Читать онлайн Поцелуй меня, Катриона, автора - Мартен Жаклин, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Поцелуй меня, Катриона - Мартен Жаклин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Поцелуй меня, Катриона - Мартен Жаклин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Поцелуй меня, Катриона - Мартен Жаклин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартен Жаклин

Поцелуй меня, Катриона

Читать онлайн

Аннотация

Юная итальянка Катриона Сильвано всю жизнь мечтала о том, как будет выступать перед самой изысканной европейской публикой. И она не променяла бы свою мечту ни на что, если бы в ее жизнь не ворвался словно вихрь Питер Карлэйл, обаятельный англичанин, аристократ до мозга костей. Талантливая певица встает перед выбором: что предпочесть - страсть или исполнение мечты...
Во имя дружбы прежних лет, а также дружбы сегодняшней…


Следующая страница

ГЛАВА 1

В богатом и процветающем городке Фридженти, находившемся между Римом и Неаполем, ежегодно, в августе, проходил большой музыкальный фестиваль.
В эти дни население Фридженти увеличивалось почти втрое. Все дома и постоялые дворы наполнялись гостями и участниками фестиваля. Крестьяне с сыновьями шли спать в амбар, а их жены и дочери – в самую маленькую комнатку. Делалось это для того, чтобы как можно выгоднее сдать остальную часть дома толпе нуждающихся в жилье постояльцев.
Даже церковь на это время превращалась в репетиционный зал. В здании муниципалитета, в роскошном доме мэра и во дворце синьора Креспи, окна которого выходили на северную часть городка, радушно принимали почетных гостей. Отовсюду лились звуки скрипок и виолончелей, флейт и арф, рожков и органов, а в благоухающем цветами летнем воздухе ни днем, ни ночью не смолкали песни.
Только в эти пять дней в году, с самого раннего детства, Катриона Селестина Сильвано жила с ощущением полноты бытия. Она впитывала в себя все и радовалась всему, в том числе и тому, что ее мать, Элизабетта Сильвано, на этом торжестве музыкального искусства снова займет то достойное место, которое, по мнению дочери, принадлежит ей по праву. А дело в том, что Элизабетта всегда пела. Пела, когда нянчила своих шестерых детей, родившихся за одиннадцать лет супружества, пела, когда готовила обеды для своего многочисленного семейства, пела, когда скребла щеткой полы на кухне или штопала одежду.
Вместо закрытого платья из бумажной ткани, неуклюжих кожаных башмаков и столь ненавистного Катрионе белого длинного передника, являвшегося, по ее мнению, главным признаком униженного положения матери, Элизабетта оденет роскошное платье с глубоким вырезом, сшитое из пурпурного шелка. Оно красиво облегает фигуру и украшено богатой вышивкой. На ее ногах будут красоваться изящные атласные туфельки на высоких каблуках, а на плечах – кружевной шарф. Великолепный веер и маленькая нарядная театральная сумочка прекрасно дополнят этот праздничный наряд.
На сцене Элизабетта будет игривой и кокетливой, а ее изумительный голос зазвучит во всем его неповторимом великолепии. Она даже отдаленно не будет напоминать своим домочадцам ту нежную жену и заботливую мать, которую они знают и которая поет им свои тихие колыбельные песни. Катриона замрет в благоговейном восторге, а ее отец затрепещет от страха – уж на этот раз у него наверняка отнимут его Элизабетту.
– Приезжайте в Рим, – наперебой будут приглашать ее восторженные поклонники. – Приезжайте в Неаполь и во Флоренцию. Возвращайтесь в Англию – нам вас так не хватает.
«Сейчас эти люди отнимут у него жену – самое любимое и прекрасное, что есть у него в жизни».
Много лет назад Элизабетта отказалась от богатства и роскошных нарядов, оставила пение и музыку и посвятила всю свою жизнь семье и мужу. Она разделяла с ним супружеское ложе, готовила пищу, а при необходимости выходила работать и в поле. И вот сейчас она его покинет, не устояв перед очередным искушением. И разве можно ее за это винить? Ведь ему нечего предложить жене, кроме любящего сердца да тягот повседневной жизни.
Но каждый год происходило одно и то же: фестиваль заканчивался, а Элизабетта оставалась дома. Улицы пустели, палатки свертывали, гости разъезжались. Прекрасные песни, полные любви и страсти, радости и печали, веры и борьбы, больше не звучали.
