Читать онлайн Подари мне рай, автора - Марш Эллен Таннер, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Подари мне рай - Марш Эллен Таннер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Подари мне рай - Марш Эллен Таннер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Подари мне рай - Марш Эллен Таннер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марш Эллен Таннер

Подари мне рай

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

К великому облегчению Моры, Лидия ни слова не сказала о капитане Гамильтоне на следующее утро. Кузине и без того было о чем подумать, поскольку за завтраком ее матушка заговорила о том, что свадебный наряд не вполне подходит для венчания дочери британского резидента с уверенно восходящим по служебной лестнице гражданским чиновником. Не съездить ли им снова в Дели и не заменить ли мелкий жемчуг и воланы на отделке серебряным шитьем?
Лидия твердо заверила мать, что в этом нет необходимости. Теренс любит простые вещи, и она уверена, что платье с оборками и серебряным шитьем покажется чересчур вызывающим для церемонии, которая ему видится скромной и строгой. К тому же крошечные цепочки из мелкого жемчуга и вышитый корсаж достаточно милы.
После недолгих возражений тетя Дафна согласилась, что все это и вправду мило, и она к тому же вспомнила об одном приглашении, которое мешает ей поехать в Дели.
– Какое приглашение? – больше из вежливости, нежели из любопытства спросила Лидия.
Тетя Дафна сделала неопределенный жест.
– Твой отец упоминал, что мы с ним приглашены на какой-то дарбар... дорбак... не помню, как он это называл.
– Дурбар? – спросила Мора.
– Да, именно так, – обрадованно подтвердила тетя Дафна.
– А что это такое? – поинтересовалась Лидия.
– Это такая церемония, – начала объяснять Мора, отложив в сторону нож, – на которую глава государства, обыкновенно раджа или принц, собирает мужчин своего королевства, чтобы они поддержали двор. Большей частью это делается во время отправления правосудия, но теперь, как я считаю, когда после восстания сипаев раджи утратили почти всю свою власть, дурбар превратился в показное торжество.
– Твой дядя упоминал о празднестве, – согласилась тетя Дафна, – по случаю приезда правителя какого-то другого государства в Бхунапур. Они все это устраивают в Павлиньем дворце.
Мора видела Павлиний дворец с его прекрасными башнями и высокими Слоновыми воротами. Дворец был расположен среди пальмовых рощ и холмов неподалеку от городских ворот. Мира говорила ей, что дворец занимает Насир аль-Мирза-шах, усталый и старый, призрак человека, который был когда-то королем Булпараджа – до того как Ост-Индская компания лишила его престола, аннексировала его земли и превратила процветающее королевство в незначительное маленькое государство, ныне именуемое Бхунапуром.
Лишенный титула и большей части своего достояния, Насир аль-Мирза-шах тем не менее содержал двор, хотя жилые дома вокруг дворца разрушались, а преданные вассалы старели и умирали.
Известие о том, что его молодой племянник, правитель маленького королевства в южном Раджастхане, намерен нанести ему визит, вывело престарелого мусульманина из состояния летаргии. Племянник был всего лишь марионеткой, возведенной британцами на престол после восстания, чтобы обеспечить лояльность королевства Кишнагар, но Насира аль-Мирзу это не волновало. Он устраивал дурбар в честь принца, дурбар со всей помпой и церемониалом прошлых лет, чтобы продемонстрировать свое личное богатство и престиж вопреки тому, что оба правителя были глубоко унижены.
В порядке любезности Насир аль-Мирза-шах решил пригласить на торжество влиятельных ангрези, среди них – британского резидента Бхунапура и по настоянию своих мудрых советников также и мэм-сахиб резидента, хотя ей будет дозволено наблюдать лишь те церемонии, на которые приглашены женщины. Но не дурбар. Он остается, как это было веками, только привилегией мужчин.
– Мы будем в отсутствии всего одну ночь, – сказала миссис Карлайон. – Вы обе останетесь в резиденции в полной безопасности, Мира и Лала Дин присмотрят за вами. Луиза Смайс согласилась навестить вас, если вам это понадобится. Вы не слишком возражаете, дорогие мои?
Девушки обменялись быстрым взглядом.
– Почему мы должны возражать? – спросила Лидия невинным голоском.
Мора подавила улыбку, понимая, что Лидия уже представляет себе, как она поедет вдвоем с Теренсом Шедуэллом в его экипаже кататься в золотых сумерках по улицам городка, чего ее мать не допустила бы, если бы оставалась дома.
А Мора тем временем думала, как ей воспользоваться этой неожиданной возможностью.


– Поедем на праздник вместе с нами, – предложила бегума Кушна, выслушав сообщение Моры, и глаза у нее озорно заблестели.
У Моры приоткрылся рот.
– Что?
– Ты снова наденешь одежду магометанки. Мой муж приглашен на дурбар, а я буду его сопровождать на празднике. Ты присоединишься к моей свите.
– Это немыслимо! – воскликнула Мора, а Сита всплеснула руками.
– О, скажи, что тебе этого хочется! – умоляла младшая сестра Кушны. – Что в этом может быть плохого?
