Читать онлайн Упрямица, автора - Марш Эллен Таннер, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Упрямица - Марш Эллен Таннер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Упрямица - Марш Эллен Таннер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Упрямица - Марш Эллен Таннер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марш Эллен Таннер

Упрямица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Медленно и степенно, что было несколько непривыч­но для быстроходного клипера, «Звезда Востока» про­двигалась вперед вдоль болотистых берегов основного русла реки Сутледж, оставив позади Инд. Они приближались к Гималаям и Касуру. Проплыв через холмистые рай­оны Индии, через равнины, переходящие в пустыню, они приближались наконец к цели своего путешествия, свернув на запад в приток Инда Сутледж на участке между Чачраном и Бахавалнагаром. Рыбацких лодок ста­новилось все больше, утлые суденышки деловито волок­ли за собой сети.
Вчера днем на горизонте появились Гималаи. Воз­бужденные крики матросов выманили Рэйвен из каюты на палубу. Вначале она ничего не сумела разглядеть в пустом, подернутом дымкой небе, куда все, ликуя, тыкали пальцами. Затем, вскинув глаза выше, еще выше, она увидела прямо перед собой покрытые снегом пики – и ахнула от их величия. За дымкой виднелись снежные вер­шины, парящие над землей. Казалось, они явились взору лишь для того, чтобы через какое-то время растаять вновь. Призрак исчезнет, оставив сомнение: а не почудилось ли все это пылкому воображению?
Рэйвен потрясло редкое чудо природы; она была согласна с Джеффри Литтоном, что в каком-то смысле величие Гималаев навсегда изменило ее представления. Очевидно, ничто не может быть постоянным в этом мире, философски рассудила она чуть позже, когда вид Гима­лаев стал привычным и не вызывал такого энтузиазма. Правда, они по-прежнему то появлялись, то исчезали, но, видимо, именно это-то и поражало больше всего – даже такие громадины могут растаять в мгновение ока без следа.
Вот и смерть ее отца была такой же. Только что он сиял заразительной улыбкой лихого парня, которому все нипочем, и, смеясь, направил своего длинноногого жереб­ца через пустяковое препятствие, а в следующее мгновение уже лежал на упругом мхе без движения. Не так ли точно покинула ее и мать, да еще тогда, когда жизнь, казалось, обещала им всем бесконечное счастье? Так и Нортхэд ускользнет из ее рук, если она не вернется во­время, и так же все мечты и идеалы детства исчезли, стоило ей лишь переступить через барьер, отделявший её от зрелости в полном, физическом смысле слова. Не без помощи мужчины, который даже не понял, что сделал ее женщиной.
Она влюбилась в Шарля Сен-Жермена! Осознание этого вызвало горько-сладкую агонию чувств и такую сер­дечную муку, что ей стало страшно. Это не было похоже на пучину отчаяния, в которую она погрузилась, узнав об угрозе потерять Нортхэд, единственный якорь в своей жизни. С того мгновения, как Шарль занялся с ней любо­вью и она открыла для себя волшебный мир любовного экстаза, приобщилась к таинству отношений между муж­чиной и женщиной, она упорно пыталась заставить свое сердце забыть про него, твердя себе, что он просто ковар­но и мерзко воспользовался ею и вовсе не испытал того головокружительного, сладчайшего восторга, какой пос­частливилось пережить ей.
Но как Рэйвен ни пыталась забыть Шарля, это не получалось; выбросить его из головы – все равно что разучиться дышать. Когда «Звезда Востока» вышла на заключительный отрезок пути, Рэйвен безуспешно стре­милась вновь стать хозяйкой своего сердца. Это были адские муки! Стоило увидеть красивый и неприступный профиль Шарля, как у неё слабели колени от тоски по его губам, по его сильным рукам и ласкам! Рэйвен не могла справиться со столь бурным наплывом эмоций, хотя и презирала себя за эту слабость. Больше всего, однако, она страшилась, что Шарль догадается о ее чувствах и использует эту любовь против нее. Рэйвен чувствовала, что погибнет, если он еще раз возьмет ее лишь ради плотского удовольствия, ради удовлетворе­ния похоти.
Стоя утром на палубе и безошибочно угадав, что он сейчас на капитанском мостике занят делами и даже не подозревает о ее присутствии, Рэйвен почувствовала себя совершенно несчастной и запрезирала еще больше. Ярост­ным шепотом она обругала себя слабовольной влюбленной старой девой, но и эта жалкая попытка подшутить над собой и как-то взбодриться не имела успеха.
– Тяжело на сердце, маленькая принцесса? Рэйвен испуганно вздрогнула от неожиданного появ­ления огромной фигуры Дмитрия Сергеева. Неловко ста­ло и оттого, что он так легко прочитал ее мысли. Повернувшись к великану, она одарила его ослепительной улыбкой, не подозревая, что ее темно-желтые глаза по­тускнели, а соблазнительные ямочки исчезли со щек.
– Я просто размышляла, – оправдываясь, сказала она.
– О том, как будете тосковать по Дмитрию, когда покинете нас в Касуре?
Он улыбнулся своей неотразимой улыбкой и расц­вел, заметив, что и на её щечках появились долгождан­ные ямочки.
– Мне будет очень не хватать вас, – призналась она. И с благодарностью подумала, что действительно без Дмитрия и всей команды просто погибла бы, не выдержав таких мучительных переживаний. Эти люди были драго­ценным даром небес; ей даже удавалось временами забы­вать обо всех страхах и тревогах относительно своего будущего, когда члены экипажа принимались обучать ее вязать разнообразные морские узлы, сшивать плотные паруса и даже пользоваться секстантом.
– Куда вы отправитесь после Касура? – спросила она, испытывая смешанные чувства любопытства и болез­ненного разочарования оттого, что «Звезда Востока» от­правится со своим капитаном в дальние страны искать приключений, которых она уже никогда не разделит с ними. Святой Иуда, как же она ненавидела то жалкое косноязычное существо, в которое ее превратило вспых­нувшее чувство! То и дело поглядывает в сторону Шарля Сен-Жермена, словно некая особа, влюбленная в осла, из комедии Шекспира!
Она впервые поинтересовалась планами клипера, пос­кольку считала само собой разумеющимся, что он возвра­тится в Бомбей, как только заменит английские товары в своих трюмах на индийские, – дальше этого ее мысли не шли. Теперь же это вдруг стало жизненно важным, и Дмитрий, заметив невыразимую печаль в ее глазах, ре­шился на откровенность, которой в любом другом случае поостерегся бы. Придвинувшись к ней и наслаждаясь бли­зостью восхитительной девушки, платье которой лишь под­черкивало её хрупкость, он зашептал:
– Мы тоже отправимся в Лахор, капитан и я! Сердце Рэйвен замерло.
– В Лахор? – повторила она, стараясь казаться равнодушной. – Зачем?
– Чтобы разбогатеть так, как нам раньше и не сни­лось, – бесхитростно сознался Сергеев, как будто этим все было сказано. Увидев ее изумленный взгляд, он рас­смеялся, обнажив ровные белые зубы, и строго погрозил ей пальцем. – Но это секрет, так что ни звука об этом никому, ладно?
– Разумеется, – выдохнула Рэйвен.
– В Лондоне мы натолкнулись на одного индуса, – продолжил Сергеев, блуждая темными глазами по ленивым водам реки, – и он сообщил нам нечто очень заманчивое.
– Что за индус? Откуда он взялся Рэйвен заставила себя вслушаться в путаные объяс­нения Дмитрия, надеясь, что сейчас он наконец объяснит ей, почему они тогда с Шарлем обменялись странными взглядами – на приеме в капитанской каюте, чего Рэй­вен не забыла, хотя и отмела как деталь, не имеющую особого значения. Она и сейчас не была бы уверена, что это существенно, если бы не заговорщицкий тон Дмит­рия, укрепивший ее подозрения.
– Вы мало бывали в Лондоне, малышка, поэтому и представить себе не можете, что такое Лондонский порт с его доками. Пьяные моряки валяются в сточных кана­вах, отбросы и вонь на улочках – поразительные, а драки, потасовки и даже убийства там плевое дело. – Черные глаза быстро заглянули ей в лицо. – Вы знали, что Британский военный флот обманом вербует матро­сов на службу?
Рэйвен кивнула. Она слышала о преступной практи­ке посылать вооруженных дубинками головорезов на улицы портовых городов, чтобы те, избив попавшихся в их лапы несчастных до потери сознания, отвозили свои жертвы на корабль. А уж там начиналась мучительная агония службы неподготовленных и не желающих слу­жить на военном корабле людей. Это несколько раз слу­чалось и в Корнуолле, правда, она не знала никого лично из бесследно исчезнувших. Но ужасающие рассказы мужчин из Сент-Айвза о болезнях, телесных наказани­ях, нищенской зарплате и бытовавших там извращениях навсегда отвратили сердце Рэйвен от военного флота ее величества.
– Это произошло чуть дальше Бэттерси, – продол­жал Дмитрий. – Мы шли по улочке и наткнулись на бедня­гу индуса, которого избивала шайка этих мерзавцев – вербовщиков, а вокруг стояли люди, которые и носа на улицу не кажут, пока не наступит ночь, они стояли и просто глазели. И конечно, никто из них не вмешивался, чтобы как-то помочь бедняге.