Элизабетта снова одевала удобные старые башмаки и свободные платья из бумажной ткани, которые можно было носить без корсета и кринолина. Завязав на спине передник, она безмятежно помешивала мясную подливку, готовившуюся к ужину. Казалось, что другого выбора у нее никогда и не было, и быть не могло.
Катриона очень болезненно переживала эти перемены, происходящие с матерью ежегодно. Еще вчера та блистала на сцене и была похожа на сказочную принцессу, изумленная публика, затаив дыхание, слушала ее дивное пение, в которое она вкладывала всю свою душу. После каждого номера раздавался восторженный гром аплодисментов.
Отдавая отчет всей греховности своих мыслей, девочка никак не могла понять, как это маму угораздило выйти замуж за ее отца. Бесспорно, он был очень хорош собой. Но как можно связывать свою судьбу с простым фермером, который к тому же всю жизнь просидел во Фридженти, если природа одарила тебя таким голосом и талантом. Мама выросла в городе, получила прекрасное образование, много путешествовала. Она пела на сцене, и каждый вечер восхищенная публика забрасывала ее цветами. В Англии ей даже довелось выступить перед королевой Викторией и ее супругом.
Молодую Элизабетту Бьянчи наперебой расхваливали даже самые строгие критики.
Катриона зачитывала до дыр подшивки старых газет с восторженными отзывами о ее концертах. Самой судьбой Элизабетте уготовано было стать одной из величайших певиц в мире, но вместо этого она стала синьорой Сильвано, променяв блистательную карьеру певицы на супружескую жизнь, а сцену – на кухню. Теперь ей было не до оперных арий! Основным ее репертуаром были колыбельные песни, которые приходилось петь своим малышам.
Назойливый и подлый голосок постоянно нашептывал Катрионе, что ее мать поступила как последняя простушка. Как она могла снизойти до замужества с Винченцо Сильвано, простым фермером из Фридженти!
Этим летом девочке исполнилось одиннадцать лет. Сразу же после окончания фестиваля она задала матери вопрос, который очень долго ее мучил.
Катриона застала мать на кухне в старых кожаных башмаках и свободном платье из набивного ситца. Ее прекрасные золотистые волосы были небрежно закручены на затылке узлом.
Прошлым вечером Элизабетта стояла на круглой сцене, построенной в самом центре огромного шатра, который специально натягивали на время фестиваля. На ней было шелковое платье лимонного цвета и такие же атласные туфельки. Она с трудом удерживала огромные букеты цветов. После первой арии раздались громкие аплодисменты, после второй – публика пришла в крайнее оживление, а когда Элизабетта исполнила арию из оперы Моцарта, все зрители переполненного зала встали и громкими криками стали требовать, чтобы она повторила ее на бис. К ним присоединились слушатели, которым не хватило места в шатре.
Элизабетта отдала букеты двум своим дочерям, Бьянке и Катрионе, а одну бархатистую розу – мужу, который сидел между ними. В тот вечер она пела, как никогда. Наконец Винченцо поднялся и, отчаянно жестикулируя, закричал: «Хватит! Она устала!»
Катриона пришла в ярость – отец умудрился испортить маме ее звездный час! Правда, в душе девочка отлично понимала, что мама вовсе не разделяет ее чувств по этому поводу, а скорее солидарна с отцом.
– О Боже! Бедные мои ноги! – Услышала она ее тихий стон.
Винченцо взял Бьянку на колени, а Элизабетта села на ее место.
– Посмотри-ка под стул, – прошептал Винченцо.
Вместе с матерью Катриона заглянула под стул: там стояли старые рабочие башмаки Элизабетты.
– Пресвятая Дева! – она посмотрела на мужа с такой благодарностью, будто он подарил ей бриллиантовое ожерелье. Тайком она сбросила атласные туфельки и зашнуровала огромные отвратительные башмаки.
Как мама могла сделать такое?! Было видно, что эти ужасные башмаки для нее гораздо милее изящных туфелек, так же, как ее теперешняя убогая жизнь была ей больше по душе, чем прежнее великолепие, с которым она каждый раз расставалась без малейшего сожаления.
