Читать онлайн Гордячка, автора - Марш Эллен Таннер, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гордячка - Марш Эллен Таннер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.74 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гордячка - Марш Эллен Таннер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гордячка - Марш Эллен Таннер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марш Эллен Таннер

Гордячка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

– Лайм! Ради Бога, что ты пытаешься доказать?
Эдвард Эдриан Сен-Жермен, виконт Одли, повернул своего длинноногого чистокровного гнедого и окинул брата гневным взглядом. Как и отец, он легко выходил из себя, когда его что-то раздражало. Впрочем, в свои шестнадцать лет Эдвард умел проявлять порой поразительную сдержанность и зрелость. Он явно возмужал, и этого нельзя было не заметить.
Авторитет старшего брата был теперь почти так же неоспорим, как и авторитет отца, поэтому Лайм с виноватым видом подъехал на своем упитанном пони к поджарому гнедому, на котором восседал брат. За спиной Эдварда с озабоченным видом трусила на своей кобыле Сэйбл.
– Прости, Нед, мне показалось, что это так просто, когда вы перемахнули через него! – ответил Лайм, указывая на каменный забор, который Эдвард и Сэйбл только что с блеском одолели.
– Бог ты мой, но у нас же охотничьи лошади! – закричал Нед; глаза его гневно сверкнули, когда он увидел, как уэльский пони брата, прыгнув через забор, задел его задними ногами. – Ведь Лиллибет могла поломать ноги! Более того: ты, дурачок, мог свернуть себе шею!
Лайм понурился под гневным взглядом брата и пробормотал:
– Прости, пожалуйста…
Эдвард мгновенно смягчился и положил руку на плечо брата.
«Боже праведный, – подумал он, – ведь парнишке всего восемь лет! А разве сам я в его возрасте не совершал ошибок?!»
– Да ладно, дурачок. Я прекрасно понимаю, как обидно ездить на пони, когда хочешь скакать на гунтере, но постарайся немного потерпеть.
– Я даже не представляла, что Лиллибет может так здорово прыгать! – Сэйбл улыбнулась братишке, заметив, что тот готов расплакаться. – Я уверена, что когда-нибудь ты будешь таким же хорошим наездником, как и отец.
– Правда? – просиял Лайм. Сэйбл и Эдвард обменялись улыбками.
– Если только доживешь до его лет, – с напускной суровостью вставил Нед. – Больше никаких безрассудных трюкачеств, Лайм, обещаешь?
– Угу. – Мальчуган кивнул своей темноволосой головой.
Во главе с Недом всадники двинулись по извилистой проселочной дороге в сторону рыбацкой деревушки Сент-Ивс.
Весна делала первые шаги на земле Корнуолла: склоны холмов зазеленели, а солнечные лучи, озарявшие бурное море и скалы, заметно потеплели.
Молодые Сен-Жермены отличались красотой: у Неда и Лайма были иссиня-черные волосы и мужественные лица. Впрочем, детскость Лайма подчеркивалась его курносым носом и россыпью веснушек. Облаченные в алые куртки и черные сапоги, братья были весьма эффектной парой, превосходно контрастирующей с женственной красотой сестры. Щеки Сэйбл порозовели от колючего соленого ветра, и вся она лучилась счастьем; в ней объединялись цветущая молодость и завораживающая красота. Нед, повернувшись в седле, весело улыбался, глядя на псе. Их зеленые глаза встретились.
– Если бы ты умела мурлыкать, как кошка, то сейчас обязательно замурлыкала бы, Сэйбл.
– Я так счастлива, что мы вернулись домой! – И, подняв голову к солнцу, девушка глубоко вздохнула: – Просто не верится, что мы здесь всего неделю. У меня такое ощущение, что мы никуда не уезжали.
– Нортхэд – наша родина, не так ли? – спросил Нед, в глухом голосе которого прозвучало удивление. – Я заметил это и в настроении матери. Она словно расцвела, когда вы вернулись.
– Значит, ты тоже заметил это? Даже отец признается, что ему давно следовало привезти ее домой.
– А ты, Лайм? – спросил Нед, пристально глядя на младшего брата; тот прилагал все силы, чтобы поспевать за Эдвардом и сестрой, лошади которых были намного крупнее его усердного пони. – Ты рад, что опять дома?
Лайм энергично закивал темноволосой головой:
– Еще бы! Тем более что Перри тоже вернулся с нами! Брат и сестра весело рассмеялись, памятуя о том, что Лайм боготворит шеф-повара семейства и его отменные пирожки.
