Читать онлайн Бегство от грез, автора - Марш Эллен Таннер, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бегство от грез - Марш Эллен Таннер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бегство от грез - Марш Эллен Таннер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бегство от грез - Марш Эллен Таннер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марш Эллен Таннер

Бегство от грез

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Мадлон все продумала и распланировала с величайшей тщательностью: дома никого не останется, ее родители пойдут на музыкальный вечер, а Жюстина на день рождения одного из ее друзей. В последний момент тетя Софи собралась было сопровождать их, но Мадлон сказала, что они с Ровеной отправляются в Лувр на выставку картин, украденных Бонапартом из церквей Памплоны во время его вторжения в Испанию.
– Надеюсь, вы не будете разочарованы, – с серьезным видом заметила тетя Софи. – Разглядывать картины – невероятно скучное занятие.
– Конечно же, ты права, мама, – сказала Мадлон, закатывая глаза. – Но мы собираемся смотреть не столько на картины, сколько на людей.
– Ну что ж, тогда увидимся вечером, – сказала тетя Софи.
Минут через двадцать подъехал заранее заказанный экипаж и обе девушки сели в него. День перевалил за вторую свою половину, было очень тепло, но Мадлон надвинула на лицо капюшон своего плаща, как бы пытаясь скрыть от встречных свое эмоциональное состояние. Ровена сидела напротив Мадлон, а на полу между ними стоял чемоданчик с бельем и другими необходимыми вещами. Экипаж увозил их все дальше от центра города к окраине, где дома были высокими, выглядели неопрятно и примыкали так плотно друг к другу, что создавалось впечатление, будто они срослись друг с другом. Сюда не проникали лучи послеполуденного солнца, немощенные улицы полнились тенями, и в воздухе витали едкие, раздражающие запахи варившейся капусты и отбросов человеческой жизнедеятельности.
Мадлон решила, что Ровена будет ждать ее в экипаже. Так надежней, поскольку вознице деньги уплачены вперед и он уже не сможет обмануть их и уехать, если в экипаже кто-то останется. После того как она побывает у акушерки, самочувствие ее ухудшится, и если кучер не станет их ждать, то она не сможет возвратиться домой к вечеру. Настроение Мадлон окончательно упало, когда карета остановилась перед мрачной таверной недалеко от улицы Фероньер, где, как говорят, был убит Генрих IV. Окна таверны были покрыты толстым слоем пыли, а верхние ставни наглухо закрыты. Молча взяла Мадлон свой чемоданчик и еще ниже надвинула на лицо капюшон.
– Ты действительно не хочешь, чтобы я пошла вместе с тобой? – спросила Ровена.
Мадлон отрицательно покачала головой и исчезла за дверями таверны.
Ровена прихватила с собой книгу, но чтение не шло ей на ум, и она отложила ее в сторону.
Ровена смотрела в окно и прислушивалась к плачу ребенка, доносившемуся откуда-то из-за стен этого враждебно темнеющего дома, и к недовольному бормотанию возницы, нетерпеливо прохаживавшегося взад и вперед по улице. Время медленно отсчитывало минуты, и тени на улице все удлинялись.
Вдруг дверь резко распахнулась, и из нее с убитым видом, без кровинки в лице, пошатываясь, вышла Мадлон. Ровена поспешила ей на помощь.
– Ты выдержала?
– Она отказалась сделать это, – голос Мадлон дрожал. – Она сказала, что я пришла слишком поздно и время упущено. Некоторые в таких случаях еще не оставляют надежды и настаивают на операции, но за это нужно много платить. Но я не стала дальше слушать и выбежала из ее кабинета. Ровена, я не могла...
– Успокойся, дорогая. Мы поговорим об этом позже.
И, обращаясь к вознице, приказала:
– Поедем, быстрее отвези нас домой.
Они уже почти доехали до моста через Сену, откуда виднелись башни Нотр-Дам, но тут движение застопорилось из-за множества скопившихся экипажей. Они продвигались вперед черепашьим шагом, как вдруг услышали, что их окликает женский голос. Мадлон побледнела.
