Читать онлайн Бегство от грез, автора - Марш Эллен Таннер, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бегство от грез - Марш Эллен Таннер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бегство от грез - Марш Эллен Таннер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бегство от грез - Марш Эллен Таннер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марш Эллен Таннер

Бегство от грез

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Я все еще не могу выбрать рукава, – говорила Мадлон, рассматривая выкройки, разложенные перед ней на полу. – Сейчас явно отдают предпочтение готическому стилю и, конечно, с вышивкой. Теперь будут носить с разрезами или с буфами? И какой длины? Тереза Маликле считает, что этой весной в моде будут короткие рукава, но, если будет холодная погода, я...
– Мадлон! Мадлон, пожалуйста, – позвала ее мать.
Она лежала на канапе с влажным платком на глазах, в то время как ее новая горничная Берта беспомощно хлопотала над ней.
– Я не в силах рассматривать другие фасоны или обсуждать с тобой новые детали. Извини, дорогая, но моя голова болит так, что мне кажется, будто она сейчас разорвется.
– Мадам нужен покой, – согласилась Берта.
– Извини, мама, – с раскаянием в голосе произнесла Мадлон, собирая разбросанные листы с фасонами. – Я покажу тебе их утром.
– Прекрасно. Я хочу отправиться спать как можно скорее, а тебе лучше подготовиться к прогулке. На улице страшно холодно.
– Экипаж для молодых леди подан, – доложила Берта.
– Это Гросвенор-Винтоны! – воскликнула Мадлон, торопясь к длинному зеркалу, висевшему на стене. Критически оглядев себя, она не смогла найти никаких изъянов в струящемся белом бальном платье и в каскаде вьющихся каштановых волос, ниспадавших на плечи и спину. Перегнувшись через кресло, она поцеловала мать в щеку.
– Благодарю тебя за разрешение поехать на вечер, мама, хотя ты не чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы поехать с нами.
Тетя Софи слабо улыбнулась.
– Ерунда. Я знаю, насколько это важно для тебя, и, конечно, мне бы не хотелось, чтобы Ровена упустила возможность попрощаться с герцогом Веллингтоном. Я не могу поверить, что утром он уезжает в Вену.
Раздался громкий стук в парадную дверь, и Джерард открыл, бормоча слова приветствия.
– А теперь иди, – приказала тетя Софи. – Ты не должна заставлять их ждать. Очень любезно с их стороны предложить подвезти тебя.
Джон Гросвенор-Винтон стоял в холле, разговаривая с Ровеной, когда Мадлон спустилась к ним. Это был безупречного вида стареющий джентльмен, высокий, тяжеловесный, с волнистыми белыми волосами. Его жена и дочь Арабелла ждали в карете. Мадлон и Ровена, взяв свои шали, присоединились к ним.
Кучер щелкнул кнутом, и карета понесла их сквозь морозную ночь.
Окна британского посольства были ярко освещены, и ливрейный лакей, держа в руках канделябр со свечами, торопливо сходил по ступенькам, чтобы помочь им выйти. Ровена дрожала, плотно прижимая к горлу воротник своей пелерины. Февральская ночь была холодной, а ее атласное бальное платье – тонким. Она уже знала, что Квин будет присутствовать на сегодняшнем вечере. Она готовилась к встрече с ним с тех пор, как Карно получили на прошлой неделе приглашение герцога Веллингтона на прощальный бал. Она чувствовала себя спокойной, уверенной и очень взрослой, входя в этот блестящий особняк. На ее плечах была вечерняя шаль верескового цвета из шевиота – новогодний подарок от кузины Катрионы, которая прислала ее с восторженным известием о том, что она и Стейплтон Гилмур в мае поженились: множество шелковых цветов украшало тщательно уложенную прическу.
Она будет грациозной и очаровательной, беседуя с Квином сегодня ночью. Она искренне поздравит его с назначением в Вену и пожелает приятного путешествия. Она попросит извинения за свое шокирующее поведение во время той болезненной сцены, которая произошла между ними последней ночью в Шартро, и затем расскажет о выздоровлении его брата, о праздниках, которые прошли очень весело, о своей поездке в Париж с тетей Софи, дядей Анри и Мадлон в конце января среди неожиданно разыгравшейся снежной бури.