Доехав до конца проселочной дороги, они решили возвратиться, отложив посещение беленьких домиков Зиннора и Сент-Ивса до следующего раза. Солнце уже стояло в зените, но ни Сэйбл, ни Эдвард не хотели слышать жалобы младшего братишки о том, что он голоден и что скоро наступит время обеда. Они повернули своих рослых гуитеров и рысью потрусили в сторону Нортхэда; за их спинами пыхтел отважный пони младшего брата.
По обеим сторонам дороги простирались ухоженные поля, на которых шла подготовка к севу. Коренастые корнуолльские фермеры прерывали работу, чтобы поздороваться с молодым наследником Монтеррея, его братом и сестрой, и заглядывались на леди Сэйбл, которая, по их мнению, стала за время своего отсутствия еще краше.
– В этом году ранняя весна, значит, можно рассчитывать на хороший урожай, – заметил Нед.
Сэйбл проследила за его взглядом, когда он посмотрел на сложенные из гранита прочные валы, которыми кельтские фермеры под руководством предков Бэрренкортов много веков назад отмечали границу пахотных земель. За этими валами простирались поросшие вереском скалистые пустоши, достигавшие Гунард-Хэда, где извилистая прибрежная дорога под воздействием дождя и ветра за столетия превратилась в узкий и глубокий, похожий на туннель проход.
– Наверное, будет отличное лето, правда же? – предположила Сэйбл; у нее защемило сердце – она любовалась дикой красотой Корнуолла.
Они направили коней прямо на утесы. Ароматный ветерок нещадно обдувал прибрежные скалы. Сэйбл обратила лицо к солнцу: она вглядывалась в просторы Атлантического океана, по поверхности которого катились белые гребешки пенистых волн. Хотя южный берег Корнуолла был красив искрящимися голубыми водами, белыми песчаными пляжами и пышной растительностью, девушке больше всего нравился суровый север, где ничем не защищенные утесы были открыты всем ветрам и где клубились пробирающие до костей туманы.
Вдали, над вересковыми пустошами, лепившимися на скалистом уступе, показался Нортхэд; его башни-двойники из золотистого камня отважно устремились в бездонное голубое небо. Внизу, в океане, виднелось несколько рыбацких судов, огибавших опасные рифы в погоне за макрелью и сардиной. Остерегаясь мелководных бухт, в которых контрабандисты когда-то разгружали партии парфюмерии и алкоголя, рыбацкие суденышки под командой бесстрашных корнуолльских капитанов направлялись в такие бурные воды, куда Сэйбл даже смотреть было страшно.
– Сезон ловли устриц почти закончился, – заметил Нед, проследив за взглядом сестры. – К сожалению, до следующего года нам ими больше не удастся полакомиться.
– Не важно, – ответила Сэйбл. – Нас вполне устроят крабы и омары.
– Не забудьте о пирожках! – добавил Лайм, облизнувшийся при мысли о селедочном фарше в хрустящем тесте – кулинарном коньке искусника Перри. В Лондоне и он, и Сэйбл скучали по плотной корнуолльской пище, которую не могли заменить острые пряности и приторные десерты, характерные для столичной кухни.
– Держу пари: Перри сегодня превзошел себя! – лукаво сообщил Нед младшему брату. – Я слышал, что Куни Стивен должен был доставить дары моря рано утром.
Ехать размеренной рысью, зная, что его ждут всевозможные деликатесы, было для Лайма нестерпимой пыткой. Пустив упитанного пони легким галопом, он помчался вперед в облаке пыли; смеющиеся Сэйбл и Нед следовали за ним.
Хотя девушка родилась и выросла в Нортхэде, каждый раз, когда она приближалась к величественному особняку, ее сердце замирало от восторга. Здание было построено капитаном по имени сэр Реджинальд Бэрренкорт, который сделал карьеру, совершая опустошительные набеги на испанские земли с дозволения своего монарха Чарльза II. Деяния этого великого моряка вошли в летопись истории Англии наряду с подвигами сэра Фрэнсиса Дрейка и Уолтера Рэли.
Нортхэд являлся свидетельством преданности сэра Реджинальда буйной морской стихии. Капитан сумел схватить самую суть необузданной красоты моря, не дававшей покоя боевому задору Бэрренкортов в течение всех последующих веков. Примыкающие к особняку с обеих сторон величественные крылья нависали над бездной, основной блок дома обдувался всеми ветрами, а внизу о массивные валуны неустанно бились океанские волны. Каким бы диким ни казалось место, где стоял дом, бывали моменты, когда ветры стихали, а комнаты с высокими потолками наполнялись солнечным светом. Кому доводилось попасть в переходы и залы северного фасада здания, тот мог испытать потрясающее ощущение – видел море, танцующее в серебристом свете у основания стен, и чувствовал солоноватый привкус ветра, смешанный с нежным ароматом роз и жимолости, доносившимся из садов.