– Только этого нам не хватало! – в отчаянии вскрикнула Мадлон. – Это мадам де Буань. Она видела нас! Что же нам теперь делать?
– Оставайся на своем месте. Я поговорю с ней.
Когда кареты, двигавшиеся в противоположных направлениях, поравнялись друг с другом, мадам де Буань выглянула из окна своего элегантного экипажа. На ее темных волосах красовалась очаровательная шляпка, вся в оборках и перьях, а ее белую шейку обвивало алмазное ожерелье. Она была женщиной весьма состоятельной, хотя находилась в разводе со своим престарелым мужем графом де Буань, имевшим чин генерала.
Познакомившись с Ровеной, мадам де Буань воспылала к ней горячей симпатией, хотя была лет на пятнадцать старше ее. По-видимому, ее привязанность к Ровене объяснялась схожестью их биографий. Адель родилась в аристократической семье, ее отец был дипломатом, а мать – фрейлиной королевы в Версальском дворце. Во время революции семья вынуждена была бежать из Франции и, подобно семье Стюарта Лесли, возвратилась обратно почти обедневшей.
Адели нравились англичане, хотя в ее кругу их считали скучными, ограниченными и неинтересными. О Ровене она всегда была высокого мнения: в ней английский интеллект сочетался с французским остроумием. Сравнивая Ровену со своими пресыщенными друзьями, Адель находила ее незаурядной, свежо и оригинально мыслящей, одним словом, сильно и выгодно отличающейся от ее французских знакомых. Предоставленная самой себе, мадам де Буань жила в свое удовольствие.
Она относилась к числу тех красивых легкомысленных женщин, которые повсюду окружены веселой толпой приятелей и приятельниц и никогда не упускают возможности прибавить к своим многочисленным знакомым еще одного человека.
– Мы собирались полакомиться мороженым, – весело сказала она. – Почему бы и вам не присоединиться к нам?
– Ответь согласием, – прошептала Мадлон из глубины кареты. – Если мы откажемся, она начнет любопытствовать, куда мы едем, где мы были, почему с нами нет провожатых.
– Мы охотно поедем с вами, спасибо за приглашение.
– Тогда переходите в нашу карету! Начинало уже смеркаться, и мадам де Буань не смогла рассмотреть, что кроме двух девушек в карете нет больше никого. Бросив чемоданчик Мадлон в карете, девушки перебрались в полный народу шумный экипаж, где их появление встретили с энтузиазмом.
Вскоре движение по мосту возобновилось, и карета с веселыми и шумными пассажирами бойко тронула с места. Было еще не очень поздно и посетителей в кафе-мороженом было немного. Ровена и Мадлон в компании двух мужчин и четырех женщин, которые без устали смеялись и шутили, сели за столик в одном из уголков кафе и заказали себе мороженое. Свою порцию Мадлон ела машинально, преодолевая чувство подступающей тошноты. Вскоре компания обратила внимание на удрученное молчание Мадлон и на довольно убогое одеяние обеих девушек. Рационально мыслящая Адель терпеть не могла дам, не следующих первоклассной моде. Ровена и Мадлон обменялись взглядами: кому придет в голову изысканно одеваться, если торопишься на прием к акушеру? Одна и та же мысль одновременно пришла им в голову, и они неожиданно и как бы помимо своей воли рассмеялись.
– Похвально! – одобрительно отозвалась мадам де Буань. – Приятно видеть людей, которые относятся к себе с чувством юмора.
– Насколько всем нам известно, вы тоже относитесь к себе с чувством юмора, моя скромная очаровательная мадам, – согласился вялый и скучный молодой человек, сидящий рядом с Адель и вот уже пять минут рассматривавший в зеркале свое отражение.
Другие участники компании захихикали, и Адель сделала вид, что оскорбилась.
– Приберегите ваши оскорбления для англичан, Роберт.
– Англичан? Еще чего! Они не осмеливаются совать сюда свой нос.
– Ты так полагаешь?
Мадам де Буань экспансивным жестом указала на один из столиков, за которым сидели несколько английских офицеров.
– А это кто, как ты думаешь?
