Читать онлайн Лунное очарование, автора - Мартин Дебора, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лунное очарование - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лунное очарование - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лунное очарование - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

Лунное очарование

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Вернувшись в зал, Эсме вдруг обнаружила, что по-прежнему сжимает в кулаке платок, одолженный лордом Уинтропом.
Поняв, что произошло, она застыла в нерешительности. Что делать? Разыскать владельца платка и вернуть? Но стоит ли – это лишь создаст ей дополнительные проблемы… а сейчас Эсме меньше всего нужны лишние волнения – представ снова перед очами Мириам, нужно выглядеть спокойной, чтобы та ничего не заподозрила.
Для того чтобы немного прийти в себя, Эсме решила уединиться на несколько минут в дамской комнате. Зайдя туда и убедившись, что, кроме нее, там никого нет, она облегченно вздохнула… и тут же ее охватил внезапный страх: а вдруг все происходящее так отразилось на ней, что, когда она посмотрит в зеркало, из него на нее глянет лицо не невинной девушки, а зрелой, искушенной женщины… Опасливо покосившись в зеркало, она не без удивления обнаружила, что лицо ее ничуть не изменилось – разве только глаза покраснели от слез.
Чтобы немного освежиться, Эсме пару раз ополоснула лицо холодной водой. Не зная, куда деть злополучный платок лорда Уинтропа, она сунула его под лиф своего платья – поглубже, чтобы никто не заметил. С платком ей придется разобраться потом.
Она уже направлялась к выходу, как вдруг у дверей чуть не столкнулась с Мириам.
– Где ты пропадала? – Мил пристально разглядывала Эсме, словно пытаясь отыскать свидетельство каких-нибудь тайных грехов.
– Я… Мне стало немного дурно, тетя, – залепетала Эсме, стараясь, чтобы ее голос не звучал так, словно она за что-то оправдывается, – вот я и зашла ополоснуть лицо, освежиться…
– Пожалуй, не следовало позволять тебе танцевать с лордом Уинтропом. – Мириам нахмурилась. – После того как вы с ним удалились, мне рассказали про него ужасные вещи…
– Я не знаю, что про него рассказывают, тетя, – перебила ее Эсме, – но со мной по крайней мере ничего не случилось.
– Что ж, и то слава Богу. – Мириам все так же недоверчиво смотрела на нее. – Пошли скорее, мистер Майклз уже заждался. Он хочет потанцевать с тобой.
– Иду, тетя.
Следуя за теткой, Эсме невольно поежилась, подумав о том, как реагировала бы Мириам, если бы узнала, что этот ужасный (хотя чем же он так ужасен?) лорд Уинтроп поцеловал ее племянницу. Но к счастью, на этот раз все обошлось.
Глядя на Эсме, танцующую с льнущим к ней негоциантом, годившимся ей в отцы, Йен испытывал смешанные чувства. Ему больно было смотреть, как грубая ручища торгаша сжимает хрупкую девичью талию так, словно партнерша по танцу – его собственность. Тем не менее, Эсме, судя по ее виду, воспринимала этот танец как неприятную, но неизбежную обязанность – танцуя потом с молодыми грациозными офицерами, она явно отводила душу. Йен поймал себя на том, что если не ревнует девушку к этим офицерам, то по крайней мере завидует им – недолгого общения с юной красавицей ему было явно недостаточно для того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Эсме заинтересовала его с момента их первой встречи, и того, что у него возникло желание узнать о ней как можно больше, он не мог отрицать.
Йен повернулся к Годфри, оживленно болтавшему о чем-то с коллегой из консульства Джорджем Уолкером.
– Видишь вон ту девушку, в лиловом платье? – спросил он, дождавшись паузы в разговоре двух приятелей. – Кто она такая? Тебе известно о ней что-нибудь?
Годфри усмехнулся:
– Забавно, старина, что ты задал этот вопрос именно в тот момент, когда мы с Джорджем говорили как раз об интересующей тебя особе. Эта пташка – дочь местного учителя, большого друга хозяина сегодняшнего бала. Лично я, правда, встречался с ней от силы раза два-три, но ты же знаешь, как любит здешняя публика всякие сплетни, так что в наших краях вовсе не обязательно быть знакомым с человеком лично, чтобы знать о нем все.
– И что же тебе о ней известно? – с нетерпением спросил Йен.
