Читать онлайн Креольские ночи, автора - Мартин Дебора, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Креольские ночи - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Креольские ночи - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Креольские ночи - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

Креольские ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Никогда не следует делать двух вещей: лгать в постели и надеяться, что орущий, на соседней крыше кот устанет и замолчит.
Креольская пословица.
Рене задумчиво сидел на кровати, в то время как Луи – человек, больше напоминавший его старшего брата, чем слугу, – помогал ему стаскивать перепачканные грязью сапоги. Несмотря на свои пятьдесят пять лет, Луи был проворным и к тому же остроумным. В первые годы жизни Рене в Европе Луи работал на Франсуа. Но мальчик быстро взрослел, и к тому времени, когда вырос, Луи буквально возненавидел его. И когда Рене приехал домой, попросил, чтобы тот снова взял его к себе в услужение, на что Рене охотно согласился.
– Я все приготовил для пребывания в доме мадемуазель, – сказал Луи, подмигнув Рене.
– И где ты ее поселил?
– В соседней комнате, разумеется.
– Разумеется, – пробормотал Рене, раздраженный тем, что при мысли о ее близости сразу напрягся. – И что она об этом думает?
– Она ведет себя со мной сухо, притворяется, что очень зла. Мадемуазель очень странная девица. Но мне понравилась. Не похожа на остальных женщин.
Широкая улыбка Рене была немного язвительной.
– Полагаю, она уже поведала тебе свою невероятную историю о том, что она – дочь Филиппа? Странный способ отомстить мне, не правда ли?
Глаза Луи расширились от изумления.
– Она говорит, что приходится дочерью месье Ванье?!
– Разве она тебе не сказала? – удивился Рене, и на его губах заиграла циничная улыбка. – Видимо, решила унизить меня, распространяя слухи о том, что это якобы я убил ее дружка. Она с большой охотой верит всему плохому, что обо мне говорят. И не только она, черт! Я нашел этого беднягу мертвым в Орлеане-Холле, и теперь все считают, что это я убил его. Не отрицаю, вчера я искал его, чтобы отомстить, но убивать не собирался. Хотел засадить его за решетку.
Луи вдруг замер, и Рене удивленно поднял на него глаза. Вид у слуги был виноватый.
– Она рассказала тебе об этих слухах, да? – спросил Рене. Луи принялся молча натирать сапоги Рене тряпочкой. Рене схватил его за руку.
– Рассказала?
– Она говорила, что у нее с вами вышли разногласия из-за вашего… э… месье Ванье. Знай, я, что она подозревает вас в таких ужасных вещах, не стал бы ей ничего рассказывать.
Рене нахмурился.
– Ничего? Что именно ты ей рассказал?
– О вашей семье.
– И?
Луи принялся еще более неистово натирать сапог.
– И я упомянул… что… вы… возможно, вчера ночью… дрались на дуэли.
– Что?! – воскликнул Рене, вскакивая на ноги. – Бог мой, Луи, почему ты ей так сказал?
Луи с тревогой посмотрел на Рене.
– На ваших перчатках была кровь, месье, а она сказала, что вы дрались на дуэли, и я просто предположил…
Рене сжал зубы.
– Это ужасно…
– Нет-нет, месье, не говорите так! – сказал Луи, опуская сапог и глядя в глаза хозяину. – Она, конечно, растеряна, но это не значит…
– Она не растеряна, – резко оборвал его Рене. – Она хочет уничтожить меня и мою семью за то, чего я не делал. Мне уже порядком надоели ее дурацкие заявления.
– Вы сказали, что она утверждает, будто месье Ванье – ее отец?
Рене мрачно усмехнулся:
– Да. Но я уверен, что она лжет. Она утверждает, что является дочерью Филиппа от второго брака в Миссури.
Луи был поражен до глубины души.
– Второго брака?
– Да. Если верить ее словам, Филипп был двоеженцем. Все это просто нелепо! Более того, большую часть дня я провел в городе, расспрашивая тех, кто мог быть в курсе дел Филиппа – его поверенного и близких друзей. Никто из них никогда не слышал, чтобы у Филиппа была любовница. А уж если и была, то, конечно же, не в такой глуши, как Миссури.