– Тебя никто не узнает, – уговаривала бегума. – И разумеется, ты сумеешь сочинить подходящую историю для твоих домашних, чтобы они не обратили внимания на твое отсутствие.
– Там будет королевская процессия, – вставила Сита. – Как можно ее пропустить?
– Я никогда этого не видела, – медленно, уже соглашаясь, проговорила Мора.
Она слышала о таких процессиях: какие они огромные, как великолепно представляют былое величие империи Великих Моголов, – спектакль, на котором довелось присутствовать лишь немногим белым сахибам и который ей вряд ли еще выпадет честь повидать. Сердце ее пустилось в дикий пляс. Мора понимала, что соглашаться – безумие, а отказаться – большая глупость.
– Ты, конечно, найдешь что сказать кузине, чтобы объяснить свое отсутствие? – продолжала бегума Кушна. – Тебе не придется оставаться на ночь, пробудешь там только день, а с наступлением ночи Исмаил-хан проводит тебя домой.
– Я могла бы сказать, что отправляюсь на базар, – все так же медленно произнесла Мора. – Кузина знает, что с Исмаил-ханом я в безопасности.
– Тогда решено! – воскликнула Кушна и захлопала в ладоши.
– Но только на несколько часов, – заявила Мора. – Только чтобы увидеть процессию. Но если меня узнают...
–Хай-май! – Кушна расхохоталась. – Ты волнуешься, точно старуха! Кто тебя может узнать?


Лоренс и Дафна Карлайон выехали задолго до рассвета, чтобы избавить себя от необходимости тащиться по жаре. Лидия и Мора вскоре встретились за завтраком и обменялись конспиративными улыбками. Лидия даже не скрывала своей радости, когда Мора сообщила, что собирается провести день на бхунапурском базаре.
– Я с удовольствием поехала бы с тобой, – сказала она, мило краснея, – но видишь ли, я... то есть Теренс просил меня...
– О, я знаю твои намерения, – засмеялась Мора. – Не беспокойся, я не выдам твой секрет. К тому же никто не подумает дурного, если увидит тебя в экипаже вдвоем с Теренсом. Ведь вы с ним официально помолвлены.
– Точно так говорит и Теренс, – с явным облегчением сказала Лидия. – Мы ненадолго, Мора, обещаю тебе. Мы устроим маленький пикник у развалин храма и вернемся по Синдха-Бхатской дороге. Его слуга и саис будут с нами.
– Это звучит весьма романтично.
– Можешь к нам присоединиться, – предложила Лидия. – Я уверена, мистер Бартон-Паскаль... или ты предпочитаешь Росса Гамильтона?
Состроив гримасу, Мора наклонилась и поцеловала кузину в щеку.
– Поезжайте одни. Так вам будет веселее. А я, – добавила она, – тоже проведу время чудесно.
Спустя несколько минут они расстались на веранде резиденции. Лидия побежала к воротам дожидаться приезда Теренса, а Мора, одетая в светло-синий костюм, с топи на голове, поехала с Исмаил-ханом по направлению к городу.
В саду возле дома Валида Али царило смятение. Слуги в тюрбанах хлопотали, седлая лошадей, нагружая баулы и корзины и подготавливая рутхи – крытые повозки, запряженные волами, которые должны были отвезти в Павлиний дворец всех женщин. Мору провели в приемную комнату занана, где она нашла бегуму Кушну в окружении стрекочущих женщин, которым та отдавала многочисленные приказания, в то время как ей красили хной ладони и подошвы ног.
Едва Мора вошла, Кушна радостно вскрикнула и встала, чтобы обнять ее.
– Вот уж не думала, что ты придешь. Не хватит смелости.
– Мне? – засмеялась Мора, и все расхохотались вместе с ней.
Для Моры принесли одежду: шальвары, свободные ниже талии и стянутые тесно у лодыжек, сшитые из темно-синего шелка с вышивкой серебряными нитями; туника, которая надевалась поверх них, была из кораллового муслина и такая тонкая, что обволакивала кожу Моры, словно невесомый туман. Волосы ей заплели в одну длинную косу и накрыли голову вышитым покрывалом так, что оно скрывало нижнюю часть лица. Служанки, одевая ее, все время хихикали и ужасно радовались.
– Если кто-нибудь спросит, я скажу, что ты дочь рабыни-черкешенки, – объяснила бегума. – Поэтому у тебя такие глаза. Иди сюда.
Мора терпеливо стояла, пока ей надевали кольца на пальцы, а потом обували в крошечные туфли без задников. Инкрустированный золотом кушак обвил ее талию, и бегума Кушна склонила голову набок – оценить результат. Хлопнула в ладоши и засмеялась от восхищения.
– Ты теперь все равно что одна из нас!
Мора подошла к зеркалу в позолоченной раме. Последнее время она много бывала на воздухе, лицо и руки сильно загорели на солнце. Волосы убраны под покрывало, синие шальвары свободно облегают бедра, драгоценные камни сверкают на пальцах и на поясе – настоящая богатая магометанка.
