Читать онлайн Великолепие шелка, автора - Марш Эллен Таннер, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Великолепие шелка - Марш Эллен Таннер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Великолепие шелка - Марш Эллен Таннер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Великолепие шелка - Марш Эллен Таннер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марш Эллен Таннер

Великолепие шелка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Чина Уоррик с бледным от волнения лицом повернула свою лошадь на заросшую тропинку, ведущую от группы производственных цехов к скромному коттеджу, в котором жил Дарвин Стэпкайн. Над спящим островом только-только забрезжил душный рассвет, горы все еще были покрыты туманом, а ночные животные возвращались в свои норы. Бледно-желтая амазонка, в которую была одета Чина, успела уже покрыться пятнами пота на спине и плечах, перья на широкополой шляпе поникли, как увядшие цветы. Под глазами девушки темнели круги. Шиньон, сколотый второпях несколькими булавками, растрепался.
Дарвин пил кофе и делал заметки в своем блокноте, когда неожиданно раздался стук копыт о плотно утрамбованную землю, заставивший его выскочить на крыльцо как есть: босиком и в рубашке с короткими рукавами.
– Мисс Уоррик, что случилось? Что происходит? У вас в доме все в порядке?
Чина не знала, с чего начать свои объяснения, почему она прибыла сюда в такой спешке. Вскоре после полуночи ее разбудил звук взволнованных голосов, и когда она поняла, что он доносится из кабинета Дэймона, то тут же сбросила одеяло и отправилась разузнать, в чем дело. Дверь в кабинет оказалась приоткрытой, и девушка стала невольным свидетелем злых и грубых обвинений, которыми обменивались ее мать и брат. Не желая подслушивать, она пошла прочь, не выдав ничем своего присутствия, однако постоянное повторение одного и того же имени заставило ее застыть на месте, а потом на цыпочках вернуться обратно и прислушаться внимательнее к их беседе, которая повергла ее в настоящее смятение. Пока она стояла, ее губы сами собой шептали одно и то же слово – «нет».
– Я не выйду замуж за Этана Бладуила, – сказала Чина себе самой шепотом, когда вернулась в свою спальню. Лежа в постели, она вглядывалась в темноту широко открытыми глазами и все повторяла: – Не выйду, не выйду!
Для нее было совершенно очевидно, что ее мать уже решила все за нее и что Дэймон приготовился подписать все нужные бумаги, хотя это и не вызывало у него особой радости.
Чина поняла, что ее просто-напросто продавали, как рабыню или любой другой столь же малоценный товар. Продавали за две сотни фунтов человеку, который не отличался ни респектабельностью, ни добротой и к тому же скорее всего совершенно ее не любил. Ей было жутко даже вообразить себе жизнь в качестве жены Этана Бладуила, вынужденной делить дом с его, без сомнения, многочисленными любовницами и ждать, пока он будет плавать по всему свету в поисках приключений, находя развлечение в нарушении всех и всяческих законов просто потому, что ему так больше нравится.
«Я должна убежать!» – решила Чина, однако эта мысль наполнила ее настоящим ужасом, и она тут же поняла, что никуда не убежит. Никто на свете, даже тот же Этан Бладуил, не поможет ей на этот раз уехать с острова.
Она была убеждена в том, что он сделал предложение только потому, что Дэймон отказался заплатить ему две сотни фунтов, а сам он, как ей казалось, наверняка был столь неразборчив в средствах, что предварительно расспросил знакомых ее отца и узнал, что приданое Чины Уоррик составляет как раз эту сумму.
«Как мудро с его стороны прийти и предложить такую взаимовыгодную сделку», – думала Чина, ежась от возмущения и желая от всей души, чтобы они оказались лицом к лицу в этот самый момент: тогда бы она с превеликим удовольствием высказала ему все, что о нем думает. Правда, он лишь засмеялся бы в ответ, как всегда смеется надо всем, что она говорит, и отнесся бы к ней с равнодушным презрением взрослого, который обращается к испорченному, невыносимому ребенку. Она всегда была для него всего лишь вызывающей обузой, и он жестоко обижал ее своим постоянным отказом принимать ее всерьез.
