Читать онлайн Креольские ночи, автора - Мартин Дебора, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Креольские ночи - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Креольские ночи - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Креольские ночи - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

Креольские ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Там, где хорошая постель, хорошо ведется хозяйство.
Креольская пословица.
– Она уехала, – с наглой ухмылкой сообщил Этьен своему другу Франсуа. – Сбежала. Похоже, в тот день, когда я с ней встречался.
– Ты уверен?
– Абсолютно. У моего домашнего раба, Джина, сестра работает в Кур-де-Сипре. Она сказала, что Рене совсем обезумел с тех пор, как Элина сбежала. Он со своими людьми искал ее, но она, очевидно, скрылась.
Франсуа облегченно откинулся в кресле, расслабившись впервые с тех пор, как увидел сводную сестру в доме своего дяди.
– Да ну! Ну что ж, это и, правда, хорошие новости. Теперь мы можем не беспокоиться, что он начнет выслеживать убийцу Уоллеса, так ведь? Отлично сработано, Этьен. Я этого не забуду.
Этьен насмешливо изогнул бровь:
– Ты мог бы заплатить часть денег, которые задолжал мне. Франсуа насупился:
– Все в свое время, друг мой. Мои вложения вскоре дадут плоды. Тогда я и рассчитаюсь с тобой.
Этьен пожал плечами, и Франсуа улыбнулся. Он был уверен, что друг не станет давить на него. Этьен знал, кто играет первую скрипку в их отношениях.
– Интересно, куда она могла пойти? – лениво произнес Франсуа. Он надеялся, что Элина вернулась домой, в Миссури.
– Если она отправилась в Новый Орлеан, долго не проживет. Там свирепствует желтая лихорадка.
Франсуа совсем забыл о страшной болезни, поразившей Новый Орлеан. Он даже почувствовал угрызения совести. Впервые в жизни. Но тут же презрительно сощурил глаза. Почему он должен о ней беспокоиться? Поскольку эта сука ушла из его жизни, ему до нее нет дела. Вот если бы дядя Рене нашел ее тело или узнал, что это Франсуа повинен в ее бегстве…
Смертельный страх охватил Франсуа при мысли, что сделает с ним дядя Рене, если узнает правду. В этом случае Франсуа может считать себя трупом.
Но дядя Рене об этом никогда не узнает. Этьен умеет мастерски обделывать свои делишки, а Франсуа отлично его прикрывает. «Мне не о чем больше беспокоиться», – сказал он себе.
– Мы уже везде искали, месье. Объехали все дороги, по меньшей мере, три раза, а ваши люди прочесали поля на многие мили вокруг, – сказал Луи своему хозяину.
Рене стоял неподвижно, устремив взгляд на свой неоконченный портрет, и, казалось, не слышал ни слова. Темные тени под глазами свидетельствовали о том, что он почти не спал.
– Вы изнурены до предела, – сказал Луи. – Мы все вымотались. Надо прекратить поиски, месье.
– Нет! – Рене с неожиданным проворством обернулся к слуге, весь напрягшись от гнева. – Мы не прекратим поиски, пока не найдем ее.
– Но мы объездили все окрестности почти до самого города. Обыскали всю сельскую местность. Остался только город. Люди не хотят заходить дальше, особенно в Новый Орлеан. Не хотят заболеть желтой лихорадкой. Вы рассчитываете, что они станут рисковать своей жизнью…
Рене процедил сквозь зубы:
– Я отправлюсь один.
– Месье! – запротестовал Луи. – Вы не должны этого делать! Отправиться сейчас в город – верная смерть!
– А если она там… – начал Рене.
– Она не настолько глупа. Она, конечно же, слышала о желтой лихорадке и ни за что не отправится в зараженный город.
– Мадемуазель все делает наоборот! – отрезал Рене. – Возможно, она решила бросить вызов опасности.
– Но, месье…
– Это больше не обсуждается, Луи. Оседлай Варвара. На суровом лице Луи отразилось явное неодобрение.
– Предположим, ее там нет, зачем же напрасно рисковать жизнью?
– Оседлай лошадь! – приказал Рене.
Когда слуга направился к двери, Рене хмуро посмотрел ему вслед. Напрасно рисковать жизнью? Этот человек не понимает, о чем говорит. Если Рене не убедится хотя бы в том, что ей не грозит желтая лихорадка, он сойдет с ума.