– Насколько я помню, у месье Ванье были дела в Миссури. Он даже делал там какие-то денежные вложения, – напомнил Луи.
Рене кивнул:
– Да, несколько раз. А еще в Огайо, Миссисипи, да мало ли где. Это свидетельствует лишь о том, что он делал много денежных вложений. А доказательств его двоеженства нет никаких. Мой зять был слишком озабочен своим положением в обществе Нового Орлеана, чтобы просто так опозорить Джулию. Поверенный согласен со мной.
– А что еще поверенный мог сказать брату мадам Джулии? – подняв бровь, спросил Луи.
Рене вцепился в спинку кресла.
– Возможно. Но в истории этой славной мадемуазель есть и другие прорехи.
– Да? – с интересом спросил Луи, отвернувшись от Рене, чтобы поднять туфли.
– Эта девушка лжет с того самого момента, как приехала сюда. Она сказала, что у нее есть соответствующие документы. Но при себе у нее их не оказалось, и она сочинила, будто кто-то украл их у ее покойного дружка. Мы с Джоном Дэвисом обыскали всю комнату, в которой я обнаружил тело. И никаких бумаг там не было.
Рене не стал говорить Луи, что в глубине души надеялся все же найти эти чертовы бумаги. Ему хотелось, чтобы она оказалась невинной и чистой, такой, какой ему представлялась.
– Может, она не врет насчет этих бумаг, – произнес Луи, стараясь быть справедливым. – Может, тот, кто убил ее друга, украл их?
– С возрастом ты становишься чересчур мягким, друг мой, – сухо сказал Рене. – Впрочем, я обдумывал такую возможность. Но вскоре отмел ее. Сам подумай. Она утверждает, что это я их похитил с целью лишить ее возможности предъявить свои права на наследство Филиппа. Но поскольку ее дружка я не убивал, то эти ее слова – полный абсурд. А кому могли понадобиться документы карточного шулера?
– Но почему она вообще о них заговорила? Рене вздохнул.
– Неужели не понимаешь? Это просто способ сделать ее слова более вескими. Ты бы видел ее лицо, когда я потребовал у девчонки рассказать все подробности. Она начала дергаться, как сом на крючке.
– Бедная мадемуазель.
– На твоем месте я не стал бы ее жалеть. Я предложил поехать к ней домой, чтобы найти там какие-нибудь доказательства. И знаешь, что она сказала?
Луи промолчал.
– Она сказала, что ее дом сгорел дотла, поэтому никаких доказательств не сохранилось. Подтвердить ее слова может лишь банкир из Сент-Луиса. Не сомневаюсь, что этот парень – один из ее поклонников. У нее на все готов ответ, но нет ни одного доказательства! Ни единого! Я сделал все, что в моих силах, чтобы узнать правду об этой женщине. И на каждом шагу встречал ложь. Администратор гостиницы, где она жила, сказал, что они с Уоллесом назвались мужем и женой. И после этого она доказывала мне и сержанту, что Уоллес – ее брат.
– Но это такая маленькая ложь…
Рене вздохнул и покачал головой:
– Я обыскал их вещи и не нашел ничего, что подтвердило бы ее историю. Она сказала, что ее мать умерла и именно поэтому они приехали сюда. Однако ни один из них не носил траура. Несколько вещей, которые я обнаружил в их номере, жалкое тряпье. Платье, которое на ней – самое лучшее из ее одежды. Неужели ты думаешь, что Филипп позволил бы своим детям, пусть даже незаконнорожденным, жить в такой нужде?
Луи пожал плечами:
– Думаю, нет.
– Конечно, нет! – сказал Рене. – И не забывай, как мы встретились! Ведь это она стукнула меня вчера по голове, а ее дружок в это время украл мои деньги.
– Нет! – воскликнул Луи.
– Да, – заверил его Рене. – Говорю тебя, Элина – опытная мошенница. Но я не позволю ей играть со мной в ее игры!
Луи взялся за уборку, а Рене уселся на кровать и принялся надевать свои парадные туфли.