Мажордом объявил ее имя, и Ровена, подняв подбородок, последовала за Гросвенор-Винтонами через отделанное мрамором фойе в длинную приемную. Протягивая руку в перчатке то одному сановнику, то другому, Ровена продвигалась вперед, шелестя платьем, наклоняя голову в вежливом обмене любезностями.
Только герцогу Веллингтону удалось растопить ее холодную отчужденность, и на какое-то время она стала прежней беззаботной Ровеной. Казалось, она даже расцвела – так ей было приятно в обществе герцога.
– Обещайте мне танец, – потребовал он, перед тем как расстаться.
– Только один? Клянусь, я оставлю для вас целую дюжину.
На его ясный смех оборачивались улыбающиеся лица вокруг. Затем Ровене представился министр сельского хозяйства и другие. Она глубоко вздохнула, входя в бальный зал, обнаружив, что Квина среди присутствующих не было. В конце концов их встреча, может быть, произойдет и не на глазах у всех собравшихся.
Нервозно раскрыв веер, Ровена лучезарно улыбнулась окружавшим ее молодым женщинам и мужчинам и принялась непринужденно болтать с ними, в то время как ее глаза тщательно обследовали блестящее пространство парадного зала.
Квина там не было.
– Можно пригласить вас танцевать, мисс де Бернар? – спросил чей-то голос, и, обернувшись, она с радостью приняла приглашение. Квин не пришел. Все ее тревоги оказались напрасными. Теперь она может развлекаться и забыть те слова, которые она так тщательно готовила всю неделю. Ее фиолетовые глаза загорелись, остановившись на лице партнера, она решила весело провести сегодняшнюю ночь.
К полуночи танцевальное пространство зала занимала молодежь, а уставшее старшее поколение собиралось в маленькие группы, смеясь и тихо разговаривая друг с другом. Атмосфера праздничного веселья слегка улеглась, хотя шампанское и подогретое вино лились рекой. Оркестр играл, не переставая, вальсы Вебера, кадрили, быстрые шотландские танцы и, конечно, популярные французские мелодии в честь присутствующих на балу парижан. Во время одной из танцевальных фигур, проносясь мимо Этьена Маликле, Ровена наконец увидела Квина.
Он стоял перед одной из дверей, ведущих в салоны и приемные западной части посольства, поглощенный беседой с дамой, которую Ровена никогда раньше не видела. Она была заметно старше Ровены и, бесспорно, красавица: ее волосы цвета светлого меда сверкали от бриллиантовых украшений. Ее бальное платье мерцающего лазурного шелка с низким декольте открывало пышный бюст, и, казалось, она наслаждалась производимым ею впечатлением. Одетый во все черное, Тарквин выглядел удивительно стройным рядом с ней. Сшитый портным вечерний костюм выгодно обрисовывал широкие плечи и грудь, его красивое лицо выглядело похудевшим и суровым. Женщина сказала что-то, показавшееся ему забавным, так как Ровена услышала его смех, и ее более всего задело за живое выражение удовольствия на его лице. Танцы только что закончились, и Ровена увидела, как Квин уводит женщину, фамильярно обнимая ее за талию. Они шли через зал по направлению к ряду стульев, занятых герцогом Веллингтоном и его гостями, и только когда они достигли их, Ровена заметила, как тяжело шел Квин. С того места, где она стояла, казалось, что он очень плохо владеет левой ногой, и острый болезненный спазм сдавил ее легкие. Конечно, в этом была ее вина! Она могла сильно повредить его рану, когда ударила его той ночью в Шартро.
Сухие рыдания подкатили к ее горлу, и, не говоря ни слова испуганному окружению, Ровена, схватив шаль, бросилась бежать из бального зала. К ее огорчению весь выход был заполнен отъезжающими гостями. С трудом пробираясь сквозь толпу, она проскользнула по лестнице на второй этаж и попала в большой салон, который, к счастью, был пуст. Канделябры бросали свет на изящную позолоту фризов и инкрустированную мебель, и воздух был напоен запахами огромных букетов, стоявших в массивных вазах на элегантных подставках.
Ровена бросилась на софу, закрыв лицо руками, и ее тонкие плечи сотрясали рыдания.