Хоть и не хотелось ей того, Чина начала вдруг вспоминать, как поцеловал он ее тогда на веранде, а она, потрясенная сперва, ощутила затем ни с чем не сравнимое наслаждение, которого не знала еще никогда. Ее охватила буря эмоций. Происходящее с ней удивляло ее, но не пугало. Находясь в его объятиях, она испытала чувства, о существовании которых раньше даже не подозревала и которые поразили ее своей силой. И потом, может быть, несколько бесстыдно, она пыталась воспроизвести их, поднося к губам кончики пальцев и представляя, что это его губы.
То, что она думала о такой незначительной вещи, как поцелуй, а не о том, как сорвать планы капитана Этана Бладуила, еще больше рассердило ее. Опершись локтями на подоконник, она смотрела на залитый лунным светом двор. Легкий ветерок шевелил ее распущенные волосы. Тягостную тишину нарушали лишь журчание фонтана да шорох какого-то зверька – возможно, мангуста Ибн-Биби, любимца детей.
Она ни за что не покинет Бадаян. И никогда не выйдет замуж за Этана Бладуила, уж в этом-то она ничуточки не сомневалась! Но как защитить ей себя от капитана? Вот если бы она была уже замужем или, на худой конец, помолвлена с кем-нибудь, то Этан Бладуил не смог бы предъявить на нее права!
Неожиданно Чина застыла на месте, ее рот открылся от поразившей ее мысли. А почему бы и нет? Почему бы и не выйти замуж за кого-то еще? Хотя Этан Бладуил и мнит о себе черт знает что и похваляется, что имеет под своим началом людей, на самом деле он вовсе не Господь Бог и не в его силах заставить ее подчиняться ему во всем!
На губах Чины заиграла улыбка, и, покачав головой, она принялась строить планы.
– Вы уверены, что с вами все в порядке? Заботливые слова Дарвина вернули Чину к действительности. Она коротко рассмеялась, щеки ее запылали.
– Да, со мной все в порядке, Дарвин, – заверила она его. – Я пришла просить вас об одной услуге.
Если бы Дарвин был более наблюдательным, он наверняка бы заметил, что в ее смехе было что-то истеричное, но он ничего не видел, кроме сияния ее глаз, и чувствовал только страстную любовь, которая проникла к нему в самое сердце.
– Вы говорите об услуге с моей стороны? Разумеется, мисс Уоррик, я сделаю все, что бы вы ни пожелали! – произнёс он, беря ее руку в свою.
– Я хотела бы, – заявила Чина ясно и без колебаний, – чтобы вы на мне женились.
– Я?.. Прошу прощения...
У Чины появилось желание рассмеяться при виде ошарашенного взгляда Дарвина, однако она сдержалась, ибо времени у нее было в обрез: следовало как можно скорее, пока еще не проснулся никто из ее домочадцев и не обнаружил ее отсутствия, убедить его в неотложности дела, с которым она заявилась к нему.
– Давайте войдем внутрь и поговорим, – предложила Чина и, уже сама взяв его безвольную руку в свою, повела Дарвина в дом.
– О, у нас ничего не получится, – заключил он после того, как она познакомила его со сложившейся ситуацией:
– Нет, получится, – настаивала Чина. – Моя мать не сможет нам помешать: когда она обо всем узнает, то будет уже слишком поздно.
Чина устало вздохнула, потому что любое сомнение, высказанное Дарвином, только усугубляло ее собственную нерешительность. И тут же попыталась думать о капитане Бладуиле и о том, сколь доволен он собой сейчас.
Зубы у нее непроизвольно сжались при этом, и лицо ее приобрело поразительное сходство с портретом прадедушки, висевшим в гостиной. Глядя на нее, Дарвин вынужден был сдаться: он не мог дольше выносить этот безнадежный взгляд, и, кроме того, любовь заслонила от него все разумные доводы. Ему стало казаться, что и в самом деле самое важное в данный момент – это вырвать ее из грязных рук Этана Бладуила, а там черт с ними, со всеми последствиями!
– Очень хорошо, я согласен, – признал Дарвин свое поражение, и далее говорил в основном он один. Они немедленно отправятся в Сингапур, объявил важно молодой человек, и отыщут там преподобного Хьюберта Шалоне – единственного человека из всей немногочисленной компании сингапурских священников, способного обвенчать их без согласия Мальвины Уоррик.