Ровена их не заметила раньше, так как кафе было плохо освещено. Их было человек шесть или семь, одеты они были в ярко-красную форму, и комок подступил к горлу Ровены. Точно такую же форму носил Тарквин. Один из офицеров, сидящих к ней спиной, отодвинул свой стул назад таким же небрежным жестом, как это всегда делал Тарквин. Ровена всматривалась, него и ей вдруг почудилось...
Она быстро отвернулась, досадуя на себя за глупость. Кто-то заказал шампанское, она быстро налила стакан и выпила одним глотком.
– Медленнее, медленнее, мадемуазель, – пожурил ее Робер Корден, усмехаясь. – Шампанское положено пить маленькими глотками, а не глотать залпом.
– Оставь ее в покое, – с важным видом сказал Жорж Брэн. – Мне известно из достоверных источников, что мадемуазель де Бернар вместе с молоком матери познала вкус коньяка и может выпить больше, чем любой из нас.
Вся компания громко засмеялась. Ровена отнеслась к шутке снисходительно.
__ Уверяю вас, месье Брэн, у меня нет намерения позволить себе столь сомнительные удовольствия в вашей компании.
– Жаль, – заметил Робер Корден, поднимая свой бокал. – Я бы с большим удовольствием...
Его слова заглушил резкий пронзительный крик, раздавшийся у них за спиной, и звон шпаг, вытаскиваемых из ножен. Ровена резко повернула голову, но сидящие за столом мужчины вскочили с мест, и она ничего не могла разглядеть. Кто-то выкрикивал по-французски оскорбительные слова, кажется, об отсутствии целомудрия у англичанок, а ему с таким же вызовом и злостью отвечали по-английски. Из противоположного конца комнаты раздался резкий звук пистолетного выстрела и за ним пронзительный женский визг. Стол, за которым сидела Ровена, опрокинули, и она едва успела вскочить на ноги. В кафе началось столпотворение. Ровена почувствовала, как кто-то тянет ее за руку. Она обернулась. Это был Робер Корден, молодой дружок Адели. Казалось, он начисто забыл о своем пижонстве.
– Нам нужно отсюда выбираться, да побыстрее! Они завелись надолго, их не остановить!
Ровена медлила, оглядываясь по сторонам в поисках Мадлон, но в следующий момент она была отброшена к стене, так как среди посетителей кафе началась невообразимая давка. Каждый прилагал бешеные усилия, чтобы только побыстрее выбраться из помещения. Раздался еще один пистолетный выстрел, направленный в толпу, и молодой мужчина в голубом жилете рухнул на пол прямо к ногам Ровены. Кто-то начал кидаться стульями, и Ровена, прикрывая голову руками, сделала попытку выбраться из угла. На пути у нее оказалось еще одно неподвижное тело, и она едва не упала, споткнувшись о него. Вдруг кто-то схватил и приподнял ее. Ровена от неожиданности вскрикнула, почувствовав, что крепко-накрепко прижата к мужской груди и что ее как мешок волокут к двери. Выбравшись на улицу, ее похититель дал волю своим буйным эмоциям:
– Ах ты, дуреха безмозглая...
– Квин! – не смея поверить столь неожиданной встрече, хриплым голосом выдавила из себя Ровена. – О, Квин, это ты! Я видела в кафе солдат и подумала, что... Но я не смела надеяться...
Голос ее от волнения прерывался, и она опустила голову ему на плечо.
Тарквин обнял ее. Его гнев прошел, но страх за нее остался. Она чувствовала это и знала, что не ошибается. Ей хотелось оставаться в его объятиях бесконечно долго. Она надеялась, что он ее поцелует. Но вместо этого он отвел ее голову назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Его взгляд был пронзительным и острым, как у ястреба.
– Как ты здесь очутилась, какая нужда привела тебя сюда? Ведь ты могла поплатиться жизнью.
– Мы угощались здесь мороженым.
– В этом бонапартистском кафе, каким является заведение Сильва? Ровена, ты часом не рехнулась?
Его гнев она смягчила своей улыбкой, за которой скрывалась ее тревога за Тарквина.
