Читать онлайн Креольская невеста, автора - Мартин Дебора, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Креольская невеста - Мартин Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Креольская невеста - Мартин Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Креольская невеста - Мартин Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартин Дебора

Креольская невеста

Читать онлайн

Аннотация

Солнечный Новый Орлеан, город, полный интриг и опасностей… Здесь живет Камилла Гирон, дочь знаменитого пирата и высокородной креолки, прозванная принцессой.
Встретив неотразимого Саймона Вудворда, мужчину, который скрывает какую-то тайну, она и подумать не могла, что между ними вспыхнет желание, что страстные поцелуи лишат ее рассудка и станут причиной небывалого скандала…


Следующая страница

Глава 1

Бедность – не порок, но доставляет очень много неудобств.
Креольская пословица
Новый Орлеан, январь, 1804 год
В Новом Орлеане давно уже не было столь холодной зимы. Стояла такая стужа, что жителям города, совсем недавно присоединенного к Соединенным Штатам, приходилось разбирать и без того разваливающиеся защитные укрепления, и использовать их в качестве дров. Мельком взглянув на уменьшающийся запас топлива, Камилла Гирон завернула несколько деревяшек в тряпицу и поспешила со двора в дом.
На нее пахнуло горячим воздухом. Она сокрушенно покачала головой. Как же тепло у них в гостиной! А ведь поленья нынче стоят дороже французского шелка. Положив принесенные дрова рядом с камином, Камилла протянула руки к огню, пытаясь согреть их над потрескивающим пламенем. Она старалась не думать о том, сколько денег вылетает вместе с дымом в трубу. Сколько бы она ни твердила тете Юджинии, что нужно экономить каждый пиастр, семья Фонтейн так и не научилась бережно обращаться с деньгами.
Хотя теперь пиастры уже вышли из обращения, напомнила сама себе Камилла, ведь испанцы покинули их территорию. Сейчас нужно было считать каждый цент. Но какая, в сущности, разница: центы или пиастры? Все равно Фонтейнам вечно не хватает денег.
Если бы только дядя Огаст не проводил столько времени за игорным столом в надежде разбогатеть… Камилла поспешила прогнать от себя эту непрошеную мысль. Ведь несмотря на все свои недостатки, дядя Огаст был, в сущности, достойным человеком: он взял Камиллу к себе, невзирая на ее скандальное прошлое.
Ее мать, сестра тети Юджинии, в юном возрасте сбежала из дома и вышла замуж за французского корсара. Получилось так, что Камилла родилась и воспитывалась в пиратском лагере. Когда девочке исполнилось четырнадцать лет, ее родители были зверски убиты пиратами из другой, враждующей группировки. И тогда дядя Огаст принял Камиллу в семью Фонтейнов. Он непрестанно напоминал ей о ее неблагородном происхождении, но тем не менее кормил и одевал не хуже, чем своих родных детей. Именно так и полагалось поступать честному креолу – заботиться о своих родственниках-сиротах, пусть даже их имена и запятнаны позором.
Камилла знала, что ей не на что обижаться, но все равно чувствовала себя обиженной. Ее задевало то, что ей пришлось взять девичью фамилию своей матери – это было первое условие, которое поставили ей Фонтейны, взяв к себе: они не хотели каким-либо образом замарать свою честь ее скандальным прошлым. Однако эта хитрость не прошла. Все в округе знали, что Камилла – дочь пирата. За глаза ее называли пиратской принцессой.
Но больше всего Камиллу уязвляло то, что ей приходилось пользоваться милостями дяди, в то время как она знала, что сама в состоянии прекрасно позаботиться о себе. В четырнадцать лет, конечно, ей было не обойтись без посторонней помощи, но теперь, в свои уже двадцать пять, она вполне бы могла устроиться где-нибудь гувернанткой, швеей или кем-то в этом роде.
Но к сожалению, тети Юджинии необходима ее помощь. Бедная женщина с трудом справлялась с мужем, который постоянно клянчил у нее деньги, и со своими восьмерыми детьми. Фонтейны кое-как наскребли денег, чтобы отправить двоих мальчиков учиться во Францию, но дома осталось еще шестеро младших детей. Горстка рабов не могла со всем справляться, поэтому большая часть работы ложилась на плечи тети Юджинии, Камиллы и старшей дочери Фонтейнов Дезире. Теперь им приходилось экономить на всем, да и заботы прибавилось. Камилла не могла покинуть семью дяди, пока не подрастут дети.
Она почти согрела озябшие на морозе руки, как вдруг дверь распахнулась и в комнату ворвался холодный воздух. На пороге появилась тетя Юджиния в сопровождении дяди Огаста и Дезире. Простенькое личико старшей дочери Фонтейнов выражало беспокойство, ее мать также выглядела взволнованной.
Хуже всего было то, что дядя Огаст орал:
– Мне плевать, что ты слышала на рынке, Юджиния! Сегодня ты и Дезире отправляетесь на бал! Это мое последнее слово!
– В чём дело? – Камилла, повернувшись, обратилась к тете. – Что такое вы слышали на рынке?