– Думаю, джентльмены вели бы себя не лучше, ока­жись они в такой ситуации в более поздний час, – мягко возразила Рэйвен.
Дмитрий пожал широченными плечами и на секунду пригорюнился.
– Наверное, вы правы, малышка. А-а, Бог с ними, нечего впустую оплакивать человечество, иначе останешь­ся в грязных лохмотьях и сам станешь нуждаться в сочув­ствии. Короче, индус был маленьким и сухоньким, совсем невзрачным на вид и уже едва ли не терял сознание, когда подоспели мы с капитаном и разогнали толпу.
Рэйвен представила себе, как головорезы разбегаются от одного вида Дмитрия; в праведном гневе он был, ко­нечно, страшен – со сверкающими глазами и развеваю­щейся бородой, а гигантская фигура Шарля широкими шагами спешит ему на помощь. Дмитрий, заметив легкую улыбку на ее губах, довольно хмыкнул от приятного вос­поминания.
– На это стоило полюбоваться, моя маленькая при­нцесса! Я схватил двоих подонков за воротник и столкнул их лбами, а Шарль расправился еще с двумя или тремя, швырнув их в реку. Остальные не стали ждать своей оче­реди и рванули с места событий так, что пятки сверкали!
– А индус, что было с ним?
– Зверски избит, бедняга. Но мы перевязали его раны и отнесли до ближайшей пивнушки. Капитан хоро­шо заплатил за комнату и уход за ним, а потом мы ушли… как он и просил, но не раньше, чем он поведал нам кое-что в благодарность за спасение.
Рэйвен слегка повернула голову, чтобы взглянуть в сторону капитанского мостика, где Шарль Сен-Жермен все еще увлеченно обсуждал что-то со своим суперкарго. Он стоял к ней спиной, муслин рубашки натянулся на мощных мышцах. Рэйвен с трудом проглотила комок в горле, поражаясь, с чего это ей взбрело в голову, что он бессердечный преступник. И его рассказ о контрабандном роме полностью подтвердился, когда она расспросила удив­ленного Джеффри Литтона. Ром действительно был свое­образной помощью, как и утверждал Шарль. Кроме того, она узнала, что Джейсона Квинтрелла зачислили в коман­ду, несмотря на молодость и отсутствие опыта, поскольку капитан согласился испытать его, узнав, что у парня на руках сестра-инвалид и мать при смерти и они нуждаются в деньгах. Значит, безжалостный манипулятор и жесто­кий, бессердечный человек превращался при желании в совершенно другого, каким она его знала только со слов Дмитрия и Джеффри Литтона, а им она полностью дове­ряла. Был, оказывается, и совершенно другой Шарль Сен-Жермен.
– Существует, малышка, сокровище, – продол­жил свой рассказ Дмитрий, – которое люди без устали ищут вот уже девять лет, с самого дня смерти раджи сикхов Ранджита Сингха. Сокровище это дороже тыся­чи кладов. С такими деньгами я снова смогу занять преж­нее положение в обществе, а капитан… – Он пожал плечами и хитро улыбнулся: – Он тоже сможет полу­чить все, что пожелает, хотя я не уверен, что он знает, чего ищет.
– И этот индус, которого вы спасли, просто взял и выболтал вам такую тайну? – недоверчиво спросила Рэйвен.
– Нет, нет, малышка, он всего лишь назвал нам имя человека, в чьи руки попало сокровище!
– И что же это за сокровище? – заинтересовалась Рэйвен, еще никогда не видевшая Дмитрия таким воз­бужденным, разве что однажды, когда они обсуждали его любимые красные вина и прошлые любовные похожде­ния. – Золото? Серебро?
– Нет, моя красавица, это алмаз, самый ослепитель­ный из всех существующих на свете. Он очень известен и зовется «Кохинор» из империи Моголов.
Рэйвен никогда раньше не слыхала об алмазе, но ро­мантическое название тут же вызвало в воображении блес­тящий камень величиной с человеческий кулак, сверкающий и завораживающий своей красотой, обладание которым дарило человеку привилегию чувствовать себя поистине королем.
– На персидском языке «кохинор» означает «гора света», – торжественно сообщил Дмитрий. – И правда, человек, обладающий таким алмазом, поставит весь мир на колени.
– А почему же тогда индус открыл вам свою тайну? Почему сам не разыскал его?
– Многие отдали жизнь, пытаясь завладеть им, ма­лышка. А есть и такие, кто страдает по сей день, лишь коснувшись его тайны. Один парень, как рассказывает легенда, отказался сообщить, где находится алмаз, и тогда султан Брунея в ярости, что не может завладеть сокрови­щем, велел выколоть бедняге глаза. Так что не диво, что многие страшатся даже говорить о нем.
Рэйвен вздрогнула.
– Но ведь он кому-то принадлежит и сейчас, Дмит­рий. Вы собираетесь украсть его у владельца?
– По праву он принадлежит радже Ранджиту Сингху, правителю Пенджаба, – ответил Дмитрий, проигно­рировав возмущение в ее голосе. – А он умер много лет тому назад.
– Все равно я не могу понять, как вы собираетесь его добыть, – возразила Рэйвен. – Вы хотите выкрасть его у теперешнего владельца или отнять силой? – Она побледнела, и глаза ее округлились от ужаса. – Уж не собираетесь ли вы убить его?
– Ну что вы, что вы, малышка, мы же не бандиты с большой дороги, – успокоил ее Дмитрий, видя, что рас­строил свою любимую девчушку. Хотя он давно уже по­нял, что она испытывает к нему чисто дружескую привязанность и ее тигриные глаза никогда не взглянут на него, потемнев от страсти, он дорожил и тем, что имел, и сам поражался силе своих эмоций – так его тянуло хра­нить, оберегать ее. Иногда он посмеивался над собой, так все это было странно и в новинку для него, бессемейного бродяги, но поделать ничего не мог, да и не хотел. Време­нами он сожалел, что никогда не испытает близость кол­довского тела Рэйвен, но быстро утешался тем, что дружба с девушкой дарила ему гораздо больше, чем могли бы подарить краткие интимные моменты.
– Но вы же собираетесь завладеть алмазом, а ведь он сейчас тоже кому-то принадлежит, – обвиняюще свер­кнула глазами Рэйвен.
– Не по Сеньке шапка, – хитро сощурился Дмит­рий, но не поколебал неодобрения Рэйвен, которая к тому же не очень поняла его. Неужто в душе они все же пира­ты и контрабандисты, спрашивала она себя, снова украд­кой глядя в сторону Шарля Сен-Жермена. У неё похолодело на сердце. Неужто любовь ослепила её и она перестала видеть то, что сначала так и бросилось ей в глаза? Хотя ей ли осуждать кого-то, соблазнившегося не­обыкновенным сокровищем? Разве она сама не готова по­жертвовать чем угодно, лишь бы заполучить приз в виде пятидесяти тысяч фунтов для Нортхэда? Дмитрий со своей мечтой восстановить фамильное богатство ничем не отли­чается от нее, не так ли?
И только Шарля Сен-Жермена нельзя наделить ка­ким-либо ярлыком, четко определявшим его цели. Рэйвен не была уверена, поглядывая на его мрачный профиль, то ли он отправился за легендарным алмазом ради одной наживы, то ли его интересовала охота за сокровищем сама по себе. Ведь всеми его мыслями и поступками руководи­ла тяга к личным удовольствиям. Уж она-то должна пони­мать это лучше всех, после того как он со знанием дела соблазнил ее своими поцелуями!
– Твое сердце переполнено горечью, малышка, – заметил Дмитрий, снова поразив Рэйвен своей способ­ностью улавливать чужие мысли и заботы.
Что же есть такого в этом загадочном русском гиган­те, что в одну минуту она думает о нем то как о верной и преданной собаке, а то он вдруг превращается во всевидя­щего и всепонимающего задушевного друга? Неужели все её мысли так откровенно отражаются на ее лице? Или же бородатый казак просто наделен даром ясновидения?
– Тебя расстраивает капитан, – продолжал Дмит­рий, когда Рэйвен, промолчав в ответ, отвернулась.
Бриз с реки ласково теребил блестящую черную прядь на ее виске. Она встряхнула головой, сжав губы. Не сто­ит, чтобы он сейчас заглядывал в ее лицо, ведь он без труда прочтет все в ее предательских глазах.
– Не надо так сердиться на него, – взмолился Дмит­рий, от всего сердца желавший примирить и подружить двух людей, ближе которых у него никого не было. В начале путешествия у него возникла было надежда, что Рэйвен Бэрренкорт смягчится по отношению к капитану, но в последнее время вообще все пошло наперекосяк. Уже неделю капитан вел себя совершенно непонятно, словно абсолютно незнакомый человек, чьих помыслов и поступ­ков Дмитрий не понимал. Шарль частенько бродил как лунатик по палубе. А Рэйвен, тихая и бледная, скрыва­лась чаще всего в каюте, избегая и капитана, и самого Дмитрия как чумы.