Элина и ее откровенно нелепые истории… Любой на его месте давно выбросил бы их из головы и выгнал бы ее из дома. Каким-то образом ей удается впутывать его в неприятности. Матерь Божья, Элина как никто другой умеет управлять мужчинами! Эти испуганные глаза, сладкие невинные губки… Неудивительно, что сержант не арестовал девушку, когда нашел ее. Рене и сам не мог устоять перед ее чарами. Он почувствовал необыкновенное волнение в чреслах, стоило подумать о ее соблазнительном ротике, страстно целующем его губы.
Он сжал руку в кулак. Этой девушке не удастся переманить его на свою сторону. Благодаря своей привлекательности.
Однако он не мог отрицать, что больше всего ему сейчас хотелось затащить ее в постель. Ее белая кожа, такая нежная, такая прохладная на ощупь… Он с удовольствием сделал бы ее горячей, жаждущей, пылающей от желания. Насладился бы прикосновением ее тонких пальцев к своему телу. Он хотел, чтобы она желала его так же, как он ее.
И тут Рене спохватился, вспомнив о проблемах, связанных с этой девушкой. Ее россказни могли быть ложью от начала и до конца, но в большинстве своем жители Нового Орлеана охотно верят лжи, и чем она скандальнее и непристойнее, тем охотнее верят. Стоит ей рассказать свою историю хоть кому-нибудь, и имена Бонанж и Ванье навсегда будут запятнаны. И все из-за того, что она жаждет денег.
И мести. Разгневанная женщина с острым язычком и красивыми глазами всегда представляет опасность, если ею двигают чувства. Неподдельные горе и гаев, которые она испытывала после смерти Уоллеса, свидетельствовали о том, что он был ее первым любовником.
Рене поднялся с кровати. Если он просто вышвырнет ее отсюда, неприятностей не оберешься. Ее заверениям, что она постарается найти работу, Рене не поверил. Если она способна работать, зачем помогала Уоллесу обманывать людей? Нет. Ее руки были такими гладкими, что Рене не сомневался – она никогда не выполняла тяжелой работы. Ее великолепное тело и тонкий ум, очевидно, неоднократно помогали ей в прошлом. Теперь же она задалась единственной целью – завладеть деньгами покойного Филиппа Ванье.
Если все дело в деньгах… Рене лихорадочно соображал. Выход был очевиден: дать Элине денег, чтобы она уехала из города. Но сама мысль об этом была Рене омерзительна. И вовсе не из-за денег. Он мог позволить себе сделать ее такой богатой, что она до конца жизни ни в чем не нуждалась бы. Однако ему не хотелось уступать. Ведь в этом случае она одержала бы над ним верх.
Но это решение казалось единственно верным и довольно простым. Даже если она не сможет доказать свою историю про Филиппа, даже если никто не поверит ни единому ее слову, то горе, которое она принесет Джулии своими глупыми обвинениями относительно смерти Уоллеса, будет ничуть не меньше, чем страдания, которые его сестра испытает, услышав о двоеженстве Филиппа. И даже если Рене добьется того, чтобы Элину арестовали, заткнуть ей рот он не сможет.
Да, выбора у него нет. Ему придется отвалить ей достаточно большую кучу денег, чтобы удовлетворить жажду наживы этой хитрой девицы, а затем избавиться от нее.
– А где мадемуазель сейчас? – спросил Рене, намереваясь безотлагательно решить этот неприятный вопрос.
– Внизу, обедает, – ответил Луи, с трудом сдерживая улыбку. – Вы должны признать, что у мадемуазель есть характер. Сегодня мне пришлось принять на себя ее гнев, но злится-то она на вас.
– Это ненадолго, – уверенно ответил Рене, мрачно улыбнувшись. – Как только она услышит мое предложение, то быстро сменит гнев на милость. – В этом Рене нисколько не сомневался.
Элина лениво играла с лежащей на ее тарелке едой. Ей было непривычно сидеть одной за огромным и необычайно длинным столом. Луи настоял на том, чтобы она пообедала здесь, обращаясь с ней, как с дорогой гостьей, а вовсе не как с пленницей. Однако Элина не могла забыть, что Бонанж держит ее в своем доме против ее воли. Он мог вернуться в любую минуту и снова начать ее терзать.
