Читать онлайн Лунное очарование, автора - Мартин Дебора, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лунное очарование - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лунное очарование - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лунное очарование - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

Лунное очарование

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Плотно занавешенные окна экипажа надежно скрывали двух сидевших в нем мужчин от посторонних глаз.
– Майклз, – произнес один из находившихся в экипаже – молодой китаец, – я думаю, тебе следовало бы отнестись к этому с большой осторожностью. Несмотря на то, что удалось подслушать твоим шпионам из разговора девушки с Генри Раштоном, предпринимать что-нибудь против нее, считаю, было бы все-таки рискованно.
Губы Уильяма Майклза дрогнули в циничной усмешке.
– По-твоему, позволить ей узнать от министра-резидента некоторые подробности, касающиеся смерти ее матери, рискованно? Тебе не кажется, что сомнения девицы в том, что эта смерть действительно самоубийство, могут подтолкнуть власти начать расследование?
– Вряд ли кто-нибудь воспримет эти сомнения всерьез. В ее положении вполне естественно сомневаться в том, что мать оказалась на такое способна.
– И все-таки я предпочел бы обезопасить себя. Представь, что будет, если этим делом займется Раштон! Девчонка, надо отдать ей должное, неглупа и к тому же весьма упряма. Если ее начнут расспрашивать, она может вспомнить подробности последнего дня жизни матери, поскольку была на этом чертовом базаре вместе с ней…
– Скажу тебе по дружбе, Майклз, ты тоже додумался: передавать бумаги французскому атташе в таком людном месте!
Майклз поцокал языком:
– Да, не спорю, я и вправду сглупил. Но, сам посуди, мог ли я тогда предвидеть опасность? Рынок всегда кишит людьми – и местными, и англичанами, – кто бы мог подумать, что Рене со своей дочерью окажется там в столь неподходящий момент, да еще будет стоять ко мне слишком близко и узнает пакет, который я при ней брал со стола Раштона! Девчонка, правда, тогда еще была слишком мала, чтобы что-либо понять, но то, как я передавал эти чертовы бумаги, могла видеть. Если Раштон на нее поднажмет, она, возможно, вспомнит подробности. Маловероятно, но я все-таки предпочитаю подстраховаться на все сто.
В глазах Чена мелькнула тревога.
– И что ты с ней сделаешь? Уберешь ее тем же путем, что и мать, и подвергнешь наше дело еще большей опасности?
– Успокойся, Чен, – Уильям помахал рукой, словно отгоняя назойливую муху, – убивать я ее не стану. Я все-таки не настолько глуп и не буду привлекать к себе лишнее внимание. К тому же, признаюсь, мне жаль это невинное создание. Она такой редкий цветок – бойкая, умная, красивая, как и ее покойная мать…
Майклз замолчал. Чен понимал – в этот момент его напарник захвачен воспоминаниями.
– Послушай Майклз, – заговорил он наконец, – ты все еще питаешь страсть к женщине, которая тебя отвергла и которой больше нет, поэтому видишь в дочери то, что видел в матери. Меня пугает твоя страсть – она мешает тебе смотреть на нощи здраво. Это может обернуться непростительной ошибкой для нас обоих!
Наклонившись к китайцу, Майклз взял его за руку:
– Не зарывайся, приятель, и не забывай – ты работаешь на меня! Мои чувства к женщинам – это мое личное дело. – Он снова выпрямился. – Впрочем, о нашей безопасности можешь не беспокоиться – я все обставлю так, что ни ты, ни я в любом случае не пострадаем.
Это заявление немного успокоило Чена.
– Значит, – уточнил он, – новых фальшивых самоубийств не будет?
Ответом ему было молчание.
– Майклз, ты, надеюсь, понимаешь, что никто не должен знать о том, что мы как-то связаны друг с другом? Слава Богу, тебе без проблем удалось убрать эту женщину, и ее муж, кажется, ничего не заподозрил. Но если вслед за матерью умрет и дочь, это ему наверняка покажется странным. А если Монтроуз начнет задавать вопросы министру-резиденту – своему близкому другу, – то для нас это может оказаться гораздо опаснее, чем если девчонка начнет выпытывать подробности у Раштона.
Уильям фыркнул:
– Ты полагаешь, мой друг, что я не все обдумал? Для того чтобы заставить замолчать девчонку, мне вовсе нет нужды убивать ее. Я поступлю по-другому – женюсь на ней. После того как она станет моей женой, ей и в голову не придет заикнуться о чем-либо Раштону или кому бы то ни было. Можешь не сомневаться, уж я сумею об этом позаботиться!
На минуту Чен задумался.
– Что ж, – проговорил он наконец, – идея, пожалуй, неплохая!
Несколько минут они молчали; затем Чен резко наклонился и произнес:
– Идея неплохая, Майклз, но я слыхал, что у вас, англичан, с женитьбой обычно бывает сложнее, чем у нас, китайцев. Чтобы жениться, тебе нужно спросить разрешения у ее отца, а он, возможно, знает, что ты когда-то пытался соблазнить его жену. Это, как нетрудно догадаться, вряд ли тебе на руку.
Уильям улыбнулся:
– Не думаю, что Рене когда-нибудь рассказывала об этом мужу. Во всяком случае, я не припомню, чтобы Джеймс делился этим с кем-нибудь. Если бы он знал, что я пытался соблазнить его жену, он наверняка стал бы меня преследовать. – Внезапно улыбка покинула лицо Майклза и брови его нахмурились. – Рене тогда с таким негодованием отвергла мои ухаживания, что, думаю, и мужу не стала о них рассказывать – она считала меня ничтожеством, не заслуживающим упоминания. Да, жаль все-таки, что Рене отвергла меня! Если бы она стала моей любовницей, мне бы, возможно, не пришлось идти на такую крайнюю меру – уж я сумел бы что-нибудь наврать ей по поводу этих бумаг…
– Меня всегда удивляло – почему, став столь важным свидетелем, она сразу же не сказала обо всем Раштону?
