать некоторые резкие выражения.
Уинтроп помолчал с минуту.
– А почему ты не в школе, Лек? – спросил он. – Ты, мне кажется, еще очень юн… Сколько тебе лет?
– Видите ли, хозяин, – ответила Эсме, – вы, европейцы, обычно даете сиамцам меньше лет, чем нам на самом деле. Мне, к примеру, уже восемнадцать.
– Серьезно? Да, по сравнению с европейцами сиамцы-действительно малорослы…
– Должно быть, это от того, хозяин, что мы проводим много времени на воде, – можно сказать, рождаемся и умираем на ней.
– Англичане тоже сильно зависят от моря, хотя и по-другому, А вообще Сиам и впрямь необычная страна!
– И очень красивая.
– Верно, – кивнул посол. – Но жить здесь постоянно я бы, пожалуй, не стал.
Это заявление задело Эсме. Впрочем, чего ожидать от этого человека – в отличие от нее лорд Уинтроп почти не знает Сиам. Вряд ли он испытывает священный трепет, глядя на устремленные в небо шпили пагод, или понимает, почему она так сильно желала посетить Л ой Кратонг. Как и для Мириам, для него единственно важным делом было соблюсти все утонченные ритуалы узкого мирка «высшего света». И как ему понять тот дух беспечной свободы, который Эсме так ценила в сиамцах?
Ей вдруг снова вспомнился тот вечер, когда губы лорда Уинтропа целовали ее губы, руки прижимали хрупкий стан к могучей груди…
Едва подумав об этом, она вспыхнула и поспешила отвернуться, но Уинтроп, казалось, ничего не заметил.
– С вашего позволения, сэр, – проговорила Эсме, по-прежнему не глядя на него, – я, пожалуй, пойду в свою каюту…
– Хорошо, Лек, иди. Где-нибудь ближе к полудню ты мне понадобишься – я хотел бы с тобой кое о чем посоветоваться.
– К вашим услугам, сэр. – Эсме поспешила удалиться.
Оказавшись в своей каюте, она устало опустилась на кушетку. Сердце ее бешено колотилось, хотя она даже себе не могла сказать, что, собственно, тому причиной – чувство вины перед отцом или боязнь, что ее секрет не сегодня завтра раскроется. Как долго ей удастся дурачить посла? До сих пор он, кажется, ни о чем не догадался… Или, может быть, наоборот – все понял, но помалкивает? Прежде, когда Эсме переводила для него, они были не одни, да и сейчас их разговор мог бы кто-нибудь услышать… Теперь же ей, очевидно, предстоит остаться с его сиятельством в каюте наедине. И все же выбора у нее нет – ей нужно будет идти.
Пока же Эсме решила для вящей безопасности не выходить из каюты до тех пор, пока она не понадобится Уинтропу, и немного подремать.
Разбудил ее стук в дверь. Девушка даже не сразу поняла, где находится, и тупо уставилась на мальчишечью куртку, висевшую рядом на гвозде, но уже в следующее мгновение память вернулась к ней. Глянув в окно, она заметила, что солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом.
– Да? – откликнулась она голосом, которым должен был говорить Лек.
– Это лорд Уинтроп. Можно войти?
«Черт побери, только этого мне не хватало!» – подумала Эсме. Перед тем как лечь спать, она, как на грех, разделась и развязала бинты, чтобы дать груди отдохнуть. Слава Богу, она хотя бы не забыла запереть дверь, а то еще, чего доброго, Уинтроп и впрямь вошел бы и обнаружил ее во всей красе…
– Извините, – откликнулась она, – я… я… здесь без одежды.
Последовала пауза.
– Ладно, – произнес наконец Уинтроп. – Тогда я жду тебя в своей каюте.
– Слушаюсь, сэр. – Эсме принялась лихорадочно одеваться и через пару минут уже стояла перед послом.
– Садись, Лек, – произнес тот, не отрывая глаз от бумаг, – и подожди одну минуту, мне нужно кое-что выяснить… Где же эта запись? Ах да, вот…
Эсме молчала, ожидая, когда, он закончит. Она снова обратила внимание на то, каким усталым выглядит хозяин каюты, и тут же усилием воли отогнала от себя эти мысли.
Наконец Уинтроп, очевидно, выяснив, что хотел, поднял голову, и синие глаза пристально посмотрели на нее, а затем немного прищурились.
– Что это ты такой стеснительный, Лек? Ты вырос в приюте, спал, должно быть, в одной комнате со всеми…
– Простите, сэр? – опешила Эсме.