– Он живет в Азии лет сорок, а то и больше, – объяснил Дарвин. – Может быть, не очень хорошо так говорить, но он несколько сдал с годами и иногда путается в вещах. Ему будет трудно растолковать, почему мы хотим пожениться так спешно.
– Я думаю, нам придется назвать ему вымышленные имена, – заметила Чина. – Лишь бы только из-за этого брак не оказался недействительным.
– Разумеется, не окажется, – заверил Дарвин. – Так и должны мы поступить. В этом случае брачная церемония не вызовет никаких пересудов, что, несомненно, случится, если преподобному отцу Шалоне станет известно ваше настоящее имя. И потом было бы лучше, чтобы ваша матушка узнала обо всем от нас, а не от первой же группы болтливых туземцев, которых доставит сюда пакетбот.
«Все это так просто, – думал он, – проще некуда». Но когда они с Чиной направились к пристани, его вновь одолели сомнения. Хотя Дарвин никому не признался бы в этом, и тем более Чине, он очень боялся Мальвину Уоррик. Десять лет своей жизни – можно сказать, половину – он прилагал неимоверные усилия, чтобы хоть как-то уберечь себя от ее острого языка и вспыльчивого характера, и знал лучше других, что Мальвина ни в грош не ставит никого и ничего, кроме Дэймона – своего первенца.
От отца Дарвин слышал историю Джона Гилкенни, скотопромышленника австралийского штата Новый Южный Уэльс, который был первой и единственной любовью двадцатилетней Мальвины Шеферд. Нежность и мягкость, коими наверняка обладала она в юности, навсегда оставили ее в тот самый день, когда его насмерть растоптал норовистый жеребец. Вскоре она покинула Австралию, дав себе зарок никогда туда, больше не возвращаться и захватив с собой только одно – зревшую в ее утробе новую жизнь, о чем и сама не знала. Впрочем, с ней были еще и прекрасные опалы, которые ее отец подарил ей к свадьбе, – редкие по расцветке самоцветы, добытые им собственноручно сорок лет тому назад и преподнесенные им в ту пору своей любимой жене, леди Делии Линвилл.
Прекрасная и умная Мальвина Гилкенни очень скоро сумела привлечь внимание совсем еще юного и чувствительного внука легендарного Кингстона Уоррика. И когда для нее стало очевидно, что она носит ребенка Джона Гилкенни, то тут же трезво и расчетливо решила вступить с молодым человеком в интимную связь, после чего убедила юнца, что это его дитя. Импульсивно и вопреки непреклонной воле своего больного отца Рэйс Уоррик сделал ей предложение.
Женитьба была большой ошибкой. Даже Рэйс, по уши влюбленный в грациозную, аристократическую красавицу, очень скоро пришел к такому выводу. Увидев только что появившееся на свет визгливое черноволосое создание, он сразу понял, что этот ребенок не может быть его. Осознанное им чудовищное коварство Мальвины заставило его бесповоротно забыть о своей любви к ней.
Что же касается ребенка, то Рэйс намеревался воспитать его как своего собственного, поскольку считал, что дети не отвечают за грехи родителей. Однако Дэймон вырастал сыном своей матери и, полностью отвергая заботы человека, который с готовностью назвал его своим сыном, всячески превозносил добродетели Джона Гилкенни, о котором Мальвина не уставала ему рассказывать.
Он рос испорченным и ленивым мальчиком, совершенно не обладавшим гордостью, честолюбием и неутомимостью Уорриков. Рэйс делал все возможное, чтобы хоть как-то приблизить к себе ребенка, – но лишь до тех пор, пока не родилась Чина. Рыжеволосая, зеленоглазая девочка, столь же веселая и полная жизненной силы, как и ее очаровательный малопочтенный прадедушка, просто души не чаяла в отце и, в свою очередь, была его любимицей. Уже в раннем возрасте в ней проявились качества, убедившие всех, что она унаследует упорство и амбиции мужской половины уорриковского клана.
Чина заполнила пустующее место в сердце Рэйса. Она усердно, с благоговением в сердце, трудилась, как может работать только ребенок, горячо любящий отца и стремящийся потому перенять его опыт. И отец, наблюдая все это, собирался передать ей бразды правления плантации «Царево колесо», когда для этого придет срок. Однако вмешалась Мальвина Уоррик. Осознав, что возлюбленному сыну грозит опасность лишиться наследства, она тут же повернула дело так, что ее дочь была отправлена в далекую Англию к дяде.
