Читать онлайн Пожнешь бурю, автора - Марш Эллен Таннер, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пожнешь бурю - Марш Эллен Таннер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пожнешь бурю - Марш Эллен Таннер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пожнешь бурю - Марш Эллен Таннер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марш Эллен Таннер

Пожнешь бурю

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Мереуин очнулась и сразу подумала: «Я все еще на «Горянке».
Открыв глаза, она обнаружила, что лежит на боку на широкой кровати, а ее обнаженное тело укрыто мягким покрывалом. Кровать стояла в просторной комнате с обшитыми дорогими панелями стенами, с гигантским шкафом возле письменного стола, на котором были небрежно разложены книги. У изголовья стоял стул с тазом для умывания. Вода в тазу пахла незнакомыми травами.
Мягкое покачивание пола, к которому Мереуин уже привыкла за проведенные в море недели, подкрепило ее уверенность, что она все еще на судне. «Но какая же это «Горянка»? Не может быть!» – думала она, откидывая покрывало и пытаясь подняться. Ее сразу пронзила боль, хоть и не сильная, однако девушка вновь повалилась на кровать. Боль вернула воспоминания о последних мучительных минутах перед тем, как она потеряла сознание.
«Меня высекли, – вспомнила Мереуин, – терзали привязанную к мачте, пока кто-то, – она предполагала, что это был Карл Уилсон, – не перерезал ремни»; Но лицо, появившееся перед ней, когда она открыла глаза, принадлежало не симпатичному боцману, а красивому и ненавистному человеку, так жестоко обидевшему ее. «Должно быть, я брежу, – говорила себе Мереуин. – Силы небесные, каким образом он мог там оказаться?»
Она раздраженно выбросила из головы сумбурные мысли и сосредоточилась на саднящей спине, с облегчением обнаружив, что боль не доставляет ей прежних мучений. Коснувшись дрожащей рукой спины, Мереуин не нащупала никаких шрамов. Девушка осторожно выбралась из постели, босиком побежала к двери и неожиданно остановилась. На одной из стен висело большое зеркало, которое и привлекло ее внимание, ведь она так давно не видела себя. Мереуин потрясли собственная худоба, темные круги, залегшие под синими глазами, которые на изможденном лице казались еще больше. Скулы выделялись гораздо резче, щеки запали. Ребра отчетливо вырисовывались под тонкой кожей, и девушка горестно вздохнула, думая, как ужаснулась бы Энни, увидев, во что превратилась ее подопечная.
Слегка повернувшись, она выгнула стройную шею, разглядывая спину, и с удовлетворением отметила, что красные рубцы почти исчезли. Вдруг Мереуин сообразила, что ее волосы тщательно вымыты, расчесаны и отливают золотым блеском в свете солнечных лучей, пробивающихся сквозь неплотно занавешенные иллюминаторы.
Мереуин принялась гадать, кто это о ней позаботился? И где она? Может быть, если подняться наверх, кто-нибудь сможет ответить на ее вопросы.
Оглядывая просторную каюту, она увидела свое красно-коричневое бархатное платье, вычищенное и аккуратно повешенное на спинку кресла. Рядом с ним маленькой стопкой лежали ее чулки и рубашка. Девушка с радостным восклицанием схватила одежду и стала осторожно натягивать ее на себя, стараясь, чтобы ткань не царапнула спину, которая все еще оставалась весьма чувствительной.
Она уже возилась с пуговицами на спине, когда за дверью послышались шаги. Мереуин быстро повернулась, дверь отворилась, и на пороге возникла башнеподобная фигура мужчины – того самого, с кем она столкнулась только раз в жизни и с удовольствием вычеркнула бы эту встречу из своей и его памяти, будь это возможно. В проницательных серых глазах мужчины отразилось удивление, когда он увидел ее горделиво вздернутый подбородок, ниспадающие до тонкой талии пышные золотые волосы и негодующий румянец на щеках.
– Вы не считаете нужным стучать? – поинтересовалась Мереуин дрожащим, несмотря на независимый вид, голосом.
Иен Вильерс, маркиз Монтегю, ответил не сразу. Он уже дважды видел ее, и оба раза в невыгодном, мягко говоря, свете, но, хоть и подозревал, что острая на язык замарашка, которая набросилась на него в замке, хороша собой, никак не предполагал, что она настолько очаровательна. Тяжелые испытания заострили прелестное личико, от чего только выиграли четко очерченные скулы и огромные темно-синие глаза, чуть приподнятые уголки которых придавали некую восточную таинственность ее утонченному облику. Бархатное платье облегало стройную фигурку, сделав ее воздушной, и, когда девушка шагнула к нему, Вильерсу вдруг показалось, что она в любой момент может улететь прочь.
– Я спрашиваю, вы не считаете нужным стучать? – повторила Мереуин нежным голосом с оттенком превосходства, которое он всегда приписывал лишь женщинам старшего возраста.
Чувственные губы маркиза тронула улыбка, и он насмешливо проговорил:
– Прошу прощения, мисс, никак не ожидал, что вы уже встали. Не забывайте, пожалуйста, последние несколько дней вы были глухи к окружающему миру и не высказывали возражений против моих незваных визитов.
Легкий румянец окрасил запавшие щеки девушки, она посмотрела на него снизу вверх, так широко раскрыв глаза, что он отчетливо разглядел поблескивающие в их глубине золотые искорки.
– В-вы ухаживали за мной, пока я была больна? – Мягкий голос звучал теперь неуверенно, без тени высокомерия.
Лорд Монтегю вошел и встал перед Мереуин, слегка расставив ноги и скрестив на широкой груди сильные руки.
– А вам приятно так думать?
– Нет, конечно! Я надеялась, что мне только пригрезилось ваше лицо после… – Слова замерли, а прелестные черты на мгновение исказило страдание.
– Рад видеть, что ваша отвага нисколько не пострадала от экзекуции, – небрежно бросил лорд Монтегю, пытаясь вернуть девушке прежнее расположение духа и отвлечь от тяжёлых воспоминаний. Заметив, как угрожающе блеснули ее синие глаза, он спокойно добавил: – Во время нашей первой встречи вы продемонстрировали темперамент старой мегеры. И на сей раз я вижу то же самое.
Маркиз сделал несколько шагов в глубь комнаты. Мереуин быстро повернулась, чтобы не выпускать его из поля зрения, и солнечный свет зажег золотом ее волосы.
Мрачное выражение ее лица не изменилось, и он счел нужным сообщить:
– За вами ухаживала миссис Дженет Маккрэри. Обрабатывала раны и все прочее. У вас была лихорадка, и весьма, сильная.
Мереуин тряхнула головой:
– Кто такая миссис Маккрэри? Женщина с другого судна?
– Это жена хозяина гостиницы.
Ее лицо выразило полное недоумение, и лорд Монтегю удивленно спросил:
– Вы что, думаете, мы все еще на борту «Горянки»?
– Нет, я думала… предполагала, по крайней мере… – Она не договорила и в смятении уставилась на него. – Где мы?
– В Бостоне. Почему вы решили, что мы по-прежнему в море?
– Пол качался, когда я проснулась. Мне казалось… – Мереуин опять смолкла, не в силах осознать, что она на твердой земле, да еще и в колониях, ни больше ни меньше.
– Это, конечно, от головокружения, – заключил он. – Мы уже три дня как в Бостоне.
Голосок Мереуин совсем стих, она пошатнулась, оглядываясь вокруг, словно в поисках опоры.
– Я н-не понимаю. Просто ничего не понимаю.
При виде ее трогательной растерянности сердце маркиза переполнилось жалостью. Что же должно было произойти, гадал он, чтобы самое огневое и страстное существо, с каким он когда-либо сталкивался, стало таким чувствительным и ранимым? Однажды ей уже удалось размягчить его своей беззащитностью, и в результате он так разозлился, что едва справился с искушением как следует наказать ее за ту боль, какую причинила ему маленькая, обутая в башмак ножка.
– Может быть, я смогу объяснить, – любезно предложил маркиз, и Мереуин немедленно перешла в наступление.
– Кто вы такой? – подозрительно спросила она, игнорируя его предложение. – Я даже не знаю, как вас зовут.
Он адресовал ей дерзкую улыбку, весело поблескивая серыми глазами.
– Иен Вильерс, мисс, маркиз Монтегю.
– Не может быть! – выдохнула Мереуин, повторяя те же слова, которые твердила себе много дней назад, когда он изо всех сил тряс ее, грязную и промокшую.
– Но это правда. Мой дядя Эдвард скончался в марте после падения с лошади. Я оказался единственным его наследником.
– Так это вы закрыли нам путь по реке! – закричала Мереуин, и все, наконец, встало на свои места.
Маркиз пожал могучими плечами:
– Это было последним распоряжением моего дядюшки, и я использовал его как разумную меру предосторожности, пока не выяснил, что представляют собой Макэйлисы как партнеры. – Он невозмутимо ухмыльнулся. – Эдвард мне много чего наговорил про всех вас, но я сразу решил, что он несколько предубежден в своих суждениях. Не надо убивать меня взглядом, мисс. Вспомните, я ведь снова открыл реку, не подняв цену за пользование дядюшкиным отводным каналом.
– Так это вы, – дрожащим голосом повторяла Мереуин, словно не слышала ни одного сказанного им слова, – вы задумали полностью отстранить Александра от управления прядильнями! Теперь я понимаю, что он пытался сказать мне в тот день! – Синие глаза обвиняюще смотрели на маркиза. – О, как ловко вы заморочили ему голову своей показной искренностью и предложением забыть прошлое!
Ясно, зачем вы меня отыскали! Конечно же, чтобы объявить своей невестой и совсем взять верх над Алексом. Уверяю вас, сэр, я скорее отдам себя на съедение акулам!
Она повернулась к маркизу спиной и неожиданно услышала позади громкий, раскатистый хохот.
– Постойте, моя дорогая, – проговорил он, направляясь к ней, – прежде всего вам следует научиться как следует одеваться. У вас пуговицы не застегнуты.
– Не прикасайтесь ко мне, – грозно сказала Мереуин, поспешно поворачиваясь к нему лицом и запрокидывая голову, чтобы смотреть ему в глаза. Почему он такой… такой дьявольски длинный?
– Я не причиню вам никакого вреда, – заверил маркиз с равнодушным видом. – Ведь вам самой не справиться. Позвольте мне.
Она нехотя подставила ему спину, приподняла тяжелую массу волос и услышала, как он тихонько присвистнул, разглядывая красные полосы.
– Очень страшно? – пробормотала Мереуин, покраснев от смущения.
Он ответил каким-то странным нежным голосом:
– Вовсе нет. Кажется, травяные мази миссис Маккрэри прекрасно действуют.
Мереуин молча ждала, пока он застегнет платье, вздрагивая от прикосновения сильных пальцев, умирая от стыда и проклиная его за то, что он заставляет ее чувствовать себя такой беспомощной. Как только все было кончено, она вновь откинула волосы и отошла подальше, неприязненно поблескивая синими глазами.
– Стало быть, вы в самом деле маркиз Монтегю. Хотела бы я знать это в тот день, когда пришла повидаться с вами. Я вонзила бы дирк прямо в ваше черное сердце.
– До чего же злющее маленькое чудовище! – ответил маркиз, продолжая улыбаться, – Зачем, скажите на милость, вы поехали в Глазго? Вас обманом заставили подписать контракт и утащили на «Горянку».
– Откуда вам это известно? – со страхом спросила Мереуин. Больше всего на свете ей не хотелось, чтобы он узнал, что ее бросили в тюрьму по подозрению в проституции! Боже милостивый, она не переживет, если он начнет отпускать колкости по этому поводу!
Маркиз пожал широкими плечами и внимательно посмотрел на нее, заинтересованный той быстротой, с какой ледяное высокомерие сменили страх и растерянность.
– Догадаться нетрудно. В Глазго вас привез Александр?
Она виновато опустила голову:
– Я приехала одна… Чтобы повидать вас. Я хочу сказать, вашего дядюшку.
Он не скрывал удивления:
– Одна? Почему?
– У меня характер очень вспыльчивый, – честно объяснила Мереуин и заторопилась, не дожидаясь, пока последует неизбежный, по ее глубокому убеждению, язвительный комментарий, – я хотела попробовать покончить со всем этим бредом, на который Александр дал согласие.