Потому что это он вынудил ее уехать. Он знал это так же твердо, как и то, что должен ее найти. Он растоптал ее гордость, поставив перед выбором: либо дать волю своей страсти, либо обуздать ее. И, конечно же, она дала волю страсти. Его плоть твердела при одной лишь мысли о той ночи, о ее бурных ласках. О да, он доказал свою правоту, но какой ценой!
В молчаливом страдании Бонанж рассматривал свой незаконченный портрет. Высокомерная ухмылка и насмешливый взгляд.
– Ты законченный дурак, известно ли тебе это? – сказал он своему изображению. – После всех этих лет позволить женщине так глубоко ранить себя…
Рене остановился, раздосадованный тем, что беседует с бездушным предметом. Ему казалось, что он видит Элину, трудившуюся над холстом, с пятнами краски на руках и на одежде, с милой улыбкой, то нежной, то дразнящей, то неосознанно чувственной.
Проклятие! Эта женщина знала, как причинить ему боль, а ведь он и представить себе не мог, что способен испытать нечто подобное.
– Черт побери, милые глазки, где ты? – громко воскликнул он.
Если он ее найдет… Нет, когда он ее найдет, то постарается как-нибудь убедить не обращать внимания на его невыносимый характер и остаться. Но первое, что он сделает, – это положит ее поперек колена и… Нет, подумал он мрачно, не то. Когда он ее найдет, то крепко обнимет и прижмет к себе. Потому что без нее…
Он повернулся спиной к своему усмехающемуся изображению и вышел из комнаты.
Тот же усмехающийся образ упорно не покидал и Элину. Он не выходил у нее из головы, когда она с Сесилией трудилась на кухне, помешивая подливку для гумбо – блюда из бамии. Хотя прошло уже шесть дней с тех пор, как она покинула дом Рене, девушка все еще ясно видела перед собой его лицо и фигуру, какими она их изобразила. Твердый подбородок, легкий отблеск смеха в глазах, напряженное тело.
Что он сейчас делает? Встревожился ли, узнав, что она исчезла? Разыскивает ли ее?
Наверняка разыскивает. Ведь его гордость задета. Но что он станет делать, когда не найдет ее?
«Он будет вспоминать меня как женщину, с которой развлекался один день и одну ночь», – с горечью подумала Элина. В конце концов, от нее ему было нужно только одно – чтобы она уступила, отдалась ему. И он этого добился. Ее глаза наполнились слезами, когда она вспомнила, каким образом позволила ему сломить свою гордость. Пока она старалась справиться со своими чувствами, ее руки застыли без движения.
– Не переставай мешать, крошка, не переставай мешать! А то подливка подгорит, – предостерегающе крикнула Сесилия по-английски со своим ужасным акцентом. Большую часть времени они с Элиной разговаривали по-креольски, но иногда Сесилия со своей новой помощницей практиковалась в английском языке.
Элина спохватилась и сосредоточилась на работе. Девушка мешала подливку быстрыми короткими движениями, стараясь не забрызгать руки смесью муки и масла. Как только подливка начинала темнеть, она становилась опасной, как расплавленная смола, и приставала к коже. Элина на собственном опыте убедилась в этом на второй же день своего пребывания в доме Ванье, когда капля подливки попала ей на руку и на ее месте образовался волдырь величиной с горошину.
Девушка должна была, однако, признать, что бамия, приготовленная с такой подливкой, стоила всех этих хлопот. Элина, казалось, никак не могла наесться вкусной, густой темной похлебкой, становившейся еще гуще от добавки большой столовой ложки ароматной толченой зелени.
Гумбо был всего лишь одной из многих новинок, с которыми познакомилась Элина за первую неделю своего пребывания у мадам Ванье. Элина не лгала, когда сказала мадам Ванье, что немного умеет готовить. Ее мать, происходившая из небогатой семьи, считала необходимым научить дочь основам кулинарного дела. Но тушеные цыплята, мясные пироги и деревенский хлеб, которые умела готовить Элина, не шли ни в какое сравнение с мясом под роскошными соусами, густыми пряными супами и изысканными кондитерскими изделиями, которые так любили креолы. Каждый день Элине приходилось участвовать в приготовлении экзотических блюд, которые были привычными в хозяйстве Ванье.
Однако девушку поражали не столько сами блюда, сколько их количество. Никогда прежде Элина не видела так много еды. Во время трапез всегда появлялись гости. Креолы были весьма общительны. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь не явился с визитом выразить свои соболезнования Джулии Ванье по поводу утраты «нашего дорогого Филиппа».