– В конце концов все мы родственные души: вы, я и капитан, – добавил Дмитрий с сияющей улыбкой.
– Вот как? Почему? – усмехнулась Рэйвен.
– Ну-у, вы боретесь за свой Нортхэд, я потерял свое Киброво, а капитан больше не хозяин в своем Монтеро.
Золотые глаза Рэйвен заморгали от изумления.
– А что такое Монтеро, Дмитрий? Ради всех свя­тых, не мучьте меня! Это какое-то поместье?
– Святые небеса! Еще какое! – с удовольствием объ­яснил русский, стараясь донести до нее свою мысль. – Когда-то он был очень богатым и всеми уважаемым чело­веком, графом де Монтерреем, но чем он может похвас­таться теперь? Ф-ф-фи!
– О-он г-г-граф? – изумленно прошептала Рэйвен.
– Уже нет, потому что передал все права на графст­во своему женоподобному кузену Фредерику де Сен-Жермену, – ответил Сергеев, сумев своим басом передать писклявость тощего, бледнолицего молодого щеголя, чело­вечка, которого он запрезирал раз и навсегда во время одного из их визитов в Париж. А Шарль… Шарль тогда, конечно, взял блестящий город штурмом! Он завоевал без труда женских сердец больше, чем это удалось бы Дмит­рию, даже если бы он одаривал всех своих поклонниц пригоршнями драгоценностей и очаровывал небылицами об опасных приключениях в открытом море.
– Он отдал? Отдал свое графство? – слабо повто­рила Рэйвен, и впервые Дмитрий мог бы поклясться, что ошеломил юную красавицу.
Опершись локтями на борт, он задумчиво посмотрел на нее.
– Капитан ничего не говорил вам об этом?
– Мы… мы редко беседуем, – выдавила из себя Рэйвен.
– Его мать была англичанкой, – сообщил Дмитрий, рискуя навлечь на себя гнев капитана за то, что обсужда­ет прошлое Шарля без его согласия. – Дочь британского посланника при Людовике XVIII. Я как-то видел её пор­трет. Такой нежный ангел! Так что я не удивился, что у нее было хрупкое здоровье и она прожила совсем недолго. Перед смертью она просила, чтобы ее маленького Шарля послали учиться в Англию. И его отвезли в Сассекс в дом его тетки.
– Совсем одного?
– Шарль почти ничего не рассказывает об этом. Кажется, его тетка была уже довольно пожилой, когда он приехал к ней. Насколько мне помнится, она была старой девой. Не очень-то радостный семейный очаг для остав­шегося без матери ребенка, а?
Рэйвен покачала головой, сердце ее наполнилось жа­лостью и сочувствием к одинокому маленькому мальчику, каким был когда-то Шарль Сен-Жермен. Как она пони­мала его одиночество! Какой страх он должен был пере­жить, оказавшись один в совершенно чужой стране! Без матери! Хотя она смутно помнила свою собственную мать, Рэйвен могла припомнить тысячи случаев, когда ей так не хватало ее мягкой, любящей поддержки!
Отец горячо любил свою маленькую дочурку и не скрывал этого, но разве можно было поделиться с ним чисто девичьими, а позднее женскими секретами, особен­но переменами, связанными с ее телом. Рэйвен до сих пор не могла до конца дать определение ощущаемой в себе пустоте. Теперь, когда в ней были разбужены и кипели страсти, она и вовсе запуталась, но понимала, что мать смогла бы объяснить ей все, что происходит с ней.
Да, она как никто понимала, что пришлось испытать Шарлю, и сердце ее разрывалось от любви к нему и же­лания рассказать ему об этом!
– А что же случилось с его отцом? – спросила она, стараясь не выдать бурлящих в ней чувств.
– Отец умер, когда Шарль еще ходил в школу. Но когда он стал достаточно взрослым, чтобы возвратиться во Францию, в замок де Монтеро, он уже успел выбрать море, малышка. Вот он и передал все права этому чахо­точному Фредерику, а сам уплыл на своем корабле.
– И он отказался от родового замка? – переспро­сила Рэйвен, ничего не понимая. – Вот так просто? Что­бы стать моряком?
В глазах Дмитрия запрыгали смешливые чертики – ага, девчушке все это явно не безразлично? – но он понял, что немало и шокировал ее.
– Не судите его слишком строго, – начал он, но Рэйвен перебила его. Голос ее был холоден, а глаза с ненавистью уставились на Шарля Сен-Жермена.
– Я вообще не собираюсь судить его поступки! Не стоит и секунды терять в размышлениях о человеке, от­бросившем свое прошлое, как старую тряпку! Презреть свое право по рождению… и все ради чего? Ради бродяж­ничества по морям и океанам? Ради того, чтобы было удобно менять женщин, как перчатки, в каждом порту по несколько штук, да при случае украсть приглянувшийся алмаз и тут же удрать?!
Ее золотые глаза повернулись теперь к Дмитрию, и он даже отшатнулся от осуждения, вспыхнувшего в топа­зовых глазах.
– Что нормальный человек может подумать о подо­бном мужчине? Одно: он – ничтожество! Полное ничто­жество!
Она развернулась и побежала к трапу, оставив Дмит­рия с открытым от изумления ртом. Женщины! Никогда ему не понять этих взрывных перепадов, проживи он даже тысячу лет! Конечно, он понимал, каково девчушке-сиро­те услышать, что право, за которое она сражалась изо всех своих сил, Шарль отдал добровольно! О, многостра­дальный Иисус, как все-таки жесток и несправедлив этот мир! И все же следует делать то, что считаешь нужным. Он рассмеялся над своим философским настроением, ре­шив, что, как только «Кохинор» окажется в его руках, он, если понадобится, выкупит Нортхэд у жирного сквайра, чтобы, преклонив колено, передать его прекрасной юной женщине, которую он обожает как несомненную покори­тельницу его сердца.
Шарль, наблюдавший сузившимися глазами за ожив­ленной беседой между Рэйвен и Дмитрием с капитан­ского мостика, захлопнул потрепанный гроссбух, дав понять Джейсону Квинтреллу, что тот может идти. Мо­лодой офицер облегченно вздохнул, развернулся и пос­пешил ретироваться. Он был рад оказаться подальше от капитана, чей гнев сегодня был даже физически ощутим, словно в воздухе вокруг него посверкивали электричес­кие разряды. Уф-ф!
Оставшись один, Шарль обхватил огромными ру­ками штурвал и широко расставил ноги. Ветер играл его длинными каштановыми прядями. Изумрудные гла­за внимательно осмотрели корабль, но не заметили ни­какой небрежности. Паруса были в том положении, как им и положено, и «Звезда Востока» шла по мелко­водью с наилучшей скоростью. Конечно, он бы предпочел оказаться сейчас в открытом море, но терпение – одна из добродетелей моряка, так что он не стал терять времени на бесплодные мечтания. Он знал, что быс­троходный клипер еще не скоро окажется на океанских просторах.
Глаза Шарля машинально продолжали поглядывать туда, где только что стояла Рэйвен, но хрупкая, грациоз­ная фигурка девушки, украсившей борт его корабля своим присутствием и волшебным смехом, исчезла – видимо, ушла к себе в каюту. Огромные руки Шарля судорожно стиснули штурвал. Господи, что за наваждение! Почему, ради всего святого, он все еще жаждет эту женщину? Ведь она уже побывала в его постели! Уж не потому ли, что, лаская и целуя это нежное тело, он и сам испытал нечто никогда раньше не изведанное? К дьяволу все, но он не может отрицать, что, несмотря на ложь и обман, он снова хочет ее! Несмотря на крошечные капельки крови, которые он нашел на мягкой простыне после ее ухода, он все еще не верил ей, хотя это и разбередило ему душу больше, чем он ожидал, поскольку было очевидным дока­зательством её невинности. В голове никак не укладыва­лось, что она была девушкой, когда отдалась ему! Он и до этого имел дело с девственницами, и ему смертельно на­доели их робость, скованность и полная пассивность. А уж этого про нее никак не скажешь! Все же легче пове­рить, что у Рэйвен как раз были месячные, и эта лгунья тут же сумела воспользоваться менструацией, чтобы посе­ять семена сомнения: вдруг да удастся обмануть его и заставить поверить, что он был ее «первым и единствен­ным» мужчиной!
Лживая девица, чего она хотела добиться подобным признанием? Клятвы в вечной и нетленной любви? Коле­нопреклоненного предложения руки и сердца? Ведь он же скомпрометировал благородную даму! Чувственные губы Шарля искривились в едкой усмешке. Не обольщайтесь! Не-ет! Высокомерная мисс Бэрренкорт наверняка метила гораздо выше, чем какой-то капитан корабля, даже если он и был полноправным владельцем великолепного замка на юге Франции!
– Вы собираетесь простоять еще одну вахту, капитан? Шарль повернулся и гневно смерил взглядом Джеф­фри Литтона.
Изящный валлиец поднялся на капитанский мостик, чтобы заступить на вахту. Обычно, чтобы управляться с огромным штурвалом в океане, требовалось два, три, иногда четыре человека, но с тех пор, как они покинули Аравий­ское море, количество вахтенных сократили, поскольку на реке достаточно было опытного рулевого.