Она сначала не обратила внимания на то, что дверь сзади нее отворилась и в комнату вошел кто-то еще. И только подойдя к зеркалу, чтобы скрыть следы слез, она заметила Квина, стоявшего напротив двери и наблюдавшего за ней. Равнодушие и сдержанность, которыми она собиралась встретить его, исчезли, и осталась только бледная взволнованная красавица, которая настолько очаровала всех этой ночью, что генерал Фрай вынужден был признаться своему другу, герцогу Веллингтону, что она была прекраснее всех созданий, каких он когда-либо видел.
В эту минуту Ровена выглядела почти как семилетний ребенок, шмыгающий носом, икающий и вытирающий слезы тыльной стороной ладони. Ее великолепные огненно-рыжие волосы в беспорядке рассыпались по плечам и ее темно-фиолетовые глаза опухли от плача. Стараясь выглядеть спокойной, она придала своему взгляду вызывающий вид, который получился тем не менее безнадежно юным и неуверенным.
– Я увидел вас внизу на ступеньках, – сказал наконец Квин. – Когда вы приехали в Париж?
– Я... я вернулась с моей семьей неделю назад. Дядя Анри и Мадлон приезжали в Шартро на праздники.
– Я знаю. Как чувствует себя мой брат?
– Поправляется, хотя и слишком медленно, на взгляд Жюсси.
Ровена погрузилась в молчание, осторожно наблюдая за Квином. Он не выглядел очень сердитым, но выражение его лица было замкнутым, а губы плотно сжаты, чего она не любила. Она подождала, не скажет ли он еще что-нибудь. Но Тарквин тоже молчал, и тишина начинала тяготить ее.
– Итак, – произнесла наконец Ровена, смеясь немного нервозно, – вы уезжаете завтра утром в Вену?
– Для вас это имеет значение? – мягко спросил он.
Ровена не ответила. Он подошел ближе и заглянул в ее глаза.
– Имеет? – повторил он.
Ровена опустила голову. У нее не было другого выбора, как сказать ему правду.
– Да, – прошептала она.
– Боже милостивый, – сказал он, – значит ли это, что вы еще влюблены в меня?
Теперь Ровена не ответила. Она не хотела стыдиться перед ним за прошлое. Но, когда он коснулся пальцем ее подбородка, она не смогла спрятать от него свою любовь, которая светилась в ее глазах, выдавая ее, поражая его. Углы его рта приподнялнсь в ответ:
– Ровена...
Звук ее имени прозвучал в его губах как ласка. Ее рука терзала складки платья.
– Почему это так важно – люблю я или нет? – противилась она. – Я видела, как вы флиртовали с этой... с этой фигурой внизу на лестнице!
Глаза Квина забегали от изумления.
– Эта «фигура» – леди Присцилла Бурже, племянница герцога Веллингтона. Она жена британского правителя в Тускани, и вполне счастлива, могу добавить. Я знаю их обоих несколько лет.
– А-а, – глупо вырвалось у Ровены, сразу возненавидевшей себя за этот глупый и ревнивый возглас. Она взглянула на него, нахмурившись, и когда ее вызывающий взгляд встретился со взглядом Тарквина, он засмеялся, запрокинув голову Без предупреждения он взял ее на руки.
– После этого вы скажете мне, что не ревнивы, моя красавица? – спросил он, смеясь в ее испуганные глаза. – Я и хотел это узнать и заранее все подстроил, чтобы ускорить примирение между нами. Вы не стали бы ревновать к другой, если бы не любили.
– Теперь мы помирились, Квин? – затаив дыхание, спросила Ровена.
Он медленно опустил ее так, что она вытянулась вдоль его тела, прижавшись к нему своей грудью.
– Мне было бы приятно так думать, – хрипло ответил он, – но только если вы простите меня за то, что я был таким бездушным в ту ночь, когда покинул Шартро. Я не имел права просить вас уехать со мной и я раскаиваюсь в этом даже сейчас. Она ощущала на своих губах его теплое дыхание.
– Скажите, что вы простили меня, Ровена.
– О, Квин, – голос Ровены задрожал. – Как я могла ударить вас той ночью! Вы не заслужили этого, и теперь...
Губы Тарквина коснулись ее мягко, настойчиво, прерывая поток ее слов.
– Это не причинило мне вреда, – заверил ее он.
– Но я видела, как вы хромаете!