Внешне мадам Ванье обычно выглядела совершенно спокойной и вела себя, как и подобает любезной хозяйке. Она великолепно содержала дом, отлично управляла хозяйством, по-доброму и с уважением относилась к рабам. Казалось, она весьма довольна своей жизнью.
Но, несмотря на все это, Элине почему-то казалось, что мадам Ванье просто соблюдает приличия, создавая видимость благополучия. Возможно, это объяснялось тем, что раз или два Элина заметила на лице Джулии выражение глубокого страдания.
«Что могло заставить эту женщину так страдать?» – размышляла Элина, мешая подливку. Может быть, мадам Ванье так сильно переживает потерю мужа? В это трудно было поверить, но Элина пришла к выводу, что так оно и есть. Элина полагала, что вторая жена отца должна быть холодной и рассудительной, что ее интересуют только деньги и положение в обществе. Обнаружив, что Джулия Ванье так же добра, как ее собственная мать, она была обескуражена. Она хотела бы ненавидеть женщину, которая заняла место в сердце ее отца, но не могла, тем более что порой эта женщина казалась глубоко несчастной.
Сесилия пронзительно вскрикнула, выведя Элину из задумчивости.
– Что случилось? – обеспокоено спросила девушка. Сесилия разразилась потоком креольских ругательств, поразивших Элину своей резкостью.
– Как глупо я обожгла руку, – ответила Сесилия, покачав головой, и, взяв пальцем кусочек масла с блюда, намазала ладонь. – А я как раз собиралась отнести мадам успокоительный чай.
Сесилия горестно взирала на тяжелый поднос, где стоял чайник с травяным чаем и лежал кусок ткани, смоченный в холодной ароматной воде.
– Мадам плохо спит последнее время. Я подумала, может быть, мои травяные настои помогут.
– Кто-нибудь другой отнесет, – успокоила ее Элина.
– Ну, конечно же, дорогая! – ответила Сесилия. – Я буду тебе очень признательна.
– Я… я не имела в виду себя, – поспешно добавила Элина. – Разве я знаю, что надо делать?
Сесилия рассмеялась:
– Все очень просто. Мадам выпьет горячий чай, а ты в это время приложишь холодный компресс к ее голове. Смесь холодного и горячего благотворно подействует на ее тело, и она уснет.
Элина едва сдержала смех:
– Не знаю, должна ли я… Лицо Сесилии опечалилось.
– Конечно, не должна. Я иногда забываю, что ты не рабыня. Такие занятия унизительны для тебя.
– Нет! – воскликнула Элина и пошла за подносом. – Я просто не уверена… О, не беспокойся. Я с удовольствием выполню твои указания. А ты отдохни, пока я вернусь, и ничего не делай этой рукой.
Сесилия опустилась на стул, а Элина с подносом в руках быстро выскользнула за дверь.
Девушка медленно продвигалась по дому. Она не часто бывала в комнатах, за исключением тех, что примыкали к столовой. Поднимаясь на второй этаж, она с любопытством осматривалась вокруг. Значит, у отца было два дома, один на плантациях и другой, городской, в Новом Орлеане. Это сюда он приезжал, говоря, что отправляется в поездку по торговым делам.
Эта мысль взволновала Элину, хотя она уже начала привыкать к мысли, что отец вел двойную жизнь. Ей даже стало любопытно, какова же была эта вторая жизнь. Проводил ли он большую часть времени в конюшнях, как делал это в Крев-Кёр? Или же находился в своем великолепном дворце, городском доме, наслаждаясь своими владениями, устраивая приемы для креольских друзей?
Любил ли он Джулию Ванье так же сильно, как маму?
Этот дом во многом напоминал дом Рене, и найти спальню было совсем нетрудно. Кроме того, для лучшей циркуляции воздуха все двери были распахнуты, поэтому не представляло труда заглядывать в комнаты, чтобы отыскать мадам.
Вскоре Элина уже стояла у входа в роскошно обставленную комнату. Джулия Ванье сидела перед трюмо из красного дерева и рассматривала свое отражение в зеркале. Она была в пеньюаре, с распущенными волосами.
Элина, у которой от волнения дрожали руки, тихонько окликнула женщину, которая восхищала и вместе с тем пугала ее.
– Мадам?