Лицо Майклза, за минуту до того цинично улыбавшееся, вновь посуровело.
– Возможно, – задумчиво проговорил он, – она бы так и сделала, если я тогда не схватил бы ее в дверях и не поцеловал. Она была так шокирована этим, что все остальное сразу же отошло для нее на второй план.
– Что ж, – китаец чуть улыбнулся, – слава Богу, фортуна в тот день оказалась на твоей стороне!
– Ненадолго, друг мой. Потом она увидела меня на рынке. Как назло, она хорошо знала этого французского атташе и знала, что этих бумаг я ему передавать не должен. Что мне после этого оставалось делать, кроме как убрать свидетельницу? Слава Богу, все прошло гладко. Разумеется, до тех пор, пока ее муж был рядом, я не мог ничего сделать. Но вот однажды он уехал, и это сыграло мне на руку. В ту ночь в доме все спали – момент был как нельзя более подходящий…
– Я согласен, – китаец кивнул и прищурил свои и без того узкие глазки, – в твоей ситуации тебе иного и не оставалось. Но ты действительно уверен, что все прошло гладко? Вспомни как следует – ты не оставил никаких улик?
– Да какие улики? Перед тем как Рене выпила яд, я заставил ее написать записку, в которой говорилось, что она якобы любит другого человека и не в силах вынести того, что не может быть с ним. Я пригрозил ей, что, если она не напишет записку, я убью ее дочь. Рене не стала отрицать, своей осведомленности о том, что я шпион, – это было бесполезно. Будь она поумнее, она бы поняла, что убить девчонку я пригрозил лишь ради красного словца – две смерти сразу выглядели бы слишком подозрительно. Но видно, Рене была слишком перепугана, чтобы подумать об этом. Хотя, пожалуй, я все-таки не могу сказать, что все действительно прошло гладко.
Чен бросил на него подозрительный взгляд:
– Что ты имеешь в виду?
– Перед смертью Рене сказала, будто написала записку, в которой говорится, что я передал бумаги французу, и оставила ее в таком месте, где я ее никогда не найду.
В глазах Чена мелькнула тревога.
– Ты мне этого никогда не говорил!
– Поначалу я решил, что она придумала эту записку в надежде, что я пощажу ее. Но потом я задумался: а вдруг эта чертова записка действительно существует? До сих пор, правда, ничего не всплыло, но кто знает…
– А сейчас ее дочь начала проявлять интерес к смерти матери: она даже пыталась расспросить министра-резидента. Если тот начнет расследование…
– Я не должен этого позволить! Итак, выход один – я женюсь на девчонке. Тогда я смогу заставить ее замолчать.
– Да, – кивнул Чен, но взгляд его продолжал оставаться неспокойным, – если женишься, сможешь. Но ты уверен, что сумеешь уговорить Монтроуза выдать за тебя дочь?
Лицо Майклза снова скривила усмешка.
– Согласен, – проговорил он, – над этим придется поработать. Между прочим, я уже дважды закидывал удочку, и оба раза папаша мне отказал. Но мой козырь – Мириам. Эта дура так жадна, что если я посулю ей денег, она встанет на мою сторону. Нужно сделать так, чтобы отец был вынужден выдать Эсме замуж – и выдать только за меня.
Экипаж въехал на безлюдную улицу.
– Останови! – окликнул Майклз кучера. – Я сойду. – Он потянулся к ручке двери.
– Подожди! – Чен схватил его за руку. – Что ты собираешься делать?
– Как сказано у Шекспира, «хорошая репутация – самый летучий товар: порой обретается незаслуженно, порой так же незаслуженно теряется». Пришло время доказать, что великий поэт был прав. Если распространить слух, будто девица имела связь с женатым мужчиной, то после этого папаша перестанет быть особо разборчивым в выборе женихов и согласится выдать красотку за любого, только бы поскорее сбыть ее с рук…
– Но в таком случае ты должен распустить этот слух так, чтобы никто не догадался, откуда он идет. Как ты сможешь это сделать?
– Очень просто. В городе найдется немало заядлых картежников, каждый из которых должен мне кругленькую сумму. Я могу диктовать им любые условия. Их я и заставлю потрудиться. На следующей неделе у Раштона бал – так вот, будь уверен, уже к этому времени о распутности дочери Монтроуза будет судачить весь Бангкок!
Ухмыльнувшись, Майклз вышел из экипажа.
Мириам с недовольным видом посмотрела на племянницу, примерявшую у зеркала новое бальное платье:
– Почему такое кислое лицо, дорогая? Ты, кажется, вовсе и не рада, что идешь на бал? Можно подумать, в этой Богом забытой стране балы происходят каждый день!
– Я рада, что иду на бал, тетя, – откликнулась Эсме, хотя это заявление было, мягко говоря, преувеличением. – Просто я не знаю, как там себя вести. Я ведь никогда не присутствовала на балу! Мне кажется, я там буду чувствовать себя не в своей тарелке…
– Понимаю, – фыркнула Мириам, – на какой-нибудь дикарский праздник ты пошла бы с гораздо большим удовольствием!
Эсме недовольно поморщилась. За несколько дней до того, как идти на Лой Кратонг, она попросила разрешения у тети и, разумеется, получила самый резкий отказ. Мириам, по-видимому, все еще злилась по поводу желания, племянницы посещать языческие празднества. Слава Богу, о том, что та все-таки нарушила приказ, тетка так и не узнала. Синяк свой Эсме объяснила тем, что, проснувшись ночью и захотев попить воды, пошла на кухню и налетела на что-то в темноте. Мириам, кажется, не очень в это поверила, но, слава Богу, доказательств обмана у нее не было.
– Ты слушаешь меня, негодница?
– Конечно, тетя, – откликнулась Эсме, хотя на самом деле была погружена в свои мысли.