– Ах, это! – из груди Тарквина вырвался смех. – Приберегите свое сострадание для чего-нибудь более достойного, мадемуазель. Вам будет приятно узнать, что я пострадал не от кого иного, как от Сиама, сбросившего меня в Булонском лесу на прошлой неделе. Я приземлился самым подлым образом прямо на крестец, понимаете, и с тех пор хромаю.
– Значит, я не... это не было...
– Идите сюда, – сказал Тарквин, прерывая ее, – и давайте больше не будем говорить об этом. В самом деле не стоит тратить время на эти разговоры, – он прижался теснее. – Я больше всего хочу, чтобы вы поцеловали меня, Ровена.
Ровена, вздохнув, обняла его за шею, и все ее существо, казалось, растворилось в нем. Его поцелуй был голодным, страстным, это был поцелуй мужчины, сжимавшего в своих объятиях женщину, которую он любил больше всего в жизни.
Тарквин наконец оторвался от нее, робкая улыбка тронула его губы.
– Поедемте со мной в Вену, – мягко потребовал он.
Ровена пристально посмотрела на него.
– Поедемте со мной, – повторил он.
– Мой... мой дядя никогда не разрешит мне, – произнесла она едва слышно.
– Возможно, он изменит свое решение, если вы станете моей женой?
– Вашей женой? – повторила она, не понимая.
– Да, моей женой. Выходите за меня замуж, Ровена, – настаивал Тарквин, и его голос был полон чего-то такого, что взволновало ее кровь. – Я был круглым дураком, сомневаясь, жениться на вас или нет. Я слишком поздно понял, что это никогда и не было вопросом выбора, потому что вы уже стали частью меня, хотел я того или нет.
Проникновенный свет, исходивший из глаз Квина, казалось, достиг души Ровены.
– Я в равной степени не могу ни жить без вас, ни перестать любить вас, – сказал он. – Я люблю вас, Ровена. И я хочу, чтобы вы были со мной до конца моей жизни.
Его слова показались ей нереальными, все перестало существовать для Ровены, кроме его любимого лица, улыбающегося ей, сжигающего ее своим жаром. Ока не представляла, что могла бы любить Квина больше, чем в ту минуту, и, возможно, он ощутил то же самое, потому что наклонил голову и поцеловал ее снова.
Рот Ровены был нежным и отзывчивым, и Тарквин потребовал его как мужчина, который слишком долго сдерживал себя. Его руки обхватили ее талию, и его близость и знакомый мужской запах невольно пробудили в ней воспоминания.
Ровена задрожала от желания: она хотела его, и ни поцелуи, ни объятия, а только жар его любви мог утолить это желание.
– Квин, – вздохнула она у его губ, и их дыхание смешалось, и сердца бились в согласном ритме. Она почувствовала возрастающую слабость во всем теле, которое стало таким податливым в его руках. Тарквин снова мягко опустил ее на софу, став перед ней на колени и целуя изгиб ее шеи.
– О Господи, Ровена, – отрывисто прошептал он, – это было так давно...
И когда он раздевал ее, его лицо над ней было напряженным от желания. Его руки блуждали по ее телу с настойчивостью, которой она никогда не знала раньше, и когда она оказалась обнаженной, он наклонил голову и начал целовать ее плоский живот и бедра, продлевая мучительное наслаждение, до тех пор пока Ровена не выгнула спину, простонав его имя. Встав с колен, он снял рубашку и расстегнул бриджи, в то время как Ровена, затаив дыхание, думала о том, каким прекрасным было его сильное тело, освещенное светом свечей.
Обнаженный, Тарквин лег к ней и нежно взял ее лицо в свои руки, глядя в потемневшие от страсти глаза Ровены и улыбаясь восхищенной улыбкой. Она притянула его голову к своей и раздвинула под ним свои изящные бедра. Их губы слились, и Тарквину показалось, что он всей своей тяжестью ощутил каждый дюйм ее тела. Ровена приподняла бедра ему навстречу, ее ощущения вспыхнули с новой силой от соприкосновения с ним. Тарквин погружался в нее снова и снова, загораясь огнем, который пылал в ее крови.
– Боже, как я хочу тебя, – прошептал он. Его рот нашел ее губы, его язык наслаждался ими, тогда как он продолжал свои пылкие движения над ее телом.