– Не сердись, Квин.
– Где ваша карета? – резко спросил он.
– Я карету не нанимала. Мы приехали сюда в экипаже мадам де Буань, и я понятия не имею, где оставил ее возничий.
– А твоя спутница, где она?
Глаза Ровены с ужасом раскрылись, и Тарквин строго посмотрел на нее.
– Ведь ты приехала на одна?
– Нет, но...
– Не имеет значения, – он поднял голову и осмотрелся. – Я позабочусь о том, чтобы ты смогла попасть домой.
– Зачем ты возвращаешься туда?! – уцепилась за него Ровена. – Нет, Квин, я тебя не отпущу! Они же там перебьют друг друга!
– Я отвечаю за солдат, которые остались там внутри. И не собираюсь оставлять их в беде.
– Ты кончишь тем, что тебя убьют! – разозлилась Ровена. – Я не допущу этого, Квин, ты понял?
– Ну, слава Богу, мадемуазель, вы здоровы и невредимы! услышала Ровена сзади запыхавшийся голос. – Мы не знали, где вас искать.
Это была Адель де Буань со своими несколько перепуганными спутниками. Ее модное платье испачкалось, а рукав порвался. Рядом с ней тяжело дышал бледный, с потным лицом Робер Корден. К тому же он где-то потерял один полуботинок, украшенный стеклярусом. Тарквин выругался про себя! Ведь он чуть было не оставил Ровену под защитой этого трусливого хлыща, этого пижона. Но у него не было выбора. Очумевшие люди выбегали из кафе, пихая и отталкивая друг друга, торопясь быстрее выбраться на улицу. Судя по суматохе и шуму, доносившемуся из кафе, люди Тарквина с трудом сдерживали натиск: число их противников было по меньшей мере втрое большим.
– Побыстрее уведи отсюда женщин, – резким голосом сказал Роберу Тарквин.
– Квин... – Ровена все еще продолжала цепляться за рукав Тарквина.
Но он отдернул руку.
– Нет, Ровена. Отправляйся домой. Тебе здесь нечего делать, – и прокладывая себе плечом путь через толпу, он медленно стал пробираться к дверям кафе.
– Нам нужно уходить отсюда, – сказал Робер Корден, беря Ровену за руку. Она пыталась освободиться и вдруг, что-то вспомнив, изменилась в лице.
– Мадлон! Бог ты мой, где же Мадлон? На нее смотрели недоумевающим взглядом.
– Не думаю, чтобы мы оставили ее там, – замялся Робер Корден.
– А я видел, как она выбежала из кафе в противоположном направлении, – подсказал кто-то еще. – Нам тоже не следует здесь задерживаться.
– Но мы не можем уйти, не выяснив, где она! – запротестовала Ровена.
– Когда мы вышли, Мадлон была с Жоржем, – вспомнила мадам де Буань. – Я уверена, что он благополучно проводил ее до дому.
Жорж Брэн был высоким, молчаливым, довольно некрасивым парнем, который весь вечер с нескрываемым интересом смотрел на Мадлон Ровена совсем о нем забыла.
– Вы правы, – медленно выговорила она, хотя мысль о том, что Мадлон оказалась одна в его компании, вовсе ее не радовала.
– Поступим так, – предложил Робер Корден. – Вы все возвратитесь к карете и будете ждать меня там. А я пойду искать мадемуазель Карно.
– И я пойду с вами, – торопливо сказала Ровена. Не обращая внимания на протесты других, она взяла Робера под руку и поспешила с ним через улицу.
– Совершенно случайно они увидели Мадлон, согнувшуюся пополам у ворот дома, где она пыталась укрыться от бегущей толпы. Ее платье было порвано, а из пореза на плече текла кровь. Когда они подбежали к ней, она стояла, съежившись и стонала, прижимая руки к животу.
– Боже ты мой! – хрипло воскликнул Робер. – Мадемуазель Карно, что с вами? У вас серьезная рана?
Увидев покрытое испариной лицо кузины, Ровена сразу поняла, что случилось. Она обняла ее за плечи. Мадлон тяжело дышала.
– Не трогай, не трогай.