Женщина вздрогнула и взглянула на отражение Элины в зеркале.
– Да?
– Сесилия обожгла руку, поэтому попросила меня принести вам успокоительные средства.
– Успокоительные средства? – Джулия Ванье нахмурилась.
Элина сделала несколько шагов и остановилась.
– Да, мадам, ча… чай и холодный компресс.
Джулия улыбнулась:
– Ах да. Всесильное средство Сесилии от бессонницы. Входи. Она очень огорчится, если я не воспользуюсь ее снадобьем.
Элина вошла. Джулия Ванье жестом указала ей поставить поднос на столик возле кровати. Затем поднялась и расположилась на постели, откинувшись на подушки.
– Теперь ты приступишь к лечению? – спросила Джулия Ванье, с любопытством глядя на Элину.
– Сесилия сказала, что вам следует выпить чай, а затем я приложу вам на голову холодный компресс.
Женщина рассмеялась:
– Она, конечно же, забыла упомянуть о главном.
– Мадам?
– Ты должна расчесать мне волосы. – И поскольку Элина выглядела озадаченной, тихо добавила: – Это расслабляет и успокаивает. Сесилия дает мне травяной чай, кладет мне компресс с ароматным настоем на голову и расчесывает волосы. Она не сказала о расчесывании волос, видимо, полагая, что такая обязанность унизит тебя. Она убеждена, что ты настоящая леди.
Элина знала о взглядах Сесилии. Но не придавала им значения и не поощряла, поскольку старалась быть незаметной. Ведь она сможет сбежать из Нового Орлеана лишь при условии, что никто не обратит на нее внимания. Иначе Рене разыщет ее.
– Иногда Сесилии приходят на ум забавные идеи, – пробормотала Элина, наливая в чашку чай и протягивая его хозяйке.
– Совершенно верно. Но Сесилия не совсем ошибается. Я вижу, ты хорошо воспитана. То, как ты говоришь, как держишься, как двигаешься – все свидетельствует об этом. Ты, вероятно, из состоятельной семьи?
Элина, нервно закусив губу, взяла смоченный водой кусок ткани и расческу и подошла к кровати.
– Да. Но это было давно.
– Они потеряли свое состояние, разорились? Твой отец был мотом? – спросила Джулия Ванье, поворачиваясь на бок, чтобы дать возможность Элине добраться до ее волос.
В тоне женщины звучала горечь, но она, конечно же, не знала, кто отец Элины. В этом девушка не сомневалась.
– Нет, – ответила Элина как можно спокойнее. – Отец был кормильцем семьи. Коммерсантом. – Она сказала правду, хотя он больше имел дело с лошадьми, чем с товарами. – Но стоило ему… стоило ему умереть, как все изменилось.
Элина присела на край кровати, положила компресс на лоб мадам и начала расчесывать ее длинные темные волосы.
– После смерти отца осталось много долгов? Элина вздохнула:
– Нет, это брат залез в долги. Но все это в прошлом и теперь не имеет никакого значения. Ни отца, ни брата нет в живых.
В течение нескольких минут Элина водила гребнем по длинным темным прядям мадам.
«Они так отличаются от маминых золотисто-каштановых волос», – думала Элина, в то время как ее пальцы старались распутать узелок. Волосы Джулии Ванье были густыми и темными, как патока. Они напоминали волосы Рене.
Ее руки замерли, когда ока вспомнила ощущение от волос Рене между пальцев. Она могла бы нарисовать его, наблюдающего за ней с глубокой страстью во взгляде.
Как она скучала по нему! Знай, она, что будет так страдать, покинула бы его?
Несомненно. Не лучше ли испытать небольшую боль сейчас, чем гораздо сильнее страдать потом, когда он ее бросит?
Она поступила правильно.
Элина снова принялась расчесывать волосы мадам.
– Мне так приятно, – промолвила Джулия Ванье. – Оказывается, я нуждалась в снадобьях Сесилии в большей степени, чем могла себе представить. А ты так хорошо управляешься с ними.
– Я рада, что могу помочь, – вежливо произнесла Элина, предаваясь воспоминаниям о Рене и их последней поездке верхом. По рассеянности она начала растирать виски мадам, как растирала их своей матери, и почувствовала, что Джулия Ванье расслабилась под ее пальцами.
– Мне сейчас так спокойно. Давно уже так не было. У меня столько проблем. С сыном, братом… и еще много других. Я совсем не отдыхаю.