Удовольствие все росло и росло, пока не накатила ослепительно-блистающая волна, и словно что-то взорвалось внутри у Ровены. Она вскрикнула, и в этот момент Тарквин заполнил ее всю, коснувшись горячего ядра ее плоти так, что реальность унеслась прочь в этот момент пронзительного наслаждения.
Опрокинувшийся мир медленно, но неизбежно восстанавливался вокруг них, и острое чувственное желание, получив удовлетворение, сменилось ощущением разлившегося тепла. Оно пульсировало между ног Ровены, и она, слегка пошевелившись, вздохнула, обнаружив, что Тарквин все еще был частью ее. Она почувствовала, что его губы касаются ее рта, и, открыв глаза, увидела его посерьезневшее лицо.
– Ты все еще не ответила мне, что выйдешь за меня замуж, – сказал он.
– Я не думала, что это имеет для тебя значение.
Линия его рта смягчилась.
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Ровена. Надеюсь, ты понимаешь, что я говорю серьезно. Итак, согласна ты выйти за меня замуж или нет?
Ее губы изогнулись.
– Думаю, да. Но только если ты будешь любить меня снова.
Он засмеялся в ответ, но когда Ровена начала чувственно, медленно двигать бедрами, Тарквин неторопливо отодвинулся.
– Теперь, моя страстная импульсивная красавица, это невозможно, – сказал он дразнящим тоном. – Просто потому, что я представляю себе, как в этот самый момент Гросвенор-Винтоны отчаянно ищут тебя по всему бальному залу. Сейчас почти час ночи, и пора ехать домой.
Усмехаясь в ее разочарованное лицо, Тарквин сел, надевая рубашку, в то время как Ровена, вытянув голову, лениво трогала пальцем шрам на его бедре.
– Осторожнее, – предупредил он, когда она нагнулась, чтобы поцеловать это место, не потому, что он опасался, что она может повредить рану, а потому, что она была в опасной близости от более интимной части его мужественности, и он хорошо знал, что будет достаточно совсем немногого, чтобы возбудить его снова. Но тело Квина тем не менее предало его, и глаза Ровены заискрились, когда она, скользнув к нему на колени, почувствовала волнение возобновленного желания, твердо поднявшегося напротив ее обнаженных бедер.
– Что если я скажу, Квин, что не имею намерения ехать домой до тех пор, пока ты не будешь любить меня снова?
– Тогда я просто вынужден буду отправить тебя силой, – заключил он.
– Вы так уверены, что способны сделать это? – говоря это, Ровена нежно гладила его своими тонкими пальцами, легко, мучительно-приятно, так, что у него перехватило дыхание, и ее охватила легкая дрожь при взгляде на вновь разгорающийся огонь страсти в его глазах.
– Бесстыдная кокетка, – прошептал он. Они оба замерли от стука, раздавшегося в дверь.
– Что такое? – отозвался Тарквин, задерживая руки Ровены в своих.
– Майор Йорк? Его превосходительство спрашивает вас.
Тарквин взглянул на Ровену.
– Джарви, – прошептал он одними губами имя слуги посольства.
Ровена соскочила с его колен и схватила свое платье. Надев костюм, Тарквин медленно подошел к двери и открыл ее.
– Мы не знали, что с вами случилось, сэр, – сказал лакей, бросая подозрительный взгляд внутрь комнаты.
Его глаза удивленно расширились, и на лице выступила краска смущения при виде юной леди, сидевшей перед ним на софе со скромно опущенными на колени руками. Она смело улыбнулась ему, когда их взгляды встретились, и лакей натянуто поклонился в ответ.
– Сэр, – понизив голос, взволнованно обратился он к Тарквину, – не могу выразить, насколько сильно я сожалею об этом... э... об этом вторжении. Но его превосходительство...
– Все нормально, Джарви, – прервал его Тарквин, жалея его, так как знал, что этот старый слуга болезненно щепетилен. – Вы как раз будете первым, кто узнает, что я просил руки у мисс де Бернар и что она согласилась стать моей женой.
Джарви выражал свои наилучшие пожелания, в то время как Тарквин подошел к Ровене и взял ее под руку.
– Пойдемте, – мягко сказал он. – Сейчас я отвезу вас домой и переговорю с вашим дядей.
Глаза Ровены округлились.
– В такой поздний час?
– Надеюсь, он извинит меня. Так как я твердо решил жениться на вас перед завтрашним отъездом из Парижа, у нас слишком мало времени.