Настало время двигаться, и толпа женщин, смеясь, направилась к лестнице. Не часто им позволялась роскошь покинуть занан, а еще реже разрешалось выйти за стены дворца. Настроение было отличное, и Мора заразилась им, пока спешила вместе со всеми к ожидающим повозкам. Пригнув голову, забралась она в повозку, и только Исмаил-хан, стоя в самом конце процессии, знал, что стройная девушка в синих шальварах и коралловой тунике на самом деле англичанка Мора Адамс.
Рутх, в котором ехала Мора, был закрыт со всех сторон, чтобы уберечь женщин от любопытствующего постороннего глаза. Когда выехали на тряскую дорогу, в повозке стало жарко, но никто не обращал на это особого внимания. Было много о чем поговорить и поспорить, обсуждая предстоящие события. А бегума Кушна развлекала всех рассказами о подвигах Насира аль-Мирза-шаха, которого знала со своих детских лет.
Часа через два рутх начал подниматься по склону холма, и Мора рискнула выглянуть в щелку между занавесками. Впереди виднелся Павлиний дворец, выстроенный на унылом склоне, изрезанном оврагами и поросшем колючим кикаром.
Поскольку предки Насира аль-Мирза-шаха прибыли в эти края из Раджастхана, архитекторы дворца создали его в соответствующем стиле. Всюду стояли беседки, украшенные фантастическим орнаментом. Все это даже отдаленно не напоминало европейские замки. Красивая черепица на башенках и до блеска отполированная штукатурка сияли на солнце. Яркие краски стен и башенок напоминали великолепие павлиньего хвоста. Просторные дворы и вместительные помещения для участников дурбара соседствовали с ошеломляющими садами, среди которых виднелось множество храмов и гробниц.
Рутх проехал через Слоновые ворота и остановился на выложенной мрамором дороге. Богато и пышно одетые стражи отвернулись, когда женщины вышли и были препровождены в занан. Мора опустила глаза, чтобы не привлекать к себе внимание, но все же успела бегло глянуть на раззолоченные приемные покои со стенами из мрамора и лазурита, пока спешила по лестнице.
Здесь безошибочно чувствовался дух разрушения и упадка, который не могли заглушить горящие в лампах благовония, но все равно дворец был потрясающий. «Как же он выглядел, – подумала Мора, – в годы расцвета королевства Булпарадж?»
Обитательницы дворца приготовились к приему гостей; Кушну и Ситу увели в личную приемную старшей жены Насира аль-Мирза-шаха. Мора присоединилась к остальным спутницам из свиты Кушны; все они весело болтали с дворцовыми женщинами и освежались прохладительными напитками, а также холодным как лед шербетом из изящных фарфоровых чаш. Потом Мора набросила покрывало на лицо и вышла на балкон. Красивые деревянные резные ширмы с изображениями слонов и павлинов загораживали балкон спереди, скрывая женщин, которые пожелали бы полюбоваться садами.
Когда Мора глянула вниз, у нее захватило дух. Она в жизни не видела ничего более прекрасного. Садовые дорожки, выложенные белым полированным камнем, прихотливо извивались между прудами с лотосами и очаровательными павильонами, мраморные башенки и колонны которых были украшены живописными фризами и цветными изразцами. Воздух был напоен ароматом тысяч цветов; нарциссы, плюмерии и жасмин цвели повсюду. Рощицы тамариндов и вишневых деревьев окружали искусственное озеро, бесчисленные фонтаны журчали между клумбами. Ручные павлины важно выступали по лужайкам, а из отдаленного вольера доносилось пение экзотических птиц.
Зачарованная, Мора стояла и любовалась всем этим, а в сердце с внезапной болью возникло желание разделить с кем-то влекущую красоту сада у Павлиньего дворца Насира аль-Мирза-шаха. «Интересно, было ли тете и дяде дозволено увидеть это?» – подумала она, и внезапная дрожь пробежала у нее по спине при такой мысли, охладив ее восторг. Если бы они обнаружили, что она здесь... Когда церемония закончится, надо сразу отправляться домой. Дядя и тетя даже не заподозрят, что она была тут.
Не заподозрит, к счастью, и Росс Гамильтон. Мора для верности расспросила его присных, прежде чем согласиться приехать. Как рада она была услышать, что он в отсутствии! Кажется, его вызвали в ближнюю деревню, где садху, индусский святой, подстрекал крестьян к восстанию против империи. Мора не сомневалась, что Росс уладит дело со своей обычной безжалостной энергичностью.
Она также твердила себе, что опасаться за его безопасность – полная чепуха. Росса Гамильтона отлично знали в округе, он и его слуга справятся с любой непредвиденной случайностью. Глупо с ее стороны тратить время на беспокойство о нем. Просто смешно!
Откуда-то из стен занана донесся перезвон медных колокольчиков. Потом шорох материи и приглушенные женские голоса. Что-то происходит.
Женщинам из гарема Насира аль-Мирза-шаха было даровано позволение полюбоваться королевской процессией, но только из-за ограждений балкона. В то время как придворные занимали каждый свое место в парадном строю, а сотни крестьян по обочинам дороги уже дожидались зрелища, женщины выходили на балконы, возбужденно перешептываясь.
