Читать онлайн Загадочный супруг, автора - Марш Эллен Таннер, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Загадочный супруг - Марш Эллен Таннер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Загадочный супруг - Марш Эллен Таннер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Загадочный супруг - Марш Эллен Таннер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марш Эллен Таннер

Загадочный супруг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Арабелла Симпсон Грей тяжело опустила свое величественное тело на стул, чтобы лучше рассмотреть танцоров, которые кружились и кланялись в зале перед ней.
Она была задрапирована ярдами ярко-желтого в коричневую полоску шелка, а выкрашенные в те же тона перья выглядывали из ее напудренной головы с зачесанными кверху волосами. Подведенные выпученные глаза без устали шарили по комнате, останавливаясь то на одном смеющемся лице, то на другом, хотя в действительности она ничуть не интересовалась гостями, собравшимися под хрустальными люстрами бродфордской столовой, отделанной панелями из каштанового дерева. В отличие от других загородных дворцов, перестроенных за последние годы, Бродфорд мог похвалиться только небольшой, довольно просто обставленной гостиной, куда гости могли удалиться, пока столовая освобождалась для танцев от массивного обеденного стола. Благодаря тому, что она относилась еще к XVI веку, столовая по-прежнему оставалась самой главной комнатой в замке – ни сэр Джон, ни его супруга не собирались изменять этой славной традиции, за что Арабелла всегда осуждала их.
Задолго до того, как она уселась в углу танцевального зала, Арабелла оценивающе оглядела съехавшихся гостей и сочла, что они не выдерживают критики. Она уже решила, что со стороны ее невестки было бестактным выманить дряхлого и слабоумного Джона Хабарта, графа Букингемпшира, из его уединения в замке Бликлинг и притащить сюда. Она также недоумевала, почему все считали такой честью, что Кок, граф Лестер, почтил своим присутствием сегодняшнее торжество. Он был всего-навсего генеральный почтмейстер, а никакой не король, хотя его почитатели в последние годы называли его «Королем Томом», что не вызывало у него возражений.
Но больше всего раздражало Арабеллу полное безразличие общества к присутствию высокого, красивого вдовца и заманчивого жениха Джорджа Таунсенда Рейнама, который сейчас танцевал у открытого окна со своей крестной дочерью и тезкой. Все словно полностью забыли о том, что он был в свое время отстранен от обязанностей лорда-лейтенанта в Ирландии из-за недовольства, вызванного проводимой им политикой. Как могла Кейт пригласить в дом человека со столь подмоченной репутацией?
– Где этот герцог Войн, который у всех на устах? – брюзгливо спросила Арабелла свою дочь, сидевшую подле нее, обмахиваясь веером с ручкой из слоновой кости.
– По-моему, он еще не спускался. Кузен Геркуль сказал, что герцог был на охоте, когда герцогиню привезли сюда из Бродхэма, недавно вернулся и, наверное, не успел переодеться.
Арабелла прищурилась. Она бы предпочла быть представленной герцогу и герцогине Войн до приезда гостей, хотя бы для того, чтобы вместе с дочерью в узком кругу побеседовать с ними. Господи, она очень сердилась на Лео за то, что тот ни разу за все годы не сказал ей о том, что его семья в родстве с герцогом! И подходящим женихом, как она успела выяснить.
Ему тридцать три года, сообщила ей Кейт, и он прожил большую часть жизни во Франции – в Гасконии, в районе виноградников, затем в Париже, а в последнее время – в Версальском дворце.. Говорят, он близкий друг Филиппа Орлеанского, кузена короля, – а это, так же как пресловутая репутацию двора Людовика XVI, создавало герцогу Войну слегка скандальную славу, что тотчас заинтриговало любопытную Арабеллу.
Смерть его двоюродного деда в Шотландии сделала его наследником герцогства Войн, продолжала Кейт, поэтому герцогиня, несмотря на преклонный возраст, отправилась во Францию, чтобы известить его об этом. Сейчас они на пути в Шотландию, чтобы предъявить права нового герцога на наследство, – это все, что знала о нем Кейт, больше он не хотел ничего о себе сообщать.
– Как, по-твоему, это большое наследство? – наседала Арабелла.
– Да, – нетерпеливо ответила Кейт, – полагаю, большое, и Ян Монкриф – человек очень богатый.
«И все еще неженатый», – подумала Арабелла.
В эту минуту по залу прокатился шепот, на время заглушивший громкую смесь музыки и смеха. Арабелла быстро повернулась и вытянула шею. В дальнем конце комнаты стоял в дверях Парис, ее старший племянник и наследник Бродфорда, разговаривая с одним из самых красивых людей, каких Арабелле довелось видеть. Она перевела дух. При том, что Парис был красив, его совершенно затмевал стоявший рядом человек, выше него и шире в плечах, с лицом, от которого ни одна женщина не могла отвести глаз. Он производил впечатление человека богатого и благополучного, свободно чувствующего себя в обществе и подчиняющего общество себе; человека, который знает, чего он хочет, и неизменно достигает желаемого.