Упоминание о Рене заставило Элину напрячься. Она с трудом удержалась, чтобы не спросить, чем докучает ей брат.
– Как бы то ни было, – продолжала мадам внезапно посуровевшим голосом, словно рассердившись на себя за то, что слишком много сказала, – я не хочу надоедать тебе жалобами пожилой женщины. Лучше расскажи, как ты очутилась в Новом Орлеане?
– Мы с братом приехали после смерти мамы… – неуверенно начала девушка. – Отец отправился сюда по делам, и мы не имели от него известий. А наша ферма… наша ферма сгорела дотла, поэтому мы были вынуждены приехать сюда в поисках отца, но оказалось, что он тоже умер.
– Смерть твоей матери была как-то связана с отсутствием отца?
Элина помолчала, затем с горечью ответила:
– Да. – Ее глаза наполнились слезами.
– Она, должно быть, сильно его любила, – прошептала Джулия Ванье.
– Очень сильно. – Эта женщина на редкость проницательна.
– А ты когда-нибудь была влюблена? – неожиданно спросила мадам.
Вопрос поразил Элину. Разумно ли довериться сестре человека, которого Элина любит? Но Джулия Ванье никогда не узнает, кого именно любит Элина.
– Да, я была влюблена, – пробормотала девушка.
– А приходилось ли тебе из-за любви поступать так… совершать поступки, которые ты считала неправильными?
Элина похолодела, начиная подозревать, что женщина знает о ней и Рене больше, чем она ей открыла.
– Я… я думаю, да. Джулия Ванье вздохнула:
– Ну что ж, значит, я не единственная…
Интересно, что могла совершить эта женщина? Такая серьезная и почтенная? Неужели она скрывает скелет в своем шкафу? И был ли отец Элины тем человеком, из-за которого Джулия Ванье неправильно себя повела?
– Я любила своего мужа, – сказала Джулия. – Очень сильно его любила. Но… но он часто бывал в отъезде, иногда по нескольку месяцев. Когда он находился здесь, о лучшем спутнике жизни и мечтать было нечего. Хотя порой казалось, что его мысли витают где-то далеко. В такие моменты мое сердце сжималось от боли. Но я не решалась задавать ему вопросы. Он был очень гордым. Однако я понимала, что у него проблемы. Когда он бывал таким, я не могла понять, помнит ли он вообще, что я существую.
Буря эмоций закипела в груди Элины. Ей тоже приходилось сталкиваться со странными перепадами в настроении Филиппа Ванье. Его долгое отсутствие наводило на мысль, что он разлюбил ее, Алекса и маму. Но это чувство сразу же исчезало, когда он возвращался с подарками, сияя своей неподражаемой улыбкой. Потом настроение его снова менялось, казалось, мысли его витают где-то далеко.
Она и вообразить не могла, что такое может происходить и со второй его семьей.
– Прости меня, – сказала мадам Ванье, видя, что Элина молчит. – Эти настои, кажется, превратили меня в болтливую старую дуру. Я вовсе не собиралась обременять тебя моими проблемами.
– Я ничего не имею против, – сказала Элина. Это была чистая правда. Она теперь смотрела на отца глазами Джулии Ванье, и это принесло некоторое облегчение, хотя усилило ее гнев.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – решительно заявила мадам Ванье. – Расскажи о своей семье. Твоя мать, кажется, была… была привлекательной женщиной. Расскажи мне о ней.
Пальцы Элины застыли, когда она вспомнила своих родителей, но мадам, кажется, ничего не заметила.
– Мама была доброй и очень страдала… – Девушка умолкла, подумав, что ступает на опасную почву. Затем решила, что напрасно беспокоится. Многие мужчины часто бывают в разъездах. Именно поэтому отцу было так легко скрывать свою вторую семью. Нет, Джулия Ванье никогда не догадается, что отец Элины был ее мужем. – Отец часто уезжал по торговым делам, и мама тосковала. Хотя никогда не жаловалась.
Джулия с интересом слушала, и Элина продолжала. Ей хотелось выговориться.
– Так же, как вы скучали по своему мужу, я тосковала по отцу, когда он надолго уезжал. Я готова была его возненавидеть за то, что он так мучил маму. Но как только он возвращался, я прощала его. Однако мой брат Алекс не был таким терпимым. Папа не брал с собой Александра в деловые поездки, и это оскорбляло его. Кончилось тем, что Алекс пристрастился к карточной игре. Не ради денег. Скорее из желания досадить отцу.