– С чего это ты, говорю, такой стеснительный? Даже дверь запер…
Эсме стала лихорадочно придумывать, что бы ответить.
– Просто… просто мне иногда нравится побыть одному, сэр.
– Вот как? – Посол вскинул бровь.
Эсме молчала. Пусть Уинтроп думает, что Лек – малый со странностями, лишь бы не разгадал ее загадку.
– Что вы хотели от меня, ваше сиятельство? – спросила она, надеясь заставить его переменить тему.
Брови Уинтропа дернулись, словно он раскусил ее хитрость, – или Эсме только так показалось? Как бы то ни было, через мгновение он как ни в чем не бывало произнес:
– Видишь ли, Лек, я имел разговор с послом, который работал здесь до меня, и он рассказывал, что в Сиаме много очень странных обычаев. Нельзя, например, показывать на кого-нибудь носком ноги или дотрагиваться до чужой головы, и еще много тому подобной чуши… Это правда? И что все это значит? Я, например, никогда не слыхал ни о чем подобном!
– Да, такие обычаи действительно существуют, ваше сиятельство. Нога считается презренной частью тела, а голова – священной. Если вы дотронетесь до чьей-то головы, то поставите себя выше этого человека. Если вы укажете на кого-нибудь носком ноги, это считается знаком презрения.
– Очень странные обычаи! – покачал головой посол.
– Разве у вас, англичан, нет чего-то подобного? Я знаю, что у вас, например, считается неприличным оголять некоторые части тела и даже упоминать о них в разговоре…
– Например, женщина не может оголить грудь или ноги?
Эсме почувствовала, что краснеет.
– Ну да, – проговорила она.
– Что ж, – философски заметил Уинтроп, – может быть, ты и прав – наши обычаи, должно быть, тоже со стороны выглядят чудными. Но по крайней мере мы хотя бы в них последовательны. А вы, с одной стороны, напридумывали всяких строгих правил, которые нам никогда бы не пришли в голову, а с другой – женщины у вас бегают почти что голыми…
– Видите ли, хозяин… – начала Эсме, ко ее прервал стук в дверь.
– Войдите! – громко произнес посол. На пороге возник капитан-сиамец.
– Остановка, сэр! – произнес он по-английски.
– Что? Что это значит? – Уинтроп нахмурился.
– Остановка, сэр. – Для более подробных объяснений капитану, очевидно, не хватало слов.
Уинтроп беспомощно посмотрел на Лека.
– Почему остановка? – спросила Эсме капитана по-тайски.
– Впереди очень сложный участок реки, проходить его надо осторожно. Это займет много времени, и сегодня мы вряд ли успеем, так что придется ждать до утра.
Эсме перевела послу слова капитана.
– Что ж, ничего не поделаешь, – вздохнул тот, – Скажи ему, чтобы подыскал место поукромнее, чтобы пришвартоваться на ночь.
Эсме снова перевела, и капитан, кивнув, удалился.
– Лек, – произнес Уинтроп, – вечером мы все встречаемся за чаем. Вряд ли ты привык в это время пить чай – не думаю, чтобы отцы-иезуиты были достаточно щедры и часто вас им потчевали, но если хочешь, присоединяйся.
Эсме сперва хотела отказаться, но… Не может же она, в конце концов, все время прятаться в своей каюте – другим это покажется странным… К тому же в одиночестве ей снова начнут лезть в голову мрачные мысли. Уж лучше скоротать время за чаем.
– Почту за честь, – кивнула она после короткой паузы и тут же заметила, что на лице посла появилась загадочная улыбка. Однако, так ничего и не сказав, он молча повернулся и вышел из каюты.
Чайная церемония впервые предоставила Эсме шанс познакомиться со всей компанией. Что касалось двоих атташе, то с одним из них – Годфри Хармоном – Эсме прежде встречалась пару раз. Хотя встречи были очень короткими, тем не менее девушка боялась, что он ее узнает. Впрочем, вскоре она поняла, что опасения ее оказались напрасными – глядя на нее, Хармон видел лишь мальчишку-переводчика, а точнее, не видел и его, поскольку привык смотреть на любого сиамца как на пустое место. Одного этого было достаточно, чтобы Эсме сразу же невзлюбила столь самоуверенного типа.
Вторым атташе был Гарольд Тервуд – Эсме видела его пару раз в посольстве, но знакома была еще меньше, чем с Хармоном. Гарольд оказался вполне симпатичным молодым человеком – открытое лицо, добрая улыбка….