«Боже, – подумала Арабелла, поправляя кружева на своей пышной груди, – я бы и сама поохотилась за ним, будь я лет на пять моложе и, конечно, еще не замужем».
Музыка смолкла только теперь, хотя все танцующие давно уже перестали танцевать и толпились вокруг Париса в надежде быть представленными герцогу. Арабелла видела, как тот раскланивается и беседует то с одним, то с другим, видела, как кривятся в улыбке его полные губы и как в ответ быстрее колышутся веера окружающих его дам.
– Не подойти ли и нам, мама? – выдохнула Элинор.
– Господи, помилуй, в нас слишком сильно чувство собственного достоинства, – резко возразила Арабелла. – Подождем приглашения.
Музыка возобновилась, и пары постепенно закружились вновь. Герцог что-то сказал Парису, который кивнул в ответ и повел его вглубь зала. Они медленно приближались к стульям, где сидели Арабелла и Элинор, и сердце Арабеллы забилось быстрее. Но прежде чем она успела пощипать бледные щеки Элинор, мужчины прошли мимо. Арабелла чуть не задохнулась от бешенства, когда Парис сделал знак Таунсенд, и она, извинившись, покинула кружок плотно обступивших ее поклонников.
– Знаешь, он имеет право танцевать с ней, – сказала Элинор, наблюдая, как герцог склонился к руке ее кузины. – Ведь это ее первый бал.
– Непременно встань рядом, когда кончится танец, – выпалила Арабелла. – Таунсенд придется представить тебя. Не забудь упомянуть о том, что ты с ним в родстве. И, Бога ради, произнеси что-нибудь умное по-французски. Не зря же я платила твоему учителю все эти годы.
– Да, мама, – послушно проговорила Элинор. А про себя подумала, что у нее не очень-то много шансов очаровать герцога. Элинор честно признавала, что Таунсенд восхитительна в своем белом бальном платье с широкими юбками и тугим корсажем, подчеркивающим ее завидную стройность. Юбки были расшиты гирляндами цветов, той же яркости, что ее голубые глаза, в блестящих волосах – перья, а тонкую шейку обвивала нитка жемчуга. Даже неопытной шестнадцатилетней Элинор она казалась свежей, юной и прелестной.
И явно потрясенной – судя по ее румянцу, когда герцог пригласил ее танцевать. Никогда прежде не видела Элинор, чтобы ее кузина краснела от внимания, проявленного к ней мужчиной. Правда, никто из знакомых мужчин даже отдаленно не походил на герцога Война, одетого в прилегающий камзол из темно-зеленого бархата, который подчеркивал ширину его плеч. Он был без парика, просто попудрил свои темные волосы и стянул их сзади лентой, отчего черты лица обострились. Его лицо было по-настоящему прекрасным. Классическое, с глубокой впадиной на подбородке и горящими синими глазами, от которых женщин обдавало жаром с головы до ног. Нет, она не осуждала Таунсенд за то, что та покраснела.
Элинор умерла бы, если узнала, что румянец на щеках кузины лишь в очень малой степени вызван внешностью герцога Война. Причина была в тех словах, которые он обратил к Таунсенд, когда они остались одни. Он беззастенчиво упомянул об их первой встрече в лодке, хоть и видел, в какое смущение это ее приводит. Более того, он имел еще дерзость усмехнуться при этом.
– Я полагаю, что обязан вам за то, что вытащили меня из воды, – говорил он. Говорил тихо, зная, что некоторые дамы напрягают слух, чтобы подслушать их разговор. – С моей стороны было некрасиво не поблагодарить как следует мою очаровательную родственницу.
Сама мысль о родстве с этим красавцем-полубогом показалась Таунсенд такой абсурдной, что она не смогла удержаться от смеха. Любопытные головы тотчас повернулись в их сторону. Смех Таунсенд звучал так чудесно, в нем было столько мелодичности и безудержного веселья, что многие молодые люди не сдержали улыбки. Она тоже улыбнулась им искренне и весело.
– Наше родство мне кажется несколько туманным, – чуть насмешливо ответила она герцогу. – Кто-то из семьи моей матери женился на ком-то из вашей семьи, но это было так давно, что, право, нельзя брать в расчет.
Он пристально заглянул ей в глаза.
– Нельзя, говорите вы? На протяжении истории за троны Англии и Франции боролись люди, которые состояли в гораздо более отдаленном родстве.
Таунсенд упрямо тряхнула головой. Она не хотела показать ему, как волнуют ее его близость, его улыбка.
– Позвольте кое о чем попросить вас, – сказала она минуту спустя.
Монкриф вежливо склонил голову, все так же не сводя с нее глаз.
– Дайте мне слово, что вы ничего не скажете моему отцу и мачехе о нашей предыдущей встрече. Мой брат Геркуль, конечно, знает о ней, но он меня не предаст.
Она искоса взглянула на него, так как согласно фигуре танца оказалась от него сбоку.