– Еще неделю назад эта крошка имела репутацию вполне скромной, порядочной девушки, правда, склонной к достаточно вольной дружбе с местными девицами, но всего лишь несколько минут назад я услышал о ней такое…
– Услышал? Черт побери, Годфри, бьюсь об заклад, что ты не услышал, а – наполовину по крайней мере – сам все это придумал!
– Богом клянусь, старик, я ничего не придумывал. – Годфри с заговорщицким видом наклонился к уху Йена: – Самому верится с трудом – с виду эта крошка и впрямь абсолютно невинна. Но я знаю, что человек, от которого я это услышал, зря чесать языком не будет. Короче, наша красотка – любовница самого Генри Раштона! Кто бы мог подумать! Как тебе это нравится, а?
Йен прищурился:
– Брешешь, приятель! Я только что сам танцевал с ней и готов поклясться – девочка невинна, словно новорожденный младенец! – Говоря это, Йен не отрывал пристального взгляда от Эсме, о чем-то оживленно беседовавшей с симпатичным молодым капитаном.
– Понимаю, как же, – не унимался Годфри, – ты человек благородный и никогда не думаешь ни о ком плохо. Не тебя одного поразила эта новость – мы все, признаться, в глубоком шоке. Тем более что папаша у нее весьма строгий и начал вывозить ее в свет лишь сейчас, когда она уже достигла того возраста, когда невозможно держать ее под семью замками… Но… видишь ли, мне рассказал об этом сам Лоренс – секретарь Раштона!
– Может быть, Лоренс придумал все это с какой-то своей тайной целью. – Йен по-прежнему отказывался верить, что Эсме на такое способна.
– Зачем ему придумывать? Напротив, он очень опасался, что столь шокирующая новость может получить широкую огласку.
Йен пару раз встречал Лоренса, и тот не произвел на него впечатления человека, способного придумать подобную мерзкую ложь. Да и зачем ему компрометировать начальника и рисковать карьерой? Неужели и впрямь правда? Йен сурово нахмурился.
– За Генри уже давно закрепилась репутация донжуана, – продолжал Годфри. – Чуть жена за дверь, а он тут же с какой-нибудь бабенкой… Но соблазнить дочь лучшего друга – для этого надо быть сущим дьяволом! Сказать по правде, мне жаль девчонку – если эта новость распространится, бедняжке трудно будет найти приличного жениха.
«Бедняжка! – усмехнулся про себя Йен. – Умеет же эта «бедняжка» строить из себя невинную девочку! Даже до Кэролайн ей далеко – а та уж на что актриса…»
Перед глазами молодого человека снова встал образ Кэролайн, какой он увидел ее в момент их первой встречи. Скакавшая по широким лугам отцовского имения на породистом жеребце Кэролайн действительно была на загляденье хороша. Йена буквально очаровала ее раскованность; мог ли он тогда предполагать, что именно из-за этой манеры поведения все вокруг готовы разбиться в лепешку, чтобы исполнить самый взбалмошный ее каприз?
Раскованность… Йену потому и понравилась эта черта в характере возлюбленной, что сам он, постоянно вращаясь в высшем обществе, и будучи вынужден соблюдать все светские условности, очень многого не мог себе позволить. Кэролайн была для него словно глоток свежего воздуха.
Иллюзии его рухнули в одночасье, когда однажды он обнаружил свою «мечту и идеал» на сеновале забавляющейся с конюхом. Лишь после этого Йен осознал, что, собственно, означало для Кэролайн пресловутое презрение к светским условностям. Девушка не просто презирала условности – для нее ничего не значили самые элементарные моральные нормы, а единственным законом было ее собственное желание.
Вспомнив всю боль, все унижение, которые ему пришлось перетерпеть от этой женщины, Йен поморщился. Она считалась его невестой – и после того инцидента как ни в чем не бывало продолжала воображать себя таковой. Но для Йена это был конец – любовь, вспыхнувшая в одночасье, так же мгновенно умерла. Да и можно ли вообще назвать страсть любовью? Он был очарован ее дикостью и необузданностью, но для любви этого мало. Может быть, ему стоило не жениться на ней, а просто сделать красотку своей любовницей? Тогда и измену ее он переживал бы не так сильно…
И вот он опять чувствует, как его начинает охватывать страсть к юному, необузданному созданию… Снова повторяется та же история – не успел он, словно наивный юноша, поверить в непорочность и чистоту, как его «идеальная дама сердца» оказывается на поверку обыкновенной шлюхой.