– Не понимаю, почему на балу ты будешь чувствовать себя не в своей тарелке. По-моему, там для тебя гораздо более подходящее место, чем в школе, с этими дикарями. Странных ты, однако, себе выбираешь подружек! Не пора ли тебе, красавица, подумать о замужестве? Сегодняшний бал – как раз самое подходящее место, чтобы выбрать себе жениха.
Эсме чуть не застонала.
– И нечего вздыхать! На балу у мистера Раштона соберется лучшая публика – советники, офицеры, негоцианты… Взять хотя бы мистера Майклза – чем не жених?
Мириам продолжала еще что-то вещать в том же духе, но Эсме ее не слушала. Отвернувшись от тетки, она состроила недовольную гримасу. Мил, как всегда, была в своем репертуаре: для нее, разумеется, единственная цель поездки на бал – подыскать племяннице выгодную партию. Эсме казалось, что на балу она будет чувствовать себя не лучше, чем картина, выставленная на аукцион. Один этот ужасный Майклз чего стоил! Лысый торговец уже приходил пару раз свататься к ней и каждый раз, разговаривая с отцом Эсме, пожирал ее похотливым взглядом. Мириам, разумеется, готова была сразу же дать согласие, но, слава Богу, отец все-таки оказался чуточку умнее. Если Мириам станет заставлять ее танцевать с этим типом, вечер будет окончательно, испорчен.
Но сейчас, когда Эсме глядела на себя в зеркало, ей не хотелось думать о плохом. До сих пор ей еще не приходилось надевать столь роскошное платье, и нельзя было не признать, что оно ей весьма шло, подчеркивая соблазнительные линии стройной фигуры.
Оглядывая себя со всех сторон, девушка с удовлетворением отметила, что выглядит ничуть не хуже, чем красотки на картинках в самых модных журналах. Ужасные корсеты и кринолины, которые носили женщины во времена ее матери, слава Богу, вышли из моды, и сейчас, когда под платьем Эсме ничего не было, кроме панталон и нескольких сатиновых нижних юбок, ничто не стесняло ее движений.
Эсме прошлась перед зеркалом, с удовлетворением отметив, как грациозно обрисовывают свободно струящиеся юбки ее стройные ноги. Лиф платья тоже сидел безукоризненно, подчеркивая узкую талию и округлые крепкие груди. Единственным, что, пожалуй, немного смущало ее, было слишком глубокое декольте – до сих пор она не привыкла так сильно оголяться.
Повернувшись к Мириам, Эсме улыбнулась:
– Спасибо за чудесное платье, тетя! Я знаю, во сколько оно тебе обошлось, и, поверь, ценю это.
– Дорогая, для тебя я готова на любые расходы. Во-первых, я не смогу покинуть этот город, пока не найду для тебя достойного мужа. Ну и конечно, я считаю это своим долгом. Вот почему мне необходимо показать тебя обществу в самом выгодном свете.
Эсме постаралась не подавать виду, но слова Мириам ее задели. Мил и не собиралась скрывать того, что старается для племянницы лишь исключительно ради собственной выгоды. Любовью, даже просто родственными чувствами тут и не пахло. Эсме порой сомневалась, способна ли ее тетка вообще на какие-нибудь чувства, кроме страсти к деньгам.
Словно в подтверждение этого Мириам начала снова:
– Желаю тебе приятно провести время, дорогая, но не забывай и о своем положении. Ты всего лишь дочь учителя и не надейся, что вся эта публика будет ходить вокруг тебя на задних лапках. Помни о том, как коварны порой бывают мужчины из высшего света – им ничего не стоит соблазнить какую-нибудь дуреху из низших слоев, позабавиться, а потом бросить. Чем скромнее ты будешь держать себя, тем лучше. А если на тебя обратит внимание британский посол, будь с ним предельно вежливой и не забывай о манерах. Этот малый – сын графа – привык считать, что ему все дозволено. Очень скользкий тип…
Эти слова тетки напомнили о главной причине, по которой Эсме страшилась ехать на бал, – она боялась столкнуться с таинственным незнакомцем, встреченным ею на пристани.
Судя по всему, это человек с высоким положением, и, возможно, он тоже будет приглашен. А вдруг он узнает ее? Или, хуже того, расскажет о ночной встрече тетке?
Эсме испуганно поглядела в зеркало. Синяк, кажется, уже прошел, но…
Прекрати все время хмуриться – так ты никогда не найдешь мужа! – услышала она грозный окрик.
– А я и не хочу замуж! – Эсме еще раз бросила взгляд в зеркало. Из него на нее смотрело юное, слегка испуганное девичье лицо.
– Ты говоришь это нарочно, чтобы позлить меня! – Брови Мириам сошлись на переносице. – Тебе необходимо выйти замуж. Так хочет твой отец, так хочу я. Или ты решила остаться на всю жизнь одинокой учительницей? Я лично не собираюсь торчать в этой дыре до конца своих дней и хочу поскорее вернуться в Лондон, к нормальной, цивилизованной жизни! Твоя мать, если бы была жива, одобрила бы мои действия…
Эсме резко обернулась; в глазах ее загорелся огонь.
– Оставь маму в покое! Моя мать – святая женщина, не смей даже упоминать ее имя!
Лицо Мириам побагровело, руки сжались в кулаки.
– Ну погоди же… – начала она, но все-таки сумела сдержан, себя. – Послушай, красавица! Я не собираюсь всю жизнь с гобой нянчиться – и так уж я слишком много позволяла тебе, вот ты и распустилась дальше некуда. Все, хватит! Я выдам тебя за первого, кто посватается, – будь он хоть старик, хоть урод. Мистер Майклз уже дважды к тебе сватался – Джеймс отказал ему, потому что, видите ли, тебе он не нравится! Но у меня-то этот номер не пройдет.