– Дело не в том, что он так уж добр, просто отец выпорол бы его за то, что оставил меня на реке одну.
Монкриф улыбнулся уголком рта, хотя изо всех сил старался сохранить серьезность.
– Вы можете быть спокойны, мисс Грей, я никогда никого не предаю. «В особенности невинных юных леди, – подумал он, – от чьей репутации камня на камне не останется в то мгновение, как скандальная правда выплывет наружу. Ей следовало бы понимать, как бестактно с ее стороны предположить, что он способен на такой неджентльменский поступок. Впрочем, по ее представлениям, настоящий джентльмен, очевидно, не сбрасывает одежду в присутствии благовоспитанной девицы и не затаскивает в кровать дочерей трактирщиков». О да, он видел, что она думает об этом сейчас, потому что вдруг залилась краской и спрятала глаза за длинными ресницами, чтобы он не прочитал ее мысли.
Ян Монкриф улыбнулся про себя. Она была вся как на ладони. И так необычно мила и забавна. Он должен был признать, что встреча с ней – первое интересное приключение на протяжении всего этого тягостно-скучного, опротивевшего ему путешествия. Дитя болот с ангельским личиком и заразительным, как у цыганки, смехом. Странная, соблазнительная девушка, которой, по правде говоря, следовало бы в ужасе оцепенеть от его поцелуя, а не дерзко заявлять о своей опытности в любовных делах. Девушка, которая под его грубым натиском раскрыла свои мягкие, неопытные губки и, в сущности, ответила на его поцелуй, неосторожно разбудив в нем такую страсть, которую даже чувственная Дайна Карн при всем ее искусстве не могла утолить.
Монкриф нахмурился: его раздражало, что эта девица так волнует его. Как бы сладко ни поцеловала она его, у него не было сомнений, что она поднимет жуткий визг, попытайся он взять ее, чего он, впрочем, делать не собирался. Он давно убедился, что лишить невинности девицу, особенно из хорошей семьи, значит навлечь на себя слишком много хлопот: объяснения, слезы, упреки. А главное, их робкие попытки заниматься любовью не стоили этих утомительных сцен. Он допускал, что желание, которое вызывает в нем Таунсенд Грей, – результат его долгого пребывания с этой волчицей Изабеллой и того обстоятельства, что, если не считать Дайну Карн, он не спал с женщиной со дня отъезда из Версаля несколько недель тому назад.
Версаль...
Монкриф нарочно отгонял от себя мысли о тех прелестных женщинах, которые скользили по его сверкающим салонам. Он взглянул на Таунсенд и увидел, что она наблюдает за ним, и смех начисто смыло с ее личика. Господи, помилуй, не может быть, чтобы эта девчурка читала его мысли!
– Скажите, – обратился он к ней, чтобы отвлечь ее, – кто эта дама, что наблюдает за нами с таким свирепым выражением на лице? Вот та, разодетая так пестро и безвкусно?
Таунсенд обернулась.
– Это тетушка Арабелла, – сказала она, весело смеясь. – Жена моего дядюшки Лео, вот он, толстячок, который разговаривает с моим отцом возле шкафа. Они родные братья, хотя многие считают, что в это трудно поверить. Тетя Арабелла – вторая жена дяди Лео. Мне кажется, у вас скоро будет возможность познакомиться с ней, возможно, как только закончатся танцы.
Монкрифа позабавил ее тон:
– Это прозвучало как предостережение...
– Так это и есть. Тетя Арабелла – главный законодатель в графстве Норфолк. Ничто не ускользает от ее взора, и не сомневаюсь, что она не обошла вас вниманием. Рядом с нею – ее дочь Элинор, вот та, костлявая, в кремовом платье. Они с тетей Арабеллой приезжают сюда раз в неделю, чтобы посмотреть, кто у нас гостит, и быть в курсе всех местных сплетен.
– И вы полагаете, она избрала меня для своей дочери?
– О, бесспорно! Так же, как меня – для моего кузена Перси, вон того одутловатого юноши, который танцует с моей невесткой. Как терпелива Констанция! По ее лицу видно, что он отдавил ей все ноги.
Монкриф нахмурился.
– Вы собираетесь выйти замуж за собственного кузена?
– Вообще-то, Перси мне не кузен. Он и Элинор – дети тети Арабеллы от первого брака. У них с дядей Лео нет общих детей. Думаю, что он слишком для этого напуган ею.
На сей раз смех Монкрифа заставил любопытные головы повернуться к ним. Однако ни он, ни Таунсенд этого не заметили.
– Вы всегда говорите все, что придет в голову? Голубые глаза Таунсенд были серьезны.
– Да, всегда.
Когда танец закончился и Монкриф повел ее на место, ее тонкие пальчики покоились на его руке. Она была так мала ростом, что он мог смотреть поверх ее головы, искусно украшенной жемчугом и перьями. В свете люстр ее волосы отливали золотом. Она была прелестна.
– Таунсенд, дорогая!