Катриона с обидой подумала, что уважала бы мать гораздо больше, если бы та не выглядела такой безмятежно счастливой. Любой на ее месте просто обязан был испытывать горе по поводу столь бездарно загубленной жизни.
Когда на следующий день после фестиваля девочка, зайдя в кухню, увидела мать в обычном убогом виде, делавшим ее такой заурядной, но зато весело напевающей какую-то песенку, она не выдержала:
– Ах, мама! Посмотри на себя! А ведь только вчера ты была похожа на сказочную принцессу!
Элизабетта пожала плечами.
– Ну и что? В этой роли я чувствовала себя весьма неуютно, – ответила она, как бы поддразнивая дочь. – Корсет был зашнурован так туго, что я едва могла дышать, а надо было еще и петь! Подожди, пока придет твой черед, Катриона. Даже железная кольчуга причинила бы меньше страданий, чем этот корсет, одетый под платье. А моя замысловатая прическа! Я думала, что еще секунда, и шпильки проткнут мне череп! Я уже молчу о высоких каблуках и атласных туфельках. Пресвятая Дева Мария! Да я просто не могла дождаться, когда снова одену свое старое платье, в котором мне так хорошо.
– Ты даже не возразила, когда папа прервал твой концерт! – воскликнула Катриона тоном обвинителя.
– Возразила? Да я молила Бога, чтобы твой отец сделал это как можно скорее! У меня разболелось горло, я устала от всех этих бесконечных репетиций… Да, это было приятно какое-то время, но мне все равно хотелось поскорее уйти домой.
– Ах, мама, ну как ты можешь!
Элизабетта улыбнулась, а затем, серьезно посмотрев на дочь, сказала:
– Я такая, какой меня сотворил Господь, и не хотела бы ничего менять. Он дал мне голос, которому я, как мне казалось, нашла правильное применение, но мне всегда чего-то не хватало. Я думала, что я совсем не совершенствуюсь в своем искусстве, что мало работаю. Как же плохо я тогда себя знала! Трудно поверить, какие глупости мне приходили в голову, пока я впервые не приехала во Фридженти на фестиваль. Один-единственный день вдруг изменил всю мою жизнь, и сразу все для меня стало ясно и понятно.
– Потому что ты встретила папу?
– Я гуляла по Фридженти с двумя подругами, и вдруг почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Я оглянулась и увидела его…
Мать так образно и вдохновенно рассказывала историю их встречи с отцом, что Катрионе казалось, что она все это видит своими собственными глазами – все-таки Элизабетта была замечательной актрисой!
Обнаженный по пояс, загорелый, с горделивой осанкой, Винченцо Сильвано стоял на телеге с сеном и разгружал ее. Во всяком случае, именно этим он занимался за минуту до того, как впервые увидел свою будущую жену. Потом он замер и, не отрывая глаз, смотрел на девушку. Ее подруги захихикали и пошли дальше, а она тоже остановилась и посмотрела на него. Казалось, они остались вдвоем на всем белом свете.
– У него были такие белоснежные зубы и такие сильные руки… Он был воплощением силы и грации. Я в жизни не видела таких красавцев! – серьезно констатировала Элизабетта.
Изумленная и испуганная волной новых нахлынувших чувств, девушка побежала догонять своих подруг.
В тот же вечер незнакомый красавец пришел на праздничные концерты искать Элизабетту. Сначала он бродил по улицам, вглядываясь в веселые лица танцующих, затем пошел в церковь, где в это время выступал хор, и, наконец, интуиция привела его в огромный шатер, в котором как раз пела Элизабетта.
Спускаясь по деревянным ступенькам под оглушительный гром аплодисментов, она ничуть не удивилась, увидев поджидавшего ее юношу. Элизабетта знала, что он придет – пути Господни были не такие уж неисповедимые.
Вместе они вышли из шатра и пошли прочь от шумной толпы, веселой музыки и смеха.
В тени деревьев Винченцо впервые нежно и страстно ее поцеловал.
– Меня зовут Винченцо Сильвано, – сказал он. – Я всего-навсего фермер.
– Нет! Никогда не говори так о себе. Не всего-навсего…
– Возьми мою жизнь. Она твоя, – сказал он. «Кто бы мог подумать, что папа может так красиво говорить?!» – Это очень удивило Катриону.
– А моя жизнь принадлежит тебе, – тихо ответила Элизабетта, ставя этими словами крест на своей карьере певицы. Ей так и не суждено было стать «одной из величайших».
Девочка с удовольствием узнала, что отец все-таки спросил: «А как же твое пение?»