Она подняла салфетку, чтобы вытереть губы, как вдруг ее рука застыла в воздухе. Мягкая ткань напомнила ей… Нет, она не будет об этом думать. Нет сомнения, что Бонанж добивается лишь одного: он хочет лишить ее решимости бороться с ним. Хочет, чтобы она забыла, кем является. Забыла о том, что он сделал. Но она не забудет. Элина в этом поклялась. Ее внезапно обуял гнев, и она злобно скомкала салфетку.
Бонанж сумел все так перевернуть, что получалось, будто ей нужны только деньги отца. На самом же деле ей нужно было это наследство лишь для того, чтобы не умереть с голоду. Само по себе оно ничего для нее не значило. Предательство отца ранило ее. Слова из газетной заметки прочно засели у нее в мозгу. Как мог он поступить столь подло и бесчестно? Она никогда его не простит. Никогда!
И Бонанжа не простит за его оскорбления. Даже если после своей поездки в город он убедится, что она говорит правду, даже если извинится.
Как раз в тот момент, когда она про себя ругала его последними словами, в комнату вошел Рене. Вернулся ее тюремщик. Элина нервно поджала губы.
– Ты скучала по мне? – дерзко улыбаясь, спросил он.
– Здравствуйте, месье.
Он нахмурился.
– Называй меня Рене. «Месье» в твоих устах звучит как бранное слово.
– Так оно и есть. – Элина с вызовом посмотрела на него. – Просто я себе напоминаю, что ты пренебрегаешь мной. А также законом.
– Я вижу, ты все еще злишься, – заметил он, садясь на другом конце длинного стола. Слуга помчался на кухню, чтобы принести господину обед.
– Конечно, – произнесла она ледяным тоном, в то же время, ощутив, как по телу разливается тепло от одного лишь присутствия Бонанжа.
Элина изо всех сил старалась скрыть свое нетерпение, однако ей до смерти хотелось узнать, что же Бонанж узнал в городе. Говорил ли отец своим знакомым из Нового Орлеана о том, что у него есть другая семья? И почему Бонанж так вежлив с ней? Может, он выяснил, что она говорит правду?
– Однако злость не мешает тебе есть мою еду, как я вижу.
– Луи настоял на этом.
– Да, Луи умеет настоять на своем, когда хочет, – сказал Бонанж, подняв бокал вина, но, не донеся его до губ, добавил: – Кстати, я тоже.
Проигнорировав эту завуалированную угрозу, Элина призвала на помощь всю свою храбрость.
– И что, твоя настойчивость сегодня в городе получила достойную награду?
Он тихо рассмеялся:
– Что ты называешь наградой? Если доказательства того, что ты – дочь Филиппа, то нет, ничего такого я не нашел.
Она уставилась в тарелку, стараясь взять себя в руки. Элина не хотела, чтобы Бонанж видел, как ранила ее эта новость. А чего, собственно, она ожидала? Элина прекрасно знала, что ей не на что надеяться.
Он сидел молча, с любопытством глядя на нее. Когда, наконец, Элина осмелилась посмотреть ему в глаза, на его лице уже не было самодовольной улыбки. Напротив, он рассматривал ее почти настороженно.
– Так что же ты нашел?
– Никто ничего о тебе не слышал. Поверенный вообще не знает о твоем существовании. Друзья Филиппа говорят, что у него не было любовницы в Миссури. Документов тоже нет. Ни в Орлеане-Холле, ни в твоей гостинице.
Элину обуял гнев.
– Ты обыскивал мою комнату?! Какое ты имел право? Он вскинул бровь.
– Такое же, какое имела ты врываться в дом моей сестры, крича, что ты дочь Филиппа. Между прочим, твой «брат» назвался администратору гостиницы твоим мужем. Тебе и твоему дружку следовало хотя бы придерживаться одной и той же истории.
Элина нервно комкала салфетку на коленях. Она уже забыла об этой маленькой хитрости Алекса. Проглотив все те колкости, которыми ей хотелось засыпать Бонанжа, она ровным голосом ответила:
– Как я уже говорила, я вовсе не обязана перед тобой отчитываться.