Рыбацкие суда уже исчезли из виду, когда Сэйбл и братья остановились в мощенном булыжником дворе перед конюшней.
Но поразительная перспектива, открывавшаяся отсюда до самого горизонта, где море сливалось с небом, была захватывающей в своем величии. Высоко в небе боролся с ветром одинокий баклан, навязчивый крик которого заглушался ревом бурунов, рокотавших подобно громовым раскатам.
– Хорошо прогулялись? – спросил старшин грум, появившийся из кладовки и грузной походкой направившийся к ним. – С кобылой не было проблем, леди Сэйбл?
– Абсолютно никаких, Сэм, – ответила девушка, поглаживая бархатистый нос Амуретты, которую затем один из помощников конюха поспешил увести в стойло. – Она не забыла меня.
– Разве вас можно забыть, леди Сэйбл? – с усмешкой заметил седой грум.
Одряхлевший еще в то время, когда Сэйбл и ее братьев на свете не было, в последующие годы Сэм не менялся – подобно кедрачам, росшим прямыми и крепкими на плодородной земле Корнуолла. Ловкость и сноровка старика в обращении с лошадьми остались прежними.
– Мы приехали поесть пирожков, Сэм, – объявил Лайм; он соскользнул со спины Лиллибет и остановился перед грумом, фигура которого напоминала огромный бочонок.
– Вот оно что!.. – протянул Сэм; он подумал о том, что младший сын графа и графини Монтеррей растет отличным парнишкой. Алая куртка и высокие черные сапоги придавали Лайму ореол властности. Конечно, для челяди Нортхэда Лайм всегда был просто озорным малышом, но сейчас было видно, что за время, проведенное в Лондоне, он здорово подрос.
– Куин Стивен утром доставил свежую сельдь, – пояснил Нед, положив руку на плечо брата. – Остается лишь надеяться, что Перри приготовил достаточно снеди, чтобы накормить нас всех.
– К сожалению, вам придется кое с кем разделить трапезу, – сообщил Сэм, и его кустистые седые брови неожиданно сошлись на переносице.
– Что ты хочешь этим сказать, Сэм? – удивилась Сэйбл.
– Да приехал этот бездельник из Блэкберн-Холла, – без обиняков заявил грум. – Прибыл минут десять назад, и я уверен, что ее милость попросит его остаться. Он опять безжалостно гнал своего прекрасного мерина через поля, – добавил Сэм, и в его голосе послышалось неодобрение, ибо он судил о людях в зависимости от того, как они обращались со своими лошадьми.
– Уайклиф Блэкберн? – спросила Сэйбл.
– Угу, сам молодой хозяин.
Сэйбл и Нед обменялись многозначительными взглядами.
– Пожалуй, следует переодеться перед обедом, – наконец промолвил Нед. – Лайм, хорошенько умойся, перед тем как сойти вниз. У тебя такой вид, будто ты побывал в свинарнике Нэта Клауэнса.
Лайм не стал спорить и быстро удалился, решив, что лучше прислушаться к совету брата, чем подвергнуться упрекам матери. Сэйбл и Нед медленно пошли следом за ним.
– Стоит ли делать такое страдальческое лицо, словно наступает конец света? – укорил Нед сестру с обезоруживающей улыбкой, в которой сквозило обаяние, присущее всем Сен-Жерменам.
Сэйбл улыбнулась в ответ, и на щеках ее появились ямочки. Глубоко вздохнув, она посмотрела на волнующееся море, словно там можно было укрыться от неприятностей.
– В Лондоне меня постоянно донимал своими ухаживаниями Дерек Хэверти, но уж лучше он, чем Уайклиф Блэкберн! – Она невольно содрогнулась, и Нед тут же взял ее за руку.
– Ты прекрасно знаешь, что родители не собираются отдавать тебя за него. К тому же он еще не выразил своих намерений с полной ясностью.
– Может быть, ты и прав, – согласилась сестра, хотя в глубине души знала, что Уайклиф добивается ее, чувствовала это, несмотря на отсутствие опыта общения с мужчинами.
Сэйбл пробирала дрожь, когда она думала об Уайклифе; пащенок покойного сквайра Блэкберна казался ей более ненавистным, чем десяток Дереков Хэверти. По крайней мере Дерек был безобидным и даже забавным, а его стихи – искренними и в какой-то степени подкупающими. А вот Уайклиф Блэкберн с его бегающим взглядом и нездоровой бледностью лица представлялся просто омерзительной личностью.