На минуту Эсме опешила. Несмотря на то, что ей и раньше не приходилось слышать от тетки любезностей, такой Мириам ей видеть еще не случалось.
Она тут же поспешила взять себя в руки.
– Я не боюсь твоих угроз! – заявила Эсме со всей твердостью, на какую была способна. – Еще раз повторяю: не смей даже упоминать мою маму, ты и мизинца ее не стоишь. И не говори, что папа заодно с тобой, – я уверена, если бы он сейчас услышал твои речи, то вышвырнул бы тебя из дома!
Мириам затряслась от злости.
– Я не стою? – прошипела она. – Да это нашему отцу вздумалось завещать все Джеймсу, вот почему я завишу от брата. Но, будь уверена, я отлично знаю, как управляться с Джеймсом. Он уже сожалеет о том, что подпал под влияние твоей матери и слишком много тебе позволял. После того как Рене не нашла ничего умнее, и… – Мириам вдруг запнулась, заметив, какое выражение приняло лицо племянницы. – Впрочем, не важно, – неожиданно успокоившись, продолжила она. – Главное, я уверена: еще одна безумная выходка с твоей стороны – и твой отец сам придет к выводу, что тебя надо поскорее сбыть замуж. Помяни мое слово, красавица, – еще один подобный фортель, и не успеешь опомниться, как окажешься замужем. Так что знай свое место! – Вздернув подбородок, Мириам резко повернулась на каблуках и покинула комнату.
Эсме была так потрясена этим разговором, что едва держалась на ногах. В конце концов она бессильно опустилась на пол прямо там, где стояла.
«Я не заплачу… не заплачу!» – повторяла она про себя. Нельзя показывать Мириам свою слабость!
Впрочем, почему нельзя? Мил сама признавалась, что, если у девушки хмурое лицо, на нее не «клюнет» ни один жених. Вот и хорошо…
Внезапно Эсме резко тряхнула головой. Нет уж, предаться мрачному настроению означало бы, что Мириам все-таки удалось испортить ей вечер. Лучше держаться уверенно и независимо и наслаждаться балом.
Еще раз посмотрев в зеркало на свое хмурое лицо, Эсме заставила себя улыбнуться, затем решительно поднялась и, расправив плечи, направилась к выходу из спальни. За порогом находился огромный, восхитительный мир, в котором – она была абсолютно уверена – ее ждало счастье. И если за это счастье ей придется побороться, Эсме была готова к борьбе.
Через час она уже подходила к крыльцу дома Раштонов. На улице стояла изнурительная жара, но Эсме не чувствовала ее – настолько она была погружена в свои мысли. Поднимаясь вслед за теткой по холодным каменным ступеням, она заставила себя расслабиться. В конце концов, чего ей бояться?
Здесь собрались все ее друзья. Генри Раштон, министр-резидент – лучший друг ее отца; жена его, Блайт, была близка с матерью, да и сама Эсме посещала этот дом бессчетное количество раз…
В этот момент в дверях появилась хозяйка бала.
– Эсме, дорогая, – приятное лицо Блайт светилось теплой, дружеской улыбкой, – ты выглядишь потрясающе! Я так рада за тебя!
Мил тоже удостоилась приветствия, но гораздо более сдержанного – Блайт всегда недолюбливала тетку за ее отношение к племяннице.
– А где твой отец, дорогая? – демонстративно игнорируя Мириам, обратилась Блайт к Эсме.
– Папа просил передать свои извинения – ему сегодня немного нездоровится. Я хотела остаться с ним, но он сказал: – Не надо, поезжай!»
– Да не так уж сильно ему и нездоровится! – не скрывая презрения, фыркнула Мил. – Просто Джеймс, как всегда, решил устраниться от своих обязанностей отца. – Она повернулась к Блайт: – Если честно, это я настояла на визите. Во-первых, кто-то должен за ней присматривать, раз уж Джеймс не хочет, во-вторых, должна же она рано или поздно выйти в свет! – Мириам скосила глаза в сторону племянницы.
– Разумеется. – Блайт кивнула и тут же подмигнула Эсме, словно говоря, на чьей она стороне. – Будь как дома, дорогая!
Блайт повела Эсме в гостиную, по дороге рассказывая о Юм, какие потрясающие модные платья прибыли недавно из Лондона. Эсме внимательно слушала, радуясь возможности занять ум чем-то более приятным, чем ворчание тетки.
Вскоре она и вовсе успокоилась и начала с любопытством оглядываться по сторонам. Гостиная, залитая мягким, уютным светом, быстро заполнялась нарядными людьми, которые непринужденно болтали, разбившись на группы. Широко раскрытыми глазами смотрела Эсме на платья жен богатых купцов. Если еще час назад собственное платье казалось ей иерхом изысканности, то сейчас она со вздохом отметила, что по сравнению с роскошными нарядами присутствующих на балу оно выглядит весьма скромно. Но стоит ли расстраиваться из-за этого? Эсме и не думала ни с кем тягаться – ей просто необходимо было вырваться из душной, домашней суеты, скрыться от занудных теткиных лекций.
Эсме жадно вдыхала в себя атмосферу бала, словно томимый жаждой путник, наконец-то припавший к воде, она наслаждалась этой атмосферой… пока с удивлением не заметила, что взгляды многих гостей устремлены на нее. В этих взглядах было не просто любопытство, а что-то такое, отчего Эсме становилось не по себе. Она покосилась на Блайт – но та, казалось, ничего не замечала, в то время как двое офицеров, глядя на нее, о чем-то оживленно шушукались. Да в чем дело? Может быть, платье на ней плохо сидит? Или декольте ее смотрится слишком нескромно? Но другие дамы оголены не меньше, если не больше…
И вдруг все эти вопросы мгновенно исчезли из головы Эсме; остался один лишь пронзительный взгляд синих глаз. Опасения ее подтвердились – таинственный незнакомец тоже был здесь. Те же густые каштановые волосы, оттеняющие бронзовый загар лица, – очевидно, мужчина совсем недавно сошел с корабля, на котором он до этого провел несколько месяцев в открытом море. От широкоплечей, мускулистой фигуры незнакомца веяло недюжинной силой и уверенностью в себе. Черты лица его были резкими, словно высеченными из гранита, – но именно такие лица большинство женщин находят чертовски привлекательными. И все же самыми примечательными, несомненно, были глаза. Взгляд этих глаз одновременно пугал и притягивал Эсме; в нем безошибочно читалось то, чего девушка так боялась, – он тоже узнал ее.