– И что ты ему ответила, мама? – озабоченно спросила она. – Ты, разумеется, сказала, что пожертвуешь пением ради вашего счастья?
– Конечно, нет, – добродушно рассмеялась мать. – Это было бы ложью. С моей стороны не было никакой жертвы. Я ответила ему, что обожаю петь колыбельные песни.
– Ах, мама!
– Ах, Катриона! – передразнила ее Элизабетта и продолжила свое повествование.
Она рассказала дочери, что никогда больше не была ни во Флоренции вместе с оперной труппой, ни на гастролях в Англии. Не была она и в Риме, где выросла в доме у своих дяди и тети – ее не отпустил муж, так как боялся, что если жена попадет хоть на короткое время к людям своего круга, в мир музыки, то по приезде она будет смотреть на него, малограмотного фермера, совсем другими глазами.
– Но, мама, ведь он не мог удержать тебя, если бы ты захотела уехать? – с возмущением воскликнула девочка.
Элизабетта загадочно посмотрела на дочь.
– Нет, моя дорогая, он всегда мог меня удержать, – мягко сказала она.
Когда Катриона стала приставать с расспросами, как отцу это удавалось, Элизабетта рассмеялась и сказала, что расскажет ей когда-нибудь позже, когда та немного подрастет.
Девочка подумала о мужчинах, которых она видела в поле, об их загрубевших руках, потных телах, непристойных и скабрезных разговорах. Она не могла себе даже представить, что сможет влюбиться в одного из них и испытывать к нему такие же чувства, какие мать испытывала к отцу. Катриона содрогнулась при мысли о безрадостной перспективе стать похожей на мать и променять блистательную карьеру на какого-то смазливого парня, сгружающего сено с телеги.
Как будто угадав мысли дочери, Элизабетта ободряюще сказала:
– Ты никогда не сможешь стать такой, как я, а я не изменюсь и не буду такой, какой ты хочешь меня видеть, моя малышка. Раньше я удивлялась, зачем господь подарил мне такой голос, но когда тебе было столько же лет, как сейчас Бьянке, я вдруг все поняла: как бы я стала учить вас английскому языку и пению, если бы я не знала того, иного мира, совсем не похожего на мою теперешнюю жизнь? Как можно считать мою жизнь потерянной, Катриона, если у меня есть ты, твои братья и твоя сестра. Я вас всех так люблю! Наступит день, и ты поедешь в Рим…
– И в Англию, – подсказала матери девочка.
– Да, и в Англию, – улыбнулась Элизабетта. – И споешь ты там за себя и за меня. А уж я постараюсь как следует тебя подготовить.
Катриона не выдержала и призналась матери в своих опасениях.
– Но, мама, ведь мой голос совсем не так хорош и силен, как твой.
– Ну и что? – пожав плечами, сказала Элизабетта. – Просто ты не будешь в опере. У тебя чистый и красивый голос. Ты вкладываешь душу в песни. Чего же еще? Ведь, кроме оперы, есть еще концертные залы, наконец, оперетта. Я уверена, ты займешь достойное место на сцене. Ну, а теперь нам нужно заняться стиркой. Заодно мы будем петь старинные английские баллады, и у тебя будет прекрасная возможность поупражняться в языке.
Катриона с отвращением посмотрела на груду грязной рабочей одежды, приготовленной для стирки.
– И все же я не понимаю, за что можно так любить мужчину, чтобы бросить пение ради него. – Она брезгливо показала пальцем на белье.
– Когда ты станешь постарше, я расскажу тебе, как любовь может перевернуть всю жизнь женщины, хотя это тебе сейчас кажется странным и непонятным.
Элизабетта посмотрела на дочь смеющимися от счастья глазами:
– Ну, хватит о любви и о супружеском счастье. Нас ждет стирка. Я хочу, чтобы ты спела «Зеленые рукава». Только возьми более медленный темп, не такой, как вчера. Даже хором поют эту балладу тихо и неторопливо. Пойми, это баллада о любви, а не марш. Вот это я и хочу сейчас услышать…
Мать откинула голову, и ее дивный голос наполнил кухню и весь дом. Через открытые окна голос несся к ее любимому мужу и сыновьям, работавшим в поле:
«Девушка в платье с зелеными рукавами,Ты была моей единственной радостью,Никто, никто мне тебя не заменит!»



Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Поцелуй меня, Катриона - Мартен Жаклин


Комментарии к роману "Поцелуй меня, Катриона - Мартен Жаклин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100