– Конечно, нет. – Его темные глаза со смехом смотрели на нее.
Ей вдруг захотелось стукнуть его как следует. Бонанж был так уверен в себе и своей правоте, что порой становилось противно.
– Ты тоже не обязан передо мной отчитываться, ведь именно так ты считаешь?
Он наклонился, сжав руки в кулаки. Словно не заметив этого, она продолжала:
– Я понимаю, почему ты отказываешься мне верить. Если поверишь, тебе придется признать, что я – законнорожденная дочь Филиппа, а твой племянник – нет. Ведь мой отец женился на моей матери раньше, чем на твоей сестре. Это первая проблема.
– Как умно с твоей стороны было подумать об этом, – выдавил Рене.
Она пропустила мимо ушей издевку в его тоне.
– Тебе также придется признать, что Алекс – Ванье, а не какое-то там безликое ничтожество. И судья займется расследованием его убийства. Это вторая проблема. Так что поверить мне не в твоих интересах. Поэтому совершенно не важно, что ты узнал в городе. Если бы даже ты понял, что я говорю правду, то никому не сказал бы об этом ни слова.
– Бог мой! Как ты умна! – Его голос был полон сарказма. – Разумеется, не в моих интересах обнаружить, что ты говоришь правду. А то, что я могу оказаться честным человеком, тебе не пришло в голову. Я ни за что не пренебрег бы интересами дочери или сына Филиппа, не важно, законнорожденного или нет. И не имеет значения, какие последствия это имело бы для моей семьи.
– Но ты уже сделал это!
– И твоего Алекса я тоже не убивал.
Она вцепилась в скатерть.
– Зачем отрицать?! Ты же не на допросе. Весь город знает, что ты убил его на дуэли, но никто и словом не обмолвился, что тебя следует наказать. Наоборот, тебя считают героем.
– У тебя нет никаких доказательств того, что это я убил твоего любовника.
– Нет доказательств?! Ты говорил, что отыщешь моего брата, что ему не удастся скрыться. Конечно, это ты убил его. Кому еще нужна была его смерть? К тому же в ночь убийства твои перчатки были в крови.
– Я испачкался кровью, когда пытался нащупать у него пульс, – сорвался на крик Рене. – Но здравый смысл для тебя не больше, чем пустой звук!
– Почему я должна тебе верить?
– Может, потому, что я говорю правду? Ты слепо веришь, что я убил Уоллеса лишь потому, что он украл у меня деньги. – Он развел руками. – Что же, это твое дело. Я не собираюсь оправдываться перед такой бесчестной и лживой особой, как ты. Кроме того, – грозно произнес он, поднимаясь, – я думаю, тебе пора взглянуть на всю эту ситуацию моими глазами, вместо того чтобы цепляться за свои нелепые россказни. – Он вышел из-за стола и принялся нервно ходить по комнате, ожесточенно жестикулируя. – Два отпетых мошенника тайно замышляют обмануть и ограбить меня…
– Но…
– Молчать! – рявкнул он. – Один из них решает, сделать то же самое еще раз, за что его и убивают. Потом я, как полный идиот, нахожу его тело и вызываю полицию. После чего в доме моей сестры появляется его подружка, жаждущая мести. По иронии судьбы она также заявляет, что приходится покойному мужу моей сестры не кем иным, как дочерью. Но доказательств у нее нет. Она не носила его имя, да и внешне на него совсем не похожа. И все же она полагает, что я должен поверить ей на слово. Поверить, что мой зять был двоеженцем. Подумать только! Этот человек, который, по ее словам, помогал ей и ее брату все это время, умер, не оставив ни завещания, ни каких-либо других бумаг, в которых говорилось бы о его другой семье! – Он резко повернулся и гневно уставился на нее. – И после этого ты требуешь, чтобы я поверил твоим словам? Да как я могу?
