Читать онлайн Бегство от грез, автора - Марш Эллен Таннер, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бегство от грез - Марш Эллен Таннер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бегство от грез - Марш Эллен Таннер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бегство от грез - Марш Эллен Таннер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марш Эллен Таннер

Бегство от грез

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

– Ле могу поверить, что наконец-то все трудности позади и все живы и здоровы, – возбужденно заговорила миссис Пемберли-Мартин. – Наше знакомство было непродолжительным, но все равно жаль расставаться, мы уже начали привыкать друг к другу. Ну, Ровена, давай прощаться. Здесь твой дом и, надеюсь, все у тебя сложится благополучно.
Она обняла Ровену с несвойственной ей пылкостью, втиснулась в карету и, выглянув из окошка, задумчиво добавила, что они, возможно, еще встретятся на балу в честь победы союзных армий.
– Я просто убеждена, что такой бал состоится и, конечно же, Фредерик позаботится, чтобы вы были приглашены на него. Надеюсь и вас увидеть там, капитан Йорк.
– Сочту для себя за честь, мадам.
– Только будьте достаточно благоразумны, чтобы вас не ранили во второй раз.
Миссис Пемберли-Мартин помахала пальцем перед лицом Тарквина.
– Фредерик всегда высоко ценил вас, но я знаю, какая горячность присуща молодым людям. И меня совсем не удивит, если...
Последние ее слова заглушил хруст гравия, брызнувшего из-под колес кареты, которая неожиданно резко рванула с обочины.
Тарквин и Ровена только на короткое мгновение успели увидеть круглое испуганное лицо миссис Пемберли-Мартин, которую от резкого рывка вдавило спиной в подушки. Карета шумно помчалась по обсаженной деревьями аллее и исчезла среди живописных, древних крепостных валов и фортификационных сооружений, окружавших Байонну.
Тарквин и Ровена молча проводили карету взглядом, пока она не исчезла, затем посмотрели друг на друга. Когда их глаза встретились, они неожиданно разразились веселым беззаботным смехом, свидетельствовавшем о их доверительном отношении друг к другу и молчаливом согласии побыстрее изгнать из памяти жуткие картины, увиденные сегодня утром. Они продолжали смотреть в глаза друг другу долго и неотрывно, не испытывая при этом смущения.
На Ровене был ее поношенный шотландский плед с оттенками красного, голубого и зеленого, сливавшимися в наступающих вечерних сумерках в один цвет. Черты ее лица стали тоньше по сравнению с тем, какими они были в Шотландии. В наступающих сумерках контуры ее бровей, щек и подбородка проступили более рельефно, во всей ее фигуре чувствовался скрытый шарм, и Тарквин признался себе, что Ровена похорошела и что она настоящая красавица. «Мне лучше уйти», – подумал Тарквин, но делать этого не торопился.
Миссис Синклер наткнулась на них случайно и как только заметила парочку, сразу повернула назад, поняв, что момент для встречи неудачный. Хотя ни Тарквин, ни Ровена не касались друг друга, миссис Синклер чувствовала, что вторглась в сферу деликатную, где существует тайна двоих. Чтобы не смущать молодых людей, миссис Синклер решилась обнаружить свое присутствие скромным кашлем и только после этого приблизилась к ним. Тарквин и Ровена обернулись, но не так быстро, как следовало бы ожидать, а, напротив, медленно, как будто никто из двоих еще не заметил ее присутствия.
– Я думаю, что сейчас самое подходящее время подумать о ночном отдыхе после утомительного длинного дня.
– Да, – согласилась Ровена, – сегодняшний день действительно вместил в себя столько событий и душевных тревог, как никакой другой.
Они прибыли в Байонну часом ранее, вслед за вещевым обозом, тяжелые повозки которого сделали и без того изрытую дорогу трудно проходимой. Их радость от того, что они приближаются к концу путешествия, была омрачена тревожными вестями с фронта.
События развивались таким образом, что армия союзников была вынуждена снова начать отступление. Менее двух недель тому назад, выиграв два решающих сражения под Шато-Тьерри и Вошаном, Наполеон решительно выступил против австрийцев под Монтеро и ему удалось, сражаясь против значительно превосходящих сил австрийской армии, оттеснить их назад к реке Сене. Это был третий из серии сокрушительных ударов, нанесенных армии союзников и в значительной степени отодвинувший сроки заключения мирного договора.