По правде говоря, Сэйбл совсем забыла о его существовании за долгие зимние месяцы, проведенные в Лондоне, и его неожиданное появление в Нортхэде испортило ей настроение. «Дай Бог, чтобы мать не пригласила его остаться погостить!» – подумала девушка, когда они с Недом наверху разошлись по своим комнатам.
Тяжелые портьеры в ее спальне были раздвинуты, и в комнату вливались потоки солнечного света. Уходящий к линии горизонта океан был темно-голубой. Выбросив из головы мысли о незваном госте, Сэйбл подошла к окну, чтобы насладиться видом, приводившим ее в восторг в любое время года.
Августовский ли туман и юго-западные шквалы, темная завеса зимы или великолепие корнуолльского лета – Сэйбл было все равно, какая стихия царит за толстыми каменными стенами Нортхэда, ибо каждое время года имело свое особое очарование.
– Ага, я так и знала!
Сэйбл, вздрогнув, обернулась и увидела Люси Уолтерс, нетерпеливо вышагивавшую по полированным половицам.
– То ли глядя на улочки Лондона, то ли на дикие берега Корнуолла, леди Сэйбл, но вы всегда проводите время у окна! Спускайтесь же на землю, девушка. Да сбросьте эту пропахшую конским потом одежду. Обед готов, и вас ждет гость.
– Да знаю я! – нахмурилась Сэйбл. – Сэм уже предупредил меня.
– Тогда не тратьте-ка время на жалобы, – посоветовала Люси; она поморщилась, стаскивая с девушки пыльные сапоги. – Ваши родители уже сидят за столом, и Ханна, благослови ее Господь! – тоже там.
Глаза Сэйбл округлились, ибо бывшая гувернантка ее матери Ханна Дэниэлс редко появлялась внизу.
– Значит, Дэнни обедает с нами?
Люси фыркнула:
– Вы прекрасно знаете, что старая мегера не допустит, чтобы Блэкберн находился здесь в ее отсутствие. Ведь она должна оборонять от него дом!
Сэйбл рассмеялась, прекрасно понимая, что Люси шутит. Хотя Ханне Дэниэлс было уже далеко за восемьдесят, в доме Сен-Жерменов она являлась всеобщей любимицей. Сэйбл и ее братья неоднократно слышали волнующую историю о том, как Ханна почти двадцать лет назад сопровождала молодую Рэйвен Бэрренкорт в Индию. Этот рассказ изобиловал такими приключениями, каких не было даже в любимой книге Лайма о короле Артуре и рыцарях «Круглого стола».
Именно сквайр Джосиа Блэкберн вынудил мать Сэйбл, оставшуюся сиротой после гибели отца на охоте, уехать из Англии в далекий Пенджаб. Перед смертью Джеймс Бэрренкорт взял взаймы у сквайра крупную сумму, однако его капиталовложения оказались неприбыльными, и заем с процентами превратился в огромный долг. После смерти отца Рэйвен алчный сквайр попытался воспользоваться этим для того, чтобы завладеть Нортхэдом; он уведомил Рэйвен, что она должна заплатить долг либо выйти за него замуж.
Рэйвен, полная решимости не потерять любимый дом и не выходить за ненавистного сквайра, отправилась вместе с няней Дэнни в дикую Индию, и это путешествие едва не стоило ей жизни. Если бы не своевременное вмешательство Чарльза Сен-Жермена, капитана быстроходного парусного клипера «Звезда Востока», Рэйвен могли принудить уступить домогательствам сквайра. И хотя сквайр умер несколько лет назад, Дэнни так и не простила его за те адские страдания, которые по его вине перенесла ее любимая хозяйка. Теперь же Ханна Дэниэлс жила ради удовольствия помучить пащенка покойного сквайра, как только тот появлялся в Нортхэде.
– Клиф не настоящий Блэкберн, – заметила Сэйбл, освобождая свои длинные волосы от заколок, пока Люси доставала из шкафа муслиновое платье с воланами.
Люси ухмыльнулась:
– Судя по тому, как этот парень держит себя, я бы сказала, что в его жилах хватает крови старого сквайра! Когда два года назад он вступил в права наследования, я была уверена, что он наведет в Блэкберн-Холле порядок. – Она грустно покачала головой. – Ведь там прекрасный дом, а он заботится о нем не больше, чем покойный сквайр. Из-за него там голодают и фермеры. Я еще нигде не видела, чтобы с арендаторами обращались так безобразно, как там.