Ян быстро поднял глаза, а наткнулся взглядом на огромную грудь главной законодательницы графства Норфолк. Таунсенд подавила смешок. Он повернулся к ней и перехватил насмешливый взгляд ее голубых глаз. Она широко улыбнулась ему озорной ребяческой улыбкой. Монкриф не мог сдержать ответной улыбки.
– Таунсенд, дорогая, – величественно повторила Арабелла. – Представь нас, пожалуйста.
Тем же вечером, но попозже, после того как последний экипаж укатил по аллее и зевающие лакеи запирали двери и гасили свечи, Ян Монкриф прогуливался по обширным садам Бродфорда. Всходила молодая луна, свежий ветерок шевелил кроны каштанов и рябил гладь декоративного пруда с водяными лилиями. До этого Ян заглянул к своей двоюродной бабушке, но, очевидно, этот замечательный доктор Грей был прав, установив воспаление мочевого пузыря и прописав настойки из кипрея. Возможно, через день-другой она настолько оправится, что сможет продолжать путешествие.
Обычно спокойная, Берта была возбуждена. Для Яна было загадкой, что кто-то мог мечтать о возвращении в пустынную холодную страну, жители которой были в его глазах немногим лучше дикарей. И неважно, что он сам родился в Шотландии. Правда, не в герцогстве Войн, а от незаконнорожденного отца, которому с рождения было отказано в праве называться Монкрифом. Как и отец, Ян родился на уединенной ферме, высоко в горах, над величественным господским домом, в котором все законные отпрыски герцогов Войн впервые являли миру свои красные, вопящие рожицы.
Ян горько усмехнулся, когда вспомнил гордость, всегда смягчавшую морщинистое, усталое лицо матери, когда она напоминала ему: что бы там ни было, он все же внучатый племянник правящего герцога. Не имеет значения, что родной его отец был казнен как предатель, когда Ян был младенцем – ему было меньше года. Вердикт об измене был вынесен за участие в заговоре принца Чарльза Эдуарда Стюарта, пытавшегося в 1745 году отнять у Ганноверского короля английский престол. Шотландцы – в особенности жители горной Шотландии – всегда были отчаянными глупцами в своей преданности Стюартам, претендовавшим на то, что не законами людскими, а волею Господа им даровано священное право занимать английский трон. И в то время, как отец Яна, Камерон Монкриф, сложил голову в борьбе за дело Стюартов, первые герцоги Войн, сами горцы, как ни странно, пришли к власти, оказывая им сопротивление.
Тор Монкриф, первый герцог, со своей буйной черной шевелюрой и воинственными кликами, от которых кровь стыла в жилах, почти в одиночку нанес поражение Старому Претенденту, Джеймсу III, в битве у Война в 1690 году. За эту победу он был награжден земельными угодьями в Шотландском высокогорье и соответственно титулом Войн; по слухам, король Георг дико хохотал, поздравляя себя с тем, что у него хватило ума создать этот титул. Подобным же образом сын Тора Монкрифа, второй герцог, выступил против Джеймса III во второй, тоже безуспешной, попытке в 1715 году и был убит в завершающей битве при Шерифмюире.
К тому времени, когда сын Джеймса III принц Чарльз Эдуард Стюарт приплыл из Франции летом 1744 года, чтобы вновь поднять на борьбу кланы горцев, внук Тора, третий герцог Войн, уже стал взрослым. Грэхэм Войн Монкриф, известный под именем Герцог-Воитель, благодаря устрашающему умению владеть палашом, этим смертоносным геральдическим оружием горцев, отринул при поддержке своей жены-ирландки Изабеллы Хэйл верность своего отца Ганноверской династии, сражался под знаменами принца Чарльза и погиб в кровавой битве при Каллодене, а его брат Ангус и его единственный сын, шестнадцатилетний Джеффри, были оба тяжело ранены членами собственного клана, ибо сражались на стороне англичан под предводительством Вильяма, герцога Кумберлендского.
После этого сокрушительного поражения принц Чарльз бежал во Францию, бросив своих верных шотландцев, обреченных на пытки и казни. Герцогство Войн попало в руки последнего из уцелевших братьев Грэхэма – тридцатилетнего Чарльза, слабоумного от рождения. Это было большим ударом для только что овдовевшей Изабеллы: потерять и мужа и единственного сына и быть вынужденной наблюдать, как Войн стенает от тиранического правления человека с интеллектом пятилетнего ребенка.
По счастью, Чарльз, спустя несколько лет, полностью лишился рассудка, и Изабелла поспешила отдать его на попечение родственников на далеких Гебридских островах. Она была достаточно хитра и умна, чтобы взять на себя бразды правления, которые держала с величавым достоинством, управляя железной рукой всеми членами клана – до того дня, когда весной 1787 года Чарльз скоропостижно скончался, а в клане начались горячие споры о том, кто законный наследник герцогства.