Приступ боли опять согнул ее пополам, она не смогла закончить фразу, но Ровена сразу же ее поняла.
– Месье, вы не смогли бы найти карету? Моя кузина не в состоянии идти.
– Конечно, конечно, – пробормотал Робер, глупо оглядываясь вокруг.
– Он так напуган, что не может сосредоточиться, – неприязненно думала Ровена. – Как же от него избавиться? Если бы он только знал, что происходит с Мадлон! О, как ей в эту минуту был нужен Квин!
Мадлон снова застонала.
– Больно, – прошептала она. – О Боже, как больно!
– Чего вы ждете? – прикрикнула Ровена на Робера. – Идите!
Он ушел. Ровена встала на колени и крепко прижала Мадлон к себе.
– Я хочу домой, – шепотом говорила Мадлон, с трудом сдерживая рыдания. – Ровена, забери меня, пожалуйста, домой.
– Обязательно заберу, дорогая, – пообещала Ровена. Но как? Она осмотрелась вокруг и увидела группу мужчин в ярко-красной форме, которые один за другим быстро выходили на улицу из дверей кафе. Они стояли у края тротуара и озабоченно беседовали с комиссаром полиции. От группы отделился один человек и стал наблюдать за дорогой. Ровена узнала в нем Тарквина. Слава Богу, он был цел и невредим. Видит ли он ее? Махая рукой, она окликнула его. Он быстро обернулся и, заметив Ровену, поспешил к ней. Выражение лица у Тарквина было сердитым.
– Ровена, Богом заклинаю, мы же с тобой говорили.
Он сразу же замолк, когда увидел, что Мадлон прижалась к Ровене и дрожит всем телом. Быстро нагнувшись, он поднял ее с такой легкостью, будто она была ребенком.
– Мадемуазель де Бернар! – закричал Робер, кинувшись им навстречу через улицу. – Я нашел для вас карету! Она остановилась вон там. Поторопитесь!
Следуя за ним, Тарквин осторожно уложил Мадлон на подушки внутри кареты, затем помог сесть Ровене. Дверца резко захлопнулась прямо перед носом ошеломленного Робера, и карета резко тронула с места. Тарквин с озабоченно-хмурым видом смотрел на Мадлон.
– Надо что-то сделать, чтобы остановить кровотечение.
Ровена быстро взглянула на него укоризненным взглядом.
– Ради Бога, не дуйся на меня. Я вижу и знаю, что с ней происходит. А известно ли это тебе?
– Да, – шепотом ответила Ровена. – У нее выкидыш.
– Ну вот, оказывается и тебе известно. А мне-то не очень верилось, что ты имеешь представление о таких вещах.
– Нам нужно каким-то образом ей помочь, Квин. Если не остановить кровотечение...
Мадлон застонала, и голос Ровены снизился до шепота:
– Ведь она, наверное, может умереть, если не остановить...
– Я не знаю. Единственная помощь, которую мы ей можем оказать, – это потеплее ее укутать. Дай мне твою шаль!
Ровена смотрела, как умело он обертывал шалью Мадлон.
«Его руки действуют успокаивающе, – думала Ровена. – Скольким солдатам они оказали помощь?» У Ровены не было необходимости спрашивать его, куда они едут и что он собирается делать. Достаточно было знать, что он рядом и она уже не испытывает страха за состояние Мадлон.
В этот момент Тарквин резко обернулся в ее сторону.
– Не смотри на меня таким взглядом. Святый Боже, как ты могла проявить такую доверчивость? Ума не приложу, что делать с Мадлон.
Ровена смотрела на него широко раскрытыми глазами, а он вполголоса чертыхался.
– В Париже я нахожусь менее недели, Ровена. Откуда мне было знать, в лапы к какому доктору попадет твоя кузина. А ее родители ничего об этом не знают?
Ровена отрицательно покачала головой.
– Она напоминает ребенка и выглядит как испуганный ребенок, – подумал Тарквин. – Как же все-таки ей помочь?
– Подожди минуту.
– А что там?