– Какой срам! – согласилась Сэйбл. – Мама говорит, что когда-то это был очень красивый дом, но теперь он выглядит совершенно заброшенным.
Блэкберн Холл, располагавшийся милях в трех от южной границы Нортхэда, когда-то являлся охотничьим домиком Генриха VIII, который пребывал там, пока закапчивалось строительство его замка в Пенденнис Пойнт вблизи Фолмаута. Выстроенный из прочного местного серого камня и заросший плющом, огромный дом, дважды перестраивавшийся за последние триста лет, отличался каким-то величественным обаянием, привлекавшим всякого, кто видел его. Согласно корнуолльским легендам, король Артур первоначально избрал участок, на котором теперь стоял дом, для строительства замка, но из стратегических соображений передумал и решил строить его в Тинтэджеле. Когда-то плодородные поля, на которых выращивали ранние овощи и зерно для Хэмптон Корта, теперь превратились в залежные земли, а чудесные сады, где выращивали розы, заросли бурьяном.
– Постарайтесь быть любезной с мистером Уайклифом, миледи, – наставляла девушку Люси; она пригладила напоследок ее волосы и, отступив на шаг, полюбовалась своей работой.
Люси, конечно, знала, что Сэйбл будет любезна с Уанклифом Блэкберном и без ее наставлений, так как девушка, добросердечная и мягкая по натуре, к тому же еще и жалела этого человека.
– Можешь не беспокоиться, Люси, – с искоркой в глазах ответила Сэйбл. – Я и не подумаю мешать Дэнни. Пусть позабавится!
Шелестя юбками, девушка выбежала из спальни. Радость оттого, что она разделит трапезу с родными и отведает свежих пирожков, заставила ее забыть о предстоящей неприятной встрече. Однако, услышав мерзкий, хриплый смех гостя, Сэйбл невольно замедлила шаг. Видение мрачного лица с тонкими чертами и блестящими глазами преследовало ее, когда она входила в уютную остекленную оранжерею, где семейство завтракало и обедало, но реальность оказалась куда более неприятной.
Казалось, за то время, что они не виделись, Уайклиф Блэкберн стал еще бледнее и костлявее; а сюртук и облегающие брюки отнюдь не выполняли своего предназначения облагородить его внешность, то есть сделать чем-то вроде провинциального денди. Гладкие каштановые волосы закрывали его широкий лоб; а углы большого рта скривились в алчной улыбке, когда Сэйбл появилась у дверей.
Поднявшись со своего места, Уайклиф поспешил к ней. Он поднес ее руку к губам, переводя взгляд с глаз девушки, казавшихся более темными на фоне платья бутылочно-зеленого цвета, на алебастровую белизну ее шеи и обнаженных плеч.
– Похоже, что пребывание в Лондоне пошло вам на пользу, леди Сэйбл, – пробормотал он ненавистным ей хриплым голосом.
Поборов неистовое желание вырвать руку из его холодных пальцев, она, запинаясь, сказала:
– С вашей стороны очень любезно, что вы так скоро навестили нас после возвращения.
– Ведь кто-то должен был приветствовать возвратившихся домой Сен-Жерменов, – ответил Клиф, ведя девушку к столу. – Поскольку мой отец ушел в иной мир, я счел это своим долгом.
– Никому не доставляло удовольствия видеть его безжизненное лицо! – донесся ехидный голос с противоположного конца стола.
– Дэнни, пожалуйста, ты не должна так говорить о сквайре, – с укором сказала графиня. – Тем более что он не имеет возможности ответить тебе.
– Нет-нет, не беспокойтесь, ваша милость, я не в обиде! – галантно заверил графиню Клиф, не ведавший, что губы Рэйвен дрогнули, когда глаза ее встретились с суровым взглядом Дэнни. – Мне хорошо известно, что мой отчим и миссис Дэниэлс недолюбливали друг друга, однако я намерен сделать все возможное, чтобы укрепить отношения между Блэкбернами и Сен-Жерменами.
Говоря это, Уайклиф улыбнулся Сэйбл; молодой человек, однако, не заметил, как вытянулось лицо графа.
Во главе полированного дубового стола, как всегда, восседал Чарльз Сен-Жермен, слева от него – шаловливый Лайм, а справа – графиня. На другом конце стола сидел Нед; как и отец, он хмурился, наблюдая за гостем, который с вожделением поглядывал на Сэйбл.
– Еще чего! – взорвалась Дэнни, услышав замечание Клифа.