Поскольку они могли видеть лишь часть дороги, ведущей к Слоновым воротам, они пропускали и часть зрелища, но это никого особо не волновало. Им уже слышны были барабанный бой и радостные крики зрителей, приветствующих ожидаемое появление наследного принца Кишнагара Омара Найни.
Ждать пришлось недолго. Барабаны забили громче, возвещая проход личной охраны принца, одетой в красное с серебром и вооруженной посеребренными копьями. За телохранителями шествовали знаменосцы, несущие в развернутом виде королевские знамена, а также афтадах – символ Солнца – и бесчисленные опахала из павлиньих перьев. Далее ступали шесть слонов, накрытых шелковыми попонами и связанных один с другим цветочными гирляндами.
Последний слон нес на спине королевскую беседку, а в ней на серебряном троне восседал принц Омар Найни собственной персоной, в алом одеянии и с огромным кроваво-красным рубином на тюрбане. За принцем следовала его жена, раджкумари, в серебряном паланкине, задрапированном занавесками из великолепного шелка. Паланкин несли двенадцать носильщиков в красных тюрбанах и малиновых куртках, сверкающих золотым шитьем.
Следом выступали придворные дамы, выпевающие имена и титулы королевской четы. Позади них, тоже на слоне, ехал главный евнух, закутанный в кашмирские шали. За ним тянулась бесконечная череда закрытых паланкинов, в которых несли менее важных дам двора раджкумари.
Жонглеры и фокусники с дрессированными обезьянками показывали свое искусство в толпе, носильщики цветов разбрасывали душистые лепестки, пока земля не покрылась ими словно бело-розовым снегом. Играл оркестр, и зрители восхищенно радовались, а великолепная процессия, освещенная золотыми лучами заходящего солнца, продолжала свой путь к Павлиньему дворцу.
Мора с пылким восторгом наблюдала все это из своего укрытия на балконе. То была прямо-таки сцена из волшебной сказки – вне времени, из другого мира. Едва последний паланкин скрылся в воротах, Мора вместе с другими женщинами вышла из занана, а потом спустилась во внутренний двор, обсаженный шелестящими пальмами.
Отсюда, из укрытия, женщины могли смотреть, как внизу под ними, на огромном, выложенном мрамором внутреннем дворе происходит церемония представления наследного принца Омара Найни хозяину дворца. Придворные Насира аль-Мирза-шаха разместились среди колонн и арок, а жрецы обрызгивали мраморный пол розовой водой в честь прибытия принца.
Мора перегнулась через парапет, с глубоким интересом разглядывая то, что происходило внизу. Она обнаружила дядю и тетю, которые стояли вместе с другими важными европейскими персонами в тени сводчатого прохода сразу позади ворот. Тетя Дафна надела свое лучшее платье из темно-зеленого барежа. Бриллианты сверкали у нее в волосах и на пальцах. Она выглядела величественно, хотя ее великолепие бледнело в присутствии раззолоченных придворных Насира аль-Мирза-шаха. Дядя Лоренс, такой же аккуратный и уверенный в себе, как всегда, что-то говорил жене на ухо, в то время как вся огромная раджастханская процессия проходила во внутренний двор.
Но все ее внимание было поглощено черноволосым человеком в красном мундире Индийского кавалерийского полка, который только что выступил из тени позади ее дяди и теперь возвышался над ним.
Росс Гамильтон!
Сердце у Моры, казалось, застряло в горле. Она с трудом удержалась, чтобы не отскочить от парапета балкона, как будто ей надо было что-то спрятать. Мысли беспорядочно крутились в голове. Что, во имя Господа, он делает здесь? Дядя Лоренс ни словом не обмолвился о том, что Росс вернется к началу дурбара.
«Мне не следовало сюда приезжать? – лихорадочно повторяла себе Мора. – Вдруг он меня увидит?»
Она глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Как бы то ни было, Росс вряд ли что может различить сквозь ажурную решетку ограждения и тем более узнать ее. Она ведет себя как полная дура.
– Аре, Маленькая Жемчужина, – зашептала у нее над плечом бегума Кушна, называя Мору тем именем, которое она придумала для своей английской подруги. – Ты пойдешь со мной?
Мора молча последовала за ней, но вместо того, чтобы вернуться в приемную занана, они спустились по зеркальным ступенькам узкой лестницы. Их пестрые отражения трепетали на стенах, пока они шли вниз.
– Куда это мы идем? – спросила Мора.
– Сахиба бегума пригласила нас присоединиться к ней в Читра-Шала. Там соберутся мужчины, чтобы освежиться перед началом дурбара. – Кушна хихикнула, – Нас никто не увидит, и я решила захватить тебя.
Мора засмеялась, позабыв в своем возбуждении, даже о Россе.
– Я польщена.
Читра-Шала, то есть Расписной зал, была освещена множеством бронзовых ламп, расположенных по всей длине мраморных стен. Сводчатый потолок терялся во мраке, но восхитительные лепные цветы, солнца и головы божеств были видны у основания сводов. Мозаичный пол включал в себя изображения символов королевского дома Насира аль-Мирза-шаха, а живописные миниатюры правителя и его предков украшали двери и стены. В зале толпились мужчины-индусы, чьи пышные наряды делали особенно невзрачными британских представителей, одетых в скромные европейские костюмы.