Не отвечая, Тарквин резко постучал по крыше кареты. Возница придержал лошадей и наклонился к окошку. Тарквин велел ему свернуть налево в неосвещенную аллею, по которой можно было доехать до Вандомской площади.
– Куда мы едем? – резким тоном спросила Ровена.
– Не ерепенься, Ровена. Положись на меня.
– Я тебе верю.
Тарквин улыбнулся, протянул ей руку, и она прижалась к нему. Они сидели молча, его подбородок касался ее волос. Наконец карета остановилась перед колоннадой, освещенной светом фонарей. Когда Ровена выглянула из окна кареты, у нее вырвался крик удивления.
– Это... это же Пале-Рояль!
Тарквин наклонился над Мадлон, обхватил ее и приподнял.
– Помоги мне, поправь ее платье! Ровена заслонила спиной дверцу кареты.
– Оставь ее в карете. Зачем мы приехали сюда?!
– А затем, что ей крайне необходим доктор, настоящий доктор!
– Но ведь Пале-Рояль – это пристанище картежников и проституток! – возмутилась Ровена.
Тарквин досадливо и нетерпеливо взглянул на нее и, не удостаивая ответом, вышел. Ровене не оставалось ничего другого, как следовать за ним мимо крикливо одетых мужчин и женщин. Они вошли в огромное здание, где размещалось бесчисленное количество магазинов, галерей, салонов, апартаментов и игорных притонов.


Хотя Пале-Рояль был, по-видимому, единственным хорошо освещенным зданием во всем Париже, внутренние дворики, газоны и пешеходные дорожки лежали в глубокой тени. Тарквин неторопливо шел по пустынным сводчатым галереям, между высокими колоннами. Ровена семенила рядом с ним, не произнося ни слова. Временами она тревожно вглядывалась в белое как мел лицо Мадлон.
В молчании миновали они ухоженные огороды центрального двора и стали подниматься по длинному ряду ступенек, ведущих к восточному крылу здания. Наконец они попали в просторное помещение, некогда принадлежавшее герцогу Орлеанскому, кузену Людовика XVI. Здание находилось на некотором удалении от остальной, более шумной части дворца с его подземными кафе, игорными притонами и театром Пале-Рояль, в котором для разношерстной, грубоватой публики давались скабрезные представления. Подойдя к одной из дверей, Тарквин жестом указал Ровене, чтобы она постучала. Им открыли и разрешили войти. Никто не задавал вопросов. Не было произнесено ни слова. Одного взгляда на находящуюся в бессознательном состоянии девушку на руках у Тарквина было достаточно, чтобы горничная почти бегом кинулась в прихожую, а затем в спальню, слабо освещенную оплывшими свечами. Мадлон положили на кровать, и над ней склонилась женщина, нетерпеливо потребовавшая зажечь побольше свечей. Она подняла у Мадлон веки, чтобы осмотреть ее зрачки. Минуты две она приглушенным голосом разговаривала с Тарквином, а затем обратилась к Ровене:
– Сколько времени она находится в таком положения, мадемуазель? Два месяца? Три?
Ровена не смогла ответить на ее вопрос.
– Я не знаю. Думаю, что три месяца. Сегодня она хотела избавиться от ребенка, но ей сказали, что она поздно спохватилась.
Женщина нахмурилась. Глядя на нее, Ровена подумала, что в ней есть что-то необыкновенное.
– Не известно ли вам о конкретных попытках помочь ей в ее положении?
– Насколько мне известно, таких попыток не было.
– Сегодня вечером в кафе у Сильва произошла потасовка, – тихо вступил в разговор Тарквин. – Трех человек застрелили, двух других смертельно ранили шпагой. Мадемуазель де Бернар и ее кузина были там, когда это случилось. Может быть, шок явился отягчающей причиной?
Женщина пробормотала:
– Ах, да Сильва... – вот и все, что она произнесла.
Мадлон издала слабый стон. В это время из полутемной прихожей вышли две молодые женщины. У одной в руках были тазик и кувшин, а другая несла поднос с настойками в пузырьках. Ровена испуганно посмотрела на Тарквина.
– Что они собираются с ней сделать?