Словно в подтверждение этого лицо незнакомца расцвело дружеской улыбкой; он галантно поклонился Эсме, словно старой знакомой.
Чувствуя, как розовеет ее лицо, Эсме поспешила отвернуться, словно ища спасения в обществе Блайт и тетки. Чтобы еще сильнее скрыть лицо, она начала обмахиваться веером из пальмовых листьев – подарком Мириам, но ничто не могло спасти ее от жара, шедшего изнутри.
Хотя Эсме не смотрела на незнакомца, она кожей чувствовала, что он приближается к ней.
– Ого! – услышала она у себя над ухом веселый голос Блайт. – Оказывается, лорд Уинтроп уже положил на тебя глаз! Про него ходят слухи, что он беспардонный ловелас, но я, признаться, ни на йоту в это не верю. Как бы то ни было, сегодняшнем балу он, похоже, одна из главных достопримечательностей, поскольку он совсем недавно прибыл в наш город. Мне даже жаль беднягу – как они все на него накинулись, словно на чудо природы! Тем не менее, пора вас представить. Будь уверена, он найдет тебя очаровательной!
– Ради Бога, Блайт… – начала было Эсме, но тот, о ком говорила Блайт, уже стоял рядом.
Эсме словно приросла к месту от ужаса, когда хозяйка бала сделала шаг навстречу Уинтропу.
– Я рада, что вы посетили нас, милорд! Позвольте представить вам одну юную особу.
Эсме захотелось крикнуть: «Нет!» – и, презрев все приличии, бежать с бала без оглядки, но взгляд бездонных глаз словно гипнотизировал ее. Собравшись с духом, она подняла ресницы, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения.
Затем Блайт представила лорду Мириам, но Уинтроп едва удостоил ее взглядом – его внимание было целиком приковано к Эсме. Словно сквозь пелену до девушки донесся голос шишки бала, сообщившей, что его сиятельство – новый британский посол в Бангкоке. Сердце Эсме окончательно ушло в нитки. Лорд Уинтроп был явно из тех людей, которые привыкли строго соблюдать правила света. Теперь он наверняка расскажет отцу о ее ночных похождениях!
– Мать Эсме была из Лаплантов, – продолжала Блайт. – Но вы наверняка знаете их, ваше сиятельство, – это весьма известная фамилия в Париже. И вот она бросила все, вышла замуж за Джеймса Монтроуза – школьного учителя, – после чего поехала с ним в Сиам. Романтичная история, не правда ли?
– Блайт, дорогая, – проскрипел голос Мириам, – я не уверена, что его сиятельству интересно слушать историю о родителях Эсме.
– Вы разве не мать мисс Монтроуз? – удивился Уинтроп.
– Ну уж нет, – проговорила Мил так, словно само это предположение было для нее оскорбительно. – Я сестра ее отца и приехала из Лондона по его просьбе. – Мириам особо подчеркнула слово «Лондон».
В этот момент раздались первые звуки вальса.
– Надеюсь, вы не станете возражать, если я на время похищу вашу племянницу? – Уинтроп заговорщицки подмигнул Мириам.
– Почту за честь, ваше сиятельство! – Мил нехотя выжала из себя улыбку.
Меньше всего на свете Эсме сейчас хотелось танцевать с «этим типом». Чем дальше она будет держаться от него, тем лучше. Но отказаться означало бы разозлить и без того сердитую на нее Мириам. К тому же Блайт уже начинала недоумевать, почему Эсме так странно ведет себя.
– Я тоже почту за честь, сэр! – вежливо проговорила она.
Мириам смотрела вслед племяннице, довольная хотя бы тем, что не успели они появиться на балу, как на ее непутевую родственницу уже кто-то обратил внимание. Блайт тоже была рада за Эсме, причем вполне искренне и бескорыстно.
Эсме усмехнулась про себя. Лорд Уинтроп оказался тем самым британским послом, про которого тетка давеча говорила ей: «Будь с ним построже – он скользкий тип и привык считать, что ему все дозволено». Но как оказалось, вся эта лекция была лишь очередным спектаклем – судя по всему, Мириам лорд Уинтроп представлялся кавалером ничуть не худшим, чем кто-либо другой.
Итак, она попалась! Теперь уж он наверняка выпытает все ее тайны… Как тут быть? Молчать во время танца? Впрочем, поспешила утешить себя Эсме, возможно, она напрасно так беспокоится: Уинтроп скорее всего давно забыл о досадном происшествии – как-никак с тех пор успела пройти целая неделя…
– Что-то вы попритихли, мисс. – Молодой человек ободряюще ей улыбнулся. – Не бойтесь, я не кусаюсь!
– Простите меня, ваше сиятельство, я и вправду немного смущена – до сих пор мне не приходилось танцевать с такой высокотитулованной особой!
– В таком случае мы с вами квиты – мне тоже до сих пор не приходилось танцевать со столь незаурядной женщиной.
Эсме рассмеялась:
– Мы ведь едва знакомы. Откуда вы знаете – может быть, я как раз самая заурядная?
– Поверьте, мисс, на это дело у меня есть безошибочное чутье.