Сидевшая на стуле с высокой спинкой, старушка казалась крошечной и хрупкой, но ее выцветшие карие глаза метали молнии. Волосы Дэнни, когда-то напоминавшие ворох пуха соломенного цвета, теперь были сплошь седыми. Когда-то пухлые руки стали сухопарыми и покрылись голубыми жилками, но Дэнни отважно продолжала мстить клану Блэкбернов.
Старушку глубоко опечалила смерть сквайра, так как она получала огромное удовольствие, пикируясь с ним. В восемьдесят лет женщина может говорить все, что захочет, даже людям, стоящим выше ее на общественной лестнице, и Дэнни, обладавшая острым, как бритва, языком, не преминула воспользоваться этой возможностью. Когда сквайр появлялся в Нортхэде, она наслаждалась тем, что постоянно отпускала колкости в его адрес.
Иногда ей казалось, что она довела его до белого каления и что он больше уже никогда не приедет, но он всегда возвращался. Даже спустя много лет его влечение к Рэйвен Сен-Жермен нисколько не ослабело.
Правда, сквайр умер и был предан земле, а его тихая, как мышка, жена, которая ненавидела туманы и шквалистые ветры побережья Корнуолла, вернулась в Девон. Однако теперь Дэнни наслаждалась тем, что мстила другому члену того же клана. Конечно, досаждать отпрыску сквайра было не так приятно, поскольку он был таким безмозглым, что вряд ли понимал, когда его оскорбляют. Тем не менее Дэнни не успокаивалась. Ее решимость добиться того, чтобы «этот сверчок знал свой шесток», в последнее время лишь окрепла, поскольку она заметила, что Уайклиф проявляет нездоровый интерес к леди Сэйбл.
– Эге, да вы в точности уподобились своему отчиму, мистер Блэкберн! – сказала она, заметив, что взгляд Клифа остановился на розовых губках Сэйбл.
– Хр-р-умпф, – смущенно прочистил горло Перри, появившийся в дверях. – Можно подавать, ваша милость?
– Прошу, – ответил граф с усмешкой. Сен-Жермен в душе наслаждался колкими замечаниями Дэнни. Много лет назад он сделал попытку высказать жене в полушутливой форме, что на ней лежит ответственность за поведение ее бывшей гувернантки в присутствии гостей, но безжалостная Рэйвен поручила ему самому заняться перевоспитанием старушки. И хотя Чарльз Сен-Жермен в свое время храбро шел в атаку на пиратов на реке Африди, сражался с мятежными сикхами и выдерживал жестокие штормы на своем корабле, ему недоставало мужества, когда речь шла о том, чтобы усмирить худенькую, дряхлую старушку с золотым сердцем и змеиным язычком.
К восторгу Лайма, пирожки оказались изумительно вкусными: как и ожидалось, они были со свежей селедкой, вымоченной в пикантном соусе.
На некоторое время за столом воцарилось молчание, и даже Уайклиф, забыв о своем страстном увлечении леди Сэйбл, с жадностью проглотил целых четыре пирожка.
– Ты еще не рассказала мне, – неожиданно заговорил Эдвард, когда со стола убирали тарелки, – встретила ли ты в Лондоне человека, который смог бы похитить твое сердце?
Он задал этот вопрос, чтобы побольнее задеть Уайклифа, и удивился, когда Сэйбл покраснела и потупила свои прелестные зеленые глаза.
– Нет, – прошептала она.
– Но вовсе не из-за отсутствия интереса к ней со стороны лондонских франтов, – вмешалась графиня, не разглядевшая краски на лице дочери. – Так вот, могу тебя заверить, Нед, что если не считать премьер-министра, то высшим кругам лондонского общества совершенно нечем похвастаться.
– Приятно слышать это, мадам, – процедил граф, и его зеленые глаза сверкнули, когда он окинул взглядом жену.
Графиня лукаво посмотрела на него:
– По правде говоря, был один человек, которого я находила очаровательным, милорд. Он напомнил мне отчасти тебя в молодости. У него такая… опасная для женщин внешность, такой мрачный, высокомерный взгляд. Я просто не знала, что и думать о нем!
– Кто же это? – поинтересовался граф.
– Сэр Морган Кэри. Если ты помнишь, он был на вечере у Хэверти.
Чарльз кивнул:
– Да, помню. Суровый парень! Не могу себе представить, что он делал на подобном приеме.
– Вы с ним знакомы? – с любопытством спросила Рэйвен.
У Сэйбл перехватило дыхание; она слушала, уставившись в свою тарелку.
– Лично – нет. Впервые я услышал его имя от королевы, когда был в Виндзоре перед самым рождением Лайма. Тогда она как раз сделала Кэри рыцарем Ордена Бани.