– Каким же образом намеревались вы достичь своей цели при встрече с лордом Монтегю? Пинком в мошонку? По-моему, вы знаток именно в этой области.
Золотая головка вскинулась, и Мереуин, окончательно выйдя из себя, бросилась на него, замахиваясь маленькими кулачками.
– Ах в-вы, пес бесстыжий! Кому-нибудь уже давно следовало вышибить из вас самонадеянность!
– И вы, как я полагаю, желаете попытаться? – спокойно уточнил он, с легкостью перехватил мельтешащие кулачки, прижал Мереуин к себе, чтобы она не могла пошевелиться, и на большие глаза девушки навернулись слезы бессилия. – Никак не возьму в толк, мисс, – прогудел ей прямо в ухо низкий голос, – какие из моих качеств внушают вам желание прибегать к насилию при каждой нашей встрече?
– Это еще самое малое, чего вы заслуживаете! – пропыхтела Мереуин, не имея возможности высвободиться. Даже дышать было трудно в кольце могучих рук, прижимающих ее к железной груди. Одна большая рука больно стискивала оба запястья, а другая обхватила талию, оторвав девушку от пола и не позволяя пинаться.
– Пустите меня! – выдохнула Мереуин.
– Не пущу, пока не пообещаете вести себя прилично, – совершенно спокойно отказался Иен, демонстрируя таким образом, что старания утихомирить разъяренную маленькую мегеру нисколько не утруждают его. – Никогда!
– Вам уже следовало бы кое-чему научиться, – напомнил маркиз. – Вы не смогли выйти победительницей из нашей прошлой стычки.
– Но и вам не удалось выйти из нее в целости и сохранности, – парировала Мереуин, откидывая прижатую к тонкой батистовой рубашке голову, чтобы взглянуть на него. Губы девушки приоткрылись, обнажив зубки, на мгновение ее лицо стало похоже на мордочку злобного зверька.
Он и сам не смог сдержать гнев:
– Будь вы мужчиной, я уже бросил бы вам перчатку!
– Вы так уверены, что выиграли бы дуэль? – насмешливо полюбопытствовала она.
Маркиз сердито встряхнул ее. Мереуин закричала, и он увидел страдание в глубине синих глаз, головка опустилась, плечи поникли. Маркиз вспомнил вдруг, что девушка только начала оправляться после жестокой порки, и догадался о боли, которую наверняка причинил ей. Сердце снова кольнула жалость, и он ослабил хватку, встревоженный смертельной бледностью прелестного личика.
– Вам плохо? – окликнул он.
Глаза Мереуин распахнулись, в их темно-синей глубине пылала ненависть, но голосок был дрожащим и слабым.
– П-провались в п-преисподнюю, сассенах п-поганый!
Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату властным шагом вошла пожилая женщина с волевым лицом, седеющими волосами, строго зачесанными назад с высокого лба и скрученными узлом на затылке. Блекло-серые глаза женщины недоверчиво уставились на сцепившуюся парочку, поскольку она приняла гнев, сверкавший в глазах башнеподобного маркиза, за страсть – ведь он держал явно обмякшую девушку в объятиях, а алые губки Мереуин приоткрылись, как бы ожидая его поцелуя.
– Глазам своим не верю! – раздался разгневанный голос с сильным шотландским акцентом. – Вы что, не могли обождать, покуда малышка оправится, прежде чем так на нее набрасываться? Да к тому же наедине, у нее в спальне! Даже не знаю, что и сказать, милорд!
Лорд Монтегю медленно улыбнулся. Судя по выражению красивого лица, возмущение женщины немало его позабавило.
– Уверяю вас, миссис Маккрэри, – начал он, поднимая беспомощно повисшую в его руках девушку и неся ее к кровати, – последнее, что пришло бы мне в голову, так это поцеловать этого бешеного чертенка.
– Положите меня, вы, дерьмоед и подлец, – слабо шепнула Мереуин, когда лорд Монтегю, гораздо бережнее, чем ему хотелось бы, опустил ее на тонкие простыни.
Выбранные девушкой выражения изумили даже такого закаленного мужчину, как маркиз, которому оставалось лишь радоваться, что слов этого невинного ангела не слышит благочестивая миссис Маккрэри, ибо они больше приличествовали бродягам с лондонских окраин.
– Поверьте, все совершенно не так, как вам кажется, – добавил он, выпрямляясь и поворачиваясь к рассерженной Дженет Маккрэри, которая нетерпеливо притопывала ногой в знак того, что ждет объяснений. – Я зашел посмотреть, как чувствует себя мисс Макэйлис, и обнаружил, что она собирается спуститься вниз. Видите, она даже сама оделась.
Мереуин действительно была одета в свое красно-коричневое платье, это подтверждало его рассказ, но женщина все еще сомневалась.
– Я попробовал уговорить мисс Макэйлис вернуться в постель, – нахально продолжал маркиз, – но она проявила несговорчивость, и в момент вашего появления я пытался отправить ее туда силой.
Проницательные глаза старушки изучали безжизненное личико на пуховой подушке. Мереуин спала, утомленная схваткой с маркизом. Суровое лицо пожилой женщины смягчилось при взгляде на тонкие черты, и она с неожиданной нежностью откинула с гладкого лба золотой завиток.
– Спасибо за помощь, милорд, – отрезала миссис Маккрэри, бросая острый взгляд на красавца маркиза, – только теперь, раз крошке лучше, вам, по-моему, приходить сюда не следует.
Чувственный рот сжался.
– Обещаю, миссис Маккрэри, я вовсе не расположен заглядывать в логово этой дикой зверушки.
Маркиз как ни в чем не бывало шагнул за порог, и, когда гигантская фигура скрылась из виду, миссис Маккрэри только головой покачала. Ну и дерзкий же плут, думала она, расстегивая лиф бархатного платья Мереуин, чтобы ее спящей пациентке было удобнее. Красивый, как снежный барс, которого она в юности видела в Непале, и такой же опасный.
Мереуин проснулась оттого, что в комнату, распахнув ногой дверь, вошла седовласая женщина с деревянным подносом в руках. Поплыл дразнящий аромат бульона и свежеиспеченного хлеба, и девушка, сморщив носик, открыла глаза.
– Да-да, так я и думала, это вас быстро разбудит.
Мереуин вскинула глаза, смутно припоминая женщину с острыми чертами лица в простом коричневом платье без отделки на рукавах и вороте, без всяких кружев и вышивок.
– Вы миссис Маккрэри, – догадалась она.
Суровые черты на секунду смягчились, в широко распахнутых синих глазах старушка заметила смущение и растерянность.
– Она самая. Проголодалась, детка?
Лицо Мереуин прояснилось.
– Неужели вы шотландка?
– А как же, – добродушно отозвалась миссис Маккрэри, ставя поднос на стул и протягивая чашку с бульоном охотно схватившей ее Мереуин, у которой урчало в животе, – хоть Шотландию уже много лет не видала.
– Сколько? – с любопытством спросила девушка, уписывая густо намазанный маслом кусок хлеба.
– Почитай, два десятка лет, – ответила пожилая женщина, придвинула стул и уселась, водрузив поднос к себе на колени. – После кончины моего Аллена вернулась домой, ничего больше не желая, как только провести остаток дней в милом Абердине, да потом пришел наш добрый принц, а потом… я уверена, вам известно, что было потом, хоть вы и слишком молоденькая, чтобы при том присутствовать.
– Я родилась за несколько месяцев до битвы при Каллодене, – пояснила Мереуин. – Там погиб мой отец. – Она проглотила еще ложку питательного бульона и с интересом полюбопытствовала:,– А ваш муж чем занимался?
– Служил в Британской Ост-Индской компании, – сообщила Дженет, всегда с удовольствием пользовавшаяся возможностью потолковать о своем покойном супруге. – Я была совсем девчонкой, не старше вас, когда мы впервые прибыли в Индию. Там почти не было британских компаний. – Суровые черты ее лица смягчились. – То были хорошие времена, детка, всегда вспоминаю их с сердечной любовью. Мы с Алленом все кругом объездили – Тибет, Непал, добирались почти до Китая, хотя, по слухам, тамошние жители этого не приветствовали. И все равно у нас никогда не случалось никаких неприятностей. Не то что у новоявленных, вроде битвы при Плесси в пятьдесят седьмом.
type="note" l:href="#n_16">[16]
Я ведь знавала Роберта Клайва – они были приятелями с Алленом, но к тому времени, как тот довел дело до войны, мой Аллен давно лежал в могиле.
– А что с ним случилось? – мягко спросила Мереуин, слыша печаль в этих простых словах.
– Лихорадка. Обычное дело в Индии. День-другой, и конец.
– Я вам очень сочувствую, – вымолвила девушка. Умные глаза впились в худенькое личико, пару минут пристально вглядывались в него, а потом старая женщина с удивлением заключила:
– Похоже, и правда.
– Очень нелегко терять тех, кого любишь, – тихо добавила Мереуин, думая о своем, – о матери, которая умерла совсем молодой, об отце, которого никогда не видела, хотя Александр столько о нем рассказывал, что она глубоко в душе верила, будто хорошо его знает. На глаза навернулись слезы, она смахнула их, огорчаясь своей слабости.
– Ну-ну, детка, – Дженет Маккрэри успокаивающе похлопала ее по руке, – вы еще очень слабы. Не стоит краснеть от пролитой слезинки. В чем дело?
– Вспомнила о своих братьях, – пояснила Мереуин, стыдливо сморкаясь. – Я так давно их не видела, а они, наверное, ужасно тревожатся обо мне.
– Сэр Роберт рассказывал, как вас похитили, – сочувственно сообщила старушка. – Вот ужас-то, однако теперь все кончено, и вы скоро снова будете дома.
– Сэр Роберт? – Полные слез глаза распахнулись от любопытства.
– Капитан корабля, который вас спас.
Мереуин молча переваривала новости, сообразив вдруг, что почти ничего не знает о нескольких днях, миновавших с тех пор, как Льюис Кинкейд приказал ее выпороть. Она намеревалась попросить маркиза все ей объяснить, а вместо этого снова затеяла с ним драку. Этого следовало ожидать, напомнила она себе, презрительно выпячивая нижнюю губку. Этот негодяй чересчур упрям и высокомерен, чтобы с кем-нибудь ладить.
– Как я сюда попала? – спросила Мереуин, принимаясь за второй кусок хлеба.
– Сэр Роберт с маркизом вас принесли, – растолковала миссис Маккрэри, с радостью видя, какой здоровый аппетит демонстрирует ее юная пациентка. Она решила отвечать на все вопросы в надежде, что та – худышка, смотреть страшно! – за разговором побольше съест. – Корабль его величества «Колумбия», английское военное судно сэра Роберта, преследовало то, на котором вы были.
– «Горянку»…
– Ага, «Горянку». И как я могла забыть такое название! Из того, что рассказывал сэр Роберт, когда они вас принесли, выходит, будто в Глазго арестовали мужчину, который пытался заманить на какое-то судно нескольких женщин. Допросили его, пригрозили, и он, в конце концов, выдал имена женщин, которых за последние несколько лет обманом вынудил подписать обязательства. – Пожилая женщина с отвращением встряхнула головой. – Дело поганое. Его следовало бы повесить.
– Его зовут Эдмунд Ансворт? – спросила Мереуин. Серые глаза задумчиво сощурились.
– Вроде бы это имя сэр Роберт и называл. Ну, как бы там ни было, получается, что его и того капитана… Кинкейда, что ли?..
Мереуин, содрогнувшись, яростно закивала.
– …Кинкейда, стало быть, давно уже подозревали. Доказательства только требовались. Этот тип, Ансворт, их и предоставил вместе с именами тех, кого похищал. Лорд Монтегю оказался в Глазго, узнал, что в списке значится ваше имя, явился на «Колумбию» и заявил, мол, пойдет с ними на поиски.
– Для всех нас было бы лучше, – весьма сурово заметила Мереуин, – если бы лорд Монтегю не оказывал моему брату подобной услуги, а предоставил бы все сэру Роберту и его команде.
– Сдается мне, он вам не нравится, – проницательно изрекла Дженет Маккрэри, разглядывая решительно вздернутый подбородок Мереуин.
– Нисколько, – подтвердила та.
– Определенно, красавец мужчина, – провозгласила старушка.