– Берите-ка штурвал, коли такая охота, – буркнул Шарль и стал спускаться вниз, молча отодвинув плечом Эвана Флетчера, столкнувшегося с ним в узком коридо­ре. Бедняга стюард так и остался стоять с открытым ртом, непривычный к такому отношению капитана. Как подме­нили парня! И что за дьявол вселился в него в последнее время?
Шарль зашел в свою каюту и еще посуровел лицом, изумрудные глаза вприщур глянули на сидячую ванну за декоративной японской ширмой. Вопреки всему воспоми­нания о роскошном теле Рэйвен Бэрренкорт под прозрач­ной водой, как и гордый взгляд золотых глаз, он не мог забыть. Шарль чертыхнулся сквозь зубы и прошел к ма­ленькому секретеру, чтобы налить себе бренди. Целых два дня, подумал он, еще два безумных дня на этом тяну­щемся, словно черепаха, клипере по проклятой Богом реч­ке. Но через два дня они будут в Касуре! И Рэйвен Бэрренкорт навсегда исчезнет с его глаз!
Черный соловей, заброшенный всеми в своей позоло­ченной клетке, вдруг издал тихую мелодичную трель и прервал хмурые мысли Шарля. Не думая, он вытянул руку и постучал по клетке, испугав птаху, которая тут же замолчала. Губы Шарля сурово сжались. Меньше всего в эту минуту он хотел бы услышать мучительно сладкую песню птички с черными перышками. – Шарль…
Он мгновенно повернул голову к двери, подумав, что ему почудился её голос. Но она стояла в дверях его каю­ты, грудь девушки вздымалась и опускалась от волнения под розовым лифом, украшенным пышными розетками. Он резко поставил бокал с бренди на столик и быстро подошел к ней.
– Что, к дьяволу, вы здесь делаете? – начал он, но, увидев страх в ее огромных топазовых глазах, мгно­венно смягчился и опустил руки на ее плечи. – Рэйвен, в чем дело?
– Мне кажется, что Дэнни заболела. Я зашла к ней, чтобы узнать, как она себя чувствует, потому что за за­втраком ей было не по себе. А она слегла всерьез, и… у нее жар! Она-то, конечно, твердит, что ничего серьезно­го, но…
Шарль мгновенно принял решение.
– Оставайтесь здесь, – велел он, – а я пойду взгляну на неё.
– Но вам нельзя! Это не принято! Шарль мрачно усмехнулся:
– С каких это пор вы причислили меня к тем, кто подчиняется общепринятым правилам?
– Вам обязательно нужно посмеяться над любой моей фразой? – вскричала в ответ Рэйвен.
Шарль нахмурился: он-то просто хотел слегка при­ободрить ее!
– Останьтесь здесь, а я пойду поговорю с ней. – Его тон не допускал возражений. Он просто проигнори­ровал все, в том числе и дрожащую губку. – Вы же не хотите заразиться, если у нее инфекция?
Колени Рэйвен подогнулись, ведь она подумала то же самое. От дотошного Натаниэли Роджерса она узна­ла о множестве болезней, которые свирепствовали в Индии, и теперь эти жуткие названия всплыли в ее па­мяти, вызывая ужас: оспа, малярия, черная холера… Рэйвен зажала губы ладонью, заставив себя успокоиться и поверить, что инстинктивное решение – в первую очередь обратиться к капитану – было верным. Растре­воженная откровениями Дмитрия Сергеева, она отправи­лась искать утешения и успокоения у Дэнни, хотя и не собиралась рассказывать старушке все. Просто само при­сутствие няни, её бесхитростные реплики, воспоминания о доме и неустанная забота о Рэйвен – все вместе всегда успокаивало ее.
Она зашла в каюту старушки без стука, ожидая, что та, как всегда, сидит в глубоком кресле, занятая каким-нибудь рукоделием, которым ее снабдил капитан, и поэто­му изумилась и растерялась, когда увидела, что Дэнни лежит в кровати и дрожит.
– Ты решила еще немного побездельничать? – лас­ково пошутила Рэйвен и нагнулась, чтобы поцеловать ста­рушку. С ужасом она почувствовала, что лоб Дэнни пылает, глаза покраснели и выдавали усталость.
– Я что-то немного утомилась, – слабо ответила Дэнни в ответ на взволнованный вопрос Рэйвен, – вот и решила прилечь. А температура поднялась только что, ни с того ни с сего!
В довершение она раскашлялась, и Рэйвен, всерьез обеспокоившись, поспешила к капитану за помощью. И оправдывала себя по дороге тем, что совершенно естественно в подобной ситуации обратиться именно к Шарлю. В конце концов он неё ответственность за всех на корабле и был, пусть это и неприятно признавать, опытным и надежным человеком, способным справиться и не с такой ситуацией.
Нервно меряя шагами просторную каюту и не обра­щая внимания на соловья, беспокойно метавшегося в своей клетке, она пыталась унять охватившую ее панику. Мис­сис Трентхэм заверила ее, что опасаться следует только лета, потому что во время жары все болезни распростра­нялись с ужасающей скоростью. Но ведь сейчас ноябрь, а погода приятная и прохладная. Святой Иуда, куда он за­пропастился? Шарля не было около десяти минут, и хотя он запретил ей заходить к Дэнни ради ее же безопаснос­ти, она решительно направилась к двери каюты, которая вдруг распахнулась, и на пороге появилась огромная фигу­ра капитана.
– Что с Дэнни? – испуганно прошептала Рэйвен.
– Обычная лихорадка, нечего паниковать. Будничный голос Шарля сразу же успокоил ее, хотя на лице по-прежнему отражалась тревога.
– Вы уверены?
Полные губы Шарля дернулись в ухмылке:
– Да уж, можно ли надеяться, что женщина поверит тому, что слышит? Да-да, я совершенно уверен! Несо­мненно, сказались перемена климата и долгий путь. Кро­ме того, миссис Дэниэлс уже не так молода, Рэйвен, и, конечно, заботы о вас утомили ее.
У Рэйвен словно камень свалился с души, она даже не обратила внимания на поддразнивание Шарля.
– Тогда я пойду и посижу с ней, – сказала она, но капитан удержал ее за руку.
– Пусть она поспит. Я немного поговорил с ней, и она сказала, что очень устала. Я велел Эвану принести ей чаю с лауданумом. Уверен, что к вечеру, самое позднее – к утру, температура спадет.
Рэйвен подняла голову, чтобы посмотреть ему в гла­за. Внезапно ощутив его близость и жар его пальцев, она вся затрепетала. Он стоял так близко, склонившись и как бы защищая ее ото всех. Она почувствовала теплое дыха­ние на своей щеке, а на губах – его жадный взгляд.
– Рэйвен, – пробормотал он, и рука его невольно напряглась на ее локте, затем свободная рука скользнула по ягодице и властно притянула к себе, окутывая восхити­тельной истомой желания. – Рэйвен…
Она почувствовала, что тает в его объятиях, и подня­ла лицо, закрыв глаза в предвкушении поцелуя, о котором молила каждая клеточка ее тела.
– А вот и я, капитан! Подумал, что неплохо бы и вам с мисс Рэйвен подкрепиться чаем. Чай для миссис Дэниэлс я уже отнес.
Шарль и Рэйвен отпрянули друг от друга, когда дверь каюты распахнулась и показался улыбающийся Эван Флетчер с чайным сервизом на деревянном подносе. Вспых­нувшая Рэйвен не осмелилась возразить или отказаться, боясь, что не совладает со своим голосом, и покорно села за секретер Шарля, опустив глаза.
– С миссис Дэниэлс все будет в порядке, – заве­рил ее Эван, решив, что она так напряжена и молчалива из-за болезни Дэнни. – Пустяковый приступ, ничего серьезного.
Поставив перед ней чашку, он наполнил её дымящим­ся чаем, затем налил капитану, который все еще стоял у двери с неприступно холодным выражением лица.
– Вот и ваша чашка, капитан, – произнес жизне­радостный Эван, не замечая возникшего в каюте напря­жения.
– Спасибо, я не хочу, – резко ответил Шарль, так что Рэйвен даже поморщилась. – Я нужен на палубе. Лучше составьте компанию мисс Бэрренкорт.
Дверь каюты захлопнулась за ним, а Эван, слегка склонив голову набок, внимательно посмотрел на милый девичий профиль. Помолчав, он задумчиво вытянул губы, затем пожал плечами и улыбнулся, подняв кружку Шар­ля, словно бокал с вином:
– За жизнь, мисс Рэйвен, и за здоровье, потому что без последнего вы скоро разочаруетесь и в первом!
Рэйвен подняла голову и неожиданно для самой себя улыб­нулась, на нежных щеках появились привычные ямочки.