– Я ничуть не сомневаюсь, что твоя жизнь в Шаранте будет протекать без особых потрясений, – обнадеживающе подбодрила миссис Пемберли-Мартин Ровену, когда узнала новость. – Каждому известно, что звезда Наполеона клонится к закату и что удача стала ему изменять, хотя сам он упорно не желает этого замечать. Ни за что не соглашусь с теми, кто осмеливается утверждать, будто неудачи его только временные.
Однако поспешность, с какой она велела запрячь свою карету и быстренько укатила из Байонны в направлении Труайе, где размещалась штаб-квартира союзников и жизнь протекала относительно спокойно, явилась для Ровены и миссис Синклер убедительным доказательством того, что миссис Пемберли-Мартин и сама не верила в то, что говорила.
Сообщения о положении на фронте не оставили равнодушным и Тарквина. У него не возникало никаких сомнений в том, что блестящие успехи лорда Веллингтона в Южной Франции будут сведены на нет, если армии союзников не вступят в Париж. Но сведения о ходе военных действий, успехах и неудачах воюющих сторон были скудными и не позволяли получить ясного представления о реальном положении дел на фронте. Тарквин пытался разыскать людей, которые могли бы дополнить картину происходящих на фронте событий, но ничего заслуживающего внимания ему узнать не удалось. Еще по дороге в Байонну он принял необдуманное и даже опрометчивое с точки зрения сопровождаемых им дам решение вернуться в сторону Ируна с намерением разыскать штаб-квартиру генерала Гилля и получить там более надежную информацию.
Часть пути они проделали одни, и когда их карета въехала в Байонну, уже начало смеркаться. Здесь они снова увидели Тарквина. Вид у него был рассеянный и встревоженный, и он ни словом не обмолвился о том, где успел побывать. Ровена ни о чем его не спрашивала и, казалось, нисколько не удивилась, когда Тарквин объяснил, что возвратился предупредить их об изменении первоначальной договоренности: миссис Пемберли-Мартин и лейтенанту Кларкину придется добираться до Труайе без него. Это сообщение Тарквина миссис Пемберли-Мартин встретила без особого энтузиазма и в течение получаса безуспешно пыталась уговорить капитана Йорка изменить свое решение.
Итак, когда миссис Пемберли-Мартин скрылась из виду, затерявшись среди густых деревьев, росших вдоль покрытого густой травой берега реки, он почувствовал странное облегчение. Теперь на его попечении остались только две женщины, и если Симон де Бернар вовремя прибудет в Байонну, то с первыми лучами солнца он уже будет на дороге в Сен-Север.
Прислушиваясь к шуму ветра в деревьях, Тарквин совершенно забыл о Ровене и миссис Синклер, которые стояли рядом с ним. Он почувствовал, что ветер изменил направление, холодным дыханием коснувшись его щек, и подумал, что перевалы к утру занесет снегом и что буран сильно затруднит преследование противника. Война, несомненно, близится к своему завершению, и лорду Веллингтону требуются сейчас люди, имеющие боевой опыт. Английская армия снова находилась на марше: Тарквин узнал об этом сегодня днем в Эндае, где встретил батальон сэра Джона Хоупа, участвовавшего во многих боевых операциях.
Информация, которую Тарквин получил от ординарца генерала, была весьма обнадеживающей: вчера лорду Веллингтону удалось без боя захватить бывшую штаб-квартиру маршала Сульта в Сен-Севере, а это свидетельствовало о том, что армия Наполеона в Испании в скором времени может перестать существовать как реальная сила. Даже сам Сульт, по-видимому, чувствовал это, так как личный состав его армии сильно поредел: молодые люди едва ли не толпами покидали свои подразделения и становились дезертирами. Тарквин часто встречал их в деревнях, когда ездил по своим делам. Это были изнуренные голодом молодые люди с коротко подстриженными волосами, в болтающейся одежде, просящие хлеба или другой какой-нибудь еды и отчаянно пытающиеся разузнать о положении на фронте. Случалось, что Тарквин подавал им монетку-другую, хотя денег у него почти не водилось.