– Вы так думаете? – холодно уточнила Мереуин, изображая полное равнодушие, не оставившее у Дженет ни малейших сомнений в истинных чувствах, девушки к великолепно сложенному гиганту.
– Угу… Только я не хотела бы иметь с ним дела, – призналась миссис Маккрэри и, посмеиваясь про себя, заметила нечто похожее на облегчение, мелькнувшее на лице ее юной пациентки, словно для девушки было чрезвычайно важно, что и другие не любят маркиза.
– А как мы попали в Бостон? – допытывалась Мереуин уже другим, гораздо более теплым тоном, решив выкинуть из головы ненавистного Иена Вильерса и вернуть Дженет Маккрэри к прежней теме.
– Завернули, конечно, за свежей провизией, – немедленно последовал ответ, – да хотели дать вам время оправиться, прежде чем идти в Англию.
Мереуин мрачно насупилась, с отвращением подумав о новом долгом плавании. Но в конце этого плавания ее будут ждать Александр, Малькольм и Кернлах, а не отчаяние и рабство, напомнила она себе, и на сердце потеплело.
– Ну, довольно я наговорила, – заключила старушка, заметив на впалых щеках Мереуин лихорадочный румянец, который расценила как признак чрезмерного возбуждения. – Помилуй нас Бог, детка, по-моему, я уже много лет столько не болтала.
Она подхватила поднос и направилась к двери, но, задержавшись на пороге, добавила:
– Велела я своему мужу приготовить вам завтра ванну. Решила, может, захотите хорошенько помыться, перед тем как опять сесть на корабль.
Мереуин изумленно вытаращила на нее глаза:
– А я думала, ваш муж умер…
В серых глазах появился лишь слабый отблеск печали.
– Верно, Аллен мой умер. Да ведь женщине, детка, все равно надо как-то устраиваться. Приехала я в Бостон в одном платьишке да с горсточкой серебра в кулаке. Ну, скоро встретила мистера Маккрэри. Сам он из Инвернесса, тут держит пивную. Стала в баре работать, так и пошло, слово за слово… – Дженет Маккрэри коротко улыбнулась и пояснила: – Вот почему и вы тут оказались, детка. Они с сэром Робертом какие-то там кузены.
Просто необыкновенная женщина, подумала девушка, когда миссис Маккрэри ушла, провела юность в таких экзотических местах, о которых Мереуин никогда и не слыхивала! Хотя речь и одежда свидетельствовали о пуританском воспитании Дженет Маккрэри, она тем не менее последовала за любимым в неизведанные и, несомненно, дикие страны, потом перебралась в колонии, сочла для себя возможным работать в публичной пивной!
А потом, как призналась сама Дженет, нужда и бедность толкнули ее на брачный союз…
Ощущая непонятное беспокойство, Мереуин откинула покрывало, вылезла из постели, разглаживая измявшееся платье, в одних чулках подошла к окну, раздвинула занавески и с любопытством выглянула наружу. В спускавшихся на город сумерках можно было разглядеть грубые силуэты зданий, в основном кирпичных или каменных. Чуть дальше протекала широкая река, и, переводя взгляд вверх по течению, Мереуин различила верфи и целый лес мачт на судах, покоящихся на якоре.
Вздохнув, она опустила шторы и отвернулась от красоты сиренево-золотого заката. Ах, очутиться бы сейчас дома, в Кернлахе! Прежнее возбуждение сменилось сильной слабостью, худенькие плечики поникли под тяжестью навалившегося на Мереуин одиночества, жалость к себе угрожала захлестнуть ее, на глаза опять навернулись слезы. Подняв руку, чтобы смахнуть их, она почувствовала острую боль в спине, напомнившую о ранах, которые так терпеливо исцеляла Дженет Маккрэри.
Где сейчас Льюис Кинкейд, думала Мереуин, принимаясь расхаживать по комнате, удалось ли сэру Роберту арестовать его? Повезут ли его назад в Англию, чтобы отдать под суд? Она содрогнулась при мысли, что они могут оказаться на одном корабле. Глаза б ее не видали чудовищного коротышку, разве что она бы не отказалась поглядеть, как он болтается на виселице. Да, Кинкейд заслужил виселицу за то, что велел выпороть ее и Дэвида! Дэвида…
Господи милостивый, Дэвид! Сердце Мереуин остановилось. Помогли кто-нибудь Дэвиду, пока она была больна? Воспоминания об истерзанной спине, пепельно-сером лице мальчика, которого волокли вниз, встали перед ней во всем своем ужасе, и она, поспешно надев башмаки, сдернула накидку с крючка возле двери, даже не заметив, что та тоже тщательно вычищена. Мысли ее были только о Дэвиде, который всеми силами старался помочь ей и жестоко поплатился за свою доброту.
Лестница была еле освещена, туда просачивался лишь слабый свет из расположенного внизу бара, и Мереуин осторожно пробиралась по скрипучим ступенькам, обойдя стороной дымный зал, откуда доносились взрывы смеха и запах еды, из чего стало ясно, что у Маккрэри полно гостей. Ей не хотелось встретиться с властной седовласой женщиной, которая непременно отправила бы ее обратно в постель, а тем паче с маркизом, если тот в самом деле остановился в здешней гостинице. Ей хотелось увидеть Дэвида, все прочее не имело значения.
Уверенная, что мальчик до сих пор на борту «Горянки» и что баркентина стоит где-то в гавани, Мереуин вышла на улицу, в холодную ночь, подняла отороченный мехом воротник и зашагала по направлению к уже еле видимым, покачивающимся на волнах мачтам судов, которые разглядела из окна.
Узкая кривая улочка была пуста. Несколько одиноких прохожих не привлекли ее внимания. Она шла вдоль пристани, обходя бочки и ящики, стоящие на ненадежных деревянных мостках, напрягая зрение, чтобы читать на ходу названия судов, которые в темноте трудно было разглядеть. Кораблей здесь было великое множество, гораздо больше, чем в Глазго. Пирс тянулся вдоль русла реки, и она гадала, сколько еще придется пройти, прежде чем отыщется «Горянка».
Два явно пьяных матроса затопали по сходням шлюпа, мимо которого шла девушка. Один из них, неожиданно пошатнувшись, налетел на нее, едва не сбив с ног своим тяжелым телом.
– Эй, Джим! – крикнул он, уцепившись, мясистой рукой за плечо Мереуин в попытке обрести равновесие, и пьяно заморгал, стараясь ее разглядеть. – Гляди-ка, чего я поймал!
– Пустите! – потребовала, рванувшись, Мереуин, но тут к приятелю присоединился едва держащийся на ногах красноносый Джим и с немалым усилием сосредоточил взгляд налитых кровью глаз на стоящей перед ним девушке. Толстые губы расплылись в плотоядной ухмылке.
– Славный улов, Дэн, – выдавил он, перемежая: слова икотой.
– Лучше любой шлюхи за два пенни, которую можно подцепить дома, – подтвердил Дэн, слегка покачнувшись, когда Мереуин изо всех сил ткнула кулаком в его объемистое брюхо.
– Убери руки, пьяный болван!
Сердитые слова девушки вызвали у Джима взрыв веселья.
– Да еще и горяченькая! Для тебя одного многовато будет, Дэн, дружище!
– Заткни пасть, содомит чертов! – ответил Дэн, начиная злиться, поскольку кулачки Мереуин безостановочно колотили его.
– Разве с друзьями так разговаривают? – обиженно запротестовал Джим. – Пропащий ты сквернослов и гад, Дэн Фредерике!
– А ты врун и пьяница!
Мереуин потеряла терпение, не желая выслушивать дурацкую ругань и выносить стойкий запах джина, насквозь пропитавший их тела. За себя она не боялась, поскольку оба мужчины способны были лишь на то, чтобы держаться на ногах да и то не прочно, что выяснилось, когда Мереуин снова толкнула Дэна, и тот повалился, звучно шлепнувшись жирным задом о жесткий деревянный причал.
– Эй, что ты сделала с моим другом? – угрожающим тоном поинтересовался Джим и стал надвигаться на Мереуин, пока ошарашенный Дэн сидел, глядя на нее страдальческими глазами.
– И с тобой сделаю то же самое, только посмей ко мне прикоснуться, – пригрозила, сверкнув синими глазами, Мереуин и поспешно шагнула назад, догадываясь, что Джим вовсе не так беспомощен, как его друг. К. тому же ей совсем не понравился блеск в его опухших глазах, которые оценивающе оглядели ее с головы до ног.
– Неплохо, неплохо, – бубнил он, заметив пышный пучок золотых волос, заколотых на стройной шее девушки, и облизываясь, – многовато для Дэна… но не для меня!
Матрос сделал еще один целенаправленный шаг, и Мереуин быстро отпрянула. Позади нее медленно поднялся на ноги пришедший в себя Дэн, встряхиваясь, как мокрый пес, и она вдруг в панике осознала, что оказалась в ловушке.
– Пошли прочь! – храбро прокричала Мереуин, прикидывая расстояние между концом причала и приближающимся Джимом и гадая, сумеет ли прошмыгнуть мимо него, не свалившись в воду.
– Не бойся, – успокоил ее матрос, – Джим только…
Откуда-то сзади, перебив его, раздался низкий вежливый голос:
– Не требуется ли вам помощь, мисс?
Мереуин оглянулась и увидела вынырнувшую из темноты высоченную фигуру лорда Монтегю. Сердечко ее подскочило, хоть она никогда в жизни не призналась бы, до чего рада его видеть. Он остановился прямо позади шатавшегося Джима, скрестив на широкой груди сильные руки, встретился взглядом с Мереуин, и на пухлых губах его заиграла улыбка.
У Джима буквально глаза на лоб вылезли, когда он попытался, едва не свернув голову на толстой шее, заглянуть башнеподобному маркизу в лицо. Помятая физиономия перекосилась от страха, и матрос нервно провел кончиком языка по пересохшим губам.
– Мы только чуточку пошутили с леди, – объяснил он сдавленным и неестественно писклявым голосом. – Ничего плохого не хотели, сэр.
– Смотрите, впредь не шутите, – посоветовал лорд Монтегю с той же приятной улыбкой, но с такой твердостью в голосе, что у Мереуин пробежал по спине озноб.
– Так точно, сэр, слушаюсь.
Маркиз проводил глазами приятелей, которые, держась друг за друга, канули во тьму, после чего обернулся к Мереуин и адресовал ей вопросительный взгляд.
Она подняла голову, чтобы посмотреть ему прямо в лицо.
– Вы, разумеется, ожидаете благодарности. А я вовсе не собираюсь благодарить. Ваша помощь мне совершенно не требовалась!
– Ладно, в следующий раз я предоставлю вам возможность действовать самостоятельно, – пообещал он. – А теперь, если вы считаете, что вполне способны справиться с другими подонками, разгуливающими в доках, я вас покину. Можете продолжать свою прогулку.
Маркиз повернулся и зашагал прочь, а оставшаяся в одиночестве Мереуин тут же, как только он скрылся в потемках, сообразила, что в его присутствии чувствует себя гораздо увереннее.
– Постойте! – воскликнула Мереуин, подхватила юбки и бросилась бежать.
Она догнала маркиза уже в конце улицы, вцепилась в мускулистую руку и принялась нетерпеливо дергать, пока он не соизволил взглянуть на нее, нисколько, однако, не умерив шаг, так что девушке пришлось поспевать за ним бегом.
– Разрази вас гром, Вильерс! – взмолилась, наконец, Мереуин, едва переводя дух. – Остановитесь вы когда-нибудь или нет!
Он повиновался, заметив, что девушка сильно побледнела и хватает ртом воздух, грудь ее тяжело вздымалась. Маркиз совсем забыл, что всего два дня назад она лежала в жестокой горячке, и при этом воспоминании раздражение его несколько ослабло. Но все-таки он решил проявить твердость и холодно полюбопытствовал:
– Что это вы мчитесь за мной, как телушка, сорвавшаяся с привязи?
Мереуин проглотила сердитую отповедь и принудила себя с раскаянием выдавить:
– П-простите… С-с-с вашей стороны было очень любезно оказать м-мне помощь…
В груди маркиза заклокотал гулкий смех, он уткнул кулаки в узкие бедра и, склонив голову, с понимающей улыбкой глянул на нее сверху вниз:
– Меня предупреждали, что вы скорее откусите себе язык, чем произнесете нечто подобное, но, подозреваю, вам от меня что-то нужно. Что именно?