Тетя Юджиния подошла к камину, вся дрожа от холода.
– Сегодня на балу будут вооруженные мужчины…
– Мужчины всегда ходят на бал при оружии, – проворчал дядя Огаст. – Почему сегодня должно быть иначе? – Нет, Огаст, сегодня все будет не так, как всегда. – Тетя Юджиния повернулась к мужу и смахнула у него с рукава невидимую соринку. – Говорят, на этом балу намерены затеять драку. Неужели ты хочешь, чтобы там присутствовала твоя дочь? Они говорят, что хотят заставить американцев вести себя как настоящие джентльмены.
– Именно этого нам и не хватает в Новом Орлеане: побольше настоящих креольских джентльменов, – пробормотала Камилла и поспешила прикусить язык.
Дядя Огаст сердито воззрился на нее:
– Вот из-за таких саркастических замечаний ты и ходишь до сих пор в девках, моя дорогая племянница. Будь ты полюбезнее, может быть, кто-нибудь из тех, кого ты называешь настоящими джентльменами, сжалился бы над тобой и взял тебя в жены.
– Вы прекрасно знаете, что тут не в любезности дело, – парировала дядины нападки Камилла, слегка покраснев. – Эти так называемые настоящие джентльмены просто не желают испортить голубую кровь своего древнего рода, женившись на дочери пирата.
Дядя нахмурился.
– Может, они и позабыли бы о твоем происхождении, если б ты не подавляла их своим якобы остроумием. Какому мужчине понравится женщина, которая считает, что во всем разбирается лучше его? Ты слишком много книжек читаешь. А книжки читать нужно ученым, а не девицам на выданье. И откуда у тебя только взялась эта страсть к чтению? Не пойму: росла ведь в пиратском лагере. В любом случае чтение не идет тебе на пользу.
Камилла едва сдержалась: так хотелось напомнить дяде, что именно отец привил ей интерес к книгам! Когда-то ее папа был учителем, но потом ему надоело едва сводить концы с концами, и он выбрал для себя опасное, но более доходное ремесло пирата.
Камилла вспомнила своего милого папу и тот ужасный день, когда английские пираты напали на их лагерь среди болот и… Она почувствовала, как комок подкатил к горлу, и поспешила прогнать от себя страшные воспоминания. Незачем ворошить прошлое.
– Для того чтобы поймать жениха, – продолжил дядя Огаст, – тебе не хватает мягкого характера Дезире.
– Папа, – укоризненным тоном произнесла Дезире и посмотрела на Камиллу извиняющимся взглядом, – не говори так. Камилла хороша такой, какая она есть.
Но Камиллу нисколько не обидел упрек, брошенный дядей. Дезире, безусловно, была милым созданием, и Камилла ее обожала.
– Ну, хоть в этом мы придерживаемся одного мнения, – сказала Камилла, зная, что этот спор с дядей расстраивает кузину. – У Дезире действительно мягкий характер.
– Вот именно. – Дядя любил, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним. – Поэтому-то у Дезире и есть жених, а у тебя нет, хоть ты и старше.
– У Дезире появился жених? – удивленно спросила Камилла, пропустив мимо ушей дядин упрек.
– Ты прекрасно знаешь, что к ней неравнодушен месье Мишель, – ответил дядя Огаст. – Поэтому сегодня мы во что бы то ни стало должны пойти на бал. Я обещал месье Мишелю, что мы непременно будем. Он осведомился, придет ли Дезире. – Дядя Огаст обернулся к жене и добавил: – Говорю тебе, Юджиния: рыбка обязательно клюнет, если наживка все время будет у нее под носом.
Камилла застыла от изумления. Неужели дядя Огаст собирается выдать Дезире за этого старого распутника? Лиандер Мишель уже свел одну жену в могилу: она умерла при родах, так и не подарив ему наследника, которого он отчаянно жаждал. Ни одна из креольских семей не согласилась бы принимать ухаживания месье Мишеля, а дядя Огаст готов был с радостью пожертвовать милую, покорную Дезире этому чудовищу.
Конечно же, месье Мишель богат. Камилла знала: дядя Огаст надеялся, что если удастся устроить свадьбу месье Мишеля с Дезире, то ему тоже немного перепадет от этого богатства. Но неужели деньги самое главное? Может, двум младшим сыновьям Фонтейнов вовсе и не обязательно учиться во Франции, как их старшим братьям? А трем младшим дочерям Фонтейнов не нужно богатое приданое, чтобы привлечь женихов. Они настолько хороши собой, что без труда смогут найти себе мужей, хотя, может, и не таких богатых и знатных, о каких мечтает дядя Огаст.
Скрестив руки на груди, дядя Огаст обернулся к жене:
– Понимаешь, милая, ты и Дезире непременно должны быть на этом балу. Урсулу можешь оставить дома, если хочешь, – ей всего семнадцать, и она вполне может пропустить один бал, – но Дезире непременно должна пойти, ведь на сегодняшнем балу обещался быть месье Мишель. А если Дезире пойдет, то и ты тоже должна пойти, если, конечно, Камилла не захочет взять на себя роль старшей.