Он стоял рядом с ней, стараясь подбодрить ее.
– Не могу сказать с уверенностью. Но я знаю, что в таких делах у них большой опыт, больше, чем у любого доктора. На них можно положиться.
Женщины расстелили для Мадлон чистую простыню и сняли с нее платье. Одна из них обратилась к Тарквину:
– Вам придется выйти, месье. Мадам Фуссо приступает к осмотру.
– Я останусь, – сказала Ровена Тарквину, когда он протянул ей руку. – Я могу понадобиться Мадлон.
– Очень хорошо. Скоро увидимся.
Но прошло более двух часов, прежде чем дверь снова открылась и его пригласили войти. За это время Тарквин успел переделать немало дел. Он обошел помещения, где играли в карты, кого-то высматривая. Наконец он отыскал некоего элегантно одетого джентльмена и долго беседовал с ним. Тот внимательно слушал Тарквина, не спуская глаз с того, кто сдавал карты, кивая время от времени головой. Затем они пожали друг другу руки, и Тарквин ушел в сопровождении слуги этого господина. Вместе они обошли еще ряд комнат. В одной из них он поговорил с какой-то женщиной, о чем-то распорядился, а затем написал письмо и отдал его слуге.
Когда Тарквину разрешили войти к Мадлон, она, по-видимому, уснула. Серый цвет ее лица стал постепенно исчезать. Она была укрыта чистыми одеялами, а все окровавленные тряпки и лоскутья были выброшены. Ровена сидела возле Мадлон, низко опустив голову. Тарквин подумал, что у нее очень усталый вид. Он присел рядом, облокотясь одной рукой о спинку ее кресла.
Ровена приподняла голову. Их лица оказались совсем близко. Она улыбнулась, и эта ее улыбка ему всегда очень нравилась.
– Мадам Фуссо утверждает, что с Мадлон теперь будет все в порядке. Они ей дали какую-то микстуру, которая активизировала движения ребенка, и массажировали ей живот, чтобы прекратилось кровотечение. Я думаю, что она, – ужаснувшись, Ровена оборвала поток речи и сильно покраснела. Она перестала себя контролировать и высказала то, о чем не положено говорить ни с одним мужчиной. Даже с Тарквином.
И тут она заметила, что Тарквин улыбается ей и уголки его рта как будто излучают лукавую нежность.
– Я распорядился, чтобы вашу кузину поместили в апартаменты графа Валуа, – сказал Тарквин. – Осмелюсь утверждать, что он единственный респектабельный обитатель этого дворца. Он дал понять, что вы покинете его апартаменты с репутацией самых что ни на есть порядочных девушек. А пока он любезно предоставил в ваше распоряжение несколько комнат и слугу. Будет распространен слух, что мисс Карно была сбита каретой де Валуа, когда спасалась бегством из кафе Сильва, где началась драка, и что ее привезли и поместили в его комнаты, чтобы оказать медицинскую помощь. Вашему дяде будет сообщено о случившемся, но несколькими часами позже, так что он до утра не сможет забрать вас обеих отсюда. Я не думаю, чтобы эта история получила широкую огласку. Даже ваши спутники не подозревают, что же случилось на самом деле.
Ровена заморгала. С какой легкостью он уладил это дело, ничего не упустив из виду. Это о нем сказал как-то Веллингтон, что он прирожденный лидер и опытный воин. Она чувствовала, что в этот момент испытывает к нему любовь сильнее, чем когда-либо прежде.
Подняв голову, Ровена увидела, что он склонился над ней, и она оказалась прижатой к креслу кольцом его рук. Губы Тарквина находились так близко от ее, что, казалось, поцелуй неизбежен. Ровена ощущала теплоту, исходящую от его тела, его мужской запах, знакомый, любимый. Ее охватила внезапная острая истома. Совершенно бессознательно она закрыла глаза и потянулась к нему губами.
Жесткие черты лица Тарквина стали приобретать мягкость. Его руки плавно заскользили со спинки кресла к обнаженным плечам Ровены. Его пальцы легкими касаниями трогали ее шелковистую кожу, ласкали ее, постепенно притягивая все ближе. Тарквин подумал о том, что она теперь так близка и желанна и что ему хотелось бы овладеть и насладиться ею.