Галерея, огороженная резной мраморной решеткой, тянулась по всей длине стены над их головами, и Кушна привела Мору туда. Старшие бегумы королевской семьи уже восседали на роскошных подушках, и Мора вежливо приветствовала их, когда ее представили как дальнюю родственницу из Гвалиора.
Старшие бегумы любезно поболтали с ней. Тем временем мужчины внизу разделились на небольшие группы.
Освежающие шербеты, подслащенные ломтиками дыни и фруктов, были поданы для утоления жажды, и обстановка вскоре стала более непринужденной. Вся эта сцена была истинным источником неподдельного восторга для индийских дам, но Море, привыкшей к обществу мужчин, вскоре стало скучно. Галерея находилась слишком высоко, чтобы она четко слышала разговоры, однако Мора стыдилась того, что вроде бы шпионит за тетей и дядей, которые понятия не имеют, что она здесь.
Когда королевские глашатаи возвестили о приближающемся открытии дурбара, Мора тихонько сказала Кушне:
– Мне пора идти.
– Останься, – попросила та.
– Не могу, Исмаил-хан ждет меня.
– Ночь еще только начинается, а ты даже не видела танцев.
– Я приехала только посмотреть процессию, – твердо напомнила подруге Мора.
– Аре, да ты упрямая, – со вздохом произнесла мусульманка. – Ну иди, раз так надо.
– Я скоро навещу тебя, – пообещала Мора и, низко поклонившись старшим бегумам, ускользнула вниз по лестнице.
К этому времени внизу собрались королевские знаменосцы, и внушительные евнухи по обеим сторонам дверей не обратили на Мору внимания, поглощенные зрелищем. Легкие туфельки Моры неслышно несли ее по мраморному полу. Никого кругом не было, и даже двери в женские покои никем не охранялись.
Толкнув тяжелую дверь, Мора бесшумно вышла наружу и остановилась удивленная, так как обнаружила, что находится не в том огромном внутреннем дворе, где наследный принц представлялся хозяину дворца, но возле тех самых изумительных садов, которыми любовалась с балкона занана. Как же это она заблудилась?
Ах, но это ничего не значит, раз она очутилась в самом средоточии этой волшебной красоты. Вблизи сады оказались более потрясающими, чем она думала. На закате раскрыли лепестки ночные цветы, и их тонкий аромат смешивался с запахом лимона и сандала, доносившимся сверху с балконов: то благоухали летние благовония, которые жгли всю ночь специально назначенные слуги.
Было новолуние, и только звезды роняли свой холодный свет на звенящие фонтаны и прудики. Светильники мерцали под арками, а из Читра-Шала долетали слабые отголоски музыки. Сады были пустынны. Никто не смел выйти сюда, когда двор собрался на дурбар.
«Побуду здесь минутку», – пообещала себе Мора, но бродила и бродила по ухоженным дорожкам, петляющим среди фонтанов и павильонов. Кругом стрекотали цикады, а певчие птички слепо вспархивали в своих вольерах.
Наконец она добралась до прелестного павильона, со всех сторон окруженного живописными прудиками. Мора пошла по изогнутому аркой мостику.
Павильон, открытый со всех сторон, давал доступ прохладному ветерку. Резные колонны поддерживали островерхую крышу, а пол был устлан толстым тканым ковром. Вышитые подушки уложены так, что получался диван, и Мора направилась к ним, обрадованная возможностью немного посидеть спокойно и отдохнуть.
По краям ступеней лестницы павильона стояли розы в горшках, и когда Мора стала подниматься, то внезапно ощутила резкий рывок. Обернувшись, она увидела, что свободный конец покрывала зацепился за шип. Она быстро нагнулась, чтобы высвободиться.
– Позволь мне.
Мора замерла, когда длинная тень упала перед ней на ступеньки. Слабый свет звезд лег на широкие плечи, обтянутые красным сукном мундира. Росс Гамильтон нагнулся, осторожно отцепил покрывало, потом выпрямился и улыбнулся Море.
Мора отвела глаза. Сердце ее сильно забилось.
– Ты очень добр, – еле слышно поблагодарила она на хинди.
Росс наклонил голову в ответ, но не сказал ни слова. Девушка напомнила ему испуганную птицу, готовую улететь, и он поспешно искал слова, которые могли бы ее успокоить. Он, разумеется, узнал ее, как только она заговорила: то была красивая двоюродная сестра бегумы Кушны.
Он был потрясен тем, что встретил ее здесь, но ни в коем случае не хотел, чтобы она ушла. Сейчас она была для него еще более загадочной, чем в вечер их первой встречи. И все так же ошеломляюще красива: развевающееся тонкое покрывало и мешковатые шальвары не могли скрыть очаровательную стройность ее фигуры. Даже в сумраке павильона ее глаза, подведенные по индийскому обычаю сурьмой, были невероятно выразительными. Росс никогда не видел таких глаз.