Первой проснулась тетя Софи, разбуженная появлением возбужденной дочери с важной новостью о помолвке Ровены. То обстоятельство, что было уже почти два часа ночи, не остановило ее от прихода в спальню матери. Все еще нетвердо стоящая на ногах под влиянием настойки опиума, тетя Софи сначала не поняла, о чем ей говорит Мадлон, и только после того, как вызванная наверх Ровена со спокойным видом подтвердила известие о своем намечавшемся замужестве, Софи была вынуждена упасть на подушки и потребовать нашатырный спирт.
– Извини, дорогая, – твердо произнесла она, восстановив утраченное хладнокровие, – я не могу разрешить тебе выйти замуж в кабинете Анри. Это совершенно невозможно – подумать только, что скажут люди!
– Но все поймут, почему они должны были пожениться в такой спешке, – запротестовала Мадлон. – Нет ничего неприличного в том, что Ровена хочет сопровождать Квина в Австрию, не так ли?
Тетя Софи глубоко вздохнула и отрицательно покачала головой.
– Об этом не может быть и речи. Не только твой жених занимает важный пост в британском посольстве, но и ты, Ровена, племянница шотландского графа. Ваша свадьба должна быть важным событием с соблюдением всех фамильных традиций. Я уверена, что твой дядя Грейэми согласится со мной: должна быть соответствующая официальная церемония, возможно, в церкви Святого Северина с последующим приемом в Лувре.
Ровена, которая сидела на скамеечке для ног, внимательно слушая, как решается ее будущее, встала и тряхнула юбками. Хотя она полностью доверяла своей тетке, у нее не было намерения повиноваться ей в данных обстоятельствах, особенно если это означало остаться здесь, когда Квин отправляется в Вену. Она обратилась за помощью к дяде Анри, чье доброе сердце было всегда открыто для Ровены.
– Свадьбу Мадлон мы назначим, думаю, на май, – говорила тетя Софи, – и это будет прекрасная летняя церемония. А ты, Ровена, дорогая, где бы ты хотела устроить свою свадьбу?
– Где вы думаете, тетя? – спросила Ровена, улыбаясь ей из дверей. – Конечно, внизу.
В конце концов наилучшим образом разрешил эту ситуацию герцог Веллингтон. Когда на следующее утро Квин сообщил ему о своих намерениях, герцог решил отложить отъезд в Вену на несколько дней и предложил, чтобы молодая пара сочеталась гражданской церемонией в Ионическом салоне, бесспорно одном из красивейших залов города. Тетя Софи, столкнувшаяся с единодушием мужа, дочери и племянницы, дала наконец свое согласие на брак. К ее удивлению, свадьба не вызвала ни сплетен, которые могли возникнуть из-за спешки, с которой происходили события, ни замешательства в обществе, которого она опасалась. Действительно, свадьба имела единодушный успех в большой степени благодаря усилиям работников посольства, которые привыкли организовывать все на дипломатических приемах по высшему разряду.
Получив строгий приказ посла, слуги были посланы разыскать в городе свежайшие продукты и отборное мясо, найти достаточное количество цветов, чтобы украсить столы и камины внушительного салона. Мисс де Бернар держала в руках белые розы из оранжерей Тюильри, а майор Йорк вдел веточку вереска в петлицу своего костюма в знак шотландской крови своей невесты. Буфет с угощением на выбор был накрыт в Зеленом салоне, приглашенный оркестр исполнял танцевальную музыку, в то время как спешно созванные гости заглядывали в свои программки, следя за течением праздника. И в конце все – от старого герцогского дворецкого до последнего лакея – согласились с тем, что они не припомнят такой красивой свадьбы.
Но окончательно прийти к мнению, что свадьба имела беспримерный успех, гостей заставила необычайная красота юной невесты и любовь, ясно светившаяся в ее глазах, когда она шла через весь зал, чтобы занять свое место рядом с женихом.
Симон после бешеной скачки в коляске посла тоже приехал выдавать замуж свою сестру. Его лицо раскраснелось от гордости, когда он вел Ровену, одетую в белое парчовое платье, затканное серебром, к наспех сооруженному алтарю, где рядом с Тарквином стоял английский министр, чтобы руководить церемонией по обмену клятвами. Тетя Софи проливала неистощимые слезы, в то время как дядя Анри успокаивающе похлопывал ее по руке, а Мадлон вздыхала и представляла себе свою будущую свадьбу.