Проходя через мост, за которым начиналась Байонна, Тарквин поневоле отвел взгляд от реки, в которой плавали трупы молодых солдат, которые мукам голодной смерти предпочли более легкий вид смерти в водах реки.
Тарквин помрачнел, нахмурился. В бледном свете, падавшем из окна гостиницы, стройная фигура и тонкий профиль Ровены с длинными пушистыми ресницами, прямым носом и четкой линией подбородка выглядели трогательными и нежными. В голову ему ударила горячая волна возмущения и гнева. Гнева на Файоуну Лесли, бездушно пославшую свою племянницу в опустошенную и разоренную войной страну, на Симона де Бернара, настаивавшего на возвращении своей сестры во Францию и убедившего ее, что никакой опасности нет. Но более всего Тарквина возмущала сама Ровена, настоявшая на том, чтобы побыстрее отправиться в путь, не дожидаясь, пока дороги станут безопасными. Неужели никто из них не осознавал степень и меру опасности происходящего в этой зажатой в кольцо осады стране?! Неужели Ровена серьезно думает, что ту страшную картину, представшую сегодня утром на дороге, она видит в первый и последний раз? А может быть, она считает, что лично ей ничто не угрожает, когда рухнет прогнившая империя Наполеона? А ведь это обязательно случится! И тогда части русской армии победоносно пройдут по улицам Парижа, если будет заключено перемирие. Двадцать тысяч диких, неистовых казаков и калмыков.
Резко и неожиданно Тарквин сказал Ровене:
– Миссис Синклер ждет тебя. Вам отвели отдельную комнату. Или ты не собираешься отдыхать сегодня ночью? А жаль, ведь добрая сотня, да что там сотня – целая тысяча британских солдат отдали бы свою месячную зарплату за возможность выспаться в таком теплом и сухом месте.
– Конечно же, я воспользуюсь этой комнатой, – вызывающе ответила Ровена. Подобрав полы своей юбки обеими руками, она сухо кивнула Тарквину и зашагала по траве.
Вдруг из-за угла здания стремительно и почти беззвучно вынырнула повозка, крупы двух гнедых уже нависли над Ровеной. Миссис Синклер пронзительно вскрикнула, и кучер, увидев в темноте белое пятно лица Ровены, резко натянул поводья. Тарквин вскрикнул и прыгнул вперед, но больная нога подвела его. В отчаянном рывке он попытался ухватиться за ворот плаща возницы, но промахнулся. Падая, Тарквин все же успел заметить, что лошадь, шедшая в упряжке первой, задела плечо Ровены.
Тарквин почувствовал острую боль, поскольку всей тяжестью тела упал на раненую ногу. Превозмогая себя, он вскочил на ноги и подбежал к Ровене. Она недвижно лежала на траве, глаза ее были закрыты, в лице ни кровинки. Тарквин ощутил ноющую пустоту в сердце.
– Не могли бы вы посторониться, месье! – незнакомец, оказавшийся французом, оттеснил Тарквина плечом в сторону. Быстро наклонившись, он подложил руку под плечи Ровены и приподнял ее.
– О Боже, я так и думал! Ровена! Тебя сильно зашибло? Ты в состоянии со мной говорить?
Фиолетовые глаза открылись и сфокусировались на лице склонившегося над ней человека. Полуулыбка пробежала по губам Ровены: голова ее устало прикоснулась к изгибу его руки. С трудом шевеля губами, она произнесла слабым голосом:
– Ты всегда отличался способностью появляться в самые драматические моменты, Симон!
Брат Ровены рассмеялся с явным облегчением и хотел помочь ей подняться. Ровена судорожно вдохнула воздух. Все-таки полученный ею удар был весьма чувствительным, хотя она и пыталась не показывать виду, что ей больно. Симон де Бернар подошел к кучеру, мускулистому парню с темным галльским лицом и что-то ему сказал. Тот легко подхватил Ровену на руки и стал подниматься вверх по ступенькам. Симон и миссис Синклер шли сзади. Тарквин видел, как Симон нагнулся, чтобы поднять перчатку, оброненную Ровеной. Свет от входных дверей упал на него, и Тарквин только сейчас заметил, что на месте левой руки у него пустой рукав, аккуратно заколотый на груди.