Его последнее замечание о том, что Филипп не оставил завещания, лишило Элину дара речи. Почему же не было завещания? Неужели отцу было все равно, что с ними случится после его смерти? Однако Элина не сомневалась, что, если бы завещание было, кто-нибудь из властей обязательно сообщил бы маме о его смерти. Значит, Бонанж говорит правду: завещания действительно не было. А если это так, то у креола действительно нет никаких оснований верить ей.
Когда Элина посмотрела на его ожесточенное лицо, глаза ее наполнились слезами.
– Похоже, мы зашли в тупик, – с трудом произнесла она. В его словах она услышала слишком много правды, чтобы их отрицать.
Ее напряженный голос и горестное выражение лица заставили Рене остановиться. Взгляд его смягчился на миг, но затем снова стал холодным.
– Возможно, нет.
Он прошел к столу и сел на стул справа от нее. Он взял ее руки в свои. Элина попыталась вырвать их, но Рене не отпускал ее.
– Послушай, дорогая. Я знаю, почему ты выдумала всю эту историю. И понимаю тебя. Ты целиком зависела от Уоллеса? Вы, наверное, были вместе очень долго? А когда он умер, ты решила выместить свое зло на том, кто, по-твоему, лишил тебя и друга, и средств к существованию одновременно.
Ее глаза округлились от возмущения, она поняла, на что Рене намекает.
– Я хочу компенсировать все твои потери, – продолжил Рене, не замечая, как его слова ранят ее. – Я не стану требовать твоего ареста, и ты не понесешь никакого наказания за свое участие во всей этой истории с шулерством.
– Взамен я должна забыть о том, что ты убил моего брата и хочешь лишить меня прав, данных мне по рождению? Да? Прошу прощения, месье Бонанж, но я на это никогда не соглашусь.
Он рывком поднялся из-за стола и буквально навис над ней, на секунду девушке показалось, что перед ней орел, нацелившийся на свою жертву.
– Ты на удивление упряма, милые глазки, ведь у тебя практически нет выбора. И к тому же ты жадная. Впрочем, этого следовало ожидать. Однако ты поставила меня в затруднительное положение. С этой твоей невинной улыбкой ты, к сожалению, можешь навлечь на голову моей семьи немало неприятностей, если я просто отпущу тебя гулять по Новому Орлеану. Разумеется, я этого не допущу.
– Хочешь сказать, что собираешься меня убить? – насмешливо проговорила она.
Рене стукнул по столу.
– Нет, черт тебя побери! – Он с трудом сдерживал ярость. – Хочу предложить тебе… э… деловое соглашение. Я даю тебе солидную сумму денег, чтобы ты длительное время ни в чем не нуждалась. Взамен ты уезжаешь из Нового Орлеана и забываешь обо всех своих глупостях. Она в изумлении смотрела на него.
– Не может быть, чтобы я поняла тебя правильно!
– Не нужно играть со мной в невинность, Элина. Я предлагаю компенсировать тебе все твои потери, ведь твой покровитель теперь мертв…
– Убит! – выкрикнула она. – Убит, а не мертв. – Она говорила, отчеканивая каждое слово. – Он не был моим покровителем – по крайней мере, не в том смысле, как ты считаешь. Он был моим братом! – Глаза Рене вспыхнули гневом. – И ты предлагаешь вовсе не «компенсировать» мои потери. Ты попросту хочешь купить мое молчание, чтобы не выплыли наружу твои темные делишки!
– Да, – произнес он с деланным спокойствием. – Я хочу купить твое молчание. И я полагаю, что получить от меня деньги не так рискованно, как помогать карточному шулеру или…
– Или томиться за решеткой, куда ты, несомненно, собираешься меня отправить. Выбор у меня простой: взять твои деньги или попасть в тюрьму. Я правильно тебя поняла?
– Нет, черт побери! – взорвался он, хватая ее за руки и рывком поднимая с кресла. – Я не поведу тебя к судье. И никогда не собирался этого делать. Но я не верю, что ты предпочтешь голодать на улицах или зарабатывать на жизнь тяжелым трудом в, таком городе, как Новый Орлеан, вместо того чтобы взять мои деньги!
Эти слова заставили девушку побледнеть, но она выдержала его взгляд.