Монкрифы, связанные с Войнами брачным контрактом, подписанным от имени молодого Джеффри Грэхэмом Воином и Изабеллой до гибели их сына под Каллоденом, считали себя следующими наследниками герцогства. Их претензии неистово оспаривались Монкрифами из Драмклога, которые прослеживали своих предков до младшего брата бесславного Тора.
Сама Изабелла, встревоженная угрозой того, что Войн станет жертвой алчных до земли родственников, поддерживала совершенно иную кандидатуру: Яна Монкрифа, давно забытого внука ее зятя – Ангуса. И пусть мать мальчика увезла его из Шотландии в раннем детстве и с той поры о нем ничего не было слышно, она сделает Яна Монкрифа своим наследником. Ни вопли протеста, когда ее намерения стали известны, ни сложность предстоящих розысков его ничуть не страшили ее.
Нет, наверное, ничего удивительного в том, что победу в конце конов одержала Изабелла благодаря своему упорству, непреклонности и уму. Однако и ей пришлось использовать свое немалое влияние, находчивость и дружбу с всесильными Тори, чтобы узаконить сына Ангуса Камерона в Вестминстерском дворце, объявить его наследником Война. Для Изабеллы не имело значения, что Камерона нет в живых, что он обезглавлен более тридцати лет тому назад за участие в якобистском заговоре в пользу Стюартов. Ей был важен сын Камерона, ее внучатый племянник Ян Монкриф, давно забытый остальными членами клана и живущий во Франции. Разыскать его оказалось нелегко. Заклейменная семьей и друзьями, как жена предателя, мать Яна вскоре после гибели мужа сбежала в Париж. Изабелла, которая тайно передавала Анне Монкриф деньги и сама помогала ей уехать во Францию, потеряла ее след, когда год спустя между двумя странами разразилась война, длившаяся семь лет. «Я знаю, что Вам горько оттого, что никто до сих пор не сделал попытки найти Вас», – писала Изабелла в первом из многочисленных своих писем тридцатидвухлетнему Яну, когда он был, наконец, найден зимой 1788 года при Версальском дворе. – И надеюсь, Вы простите старой женщине ее ошибки и будете думать о будущем и своих обязанностях по отношению к клану».
«Горько? Обязанности?» – Ян чуть не расхохотался. Как можно испытывать горечь по поводу того, что тебе безразлично. Герцогство Войн ничего для него не значило, и если он вообще испытывал какие-то чувства к своей шотландской родне, то это было вовсе не преданностью, а глубоко затаенной обидой за те трудности, которые в первые годы жизни во Франции выпали на долю его матери, изгнанной из Шотландии родственниками мужа. Жесткие складки прорезали лицо молодого герцога при воспоминании о тех тяжких временах. Мучительная бедность, постоянный голод и ледяной холод крохотной комнатушки, которую он делил с матерью в подвальной прачечной величественного дворца, принадлежавшего могущественной семье Роган около острова Сите. Как она трудилась, пока не стирала до крови пальцы, крахмаля тончайшее белье избалованных дочерей Роганов, починяя их простыни, нижние юбки и кружева! Он помогал ей изо всех сил, бегая вверх и вниз по бесконечным лестницам, чтобы принести воды для лоханей, дров для громадных каминов, суп из кухонь, чтобы поесть перед сном. Остальное же время проводил в драках с уличными мальчишками, которые, как и он, бродили по близлежащим улицам в надежде подобрать монетку, из милости брошенную аристократами из громыхавших мимо огромных карет.
И всегда, всегда горело в нем страстное желание создать для себя и матери более сносную жизнь. Не потому, что он доводился правнуком одному герцогу и внучатым племянником другому. Он поклялся никогда не использовать ненавистное родство себе в помощь, как бы мать ни цеплялась за их былое великолепие. Он бы голыми руками убил любого Монкрифа, прежде чем унизиться до этого.
Где-то в темноте заухала сова, оторвав его от этих дум и как бы высмеивая за сны детских лет. Да, он был здесь, в деревенском захолустье английского графства, по дороге в Шотландию, для встречи с бесславными Монкрифами из Война, несмотря на то, что хорошо помнил, как говорил не верившей ему Изабелле, прямо ей в лицо, что никогда не объявит себя главой клана этих дикарей и не станет управлять герцогством в одной из самых варварских стран, какую он мог себе представить.
Но это было до того, как он испытал на себе все упорство Изабеллы Монкриф и, главное, до его дуэли с герцогом де Вереном из-за его костлявой любовницы с красным, лживым ртом. Это было скандалом, по поводу которого даже сам Людовик высказал неодобрение и который заставил лакея Яна робко предположить, что его хозяину, наверное, лучше на некоторое время покинуть Версаль.
Никто не был удивлен больше самого Яна, когда он выразил согласие отправиться в Шотландию. Даже сейчас он не совсем понимал, отчего он это сделал. Конечно, у него не было настоятельной необходимости уезжать, несмотря на то, что король выслал де Верена и приказал Луизе де Бертен удалиться в ее северное поместье. И, как всегда, покачал головой, осуждая горячий темперамент герцога Война. Тем не менее герцог не впал в немилость, ибо был одним из любимых спутников Людовика на охоте, а также близким другом Филиппа, герцога Орлеанского.