Но какова актриса! Как легко было поверить ей, когда она проливала перед ним крокодиловы слезы… Знать бы ему обо всем этом еще давеча, когда она умоляла не рассказывать тетке о ее ночных похождениях, Йен не стал бы давать клятв защищать эту «невинную овечку». А может, стоит рассказать все это ее папаше и тетушке – в наказание за то, как ловко она его дурачила?
«Впрочем, – подумал Йен, – лучше подальше держаться от этой пташки». А то еще, чего доброго, красотка забеременеет от Раштона, папаша начнет срочно подыскивать своему чаду жениха, чтобы прикрыть грех, и не успеет он опомниться, как снова окажется в сетях коварной интриганки, в совершенстве умеющей строить из себя невинного ангелочка…
Но как ни пытался Йен вычеркнуть Эсме Монтроуз из своей памяти, это ему так и не удалось. Он танцевал с молодой женщиной, ничуть не менее привлекательной, чем Эсме, – а перед глазами снова и снова вставало раскрасневшееся от поцелуя лицо, черные, как ночь, локоны, разметавшиеся в беспорядке по плечам и блестевшие в лунном свете в полумраке террасы… Покидая бал, Йен был вынужден констатировать, что еще не скоро удастся ему стереть из памяти этот образ. Возможно, никогда.
– Ну, как тебе бал, дорогая? – Подняв взгляд от тарелки с завтраком, Джеймс Монтроуз ласково улыбнулся дочери. При этом Эсме с горечью отметила про себя, что в последнее время отец улыбается ей все реже…
– Все прекрасно! – Она попыталась вложить в голос как можно больше энтузиазма. – Я просто очарована. Это сказка!
«Знал бы ты, папа, что не скоро теперь у меня возникнет желание снова облачиться в бальное платье! Столько старых идиотов за один раз я еще в жизни не видела – а ведь Мириам заставляла меня танцевать с каждым из них…»
Эсме до сих пор не могла объяснить те косые взгляды, которыми все на – балу одаривали ее, и тот нескрываемо отстраненный тон, с которым большинство гостей общалось с нею. Более того, один из офицеров зашел так далеко, что недвусмысленно предложил свидание с известной целью. Когда девушка потребовала от него извинений, офицер, казалось, был искренне удивлен. Одно очевидно – общественное мнение о ней вдруг резко изменилось, и не в лучшую сторону. Что было тому виною, Эсме не могла понять, но в конце концов ей пришлось настоять, чтобы Мириам забрала ее с бала до его окончания.
Усилием воли заставив себя вернуться к реальности, девушка прислушалась к тому, что говорила отцу Мириам.
– Наша Эсме пользовалась бешеным успехом! Можно смело сказать, что она была королевой бала. Даже сам британский посол танцевал с ней!
– Не удивляюсь! – снова улыбнулся Джеймс. – В этом бальном платье девочка выглядела настоящей красавицей. Когда я вчера смотрел на нее, она напомнила мне ее покойную мать… Да, зря я все-таки не поехал!
Эсме постаралась отогнать от себя неприятные воспоминания, связанные со вчерашним балом, чтобы мрачное выражение ее лица не испортило настроения отцу. «Не стоит его лишний раз огорчать, – подумала она, – в последнее время он и так нечасто бывает весел».
Неожиданно Мириам поднялась из-за стола.
– Все это, конечно, очень приятно, – сухим тоном проговорила она, – но у меня лично нет времени предаваться сантиментам. Нужно еще позаботиться о том, чтобы у нас сегодня был обед. К тому же я обещала зайти к Харриет. Надо поторопиться, иначе все не успеешь!
Эсме, едва успевшая откусить кусочек персика, от удивления чуть не подавилось. Несмотря на то, что ее тетка всегда была деловой женщиной, об обеде она раньше не заботилась, как и вообще о хозяйственной стороне жизни, целиком перекладывая это на слуг. Слуги в их доме были из сиамцев, и Мириам предпочитала с ними вовсе не общаться (за исключением одной, ее личной служанки – забитого существа, беспрекословно выполнявшего все ее команды и никогда не проявлявшего собственной инициативы). Отцу же, вечно пребывавшему в меланхолии, к вовсе ни до чего не было дела, и после смерти матери забота о хозяйстве фактически целиком легла на плечи Эсме. Слава Богу, мать хозяйством занималась прилежно и успела кое-чему научить дочь.