Но вот что самое любопытное: одетая в прозрачные шелка индийской женщины и говорящая на древнем языке Индии, она все же поразительно была похожа на Мору Адамс. Холодный аналитический ум Росса говорил ему, что это не может быть одна и та же особа, но все же трудно было удержаться от сопоставления двух женщин, обладающих такой единственной, совершенной красотой.
Молчание продолжалось, и сердце у Моры билось все сильнее. Почему Росс ничего не говорит? Почему он только смотрит на нее с нежной улыбкой на лице? Боже милостивый, ей и вовсе не собраться с мыслями, если он не перестанет быть таким... обезоруживающим!
– Ты не на дурбаре, – рискнула наконец она заговорить; подняв на него глаза, добавила с вполне убедительно разыгранным удивлением человека, только сейчас осознавшего, кто перед ним: – О, да ведь ты сахиб!
– Я самый. И мы встречались раньше, – заявил Росс на отличном хинди.
Мора изобразила чистосердечный смех.
– Аре, сахиб! Как же это могло быть?
– Это случилось в доме моего друга Валида Али. Несколько дней назад, в этом месяце, незадолго до индийского праздника Холи. Тогда мне сказали, что ты двоюродная сестра бегумы Кушны Дев. Я полагаю, ты здесь вместе с ней?
Мора кивнула, опустив глаза.
– В занане было очень много народу, поэтому я вышла в сад.
«Пожалуйста, – думала она, – ну пожалуйста, пусть он удовлетворится этим и уйдет!»
– Меня вызвал сюда бурра-сахиб, – говорил Росс. – Нам надо было встретиться лично до начала дурбара.
Мора бросила панический взгляд через его плечо. Какого «большого человека» он имеет в виду? Неужели ее дядю? Боже милостивый, что, если дядя Лоренс идет сюда...
– Бурра-сахиба задержали, – мягко добавил Росс, догадавшись, что она боится, как бы ее не увидел еще один белый мужчина.
Мора провела кончиком туфли по истертому ковру. Она больше не станет смотреть на Росса. Надо поскорее извиниться и уйти, чтобы не возбуждать его подозрений.
К несчастью, Росс не был склонен облегчить ее положение. Опершись плечом на ближайшую колонну, он скрестил руки на груди и задумчиво смотрел на девушку. Она не могла спуститься по ступенькам, не касаясь его.
Между ними воцарилось молчание. Фонтаны звенели, и душистый ветерок играл покрывалом Моры. Она протянула тонкую руку и попробовала удержать ткань, а Росс вдруг обнаружил с удивлением, что думает о том, как бы она выглядела, если бы он снял с нее эту часть ее одеяния. Он не сомневался, что волосы у нее черные как ночь, а лицо, судя даже по смутным очертаниям, до невозможности прелестно. Похожа ли она и в самом деле на Мору Адамс?
– Сахиб молчалив, – нервно заметила Мора.
– Это потому, что я...
– Подожди! – произнесла Мора возбужденным шепотом. – Кто-то идет!
Росс быстро обернулся, так как тоже услышал шаги на дорожке. Схватив Мору за руку, он потянул ее дальше в тень, опасаясь скандала, который неизбежно разразится, если знатную магометанскую женщину застанут за непринужденной беседой с сахибом в уютном павильоне у Павлиньего дворца Насира аль-Мирзы-шаха. Даже теперь в отдаленных районах Индии женщин еще убивали за подобные проступки.
Шаги приближались. Росс почувствовал, что Мора задержала дыхание. При слабом свете звезд он заметил старика чоукидара, шаркавшего ногами по направлению к мостику. Несмотря на преклонный возраст, зрение у него было еще острое: прежде чем поставить ногу на мостик, старик остановился и бросил взгляд в их направлении.
– Кто здесь? – спросил он скрипучим голосом. Мора предупреждающим жестом положила руку на рукав Росса.
– Это я, бегума Чхота Моти, – четко выговорила она имя, которое дала ей Кушна Дев. – Я гостья бегумы Падшах и двоюродная сестра жены Валида Али. Я любуюсь садами вместе... с другом.
Мгновенно уловив суть дела, старый чоукидар рассыпался в извинениях. Он просто совершал свой обход, объяснил он, и никак не думал встретить влюбленную пару в ночь дурбара. Он, разумеется, оставит их в покое. Надеется, что не причинил обиды.
Мора заверила его, что он ничего плохого не сделал и никакой обиды не причинил. Но едва затихли шаги чоукидара, вся сцена показалась ей до крайности нелепой. Она прикусила нижнюю губу, но не смогла удержаться от сдавленного смешка.
– Тише! – прошептал Росс.
Мора снова хихикнула. Росс быстро прижал ее лицо к своему мундиру, и она стояла, трясясь от беззвучного смеха, а рука Росса обнимала ее за плечи.
– Аре, чуть не попались! – выдохнул он, когда чоукидар отошел подальше и можно было говорить.
Запрокинув голову, Мора улыбнулась Россу.
– Разве ты такая глупенькая, что не знаешь страха? – сердито спросил Росс.