В креольских семьях бытовала традиция, согласно которой старые девы служили компаньонками для младших незамужних родственниц. Камилла уже три года была компаньонкой Дезире, с тех пор как ее кузине исполнилось шестнадцать лет и она начала выезжать на балы.
– Но, Огаст… – попыталась возразить было тетя Юджиния, но резко осеклась, когда увидела жест мужа. Он рубанул рукой по воздуху:
– Это мое последнее слово. Не спорь со мной больше на эту тему, Юджиния.
– Папа, может, нам и правда стоит сегодня вечером посидеть дома? – вмешалась дочь Фонтейнов. Покорной Дезире было настолько несвойственно перечить отцу, что все с удивлением к ней обернулись. Щеки девушки залил румянец, но она храбро продолжила: – Может, лучше пригласить месье Мишеля к нам на ужин? Я… я надела бы свое лучшее платье и испекла бы свое фирменное пралине. И тогда бы нам вовсе не пришлось отправляться на этот бал, рискуя жизнью.
Изумление на лице дяди Огаста сменилось выражением удовольствия.
– Рад видеть, что ты наконец-то оценила месье Мишеля по достоинству.
Камилла нахмурилась. Хотя Дезире никогда в открытую не шла против воли отца, однако никогда и не поощряла его попыток заарканить ей в мужья этого старого распутника. Как-то раз она даже призналась Камилле, что ей неприятно внимание месье Мишеля. Для кроткой Дезире это было сильно сказано.
Неужели она передумала? Камилла поверить этому не могла. Какая девушка позволит этому… этому развратнику с осоловелыми глазами прикоснуться к своему телу? Камилла скорее наложила бы на себя руки, чем пошла на такое!
А может, Дезире просто боится остаться старой девой, потому и передумала насчет месье Мишеля, ведь он был первым женихом, имевшим на ее счет серьезные намерения. Через месяц он неизвестно на сколько уезжает во Францию. Возможно, Дезире видела в нем свой последний шанс заполучить мужа.
Дезире нельзя было назвать дурнушкой. По американским стандартам, она была довольно привлекательна: стройная, высокая. Однако среди низкорослых креолов она смотрелась жердью: Дезире была выше большинства мужчин, ее телу не хватало пышности и волнующих изгибов, в которых для креолов и заключается красота женщины. К тому же у нее было маленькое приданое и скупердяй-отец – вряд ли этим можно было привлечь молодых женихов.
– Но недостаточно просто пригласить месье Мишеля на ужин, дорогая моя, – продолжил дядя Огаст. – Он непременно должен опять увидеть, как ты танцуешь. Ему нравятся женщины, которые хорошо танцуют, он мне сам сказал. А все вокруг говорят, что ты танцуешь великолепно.
И это было правдой. Дезире была очень способна к танцам. Это заставляло позабыть обо всех ее недостатках. Или почти обо всех.
– Но, папа, если мужчины принесут на бал мечи…
Дядя Огаст обнял дочь:
– Ничего не бойся. Мужчины давно уже собираются поставить американцев на место. В случае чего я тебя защищу. Но ничего страшного не случится, вот увидишь. Ты, я и мама отправимся на бал, и все будет прекрасно.
– Я тоже пойду с вами, – решительно заявила Камилла.
Дело было не в том, что она мечтала полюбоваться дракой на балу. За свою жизнь Камилла достаточно насмотрелась на кровопролития и ненавидела битвы. Но она тревожилась за Дезире и решила не выпускать кузину из поля зрения, пока не поймет, почему та вдруг решила броситься в объятия месье Мишеля. Она пойдет на этот бал, пусть даже там будет полным-полно воинственно настроенных людей.
* * *
Войдя в бальный зал на Конде-стрит, Камилла невольно простонала, поняв, что тетя Юджиния тревожилась не зря. Настораживало не то, что все собравшиеся были словно разделены на две группы: на каждом балу американская публика толпилась в одном конце зала, а креолы – в другом, однако никогда прежде креолы не были так враждебно настроены.
И американцы чувствовали это. Мужчины в скромных костюмах сидели вдоль стен и бросали на креолов настороженные взгляды. Их белые лица были бледнее обычного. Женщины же, туго зашнурованные в неудобные корсеты, прогуливались около с таким видом, словно им вот-вот станет дурно. Платья на них были неброских тонов. Ни одна креолка на такие не позарилась бы.
Креолы же, по крайней мере, мужчины, вели себя сегодня развязнее, чем обычно. На их смуглых лицах лежал отпечаток напряженности. Мужчины расхаживали по залу в нарядах, изготовленных по последней парижской моде, и бросали презрительные взгляды на англичан, одетых в костюмы, сшитые из дешевой, но прочной шерстяной ткани. Для креолов внешний вид имел большое значение. Они всегда одевались по последней моде, даже если для этого им приходилось голодать. Сегодня они источали какое-то особое возбуждение, сродни тому волнению, которое испытывает аллигатор, почувствовав в болоте запах крови. Камиллу насторожило это, тем более что все мужчины были вооружены до зубов.