Вместо душной гостиной компания предпочла собраться на палубе. Легкий бриз приятно обдувал лицо Эсме, а еда оказалась, даже лучше, чем она предполагала. С.самого, утра девушка ничего не ела, и лишь боязнь нарушить нормы этикета удерживала ее от того, чтобы не налечь изо всех сил на соблазнительные пирожные и печенье.
– Чен, – обратился лорд Уинтроп к секретарю, с наслаждением смакуя овсяное печенье, – где это тебе удалось раздобыть кока, умеющего так прекрасно заваривать чай? Сиамцы, как правило, в этом не мастера…
– Наш кок не сиамед, – откликнулся тот. – Он англичанин. Если верить его словам, он служил раньше на английском корабле, но потом его почему-то уволили, оставив без гроша в кармане, так что теперь ему даже не на что вернуться домой в Англию. Он был готов на любую работу, поэтому очень обрадовался, когда мы согласились его нанять.
– Надеюсь, он присоединится к нам за чаем? – поинтересовался Уинтроп.
– Вряд ли, ваше сиятельство. Насколько я понял, он любит одиночество.
– Что ж, вольному воля. Но не забудьте передать ему, что я остался очень доволен его кулинарным искусством. Не ожидал, ей-богу, что на этом пароходе мне придется наслаждаться такими деликатесами. Кстати, где наш преподобный отец Тэйлор? Тоже решил предпочесть одиночество?
– Сэр, вы же знаете, у американцев не в обычае гонять чаи, – вежливо ответил Чен.
– В обычае не в обычае, а поддержать компанию он мог бы.
– Черт побери, а что вообще делает священник в нашей компании? – Задавая этот риторический вопрос, Годфри поморщился.
– Просто преподобный не хотел плыть один, и я решил – почему бы, в конце концов, не взять его? Он только что приехал из Америки, и ему не терпится снова вернуться к своей службе в Чингмэе. Если тебя волнует, заплатил ли этот человек за то, что плывет с нами, то не беспокойся – он заплатил.
– Надеюсь, этот старый поп не слишком зануден? – скривился Годфри.
Если кто здесь и зануден, подумала Эсме, так это сам Годфри, вечно чем-то недовольный, полный саркастической злобы на весь мир и к тому же настолько капризный и неприспособленный к бытовым неудобствам, что Эсме недоумевала, как вообще такому человеку могли доверить суровую работу дипломата. Ее бесило в нем буквально все – от пошловатой ухмылки до тщательно прилизанной огненно-рыжей шевелюры и завитых, нафабренных усов. Если внешность лорда Уинтропа внушала мысль о проницательном уме и недюжинной силе воли, то Годфри являл собой почти карикатурный образ изнеженного, пустоголового пижона.
Ужин уже подходил к концу, когда Годфри вдруг «выдал» нечто заставившее Эсме возненавидеть его еще сильнее.
– Послушай-ка, Гарольд, – начал он, – какую новость мне довелось узнать! Вчера я был у Майклза – знаешь его?
– Уильям Майклз, купец с большой лысиной?
– Он самый. Так вот, ты не поверишь – этот Майклз женится! Но и это еще не самое смешное – бьюсь об заклад, ты ни за что не угадаешь, на ком!
– На какой-нибудь вдове, полагаю?
– Черта с два! На Эсме Монтроуз – дочери учителя. Как тебе это нравится?
От взгляда Эсме не укрылось, что лорд Уинтроп, до сих пор не следивший за болтовней Годфри, после этих слов явно начал прислушиваться.
– Ты ничего не напутал? – нахмурился Гарольд. – Разумеется, я видел, как она танцевала с ним тогда на балу, но это еще ничего не значит… Он намного старше ее, и вообще… Ты, должно быть, что-то не так расслышал, старик!
– Уверяю тебя, истинная правда. Майклз клянется, что она приняла его предложение; он даже показал обручальные кольца, которые приготовил к свадьбе. – На лице Годфри опять заиграла пошловатая улыбка.
– Э нет, что-то здесь явно не так. – Достав табакерку, Гарольд отправил в нос щепотку табака. – Майклз богат, но мисс Монтроуз, насколько я могу судить, не та девушка, чтобы продать свою молодость слюнявому старику. Я, правда, почти не знаком с ней, но, как слыхал, она уже успела отвергнуть двух или трех женихов, хотя они были не менее богаты, чем этот Майклз…
– То было раньше. Теперь она уже не может позволить себе такую разборчивость.