Это и многое другое Дарвин узнал, пока рос на Бадаяне, стараясь изо всех сил перенять искусство управления плантацией от своего ворчливого, но работящего отца. То, что происходило в семье Уорриков, не заботило юношу ни во время его пребывания в Англии, где он учился, ни после того, как он снова вернулся на Восток, чтобы пойти по стопам отца, уже лежавшего тогда на смертном одре. И так до тех пор, пока на остров не вернулась Чина Уоррик – несравненная красавица, ничего не подозревавшая о той несправедливости, которую учинила по отношению к ней мать, отослав ее так далеко.
Созерцая Чину теперь, когда она стояла рядом с ним, нетерпеливо ожидая появления «Темпуса», Дарвин чувствовал, как его буквально захлестывает волна любви к ней. Она не знала, на какое вероломство способна ее мать. Не знала, что Мальвина будет сражаться с остервенением кобры, если кто-нибудь представит вдруг собой угрозу благополучию ее возлюбленного Дэймона. Эта дама, пекущаяся лишь о своем сыночке, отнесется к женитьбе Дарвина Стэпкайна, вне сомнения, резко отрицательно, поскольку Этан Бладуил наверняка увез бы Чину с острова, тогда как Дарвин захочет остаться с ней здесь. Не исключено, что однажды он найдет в себе мужество сказать Мальвине то, о чем никому раньше не смел говорить: что Рэйс Уоррик непременно оставил бы плантацию за Чиной, если бы смерть не лишила его этой возможности, и что наследство Брэндона и Филиппы уже промотано, а полные когда-то сундуки пусты.
Дарвин прекрасно знал, сколь плохо обстоят финансовые дела Уорриков. Дэймон, не обладавший необходимыми деловыми качествами, выставил на аукционе владения Уорриков на Суматре и в Сингапуре, в то время как тиковая плантация к югу от Куала-Лумпура была уже продана тайно сэру Джошуа Боулзу. От огромной империи Кингстона Уоррика ничего не осталось, кроме самого острова и великолепного золотого шелка, который завоевал половину мира и который Дэймон продавал в какой-то лихорадочной спешке любому, кто предлагал за него хорошую цену, не заботясь при этом о том, есть ли на складе готовый товар. Но Чина не имела ни малейшего представления об этих вещах, и Дарвину было стыдно, что он не решился сказать ей об этом.
Солнце, поднявшись из-за горных вершин, развеяло утренний туман и повисло над неподвижным морем, отражаясь в воде, горячей, как расплавленный металл. И Дарвин, и Чина почувствовали облегчение, когда вдали обрисовался наконец контур «Темпуса» с туго натянутым парусом.
Хотя Дарвин и сам отлично справлялся с маленькой яхтой, тем не менее он настоял, чтобы вместе с ними поехал и Лам Тан, поскольку в противном случае Мальвина смогла бы спросить у того, куда подевался «Темпус».
Сидя молча на корме, Чина нервно постукивала по тиковой палубе каблучком своего ботинка для верховой езды. Она понимала, что должна скрывать от Дарвина любое проявление испытываемого ею страха, иначе мужество наверняка его покинет и он захочет вернуться домой. Она была рада, что он согласился ей помочь, и все же никогда в жизни не чувствовала себя столь несчастной и одинокой.
В сингапурской гавани царило оживленное движение, и Дарвину пришлось, свернув на «Темпусе» парус, старательно и долго маневрировать среди всех этих джонок, сампанов и рыбачьих лодок, скользивших в разных направлениях между блестевшими от соли бортами стоявших на рейде огромных фрегатов, прежде чем он смог наконец подвести яхту к обшарпанным ступеням причала. Лам Тан тотчас же спрыгнул с палубы на одну из ступеней и затем помог сойти на берег Дарвину.
– Я не буду спускать с мисс глаз, – пообещал он весело, и Дарвин, полный опасений и дурных предчувствий, отправился на поиски пастора по узкой, петляющей улочке, ведущей в центр города.
Не зная точно, где живет священник, он договорился с Чиной, что она станет ждать его на борту «Темпуса», не подвергая тем самым себя риску быть узнанной на запруженных толпой улицах Сингапура. Дарвин сказал, что сразу же вернется, как только разыщет преподобного Шалоне, и тогда они отправятся вместе к нему, но уже по менее людным улицам, что, по мнению Чины, было отнюдь не лишней мерой предосторожности.