Скорее всего, думала Эсме, провожая взглядом Мириам, пи о каком обеде та и не собиралась заботиться, а направилась прямехонько в дом соседки, Харриет Бингэм, обменяться с ней очередной порцией свежих сплетен. Харриет была знаменита тем, что всегда умудрялась первой узнавать самые пикантные подробности обо всех на свете.
Когда Мириам вышла, Джеймс пристально посмотрел на дочь.
– Я знаю, – проговорил он, – что твоя тетя порой бывает несговорчива. Но, прошу, все-таки будь к ней снисходительнее. Уверяю тебя, Мириам желает тебе только добра.
Эсме хотела уже сказать, что если Мириам и желает кому-го добра, то лишь одной себе, но воздержалась. Сейчас не время открывать отцу глаза на действительные мотивы поведения его сестры, даже если бы он и поверил Эсме, – Монтроуз-старший так редко последнее время бывал в хорошем настроении!
– Стало быть, – доев персик, Джеймс потянулся за новым, – ты танцевала с новым послом? Кто он? Какой-нибудь старый надутый идиот, каким был прежний посол, или, напротив, чертовски привлекательный молодой человек?
Эсме почувствовала, как кровь приливает к ее лицу, и потешила опустить глаза.
– Судя по тому, как ты потупила взор, – усмехнулся Джеймс, – заключаю, что второе. Впрочем, не важно. Раш-тон говорил мне, что в Бангкоке этот фрукт долго не задержится – его ждут какие-то дела в Чингмэе.
Лорд Уинтроп не задержится в Бангкоке? Почему-то эта весть вдруг вызвана у Эсме щемящую тоску.
– А что он будет делать в Чингмэе? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал бесстрастно.
– Попытается убедить принца Матайю не посылать армию против французов. Дай Бог, чтобы ему это удалось. Тебе ведь известно, что сиамцы весьма озабочены – и, надо признать, не без основания – усиливающимся французским влиянием в этом регионе. Нам тоже не нравится, что французы там слишком расхозяйничались, но, если сиамцы применят против них силу, разгорится война, а Британии она отнюдь не на руку.
– Почему, собственно, не на руку?
– Да потому, что, если французы победят, Сиам станет их колонией. Они уже захватили Камбоджу и Аннам, но им все мало. Если они аннексируют Сиам, то мы станем непосредственно граничить с их территорией – Бирма ведь наша, а она примыкает к Сиаму. Впрочем, дело не только в Бирме. Сиам нужен нам самим – наши торговые интересы там слишком велики, чтобы мы могли позволить себе от них отказаться.
– Значит, война в самом деле может начаться? – испуганно прошептала Эсме.
На минуту Джеймс задумался.
– Надеюсь, до этого все-таки не дойдет, – наконец произнес он. – Иначе нам с тобой предстоит хлебнуть лиха. Скорее всего, придется отсюда уезжать, а в мои планы это отнюдь не входит. Я думаю, война все-таки маловероятна. Как сказал Раштон, британцы хотят сделать северный Сиам чем-то вроде независимой буферной зоны между нашей территорией и французской. Сиамцы, в свою очередь, хотят, чтобы мы помогли им в войне против Франции, но старушке Британии нет никакого резона браться за оружие. Так что, пока не разрешены все спорные вопросы, нам хотелось бы, чтобы сиамцы лишний раз не дергали французов понапрасну.
– А почему тогда Раштон сам этим не займется? – поинтересовалась Эсме. – И при чем тут лорд Уинтроп?
Джеймс вскинул бровь:
– Откуда ты знаешь его имя?
– Я же танцевала с ним, папа! – напомнила Эсме. Джеймс пристально посмотрел на дочь. В ее лице было что-то такое, что он, казалось, лишь сейчас осознал. Его Эсме уже не ребенок…
– Ах да, я и забыл… Я-то сам его ни разу не видел, лишь наслышан… Так вот, говорят, у этого самого Уинтропа уже богатый опыт общения с французами в различных азиатских странах, поэтому правительство и выбрало его.
– Но это же абсурд, папа! – в запальчивости проговорила Эсме. – Он ничего не знает о Сиаме и ни слова не говорит по-сиамски… Раштон по крайней мере хотя бы язык выучил…
Джеймс покачал головой:
– Какие страсти, дочка! С каких это пор ты стала проявлять столь бурный интерес к политике? Или дело тут не в политике – тебе, должно быть, просто чем-то не понравился лот самый Уинтроп?