Она смотрела на него снизу вверх, и он с удивлением увидел на ее лице умоляющее выражение.
– Будьте добры, не могли бы вы проводить меня на «Горянку»?
В тихом голосе было нечто, заставившее его спросить:
– В чем дело, крошка? Миссис Маккрэри знает, что вы ушли? Ну, не важно, я и без того убежден, что не знает.
Она никогда не позволила бы вам одной идти в доки.
– Я должна попасть на «Горянку», – упрямо твердила Мереуин. – Если вы меня не проводите, так хоть отпустите. Не уводите обратно в гостиницу.
– Я вас провожу, – ответил он, игнорируя вновь вспыхнувшую в ее глазах враждебность. В слабом свете фонарей они стали почти черными и занимали, казалось, почти половину лица. Свежий ветерок с реки играл золотыми завитками, выбившимися из прически, но эта небрежность придавала лишь невероятную прелесть ее редкостной красоте. И он уже в который раз подумал, до чего же жаль, что такое очаровательное юное существо обладает столь противоречивым нравом.
– Ваше счастье, что я оказался неподалеку, – заметил маркиз. – Не хмурьтесь, крошка, все позади. А теперь, – добавил маркиз, поворачивая назад, туда, откуда они пришли, – не поведаете ли вы мне, зачем вам так приспичило попасть на борт «Горянки»?
– Из-за Дэвида, – пояснила Мереуин, торопливо шагая рядом. – Я ужасно о нем беспокоюсь.
Лорд Монтегю остановился и грубо схватил ее за руку.
– Что вы сказали? – переспросил он с таким гневом в серых глазах, что она содрогнулась, пытаясь вырваться из железной руки. – Закрутили любовь с кем-то из членов команды?
– Сейчас не время рассказывать, – возразила Мереуин, наконец освободившись, и устремила взгляд вдоль причала. – Проводите вы меня или нет?
– Провожу, – бросил маркиз сквозь стиснутые зубы, решив про себя, что Александр Макэйлис, должно быть, полный дурак, если верит, будто его сестрица – невинный агнец, в чем так старательно уверял его во время их первой встречи в Инверлохи.
Что за семейка эти Макэйлисы? Неужели первое впечатление об Александре было обманчивым? Хотя на той первой встрече лорд Монтегю и почувствовал недоверие и неприязнь молодого лэрда, он держался с ним доброжелательно, отлично зная, что его дядюшка даже не пытался наладить отношения с Макэйлисами.
Сам Иен, наслушавшись бессвязных речей умирающего дядюшки, пришел к заключению, что Макэйлисы – слабовольные и лицемерные дикари, каковыми, по его мнению, были все горцы, но, пообщавшись какое-то время со спокойным и умным Александром, понял, что дядино предубеждение основывалось на каком-то недоразумении. Лорд Монтегю всегда быстро и, главное, верно оценивал людей. За свою жизнь он имел дело со столькими негодяями, как, впрочем, и с порядочными людьми, что всех видел насквозь, и ему понадобилось просидеть с Александром Макэйлисом за счетными книгами и гроссбухами всего несколько дней, чтобы переменить мнение об обитателях Кернлаха. Он решил постараться сделать бизнес выгодным для обеих сторон.
А теперь маркиз призадумался, не совершил ли он в конечном итоге ошибку, особенно когда покинул свой новый шотландский дом со всеми его удобствами, отказался от обещанной самому себе короткой поездки в Лондон и отправился на поиски невоспитанной девчонки в угоду своему новому деловому партнеру. Иен Вильерс нечасто позволял себе ошибаться, но, когда это случалось, впадал в полную ярость, сейчас выразившуюся в подчеркнутой бесцеремонности, с которой он тащил запыхавшуюся Мереуин по сходням на борт «Горянки».
Лейтенант Гарольд Спенсер, стоящий в этот час на вахте, заспешил навстречу, сразу узнав в высоченном темноволосом человеке маркиза Монтегю.
– Что-то случилось, милорд? – спросил лейтенант, с любопытством взглянув на появившуюся из-за спины джентльмена еле дышащую молоденькую девушку, и на лице его выразилось уже крайнее изумление, когда он разглядел бледное личико с огромными раскосыми глазами. – Это не та ли самая юная леди, милорд?
– Та самая, мисс Макэйлис, – нетерпеливо ответил маркиз, считая, что «юная леди» не совсем подходящее определение для маленького лживого чудовища, стоящего рядом с ним. – У нее назначено свидание с кем-то из членов команды. – И он презрительно вытолкнул Мереуин вперед.
Лейтенант Спенсер покачал головой:
– Не все из них на борту, мисс. Капитан, сэр Роберт, отправил большую часть в тюрьму.
Мереуин подняла глаза, услышав вежливый голос и речь образованного человека, и увидела перед собой джентльмена, не намного старше Малькольма и поразительно на него похожего. Из-под треуголки выбивались пышные волосы цвета лесного ореха, глаза были того же оттенка, и девушка мгновенно почувствовала к нему симпатию, о чем он, кажется, догадался, ибо внезапно смущенно вспыхнул и неловко поклонился.
– Позвольте представиться, мисс, – лейтенант Гарольд Спенсер. Я поведу «Горянку» назад в Англию.
Мереуин тепло улыбнулась в ответ, удивив внимательно наблюдавшего за ними лорда Монтегю, не подозревавшего в ней способности демонстрировать что-либо, кроме разнообразнейших проявлений враждебности.
– Счастлива познакомиться, лейтенант. Я весьма сомневаюсь, что капитан отправил в тюрьму того члена команды, которого я желала бы повидать.
В простодушных синих глазах – поразительных, как отметил с нарастающим восхищением Спенсер, по величине и цвету, – в темной глубине которых поблескивали золотые искры, появилось напряженное выражение.
– Его зовут Дэвид Браун, и он… боюсь, он может быть сильно изувечен. Капитан Кинкейд его тоже велел высечь.
Лейтенант Спенсер понял, что больше не в силах видеть страдание на этом нежном личике.
– Мы поместили его в одну из офицерских кают, – поспешно сказал он.
– Так с ним все в порядке? – выдохнула Мереуин.
– Мы присматриваем за ним, мисс, – последовал уклончивый ответ.
– Я хотела бы его видеть.
– Не думаю…
– Я хотела бы его видеть, – повторила Мереуин, и лорд Монтегю с невольной улыбкой заметил, с какой быстротой лейтенант Спенсер повиновался и поспешно повел их через палубу к трапу.
Мереуин никогда не бывала в каюте, куда привел ее лейтенант Спенсер, – скудно меблированном закутке, намного меньше, чем каюта капитана Кинкейда, – и предположила, что здесь жил либо первый помощник, либо боцман Карл Уилсон. Но все вылетело у нее из головы, когда девушка увидела на койке лихорадочно мечущегося Дэвида, голого по пояс, со страшными, открытыми, мокнущими ранами на спине. Она с трудом подавила крик.
– О Дэвид!
Мереуин быстро опустилась рядом с ним на колени, схватила горячую руку, и глаза ее заволоклись слезами.
– Дэвид, это Мереуин! Ты меня слышишь?
Он застонал, посмотрел на нее, но, судя по бесстрастному выражению лица, не узнал. Она все равно продолжала нежно окликать его по имени, пыталась уложить поудобнее, поглаживала пылающий лоб прохладной, мягкой ладонью.
– Пожалуйста, Дэвид, – умоляла девушка, не совсем понимая, о чем просит, но отчаянно желая получить хоть какой-нибудь отклик.
– Мереуин, это бесполезно.
Она подняла глаза, едва сознавая, кто это сказал. Маркиз наклонился так низко, что его лицо оказалось совсем рядом, и ей почудился проблеск симпатии в непроницаемых серых глазах.
– Почему вы не отнесли его к миссис Маккрэри? – накинулась Мереуин на маркиза, вымещая свой гнев и страх за Дэвида на этом башнеподобном субъекте, на котором, похоже, вечно лежала вина за несчастья других.
Что-то сверкнуло в его холодном взгляде, когда он заметил ненависть в ее глазах.
– Я и не ведал о существовании этого паренька, – сухо ответил маркиз. Протянув руку, он попытался поднять ее с пола, но она не подчинилась.
– Я хочу остаться с ним.
– Нельзя, Вы сами едва оправились от горячки.
Девушка оглянулась и умоляюще посмотрела на лейтенанта Спенсера.
– Вы не можете ему помочь?
– Мы пытались, мисс, – с трудом выдавил тот, не в состоянии встретиться с полным горя взглядом темно-синих глаз.
– Но ведь он в тяжелом состоянии! – воскликнула она, снова поворачиваясь к мечущемуся мальчику. – И раны совсем не заживают!
– Пойдемте, Мереуин. – В тоне низкого голоса безошибочно угадывался приказ.
– Я же сказала вам: не пойду! – почти закричала она.
– Прошу вас, мисс, не волнуйтесь, – попробовал успокоить ее лейтенант Спенсер, уверенный, что у благородной юной леди начинается истерика.
– Мы должны что-то предпринять! – требовала Мереуин, и на милом личике смешались гнев и отчаяние. Повернувшись к маркизу, Мереуин резко бросила: – Можете вы хоть что-нибудь сделать?
– Могу, – спокойно ответил тот, и от этого его тона девушка почувствовала облегчение. – Прикажу доставить сюда травяные мази миссис Маккрэри. – Он задумчиво оглядел распростертую на койке худенькую фигурку. – Кроме того, полагаю, нам следует пригласить врача.
Прелестное личико благодарно просияло.
– О, правда? – охнула Мереуин.
Лорд Монтегю никогда еще не удостаивался такой теплой улыбки и на краткий миг даже забыл, до чего эта девушка ему неприятна.
– Сделаю все, что смогу, – пообещал он чуть-чуть полюбезнее, – но хочу, чтобы вы вернулись в гостиницу.
Она затрясла головой:
– Я собираюсь остаться здесь, пока Дэвид не выздоровеет.
Ее упрямство маркизу уже было неплохо знакомо, и он знал, что спорить бесполезно. Кивнув лейтенанту Спенсеру, он увлек молодого человека в узкий коридор:
– Я сам приведу врача. Миссис Маккрэри должна знать, где его можно найти. Парень неважно выглядит. Раздобудьте холодной воды для компрессов, чтобы снять горячку, и… правда, я сомневаюсь в успехе, но все-таки постарайтесь убедить мисс Макэйлис позволить кому-нибудь проводить ее обратно в гостиницу.
– Всеми силами постараюсь, милорд, – решительно заявил лейтенант Спенсер.
Но Иен знал, что всех сил лейтенанта абсолютно недостаточно там, где дело касается Мереуин Макэйлис.
Вернувшись через полчаса с Дженет Маккрэри, маркиз обнаружил, что Мереуин по-прежнему сидит возле койки, нежно прикладывая к горячему лбу Дэвида холодный компресс, а он, постанывая, лежит на боку. Она бросила на вошедшего маркиза безнадежный взгляд, но испустила глубокий облегченный вздох, приметив позади него Дженет Маккрэри.
– О, вы пришли, слава Богу! – воскликнула она, обращаясь к старушке. – Привели доктора?
– Он нам не понадобится, – уверенно заявила миссис Маккрэри, ставя на пол принесенную с собой небольшую сумку и деловито засучивая рукава. – Эти варвары ни капли не смыслят в медицине. Первым делом пустили бы ему кровь. Ха! Бедному парню надо беречь каждую каплю. Я училась врачеванию у шерпов,
type="note" l:href="#n_17">[17]
детка, а они тысячи лет лечили себя без всяких университетских фокусников!
Мереуин улыбнулась тревожной и слегка смущенной улыбкой, немного побаиваясь этой властной женщины, но ей все равно стало легче от сознания, что наконец-то появился человек, который в состоянии оказать умелую и действенную помощь.
– Я могу чем-то помочь?
– Можете, если уйдете наверх и освободите мне место, – вполне дружелюбно предложила седовласая женщина.
– Что вы будете с ним делать? – поинтересовалась Мереуин, поднимаясь на ноги и не отрывая беспокойного взгляда от пылающего лица Дэвида.
– Промою раны и смажу своим маслом. Хорошенько закутаю и выгоню из него лихорадку вместе с потом.