Но Ян сам вдруг решил, что готов на время покинуть Версаль. Он понял, что устал от политических трений, возникших во Франции в этом году, а еще – от бесконечно ссорившихся из-за него придворных дам, таких как любовница де Верена, эта наглая маленькая чертовка. И, честно говоря, было немного любопытно повидать Глэн Войн, родину Монкрифов.
Сова заухала снова, а затем слетела с ближайшего дерева, испуганно хлопая крыльями. В то же мгновение подстриженные кусты тиса, окаймлявшие лужайку около пруда, затрепетали, и оттуда с громким лаем выскочил крохотный щенок и набросился на герцога.
– Гарри, нехорошая собачка!
Таунсенд Грей, тяжело дыша, появилась перед герцогом, который стряхивал с бриджей грязь от собачьих лап.
– Извините, – сказала она, отдуваясь. – Он еще щенок и довольно необузданного нрава.
«Как и его хозяйка», – подумал Ян, заметив грязь у нее на щеке и выбившиеся пряди золотистых волос. Она не высказала удивления при виде его, потому что, говоря по правде, прекрасно знала, где он.
Она без устали смотрела в окно над кирпичной галереей, которая вела в сад, и в лунном свете видела длинную тень герцога возле пруда. Наблюдала, затаив дыхание, как он бродит по песчаной дорожке, по временам исчезая за деревьями, и странное волнение охватило ее, подобное тому, какое случилось в детстве, когда в ответ на поддразнивания Геркуля прыгнула с высокой крыши мельничного амбара на груды затхлого сена внизу.
Не раздумывая, она поддалась внезапному порыву, хотя и понимала, как были бы шокированы ее родители, невестка и горничная, если бы узнали о ее поступке. Набросила накидку поверх ночной рубашки и, подхватив Гарри под мышку, устремилась в сад, чтобы перехватить герцога.
Собачонка, сама того не зная, прекрасно сыграла свою роль, когда вырвалась из ее рук и бросилась на герцога. По его красивому лицу Таунсенд с облегчением увидела, что он не заподозрил преднамеренности этой встречи. Тем не менее, когда он заглянул ей в глаза, ее всю с ног до головы бросило в жар, шея, щеки и лоб покрылись пятнами, и она изумленно спросила себя, что толкнуло ее на столь дикий, безрассудный, непростительный поступок.
Но было уже поздно что-то изменить. Она здесь, и он смотрит на нее, приподняв одну бровь, как бы ожидая от нее каких-то слов, и было бы глупо, не правда ли, повернуться и убежать? Она откашлялась.
– Вы не можете уснуть? Вам не понравились ваши комнаты?
– Они более чем удобны, – заверил ее Монкриф, хотя, сказать по чести, чуть было не рассмеялся, когда увидел их впервые. Несмотря на то, что семья Грей принадлежала к числу самых знатных семейств Норфолка, они вели здесь, в Бродфорд-Холле, довольно скромный образ жизни. Ян легко мог представить себе, как высмеивали бы их надменные французы, если бы Грей жили подобным образом в изысканных окрестностях Парижа или Версаля.
Одним из примеров служила его спальня, вся заставленная ветхой мебелью, с потертым ковром на сосновом полу. Его рассмешило изобилие «сладких мешочков» с сушеной лавандовой травой, рассованных для запаха в ящики сосновых бельевых шкафов, а также старомодная туалетная комнатка, прятавшаяся за узкой дверью возле гардероба. Даже посеет, поданный ему, когда он, замерзший на холодном ветру, прискакал из бродхэмской гостиницы, показался ему деревенским пойлом из домашнего пива и цветочного меда.
– Вы, наверное, живя в Версале, привыкли к роскоши, – проговорила Таунсенд, словно читая его мысли.
Ян взглянул на нее. Она пыталась переступить через грязь в своих домашних туфельках, голова была опущена, и он не видел ее лица, а только посеребренную луной макушку. И невольно вспомнил, как она взглянула на него в лодке после того, как он поцеловал ее, как затрепетали ее ресницы, открыв огромные, ослепительно сверкавшие голубые глаза.
– Да, жизнь в Версале несколько отличается от жизни в Норфолке, – согласился он. И мысленно улыбнулся тому, что так преуменьшил разницу.
– Должно быть, мы кажемся вам несколько деревенскими, – продолжала Таунсенд. – В Бродфорде действительно большое хозяйство. У нас две тысячи акров посевных земель и винокуренный завод, которым управляет мой брат Парис. – У нее на щеке появилась ямочка. – Как бы ни хвастала за ужином тетя Арабелла, мы всего лишь фермеры. – В ее тоне не было ни иронии, ни смущения.
Она явно гордилась этим. И это само по себе было интригующе новым для него.