Руки Эсме задрожали, и она едва не выронила чашку. Стало быть, гнусная сплетня дошла и до Годфри. Блайт как-то говорила ей, что этого Годфри хлебом не корми – дай только посплетничать…
– Почему не может? – поинтересовался Гарольд, отставляя в сторону табакерку.
– Так ты до сих пор ничего не знаешь? – Годфри, казалось, был искренне удивлен. – Весь город в последнее время только и судачит, что об этом! Я лично услышал это на балу от Джорджа Кортни…
– Что поделать, старик, – поморщился Гарольд, – видать, я и впрямь не, такой любитель слухов, как некоторые. Но ты, я чувствую, не успокоишься, пока все мне не расскажешь, так что валяй, выкладывай. Что за новая сплетня у тебя на этот раз?
В голосе Гарольда явно звучало презрение, но Годфри, казалось, этого не заметил, как не заметил и косого взгляда, брошенного на него лордом Уинтропом.
Сделав многозначительную паузу, словно собирался поведать миру нечто и впрямь сенсационное, Годфри изрек:
– Эта пташка – любовница самого Раштона!
На лице Гарольда отразилось удивление, но как он отнесся к сообщению Годфри, трудно было понять.
Эсме затрясло от злости. Как мог Раштон, которого Эсме всегда считала самым искренним другом, придумать столь гнусную клевету, да еще рассказать ее своему секретарю? И для чего ему это понадобилось? Или Раштон здесь все-таки ни при чем, и весь этот бред – выдумка Лоренса? Но Лоренс едва знаком с ней…
Эсме поспешно поставила чашку на стол, боясь, что не удержит ее в руках.
– И ты в это поверил? – усмехнулся Гарольд. – На каком базаре этот твой Кортни подхватил новую сплетню? У него есть доказательства?
Эсме готова была расцеловать Гарольда. Слава Богу, среди присутствовавших, на корабле нашелся хотя бы один разумный и порядочный человек!
– Кортни уверяет, что слыхал это от Лоренса, а тот – от самого Раштона. Еще нужны доказательства? Красотка Эсме часто ходит в его дом – якобы пообщаться с Блайт, – а Раштон, ты же сам знаешь, ни одной юбки не пропустит – он наверняка успел положить на нее глаз… Так что все сходится!
– Воля твоя, – устало проговорил Гарольд, – но я не верю. Я видел пару раз мисс Монтроуз – правда, мельком, но, как мне показалось, она девочка скромная и послушная… – Гарольд помахал рукой, словно отмахивался от сплетни, как от надоедливой мухи.
– Так ты не веришь? – не унимался Годфри. – Тогда стоит рассказать тебе еще кое-что об этой «скромнице». Я слышал от парня-сиамца, которого недавно приставили ко мне в качестве камердинера, нечто совершенно потрясающее. Впрочем, об этом тоже весь город судачит…
– Черт с тобой, – обреченно вздохнул Гарольд, – рассказывай.
Эсме готова была выть от злости. Сейчас этот тип наверняка начнет расписывать в красках ее несуществующий роман с лордом Уинтропом – еще одну гнусную выдумку неведомого клеветника… И откуда берутся такие мерзкие люди!
Обведя торжествующим взглядом своих слушателей, Годфри остановил его на Уинтропе:
– А впрочем, господа, лучше расспросите об этом его сиятельство – и вы услышите все подробности, так сказать, из первых уст…
Уинтроп кинул на болтуна ледяной взгляд:
– Не кажется ли тебе, Годфри, что ты начинаешь выходить за рамки приличия?
– Как скажешь, старик! – угодливо захихикал тот. – Прикажи молчать – и я замолчу!
– Нет уж, – сухо произнес посол, – раз начал – выкладывай. Я должен знать, что за сплетни распускают обо мне за моей спиной!
Эсме стоило невероятных усилий делать вид, что до всего этого ей нет никакого дела. Мрачные предсказания Мириам подтвердились – за ней уже успела прочно утвердиться репутация гулящей женщины. Девушка попыталась с беспечным видом отхлебнуть чаю, но ей снова пришлось поставить чашку на стол, чтобы никто не заметил, как сильно дрожат ее руки.
Поколебавшись с минуту, Годфри еще раз покосился на Уинтропа, но на лице посла трудно было что-либо прочесть.
– Короче, – начал он, – я слыхал, что однажды ночью наша крошка сбежала из-под родительского крова, чтобы отправиться с двумя тайскими подружками на какое-то местное празднество, причем одета была так же, как они, – полупрозрачные шаровары и полоска ткани, едва прикрывающая грудь, – вот и весь костюм!