– Я не разрешила бы ему оставаться с ней ни единой минуты, – сказала миссис Синклер, появляясь в дверях столовой, где Тарквин ел простой, но хорошо приготовленный ужин. – Представьте себе, она была не слишком довольна, но господин де Бернар посчитал, что ей необходим покой. Бедный мальчик, мне кажется, что это происшествие напугало его больше, чем ее. Удивляюсь, почему Ровена никогда не рассказывала нам, как случилось, что Симон потерял руку?
– Потому, что она об этом ничего не знала, мадам, – раздался позади нее глухо рокочущий голос.
Миссис Синклер всполошенно обернулась, почувствовав себя как испуганный кролик: губы ее дрожали, глаза расширились, но она постепенно пришла в себя и пробормотала слова извинения, прежде чем уйти. Направляясь к выходу, она с пристальным интересом взглянула на молодого человека, прислонившегося к двери столовой. Как и Ровена, он был длинноногий, высокого роста, с чеканным лицом и каштановыми волосами красноватого оттенка.
– Капитан Йорк? – сделав поклон, обратился он к Тарквину по-английски, медленно подбирая слова. – Мы еще не представились друг другу. Я Симон де Бернар, брат Ровены.
Тарквин поднялся со своего места, и они пожали друг другу руки. В оценивающих взглядах, которыми они обменялись, не было ни малейшего намека на неприязнь, хотя они и были представителями уже долгое время враждующих сторон. Ни во взгляде, ни в поведении Тарквина, внимательно смотревшего на молодого человека без руки, не замечалось никакой жалостливой снисходительности, а только понимание и сочувствие.
– Руку я потерял под Бауценом около года тому назад, – объяснил Симон, придвигая к себе стул. – Я служил тогда в пятом легком пехотном полку. После операции меня комиссовали. Не слишком богатый послужной список для снайпера, толком и стрелять-то не умеющего, верно?
– Почему вы не сообщили сестре, что призваны на военную службу? – спросил его Тарквин.
– Не видел смысла. Помочь мне она не смогла бы, а мое сообщение стало бы для нее источником лишнего беспокойства!
– И о вашей руке она до сих пор, кажется, так ничего и не знает?
Симон пожал плечами.
– В ее комнате было очень темно, и сама Ровена сильно устала. Я не думаю, чтобы она что-то заметила.
– Вам неприятно говорить с ней об этом? – сдержанно спросил Тарквин.
Симон побагровел и быстро поднялся со стула. Прошло несколько мгновений, казалось, что он вот-вот взорвется, но Тарквин спокойно и неотрывно смотрел на него, и что-то вдруг изменилось в выражении лица Симона и он медленно опустился на прежнее место.
– Да, конечно, вы правы, – с усилием выговорил он. – Я все время чувствовал какую-то тяжесть на душе, хотя мои родственники не уставали мне говорить, что мне нечего стыдиться. Мой кузен и тетушка никогда не позволяли мне проявлять жалость по отношению к самому себе и, вы знаете, это помогло, и я им благодарен. Я еще легко отделался, потеряв левую руку, а не правую. Мне удалось приспособиться и я нормально обхожусь одной рукой.
– И вы до сих пор ничего не сказали сестре? Симон де Бернар поднял на Тарквина полные боли глаза.
– Да, дьявол вас побери! Мне стыдно, и я не перестаю думать о том, что в сотню, в тысячу раз было бы легче сообщить ей в письме о постигшем меня несчастье, чем увидеть завтра на ее лице выражение ужаса и отвращения при виде моего пустого рукава!
Он поднялся со стула и тяжело побрел к выходу. Дверь громко хлопнула. Тарквин продолжал сидеть, молча заканчивая ужин. Занятый своими мыслями, он не обращал внимания на шумные споры подгулявших в соседнем баре вояк. Час был поздний, но именно в это время за стеной особенно оживленно шла продажа рома и бренди. По-видимому, служаки вошли во вкус и пожелали продолжить свою пирушку до утра. Большинство из этих солдат недавно участвовали в сражении, а теперь, оказавшись здесь по воле случая, проводили время в удобных креслах около камина, позабыв на время о том, что ни у кого из них не было ни жилища, ни даже приличной кровати, чтобы как следует выспаться! А возвращаться в холодные, сырые палатки им не хотелось.