Оглядываясь беспрестанно вокруг, девушка замерла вдруг при виде двоих мужчин в длинных белых арабских одеждах. Выйдя из одного из домов, стоявших напротив причала, где был пришвартован «Темпус», они зашагали по направлению к портовым складам. Чина узнала одного из них, ибо то был Раджид Али. И хотя разглядеть другого ей так и не удалось, поскольку его лицо было повернуто в противоположную от нее сторону, сердце ее забилось в тревоге: если Раджид здесь, на берегу, то где-то поблизости мог находиться и сам капитан.
Чина наблюдала с беспокойством, как один из них – тот, что повыше, Раджид Али, – повернулся к своему спутнику, чтобы что-то сказать, и когда оба засмеялись, ощутила настоящий ужас. Все еще не видя лица второго мужчины, она моментально узнала этот глубокий знакомый смех.
Девушка отшвырнула в сторону стул, на котором сидела, и, махнув рукой испуганному Лам Тану, чтобы он молчал, бросилась в панике в каюту. Лишь спустя несколько бесконечных минут она смогла вздохнуть с облегчением, так как, насколько ей было видно в иллюминатор, двое мужчин продолжали свой путь, так и не повернув головы в ее сторону.
Несмотря на то что в тесной каморке было невыносимо жарко, она некоторое время еще не смела выйти наружу из страха, что они снова появятся здесь. К счастью, Дарвин вернулся раньше, чем можно было предполагать, и Чина поспешила на палубу, чтобы встретить его. Но как только она увидела его лицо, ей сразу стало ясно, что что-то произошло, и сердце ее упало.
– Что случилось? Вы его нашли?
– Разыскать его дом не составило особого труда, – ответил Дарвин с мрачным видом. – Однако, как мне сообщили, он уже умер.
– Умер?
– Его слуга рассказал, что он скончался два дня тому назад и вчера они похоронили его. Можете себе вообразить – вчера! Вот нелепица, не правда ли? Что же нам теперь делать?
– Наверное, следует поискать кого-нибудь еще, кто сможет нас обвенчать.
– Не знаю, – произнес Дарвин со вздохом. – Сомнительно, чтобы кто-то решился на это без согласия вашей матери. Вы же, помимо всего прочего, еще и несовершеннолетняя.
– Нас все равно должны обвенчать! – Глаза Чины расширились, и ее отчаяние отозвалось в его сердце болью. – Если никто не согласится нам помочь, мне придется выйти замуж за него, а я... я лучше умру!
– Очаровательная сцена! – послышался с причала спокойный ровный голос. – Как я полагаю, мисс Чина, вы имеете в виду меня?
Девушка повернула голову и буквально остолбенела, когда разглядела развевавшиеся концы белой одежды, а потом и темное, злое лицо человека, которому принадлежало сие одеяние. Ей казалось, что сердце выскочит сейчас у нее из груди, а дыхание так и застрянет в горле. На какое-то время, нескончаемо долгое, на причале воцарилось мертвое молчание.
Возле борта «Темпуса» с шумом прошло какое-то суденышко, и внезапно до ее ушей вновь донесся с берега многоголосый гомон, заглушивший ее собственное прерывистое дыхание. Люди кричали и чертыхались, неся куда-то плетеные корзины и бочонки, скрученные бухты веревок и тюки. Птицы пронзительно свиристели, обезьяны галдели.
Вдали зазвонил церковный колокол, призывая к молитве под траурный аккомпанемент подвывавших ему бездомных собак. Этан резко повернулся к Раджиду и сделал быстрое, едва заметное движение головой. Перепрыгнув на палубу «Темпуса», долговязый араб загнал испуганных Дарвина и Лам Тана в каюту, вытащил откуда-то из своих одежд нож и принял угрожающую позу. Капитан также перешел на яхту и остановился напротив Чины с задумчивой гримасой на лице.
– Такое впечатление, что вы мастерица преподносить сюрпризы, мисс Уоррик, – проговорил он тоном подчеркнуто ласковым, что уже само по себе не предвещало ничего хорошего. – Думаю, ваш брат не знаком с вашими планами, поскольку в противном случае он наверняка бы упомянул о них прошлой ночью. И куда же вы собирались сбежать вместе с мистером Стэпкайном?