– Мне все равно, веришь ты или нет. Я отказываюсь от твоего «великодушного» предложения и не собираюсь молчать, если знаю правду.
Лицо Бонанжа исказилось от гнева. Он больно сдавил ей плечи.
– Думаешь, я позволю тебе вернуться в Новый Орлеан и распространять там свои нелепые выдумки? Конечно, нет! Значит, ты останешься здесь до тех пор, пока не образумишься.
– Отвези меня к судье, – попросила она. – Я предпочитаю тюрьму заточению здесь, рядом с тобой.
– Неужели? – Его руки скользнули с ее плеч на талию, а глаза были прикованы к ее губам. – Ты меня боишься? Но еще недавно ты испытывала ко мне совсем другие чувства. Или тогда, у меня в кабинете, ты просто играла?
– Ты – напыщенный и самоуверенный негодяй! Как ты мог даже предположить, что я пожелаю убийцу своего брата?! – закричала она, но, когда Рене провел большим пальцем по ее губам, Элина затрепетала.
Взбешенная тем, что тело так предательски подводит ее, Элина стукнула кулаками Бонанжа в живот, но он даже не почувствовал. Мускулы на его животе были словно каменными, и девушка лишь больно ушибла костяшки пальцев.
– Не вынуждай меня бросать тебя в тюрьму. Тебе там не понравится, – сказал он. Затем схватил ее запястья, завел их девушке за спину и грубо прижал ее к себе.
– Если судья выслушает меня, то не станет сажать в тюрьму! Я это точно знаю!
– С чего ты взяла? – прошипел он.
– Попытать счастья все равно стоит.
– Не стоит. Я тебе не позволю. Пока. Не сомневаюсь, что Оливейра – человек здравомыслящий. Но за его людей поручиться не Могу. – Он сощурил глаза. – Будь ты действительно дочерью Филиппа, не стала бы втаптывать его имя в грязь.
Пришлось Элине признать, что Бонанж прав.
Хотя отец не оставил им завещания, проявив полное равнодушие к их судьбе после его смерти, она не хотела, чтобы доброе имя Филиппа Ванье было запятнано.
Однако ситуация все усложнялась, и Элина не знала, что же ей теперь делать.
– Обещаешь подумать над моим предложением? – спросил Бонанж, видя, что девушка в замешательстве.
– Я не возьму у тебя денег, – решительно заявила она.
– Прекрасно. Тянешь время, чтобы набить себе цену? Весьма похвально, однако… – он замолк и понизил голос до зловещего шепота, – пока ты не приняла решения, ты останешься моей гостьей. И узнаешь, что со мной не так-то приятно жить под одной крышей, если ты собираешься украсть состояние и доброе имя моей семьи.
– Я хочу лишь того, на что имею право. Хочу справедливости.
– Если бы я дал вам то, на что вы имеете полное право, мадемуазель, вы давно сидели бы за решеткой. Поэтому впредь будьте крайне осторожны, когда требуете то, что вам причитается!
С этими словами он оттолкнул ее от себя и быстро направился к двери. Несколько минут Элина стояла ошарашенная, с бешено бьющимся сердцем. Какая ужасная ситуация! Он, Похоже, твердо намерен держать ее здесь, пока она не возьмет у него денег взамен на молчание. Да как он мог подумать, что она возьмет деньги у человека, который убил ее брата!
И, что еще хуже, он считает ее распутной. И не зря. Она буквально тает от его поцелуев. Он не мог этого не заметить. Она должна подавить в себе чувства, которые испытывает к нему. Точнее, не она, а ее тело. Сегодня она слишком утомлена, чтобы противостоять ему.
Завтра она заставит его поверить, что говорит правду. Он должен ее отпустить. Главное – не подпускать его близко к себе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Креольские ночи - Мартин Дебора



Приятно провела пару вечеров, роман понравился. Персонажи те еще; отец двоеженец, непутевые братцы, гл. герой Фома неверующий, из-за чего героине пришлось пережить массу неприятностей, но мне понравилось, как герой называл ее, "милые глазки".
Креольские ночи - Мартин ДебораТаня Д
28.02.2015, 0.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100