Для Тарквина тоже не нашлось места, где переночевать, так как единственная еще не занятая комната, невероятно тесная и грязная, с единственной железной кроватью, была отдана Ровене и миссис Синклер. Конечно, можно с разрешения Симона де Бернар взять в карете несколько подушек и положить их вместо матраса на полу. Но теперь его не очень беспокоит, где преклонить голову, так как он слишком возбужден, чтобы заснуть.
Тарквин налил себе стакан вина, откинулся в кресле и прикрыл глаза. Снаружи доносилось хлопанье ставен о стену. Порывы ветра то затихали, то усиливались. Прислушиваясь к ним, Тарквин подумал, что поступил предусмотрительно, отложив поездку в Сен-Север сегодняшней ночью. Ему еще повезло, что удалось умаслить хозяина гостиницы и тот на несколько часов предоставил в распоряжение Тарквина свою собственную столовую. Здесь так уютно и спокойно, никто не надоедает. Редко выдавались в жизни Тарквина минуты такого вот благословенного отдыха, когда можно закрыть глаза и ни о чем не думать! Упругое тело Тарквина обмякло, резкие, угловатые линии его лица постепенно разгладились, дыхание стало более спокойным. Через двадцать минут в комнату на цыпочках вошел Пир Исмаил Хан.
– Салам алейкум! Я передам лорду Веллингтону, когда увижусь с ним, привет от тебя. Тебе предоставляется возможность сказать последнее слово в свою защиту. Вы имеете что сказать?
– Только то, что ты – безносый сын собачий, – пробормотал Тарквин, не открывая глаз.
– Ах так! Тогда, наверное, ты не желаешь услышать то, о чем я приготовился тебе сказать. Может быть, ты серьезно решил сделаться штатским?
– Выкладывай новости, – лениво потребовал Тарквин.
– Стены да имеют уши! Скажу, но не здесь. Нахмурив брови, Тарквин поднялся.
– Тогда выйдем наружу.
Дул сильный ветер, и верхушки деревьев стонали под его холодными порывами. На то место, где они стояли, из окна гостиницы падал сноп света, а все окружающее пространство с расположенным вдоль дороги небольшим парком было погружено в чернильную темноту. Фигуры беседовавших отбрасывали длинные тени. Когда разговор был окончен, Исмаил коротко попрощался и растворился в темноте. Тарквин же помедлил еще какое-то время. Он поднял голову и в небесной вышине увидел лунный серп, пробирающийся сквозь набегавшие облака. Были предутренние часы. Бодрящий холодок вызвал у Тарквина прилив свежих мыслей. Всего лишь полчаса назад он поддался обманчивому очарованию ничегонеделания, но оставался во власти этой иллюзии только до прихода Пир Исмаила Хана. Тарквин начал прикидывать. Три часа, ну, самое большее, четыре потребуется, чтобы дождаться лошади. И как только его Сиам будет здесь, он сразу же отправится в путь. Тарквин почувствовал, как им овладевает нетерпение.
Как же они ему надоели, эти своенравные женщины! Два раза он уже покидал их и снова возвращался, хотя с самого начала было ясно, что не нужно этого делать. Здравый смысл подсказывал ему, что женщины находились в относительной безопасности под защитой лейтенанта Кларкина и караульного, присланного подполковником Менди. Он уже давно мог бы добраться до Сен-Севера, если бы не был во власти смехотворного чувства ответственности перед миссис Синклер и Ровеной.
Вообще-то ему нужно было выехать сразу же после того, как связной, которого Тарквин выслал в северном направлении, возвратился с утешительной новостью, что Симон де Бернар встретит Ровену в Байонне и будет ожидать ее и Тарквина в такой-то гостинице в условленное время.
Вот уляжется снежный буран и .немного развиднеется, тогда и можно собираться в дорогу. За Ровену он спокоен. Она француженка, и никому в голову не придет обидеть ее. Свой долг он выполнил добросовестно, как и было приказано, и даже сверх того! Генерал лорд Фитцхью, несомненно, останется доволен результатами его усилий, да и леди Лесли не к чему будет придраться. Тогда почему в нем накопилось столько неправедной злобы и раздражения, как будто его мучали (какой абсурд!) угрызения совести и мешали ему покинуть их, хотя уже можно было это сделать?