– Честно говоря, – пробормотала Эсме, отводя взгляд, – он действительно показался мне немного самоуверенным типом.
– Может, и так. – Джеймс прищурился. – Но возможно, пи нашел твое отношение к жизни немного легкомысленным?
Эсме вздрогнула – на этот раз отец попал в точку.
– До сих пор мне не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь из мужчин вызывал у тебя такую реакцию, – словно оправдываясь, произнес Джеймс. – Тебя всю передергивает, когда ты говоришь о нем!
Эсме сейчас хотелось лишь одного – чтобы отец поскорее сменил тему. Чем меньше интереса он будет проявлять к лорду Уинтропу, тем меньше шансов, что они встретятся и отец ушаст про ее поход на праздник.
– Тебе бы он, думаю, тоже не понравился, – с притворным раздражением проговорила она. – Этот тип просто надутый аристократ, который воображает, что знает все лучше всех на свете и поэтому имеет право каждого поучать.
– Твоя мать, в конце концов, тоже была аристократка! – миролюбиво напомнил Джеймс.
Стоило отцу снова вспомнить о покойной жене, как в глазах его мгновенно пропал тот веселый огонек, который так нравился Эсме. Одного упоминания о Рене было достаточно, чтобы Джеймс Монтроуз снова погрузился в свою меланхолию, а его невидящий взгляд неподвижно уставился в окно.
Эсме горько вздохнула. Каждый раз, когда отцу случалось на какое-то время выходить из депрессий, она тешила себя надеждой, что это навсегда, – и каждый раз, когда он снова погружался в себя, ее охватывала щемящая черная пустота… В такие моменты она особенно остро чувствовала, как ей не хватает матери.
– Вас желает видеть некий джентльмен, сэр! – Сообщив о приходе гостя, служанка тут же вышла.
Эти слова словно разбудили Джеймса, и он поднялся из-за стола, но лицо его по-прежнему было мрачно.
«Интересно, – подумала Эсме, – кто бы это мог быть?»
И тут же раздавшийся рядом знакомый голос заставил ее похолодеть:
– Мистер Джеймс Монтроуз, если не ошибаюсь?
«Лорд Уинтроп! Что, черт побери, он здесь делает? Неужели все-таки решил рассказать обо всем?»
Эсме поспешила ретироваться – ей не хотелось лишний раз общаться с Уинтропом, хотя она чувствовала, что не может пребывать в неведении относительно того, о чем он будет разговаривать с ее отцом. В итоге она заняла позицию за дверью, откуда могла отлично все слышать.
– Простите, что потревожил вас, сэр, – продолжал гость, – тем более что мы не знакомы. Генри Раштон объяснил мне, как вас найти. Разрешите представиться: Йен Уинтроп, британский посол. Дело в том, сэр, что мне срочно нужен переводчик с сиамского. Раштон утверждает, что вы можете мне в этом помочь, сэр.
Эсме почувствовала невольное облегчение. Стало быть, Уинтропа привели в их дом чисто практические нужды, а не желание донести отцу о ее проделках.
– Буду рад помочь вам, сэр, – откликнулся Джеймс. – Кстати, вы легки на помине, ваше сиятельство, – только что мне рассказывала о вас моя дочь.
– Ваша дочь?
– Как она утверждает, вы вчера танцевали с ней.
Эсме вспыхнула. Какого черта отцу понадобилось говорить об этом? Теперь этот тип наверняка решит, что после расставания Эсме только о нем и думает. Девушка живо представила самодовольную улыбку на лице Уинтропа. Как бы он не вообразил, что она влюбилась в него по уши.
– Да, верно, – проговорил Уинтроп. – Мисс Монтроуз сказала, что вы не могли присутствовать на балу, поскольку нам вчера немного нездоровилось. Надеюсь, сегодня с вами псе в порядке?
– Честно говоря, ваше сиятельство, моя болезнь не телесного плана, а скорее душевного, поэтому я недолюбливаю балы. Пока моя жена была жива, она меня едва ли не силой вытаскивала, а как скончалась…
– Да, конечно, – сочувственно кивнул Уинтроп. – Балы и впрямь порой бывают невыносимо скучны.
– Я рад, что вы меня понимаете! – благодарно улыбнулся Джеймс.
Эсме недовольно поморщилась. Ее отец не разговаривает с этим Уинтропом и минуты, а тот уже, кажется, успел расположить его к себе. Все усилия вызвать у отца антипатию к этому типу оказались напрасными.