Когда они вошли в бальный зал, Уинтроп легко сжал ладонь Эсме в своей руке, а затем положил другую руку ей на талию. Несмотря на то что улыбка нового знакомого была теплой и дружеской, Эсме чувствовала себя словно затравленный зверь в западне. К тому же она до сих пор не была окончательно уверена, узнал ли этот человек в ней ту самую девушку, которую он защитил тогда на пристани от пьяных матросов. Пора бы ему уже что-то сказать, чтобы развеять ее сомнения мни, напротив, подтвердить их…
Эсме старалась не смотреть на Уинтропа. На что бы такое отвлечь его внимание, чтобы и он не разглядывал ее так пристально?
– Позвольте полюбопытствовать, ваше сиятельство, – нашлась она наконец, – в чем состоит ваша миссия здесь? Возможно, англичанам уже удалось разрешить все свои противоречия с французами? Можем ли мы ожидать перемирия?
Уинтроп удивленно посмотрел на нее:
– А еще говорите, что вы заурядность! Не многие девушки и нашем возрасте интересуются политикой! Кстати, сколько нам лет, дитя мое?
– Восемнадцать. – Эсме потупилась.
– Я думал, вам меньше! – Он покачал головой.
Эсме вдруг вспомнила, как они разговаривали тогда, на пристани, и ее сердце екнуло. В восточном костюме, едва прикрывавшем грудь и бедра, она и впрямь должна была казаться моложе. Теперь же, впервые примерив на себя образ светской дамы, Эсме выглядела, пожалуй, даже старше своих лет.
– Всего восемнадцать, и уже интересуетесь политикой?
– А что здесь такого? – Девушка вспыхнула. – Мой отец… – Она вдруг запнулась, вспомнив, что уже упоминала своего отца в драматическую ночь после праздника.
– И что же ваш отец? – точно так же, как тогда, переспросил Уинтроп.
– Мой отец считает, что политика одинаково важна как для мужчин, так и для женщин, – проговорила Эсме, словно в чем-то оправдываясь, и тут же мысленно отругала себя – оправдываться ей было не за что.
– Я смотрю, ваш отел человек мудрый! И многому он уже успел вас научить?
Вопрос этот прозвучал на удивление просто – Уинтроп явно был искренне заинтересован, а не спрашивая лишь из вежливости. Это на минуту ослабило самоконтроль Эсме.
– Да, многому, – улыбнулась она. – Истории, математике, языкам… Он всегда хотел, чтобы я много знала.
– Языкам? На каких же языках вы говорите?
– Я знаю французский, немножко немецкий…
– А сиамский? – поддразнил он ее.
До Эсме только сейчас дошло, что, собственно, ради этого вопроса он и начал весь разговор. Так и есть – в эту минуту английский посол лорд Уинтроп смотрел на нее с довольным видом охотника, которому удалось загнать свою жертву в западню.
Улыбка тут же исчезла с лица Эсме.
– Сиамский? Разговариваю чуть-чуть, нельзя сказать, чтобы очень хорошо…
– Я думаю, – все с тем же видом продолжал он, – не много найдется англичанок, сносно разговаривающих по-сиамски – этот язык на самом деле очень сложный. Готов поспорить, дитя, что вы не так уж невинны, как кажется на первый взгляд, – за вашу короткую жизнь вы успели многое повидать…
– Боюсь, вы преувеличиваете, сэр! – упавшим голосом проговорила Эсме.
– Послушайте, мисс Монтроуз, с некоторого времени мне не дает покоя одна загадка. Может быть, вы, с вашими обширными познаниями сиамских обычаев, подскажете ответ?
– Я слушаю вас, милорд. – Эсме старалась не замечать дразнящего тона Уинтропа и того, что его рука сильнее сжала ее талию.
– Видите ли, неделю назад я совершенно случайно попал на местный праздник под названием Лой Кратонг. Вы не могли бы сказать, что это за праздник?
Внутри у Эсме все оборвалось. Сомнений не оставалось – посол узнал ее. Тогда зачем ему ходить вокруг да около? Почему он не скажет ей об этом напрямую?
– Боюсь, что не смогу вам ответить, сэр.
– В самом деле? – Он усмехнулся. – Так-таки вы, мисс, ни разу не видели этот праздник?
Эсме почувствовала, как ее покидают последние остатки мужества. Но, по крайней мере, теперь уже она твердо верила, что Уинтроп все знает и все помнит.
– Не стану отрицать, мне приходилось на нем бывать, – тихо проговорила она.
– Стало быть, это вас я тогда встретил в порту?
Спорить было бесполезно.
– Да. – Голос Эсме задрожал.
– И каким же ветром вас туда занесло, позвольте полюбопытствовать?
– Просто хотела посмотреть на праздник, как и вы, сэр.
– Вы хотите сказать, что ваш отец вам это позволяет? Я уже не говорю об этой железной леди, вашей компаньонке…
Эсме нахмурилась. Надо как-то дать понять этому типу, что он сует нос не в свое дело! Если он все пронюхает, то наверняка расскажет ее родным. Девушка почувствовала, как в груди у нее нарастает черная волна антипатии к ее недавнему спасителю. Кто дал ему право быть таким любопытным? Ей достаточно и того, что тетя Мириам контролирует каждый ее шаг, но Мил хотя бы родственница, а этот Уинтроп – посторонний…
Эсме гордо вскинула голову:
– Простите, но это не ваше дело, господин посол.
Она ожидала, что Уинтроп рассердится, но, судя по его взгляду, ее слова лишь раззадорили любопытство этого человека.
– Что ж, понимаю. – Он усмехнулся. – Вы убежали из дома. Я угадал?
– Меня пригласили, сэр!
– Разумеется – я полагаю, те самые две сиамские девушки. Но не думаю, чтобы у вас было разрешение посещать это празднество, не говоря уже о том, чтобы облачаться в сиамский костюм.
Упрямо склонив голову, Эсме молча смотрела на роскошный серый шелковый галстук Уинтропа.
– Нет-нет, – с комичной поспешностью произнес молодой человек, – если вы решили, что ваш костюм мне не понравился, спешу успокоить: вы выглядите в нем очень соблазнительно!