Казалось, даже некоторым креолкам передалось высокомерие мужей. Они щеголяли своими яркими платьями с глубоким декольте и презрительно фыркали, глядя на скромные наряды англичанок. Некоторые женщины, похоже, были просто счастливы побывать на балу, на котором ожидалась заварушка. Другие же, напротив, как и тетя Юджиния, сильно волновались и с ужасом ожидали драки.
Масло в огонь подливали американские солдаты. Сгрудившись в углу, они пили вино и с угрюмым видом наблюдали за собравшимися, явно недовольные тем, что вынуждены были следить за порядком на балу. Камилла вздохнула. Наверное, американцев не предупредили, что толпу взбешенных креолов не сможет успокоить никакая вооруженная охрана. Испанцы, которым раньше принадлежала эта территория, уже пытались делать, это – ничего не вышло. И у американцев тоже ничего не выйдет.
– Я же говорила: не стоило нам приходить, – прошептала тетя Юджиния мужу. Они стояли рядом с Камиллой и Дезире, которая с беспокойством оглядывала зал.
Дядя Огаст бросил на американцев презрительный взгляд.
– Я не трус и не собираюсь убегать от этих варваров. Они должны понять, что не могут ломать наши многолетние традиции только потому, что эта территория теперь принадлежит им. Какая наглость: прислать сюда американского майора и целый взвод солдат!
Тетя Юджиния еще теснее прижалась к мужу и успокаивающе произнесла:
– Может быть, они просто пришли на танцы. Генерал Уилкинсон никогда не пропускает ни одного бала.
– Да, потому что это политически целесообразно. Но майор Вудворд находится здесь лишь с одной целью – еще больше надавить на нас. Раньше он никогда не бывал на балах и не приводил с собой целую армию. Он пришел сюда не танцевать, уверяю тебя.
– Кто этот майор Вудворд? – спросила тетя Юджиния.
– Тот высокий человек, который сейчас протягивает генералу бокал вина. Говорят, он пользуется благосклонностью генерала. – В голосе дяди Огаста послышались нотки презрения. – Еще говорят, что его папаша ставил капканы в Виргинии, пока не купил торговую компанию и не заделался уважаемым человеком. Ходят слухи, что сам майор, когда был мальчишкой, жил с отцом в племени дикарей. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять, что он так и остался дикарем!
Камилла отыскала взглядом генерала. Рядом с ним она увидела майора, стоявшего перед солдатами. Среди своих спутников он выглядел белой вороной. В этом майор Вудворд был похож на Камиллу: та тоже чувствовала себя белой вороной среди своих родственников. Он был выше любого из солдат, а его светло-русые волосы несколько длиннее, чем положено по уставу. Камилла поняла, почему ее дяде майор казался дикарем: несмотря на то, что он был одет в безукоризненную военную форму, в выражении его надменного лица было что-то дикое и немного пугающее. Было видно, что с ним шутить не следует. Держался майор уверенно: казалось, взглядом может подавить любой бунт. У Камиллы закралось подозрение, что именно он, а не генерал, контролирует солдат, стоявших позади.
Похоже, майор почувствовал, что на него смотрят, и перевел взгляд на нее. Хотя издалека невозможно было различить цвет его глаз, Камилла почувствовала, как он окинул ее взглядом с головы до ног. Однако его взгляд не был похож на те наглые взгляды, что частенько бросали на девушек американские солдаты. Он был просто заинтересованным. Но это встревожило Камиллу еще больше, чем чей-либо наглый взгляд.
Когда майор ей приветственно кивнул, Камилла поспешно отвернулась, но продолжала чувствовать на себе его взгляд. Как же это неосмотрительно – уставиться на мужчину и привлечь его внимание! Не хватало еще, чтобы этот американец вообразил о ней бог знает что. Все американцы считали креолок распутными.
Как бы они посмеялись, узнай правду! Креолок держали в строгом неведении относительно всего, что касалось удовольствий супружеской жизни, иногда даже после свадьбы. Мужчины-креолы же предпочитали наслаждаться любовью на стороне, а не с супругами. Слава Богу, что у дяди Огаста не было любовницы, может, из-за того, что ему нравилось командовать женщинами: ведь ни одна уважающая себя любовница такого не позволит. Но Камилла слышала о креолке, муж которой развелся с ней после первой же брачной ночи, потому что она была настолько недобродетельна, что нашла удовольствие в его супружеских ласках. В отличие от многих своих сверстниц Камилла за то время, что провела в пиратском лагере отца, много чего узнала о жизни. Но она ни за что на свете не проболталась бы об этом дядюшке, потому что тогда он счел бы ее вконец испорченной девчонкой.
– О Боже! – пробормотала тетя Юджиния, стоявшая рядом. Только тогда Камилла услышала возбужденные голоса, доносившиеся из угла бального зала, – похоже, две группы людей хотели заставить оркестр играть разную музыку. Дирижер переводил растерянный взгляд с одной группы на другую, Однако вскоре уже и вовсе перестал участвовать в дискуссии: спорящие общались между собой.