– Расскажите мне о вашей жизни, – попросил Ян. Она удивленно посмотрела на него:
– Уверена, что моя тетушка и Парис уже все вам рассказали про нас.
– Нет, ваш брат, в сущности, очень мало рассказывал о семье. Мы говорили об охоте. Он утверждает, что на куропаток лучше всего охотиться во время пахоты.
Таунсенд рассмеялась. Ей нравилось ощущение своей смелости, ведь она компрометирует себя тем, что беседует с ним в саду в темноте. Он смешил ее, как обычно смешили братья, и стало уже неважно, что он герцог или что он раздевался перед ней при их первой встрече. По какой-то необъяснимой причине она чувствовала себя с ним так, будто давно его знала.
Тем не менее она должна была признать, что, когда он смотрит на нее, в ней происходит что-то странное: дыхание учащается, а сердце колотится, как барабан. Она не понимала почему, быть может, это связано с тем, что он так ошеломляюще хорош собой или же она надеялась на новый поцелуй. «Интересно, – подумалось ей, – поцелует или не поцелует?»
Она взглянула на него. Ей было трудно увидеть его лицо оттого, что он был очень высок, да еще и луна то выглядывала из-за деревьев, то снова пряталась, так что свет сменялся кромешной тьмой. Он шел рядом с нею – они бродили по берегу пруда и беседовали, и Таунсенд были видны четкие линии его носа и скул на фоне кустов и воды. Возможно, он ждал от нее ответного отклика. Во всяком случае, он пока что не был похож на человека, который собирается кого-то поцеловать.
– Мы каждое лето собираем урожай лаванды с сотни гектаров, – торопливо сказала она, смущенная собственными мыслями. – Парис заботится о ее переработке. Если вам любопытно, я уверена, что он охотно покажет вам. Бродфордское лавандовое масло продается парфюмерам и фармацевтам по всей Англии и на континенте.
Это объяснило обилие сухих лавандовых духов в каждой комнате и почетный прием, оказанный в тот вечер Коку, графу Лестеру Джоном и Парисом Греями. Ян уже слышал, что этот человек слывет отцом современного сельского хозяйства Англии.
– У вашего брата, у всех вас довольно необычные имена, – сказал он, больше интересуясь самой семьей, чем ее хозяйством.
Таунсенд засмеялась:
– За это надо благодарить мою мать. Родную... После свадьбы они с отцом провели год во Франции. И город Лурд произвел на них неизгладимое впечатление.
– А Геркуль и Парис?
– Это в честь героев мифологии, о которых она читала в детстве.
– А вас назвали в честь человека, за которого она надеялась впоследствии выдать вас замуж? Впрочем, думаю, что ваша мачеха отдаст предпочтение кузену Перси?
Таунсенд рассмеялась:
– О, нет! Кейт скорее отдаст меня за какого-нибудь бродячего лудильщика, чем за Перси. Это все тетя Арабелла. Она уговаривает моего отца и дядю Лео заключить этот брак. – Она скорчила гримасу и добавила: – Что касается меня, то я охотней вышла бы за лудильщика.
Теперь пришел черед рассмеяться Яну. Громкие, низкие звуки прокатились сквозь тьму до самого замка, и кирпичные стены отозвались на них гулким эхом. Монкрифу вдруг пришло в голову, что он давно не смеялся так, во всяком случае, со времени его дуэли с де Вереном и назойливого вторжения в его жизнь Изабеллы...
– Пойдемте, – сказал он, внезапно отрезвев, ибо знал, как неприятны порой иные воспоминания. – Я провожу вас. Час поздний, и я не хочу, чтобы кто-нибудь обнаружил ваше отсутствие.
Он взял ее за руку, и они повернули назад, к дому, когда Гарри, закончив охоту на кроликов, выбежал из-за купы розовых кустов. Своим худым тельцем он стремительно бросился к Таунсенд и толкнул в объятия Монкрифа.
Покидая в спешке комнату, Таунсенд не дала себе труда одеться как следует, и под накидкой не было ничего, кроме тонкой батистовой рубашки. А под рубашкой – обнаженные упругие груди, которых ненароком коснулись руки Монкрифа, когда он прижал ее к себе. И оба они тотчас ощутили влечение, от которого у Таунсенд перехватило дыхание, а Яну бросилась в голову кровь.
Рискуя получить пощечину, он все же наклонился и поцеловал ее. К его удивлению, она не сопротивлялась, а еще плотнее прижалась к нему.
Поцелуй был долгий, требовательный и жаркий, и Таунсенд почувствовала, как что-то в ней тает. Даже первый его поцелуй не привел ее в такое состояние, а сейчас все ее тело обмякло и жаждало чего-то большего. Его руки медленно заскользили по ее бедрам, обхватили ягодицы, плотнее вдвигая ее между своих ног. Соски, прижатые к его груди, затвердели.
– Таунсенд...