– Прошу вас, сэр…
– Что это вы так застеснялись, дитя мое? – В глазах Уинтропа загорелся лукавый огонек. – Меня этим не обманешь. Я уже успел понять, что вы девушка отнюдь не робкого десятка.
Собравшись с духом, Эсме твердо произнесла:
– Миссис Раштон говорила мне, сэр, о вашей… скажем так, не совсем лестной репутации. Правда, затем она уверила меня, что это просто слухи, но теперь я вижу – вы действительно опасный человек, лорд Уинтроп! Воля ваша, сэр, я не хочу больше танцевать!
Эсме попыталась вырваться, но Уинтроп лишь сильнее прижал ее к себе.
– Ну уж нет! – протянул он. – Танцуем до конца, иначе… Вы же не хотите, чтобы я рассказал вашей тетке о тех ночных похождениях?
– Вы не посмеете! Отпустите меня!
– Отчего же? Я должен ей это рассказать – для вашего же блага. Похоже, вы до сих пор не до конца осознаете, как опасно молодой красивой девушке разгуливать по ночам одной.
Эсме молчала, не в силах произнести ни слова – от обиды она словно утратила собственную волю, и теперь Уинтроп кружил ее по залу словно пушинку. Почему, в конце концов, в этом мире все так несправедливо? Чем она так прогневила Бога, что не имеет права хотя бы раз в году позволить себе невиннейшее развлечение – полюбоваться огнями, плывущими по реке?
Впрочем, – Уинтроп снова усмехнулся, – может быть, еще и ваша возьмет, вы сумеете заставить меня молчать…
Только сейчас Эсме с ужасом обнаружила, что они, танцуя, покинули бальный зал и находятся в пустой гостиной, а Уинтроп настойчиво тянет ее к распахнутой двери, ведущей на открытую террасу. Не успела она опомниться, как уже стояла наедине с ним под усеянным звездами небом.
Взгляд молодого человека недвусмысленно скользнул по ее телу.
– Что вы делаете? – Теперь уже Эсме перепугалась не на шутку. – И зачем привели меня сюда?
Несмотря на то, что они остановились, руки Уинтропа сжимали ее еще сильнее, чем прежде. На открытом воздухе было прохладнее, чем в душном бальном зале, но Эсме ничего не замечала.
Уинтроп улыбнулся:
– Я хочу предложить вам небольшую сделку, мисс, и уверен, что ее условия не будут для вас тяжелы. Я ничего не рассказываю вашей тетке о ваших похождениях… а вы мне за это оказываете одну небольшую услугу.
– Какую именно, сэр? – Хотя Эсме боялась задавать этот вопрос, но любопытство пересилило.
– Просьба моя, в сущности, ничтожна. Может быть, не очень скромна, но, учитывая тот свободный образ жизни, который вы ведете…
Эсме почувствовала, как из глаз ее брызнули слезы.
– Что бы вы обо мне ни думали, сэр, смею вас заверить – я не из тех, кто делает подобные одолжения!
– Не знаю, не знаю! – Взгляд Уинтропа недвусмысленно устремился в ложбинку между ее грудей.
– Чего вы от меня хотите? – прошептала она. Близость этого мужчины пугала ее и одновременно странным образом возбуждала.
– Только этого. – Наклонившись, Уинтроп коснулся губами ее губ.
Эсме неподвижно застыла, шокированная столь властным напором; но уже в следующий момент она нашла в себе силы отпрянуть и таким образом избежать непрошеного поцелуя.
В памяти Эсме вдруг всплыл отвратительный слюнявый поцелуй пьяного моряка.
– Что вы себе позволяете?! – вскрикнула она.
– А почему, собственно, я не могу себе этого позволить? – как ни в чем не бывало ответил Уинтроп. – Или вы станете уверять, что никогда раньше ни с кем не целовались?
– Целовалась… но…
– Но это все не в счет, не так ли? – Рука Уинтропа приподняла ее подбородок, заставляя очаровательную пленницу против воли смотреть ему в глаза. – Я полагаю, до сих пор вам приходилось целоваться лишь с сопливыми мальчишками да дряхлыми стариками?
Глаза Эсме вспыхнули, но она постаралась сдержать себя.
– Не совсем так, милорд. До сих пор мой опыт ограничивался лишь одним пьяным матросом. Но, как ни мал этот опыт, он позволяет мне сделать вывод, что между ним и некоторыми представителями высших классов разница, в сущности, невелика.
– Неужели эта свинья Хенли был первым, кто поцеловал столь прекрасный цветок? – Уинтроп в недоумении пожал плечами. И тут губы его снова коснулись ее губ.
На этот раз Эсме почувствовала, что ее сердце против воли начинает таять от его поцелуя; ей даже показалось, будто неведомая сила приподнимает ее над землей…
Она предприняла новую отчаянную попытку вырваться, но… ноги ее словно стали ватными.
Уинтроп по-прежнему крепко держал ее за талию, и, когда его язык вдруг скользнул ей в рот, Эсме не на шутку перепугалась. Испуг ее, должно быть, передался молодому человеку, ибо он тут же отпрянул от нее. В глазах его светилось искреннее удивление, а взгляд словно говорил: «Не может быть, чтобы тебе это не нравилось!»
И тут из глаз Эсме градом покатились слезы, а кулачки ее принялись исступленно бить в широкую грудь Уинтропа.
– Вы что, с ума сошли? – в отчаянии воскликнула она.
– Возможно. Но неужели эта пьяная скотина Хенли и впрямь был первым, кто вас поцеловал?
– Если вы не верите мне, сэр… – Слезы хлынули из глаз Эсме еще сильнее.