– Послушай; ты, вонючий пожиратель лягушек, – кричал сурового вида американец по-английски в лицо молодому креолу, – нравится тебе это или нет, но теперь это Америка. А мы, американцы, танцуем рил и джигу, а не вальсы с котильонами! – Он повернулся к дирижеру. – Давай начинай рил, приятель!
– Что он говорит? – шепотом спросила тетя Юджиния у Камиллы, которая единственная в семье понимала по-английски: этому языку ее еще в детстве обучил один из пиратов, служивших под началом ее отца. Она начала переводить, но запнулась, когда креол что-то крикнул дирижеру, а затем, нахмурившись, повернулся к американцам.
– Только невоспитанная деревенщина может назвать эти дикие, безумные прыжки танцем! – произнес он по-французски. – Если вы не желаете танцевать цивилизованные танцы, то танцуйте где-нибудь еще!
Вновь послышались возмущенные голоса.
– Что сказал этот французик? – эхом разнеслось по залу. Те, кто знал французский, перевели сказанное. В ответ американцы начали потрясать кулаками и выкрикивать оскорбления.
Некоторые из креолов просто ограничились криком, другие же схватились за оружие. Встревоженная Камилла увидела, как майор Вудворд сделал знак солдатам. Они рассеялись по всему залу и, очевидно, приготовились к действию. Шум в зале все нарастал.
Тетя Юджиния стиснула Камиллу за руку и начала умолять дядю Огаста уйти поскорее. Камилла заметила, что некоторые женщины в толпе тоже запаниковали. Самые нервные хлопнулись в обморок, увидев, что их мужья и братья собираются сражаться прямо в танцевальном зале. Дядя Огает даже выхватил пистолет, чтобы защитить своих женщин.
Когда лязг стали подтвердил, что спор уже вышел за рамки простых угроз, и когда солдаты вытянули из ножен мечи, Камилла пришла в ужас. Прежде на балах тоже случались стычки, но они никогда не заканчивались дракой. К несчастью, выбор танцев стал символом того, что разделяло эти народы. Горячие креолы не успокоятся, пока не пронзят своими мечами десяток-другой американцев. Солдаты убьют их за это, а расплачиваться за инцидент придется всем креолам. Интересно, что сделает нынешний американский губернатор? Объявит военное положение? Бросит креольских зачинщиков за решетку? И все из-за того, что не смогли договориться, какой танец танцевать!
Кто-то должен положить конец этому безумию! Не раздумывая, Камилла выхватила из рук дяди пистолет и, вскочив на стоявшую рядом скамеечку, выстрелила в воздух. Издав гневный крик, и креолы, и американцы бросились на нового врага. Однако, увидев девушку с дымящимся пистолетом в руке, они постепенно стали затихать. Наконец в зале наступила полная тишина.
– Разве у вас нет разума? – Камилла бросила на кучку креольских мужчин испепеляющий взгляд. – Разве вы не помните, что произошло, когда нашими хозяевами были испанцы и вы задумали с ними сражаться? За это тогда казнили пятерых человек. Вы этого хотите? Ознаменовать наше вступление в Соединенные Штаты кровопролитием?
Зачинщики изумленно воззрились на девушку, а дядя Огаст дернул ее за юбку и, прошипев, чтобы она сейчас же слезла со скамейки, выхватил у нее пистолет. Но Камилла еще не закончила. Она обернулась к американцам: ее захлестывали эмоции, и она говорила на своем родном французском:
– А что касается вас, то хочу сказать, что мы тридцать лет находились под испанским господством, и испанцы никогда не заставляли нас танцевать фанданго. Неужели вы, кто так гордится своей свободой, заставите нас танцевать рил и джигу, когда мы этого не хотим?
Раздался приглушенный ропот: американцы просили, чтобы им перевели сказанное девушкой. Камилла уже хотела было повторить свою речь по-английски, но тут, заглушая шум толпы, раздался зычный голос майора Вудворда. Он совершенно точно перевел слова Камиллы.
Генерал Уилкинсон слушал его, склонив голову набок. Затаив дыхание, Камилла ждала, что он скажет. Когда майор Вудворд закончил переводить, генерал просто рассмеялся и, подняв вверх стакан с вином, произнес:
– Очень хорошо, мадемуазель.
Затем он повернулся к оркестру и приказал:
– Вальс, джентльмены! Сыграйте нам, пожалуйста, вальс!
Когда раздались звуки музыки, среди креолов послышались одобрительные возгласы и аплодисменты, а американцы начали ворчать. Но они не могли оспорить приказание своего генерала. Камилла молча наблюдала затем, как генерал что-то прошептал на ухо майору Вудворду и закружил миссис Уилкинсон в вальсе.
Только тогда Камилла поняла, как постыдно себя вела. Матерь Божия, она стояла на скамейке и что-то орала собравшимся мужчинам! Совсем как уличная торговка! А ведь ее имя и без того пользуется скандальной репутацией. Не стоило ей лезть не в свое дело.