– Надеюсь, на вчерашнем балу вы не очень скучали? – продолжал Джеймс.
– Никоим образом, сэр. К тому же общение с вашей дочерью способно поднять настроение кому угодно!
Губы Эсме сжались. Ну зачем Уинтроп говорит об этом? Теперь он уж точно все расскажет отцу, не посмотрев на свою клятву… Каков нахал, однако!
– В самом деле? – удивился Джеймс. – А у меня сложилось впечатление, что вы Эсме чем-то не угодили… Впрочем, не стоит обращать внимания, ваше сиятельство, – у девочки иногда бывают всякого рода причуды. Надеюсь, вы ее не обидели?
– Мне кажется, просто ваша дочь из тех, кто не любит, когда им указывают на недостатки. Я заметил, что мисс Монтроуз… как бы это сказать… немного необузданна, Согласитесь, в ней ведь действительно есть эта черта… Готов признать свою вину, но мог ли я предположить, мистер Монтроуз, что это ее так сильно обидит?
– Мне и самому порой кажется, что мы с женой слишком много позволяли дочери. Жена умерла, когда Эсме было пятнадцать. Теперь я тоже иногда проявляю слабость и позволяю себе ее побаловать. Но поймите меня: дочь – мое единственное утешение…
– Разумеется, сэр. Если я чем-то задел мисс Монтроуз, то готов прямо сейчас лично принести свои извинения. Бог свидетель, желания ее обидеть у меня не было.
Руки Эсме сжались в кулаки. И он еще смеет заявлять, что у него не было желания задеть ее чувства! А поцелуй, насильно сорванный с ее губ, – это, стало быть, для него ничего не значит? Какой нахал, а еще строит из себя джентльмена! Если бы Господь Бог прямо сейчас поразил Уинтропа молнией, Эсме, пожалуй, ничуть бы не удивилась.
Но почему тогда воспоминание о поцелуе вовсе не вызывает у нее праведного гнева? Почему ей хочется повторения, хочется откинуть все светские условности, сделаться не опускающей взор по всякому поводу и без повода невинной скромницей, а бесстыжей соблазнительницей, роковой женщиной?
Эсме провела рукой по губам, словно надеясь при помощи этого жеста стереть воспоминание о вчерашнем поцелуе, а заодно неизвестно откуда взявшиеся мысли.
– Не хотите ли чаю, милорд? – любезно предложил Джеймс.
– С удовольствием. Сегодня очень жарко: полагаю, чашка чаю меня освежит.
– Дочка! – позвал Джеймс. – Ты здесь, дорогая?
Эсме отнюдь не хотелось выбираться из своего укрытия, но выхода у нее не было.
– Да, папа? – как ни в чем не бывало произнесла она, появляясь перед отцом.
– Тебе нетрудно принести нам чаю? Не знаю, куда запропастилась Мириам…
– Хорошо, папа.
Когда Эсме пошла на кухню, ее ничуть не удивило, что Мириам там не было. «Должно быть, все еще треплется со своей миссис Бингэм!» – решила она.
Вернувшись в гостиную, Эсме застала отца беседующим с Уинтропом так непосредственно, словно они знали друг друга тысячу лет. Не произнося ни слова, она поставила на стол поднос с чаем, стараясь при этом не смотреть на Уинтропа, хотя кожей чувствовала, что сам он пристально разглядывает её с ног до головы. Эсме знала, что она сейчас выглядит не идеально – юбка ее немного помята, прическа растрепанна, а посол наверняка это заметил, но… Не начинать же прихорашиваться прямо перед Уинтропом! Чего доброго, этот сексуально озабоченный тип решит, что она на все готова ради него.
– Посиди с нами, дорогая! – обратился к ней отец.
– Извини, папа, некогда. Мне нужно позаботиться об обеде. – Эсме решила прибегнуть к той же уловке, которую использовала давеча Мириам. Хотя она намеренно повернулась к Уинтропу спиной, его взгляд словно прожигал ее.
– Позвольте все же попросить вас уделить нам пару минут, мисс Монтроуз, – произнес лорд. – Мы с вашим отцом как раз обсуждали, где мне лучше найти переводчика. Может быть, вы сможете дать мне какой-нибудь совет?
Эсме знала, что он нарочно дразнит ее. Ей хотелось выскочить из комнаты пулей, но это означало бы признание своего поражения.