– Ну и шутник же вы, Эван! Это же просто чай! Как и предсказывал капитан, температура и жар Дэнни к ночи прошли, и когда Рэйвен на цыпочках прошла после ужина в ее каюту, старушка мирно посапывала, морщи­нистое лицо было спокойным и умиротворенным, а лоб – прохладным. Присев и вздохнув с облегчением, Рэйвен собралась дождаться пробуждения Дэнни Действие лауданума могло закончиться в любую минуту, а проснувша­яся Дэнни наверняка захочет есть. Рэйвен заглядывала к Дэнни в течение всего дня, несмотря на заверения капита­на и Эвана, что ничего страшного у нее нет.
Она радовалась, что не столкнулась с Шарлем Сен-Жерменом на палубе. Надо же быть такой дурой, чтобы так легко поддаться на его заигрывания! В какую же рас­путницу она превратилась, если была готова броситься в объятия красавца капитана, стоило ему лишь слегка при­ласкать ее! Бесхарактерная, бесхребетная дура! Интерес­но, всегда ли влюбленность превращает женщину в покорную рабыню? Святой Иуда, в таком случае ей луч­ше сразу умереть!
Глубокий стон Дэнни прервал эти грустные размыш­ления, и Рэйвен с нежной улыбкой на губах склонилась над больной.
– Тебе лучше? – мягко спросила она.
– Конечно, нет, – слабо, но решительно возразила Дэнни. – Как это вам только взбрело в голову позво­лить прийти сюда мужчине, когда я в кровати?
– Дэнни! Что за глупые предрассудки?
– Ничего себе предрассудки! Мужчина наедине с женщиной в каюте, и никого рядом! Как вы только доду­мались до такого?
– У меня не было выбора, – терпеливо объяснила Рэйвен. – Во-первых, капитан Сен-Жермен вряд ли пос­лушался бы меня, ведь он здесь хозяин, а во-вторых, он разбирается в здешних болезнях и решительно настоял, что должен осмотреть тебя именно сам, а вдруг у тебя инфекция. Ох, Дэнни, как же я переволновалась!
Она сжала по-старчески слабую руку Дэнни, под­умав, как же любит ее. Слава Богу, все обошлось, она даже не могла вообразить, что бы делала без Дэнни.
Няня улыбнулась, и ее морщинистое лицо слегка по­розовело, пугающая смертельная бледность исчезла.
– Ну и почему же вы не поверили капитану, когда он сказал вам, что ничего опасного не случилось? Вы можете спокойно доверять ему, мисс Рэйвен. Лучшего мужчины просто не существует! Я знаю, вы тревожились, когда отправлялись в плавание на борту его корабля, и, кажется, до сих пор вы никак не можете поладить друг с другом. Хотя никак не возьму в толк, отчего бы это. Однако можете мне поверить: он не станет лгать вам, чтобы скрыть пусть и неприятную, но правду.
– Аминь, – подытожила, нахмурившись, Рэйвен. – Ты хочешь есть? – спросила она, не собираясь обсуж­дать добродетели капитана. Святой Иуда, неужели можно любить мужчину до самозабвения, боготворить землю, по которой он ходит, и одновременно чувствовать крайнее раздражение и отчаяние в его присутствии?
Дэнни отказалась от пищи, но Рэйвен не отставала от неё до тех пор, пока не вырвала обещания проглотить хотя бы несколько ложек горячего супа. Пробравшись с фонарем по узкому коридору, Рэйвен застала Эвана еще на камбузе.
– Мисс Рэйвен? В чем дело? – спросил он, удив­ленный ее появлением на крошечной кухоньке.
– Дэнни проснулась и просит чашечку вашего чудес­ного супа. У вас осталась хоть капелька?
– Самая малость. Я разогрею его, а вы, если хотите, можете сами отнести. – Она согласно кивнула, и он улыб­нулся, сияя от счастья, что его любимица успокоилась. – Зря вы так волновались. И капитан, и я сразу вам сказа­ли, что все будет в порядке.
– Наверное, я наслушалась слишком много мрачных историй об индийских эпидемиях. Как тут не волноваться?
– И это действительно так, мисс. Молитесь Богу, чтобы вам не довелось столкнуться с этой стороной жиз­ни в Индии. Большинство европейцев так и делают, оста­ваясь в цивилизованных центрах, в Бомбее или Калькутте, в британских гарнизонах.
– Я слыхала такое, что волосы встают дыбом, – сказала Рэйвен, опускаясь на табуретку. – Неужели все это правда?
Лицо ирландца опечалилось.
– Боюсь, что так оно и есть. Со временем привыкаешь и к этому, но кое-какие страшные картины навсегда остают­ся в памяти. Я провел свои первые увольнительные – целую неделю – в Агре, так там по утрам ездила специаль­ная повозка, чтобы собирать мертвых на улицах и в кана­вах. А трупы при этой жаре… к этому не скоро привыкнешь. А уж сколько их плыло по речке!
Рэйвен содрогнулась и мысленно возблагодарила Бога, что ей не довелось увидеть подобное. В Индии роскошь и великолепие существуют рядом с ужасающей нищетой и грязью. Какое счастье, что она на борту великолепного клипера, а Индия скользит мимо, безобидная и ничем не угрожающая им. Корабль надежно отделил их не только от красот страны, но и от ее ужасов. Если быть честной, то пока что она познала лишь прелести жизни на реке и любовалась пасторальными картинками жизни индийских крестьян издалека. Изредка ее радовали великолепные храмы или мечети, но и в этом случае все это быстро исчезало за бортом.
Несколько раз ей посчастливилось увидеть работаю­щих на поле слонов, когда они расчищали делянки от мо­гучих корней деревьев, а маленькие смуглые мальчишки били их по огромным бокам бамбуковыми палками, вы­крикивая команды. А попугаев с самыми невероятными расцветками было столько, что воздух просто звенел от резких криков этих птиц.
Иногда «Звезда Востока» в наиболее узких местах достаточно близко подходила к берегам, и тогда, воору­жившись подзорной трубой Дмитрия, Рэйвен развлека­лась, рассматривая вездесущих обезьян и смеясь над их ужимками. Но эта забава, конечно, ничем ей не грозила, против этого ее не предостерегали ни Натаниэль Роджерс, ни миссис Трентхэм. Ведь даже на базаре в Бомбее, где Рэйвен единственный раз нос к носу столкнулась с абори­генами, она видела в первую очередь сияние драгоценнос­тей в киоске ювелира, впечатляющее разноцветье шелковых сари, вдыхала наполненный экзотическими запахами воз­дух – и все вместе это ошеломляло, казалось фантастич­ным и непостижимым. Она вспомнила слова Эдгара Мерроу, что осторожные люди, свободно путешествую­щие по всей стране, останавливаются лишь там, где всем заправляет Ост-Индская компания.
– Вот все и готово, мисс Рэйвен. Разрешите, я сам отнесу.
Очнувшись от своих мыслей, Рэйвен удивленно взгля­нула на доброго стюарда, державшего в руках дымящую­ся кружку с супом. Он усмехнулся, заметив появившуюся на переносице девушки хмурую складку.
– Не стоит так много думать, – шутливо заметил он, – жизнь так коротка, да и от дум раньше времени появляются морщины.
Рэйвен рассмеялась и взяла кружку с супом.
– Полагаю, тут вы абсолютно правы. Благодарю вас, мистер Флетчер, но я сама все это отнесу.
Когда она вернулась к Дэнни, та уже сидела, опира­ясь на подушки, и выглядела намного лучше. Пристроив лампу повыше над её головой, Рэйвен так сосредоточенно наблюдала за тем, как старушка проглатывает ложку за ложкой, что Дэнни не выдержала и рассмеялась:
– Ну прямо копия вашего батюшки! Он иногда так мог посмотреть, что я чувствовала себя совершенным не­смышленышем.
– Глупости! Папа ни за что в жизни не позволил бы смутить тебя!
– Да? Ну так знай, он делал это, и всякий раз это было после какой-нибудь выходки одной шальной девчон­ки! Считалось, что я ей потакала!
Рэйвен упрямо мотнула роскошной гривой волос, втайне довольная, что ее дорогая няня так быстро пошла на поп­равку.
– Никто не сумел бы удержать меня от шалостей, так что отец не мог бранить тебя за это! А теперь, – добавила она, забирая у Дэнни пустую кружку, – не будем тратить время на пустые споры, я и так знаю, что права. А тебе надо поспать. Я загляну попозже, вдруг тебе что-то понадобится.
Осторожно прикрыв за собой дверь, она на цыпочках прошла в свою каюту и закрылась на задвижку. Тихо напевая, она вытащила из растрепавшейся прически шпиль­ки. Со вздохом облегчения прямо в ворохе шуршащих юбок опустилась на свою кровать и открыла потрепанный томик стихов, который ей предложил Эван Флетчер. Она собиралась немного почитать, а потом еще раз проведать Дэнни – только в этом случае она могла спокойно ус­нуть. Рэйвен немало удивилась, найдя у старика Флетчера не что-нибудь, а зачитанный, но красиво изданный и дорогой томик с золотыми тиснеными буквами на облож­ке – сборник сонетов Петрарки, и недоверчивый взгляд Рэйвен заставил старика покраснеть.
– Иногда на борту становится немного тоскливо, осо­бенно по ночам, – объяснил он смущенно, вручая ей дорогой ему томик. – Все за день переделано, и не оста­ется ничего, как только торчать в своей каюте. Может быть, и вы почитаете их, мисс Рэйвен? Некоторые совсем недурны, право.