Камилла обернулась, ища глазами тетю и дядю. Кто-то протянул ей руку и помог спуститься, вокруг толпились множество мужчин, и все поздравляли ее с отличной речью. Похоже было, что на какой-то момент все позабыли о ее прошлом. Камиллу раздражало, что те, которые прежде ее игнорировали, теперь, когда она стала героиней дня, рассыпались в комплиментах. Она уже хотела было сказать им в лицо все, что о них думает, как вдруг один из мужчин посмотрел через ее плечо и проговорил по-французски:
– А теперь они подослали к нам американского дикаря, чтобы оскорбить нас еще больше.
– Американского дикаря? – Камилла обернулась, ожидая увидеть краснокожего индейца, но вместо этого оказалась лицом к лицу с майором Вудвордом. По его угрюмому и надменному выражению было ясно, что он слышал оскорбление, сказанное в его адрес. По тому, с каким презрением майор окинул ее взглядом, Камилла поняла, что слышал он и ее ответ и решил, вероятно, что ее мнение на его счет сходно с мнением креола, обозвавшего его американским дикарем. Камилла залилась ярким румянцем до самых кончиков волос.
Майор слегка поклонился и произнес на безукоризненном французском, протянув руку:
– Мисс Гирон, я майор Саймон Вудворд. В интересах поддержания мира между нашими соотечественниками имею честь пригласить вас на танец.
Эти слова ошарашили Камиллу. Минуту она пребывала в нерешительности. Дядя ей голову снимет, если узнает, что она пошла танцевать с мужчиной, который не был должным образом представлен ее родственникам! Но не может же она отказать майору! Тогда он точно подумает, что все креолы грубые и невоспитанные.
– Благодарю, я принимаю ваше приглашение, – пробормотала Камилла и взяла майора за руку.
Она чувствовала, в каком он пребывал напряжении, когда шел с ней сквозь толпу креолов. Как только они удалились на достаточное расстояние, майор Вудворд проговорил вполголоса:
– Я не просто так подошел, на меня возложена миссия. Генерал хочет, чтобы я поблагодарил вас от его имени. Он благодарен за вашу попытку восстановить спокойствие. Он бы сам пригласил вас на танец, но боится, что вы ему откажете, а это было бы очень унизительно для него.
– А что, если бы я вам отказала? – спросила Камилла по-английски. Так как американец разговаривал с ней на французском, она решила, в свою очередь, сделать ему приятное и заговорить с ним на его родном языке.
Майор окинул девушку оценивающим взглядом и тоже перешел на английский:
– Я бы не позволил вам отказать мне. Понимаете, дикари не слишком заботятся о светских условностях.
Камилла почувствовала стыд.
– Но вы мне вовсе не кажетесь дикарем, – поспешно возразила она. – По всему видно, что вы совершенно цивилизованный…
– Но очевидно, недостаточно цивилизованный для того, чтобы танцевать с королевой бала! – отрезал майор. Выражение его лица оставалось суровым. – Извините, думаю, свою миссию я выполнил и должен возвращаться к своим прямым обязанностям.
Он выпустил руку Камиллы и направился прочь.
– Подождите! – воскликнула она.
Майор медленно повернулся. Лицо его выражало презрение. Камилле вдруг очень захотелось стереть с его лица это выражение. Было ясно, что этот американец не желает иметь ничего общего ни с ней, ни с ее народом.
Камилла молчала, мучительно подыскивая предлог, чтобы как-то его удержать, а затем сказала:
– Разве в ваши обязанности не входит протанцевать со мной танец, на который вы меня пригласили?
– У меня есть обязанности только перед моими солдатами, мадемуазель. – Майор бросил на Камиллу презрительный взгляд, который заставил бы стушеваться любую другую женщину. Но Камилла была дочерью пирата.
– Не думаю, что вы им нужны в данную минуту, – парировала она. – Смотрите, они все танцуют и веселятся.
Майор окинул взглядом зал, затем задумчиво посмотрел на Камиллу.
– Я не умею вальсировать.
– А… – пролепетала она в смущении от того, что заставила его в этом признаться. Слишком поздно припомнились слова дяди Огаста о том, что майор никогда не посещает балы. Теперь Камилла понимала, по какой причине он не знал этого: дикари не танцуют вальс. – Ну, тогда я вас научу.
На этот раз на лице майора обозначилось изумление.
– Прощу прощения?
Камилла протянула ему руку и добавила:
– В интересах мира моя прямая обязанность обучить вас нашему любимому танцу.
На минуту ей показалось, что англичанин откажется. Он разглядывал ее, словно сомневался, серьезно она говорит или нет. Наконец он согласился.
– Очень хорошо, – спокойно произнес он и, взяв Камиллу за руку, повел ее туда, где кружились в вальсе пары.
Камилла еще не успела объяснить майору шаги танца, как он уже закружил ее в танце, причем двигался он на редкость ритмично.