– Не думаю, что смогу вам чем-нибудь помочь, ваше сиятельство, – проговорила она, присаживаясь рядом с отцом.
В груди Эсме боролись смешанные чувства: желание уйти и любопытство, заставлявшее ее остаться. Собравшись с духом, она все-таки подняла глаза на Уинтропа. От ее взгляда не укрылось, что, как ни напускает он на себя мрачный вид, в его бездонных синих глазах прячется улыбка.
– Не можете помочь? – повторил он. – Признаться, я не ожидал такого ответа, ведь вы так много знаете о Сиаме, мисс Монтроуз! Вчера, например, вы так увлекательно рассказывали мне об этом празднике… как его… Лой Кратонг…
Эсме заметила, что при упоминании о Лой Кратонге отец с любопытством покосился на нее. Она едва сдержалась, чтобы не придушить Уинтропа. Он же обещал молчать, в конце концов!
– У меня действительно есть знакомые сиамцы, – проговорила она, – папины ученики, просто друзья… От них я узнала о Сиаме довольно много. Но боюсь, все, что я могу рассказать вам любопытного, для дела абсолютно бесполезно. Расспросите лучше моего отца – он гораздо больше знает о Сиаме.
Эсме замолчала, ожидая реакции Уинтропа, но он молчал. Если посол и испытывал какие-нибудь эмоции, лицо его отлично скрывало это.
С минуту они пристально смотрели друг на друга. Тем не менее, когда Уинтроп наконец ответил, голос его по-прежнему не выражал никаких эмоций:
– Мне все же хотелось бы услышать ваше мнение, мисс Монтроуз, пусть даже вы знаете о Сиаме меньше, чем ваш отец. Видите ли, мистер Монтроуз предложил мне найти какого-нибудь англичанина, говорящего по-сиамски, но я, напротив, считаю, что здесь лучше подойдет сиамец, знающий английский.
– Разумеется, такой вариант тоже неплох, – вставил Джеймс, – но, боюсь, здесь на сто верст вокруг не найдется ни одного сиамца, знающего английский настолько хорошо, чтобы помогать вам вести дипломатические переговоры. Согласитесь – для этого нужен достаточно образованный человек…
– Боюсь, отец прав, – не удержалась Эсме. – Большинство сиамцев, как правило, плохо знают английский.
– Неужели я не смогу найти хотя бы одного? – Уинтроп недоверчиво вскинул бровь.
– Попробуйте обратиться в иезуитский колледж при приюте для детей-сирот, ваше сиятельство, – предложил Джеймс. – Там есть мальчишки, неплохо знающие английский – кое-кто даже умеет читать и писать на этом языке. Выберите из них какого-нибудь парня постарше – такой, пожалуй, сойдет в качестве переводчика.
– А разве других вариантов нет? Я слышал, многие сыновья из здешних знатных семей учились в Англии…
– Да, – согласился Джеймс, – но все они, как правило, уже занимают высокие должности и сочтут ниже своего достоинства исполнять работу переводчика.
– Что ж, – Уинтроп вздохнул, – выхода нет – остается иезуитский приют.
В этот момент вернулась Мириам.
– Джеймс, – начала она с порога, – ты не поверишь: я только что была у Харриет, и… – Увидев Уинтропа, она вдруг осеклась.
– Доброе утро, мисс Монтроуз, – поприветствовал ее посол. – Я зашел, чтобы посоветоваться с вашим братом об одной вещи – мне срочно понадобился переводчик…
Как ни пыталась Мириам изобразить улыбку, от взгляда Эсме не укрылось, что глаза тетки поглядывали на Уинтропа с недоверием.
– Доброе утро, милорд, рада вас видеть. – Мириам повернулась к племяннице: – Эсме, дорогая, не будем мешать джентльменам…
Эсме, хотя и была задета, решила не спорить с теткой и уже начала подниматься из-за стола, но отец взял ее за руку.
– Мириам, – обратился он к сестре, – я все-таки предпочел бы, чтобы Эсме осталась. Лорд Уинтроп считает, что она могла бы ему помочь…
– Благодарю, я, собственно, уже узнал все, что хотел, – перебил его посол, – и, пожалуй, пойду. Прошу извинить, меня ждут срочные дела.
– Тогда моя дочь проводит вас, ваше сиятельство, – предложил Джеймс, – а заодно покажет путь к иезуитскому колледжу.