Ветер прошелестел в траве, и Тарквин оперся рукой о ствол дерева, а потом прислонился к нему лбом, стараясь сконцентрироваться на одной мысли. Как же в конце концов ему поступить? И неожиданно осознал, что совершенно не способен принять какое-либо рациональное решение.
Он услышал шум бегущих шагов и чье-то учащенное дыхание позади себя. С усилием выпрямившись, он шагнул на открытое место и увидел Ровену, остановившуюся перед ним. Ее глаза в темноте казались огромными, дыхание было неровным. Надвинутый в спешке капюшон ее пледа сбился набок. Дрожащим, чуть ли не плачущим голосом она сказала:
– Они послали его воевать в Пруссию. Он потерял руку в сражении под Бауценом. Он не захотел меня видеть, но я...
– А почему ты не спишь? – спросил Тарквин ровным голосом.
Она отступила, слегка нахмурившись:
– Я не смогла заснуть. Миссис Синклер не разрешила Симону остаться со мной. Тогда я дождалась, пока она заснула, и пошла к Симону. Он читал за столом. На плечах у него был накинут халат и он пытался скрыть это от меня, но я увидела. Мне кажется, что ему стало стыдно, потому что он вдруг разозлился и сказал, чтобы я вышла из комнаты. О, Тарквин, почему он так поступил? Ведь он же, конечно, понимает, что я не стану из-за этого хуже к нему относиться!
Видя, что слезы выступают у нее на глазах, а нижняя губа начинает предательски дрожать, Тарквин почувствовал, что не может этого вынести. Он отвернулся, чтобы успокоиться. Затем сказал каким-то изменившимся, чужим голосом:
– Ты должна понять, что только со временем боль от утраты начнет утихать. Для этого, я думаю, потребуется год, а то и более. Ведь ему нужно привыкать жить без руки, и его долго будет мучить мысль о том, что его жизнь сложилась бы иначе, если бы этого не случилось.
– Но ведь и вы не свободны от таких мыслей, – медленно сказала Ровена. Тарквин повернулся к ней, приподняв брови и с немым вопросом в глазах, а она продолжала: – Я думаю, что и вам пришлось пережить нечто подобное и о многом передумать, когда вы после ранения возвращались из госпиталя в Лонгбурн. Наверное, вы в то время не могли знать, что станется с вашей ногой, удастся ли ее сохранить. Да, я, конечно, знаю, вы очень не любите, когда кто-нибудь упоминает об этом, – добавила она, заметив, что лицо Тарквина словно окаменело, – но ведь вы, несомненно, отдаете себе отчет в том, что вам здорово повезло? Со временем боль уменьшится, хотя прихрамывать на одну ногу вы будете всегда, ведь и Луиза так считает. Но что случилось, того уже не переиначить. Однако ведь не все так мрачно и беспросветно, если вспомнить о мужестве и отваге, проявленных вами в битве под Виторией. Луис Аронки рассказывал мне об этом. Вам есть чем гордиться!
Ровена вдруг умолкла.
– Почему вы так странно смотрите на меня? Я сказала что-то обидное для вас?
– Разговаривать со мной в таком тоне? Никто еще, даже мои родственники не позволяли себе...
– Ох уж это уязвленное мужское самолюбие! Все вы, „ мужчины, одинаковы! Что Симон, что капитан Йорк! – с горячностью воскликнула Ровена. – Да с вами со скуки помрешь! Больших зануд, чем вы, отродясь не встречала! И почему это вы вбили себе в голову, что какой-либо физический недостаток делает вас в меньшей степени мужчинами? Наверное, вы предпочли бы умереть от потери крови на поле битвы, чем потерять руку или ногу? Вы считаете, что смерть была бы почетней?
Она стояла перед ним и с вызовом смотрела на него. Щеки ее пылали, глаза метали искры, и Тарквину вдруг пришла в голову мысль, что в этом суровом мире не все так уж плохо, раз встречаются такие неравнодушные, честные, серьезные и искренние молодые леди! Такие, как Ровена де Бернар!
Тарквин заговорил с ней ровным голосом, который подействовал на нее успокаивающе. Ее раздражение прошло.
– Время сейчас позднее, а с рассветом мне нужно уезжать, и я хотел бы вздремнуть пару часиков.