Ее улыбка сделалась еще шире; лицо было, правда, скрыто покрывалом, но яркий блеск чудесных глаз говорил сам за себя.
– Нет, сахиб. Всего лишь сообразительная.
Росс тоже улыбнулся – невольно.
– Верно. И я тебе благодарен за это.
Они посмотрели друг на друга, и только теперь Мора поняла, что рука Росса все еще лежит у нее на плечах. Были и кое-какие другие ощущения: пуговицы его мундира прижались к ее грудям, а под мундиром была его грудь, такая твердая и широкая. Мора стояла так близко, что слышала сильное биение его сердца.
Смеха как не бывало, а сердце Моры застучало часто-часто. Она подняла глаза на улыбающееся лицо Росса и помимо собственного желания перевела их на его полные, чувственные губы, такие близкие сейчас к ее губам.
– О... – не подумав, выдохнула она, вспоминая, что чувствовала в тот вечер, когда Росс ее поцеловал. Что с ней такое? С ума она сошла, если хочет, чтобы он поцеловал ее снова?
На какой-то восхитительный, острый момент она подумала, что он это сделает. Рука вокруг ее плеч напряглась, крепче прижимая ее к телу Росса, и Мора ладонями ощутила толчки его сердца. Его другая рука поднялась, чтобы отбросить покрывало с ее лица, но он тут же отпрянул, отпустив Мору. Отступил к краю павильона и потянулся рукой к ближайшей колонне.
Мора замерла, поняв, что он намерен сделать. В павильоне были повешены шторы, которые поднимались при помощи специального шнура с кистью на конце. Опустив все шторы, любовники, встретившиеся в павильоне, могли быть уверены в своем полном уединении. Теперь, повинуясь движениям Росса, шторы упали с тихим шорохом.
Свет звезд погас, и павильон погрузился в темноту. Росс подошел и остановился возле Моры. Она его не видела, но чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела.
Росс тихонько заговорил на хинди:
– Чхота Мота. Маленькая Жемчужина. Это твое настоящее имя?
Мора пыталась ответить, но слова почему-то не шли с языка. Ошеломленная, она только кивнула.
Ласковым движением Росс сдвинул с ее лица покрывало.
– Оно тебе идет, – пробормотал он. – Маленькая Жемчужина, посмотри на меня.
Мора подняла голову, сердце ее было так полно, что она едва могла дышать. «Он питает ко мне чувство, – ликовала она, – такое сильное, такое бережное, что даже помог мне приоткрыть лицо. Какая важность, что он принимает меня за другую!»
– Росс...
Ее губы выговорили его имя, но, к счастью, он не расслышал, так как в эту самую секунду наклонил голову и коснулся губами ее губ.
То был долгий, медленный поцелуй, полный того же пронзительного очарования, как и тот, первый, на веранде резиденции. У Моры кружилась голова от того, как крепко его губы, такие теплые, прижимались к ее губам, от того, как он обвил руками ее бедра, интимно приближая к себе ее тело, окутанное лишь тонким и легким шелком.
– О Боже, – трепетно прошептал Росс и поднял голову, чтобы посмотреть на нее, но Мора запустила пальцы в его волосы и снова притянула к себе.
На этот раз, когда он целовал ее, Мора приоткрыла рот и вся задрожала, едва его язык коснулся ее языка. Казалось, кости ее исчезли, она таяла в его объятиях, жадно впитывая его жар и твердость. Сквозь тонкий шелк она ощущала каждый дюйм его тела: сильные мускулы груди, напряженные бедра, жаркое прикосновение восставшей мужской плоти к средоточию ее женского естества. Незнакомое до сих пор прикосновение, от которого она содрогнулась. В следующее мгновение ноги ее оторвались от пола, Росс подхватил ее на руки и отнес на подушки. Он уложил ее и вытянулся рядом, большой и горячий. Руки его ласковыми и уверенными движениями снимали с нее одежду. Подушки примялись, когда он лег на нее. Росс подложил ей под голову сильную руку и ближе наклонился к ней.
– Маленькая Жемчужина, – прошептал он, – поцелуй меня.
Что-то в тоне его голоса насторожило Мору: к страстному желанию примешивалась нота удивления, как если бы и он тоже не вполне понимал, что между ними происходит. Он жаждал ее, это было ясно, однако так же ясно было, что он такого не ожидал.
Мора не считала Росса человеком ранимым, но ее сердце не устояло перед его почти робкой мольбой. Она подняла голову, обняла Росса за шею и поцеловала его горячие, жадные, голодные губы. Отдаваясь на волю вспыхнувшего в ней желания, она крепче обняла его. Ее тело двигалось в ритме его тела, несмотря на то, что пуговицы его мундира царапали обнаженную кожу.
Когда он наконец застонал и спрятал лицо у нее на шее, Мора выскользнула из-под него и попыталась освободить от мундира. Ее пальцы двигались неловко – и от неопытности, и от желания, но это не имело значения. Она расстегнула пуговицы, а он, казалось, с удовольствием ждал, проводя пальцами по ее волосам и короткими, легкими поцелуями касаясь нежной щеки.