Эсме испытывала смешанное чувство: с одной стороны, ей не хотелось оставаться наедине с Уинтропом, с другой же – казалось, что она больше старается убедить себя в этом.
«Интересно, – думала она, поднимаясь, – зачем он все-таки приходил? Рассказать отцу о моих похождениях? Но почему тогда он этого все-таки не сделал?» Предлог спросить совета по поводу переводчика по-прежнему казался Эсме надуманным.
– Пойдемте, ваше сиятельство, – произнесла она, когда они вышли на крыльцо, – я покажу вам, как пройти к приюту.
– В этом нет необходимости. – Уинтроп взял Эсме за руку. – Скажите, что вы рассказывали обо мне вашему отцу?
– Ничего особенного, сэр. Все, что я говорила ему о вас, ничуть не отличалось от того, что вы сейчас говорили обо мне.
– Но я не сказал ему о вас ничего плохого, хотя мог бы. В мои планы отнюдь не входит огорчать его.
– Означает ли это, что вы соблюдете свое обещание, сэр?
– Не рассказывать о ваших похождениях? Не беспокойтесь, я буду нем как рыба. Я все-таки человек слова, мисс!
– Но, если вы не собираетесь ничего рассказывать, зачем тогда пришли к нам? Чтобы посоветоваться насчет переводчика? Очень сомневаюсь.
Уинтроп весело рассмеялся:
– А вы весьма проницательны, дитя мое! Для чего я к вам пришел? Хороший вопрос, я и сам задавал его себе. Что ж, можно сказать, я пришел для того, чтобы еще раз посмотреть на вас… и немножко вас позлить. Насколько я могу судить, мне это до некоторой степени удалось.
– Вы просто невыносимы, сэр! – Эсме едва сдерживала себя. – И не надо меня подкалывать – я этого не потерплю. Что вам за дело до того, необузданна я, как вы изволили выразиться, или обузданна и что я делала на празднике? Даже если я хотела отдаться этим пьяным матросам – вам-то что за дело, до этого! Оставьте меня в покое, наконец!
Гневная тирада Эсме, казалось, ни на йоту не задела Уинтропа.
– Вам не в чем обвинять меня, – спокойно произнес он. – Я же ни о чем не рассказал вашему отцу – ни о том, что вы ходили на этот самый Кратонг или как его там, ни о других ваших похождениях…
– О каких других? – удивилась она. – Про что это вы, сэр?
Улыбка Уинтропа заставила ее похолодеть.
– Не будем тратить время на словесную перепалку. В жизни есть гораздо более приятные занятия.
Рука Уинтропа по-прежнему держала руку Эсме, но его большой палец начал при этом ласкать ее. Посмотрев на свои пальцы, девушка с удивлением заметила, что они дрожат.
Резким рывком она высвободила руку, и тут же пристальный взгляд Уинтропа впился в нее, словно гипнотизируя, пригвождая к месту, лишая воли. Ей хотелось отвести взгляд, но вместо этого она почувствовала, что тонет в этих синих бездонных глазах.
– Жаль, мисс Монтроуз, – произнес молодой человек, – но мне придется покинуть Бангкок. Если бы я остался здесь подольше, мне удалось бы получить от вас не меньше внимания, чем вы уделяете другим вашим поклонникам. Уверен, еще день-другой – и вы сами стали бы умолять меня о встрече. Что ж, придется отложить это до той поры, когда я вернусь…
Прежде чем Эсме успела сказать, что никаких поклонников у нее нет и что меньше всего, она хотела бы иметь поклонником самого лорда Уинтропа, тот поднес ее руку к губам и галантно поцеловал.
– Au revoir, ma petite! – Загадочно улыбнувшись, он повернулся и пошел прочь.
Эсме ничего не оставалось, как только рассеянно глядеть ему вслед, раздумывая о том, почему, несмотря ни на что, ее так влечет к этому человеку, с которым у нее определенно нет ничего общего.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лунное очарование - Мартин Дебора



интересный роман 10 из 10 мне очень понравился!!!!!!!!!
Лунное очарование - Мартин ДебораНАТАЛИЯ
13.05.2014, 10.38





Приятный роман, но много надуманностей и несуразностей в поведении героев: 7/10.
Лунное очарование - Мартин Дебораязвочка
13.05.2014, 12.22





Хороший роман.Без сильных страстей.Читайте!10 баллов.
Лунное очарование - Мартин ДебораНАТАЛЮША
30.11.2014, 14.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100