– Я... – Чина поняла, что не в состоянии вымолвить ни слова. Откашлявшись, она сделала еще одну попытку заговорить, однако капитан Бладуил, по-видимому, совершенно потерял интерес к тому, что она может сказать.
– Какое счастье, что я издали распознал парус вашей лодки и ваши рыжие волосы, – объявил он, – ибо иначе я не узнал бы, что вы здесь. – Он покачал головой с насмешливой сокрушенностью. – Не могу вам передать, сколь огорчен я тем обстоятельством, что вы находите идею брака со мной неприемлемой для себя. Судя по всему, по этой-то причине и предприняли вы нечто абсурдное, вроде побега из дома.
– Эй, вы, Бладуил, послушайте!.. – начал Дарвин со злостью, однако в тот же миг Раджид резко повернулся к нему, и это вкупе с недобрым выражением лица капитана убедило его в том, что лучше ему помолчать.
– Теперь я вижу, что был не прав, когда поверил вам, – продолжал Этан, но уже в тоне, которым никогда до этого с ней не говорил. – Оказывается, вы такая же испорченная и злая интриганка, как и все прочие представительницы вашего пола. А посему я кончаю отныне играть роль услужливого джентльмена и просто возьму от вас то, что хочу.
– Вы... Вы не посмеете!
– Это я-то не посмею? Вы меня явно совершенно не знаете. Весьма сожалею, мисс Уоррик, но разве не этого ожидали вы от такого грязного проходимца, как я?
С этими словами он схватил ее на руки и перемахнул вместе с ней на пристань, не обращая никакого внимания на ее судорожные всхлипывания и попытки освободиться.
– Дарвин! – взвизгнула она, но это ничего ей не дало, так как Этан тотчас же грубо зажал ей рот рукой и продолжал тащить ее как ни в чем не бывало.
Раджид, подождав некоторое время и убедившись, что ни Дарвин, ни Лам Тан не смогут уже ничего предпринять в ее защиту, поклонился им с издевкой и поспешил за своим господином.
К тому времени, когда Этан отпустил ее в цветущем саду кораллового дома, Чина находилась уже в полуобморочном состоянии. Однако, оказавшись на свободе, она тут же кинулась со всех ног к располагавшимся неподалеку воротам. И чуть ли не в тот же момент у нее возникло ощущение, будто она зацепилась за что-то своими юбками, ну а затем, повернувшись, девушка вновь увидела перед собой лицо капитана, который успел-таки схватить ее сзади железной рукой. Когда же она услышала его ледяной голос, на глаза у нее навернулись слезы.
– Только попробуйте предпринять еще что-нибудь в этом роде, и я сделаю нечто, что заставит вас плакать по-настоящему. Раньше я никогда в жизни не бил женщин, мисс Уоррик, но теперь у меня большой соблазн это сделать!
Посмотрев в лицо Этана, Чина поняла, что он и в самом деле способен на это. Ей подумалось, что ее сердце забыло, как биться в привычном ритме, и теперь то содрогалось, то останавливалось, вызывая боль в висках и дурноту. Она нашла в себе силы спросить, как намерен он с ней поступить. Его произносимые спокойным тоном угрозы и грубое насилие настолько сломили ее, что внезапно перед ее глазами затанцевали и закружились слепящие искры, и она покачнулась.
– Это все из-за этих чертовых обручей и нижних юбок, – услышала она голос откуда-то издалека и почувствовала, что ее снова поднимают на руки. Она хоть и слабо, но сопротивлялась. Однако темнота вокруг нее сгущалась все сильнее, и последнее, что она помнила, прежде чем погрузиться в нее окончательно, было сильное и четкое биение его сердца возле ее щеки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Великолепие шелка - Марш Эллен Таннер



Мне понравился)))
Великолепие шелка - Марш Эллен ТаннерЛуиза
4.06.2014, 16.07





очень интересный роман, читала с удовольствием...
Великолепие шелка - Марш Эллен ТаннерЕлена
9.06.2014, 18.08





Отличный приключенческий роман!!!!
Великолепие шелка - Марш Эллен ТаннерКатрина
10.01.2016, 2.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100