– Да верю, верю… – Уинтроп снова обнял ее, но на этот раз так нежно, как отец, успокаивающий ребенка. – Прости меня, крошка, я не хотел… Ну же, все теперь будет хорошо…
Словно ища у него защиты от него же самого, Эсме, продолжая тихо всхлипывать, крепче прижалась к груди.
Порывшись в карманах, Уинтроп извлек платок и церемонным жестом предложил его. Эсме. Не в силах говорить и лишь благодарно кивнув, она взяла платок, вытерла слезы и совсем неграциозно высморкала нос.
– Что ж, виноват, значит, виноват, – Уинтроп невольно вздохнул, – поначалу мне не верилось, что вы и впрямь столь невинны. Но, согласитесь сами, поверить в это было трудновато – порядочные молодые леди не ходят по ночам в одеждах, едва прикрывающих тело!
Эсме вдруг подумала, что лорд Уинтроп в чем-то прав – разгуливая в таком виде ночью, и впрямь рискуешь «быть неверно понятой».
– Возможно, это у вас в привычке – всегда думать о людях худшее! – Эсме снова промокнула платком глаза. – Надеюсь, вы все-таки не приняли меня за проститутку лишь на основании того, что ко мне приставали пьяные моряки?
– Бог свидетель, дитя мое, – он покачал головой, – тогда я ничего такого не подумал, а просто решил, что вы невинная девушка, по наивности попавшая в беду. И еще мне показалось, что вам лет пятнадцать, не более. Признаюсь, однако, что сейчас, когда я узнал, сколько вам на самом деле, у меня мелькнула мысль…
– Я всего лишь хотела посмотреть на праздник! – нетерпеливо прервала она. – Тетя Мириам чрезмерно строга, да и отец в последнее время почему-то стал все больше плясать под ее дудку. Этот праздник – единственная отдушина, которую я могу себе позволить. Имею я, в конце концов, право хоть чуть-чуть развлечься?
Уинтроп стоял молча, скрестив руки на груди, внимательно слушая, словно позволял ей излить ему душу.
– Если вы сообщите им об этом, сэр… – начала Эсме и вдруг осеклась. Для чего, собственно, она рассказывает все этому человеку? У британского посла наверняка своих забот полон рот, да таких, что ее проблемы, вероятно, кажутся ему детскими игрушками по сравнению с его собственными.
Она огляделась вокруг. Южная ночь была пропитана запахом жасмина, кружащим голову.
– Так что? – нетерпеливо переспросил Уинтроп. – Что будет, если я расскажу им? Продолжайте, дитя мое!
– Тогда мне конец, – упавшим голосом проговорила Эсме.
– В самом деле? – Он скептически вскинул бровь.
– Тетя Мириам сегодня заявила, что еще один фокус с моей стороны – и она отдаст меня замуж за одного торговца, которого я терпеть не могу. Если я за него выйду, то буду несчастна всю оставшуюся жизнь!
– Всю жизнь? Ну уж это, боюсь, преувеличение! – Уинтроп усмехнулся.
Его насмешливый тон задел Эсме.
– Простите, – сухо заметила она, – я, разумеется, не должна была вам всего этого рассказывать. Поступайте как знаете, сэр. Доносите моему отцу и тете, если считаете нужным.
Неожиданно Уинтроп крепче сжал руку Эсме.
– Не беспокойтесь, я не пророню ни слова. Обещаю это, хотя, честно говоря, нахожу пристальное внимание родственницы к вашему поведению отнюдь не лишним. Покоряюсь вашей просьбе только потому, что чувствую себя перед вами виноватым, так как принял вас за женщину легкого поведения.
– Спасибо, – пробормотала Эсме, хотя все еще не была уверена, стоит ли доверять этому человеку.
С минуту Уинтроп пристально смотрел на нее, затем его руки еще сильнее обвилась вокруг ее талии.
– Сказать по правде, одного вашего «спасибо» мне мало. Хотелось бы чуть большей благодарности…
Глядя в глубокие, словно омуты, глаза Уинтропа, Эсме отлично понимала, что он желает еще одного поцелуя. Что ж тут поделаешь – кажется, ей ничего больше не остается, как только согласиться на его просьбу.
Привстав на цыпочки, Эсме на мгновение коснулась губами его лба.
– Как, и это все? Разве так целуют?
Не дожидаясь ее реакции, Йен сам поцеловал ее в губы. Поцелуй на этот раз был еще более напористым и страстным, чем предыдущий, но отнюдь не грубым.
И тут, сама не отдавая себе отчет в том, что делает, Эсме, крепко прижавшись к нему, обхватив его за шею руками, ответила на его поцелуй. Наконец он отпустил ее, и с его губ невольно сорвался удовлетворенный вздох.
– Нам пора возвращаться в бальный зал, крошка, я и так уже слишком долго задержал вас. Пора – иначе может пострадать ваша репутация. Чтобы этого не произошло, предлагаю следующее: вы возвращайтесь тем же путем, каким оказались здесь, а я попробую найти окружной путь – он наверняка есть – и проникнуть в зал через другой вход. Не стоит подавать всем этим идиотам еще один повод для сплетен.
Эсме осторожно покосилась на него, но на лице Уинтропа, напоминавшем в этот момент непроницаемую маску, трудно было что-либо прочесть.
– Идите же, – шепнул он. – Возвращайтесь в свой маленький уютный мирок, пока я не передумал.
Эсме молча покинула террасу и, пройдя через комнату, вошла в зал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лунное очарование - Мартин Дебора



интересный роман 10 из 10 мне очень понравился!!!!!!!!!
Лунное очарование - Мартин ДебораНАТАЛИЯ
13.05.2014, 10.38





Приятный роман, но много надуманностей и несуразностей в поведении героев: 7/10.
Лунное очарование - Мартин Дебораязвочка
13.05.2014, 12.22





Хороший роман.Без сильных страстей.Читайте!10 баллов.
Лунное очарование - Мартин ДебораНАТАЛЮША
30.11.2014, 14.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100