Они и впрямь оказались очаровательными, и перево­ды на английский ничуть не потеряли прелести оригинала. Рэйвен с удовольствием углубилась в чтение, изредка не­доверчиво покачивая головой, потрясенная, что столь ра­циональный и приземленный человек, как Эван Флетчер, зачитывался такой книгой. Да уж, любящий поэзию стю­ард, подкованный в классике боцман и выступающий за права обездоленных русский дворянин – довольно необычная команда судна, которое, кстати, она подозревала в преступных деяниях! Рэйвен даже почувствовала раска­яние, вспомнив, что наговорила капитану, когда впервые ступила на клипер.
Как она теперь понимала их возмущение! Теперь-то ей и самой было ясно, что таким кораблем, как «Звезда Востока», можно лишь гордиться. Увы, лишь капитан корабля по-прежнему вызывал подозрения Рэйвен. Она вздохнула. Да, ничего не попишешь, он был негодяем, невыносимым, высокомерным и длинноногим дьяволом! Как ее только угораздило полюбить его? Это было со­вершенно необъяснимо, сущая загадка для нее. И все же она любила его даже теперь, когда узнала о нем нечто такое, что должно было навсегда отвратить ее от него! Он добровольно отказался от того, что Рэйвен изо всех сил старалась спасти, – от родового замка, который вряд ли был менее величественным, чем владение Бэрренкортов.
Погруженная в раздумья, она не сразу поняла, что корабельные склянки пробили час ночи. Рэйвен удивлен­но подняла голову. Неужто так поздно? Господи, сколько же времени она вот так наслаждается, а там беспомощная Дэнни. Может быть, она звала ее и уже отчаялась, бедняжка?
Она села, отбросила книгу и поискала ногами свои шлепанцы. Разгладив рукой смятые юбки и подхватив со столика у кровати свечу, она потихоньку вышла в пустой коридор. Дверь в каюту Дэнни угрожающе заскрипела, и Рэйвен затаила дыхание, боясь разбудить больную, если она все же уснула. В мечущемся пламени свечи она увиде­ла, что Дэнни действительно крепко спит, закутавшись в толстое одеяло. Рэйвен бесшумно выскользнула из каюты няни, бросив взгляд в конец коридора, где из-под двери капитанской каюты все еще пробивался свет. «Чем он занимается? – подумала она с неожиданной тоской. – Может быть, читает или бесцельно бродит от стены к стене?»
Разбередив душу, она решительно направилась на па­лубу, с наслаждением подставив разгоряченное лицо про­хладному бризу. Ветер донес запах болота, в темноте завыл шакал, и снова все стихло. Безмолвие успокаивало нервы, а пустая палуба показалась Рэйвен благословенной при­станью, где ее наконец оставят в покое путаные и мучи­тельные мысли о Шарле Сен-Жермене.
«Черт бы его побрал! Хотя бы поскорее добыл свой проклятый алмаз и убрался из Лахора»
Шурша юбками, Рэйвен прогуливалась по палубе от борта к борту, останавливаясь, чтобы подставить лицо ветру, развевавшему её длинные волосы. Как ни стара­лась Рэйвен, мысли ее были снова заняты капитаном «Звезды Востока» и страхами, которые вызвал рассказ Дмитрия об алмазе и давно умершем правителе сикхов. Значит, Шарль отправился в Индию за «Кохинором»! Ее желтые глаза посуровели. Как это похоже на него: так ужасно рисковать, и все ради богатства! Или это все же погоня ради погони, жажда крушить препятствия? Воз­можно, он потеряет всякий интерес к алмазу, лишь стоит камню оказаться в его руках? Конечно, неугомонная энер­гия, бурлящие в нем сила и изощренный ум заставили его принять вызов, но как только цель будет достигнута, он снова заскучает. Именно так он охладел бы и к ней, если бы ему удалось довести до конца то, что он начал сегод­няшним вечером в своей каюте.
Рэйвен закусила нижнюю губу и помотала головой. Слишком много выпало на ее бедную головушку в этот бесконечный день, чтобы она могла мыслить ясно: вне­запная болезнь Дэнни, новость о происхождении Шарля и секрет, выданный ей Дмитрием, о настоящей цели поездки в Пенджаб. А тут еще мысли о том, успел ли Шарль охладеть к ней или нет. Ясно одно: она больше никогда не позволит ему прикоснуться к себе, а что до поисков алма­за «Кохинор»… Она поморгала, пристально вглядываясь в темноту, откуда на нее наплывал какой-то свет. Надо же, так заморочить себе голову баснями об алмазах, что они уже мерещатся ей наяву, подумала Рэйвен.
Подобно легендарному кинжалу из шекспировского «Макбета», Рэйвен вдруг явилась вспышка света, отра­женная в драгоценном камне. Только что внизу текли лишь мутные воды реки, и вдруг… Рэйвен затаила дыха­ние, боясь, что действительно стала жертвой галлюцина­ции. Она склонилась над бортом, напрягая зрение. Ей послышались едва различимые шлепки по воде, прибли­жавшиеся к судну. Через секунду ее привыкшие к темени глаза сумели различить крохотную лодчонку, скользив­шую вдоль борта «Звезды Востока», и даже заметить несколько силуэтов в ней. Это были три высокие муску­листые фигуры, причем в руках одной из них была сабля, рукоятка которой посверкивала в свете звезд драгоценны­ми камнями.
Опешившая Рэйвен лишь секунду соображала, что это может быть, но в следующую уже открыла рот и закричала изо всех сил. Она сообразила: на «Звезду Вос­тока» напали речные пираты!
Отчаянный крик Рэйвен эхом прокатился по пустой палубе. Однако мужчины в лодке, вместо того чтобы об­ратиться в бегство, судорожно закинули на борт абордаж­ные крюки и словно обезьяны вскарабкались на борт. За первой группой последовали вторая и третья. На палубе позади нее послышались шаги, и голос Питера Хагена громко спросил вахтенного, в чем дело. Рэйвен бросилась к нему.
– Мистер Хаген! Мистер Хаген! На нас напали! – истошно кричала она.
– Тревога! Спенсер, дайте сигнал тревоги и бегите за капитаном! Все на палубу! Тревога!
Рэйвен услышала шлепки босых ног по палубе за своей спиной и закричала от ужаса и боли, когда чья-то рука резко рванула ее за волосы, так что она едва удержалась на ногах. В следующую секунду ее схватили за талию и дернули назад, а рот стиснули ладонью. Руки ее оказа­лись за спиной, а сама она прижата к обнаженной груди огромного мужчины, тяжело дышавшего ей в ухо.
– Что случилось? Это не мисс Рэйвен только что кричала?
– Дьявол его знает! Но кричала женщина, это точно! Шум бегущих ног приблизился, и Рэйвен чуть не застонала от ужаса, когда вдруг к ее лицу поднесли горя­щий фонарь.
– Боже праведный!
Это были Питер Хаген и вахтенный, увешанные ору­жием. Обогнув кубрик, они выбежали именно туда, где огромный абориген сжимал Рэйвен своей сильной смуглой рукой, а остальные пираты окружили их полукругом – все голые по пояс, лишь в грязных шароварах, в руках – кривые сабли или кинжалы. Бандиты угрожающе молча­ли, глядя на жертву. Главарь еще крепче прижал к себе Рэйвен, направив острие кинжала во впадинку между грудей…
– Хаген! Какого дьявола?!
Рэйвен едва не всхлипнула от облегчения, услышав разгневанный бас Шарля Сен-Жермена, и у нее вдруг подогнулись колени, когда он сделал шаг вперед. На нем тоже были лишь бриджи и ботинки. Он не успел даже захватить оружие, бросившись наверх при первых звуках сигнала. Он не слышал криков Рэйвен и потрясенно за­мер на месте, увидев сверкнувшее лезвие, направленное точно в ее сердце.
Рэйвен, несмотря на леденящий ужас, заметила, как вспыхнули изумрудные глаза Шарля. Индус, мертвой хват­кой державший Рэйвен, отдал какой-то приказ резким высоким голосом. Он оглушил её – его глотка находи­лась у ее уха, а жесткая борода пирата царапала ей шею, впрочем, все это было несущественно.
– Ради Бога, капитан! Что он там бормочет? – спросил Хаген.
– Он говорит на пушту, – прозвучал спокойный голос Шарля, который не отрывал блестящих глаз от ин­дуса и его Жертвы. – Эти люди – африди.
Моряки возмущенно загудели. Кажется, это плохие новости, подумала Рэйвен. В следующее мгновение от ужаса и боли она перестала соображать. Ее глаза в немой моль­бе смотрели на Шарля, словно он был спасительным буй­ком для тонущего в море.
– Шарль…
Она прошептала его имя едва слышно. Он нервно вздрогнул и шагнул вперед, но глухой рык команды боро­датого индуса и движение кинжала заставили его остано­виться.
– Стой спокойно, Рэйвен! – велел он. – Они пришли не за тобой, им нужно совсем другое.