Ровена распустила свои огненно-рыжие волосы, и они сверкающими волнами ниспадали на плечи под расшитой шалью. Крупный аметист под цвет ее глаз висел на тонкой золотой цепочке вокруг ее шеи – подарок от тети и дяди к незабываемому дню свадьбы. Церемония проводилась на английском языке, хотя важные клятвы были произнесены и на французском из уважения к семье невесты. Голос Ровены слегка дрожал, когда она повторяла слова, которые связывали ее навечно с человеком, стоявшим рядом, чьи глаза, казалось, сияли, когда он смотрел на нее.
Все на этой свадьбе имело небывалый успех. Рекой лилось вино и шампанское, и тетя Софи, танцевавшая под восхитительные, зажигательные звуки скрипок с герцогом Веллингтоном, затем с лордом Бурджешем, затем с сэром Эдвардом Фрайем, не могла понять, почему она всегда считала англичан людьми, лишенными чувства юмора. Их настроение было так заразительно, их тосты невесте и жениху необычайно забавны, а незадолго до полуночи кто-то даже имел смелость достать волынку и сыграть совершенно неизвестную трактовку Жиля Каллума под одобрительные крики и топанье ног. Рано утром чета Карно уехала, и выжатая как лимон тетя Софи заявила, что она никогда не получала большего удовольствия и что все получилось лучше, чем даже в Лувре!
Между тем Ровена и Квин ехали сквозь холодную ночь в экипаже, украшенном лентами и цветами. Снятый Каином по соседству с жилищем Карно дом был погружен в темноту. Их встретил Исмаил: поклонившись с важным видом, он исчез без слов, понимая, что они устала от шумного приема и хотят остаться одни.
– Я должен извиниться за вид нашей спальни, – сказал Тарквин, поднимаясь рядом с Ровеной вверх по ступенькам, – но веришь ли, Исмаил и я с самого утра упаковывали вещи.
– Постель чистая, не так ли? Он испуганно взглянул на нее.
– Да, конечно.
– Тогда что еще нам нужно? Тарквин засмеялся и взял ее за руки.
– Наша жизнь с тобой обещает мне бесконечное наслаждение, любовь моя.
Ровена встала на цыпочки, чтобы коснуться его губ.
– Ты скоро обнаружишь, что это очень скучно, Квин, – нежно произнесла она. – Уверяю тебя, что не собираюсь слишком часто отпускать тебя из кровати.
Тарквин теснее прижался к ней.
– А что заставляет вас думать, что я захочу покинуть ее, миссис Йорк?
Она ощутила на губах тепло его дыхания, но вместо того чтобы поцеловать ее, как ожидала Ровена, он замер, глядя на нее сверху вниз и не говоря ни слова.
– Что с тобой? – спросила наконец Ровена. – У тебя есть какие-то задние мысли?
– Хотел бы я, чтобы они были, – восхищенно ответил он. – В конце концов я совершенно не боялся просить тебя выйти за меня замуж в такой спешке. Многие девушки мечтают о такой необычной свадьбе и...
– О, месье, – весело сказала Ровена, прикладывая палец к его губам, – конечно, вы должны теперь знать, что я не такая, как другие девушки.
– Да, конечно, – с серьезным видом подтвердил Тарквин, так как Ровена, говоря это, ближе прижалась к нему и теперь бесстыдно терлась о него как кошка. Страсть вспыхнула в ее фиолетовых глазах, и Тарквин почувствовал, как в нем пробуждается горячее ответное желание. Его хрупкая маленькая девочка. Как хорошо он научил ее искусству любви, возможно, даже слишком хорошо!
– Иди сюда, – сказал он, нежно покусывая своими губами ее губы, – покажи мне, миссис Йорк, как сильно ты меня любишь.
Спальня была освещена единственной, свечой, и свежее постельное белье было застлано с величайшей тщательностью. Белые фрезии стояли на туалетном столике, наполняя комнату свежим ароматом, и Тарквин невольно улыбнулся, взглянув вокруг и обнаружив следы усердной заботливости Исмаила. Сняв фрак, он подошел к столу и налил вина в бокалы. Вглядевшись в этикетку, он начал смеяться.