Элина принялась заплетать волосы мадам Ванье в свободную косу.
– Как странно, не правда ли, – сказала Джулия Ванье, – что сыновья идут на такие крайности, чтобы обратить на себя внимание отца. Мой сын… мой сын Франсуа такой же. Вряд ли ты с ним знакома, не так ли? Так вот, затаив обиду на Филиппа, когда тот уезжал, Франсуа совершал какой-нибудь безобразный поступок. Однажды подрался на дуэли с сыном лучшего друга Филиппа. В другой раз – проиграл в карты за одну ночь все свое месячное содержание.
– У моего брата и вашего Франсуа много общего, – не подумав, сказала Элина.
Мадам Ванье натянуто рассмеялась:
– Да, это так.
Наступило неловкое молчание. Элина следила за каждым своим словом, и это утомило ее. Ей хотелось высказать, наконец, правду.
Только одно останавливало ее – Рене. Нанести такой удар его сестре было все равно, что нанести удар ему. А это было выше ее сил. Несмотря на то, что Рене причинил ей немало страданий.
– Франсуа отказывается взять на себя ответственность за поместье, – неожиданно сказала мадам Ванье. – Филипп не сумел воспитать нашего сына настоящим мужчиной. Я надеялась, что Рене как-то повлияет на племянника. Но с Рене порой так же трудно, как с Франсуа.
– Уверена, ваш брат не хотел вас расстраивать, – заметила Элина.
– Возможно, – с усмешкой ответила Джулия Ванье. – Но сегодня я узнала, что он ездил в Новый Орлеан несколько дней назад, зная, что там свирепствует желтая лихорадка. Я была поражена! Какое безрассудство! Если с ним что-нибудь случится…
Сердце Элины замерло от ужаса.
– Зачем же ваш брат совершил такую глупость? – прошептала она.
Мадам Ванье пожала плечами:
– Откуда мне знать? Один из рабов сказал, что Рене отправился туда на поиски своей любовницы. На него это похоже. Хотя не могу себе представить, что Рене готов рисковать жизнью ради женщины. По-моему, он просто не способен так влюбиться.
Кровь застучала у Элины в висках, она гнала прочь эту мысль. Хотя знала, что именно так он и поступил. Рискуя жизнью.
Чувство вины захлестнуло Элину. Она уже готова была пожалеть, что покинула его.
– С ним, без сомнения, ничего не случится, – уверенно заявила Джулия, не замечая, какую реакцию вызвали у девушки ее слова. – Когда мои родители умерли от желтой лихорадки, многие в имении заболели. Рене день и ночь сидел у их постели, но не заразился. Вчера он возвратился из Нового Орлеана без каких-либо признаков болезни.
Элина почувствовала облегчение, хотя знала, что только через день или два станет ясно, заразился он или нет. Это ожидание сведет ее с ума.
Голос Джулии прервал размышления Элины:
– Я так люблю своего брата. Он вообще-то хороший человек, но бывает совершенно невыносимым. Впрочем, все мужчины таковы! Не знаю почему.
Элина сумела ответить спокойно:
– Трудно сказать.
– Какое безрассудство! Ему следовало быть поосторожнее. Он завтра придет обедать, и я как следует его отчитаю.
У Элины учащенно забилось сердце. Рене придет! Конечно, она не допустит, чтобы он ее увидел, зато сможет увидеть его. Быстро заглянет в столовую, когда он повернется к ней спиной.
И тогда поймет, что он не заболел после своей поездки в Новый Орлеан.
– А сейчас, дорогая Элина, я хочу отдохнуть.
– Да, да, конечно. – Элина соскользнула с кровати и направилась к двери.
– Спасибо тебе, дитя. За все. За то, что выслушала мою болтовню. Я… я не заслужила этого.
Элина не поняла, что Джулия имеет в виду.
– Желаю вам хорошо отдохнуть, мадам.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Креольские ночи - Мартин Дебора



Приятно провела пару вечеров, роман понравился. Персонажи те еще; отец двоеженец, непутевые братцы, гл. герой Фома неверующий, из-за чего героине пришлось пережить массу неприятностей, но мне понравилось, как герой называл ее, "милые глазки".
Креольские ночи - Мартин ДебораТаня Д
28.02.2015, 0.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100