Мереуин хотелось еще немножечко задержаться, но рука маркиза настойчиво подталкивала ее к выходу, и она покорно последовала за ним наверх, на просторную палубу, кутаясь в плащ от холодного ветра.
– Вы думаете, он поправится? – тревожно спросила она. Лорд Монтегю прислонился к поручням.
– Думаю, да.
– Я, наверное, не переживу, если с ним что-нибудь случится, – тихо проговорила Мереуин. – Это из-за меня его высекли.
– Вы уверены?
Она опустила голову и удрученно кивнула:
– Я пыталась выкрасть свой контракт у капитана Кинкейда. А Дэвид помог мне, рассказав, где лежит ключ от сундука. Капитан меня, конечно, поймал и сказал, что накажет для примера остальным. А Дэвида высекли за то, что он обманул доверие капитана. – Ее губы тряслись, она крепко стискивала руки. – Это все я виновата!
– Он поправится, – мягко заверил ее Иен, из последних сил сдерживая бушевавшую в нем ярость. Проклятый ублюдок! Ему следовало бы удавить Кинкейда немедленно, едва шагнув на борт «Горянки», еще до того, как он, не веря своим глазам, обнаружил у мачты истерзанную фигурку Мереуин.
– Должен принести вам свои извинения, мисс, – произнес маркиз после небольшой паузы.
В слабом свете фонаря можно было увидеть изумление на ее расстроенном личике.
– В самом деле?
– Да. Я решил, что вы флиртуете с матросами. Обвинил вас в любовной связи с Дэвидом Брауном.
Чистый смех Мереуин зазвенел в тишине ночи.
– С Дэвидом? Да ведь он совсем мальчишка!
– Я-то не знал, – напомнил лорд Монтегю. Улыбка дрожала на ее губах.
– О, я и правда его полюбила, – призналась девушка, – и, когда он поправится, заберу его с собой в Кернлах.
Маркиз опешил:
– Зачем?
– Не может же он всю свою жизнь быть юнгой, – разъяснила Мереуин. – Рука у него искалечена, никто, больше не предоставит ему шанса стать кем-то другим. А Александр, может быть, найдет для него работу на одном их кернлахских транспортных судов. Рулевой или что-нибудь в этом роде, не знаю, и почему бы со временем Дэвиду не стать капитаном. – Она застенчиво улыбнулась. – Разумеется, я не буду его заставлять. Он волен сам выбирать.
Лорд Монтегю вынужден был признать, что не ожидал от стоявшей перед ним молоденькой вспыльчивой девчонки такого щедрого жеста, и недоумевал, как это в ней столь причудливо сочетаются самые противоречивые качества. Манеры беспризорницы, красота высокородной леди, норов разбойника-сорвиголовы, а иногда вдруг проявится на удивление горячая, любящая душа. Он только качнул темноволосой головой, совершенно не понимая ее.
– А что сталось с прочими пассажирами? – поинтересовалась Мереуин, прерывая его раздумья.
– Я думаю, их отправили в Уилмингтон на другом судне.
– А сэр Роберт? Где он? Мне бы очень хотелось с ним встретиться.
– В данный момент наверняка на борту «Колумбии». – Лорд Монтегю указал на ладную, ощетинившуюся орудиями бригантину, которая покачивалась на волнах неподалеку от «Горянки». – Теперь, когда вам стало лучше, он, по-моему, готовится поднять паруса.
– И я должна плыть на «Колумбии»? – спросила Мереуин. Маркиз кивнул, и девушка затрясла головой. – Не собираюсь оставлять Дэвида. Лейтенант Спенсер сказал, что поведет «Горянку» назад, так? Ну и я тут останусь. Какая разница, на каком корабле возвращаться домой, на том или на этом?
Лорд Монтегю сердито уставился на нее и тихонько выругался:
– Черт вас побери совсем! Вы что, думаете, ваша воля – закон? Кто это позволил вам вести себя как ее королевское величество и указывать, чего вы желаете и чего не желаете?
Она попалась на удочку, синие глаза полыхнули огнем.
– Кто позволил? Полагаю, упрек не по адресу, милорд. – Титул, слетев с ее губ, прозвучал дерзкой насмешкой. – Я уверена, сэр Роберт с его добрым сердцем позволит мне остаться с Дэвидом, потому что это мой друг, между прочим! А я спрашиваю, кто позволил вам указывать мне, чего желать?
Мереуин испугалась бы ледяного взгляда маркиза, если бы он не взбесил ее своим высокомерным видом, который просто нельзя было проигнорировать. Что-то словно подталкивало ее платить за каждое произнесенное им надменное слово той же монетой. Да, она уже достаточно узнала этого типа, чтобы видеть его насквозь. Красив? О, допустим, она согласится это признать. Богат? На протяжении всей своей жизни он, несомненно, пользовался плодами, которые дает богатство, уважением и почитанием, привык получать все, чего пожелает, вселять страх в каждого, кто окажется на его пути! Она ничего не знала о его прошлом, но какое бы высокое положение ни занимал маркиз в Англии, для нее он всего-навсего сассенах-узурпатор, и она не уступит ему ни в чем, потому что принадлежит к клану Макэйлисов.
– Я знаю таких, как вы, милорд, – неприязненно заявила Мереуин, и все ее маленькое, стройное тело напряглось, – и знаю, к чему вы стремитесь. Вам нужно все, что принадлежит Кернлаху, но вы ничего не получите. Ни крошки!
– Вы напоминаете мне непрестанно жужжащее насекомое, – ласково сообщил маркиз, но беззаботность тона никак не вязалась с мрачным выражением его лица, – и я легко могу вас прихлопнуть.
– Можете, – к его большому удивлению согласилась девушка, не проявляя заметных признаков страха, хотя маркиз, увидев, как при этой тихой угрозе от мягко очерченных скул отхлынула кровь, решил, что спокойствие стоит ей немалых усилий. – Только вы недооцениваете клан Макэйлисов и гордость горцев, которую столь опрометчиво прокляли при нашей первой встрече. Мы неукротимы, сэр, и лучше вам это запомнить.
– Забавно, что вы приписываете своему крошечному мирку такое важное значение, – усмехнулся он, к своему удивлению, начиная испытывать странное уважение к этой девчушке, твердо намеренной настоять на своем. – Вы ошибаетесь, если думаете, что мне нужны ваши жалкие прядильни. В жизни, мисс, есть нечто большее, чем шерсть и овцы, и мне наскучили ваши дурацкие утверждения, будто Кернлах – пуп земли. Может быть, с вашей точки зрения так оно и есть.
– Я не желаю вас слушать, – закричала Мереуин, – и не буду!
Отвернувшись, она пошла прочь, горделиво неся маленькую головку. Но лорд Монтегю видел лишь грациозные движения ее тела, не в первый раз подумав, что оно чересчур соблазнительно и совершенно не подходит этому вздорному созданию.
Свежий ветер наполнил поднятые паруса, и бушприт «Горянки» подпрыгивал на пенящихся волнах. Баркентина шла в Лондон, оставив три дня назад гавань Бостона и следуя тем же курсом, каким за два дня до нее прошла «Колумбия» – военный корабль королевского флота. Погода была хорошая, солнце стояло высоко над горизонтом, вокруг расстилался изумрудно-зеленый океан. В холодном утреннем воздухе чувствовался привкус соли, неугомонные чайки летели за кораблем, и была в их хриплых криках некая странная прелесть.
Мереуин устало поднялась по трапу впервые с того момента, как «Горянка» покинула гавань Бостона. Под страдальческими глазами залегли темные круги, но девушка улыбалась, прислонясь к поручням и подняв личико к приветливому теплому солнцу. В состоянии Дэвида ночью наступил перелом, лихорадка прошла, и, заглянув под утро в его каюту, она обнаружила его мирно спящим с покрытым испариной лбом. Девушка без устали ухаживала за пареньком все прошедшие три дня, неукоснительно следуя инструкциям Дженет Маккрэри, безусловно решив, что он должен жить. Мереуин знала, что иначе его смерть окажется на ее совести.
– Как парнишка, мисс?
Она взглянула на подошедшего к ней Карла Уилсона. Его мальчишеская физиономия выражала надежду, и боцман склонился поближе, чтобы расслышать усталый, но бодрый ответ:
– С радостью могу сообщить: наконец-то лучше.
– А, так я и знал! Видел, как вы поднимались, можно было по вашему лицу догадаться. Все это ваша заслуга, мисс.
– О нет, – поспешно возразила она. – Мы должны благодарить миссис Маккрэри.
– Но ведь это вы все время ухаживали за парнишкой, – напомнил он.
Мереуин вновь улыбнулась, чересчур утомленная, чтобы ответить, и не заметила озабоченности в глазах Уилсона, рассматривавшего ее профиль, линию подбородка, запавшие щеки. Уилсон искренне обрадовался, узнав, что сэр Роберт Линдсей разрешил мисс Макэйлис возвращаться в Англию на борту «Горянки». Мереуин удалось убедить его в необходимости своего намерения не покидать Дэвида, пока его жизнь в опасности.
Молодой боцман делал все, что в его силах, помогая ей ухаживать за юнгой, уговаривал измученную девушку поспать, когда приходил его черед сидеть возле Дэвида, смачивать пылающий лоб и накладывать мазь на израненную спину, начинавшую заживать. Мереуин ела только в каюте, где лежал Дэвид, и Карл Уилсон трижды в день аккуратно приносил ей еду на деревянном подносе, галантно пропуская мимо ушей выражения благодарности.
Лейтенант Гарольд Спенсер, по приказу сэра Роберта командующий «Горянкой», с такой же охотой разделял бремя Мереуин, и сердце Карла сжималось от ревности всякий раз, когда он, входя в маленькую каюту, обнаруживал симпатичного молодого офицера рядом с девушкой.
– Вам надо бы пойти вниз и отдохнуть, – предложил он, отважившись на явное проявление заботы в надежде извлечь выгоду из отсутствия постоянно чем-нибудь занятого лейтенанта. – У вас усталый вид… – Вовсе нет, – заверила его Мереуин. – Я хочу здесь немножечко постоять. Воздух чудесный, и солнышко теплое.
– Да, верно, – согласился боцман. – Просто счастье, что оно так сияет, – добавил он, любуясь обрамляющими, нежное личико мягкими золотыми локонами, которые так блестели на солнце, что у него дух захватывало.
Спускавшийся по трапу с верхней палубы лейтенант Спенсер заметил две головы – темную и светлую, которые так близко склонялись друг к другу, словно делились интимными секретами, и торопливо направился к ним, стараясь, однако, не показывать, что спешит. Впрочем, для лорда Монтегю, наблюдавшего из-за штурвала, скривив чувственные губы в ироничной улыбке, все было совершенно очевидно, и он покачал темноволосой головой, впервые в жизни столкнувшись с подобным дурацким соперничеством. Сам он за последние три дня совсем не видел Мереуин Макэйлис, за исключением случайной встречи у трапа, когда, она, едва кивнув ему, прошмыгнула мимо, но маркиз успел заметить, что девушка совсем измучена, а синие глаза неестественно блестят. Несомненно, она чувствовала себя ответственной за состояние юнги, и лорд Монтегю понял, что ему жалко девушку, несшую на своих худеньких плечиках тяжкий груз вины.
Видя, как она улыбается и даже смеется в ответ на добродушную болтовню добивающихся ее внимания молодых людей, он догадался, что в состоянии Дэвида, вероятно, наступил перелом. Решительно выкинув все это из головы, маркиз поднял серые глаза к туго натянутым парусам и сложному переплетению снастей, его сильные руки уверенно и умело держали штурвал. Почти десять лет минуло с тех пор, как лорд в последний раз стоял за корабельным штурвалом, но он не забыл волнующих ощущений, когда судно послушно повинуется твоей воле, и стоял, чувствуя ногами малейшие колебания надраенной палубы, уверенный в себе как на море, так и на суше.
Снизу долетел приглушенный смех, прервав его размышления, и лорд Монтегю, бросив взгляд в сторону Мереуин, говорившей что-то лейтенанту Спенсеру, сверкая раскосыми глазами, отметил расплывшееся в улыбке красивое лицо лейтенанта и хмурого боцмана, ревниво наблюдающего за ними.
Да, первоклассная шлюшка, подумал Иен, и равнодушно отвернулся. Ее красота способна затронуть сердечные струны любого мужчины, а ума и сноровки у нее достаточно, чтобы довести дело до конца. Где только она научилась так талантливо флиртовать, проведя всю жизнь в стенах Кернлахского замка? Она обладает чутьем взрослой опытной женщины, и будь он проклят, если понимает, откуда все это.