– Вы мне солгали, – заметила Камилла, в то время как он легко и непринужденно вел ее среди танцующих. – Вы солгали мне, сказав, что не умеете вальсировать.
– А вы солгали мне, сказав, что не считаете меня дикарем.
– Неправда! – искренне возмутилась Камилла. – Послушайте, майор Вудворд, действительно, когда вы подошли, я повторила грубые слова своего собеседника, но не разделяю его точку зрения. Просто я не сразу поняла, о ком речь. Я даже решила, что бальный зал атакуют индейцы!
Майор еще крепче стиснул Камиллу за талию. На его лице появилось скептическое выражение.
– Но если вы не считаете меня дикарем, почему же вы так быстро поверили в то, Что я не умею вальсировать?
Это было наполовину правдой, но всё равно больно было думать, что он отнесся к ее щедрому душевному порыву научить его танцевать, как к оскорблению. Губы у Камиллы задрожали, и она отвернулась:
– Я просто поверила вам на слово, вот и все.
– Простите, мадемуазель, – проговорил майор смягчившимся голосом. – Сегодняшние события привели меня не в самое лучшее расположение духа. Мир?
Камилла настороженно посмотрела на американца. Похоже, он был искренен.
– Мир, – сдержанно кивнула она.
Майор улыбнулся, и Камиллу охватила странная дрожь. В первый раз за все то время, что они танцевали, она ощутила тепло его руки, лежавшей на ее талии, и исходивший от него слабый запах лавровишневой воды.
Несомненно, под его униформой скрывалась прекрасная фигура. Но, несмотря на широкие плечи, которые раздавались под его синим пиджаком, и на мускулистые бедра, обрисовывавшиеся под его белыми бриджами в обтяжку, его нельзя было назвать красавцем. Слово красивый не подходило к его грубоватым чертам лица. Его можно назвать привлекательным, возможно, даже величественным. Он напоминал дикого, необъезженного жеребца.
– Можно кое-что у вас спросить? – неожиданно произнес майор.
– Разумеется.
– Почему вы согласились танцевать со мной?
Камилла заколебалась. Ей не хотелось говорить майору правду: это лишь подтвердило бы его подозрения насчет того, что она считает его дикарем.
– Вы единственный, кто меня пригласил, – ответила Камилла.
Майор рассмеялся, и этот смех проник ей прямо в душу. У нее перехватило дыхание. Камилла упрекнула сама себя за то, что так отреагировала. Почему она покраснела, словно молоденькая выпускница монастырской школы, когда этот американец засмеялся? Ни один креол не заставлял ее так краснеть.
Камилле почему-то казалось, что его внимание всецело обращено на нее, хотя и знала, что это не так. Этот танец – простая формальность, не более того, однако он танцевал так, как до этого не танцевал с ней ни один из ее соотечественников.
– Не верю, – продолжал майор. – Вы так отважно встали на защиту креолов, что все ваши ухажеры, наверное, готовы стреляться за право пригласить вас на танец.
Теперь настал черед Камиллы смеяться, однако в ее смехе слышалась грусть.
– Мои ухажеры? Ошибаетесь, майор Вудворд, никаких ухажеров у меня нет. Как вы уже, наверное, заметили, я слишком стара, чтобы привлечь чье-либо внимание.
Майор с искренним удивлением посмотрел девушке в лицо:
– Креолки долго сохраняют молодость, но могу поклясться, что вам самое большее двадцать четыре.
– Двадцать пять, – поправила его Камилла с нарочитой небрежностью, стараясь скрыть боль, которую испытывала всякий раз, когда думала о том, что ее избегают креольские мужчины. – Я – как это у вас, англичан, говорится? – за пределами для всех креольских джентльменов.
Майор так внимательно посмотрел на Камиллу, что у нее вновь перехватило дыхание.
– Тогда они дважды дураки. Во-первых, потому что не выбрали вас, пока вы еще не были за пределами, а во-вторых, потому что считают, будто женщина в двадцать пять лет теряет свое очарование.
Этот комплимент согрел Камилле душу, но она не знала, верить ему или нет.
– Вы хотите сказать, что американцы придерживаются другого мнения? Я слышала, как о некоторых американских леди отзывались, используя выражение старая дева.
Майор нагнулся поближе и одарил Камиллу обаятельной улыбкой.
– Но вы слишком молоды, чтобы быть старой девой. – Он перевел взгляд на ее губы. – И слишком красивы.
От смущения Камилла покраснела, а майор негромко спросил:
– Удовлетворены ли вы тем, как я вальсирую?
– Вы очень хорошо вальсируете, – пробормотала Камилла смущенно. Мысли ее были заняты совсем другим. Она думала не о том, как он вальсирует, а о том, как его бедра прижимаются к ее бедрам, как приятно щекочет щеку его теплое дыхание…
– Так как я уже хорошо овладел техникой вальса, – язвительно заметил майор, – может, вы обучите меня другим танцам? – Он понизил голос до хрипловатого шепота. – Я с удовольствием научусь любому делу, которому вы соблаговолите меня обучить.
Камилла должна была почувствовать себя оскорбленной, но вместо этого ощутила радостную дрожь внутри.