– Не может быть! – удивился Гарольд.
– Еще как может!
– Ну, положим. И что? Это еще ничего не доказывает…
– Так ты слушай дальше, старик! На пристани наши красотки повстречали моряков, которые, естественно, приняли их за самых обычных шлюх – на их месте я бы, пожалуй, подумал то же самое. Одному Богу известно, что произошло бы, если бы Йен, случайно оказавшийся там, не спас их.
– И все? – Гарольд пожал плечами. – Что же здесь особенного? Я думал, ты и впрямь собираешься рассказать нам нечто пикантное….
Глаза Уинтропа сурово смотрели на Годфри, но ничто на свете, казалось, не могло смутить заядлого любителя сальностей.
– Сознайся, мой друг, – обратился он к послу, – разве она не отблагодарила тебя за свое спасение? Судя по тому, как живо ты расспрашивал о ней, когда вернулся, я решил, что именно это и произошло! О ваших похождениях уже весь город судачит! Так что – на самом деле между вами ничего не было? В таком случае ты не прав, упуская столь лакомый кусочек! Или ты предпочитаешь, чтобы ею лакомились всякие идиоты типа Раштона или Майклза?
– Закрой свою грязную пасть, болван! – проворчал посол.
– Ах, простите, ваше сиятельство, – Годфри осклабился, – я и забыл, что вы у нас истинный джентльмен и не выносите пошлости…
– Хочешь, чтобы тебе об этом напомнили? – Уинтроп прищурился. – Так ведь пистолетом я владею гораздо лучше, чем ты…
– Хорошо-хорошо, учту, – снова угодливо захихикал Годфри.
– Но ты, кажется, собирался рассказать о том, почему дочь Монтроуза собирается выходить за этого Майклза… – неожиданно произнес Уинтроп.
«Да вовсе я не собираюсь за него! – захотелось крикнуть Эсме. – Отец вынуждает меня, потому что после всех этих сплетен больше никто за меня не посватается… Неужели вы настолько глупы, ваше сиятельство, чтобы не понять этого?»
Впрочем, за нее тут же все сказал Годфри:
– Очень даже просто. О похождениях Эсме стало известно ее папаше, который тут же сообразил, что после этого к его сокровищу никто не посватается. А вот Майклз почему-то сватается, несмотря ни на что, – и раньше сватался, и теперь снова… Что еще остается несчастному старику?
– Но это же смешно! – не выдержал Уинтроп. – Я, правда, не имел с ней дела, несмотря на то, что обо мне рассказывают, однако, думаю, Раштон у нее наверняка не первый, а значит, и для папаши ее похождения давно уже не секрет. Тем не менее, раньше он не был настолько озабочен проблемой ее замужества. К тому же, кроме Майклза, у нее наверняка есть еще женихи – я наблюдал эту пташку тогда на балу и должен сказать, что, несмотря на свою репутацию, успехом у молодых людей она пользуется очень умело. Следовательно, должна быть еще какая-то причина, по которой ее отец вдруг принял предложение Майклза!..
– Воля твоя, – Годфри обиженно пожал плечами, – я рассказал все, что знаю. Не думаю, впрочем, что папаше и раньше было известно о ее проделках – она хорошо умеет скрывать свои похождения. Хотя, впрочем, был у нее один прокол – если мне не изменяет память.
Эсме инстинктивно напряглась. Какую новую гадость собирается рассказать про нее этот человек?
– С год назад, – продолжал Годфри, – она бегала надень рождения короля, не сказавши папаше, но об этом все равно потом стало известно…
У Эсме чуть не вырвался вздох облегчения. Убежать без спроса на день рождения короля – ничтожный грех по сравнению с остальными приписываемыми ей.
– Так ты хочешь сказать, – лорд Уинтроп прищурился, – что раньше у мисс Монтроуз не было репутации гулящей девицы?
– Ну да, – Годфри кивнул, – все эти слухи появились лишь недавно. Я, правда, не знаком с ней лично, но у нас известно все всегда и обо всех, так что если бы слухи появились раньше, от меня бы они не укрылись. Тем не менее, эта девица давно дружит с сиамками, а вы сами знаете, господа, что понятия сиамцев о морали… скажем так, несколько отличаются от наших.
«Да уж, отличаются! – со злобой подумала Эсме. – И этот тип еще смеет говорить о какой-то морали! Вот уж – ни стыда, ни, совести!» Она испытывала непреодолимое желание сказать этим людям, строящим из себя аристократов, все, что о них думает, но это означало бы полный провал ее планов.