Ерунда, решил маркиз, слегка передернув плечами. Чем скорее они вернутся в Шотландию, тем лучше, потому что он просто не может дождаться, когда вручит это олицетворение женственности ее братьям. После чего намерен поддерживать с Макэйлисами исключительно деловые отношения. Он насупился, вспомнив, как в разговоре с Мереуин едко заметил, что прядильни ничего не стоят. Соврал, конечно, хотя она была слишком рассержена, чтобы сообразить это. Прядильни приносили надежный и весьма неплохой доход, а в будущем можно даже расширить дело, и вероятность этого никак нельзя игнорировать.
Наивная девчонка, сердито думал Иен, поглядывая вниз на стройную спину облокотившейся на поручни Мереуин с поклонниками по бокам. Неужто она и в самом деле поверила, что он не ценит свое наследство?
Вскоре маркиза сменил у штурвала лейтенант Спенсер, и он, праздно пошатавшись по палубе, заложив руки за спину, занял недавно опустевшее место у поручней, рядом с одинокой фигуркой в красно-коричневом бархатном платье с раздувающейся на легком утреннем ветерке юбкой.
– Я смотрю, ваши придворные ретировались, мисс, или же вы гневно прогнали их за какое-нибудь невинное преступление?
Она сделала вид, что не замечает его, дерзко вздернув маленький носик.
– Какой стыд! – спокойно продолжал маркиз. – Разве вам не ясно, что они боготворят землю, на которую вы ступили?
– Если вам хочется затеять ссору, – последовало в ответ тихое предупреждение, – поищите кого-нибудь другого. Я больше не собираюсь с вами разговаривать.
– В таком случае путешествие окажется для меня чрезвычайно скучным, – усмехнулся Иен, придвигаясь поближе и наклоняя голову, чтобы заглянуть ей в глаза и увидеть в них, как он надеялся, сердитые искры.
До чего же легко ее завести, думал он про себя, как мгновенно меняется ее настроение в зависимости от слов, которые он тщательно выбирает. Да, женщина до мозга костей и все равно ребенок – не составляет труда обвести ее вокруг пальца.
– Вам, похоже, очень нравится мучить меня, – заметила девушка, бросая на него взгляд, не столько сердитый, сколько озабоченный. – Почему?
Он пожал широкими плечами:
– Наверное, больше нечем заняться. – И, предвидя готовый сорваться с ее губ резкий ответ, быстро добавил: – Позволите ли также напомнить, что между нами не улажены старые счеты? Ради вашего брата я не задал вам заслуженной трепки, но отнюдь не намерен потворствовать вам и дальше.
– Да что я такого сделала? – сердито спросила Мереуин, искренне считая стоящего рядом с ней башнеподобного мужчину самым невыносимым из всех, когда-либо ею виденных. Какая немыслимая самонадеянность!
В серых глазах блеснула ирония.
– Вы в самом деле хотите сказать, будто забыли о нашей маленькой стычке? Я привык к выпадам со стороны разгорячившихся женщин – таковы условия игры, однако вы вышли за грань допустимого, а добродушно сносить пинки не в моих правилах.
Мереуин приготовилась насмешливо ответить ему, но суровый блеск в глазах маркиза предупреждал, что он говорит серьезно. Существовал определенный предел дерзости по отношению к нему, и девушка догадалась, что нарушила этот предел, пнув маркиза в самое чувствительное место, а потом усугубила дело угрозами и проклятиями, наверняка вконец его разъярив. И она ничего не ответила, просто молча отвернулась.
– Я смотрю, вам нечего сказать. И почти готов поверить, что вы надумали стать послушной.
Мягкие губы сжались, но она опять промолчала.
– В таком случае, может быть, вы даже извинитесь передо мной за свою жестокость?
– Ну это уж слишком! – воскликнула Мереуин, понимая, что он нарочно дразнит ее, но уже не принимая этого в расчет, и окинула красивое лицо лорда Монтегю презрительным взглядом. – Трудно даже представить такую бездонную бочку тщеславия! Если бы я пнула вас в какое-нибудь другое место, вы не приняли бы это так близко к сердцу. Право, милорд, я начинаю подозревать, что вы относитесь к мужчинам, заботящимся лишь о содержимом своих панталон!
Пылая гневом, она повернулась и исчезла, оставив слегка опешившего от этого взрыва лорда Монтегю в одиночестве. Похоже, эта девушка в запале способна ляпнуть все, что угодно. Никогда в жизни он не встречал более дурно воспитанную и невоздержанную на язык особу! Вдруг полные губы маркиза дрогнули, и он, к своему удивлению, запрокинул голову и оглушительно расхохотался.
Направляясь к каюте Дэвида, Мереуин мучилась раскаянием, не в силах понять, почему насмешливые замечания маркиза вызывают в ней такую жуткую ярость. Она, разумеется, ненавидит и презирает его просто за то, что он Вильерс, но корни этой неприязни гораздо глубже. Ей казалось, она никогда в жизни не сталкивалась с такой самонадеянной и чванливой скотиной, и она жаждала получить шанс поставить его на место, уверенная, что этого никому еще не удавалось.
Мереуин тихонько толкнула дверь каюты, и ее хмурое лицо осветилось улыбкой при виде по-прежнему мирно спящего Дэвида, который дышал глубоко и мерно. На цыпочках подойдя к койке; она откинула волосы с его лба и вздрогнула, когда мальчик открыл глаза и заморгал, пытаясь разглядеть склоненное над ним лицо.
– Мереуин?
– Да, Дэвид, я здесь.
– Что со мной? Я заболел? – Голос его звучал слабо и неуверенно.
– Да, и раны у тебя были ужасные, но теперь уже лучше.
Паренек облизал пересохшие губы.
– Помню, как меня отвязывали от мачты… – Внезапно объятый ужасом, он попытался подняться. – Капитан…
Мереуин мягко уложила его:
– Лежи тихо!
Он поморщился, и сердце ее дрогнуло. Ей прекрасно известно, как больно двигаться!
– Лежи тихо, – повторила девушка, – и не поворачивайся на спину. Лежи на боку. Капитан Кинкейд арестован, Дэвид. История длинная, и я сейчас не хочу рассказывать. Сперва тебе надо набраться сил.
– Постараюсь, – тихо пообещал он и закрыл глаза.
Гигантская волна усталости накрыла Мереуин, и она опустила голову, которую вдруг стало трудно держать. Сгорбившись, она подошла к двери, осторожно прикрыла ее за собой и поплелась по коридору к своей каюте. Слишком измученная, чтобы пугаться, медленно и неохотно обернулась на неожиданно окликнувший ее сзади низкий голос маркиза:
– Вам лучше бы лечь, мисс, и как следует отдохнуть.
– Я способна самостоятельно принимать решения, милорд, – ответила она без обычного дерзкого вызова в голосе, и маркиз, приглядевшись, заметил залегшие под потемневшими от усталости глазами тени. Мереуин попробовала было посмотреть на него сердито, однако глаза ее на растерянном, измученном личике глядели совсем по-детски.
– Вы себя плохо чувствуете, – резко бросил маркиз. – Давайте я провожу вас до каюты. – Сильная рука подхватила Мереуин под локоть, но она нетерпеливо стряхнула ее.
– Я в состоянии дойти сама, благодарю вас, – заявила девушка и пошатнулась.
Он быстро шагнул вперед. Мереуин, охваченная слабостью, упала ему на грудь, прижалась на миг, уткнувшись лицом в тонкую рубашку, и его мускулистое тело ощутило ее соблазнительную мягкость. Иен обнял девушку сильными руками, случайно коснулся щекой сияющих локонов, почувствовал их сладкий аромат и поразился тому впечатлению, какое это произвело на него, и неожиданному приливу нежности к маленькому хрупкому созданию.
Мереуин, смутно сообразив, что споткнулась и налетела на ненавистного маркиза, отпрянула с пылающими от возмущения щеками и негодующим стоном, не признавшись бы ни за что на свете, до чего хорошо ей было в тот миг, когда он обнял ее, и она впервые за долгое время почувствовала себя в полной безопасности.
– Доброй вам ночи, лорд сассенах, – выпалила она и исчезла за дверью своей каюты.
Башнеподобный маркиз стоял, глядя ей вслед, с задумчиво-хмурым выражением на красивом, словно выточенном лице, едва расслышав брошенные ему оскорбительные слова.
Солнце садилось, придавая новые краски раскинувшейся вокруг панораме, гигантский кроваво-красный шар опускался в золотое море, дрожащие пенные шапки воли пылали огнем. С востока быстро надвигалась ночь, и белые паруса, алеющие в последних гаснущих лучах, четко вырисовывались на роскошном фиолетовом фоне темнеющего неба. «Горянка» прыгала по волнам, словно игривый дельфин, не замедляя скорости с наступлением сумерек.
Мереуин стояла у поручней и наслаждалась покоем тихого вечера. Прохладный бриз играл мягкими завитками золотых волос, обрамляющих тонкое личико, в золотистой глубине темно-синих глаз отражались вспышки последних солнечных лучей. Она тихонько вздыхала, застыв в восхищении перед впечатляющим зрелищем, устроенным природой, чувствуя, что с ним не сравнится даже величественный закат в горах.
До чего же это плавание отличалось от безрадостного путешествия в колонии! Получив собственную комфортабельную каюту и вдоволь еды, Мереуин обнаружила, что способна радоваться и получать необычайное удовольствие от пребывания в открытом море, проводя время за изучением всевозможных тонкостей мореплавания, излагаемых лейтенантом Спенсером и Карлом Уилсоном, которые постоянно вертелись возле нее, когда она выходила на палубу. Даже быстро поправлявшийся Дэвид в последние несколько дней присоединялся к ним, пока Мереуин, встревоженная не сходившей с его веснушчатой физиономии бледностью, не приказывала юнге спуститься вниз.
Да, думала она с легкой улыбкой на мягких губах, просто великолепное было бы путешествие, если бы только здесь не было маркиза Монтегю. При мысли о нем улыбка исчезла, сменившись озадаченной хмурой гримаской. После короткого столкновения в узеньком коридоре почти неделю назад они вообще не разговаривали. Мереуин всеми силами избегала маркиза, но частенько чувствовала на себе его задумчивый, пристальный взгляд.
Девушка не могла понять, что за волнующее, никогда прежде не испытанное чувство на мгновение охватило ее, когда она очутилась в его объятиях. И хотя Мереуин жутко разозлило это злосчастное происшествие, она не сумела бы доходчиво объяснить, почему, точно зная, что ненавидит его, пережила такое странное ощущение, прижавшись к широкой груди, увидев красивое лицо совсем близко. Она жарко вспыхивала при воспоминании о крепком, необычайно упругом теле, о мускулистых ногах, к которым прижались ее мягкие бедра, слившись так плотно, точно они были созданы друг для друга.
– Прекрасная погода.
Мереуин вздрогнула при звуке голоса Карла Уилсона и залилась краской, боясь, как бы он не прочел на ее лице, о чем она сейчас думала.
– Д-да, – пробормотала девушка.
– Я, пожалуй, и не припомню другого такого безштормового плавания, – добавил боцман, останавливаясь рядом с ней и окидывая опытным взглядом темное небо, на котором уже поблескивали первые звезды, а над горизонтом всходил месяц.
– Нам везет, – согласилась Мереуин, приходя в себя и глядя вдаль за мягко кивающий бушприт. – Когда мы вернемся, будет уже конец лета. Трудно поверить, до чего быстро летит время.
– Вас так жестоко лишили весны, – проговорил Карл хриплым от переживаний голосом. – Дорогая моя мисс Макэйлис, вспоминая о том, что заставил вас вынести этот гнусный Кинкейд и что я позволил ему высечь вас, я готов убить себя за трусость!
– Вы подчинялись приказу, – утешила его Мереуин, думая, каким далеким кажется ей теперь это событие, страшно далеким от нынешнего вечера с его приглушенными красками, хотя произошло оно на борту этого самого судна, у той самой мачты, что высится сейчас прямо перед ее глазами. «Я совершила почти полный круг, – заключила девушка, – и чувствую себя в этот вечер почти такой же счастливой, как в Кернлахе, когда ничего еще не случилось. Странно, на что способен один волшебный вечер!»