– А что это за рыцари, папа? – оживился Лайм, уже представлявший себе отряд рыцарей в доспехах, со сверкающими мечами – рыцарей, чьей священной обязанностью было охранять королеву Викторию, пока она купалась.
– Это боевой орден, – объяснил граф. – Судя по всему, Кэри отличился в Крымской войне и был награжден за храбрость. Кажется, Роджер Тенсинг говорил мне в тот вечер у Хэверти, что во время Гражданской войны в Америке Кэри участвовал в прорыве блокады.
– В прорыве блокады?! – в восторге воскликнул Лайм.
Мальчику доводилось слышать об этих подвигах от работников, занятых на складах Сен-Жерменов в Фолмауте, и он твердо решил, что, когда вырастет, тоже отправится на войну. Хотя Гражданская война в Америке в какой-то мере подрывала коммерцию его отца, Лайм крайне сожалел, что война окончилась и у него не осталось никаких шансов на то, чтобы присоединиться к героическим участникам прорыва блокады.
– Кэри командует клипером «Вызов», – добавил граф. – Говорят, этот клипер непобедим в бою.
Рэйвен не могла не улыбнуться, когда заметила, как заблестели при этих словах глаза Чарльза.
– Мне кажется, ты бы все на свете отдал ради того, чтобы твоя «Звезда Востока» смогла потягаться с его клипером.
К ее удивлению, Чарльз отрицательно покачал головой.
– Нет, мадам, с морем покончено. Пусть теперь его завоевывают молодые люди, обладающие таким же мужеством, как Кэри. Мне же остается лишь наблюдать за их подвигами с берега. Теперь моя судьба – находиться здесь, с вами.
У Рэйвен перехватило дыхание – с таким чувством муж произнес последние слова. Ее дети, казалось, ничего не заметили. Зато Уайклиф Блэкберн почувствовал ужасную неловкость.
«Бог ты мой, – думал он, – неужели старшие Сен-Жермены всегда ведут себя как пылкие влюбленные? Ведь они женаты уже больше двадцати лет, а ведут себя как молодожены!» Все будет обстоять иначе, когда он обвенчается с Сэйбл. За пределами спальни – никаких нежностей!
Сердце Клифа забилось чаще. «Боже мой, как меня влечет соблазнительная леди Сэйбл! Сколько еще времени потребуется разыгрывать из себя милого поклонника, когда же граф начнет доверять мне и я смогу просить руки очаровательной Сэйбл? Ничего, – утешал себя Уайклиф, – скоро я завоюю их сердца. Я достаточно умен, чтобы не упустить Нортхэд и соблазнительную девушку. Я не то, что мой несчастный, глупый отчим».
– Слава Богу, убрался наконец! – фыркнула Дэнни, когда обед завершился и Уайклиф откланялся.
Семейство задержалось за столом: граф – чтобы насладиться бренди с содовой, остальные – чтобы подольше побыть вместе, пока повседневные дела не разлучили их до вечера.
– Клянусь, я не выношу его так же, как не выносила сквайра! – бушевала старушка.
– Просто тебе неприятна сама фамилия Блэкберн, – возразил Эдвард, любовно погладив Дэнни по щеке.
– Блэкберны! От этой фамилии несет гнилью! – проворчала Дэнни, заговорщицки подмигнув парню. Нед, унаследовавший внешность своего отца, уже давно завоевал ее сердце.
– Должен признаться, я дал Клифу полную возможность проявить себя, когда он обосновался в Блэкберн-Холле, – задумчиво проговорил граф, откинувшись на спинку стула. – И тем не менее там ничего не изменилось; все осталось так же, как было при Джосиа.
– Какой срам! – согласилась Рэйвен; она подвинула суетливому лакею свою фарфоровую чашку, и тот наполнил ее ароматным зеленым чаем. – При надлежащем хозяйствовании его пахотная земля могла бы давать почти такой же урожай, как наши земли.
Нед едва заметно усмехнулся.
– Ты говоришь в точности как отец или управляющий имением! Сельским хозяйством должны заниматься мужчины, мадам. И потому, – добавил он, вставая и обходя стол, чтобы поцеловать мать в щеку, – я должен съездить на пастбища и проверить их состояние…
– Подожди минутку, Нед, – прервал его отец. – Мне нужно кое-что сообщить… – Пять пар глаз уставились на графа, и Чарльз, оглядев членов своей семьи, ощутил стеснение в груди: ведь все они были ему бесконечно дороги – даже Дэнни, которая пожертвовала столь многим ради Рэйвен. – Я знаю, что вы все были ужасно разочарованы, когда нам в прошлом году пришлось отменить бал по случаю сбора урожая из-за болезни графини… – начал он, наслаждаясь произведенным эффектом. – Мы с вами знаем, что это – старейшая традиция Нортхэда. И ты, Сэйбл, должна была выйти в свет именно на нашем балу, а не в душных бальных залах Лондона.