Ее имя хриплым шепотом прозвучало возле самого рта. Она заглянула в его горящие глаза, вопрос, читавшийся в них, не требовал слов. Она ответила твердым взглядом, в ней не было страха. Она знала, что между ними произойдет. Знала, что не должна этого желать, что это навсегда изменит ее жизнь, но ей было все равно. Она до боли желала этого человека, его одного, пусть даже она потеряет невинность.
Губы Таунсенд медленно и страстно слились с губами Яна в бесстыдном древнем, как мир, зове. Она чувствовала, как твердеют его губы, а потом забылась в его объятиях, и они вместе упали в траву.
Руки Яна подняли ее рубашку, обнажили тело, его ласки становились все более дерзкими, заставляя ее ловить ртом воздух. Он прильнул к ее шее, к впадине между грудями... И все более нарастал в ней жар. Она чувствовала, что желание пульсирует у нее между ног, заставляя ее дрожать и задыхаться.
– Ян, – прошептала она, и это тоже было запретным, но его имя, произнесенное ее севшим гортанным голосом, звучало лаской.
Он со стоном оттолкнулся от нее и быстро сбросил с себя одежду. Таунсенд смотрела на его красивое, могучее тело, серебряное в лунном свете, пробивавшемся сквозь кусты и деревья. Его мужской орган стал огромным, налился кровью, и она задохнулась, мельком взглянув на него, но в ее широко раскрытых, потемневших глазах по-прежнему не было страха.
Ян склонился над ней, одной рукой обвив ее голову. Его горячий рот прижался к ее шее. Таунсенд, затрепетав, тоже обняла его. Он придавил ее всем весом своего тела, язык нащупал пульсирующую жилку на шее. Ее губы были теплыми, мягкими, податливыми и таким же будет – он это знал – ее женское естество. Вклинив свое колено меж ее бедер, он широко раздвинул их, и они охотно ему покорились.
– Я сделаю тебе больно, – прошептал он. – Тут уж ничего не поделаешь.
Таунсенд не ответила, лишь доверчиво уткнулась лицом в его шею.
Он быстро вошел в нее, понимая, что не может уберечь ее от боли. Таунсенд на миг скорчилась под ним, но потом лежала уже спокойно. Ян ждал, целуя губами ее лоб. И сам дивился тому, что может быть так нежен и терпелив, погрузившись в мягкую женскую плоть и сдерживая желание излиться.
– О, – мягко выдохнула Таунсенд, когда он, наконец, начал медленно двигаться внутри нее.
– Все еще больно? – спросил он на ухо.
В ответ она обвила его ногами, и он ощутил шелковистую мягкость ее кожи. Глаза ее сверкали, как звезды, когда она взглянула на него, и он негромко засмеялся. Таунсенд содрогнулась, когда он стал входить в нее и выходить, сперва осторожно, затем все быстрее по мере того, как боль отступала и на смену ей пришли дивные ощущения. Они крепли в ней, накатывали волнами, и каждое его проникновение, каждая интимная ласка возносили ее все выше и выше – к небу.
И когда ей показалось, что она больше не в силах выдержать это, что-то словно взорвалось у нее в голове. Она тихо вскрикнула, весь мир куда-то исчез, унося с собой сознание – на сомкнутые ее веки навалилась тьма. И в это мгновение Ян издал негромкий стон, и что-то жаркое излилось в нее.
– Господи! – выдохнул он. Качавшийся, кувыркавшийся мир постепенно снова затих, и ощущение реальности медленно возвращалось. Они лежали на голой земле, все еще в объятиях друг друга. Долгое время никто из них не шевелился, не говорил. Наконец Ян прервал молчание:
– Бог мой! – снова воскликнул он и поцеловал ее закрытые глаза и кончик носа легким, как перышко, поцелуем.
Таунсенд никогда даже в мечтах не чувствовала себя такой счастливой. Она немного подвигала бедрами и радостно вздохнула, почувствовав, что он по-прежнему часть ее самой. Ей казалось, что она никогда не захочет встать. Она хотела, чтобы Ян снова завладел ею.
И открыла уже было рот, чтобы шепнуть ему это. Луна взошла над деревьями и теперь лила свой свет на четкие линии его лица. Таунсенд засмотрелась на него, но вдруг резко отвела взгляд, и Ян почувствовал, что она оцепенела от страха. Быстро приподнявшись на локте, он взглянул через ее плечо и натолкнулся взглядом на застывшую физиономию Арабеллы Грей, главной законодательницы графства Норфолк.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Загадочный супруг - Марш Эллен Таннер

Разделы:
1234567891011121415161718192021222324252627

Ваши комментарии
к роману Загадочный супруг - Марш Эллен Таннер



классный роман
Загадочный супруг - Марш Эллен Таннермария
24.12.2010, 17.35





замечательный роман!!! читала давно но не могла вспомнить название.очень понравились главные герои Ян и Таунсенд. читайте . rnЗагадочный роман-Марш Элен Таннер
Загадочный супруг - Марш Эллен Таннернино
30.12.2012, 0.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100