– Я не должен был допускать подобного варварства! – ворвался в ее раздумья взволнованный голос боцмана. – Сможете ли вы когда-нибудь простить меня?
Она сдержала улыбку, вызванную его страдальческим взглядом, который мимолетно напомнил ей любимого пса Рема, выпрашивающего подачку.
– Ну конечно же, мистер Уилсон. Я никогда вас и не винила.
– Все равно не могу отделаться от мысли, что команда и я сам в первую очередь должны были как-то этому помешать.
– И команда не могла ослушаться приказа капитана Кинкейда точно так же, как вы, – терпеливо напомнила Мереуин. – А матросы Берг и Барроуз оба теперь с ним, на борту «Колумбии» под арестом.
Карл Уилсон глубоко вздохнул, придвинулся ближе, и его мозолистая рука легла на поручень рядом с маленькими ручками девушки.
– Какой же я дурак, что ни в чем не подозревал Кинкейда! Прослужил ему больше семи лет, всю войну, и хотя, признаюсь, особой симпатии не испытывал, но уважал его.
– Он мастер прикидываться не таким, каков есть на самом деле, – заметила Мереуин, незаметно отодвигаясь, чтобы увеличить расстояние между ними. Она не ожидала, что боцман так осмелеет.
– Сумеете ли вы понять меня? – спросил он, стремительно схватив ее за обе руки. – Я должен был сразу сообразить, что вы не простая девушка, которая вынуждена закабалить себя ради заработка. А я подозревал, но не хотел верить. Мисс Макэйлис, – голос его дрожал от волнения, – я чувствую…
– Ну, все это не имеет значения, – поспешно перебила его Мереуин. – Пожалуйста, не терзайтесь и не считайте себя виноватым. Я просто не могу этого видеть!
Он выпустил ее руки, устыдившись своей дерзости.
– Да. Я… наверное… должен проверить, сменился ли вахтенный.
В темноте боцман не заметил облегчения на ее лице, ибо Мереуин опасалась, что он собирается сделать романтическое признание, которое она будет вынуждена отвергнуть. Ей очень нравился Карл Уилсон и не хотелось оскорблять его чувства, но она не испытывала к нему того страстного влечения, какое он, по всей видимости, испытывает к ней.
– При попутном западном ветре мы должны быстро добраться до Лондона, – добавил молодой человек, совсем смутившись от того, что потерял самообладание, которым немало гордился, и стал навязываться беспомощной молодой женщине. Разрази его Господь за подобную невоспитанность!
Мереуин охнула и схватила Уилсона за руку:
– До Лондона? Но ведь мы плывем в Глазго!
– В Глазго? – Симпатичное лицо боцмана выразило недоумение. – Вы ошибаетесь, мисс Макэйлис. Мы держим курс на Лондон. Я думал, вам это известно.
– Зачем мы туда идем? – испуганно и удивленно допытывалась она. Ей вовсе незачем останавливаться в Лондоне, она хочет домой!
– Мы должны встретиться там с «Колумбией», – объяснил боцман, ошеломленный реакцией девушки. – Нам, возможно, придется свидетельствовать против капитана Кинкейда. – Услышав тихое протестующее восклицание, Карл поспешно добавил: – Не вам. Не бойтесь, никто вас не заставит вновь все это переживать.
– Я не боюсь, – устало ответила Мереуин, – и хочу сделать все, что в моих силах, чтобы увидеть эту чертову свинью на виселице. Только я думала, разбирательство состоится в Глазго. – Она замолчала, не желая признаться, что ей необходимо ободряющее присутствие братьев, если придется предстать перед властями и поведать обо всем, что с ней стряслось.
Несколько шокированный употребленными юной леди выражениями, боцман только покачал головой, напомнив себе, что она вынесла много страданий и ему следует проявить галантность и пропустить их мимо ушей.
– Я хочу домой, – твердила Мереуин. – Лейтенант Спенсер у себя?
– Да, только он ничего не сможет сделать, – предупредил боцман, которому вовсе не хотелось, чтобы Мереуин одна отправилась в каюту к молодому офицеру.
Мягкие губы решительно сжались.
– А вдруг сможет?
Уилсон посмотрел вслед исчезающей в темноте стройной фигурке и горестно вздохнул. Нелегко быть влюбленным, когда объект твоих чувств совершенно глух к ним!
Мереуин стукнула в дверь каюты капитана Кинкейда и смело вошла, не дожидаясь приглашения, чересчур озабоченная неотложным делом, чтобы думать о внешних приличиях. Ступив за порог и увидев знакомую обстановку, ту же самую, за исключением большого сундука возле койки, она запнулась, и помрачневшее лицо отчетливо выразило охватившие ее чувства. Ей сразу вспомнился жуткий, сводящий желудок страх, когда они с Дэвидом стояли перед дьявольски ухмыляющимся капитаном, за спиной у которого похотливо блестели налитые кровью свинячьи глазки Барроуза…
– У вас такой вид, словно вы увидели привидение.
Мереуин вздрогнула, испуганно оглянулась, на какой-то безумный миг решив, что увидит сейчас чванливого коротышку-капитана. Но вместо него перед девушкой воздвиглась башнеподобная фигура маркиза Монтегю, и в синих раскосых глазах вспыхнула враждебность.
– Что вы тут делаете?
Чувственные губы скривились в усмешке.
– Это моя каюта.
– Я думала, здесь расположился лейтенант Спенсер!
Холодные серые глаза прищурились.
– Он переселился в бывшую каюту Дэвида с тех пор, как парень вернулся в кубрик. Если хотите его повидать, наведайтесь туда.
Мереуин проигнорировала явный намек, который слышался в тоне маркиза.
– Очень на вас похоже – забирать себе самое лучшее, – упрекнула она, с удовлетворением ощущая проснувшуюся в душе прежнюю неприязнь к этому типу, стоящему перед ней с широко расставленными длинными ногами и скрещенными на широченной груди сильными руками. Причиной того странного чувства, которое она испытала памятным вечером в коридоре, была просто слабость, с огромным облегчением поняла Мереуин, и никакой таинственной власти над ней у маркиза нет.
– Лейтенант Спенсер сам настаивал, чтобы я занял капитанскую каюту, – уведомил ее лорд с привычной уже насмешливой улыбкой. – С радостью предоставил бы ее вам, ваше величество, но, увы, ни одна другая койка на судне мне не годится.
– Конечно, слишком уж вы длинноногий, – ехидно заметила Мереуин, – впрочем, я не уверена, что вы чем-то пожертвовали бы для меня, даже если бы были коротышкой.
– Потому что вам от меня ничего не надо, – заключил он, напоминая о ее прежних страстных клятвах. – Вы не приняли бы каюты от презренного лорда Монтегю. Любой Вильерс вам ненавистен и заслуживает, чтобы с ним обращались, как с последним негодяем.
Мереуин промолчала, не обратив внимания на опасный блеск, появившийся в холодных серых глазах.
– Должно быть, это мое первое знакомство с клановой местью, – заметил маркиз, повернулся к девушке могучей спиной и, шагнув к шкафу, вытащил оттуда бутылку вина. – Но помнится, даже враги не отказывались отведать вместе глоток доброго виски. Виски у меня нет, однако, возможно, удастся уговорить вас выпить со мной бокал вина. Сэр Роберт подарил мне бутылку, и, должен сказать, вино превосходное.
– Спасибо, нет, – сухо отказалась Мереуин, не имея ни малейшего желания превращать эту встречу в дружеский визит. – Мне действительно надо повидать лейтенанта Спенсера.
– Я смотрю, мне нет места в вашем сердце, – нахально проговорил он, вновь сверкнув глазами. – Хотя, если честно, вынужден признать, что у молодого лейтенанта масса достоинств.
– В отличие от вас, – бросила Мереуин, не в силах удержаться, чтобы не уязвить маркиза, который стоял очень близко, все еще держа в руках бутылку.
Красивое лицо окаменело.
– Позвольте напомнить, мисс, что вы редко выходите победительницей из словесных баталий между нами. Предлагаю вам прекратить набрасываться на меня, словно разъяренная кошка. Нынче вечером я не расположен к подобной перепалке.
Маркиз наполнил прозрачным вином два бокала. Мерцающий свет горящей на столе свечи освещал его аристократический профиль, темные волосы, полные губы, кривившиеся в насмешливой улыбке, всегда появлявшейся в присутствии Мереуин. Шагнув ей навстречу, он протянул бокал, и она нерешительно приняла его, слегка вздрогнув, когда их руки соприкоснулись. Взглянув на него, девушка встретила смеющийся взгляд серых проницательных глаз и сердито прикусила нижнюю губку.
– Может быть, вы расскажете мне, – предложил маркиз, возвращаясь за стол и уютно устраиваясь в кресле, – что вам нужно от лейтенанта Спенсера?
– Почему мы идем в Лондон? – спросила она, подозрительно глядя на него. – Почему не в Глазго?
– Тут ничего не поделаешь, – коротко ответил он.
– Похоже, все это доставляет вам невероятное наслаждение.
Он улыбнулся:
– Совершенно верно. Я давно намеревался съездить в Лондон. Это сэкономит мне время.
Мереуин вдруг почувствовала непреодолимое любопытство.
– А зачем вы хотели ехать в Лондон?
Маркиз смотрел на нее, задумчиво покачивая в руке бокал с вином.
– Догадываюсь, вы начинаете приходить к выводу, что весьма мало знаете о Вильерсах. Одобряю ваше любопытство, мисс. Очень мудро. Надо узнать своих врагов, прежде чем приступать к их уничтожению.
Осушив бокал одним глотком, он потянулся к бутылке, чтобы снова наполнить его.
– Не глядите так грозно, мне прекрасно известно, что вы строите дьявольские планы моего уничтожения.
– Я не делаю из этого никакого секрета, – колко заметила Мереуин, все еще стоя перед столом с бокалом в руках и с презрительной усмешкой глядя на него сверху вниз. – Я точно знаю, что вы за тип, пусть даже, вам удалось каким-то образом одурачить моего брата, хоть его не так-то легко провести.
– Пожалуй, приму это за комплимент, – решил маркиз, все с той улыбкой, которая неизменно доводила ее до бешенства.
– Как вам будет угодно, сассенах чванливый, только помните, что великана Голиафа победил юноша Давид!
– Гнев Господень, да эта маленькая нахалка еще и угрожает мне, – в самом деле не веря своим ушам, воскликнул маркиз.
– Я вас предупреждала, что намерена сделать все, чтобы Кернлах не попал к вам в лапы, – ответила девушка со всей, храбростью, на какую была способна, хоть и отступила на шаг, когда он встал и направился к ней в обход стола, до того высоченный, что приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть в грозное лицо.
– Вот не знал, что имею дело со столь решительным львенком, – проговорил он со зловещей ласковостью. – Допускаю, сердечко у вас не из робких, но должен сказать вам, мисс, ради вашего же блага, что надеяться выиграть битву со мной вам не следует.
Произнося эти слова, он вдруг выбросил вперед длинные руки и обхватил ее тонкую шею, сомкнув на горле сильные пальцы.
– Помните нашу первую встречу, моя дорогая? Вы и тогда с опозданием спохватились, сообразив, что, возможно, чересчур много на себя берете.
Пальцы сжимались все крепче, хватка усиливалась, Мереуин становилось трудно дышать. Она, однако, отказывалась признать, что напугана, хоть глядевшие на него снизу вверх огромные синие глаза потемнели от страха. Она думала о любимом Кернлахе, о гордо скачущем по своей земле Александре и твердила себе, что никогда, никогда не позволит ненавистному негодяю лишить Макэйлисов всего этого, какую бы мудрую тактику он ни избрал. Она выстоит перед этим гигантом, который, похоже, вознамерился задушить ее, и будет сопротивляться, как только сможет. Она должна выстоять!
Лорд Монтегю видел ужас в раскосых глазах, но видел и упрямо стиснутые губы, чувствовал, как все ее маленькое существо отчаянно стремится к сопротивлению. Он резко отпустил девушку, неожиданно отступив на шаг, отчего та пошатнулась и чуть не упала.
– Провалитесь вы в преисподнюю, бессердечный мерзавец, – выдохнула, обретя равновесие, Мереуин.