– Для человека, которому его религия запрещает употреблять алкоголь, Исмаил обладает изысканным вкусом.
Говоря это, он обернулся и увидел Ровену, белеющую рядом в своем свадебном платье. Она уже сняла пелерину и вуаль, и теперь ее волосы рассыпались по плечам огненной гривой, а грудь под расшитым корсажем быстро вздымалась и опускалась.
Ее губы раскрылись, они в упор смотрели друг на друга, и в эту минуту она показалась Тарквину более соблазнительной и более прекрасной, чем когда-либо:
Без слов он отставил стаканы в сторону и заключил ее в свои объятия.
– Подумать только, я почти убедил себя, что мне лучше не пытаться сделать тебя своей женой, – прошептал он, сжимая ее лицо в своих руках и вглядываясь в ее глаза. – Каким я был дураком.
– Ты действительно рад, Квин?
– Ты никогда не должна сомневаться в этом, – быстро ответил он. – Ты мое сердце и моя жизнь. Поцелуй меня, Ровена. Покажи мне, что ты чувствуешь то же самое.
Их губы встретились нежно, словно впервые, затем все более настойчиво требуя друг друга. Юбки Ровены зашуршали, когда он поднял ее и осторожно положил на кровать. Не отрывая своего рта от ее, он лег рядом, прижавшись к ней так, что она могла ощущать силу его желания через ткань платья.
– Этим утром тетя Софи предостерегала меня, чтобы я была готова к худшему, – усмехнулась Ровена ему в шею.
Тарквин засмеялся в ответ, его руки были заняты крючками на ее платье.
– О, и что же именно она имела в виду? Глаза Ровены озорно заискрились.
– Она сказала, что ты, вероятно, очень сильный мужчина и я не должна бояться того, что ты будешь делать, когда мы окажемся вместе в постели.
– Бояться? – удивился Тарквин. Он снял с нее тяжелое платье и нижнее белье, пока она говорила, и теперь наклонил голову к ее обнаженной груди. – Ты боишься этого, Ровена? – его язык лизал и дразнил ее соски, сразу ставшие твердыми. – Или этого?
Его голова опустилась ниже, и рот целовал ее плоский живот, в то время как руки волшебным образом ласкали ее тело.
Голова Ровены откинулась на подушки.
– Нет, – выдохнула она, выгибая спину, тогда как его язык обнаружил возвышающийся плод ее женского естества. Пламя желания обожгло ее, и она громко застонала.
– Сладко, – прошептал Квин. – Как сладко... Приподнявшись на локтях, он впился в ее рот.
Пальцы Ровены расстегнули его брюки, затем пуговицы на его рубашке, раздевая его с той же самой поспешностью.
Для них не было необходимости говорить, спрашивать о том, что приятно другому и что нет.
Их знание друг друга было почти совершенным, и каждый умел пробудить наиболее чувственный отклик одним взглядом или прикосновением.
Квин хорошо обучил ее искусству любви, и, поскольку Ровена была, в свою очередь, глубоко любящей женщиной, она откликалась на каждую ласку с пылом, превосходившим его воображение.
Пронзенная его любовью, она извивалась в бессильных конвульсиях, сознавая в этот момент, что ничто не может сравниться с ее любовью к этому человеку. Их души, как и их тела, казалось, растворились, слились в одно целое и воспарили в нем, обнимая друг друга, сознавая в своих сердцах, что коснулись забвения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Бегство от грез - Марш Эллен Таннер



Тяжелое испытание для мозга. Написано зубодробительно, как энциклопедию по домоводству читаешь. Первые главы - это куча ненужной информации обо всем на свете, заунывные размышления о войне и долге. Герои какие-то невнятные, характеры прописаны схематично. Утомляют второстепенные персонажи, их дофига, и они все много размышляют, а нам подробно излагается о чем именно. Шпионская интрига не ахти. Самих главгероев на объем текста до уныния мало, мелькают лишь для необходимой пятиминутки страсти, но даже это не радует. Короче, послевкусие как от позавчерашнего пирога - черство и сухо. Роману не хватает души и эмоций. Сократить бы вполовину и повыкидывать кучу левых персонажей - было бы терпимо. 5 из 10
Бегство от грез - Марш Эллен Таннернанэль
7.01.2014, 2.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100