Когда он наконец восстал перед ней светлым силуэтом во тьме, Мора отклонилась, присев на пятки. Дыхание ее участилось. Росс радостно засмеялся, схватил Мору в объятия и опрокинул на подушки. Его заросшая волосами грудь накрыла ее грудь, ноги их переплелись. Руки Росса были везде, лаская и возбуждая так, что Мора не почувствовала ни стыда, ни страха, когда он коснулся ее совсем интимно, – только растущее возбуждение и восторг.
Многому надо было научиться, многое оценить и почувствовать. Она понимала, что Росс считает ее искушенной в любовных играх, что она не может открыть ему правду о себе, не открыв при этом, кто она на самом деле. И она удовлетворилась тем, что слушалась его, позволяла ему руководить собой в мире чудесных тайн любви, сама не говоря при этом ни слова. Молча, покорно она подчинялась его желаниям и не давала ему понять, какую бурю совершенно новых для нее ощущений пробуждают в ней его ласки.
Инстинкт не мог научить Мору тому, что должна знать женщина, но любовь и желание заключали уроки в самих себе. Росс задохнулся, когда она провела руками от его груди вниз к бедрам, а потом поцеловала его. Ей хотелось доставить ему то же наслаждение, какое доставил ей он, и Мора накрыла ладонью его мужское естество.
Дыхание Росса перешло в стон.
– Ты сводишь меня с ума, пиари, возлюбленная. Подожди...
Но он уже не мог ждать. Обхватив руками ее бедра, он снова уложил Мору на подушки и подтянул под себя.
– Маленькая Жемчужина, – шептал он, не сознавая, что говорит по-английски, – такой я и представлял тебя, о такой и мечтал...
В ответ Мора выгнула бедра и вцепилась Россу в плечи. Когда он прижался к ней, она раздвинула ноги в бессловесном призыве. Прерывисто дыша, Росс подсунул ладони под ее ягодицы и приготовился. Она была теплая, влажная и нетерпеливая, потому что его прикосновение довело ее страсть до высшей точки. Приподняв ее, Росс подался вперед и вошел в нее.
Мора не ожидала, что ее девичество кончится таким мощным ударом. Но хоть она и спрятала лицо у Росса на шее, чтобы скрыть болезненный стон, тот приподнялся на локтях, чтобы облегчить свой вес и не причинять боли. Неуверенной рукой он откинул Море волосы со лба.
– Прости. Ты не привыкла к таким мужчинам, как я. Я не думал... – Его шепот стал хриплым. – Пиари, прости меня.
Мора поняла, каких усилий стоило ему остановиться, и горячая нежность вспыхнула в ней. Когда он наклонил голову и осыпал ее щеки и лоб нежными поцелуями, она медленно и соблазнительно изогнулась под ним. Росс невольно вздрогнул, а Мора со вздохом крепко обняла его. И он, только теперь оценив неожиданную для нее силу своего первого удара, начал двигаться медленно и сладостно в бесконечном ритме любви. Боль исчезла в радости прикосновений, о существовании которых Мора не имела представления, прикосновений, каждое из которых зажигало огонь во всех частицах ее существа. Не в силах сдержаться, она вскрикивала в дивном, упоительном восторге, охватившем ее и уносившем куда-то все выше и выше до тех пор, пока она не почувствовала, как что-то в ней вспыхнуло и взорвалось.
– О-ох! – выдохнула она, неудержимо содрогаясь в порыве страсти.
В ту же секунду Росс подался к ней и припал лицом к изгибу ее шеи. Его тело выгнулось, сливаясь с ее телом, он громко застонал. Вместе они бросились в водоворот и вместе выплыли.
Кажется, прошло много времени, прежде чем Мора очнулась от сладкого забытья. Пошатнувшийся мир мало-помалу встал на свое место, и она, открыв глаза, поняла, что лежит на подушках, что Росс навалился на нее всем телом. Она пошевельнулась и вздохнула, и Росс медленно приподнялся на локтях. Взял ее лицо в ладони. Стал целовать в губы и в щеки, и поцелуи эти были невероятно сладкими.
– М-м-м, – пробормотала Мора и хотела что-то добавить, как вдруг небо над ними словно взорвалось. Вспыхнули огни, зашипели ракеты – начался фейерверк. Темный павильон сотрясался от взрывов, а птицы в вольерах кричали.
Мора и Росс забыли о времени и не заметили, как оно прошло. Дурбар кончился.
Испугавшись, что Росс узнает ее при вспышках фейерверков, Мора стала ощупью искать свое покрывало. Росс тем временем встал и отошел от нее. Ему не было необходимости поднимать шторы. Яркие вспышки пороха превратили ночь в день.
– Дурбар кончился, – произнес он на хинди. – Скоро нас хватятся и станут искать. Тебе лучше одеться, сердце мое.
Он подождал ответа, но не дождался. Росс нахмурился и повернул голову. Новые вспышки фейерверков осветили смятые подушки. Он увидел, что на подушках никого нет. Девушка ушла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Подари мне рай - Марш Эллен Таннер


Комментарии к роману "Подари мне рай - Марш Эллен Таннер" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100