– Кажется, я ошибался, предполагая, будто легко вас прихлопну, – заключил маркиз, пряча невольное уважение под маской недовольства. Она не боялась его, и это только разжигало гнев. Откуда у этой девчонки столько храбрости? Неужели она так глупа, что надеется выпутаться из такого безнадежного положения? Или это пример той самой кельтской тупости, о которой твердил дядя?
Эти горцы невыносимы в своей воинственной задиристости, презрительно думал про себя Иен Вильерс. Дважды они рисковали всем, чтобы вернуть на престол своего обожаемого короля Стюарта, и даже резня, которую устроил герцог Камберленд после Каллодена, и немалая цена, назначенная за голову бежавшего принца, не заставили их изменить долгу. Акт о разоружении тоже не сломил их – ходят слухи, будто шотландцы раздуваются от гордости, играя на волынках и расхаживая в юбках после запрета сих удовольствий королем Георгом.
Шотландия – дикая и суровая земля, и Иен начинал догадываться, что живущие там люди такие же, как земля, как вскормившая их каменистая почва. Да, наверное, все они столь же чертовски упрямы и бесстрашны, как стоящая перед ним юная девушка с полными презрительной ненависти синими глазами, не оставляющими сомнений, что она с готовностью воспользуется любым, самым мизерным шансом, чтобы пырнуть его ножом или дирком. Поистине неудивительно, что король из ганноверской династии и английский народ жаждут отгородиться от нежелательного северного соседа!
Иен вспомнил, что даже его слуги с вечно поджатыми губами предпочли покинуть дом ненавистного Вильерса, вместо того чтобы соблазниться предложенной им платой. Дьявол их всех побери! До чего ему надоел их слюнявый патриотизм!
Но как же отделаться от надоедливой девчонки? И хуже всего, что в тот вечер, когда к нему прижалось крепкое юное тело и он почувствовал аромат мягких волос, маркиз сделал весьма неприятное открытие. Да, она ему неприятна, но он не в состоянии подавить желание, возбуждаемое ее манящей красотой и чувственными изгибами стройной фигуры, он страстно хочет эту девушку.
Мереуин не имела понятия о причине столь продолжительного молчания, но ей не понравилось выражение, неожиданно появившееся в серых глазах.
– Вам никогда меня не «прихлопнуть», как вы выражаетесь, – яростно прошипела она задумчиво разглядывающему ее маркизу. – Я не отступлю, покуда навсегда не вычеркну вас из нашей жизни.
– А вот это, боюсь, невозможно, – беспечно ответил он, не спуская глаз с ее приоткрытых губ. – Я поселился в замке Монтегю, и никто, даже вы, моя дорогая, не сможете меня оттуда выгнать.
Маркиз отвернулся, чтобы в третий раз наполнить бокал, а она недоверчиво следила за ним неприязненным взглядом синих глаз.
– Впрочем, – добавил он, отставляя бутылку, – меня можно уговорить отказаться от управления прядильнями.
Это ошеломляющее заявление нисколько не подействовало на Мереуин.
– Я вам не верю.
Маркиз остановился перед ней, насмешливо приподняв брови:
– В вашей власти, мисс, склонить меня к этому.
– Каким образом? – осторожно поинтересовалась она.
– Путем обмена. Управление прядильнями вновь вернется к вашему брату в обмен на ночь, которую вы проведете со мной.
В каюте воцарилась мертвая тишина, не считая поскрипывания корпуса «Горянки» под изменяющим направление ветром. Мереуин сильно побледнела, хотя на нежных щеках пылали два ярких розовых пятна. Раскосые синие глаза так потемнели, что казались почти черными, и золотых искорок в них больше не было.
– Вы с ума сошли! – прошептала она, наконец прерывающимся голосом. – К-как у вас только язык повернулся!
Лорд Монтегю сохранял полнейшее спокойствие.
– Повернулся, моя дорогая. Должен сказать, предложение весьма соблазнительное, и вам следует хорошенько подумать, прежде чем отвергать его.
Он наблюдал, как румянец заливает ее лицо, как раскрываются мягкие губы, с которых вот-вот сорвутся возмущенные слова.
– Что же вы за чудовище?
Он сделал движение к ней, и Мереуин отпрянула, угрожающе взмахнув кулачками.
– Не прикасайтесь ко мне! Только дотроньтесь хоть одним пальцем, и я… я заставлю вас пожалеть о том дне, когда вы впервые увидели меня!
– Я давно уже жалею об этом, – спокойно заверил маркиз, не сделав попытки приблизиться, однако стоял так близко, что Мереуин затрясло от ужаса.
– Я скорее со с-свиньей л-лягу, а если попробуете заставить м-меня силой, раздеру в клочья! – Мереуин вытянула вперед руки с острыми ногтями, но маркиз совершенно неожиданно рассмеялся.
– Никогда не получал более замечательного предложения. – Серые глаза искрились весельем. – Кроме насилия, есть и другие способы добиться того, чего мне хочется.
– Что вы хотите сказать? – выдохнула Мереуин, сделала еще шаг назад, уперлась спиной в стену каюты и растерянно оглянулась. В тот же миг ее запястья перехватили сильные пальцы лорда Монтегю, а мощное бедро прижало стройные ножки, не позволяя брыкаться.
Он еще крепче притиснул ее к стенной панели и наклонился так близко, что она смогла заглянуть в самую глубину серых глаз. Несмотря на охвативший ее страх, девушка невольно подумала, что он удивительно красив, но мысль эта вызвала у нее глухой протестующий стон и желание вырваться, однако Мереуин с ужасом обнаружила, что вообще не способна пошевелиться. Прижатая навалившимся на нее мускулистым телом, она почти не могла дышать и судорожно, со всхлипом втягивала воздух.
Лорд Монтегю знал, что она переполнена страхом, но прильнувшее к нему мягкое тело вышибло из его головы все прочие мысли. Темно-синие, умоляюще глядевшие на него глаза широко распахнулись, ресницы – длинные, на удивление черные для блондинки – трепетали на нежной коже под тонко прочерченными дугами бровей. Он скользнул жадным взглядом, оторвавшись от бархатной глубины глаз, по тоненькому вздернутому носику к мягкому пухлому рту, полуоткрытому в затрудненном дыхании, и вдруг, наклонившись, прижался к нему губами, ощущая знакомый, но неожиданно сильный огонь в чреслах.
В мозгу Мереуин мгновенно вспыхнуло ужасное воспоминание о другом поцелуе, происшедшем почти при таких, же обстоятельствах в Глазго, когда мерзкий костлявый мужчина по имени Роулингс придавил ее к каменной стене дома и точно так же схватил за руки, чтобы она не могла сопротивляться. Но если те прикосновения были отвратительны, то эти породили в ней какое-то жгучее ощущение, которое смешивалось со страхом и непреодолимо усиливалось.
Она хотела отвернуть голову, но горячие губы маркиза, ласкавшие ее рот, не давали ей этого сделать. Он обнял ее еще крепче, тела их слились, и Мереуин почувствовала бедрами затвердевшую мужскую плоть. Тело его полыхало жаром, буквально окутывавшим ее, настойчивый язык протискивался вперед, разжимая маленькие зубки, а губы больно впивались ей в губы.
Он хочет соблазнить ее, сообразила Мереуин, поцелуем принудить к ответу, которого она дать не желала, но, понимая это, девушка не могла найти в себе силы противиться нарастающему волнению. При первом прикосновении его губ в глубине ее существа как бы само собой вспыхнуло пламя, и собственное тело стало ей вдруг чужим, живущим по каким-то своим законам, неумолимо приближаясь к неведомой тайной цели, о которой она еще даже не подозревала.
Мереуин вдруг пронзил страх совсем потерять над собой контроль, лишиться возможности управлять своими чувствами, и она сделала отчаянную попытку освободиться. Ей как-то удалось отвернуть голову, и девушка надеялась, что столь явное проявление нежелания умерит его напор, но, к своему ужасу, почувствовала, что бесстрашные губы отыскали впадинку на шее, ее кожи коснулось теплое дыхание, ласковые сильные руки легли на ее груди, туго обтянутые бархатным лифом платья. Мереуин застонала, когда его губы снова настигли ее, подавив слабую попытку сопротивления.
Иен забыл о своем намерении взять верх над упрямой девчонкой и показать, что способен добиться от нее любого ответа, какого захочет, одними лишь опытными, уверенными ласками. В тот самый миг, как он коснулся губами ее мягкого и – да! – соблазнительного рта, его оставили все мысли, кроме одной – овладеть этим восхитительным созданием, пробудить в нетронутом теле всю страсть, какую он в нем угадывал. Маркиз сгорал от желания утолить жажду, слившись с чувственной трепещущей, плотью. Огонь, вспыхнувший в его теле, когда он прижал ее к себе, в конце концов, охватил Иена целиком и полностью.
– Чумной негодяй!
Отчаянный крик сопровождался жгучей болью, Мереуин глубоко впилась острыми зубками в мускулистое плечо, и боль мигом прояснила его помутившийся рассудок.
– Пустите… меня… немедленно!
Она всхлипывала после каждого слова, лихорадочно вырываясь, изо всех сил отталкивая его.
– На сей раз пущу, – произнес ненавистный, слегка задыхающийся голос, – но, клянусь, Мереуин, ты будешь моей.
– Нет! Я лучше умру!
Она плакала, по пылающим щекам текли слезы, и их вкус смешивался со вкусом поцелуя. Девушка метнулась к двери и исчезла, дразняще сверкнув на прощание золотыми волосами.
Очутившись в безопасности в своей каюте, Мереуин бросилась на узенькую койку, зарылась лицом в мягкие простыни и лежала, вздрагивая всем телом. Откуда у этого дьявольского отродья такая притягательная сила, что лишила ее воли простым прикосновением губ? До сих пор ее целовали только один раз, и тоже насильно, но тогда она не испытывала ничего, похожего на странное, захватывающее дух пламя внутри. Господи милостивый, неужели она, в самом деле, дешевая шлюха, раз так быстро поддалась поцелую мужчины, которого к тому же ненавидит?
Нет, в отчаянии прошептала Мереуин, и слезы вновь брызнули из ее глаз. Лорд Монтегю – всего-навсего распутник, которому любопытно поглядеть, сумеет ли он подчинить себе женщину с такой же легкостью, с какой опытный кучер управляется с лошадьми одним щелчком кнута. Разумеется, он практиковался на бесчисленном количестве женщин, и от этой мысли с мягких, припухших губ Мереуин невольно слетело презрительное фырканье.
Хотя она изо всех сил пыталась бороться с неожиданно пробудившимся чувством, ей было чертовски хорошо известно, что лорд Монтегю испытывал то же самое. Со злобным, стоном она вспомнила ответный огонь, который видела в его глазах и ощущала в его крепких бедрах.
– С моей помощью он не получит прядильни! – яростно выкрикнула она, колотя по простыням стиснутыми кулачками. – Не получит! Не получит! Каким бы там искушенным любовником себя ни считал!
Но гнев ее быстро угас, сменившись серьезными опасениями. Она не могла отрицать, что маркиз затронул в ней чувствительную струнку, и боялась, как бы он не попытался обратить это против нее и навлечь на всех них беду.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Пожнешь бурю - Марш Эллен Таннер

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Пожнешь бурю - Марш Эллен Таннер



лучшая из ее книг
Пожнешь бурю - Марш Эллен Таннермария
21.12.2010, 22.34





слишком много описаний.а так интересный
Пожнешь бурю - Марш Эллен Таннермарианна
3.11.2011, 22.42





Самый первый любовный роман, который я прочитала! Супер!!!
Пожнешь бурю - Марш Эллен Таннеририна
1.04.2015, 20.37





Очень понравился роман . рекомендую всем ,
Пожнешь бурю - Марш Эллен ТаннерЧита
2.04.2015, 12.15





Роман интересный, захватывающий. Но! ГГя истеричка.
Пожнешь бурю - Марш Эллен ТаннерЮля
3.04.2015, 21.35





Вобщем роман хороший мне понравился
Пожнешь бурю - Марш Эллен ТаннерЗоя
25.11.2015, 17.32





Не понравился. Гл.г.вздорная.избалованная. Наступить на одни грабли три раза - это уж слишком. Растянут. ИМХО
Пожнешь бурю - Марш Эллен ТаннерЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
4.11.2016, 17.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100