– А куда вы отправляетесь? – взволнованно спросила Ровена. – Снова в свой полк?
– Нет. В Сен-Север.
Голос Тарквина неожиданно сделался мягче.
– Я забыл тебе сказать, что назначен недавно адъютантом лорда Веллингтона.
– Значит, вам придется выезжать вместе с ним в район боевых действий?
– Разумеется. Не собираюсь же я торчать в штабе, занимаясь всякой писаниной, обработкой рапортов и наведением глянца на сапоги лорда!
Ровена покраснела, и даже в темноте Тарквин заметил, как дрожит ее нижняя губа. Ее пальцы напряженно сжали его руку.
– Нет, нет, Тарквин, ты не должен уезжать! Он рассмеялся.
– Разве ты забыла, что такой разговор у нас уже был?
Ровена не ответила, и его шутливое настроение улетучилось. Чувствуя ее учащенное дыхание, он понял, что причинил ей боль, и его охватило чувство жалости к ней. Он неожиданно привлек Ровену к себе. Ее теплое, мягкое тело все плотнее прижималось к нему, губы их сблизились. Тарквин услышал ее всхлипывания и увидел, что слезы из глаз скатились на ее щеки.
– Ровена... – его голос снизился до. ласкового шепота, когда он коснулся ее горячих губ. Он услышал ее вздох, ее внутреннее напряжение ослабло, и внезапно мощная волна страсти захлестнула его. Он крепче обнял ее, его губы сделались горячими и голодными от желания. Ровена задыхалась под натиском его поцелуев, но вместо того чтобы высвободиться из его объятий, она все теснее прижималась к нему, чувствуя жар его тела и упругую силу его бедер, когда чаши его ладоней скользнули ниже ее спины, ласково, но вместе с тем настойчиво и требовательно притягивая ее. Сладкая, острая, никогда не испытываемая ею до сих пор отрава желания проникла ей в кровь. Язык Тарквина нежными касаниями гладил ее язычок, и Ровена вздрагивала в ответ. Она чувствовала, как его мужское естество властно прижимается к ней, и от этого касания все ее тело пронизали жаркие змейки. Медленно, томно впечатывала она свое тело в его, охваченная желанием, смутным ощущением притягательной, колдовской тайны, приоткрыть завесу которой – как она интуитивно чувствовала – мог только он.
Тарквин глубоко вздохнул, и вздох этот был подобен стону, таившему в себе отчаяние. Его ладони резко обхватили запястья рук Ровены, и он с силой оттолкнул ее от себя. Он стоял и смотрел на нее сверху вниз: его грудь вздымалась, пульс был учащенным от непогасшего желания. Постепенно он стал приходить в себя. Стихия взыгравшего в нем страстного чувства чуть было не позволила свершиться тому, что составляет жгучую тайну двоих! Любить Ровену де Бернар теперь, обладать ею означало бы нечто большее, чем простое удовлетворение мужского желания, чем то физическое расслабление, получить которое ему так хотелось! Но – упаси нас, Господи, от лукавого – этому нельзя было дать случиться! Саму мысль об этом он должен гнать от себя!
С силой оттолкнув ее от себя, Тарквин произнес изменившимся голосом:
– Иди, уходи отсюда! Возвращайся к себе в комнату!
И, не дожидаясь, пока она уйдет, он повернулся и почти побежал, слегка прихрамывая, в сторону деревьев, видневшихся в темноте в дальнем конце парка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Бегство от грез - Марш Эллен Таннер



Тяжелое испытание для мозга. Написано зубодробительно, как энциклопедию по домоводству читаешь. Первые главы - это куча ненужной информации обо всем на свете, заунывные размышления о войне и долге. Герои какие-то невнятные, характеры прописаны схематично. Утомляют второстепенные персонажи, их дофига, и они все много размышляют, а нам подробно излагается о чем именно. Шпионская интрига не ахти. Самих главгероев на объем текста до уныния мало, мелькают лишь для необходимой пятиминутки страсти, но даже это не радует. Короче, послевкусие как от позавчерашнего пирога - черство и сухо. Роману не хватает души и эмоций. Сократить бы вполовину и повыкидывать кучу левых персонажей - было бы терпимо. 5 из 10
Бегство от грез - Марш Эллен Таннернанэль
7.01.2014, 2.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100