Он обратился на пушту к бородатому лидеру, и в голосе его звучало такое же дикое бесстрашие, как и в тоне главаря аборигенов. Рэйвен ничего не понимала и слушала их в пол­ном отупении. Она знала лишь одно: в любую секунду кин­жал может пронзить ее сердце – ни о чем и ни о ком она думать не Могла.
Плечи и могучая грудь Шарля блестели от пота, ноздри раздулись от ярости в ответ на резкий вопрос вождя африди. Вид Рэйвен, обезумевшей от боли и ужа­са, лишал его обычного хладнокровия. Лишь огромное усилие воли удерживало его от того, чтобы не броситься на пирата, – но как бы ни был он быстр, кинжал уби­вает быстрее! Дьявол, где же Дмитрий? Жажда крови туманила мозг, он понял, что еще секунда, и он не выдержит.
– Шарль, прошу тебя, не надо, – услышал он мольбу Рэйвен.
Ее глаза молили его, и сердце его вновь взорвалось от ярости: она видела его готовность к броску и боялась только за него. С нечеловеческим криком он прыгнул вперед, уже не контролируя себя. И в тот же момент раздался воинственный клич позади группы воинов африди – в самую гущу аборигенов врезался Сергеев, вооруженный двумя пистолетами с длинными дулами. Черные глаза Дмитрия метали молнии, он вертелся волчком среди бан­дитов, расшвыривая их в разные стороны. Русский был похож на разъяренного быка. Бородатый африди опешил и повернулся в сторону Дмитрия, слегка ослабив хватку на руках Рэйвен.
В ту же секунду другие руки рванули ее в сторону так же немилосердно. На секунду она оказалась прижа­той к поросшей золотым пушком груди, а затем ее с силой оттолкнули вбок от места сражения – в спаси­тельную темень под мачтой. Оттуда она, дрожа, наблю­дала за происходящим. Прозвучали выстрелы, и звуки борьбы стали еще громче. Звенели сабли, выбивая иск­ры, стреляли пистолеты, раздавались глухие удары и гром­кие крики; мужчины, схватившиеся в поединке, натужно кряхтели, орали, сопели и стонали. В сполохах схлестывающихся лезвий и вспышках выстрелов Рэйвен увидела смертельную схватку Шарля с вождем африди. И вдруг все стихло.
В наступившей тишине раздался ликующий рев Дмит­рия: он поднял в воздух двоих нападающих и рывком швырнул их за борт. Шарль, только что расправившийся с окровавленным вождем точно таким же образом, ото­шел от борта с блуждающей улыбкой. Он видел, как пос­ледние бандиты исчезают в темных водах реки. В азарте боя Дмитрий продолжал палить в темноту, громко ругаясь по-русски. Борода его разметалась, глаза горели неисто­вым огнем, а зубы в свете фонаря сверкали белизной. Шарль, уже успокоившийся, отдавал распоряжения чле­нам команды; подходя то к одному, то к другому члену экипажа, он осматривал их раны. Только после этого он повернулся к Рэйвен, хотя откуда же ей было знать, что он беспокоился о ней больше всего.
Сжавшись в комок у стены кубрика, она закрыла лицо руками. Бережно подняв се, Шарль прижал де­вушку к груди. Сердце Рэйвен бешено заколотилось. Ее била дрожь.
– Тебя ранили? – с тревогой спросил он. Рэйвен молча покачала головой, но он заметил, что в ее глазах всё еще стоит ужас от пережитого. Обняв Рэй­вен за плечи, он повел ее в свою каюту. Налил в бокал бренди и приказал:
– Выпей.
Рэйвен помотала головой.
– О женщина! Я сказал – «выпей»!
Она машинально поднесла бокал к губам, но, глотнув, тут же закашлялась – жидкость обожгла ей горло.
– Дьявольщина… – просипела она. – Ты этого хотел, да?
Шарль, обрадованный тем, что краски вновь верну­лись на ее лицо, не обратил внимания на ее слова. Он снова наполнил бокал, а она, уже не сопротивляясь, опус­тошила его. Скрестив могучие руки на груди, он ждал, когда бренди сделает свое дело. Секунду спустя Рэйвен судорожно выдохнула. Глаза ее ожили.
– Кто эти люди? – прошептала она.
– Африди. Они живут в горах. Ради всего святого, что ты делала на палубе?
– Не могла уснуть. Пошла на палубу, а там случай­но заметила их. Но пока сообразила что к чему, они… уже напали.
Она снова задрожала. Шарль стиснул зубы, видя, как она вся напряглась от страшных воспоминаний.
– Чего они хотели? – спросила она.
– Опиума, – резко ответил Шарль.
– Опиума? – недоуменно спросила Рэйвен.
– Именно клиперы занимаются перевозкой опиума в Китай в обмен на серебряные слитки. И эта жалкая банда наркоманов перепутала те клиперы с нашим и ре­шила завладеть всей партией опиума. Они бесстрашные воины, эти африди, но, к сожалению, не умеют пользо­ваться мозгами.
– Кажется, тебе их жалко?
Воспоминание об остром клинке, упершемся в грудь Рэйвен, непрошено мелькнуло в голове Шарля, и он гнев­но сверкнул глазами. Рэйвен тут же отпрянула.
– Если я о чем и жалею, так это о том, что не убил их всех до одного!
– Надеюсь, Дэнни не проснулась, бедняга испуга­лась бы до смерти. Боже! Я совсем забыла о её болезни!
– Посиди здесь! Я сейчас взгляну на нее и приду. Он вернулся почти мгновенно.
– Спит спокойно, представь себе. Сомневаюсь, что она вообще слышала хоть что-то. Спасибо лаудануму.
– Слава Спасителю! Не дай Бог, если бы ей дове­лось пережить из-за этих бандитов… то же, что и мне.
Она снова побледнела, а Шарль тут же наклонился к ней и помог подняться на ноги.
– Забудь про них. Я удвоил количество вахтенных, и Дмитрий заступил на дежурство, так что бояться боль­ше нечего. После хорошего сна ты почувствуешь себя намного лучше.
Пока он вел ее к двери, Рэйвен вдруг приникла к нему, обняв его за шею.
– Не оставляй меня одну, – прошептала она. В темно-желтых глазах снова промелькнул страх. – Я бо­юсь оставаться одна. Прошу тебя, Шарль, я не могу…
Лицо Шарля осветилось нежностью, хотя Рэйвен и не видела этого, уткнувшись лицом в его грудь. Шарль поднял ее на руки и понес к своей кровати. Там он помог ей освободиться от её бархатного платья, так что она ле­жала среди одеял лишь в корсете и шемизетке, все еще обнимая его за шею. Он ощущал ее теплое дыхание на своей щеке, и, оторвавшись на мгновение, чтобы задуть свечу, он прилег рядом с ней и уложил ее голову на свое плечо. Она благодарно вздохнула и крепко прижалась к нему. Руки Шарля, обнявшие се, успокаивали, и пережи­тый ужас стал потихоньку отступать. Тепло от бренди и сильного тела Шарля и вовсе прогнало страшное видение. Шарль почувствовал, как она успокаивается, и еще креп­че прижал к себе, вдруг ощутив, что в нем растет желание всегда защищать и оберегать ее. Большая ладонь опусти­лась на лоб Рэйвен, чтобы нежно погладить шелковые пряди ее волос. Ему вдруг стало покойно и сладко на душе оттого, что Рэйвен ровно дышит на его груди.
Соловей, проснувшийся в бархатной темноте каюты, вдруг запел грустно-томную песню, выводя трель за трелью невыразимо прекрасную мелодию. Шарль удивился, что Рэйвен никак не отреагировала на это. Он нежно про­шептал ее имя, но поскольку она в ответ промолчала, да и дышала тихо и ровно, он понял, что она уснула. Прижи­мая ее к себе, он молча слушал прекрасную серенаду со­ловья. Внутри у него зародилось непонятное умиротворение, и короткое время спустя он тоже уснул.
Рэйвен проснулась со сдавленным криком ужаса. При­снившийся ей кошмар был таким явственным, что сердце ее бешено заколотилось, она задыхалась. Но ее крепко обняли сильные и теплые руки, а мужской голос прошеп­тал в ухо: «Ш-ш-ш, это всего лишь сон, дорогая».
Она разомкнула веки и уставилась в изумрудные гла­за Шарля Сен-Жермена. Черты его лица, обычно резкие и горделивые, на сей раз смягчили бледно-золотые лучи рассвета. Ее изумленный взгляд блуждал по невероятно красивому лицу, которое так изменила ласковая улыбка. Даже подбородок, разделенный глубокой впадинкой, был непривычно расслаблен.
– Тебе снилось ночное нападение?
Рэйвен кивнула, нижняя губа ее задрожала, когда она храбро попыталась изобразить улыбку.
– Кажется, я плохо переношу покушения наркома­нов на свою жизнь.
Шарль рассмеялся:
– Любая другая женщина уже давно бы билась в истерике или упала в обморок.
– Жаль, что мне этого не дано, – просто сказала Рэйвен.