Наконец разговор перешел на другую тему, и Эсме, перестав вслушиваться в каждое слово, погрузилась в свои невеселые мысли.
Лорд Уинтроп сам в какой-то мере виноват в появлении сплетен, подумала она, так что нечего теперь удивляться. Кто просил его рассказывать все Мириам? От тетки эта история наверняка стала известна служанке, от той – остальным слугам, а там уже и весь свет узнал… Размеренная, однообразная жизнь Бангкока небогата событиями – удивительно ли, что стоит здесь появиться какой-нибудь новой сплетне, как ее тут же принимаются обсасывать во всех подробностях?
Эсме хотелось плакать от отчаяния. Как могут люди быть столь несправедливы? Годфри едва знаком с ней, а наплел про нее с три короба, даже не задумываясь о том, что если для него эти разговоры всего лишь повод почесать языком, то для ни в чем не повинной девушки они означают навсегда разбитую жизнь…
Да и посол, по сути дела, оказался не лучше. Если он и пытался заткнуть этому сплетнику рот, то лишь для спасения собственной репутации. Россказням же о ее романе с Раштоном он, похоже, искренне поверил.
В эту минуту Эсме готова была убить лорда Уинтропа. Чем отчетливее она понимала, что в глубине души неравнодушна к этому мужчине, тем больше она злилась на него. Конечно, Эсме и раньше случалось принимать ухаживания от купеческих сыновей и знакомых молодых учителей, но они всегда были с ней вежливы, галантны и казались ей почти мальчиками.
Лорд Уинтроп вел себя совсем по-другому – он ни на секунду не сомневался в том, что имеет право все знать о ней, словно она – его собственность.
Впрочем, когда Эсме еще раз кинула осторожный взгляд на посла, ей показалось, что он испытывает нечто вроде раскаяния. В то время как все остальные как ни в чем не бывало продолжали оживленно о чем-то болтать, Уинтроп смотрел куда-то мимо них, рассеянно переводя взгляд с берега реки на уже начинавшее темнеть небо… Поскольку мужчины были уверены, что дам на пароходе нет, все сидели по-свойски, в одних жилетах, закатав рукава рубах и отбросив церемонии, – все, кроме посла. Тот, правда, тоже был без сюртука, и под пропотевшими рукавами рубахи обрисовывались хорошо натренированные мускулы, но вид его никак нельзя было назвать развязным – от остальных лорда Уинтропа отличала исполненная чувства собственного достоинства сдержанная суровость, а его густые каштановые волосы были аккуратно причесаны.
Взгляд лорда внезапно переместился на Эсме, и та поту пилась, лишь сейчас осознав, что слишком пристально его рассматривает. Нервно комкая в руках салфетку, она была не и силах поднять глаз – ей казалось, что взгляд ее тут же встретится с лукавой улыбкой Уинтропа, недвусмысленно говоря ей о том, что он с самого начала разгадал, кто она такая.
Когда Эсме все же подняла ресницы, взгляд посла был по-прежнему устремлен на реку, тем не менее, она чувствовала, что не в силах больше терпеть эту пытку. Ей невыносимо захотелось встать и уйти.
– Извините, – Эсме поднялась, – я, пожалуй, пойду. Я очень устал. И…
– Куда это ты, Лек? – Посол дружелюбно улыбнулся сиамцу. – Пока был только чай, сейчас подадут ужин…
– Спасибо, я не голоден.
Пробираясь к двери, Эсме чувствовала на себе любопытные взгляды мужчин, но ей казалось, что если она останется, то ляпнет что-нибудь такое, о чем ей тут же придется жалеть.
Оказавшись в своей каюте, она вздохнула с облегчением. Первый день плавания, слава Богу, прошел более или менее спокойно, но впереди ее ожидало еще много дней – путешествие обещало быть долгим.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лунное очарование - Мартин Дебора



интересный роман 10 из 10 мне очень понравился!!!!!!!!!
Лунное очарование - Мартин ДебораНАТАЛИЯ
13.05.2014, 10.38





Приятный роман, но много надуманностей и несуразностей в поведении героев: 7/10.
Лунное очарование - Мартин Дебораязвочка
13.05.2014, 12.22





Хороший роман.Без сильных страстей.Читайте!10 баллов.
Лунное очарование - Мартин ДебораНАТАЛЮША
30.11.2014, 14.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100