– Думаю, за один вечер вы постигли уже достаточно премудростей, майор, – проговорила она с лукавой улыбкой.
Музыка смолкла. Они тоже остановились, но майор не отпускал от себя Камиллу.
– Мадемуазель, – начал он, – может быть, вы не откажетесь…
– Вот ты где! – прошипел кто-то за спиной. Камилла тихо застонала. Дядя!
Майор Вудворд отпустил ее, она обернулась и встретила гневно пылающий взор дяди Огаста. По-видимому, забыв, что майор понимает по-французски, он принялся отчитывать племянницу громким шепотом:
– Сначала ты позоришь нашу семью: выступаешь перед всеми собравшимися, читаешь нотации мужчинам. Потом имеешь наглость пойти танцевать с этим варваром…
– Прошу прощения, – произнес майор Вудворд на безукоризненном французском. Выражение его лица становилось все более суровым. – Ваша дочь просто…
– Она мне не дочь! – перебил его дядя Огастт. – Моя дочь никогда бы не повела себя столь неподобающим образом! Она мне всего лишь племянница! Племянница, которая постоянно позорит нашу семью!
Хотя Камилла всегда знала, что дядя ее презирает, ей было обидно слышать, что он так открыто высказывает свое отношение к ней, к тому же перед майором. Она поспешно опустила голову, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.
– Ну, значит, племянница! – отрезал майор Вудворд. – Все равно не следует упрекать девушку за то, что она согласилась танцевать со мной. Я вынудил ее на это.
Камилла была благодарна майору за то, что он солгал, но дядю его слова не успокоили.
– Я упрекаю ее потому, – парировал он, – что, как ей прекрасно известно, незамужняя женщина не должна танцевать с тем, кто не был должным образом представлен ее старшим родственникам. – В голосе дяди послышалось снисхождение. – Разумеется, вы, будучи американцем, который не умеет вести себя в порядочном обществе, не знали, что нанесли девушке оскорбление, пригласив на танец, не представившись предварительно ее семье. Но она-то знает, как надо себя вести! Она должна была сразу же вам отказать. В будущем, уверяю вас, она так и сделает.
Камилла бросила на майора встревоженный взгляд. Странно, почему он не вызывает дядюшку на дуэль за такие неприкрытые оскорбления? Вначале майор действительно весь напрягся, и его рука потянулась к мечу. Но потом, он, похоже, решил не нарушать зыбкий мир, который едва-едва удалось установить. Да и народ вокруг начал замечать, что происходит что-то неладное.
Майор покачал головой и поцеловал Камилле руку.
– Спасибо за урок, мадемуазель, – пробормотал они исчез в толпе.
Камилла смотрела ему вслед. Под перчаткой сохранилось ощущение от его поцелуя. Урок. Интуитивно она поняла, что он имел в виду: не их урок танцев, а урок презрения креолов к американцам, который только что преподал ему дядя. Что касается урока танцев, то тут Камилла не хотела бы ничего менять, однако она отдала бы что угодно, чтобы другой урок – урок презрения – не состоялся.
– Пошли, – прикрикнул на нее дядя и, схватив Камиллу за руку, повлек к выходу. – Мы уходим.
– Это из-за того, что я танцевала с американцем? – недоуменно спросила она, с трудом поспевая за ним.
– Нет. Дезире плохо. Твоя тетя нашла ее в кустах. Ее тошнило.
Камилла тут же позабыла об американце.
– О нет! Что с ней?
– Наконец-то вспомнила о кузине. Что с ней, спрашиваешь? А раньше ты о чем думала? Лучше бы за ней присматривала, чем с американцами отплясывать. Ты хоть понимаешь…
Но Камилла уже не слышала, что бурчал дядя. Она думала о Дезире. Кузину тошнило уже третий раз на этой неделе. Первые два раза она просила Камиллу никому об этом не рассказывать, чтобы никого не беспокоить, и Камилла молчала. Может, ей не следовало молчать?
С Дезире творится что-то очень странное. Нужно непременно выяснить, что с ней происходит.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Креольская невеста - Мартин Дебора



Мне редко когда любовные романы нравятся, сама не пойму, зачем читаю. (Наверное, чтоб включаться в игру писать и читать убийственные комментарии. :)) Но тут очень понравилось, так что к моему мнению можно прислушаться. Постельные сцены можно перелистывать и из-за этого сюжет не страдает. А то бывает, что перелистывать нельзя, так как порно-любовные сцены – главная составляющая. Интересно было почитать. Главная героиня не дура, такая себе нахальная девушка пристала к американскому майору чтоб тот немедленно нашёл того кто лишил девственности её сестру, так его достала, не знал, куда от неё деться. В общем, почему-то мне больше нравятся романы когда место действия – Америка, чем Англия. Наверно, потому что Американцы тоже гонористая нация. А англичане чересчур сдержанные, аристократичные и порой не понять их тонких разговоров.
Креольская невеста - Мартин ДебораМарьяна
31.03.2013, 14.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100