Он загляделся на нежный овал ее лица и подумал, что не знал более прекрасной женщины. Лучи утреннего со­лнца словно ластились к ней, и она вдруг напомнила ему то ощущение, которое рождала в нем головокружительная тайна южных морей, ее золотые кошачьи глаза были сродни отсвету таитянского заката. Ее мягкие губы розовели, слов­но нежные кораллы из этих морей, а черные волосы блес­тели, как редчайший черный жадеит. Она лежала на его груди, ее теплая щека тесно прижалась к нему, а грудь под корсетом наливалась и твердела, дразня его и вселяя надежду. Напуганная ночным кошмаром, она сбросила с себя простыню, и теперь его глаза впитывали в себя со­блазнительную белизну обнаженного бедра. Его чресла мгновенно отреагировали.
Рэйвен, почувствовав жар в его паху, затаившись, лежала рядом, медленно возбуждаясь от его желания, пока частичка его огня не перетекла в нее и не разгорелась той же жаждой. Они боялись пошевельнуться, чтобы не на­рушить возникшую между ними близость и единение тел, словно созданных друг для друга. Шарль нежно погладил ее шею, повернув голову девушки так, чтобы глаза смот­рели в глаза. Ее близость пьянила, сводила с ума, и он нагнул голову для поцелуя. Ее губы ждали его и призыв­но приоткрылись. Когда они коснулись друг друга, она вздохнула от счастья.
Хотя Шарль уже хорошо знал каждый изгиб ее тела, он снова и снова ласково касался каждого дюйма шелко­вистой кожи, расшнуровывая ее корсет и стаскивая не­нужную шемизетку. Его губы пробовали на вкус ее обнаженные плечи, нежно покусывали шею. Он обвел влаж­ным языком восхитительные темно-розовые соски. Рэй­вен выгнулась навстречу ему, коснулась его волос и растрепала их. Но он вновь нашел ее губы и требователь­но впился в них, пытаясь передать ей силу своей страсти и, что было так неожиданно, свою безграничную нежность. Как будто он сгорал в огне желания и одновременно ис­пытывал счастье оттого, что встретил именно эту женщину, которую совсем недавно у него чуть было не отняли навсегда.
«Рэйвен принадлежит мне», – ликовал Шарль, гля­дя на нее полными страсти глазами. Губы ее жадно от­крылись для следующего поцелуя, а ее ласковые руки смело двигались, сводя его с ума, словно понимали, что им дана власть порабощать его, так же как ему – требовать слад­кого плена. Эта обоюдность любовных чар была ему вно­ве, он всю свою зрелую жизнь провел либо в поисках щекочущих нервы опасностей, либо в легких победах над женщинами. Колдовская власть над ним прекрасной и не­истовой Рэйвен Бэрренкорт почему-то перестала возму­щать, сегодня он упивался этим, готовый не только брать, но и щедро дарить.
Рэйвен глядела в затуманенные страстью черты Шар­ля, весь лоб его покрылся потом, и чистые изумруды его глаз словно подали ей знак: уже пора. Она с такой го­товностью раздвинула ноги, что он обезумел от востор­га. Глухо простонав, он вошел в нее, и Рэйвен поняла, что на этот раз боли не будет. В восторге она двинулась ему навстречу, чтобы принять его со всей пылкостью любящей женщины, и не было в мире силы, способной оторвать их друг от друга. Сейчас сама Рэйвен вряд ли могла сказать, где кончается она и начинается Шарль. Она пылко прижималась к Шарлю, ее счастье и любовь к нему, казалось, переполняли ее сердце, а через какое-то время оба одновременно испытали волшебный миг любовного экстаза.
– Ох, Шарль… – прошептала Рэйвен, как только её дыхание успокоилось. Она уткнулась лицом в его шею. – Я… – Голос отказал ей, и признание в любви так и замерло на ее устах. Сердце девушки было переполнено любовью, но губы отказывались произнести слова. Даже после столь потрясающей близости она не решалась открыть ему свое сердце и сделаться уязвимой для него: память о предыдущей язвительности Шарля удерживала от опрометчивого шага и вновь наполнила ее болью.
Шарль, недоуменно взглянув в темно-желтые глаза, с изумлением заметил, что только что полыхавший страстью взгляд посуровел.
– Что ты хотела сказать? – игриво спросил он и с удивлением увидел, как ее нежные щеки покраснели.
– Так, глупости, – пробормотала Рэйвен, попытав­шись отодвинуться от него.
Шарль мгновенно нахмурился в ответ на ее неосоз­нанный отказ от него. Он обхватил ее за плечи, его паль­цы впились в ее плечо.
– Глупости? Тогда почему ты так покраснела?
Полностью растерявшись оттого, как быстро измени­лось настроение Шарля и бесследно исчезла только что приводившая в восторг близость душ, Рэйвен вырвалась из его цепких рук и села.
– Мне бы надо пойти посмотреть, как там Дэнни, – упрямо сказала она, и Шарль мгновенно отодвинулся в сторону.
– Ты всегда так непостоянна, Рэйвен? – спросил он, а она уже торопливо поднималась с кровати и в спеш­ке надевала нижнее белье, нисколько не заботясь о том, какое впечатление производит на него ее залитое солнеч­ными лучами тело. – Ты так охотно пришла в мои объ­ятия, когда тебе хотелось, чтобы я занялся с тобой любовью, но стоило тебе насытиться, как ты тут же охладела. – Голос его внезапно охрип. Он не отрывал глаз от ее дро­жащих пальцев, пытавшихся зашнуровать корсет без его помощи. – Жестокая кокетка! Неужели это льстит тво­ему самолюбию, когда ты так резко отталкиваешь от себя любовников?
Рэйвен пристально взглянула в его рассерженное лицо, пока расправляла смятое платье на бедрах. Губы ее, все еще влажные от его поцелуев, задрожали.
– Я уже говорила тебе, Шарль, – яростно прошеп­тала она, – что, кроме тебя, у меня никого не было. И хотя я презираю себя за то, что призналась в этом, – клянусь Богом, это правда!
Желтые глаза так пристально смотрели, словно вся ее душа открылась навстречу ему. Шарль понял, что она не лжет. Он вскочил, чтобы обнять ее, но она круто развер­нулась и выскользнула из двери. Мягкий, едва слышный щелчок замка прозвучал для Шарля оглушительным фи­налом их отношений.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Упрямица - Марш Эллен Таннер



Не плохой романчик.
Упрямица - Марш Эллен ТаннерЕкатерина
12.10.2010, 15.31





сюжет потрясающий
Упрямица - Марш Эллен Таннермария
21.12.2010, 22.19





Интересный роман.
Упрямица - Марш Эллен ТаннерМари
17.03.2012, 22.59





СКУЧНОВАТО. сильно затянуто. не читала, а просто глазами пробежала.
Упрямица - Марш Эллен ТаннерИРИНА
29.10.2012, 12.02





Отличная книга,одна из любимых! Захватывающие приключения,красивая история любви,и никакой порнухи,всё очень романтично! Люблю романы Марш)))
Упрямица - Марш Эллен ТаннерОксана
22.01.2013, 11.16





Этот роман богат событиями, приключениями и вызывает остроту переживаний за судьбы ГГ-ев. Но в промежутках-немножко скучновато.Кто наберется терпения и дочитает книгу до конца-получит массу удовольствия. Замечательный роман!!!Рекомендую
Упрямица - Марш Эллен ТаннерЛюбовь
27.02.2013, 22.07





Девочки, а есть продолжение про Дмитрия? Все-таки он не последний герой в романе и хотелось бы про читать про него. Про Сейбл есть, я знаю. Подскажите пожалуйста!
Упрямица - Марш Эллен ТаннерАмериканка
27.06.2013, 12.52





Хороший сюжет был безвозвратно испорчен. Возникло острая потребность переписать роман.
Упрямица - Марш Эллен ТаннерБелла
19.06.2014, 11.57





Klass
Упрямица - Марш Эллен Таннерelen
8.08.2014, 22.25





Прочитала через страницу.больше похоже на путеводитель по Индии,чем на любовный.особой романтики не заметила.очень все затянуто.
Упрямица - Марш Эллен ТаннерЮстиция
3.02.2016, 13.18





Вся беда в том,что читала то через страницу.
Упрямица - Марш Эллен Таннерjoker
25.03.2016, 11.30





Мало комментариев, а роман замечательный. Затянутостью грешат многие неплохие романы. Этот не показался мне затянутым, а все потому, что не бегала глазами и не прыгала через страницы, а ЧИТАЛА. В романе есть и любовь с романтикой, и захватывающие приключения, а финал просто шикарный! Очень рекомендую.
Упрямица - Марш Эллен ТаннерLady K.
1.06.2016, 21.36





Мне роман не понравился. Через чур много стереотипов использовала автор. Тут и русский - "декабрист", казацкий полковник, и страстные русские песни, и алмаз размером с кирпич - судя по тому сколько из него сделали....Слышала звон, да не знает, где он. Поступки героев непоследовательны, сумасбродные. 4 балла.
Упрямица - Марш Эллен ТаннерНюша
9.06.2016, 23.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100