– Для меня это не имеет значения, папа… – заговорила Сэйбл, но он жестом остановил ее.
– Я знаю, моя радость, но для того, чтобы вознаградить твою скромность и объявить всем в Корнуолле, что семейство Сен-Жерменов в полном здравии возвратилось домой, я намерен устроить бал ровно через неделю.
– Бал по случаю сбора урожая? – с сомнением в голосе спросила Рэйвен, вглядываясь в лицо Чарльза. – Но ведь урожай собрали полгода назад!
– Это будет бал не по случаю сбора урожая, а по случаю начала сева, – с мягкой улыбкой пояснил граф. – А на следующее после бала утро вместо традиционной охоты мы устроим состязания конников.
– О, папа, какая блестящая идея! – воскликнула Сэйбл. И тут все разом заговорили.
– А вы пригласите фермеров и жителей соседних деревень? – раздался тоненький голосок Лайма.
– Мы все сделаем так же, как обычно на осеннем балу, – пообещал отец.
Глаза Лайма засверкали; он вспомнил, как годом раньше вместе с дружками из соседних ферм совершил набег на кухню, чтобы перепробовать все потрясающе вкусные кушанья, приготовленные Перри.
– Боже праведный, нам потребуются новые платья! – всплеснула руками Рэйвен и повернулась к Дэнни, которая в восторге хлопала в ладоши.
– Ага, миссис Рэйвен, – улыбнулась старушка. – Прежде всего я достану свои журналы мод. О-о, только подумайте, какой у нас будет выбор! Никаких тяжелых осенних тканей, только шелк, сатин, тафта…
Под шумок всеобщего оживления Нед наклонился к Сэйбл и, как отъявленный заговорщик, шепнул ей на ухо:
– Кто знает, может, на этом балу ты даже встретишь своего Очарованного принца или по крайней мере такого человека, который заставит тебя забыть того столичного поклонника, мысли о котором не дают тебе покоя.
Он думал, что сестра лишь посмеется в ответ, но на лице ее вдруг появилось тревожное выражение, а розовые губы вытянулись в ниточку.
– Пожалуй, ты прав, Нед, – прошептала Сэйбл и выскользнула из комнаты. Брат недоуменно смотрел ей вслед.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гордячка - Марш Эллен Таннер



слабоватенько про родителей интересней
Гордячка - Марш Эллен Таннермария
22.12.2010, 0.48





Этот роман тоже по своему интересный.
Гордячка - Марш Эллен ТаннерМари
19.03.2012, 23.20





Девочки бред полный ,не советую даже не дочитала
Гордячка - Марш Эллен ТаннерЛиза
24.04.2012, 0.17





Хоть убейте,не понимаю что в нем не нравится людям? Роман потрясающий,один из любимых исторических! Один захват дворца султана чего стоит,но и это не конец,дальше ещё интереснее! А вот про родителей её мне не очень понравился!
Гордячка - Марш Эллен ТаннерОксик
13.04.2013, 23.50





бред полный, сплошные немотивированные поступки героев
Гордячка - Марш Эллен ТаннерLana
31.07.2014, 6.04





Не люблю бросать книгу не дочитанной но Гг-я просто бесит своей тупостью
Гордячка - Марш Эллен ТаннерНАТАЛИЯ
7.07.2015, 14.54





Очень скучно. Целые абзацы занимает кто и что подумал - "ах! Она сногсшибательно красива", "как изящна и мила", "потрясающая одухотворённость". Такое ощущение, что окружающим заняться больше нечем, только и думают о Сэйбл. А действия никакого. Герои какие-то немотивированные.rnЯ вообще думала, что это другой роман. Подскажите, как называется книга, в которой старшая сестра главной героини родила ребёнка от индейца и по этой причине у них разлад с отцом. И вот младшая по просьбе старшей крадёт его и отправляется на индейские территории, чтобы переправить его к отцу.
Гордячка - Марш Эллен ТаннерИрчи
6.05.2016, 7.42





Для Ирчи: "Смятение сердца" Фетцер Эми
Гордячка - Марш Эллен ТаннерElen
6.05.2016, 8.32





Elen, спасибо огромное!
Гордячка - Марш Эллен ТаннерИрчи
6.05.2016, 11.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100