– Вам пора идти, месье, – строгим голосом произнесла появившаяся в дверях мадам Фуссо. Она погрозила пальчиком Ровене: – Остерегайся его, дочь моя. Джентльменом он бывает не во всякое время.
Ровена покраснела. Наверно, на замечание этой женщины не следовало обижаться, поскольку она, не задавая лишних вопросов и не осуждая Мадлон, помогла им в таком трудном положении. Ведь люди здесь, в Париже, часто бывают жестокими и бессердечными, мелочными и невнимательными. Пусть мадам Фуссо некрасива и не в меру полна, но внимание, доброта и забота, проявленные ею по отношению к Мадлон сегодня вечером, произвели на Ровену большое впечатление.
Тарквин помог Мадлон преодолеть длинный ряд ступенек и проводил ее по коридору в комнаты, предоставленные ей Жаном де Валуа. Ровена шла рядом с Тарквином, чуть сбоку от него. Когда они миновали фонтан в центре длинной галереи, навстречу им вышли из скрытой в тени ниши две молодые женщины. На шее у каждой из них красовалось ожерелье из искусственных камней, а их платья были заколоты крупными безвкусными брошами. Ровена, сразу же определившая, к какой категории относятся эти женщины, разглядывала их с интересом. Но она смутилась и почувствовала себя неловко, когда одна из них захихикала и на плохом английском произнесла:
– Добрый вечер, майор Йорк.
Ровена вскинула глаза на Тарквина, но он быстро прошел мимо молодых женщин, сделав вид, что ничего не слышал.
Экономка графа Валуа впустила их. Она была маленького роста, толстая и, по-видимому особым умом не отличалась.
– Жаль, очень жаль, что карета господина графа сбила несчастную девушку, – пробормотала она. – Но нужно благодарить Бога, что ушибло ее не до смерти. Постель для нее приготовлена, и господин граф распорядился, чтобы в случае необходимости ей была обеспечена помощь доктора.
– Этого не потребуется, – заверил ее Тарквин. – Ей нужен только покой. Сон принесет ей облегчение, если, конечно, ее никто не будет беспокоить.
– Я позабочусь об этом, – пообещала экономка. – Не желают ли месье и мадам чаю?
– Она думает, что мы женаты, – мелькнула у Ровены мысль, и она чуть было громко не рассмеялась. Но ей пришлось сдержаться, так как Тарквин многозначительно посмотрел на нее.
Мадлон уложили в постель, экономка ушла, и теперь Ровена и Тарквин были предоставлены самим себе.
Ровена приподняла голову, чтобы посмотреть на Тарквина. Она была высокого роста, но Тарквин высился над ней словно башня. Ровена заметила, что под левым глазом у него темнеет синяк, и вспомнила, что и ему в тот вечер досталось в потасовке в кафе у Сильва. Может быть, на его руках кровь одного из раненых или умерших: может быть, он сам был ранен в тот вечер, но скрыл это от нее. Она видела, как сильно он прихрамывал, когда нес Мадлон к карете.
– Ровена, что с тобой?
Ее мысли смешались, но при звуке голоса Тарквина она вздрогнула и шлепнула его по спине. Звук удара словно выстрел прозвучал в тишине комнаты. Тарквин с удивлением смотрел на нее.
– У тебя хватило наглости блюсти мою репутацию, – выпалила она голосом, переходящим в визг, – тогда как у тебя самого рыльце в пуху! Я вижу, ты неплохо изучил все углы и закоулки этого дворца, если каждая проститутка, квартирующая здесь, знает тебя по имени! Даже мадам Фуссо наверняка с тобой очень хорошо знакома, если делает вывод, что ты не джентльмен! На что она, разрази тебя гром, намекала? Ты и с ней умудрился переспать? – она закрыла лицо ладонями, как бы пытаясь унять боль от терзавших ее ревнивых мыслей.
– Ровена, уж больно ты нынче сердита. Какая муха тебя укусила?
– Будь я мужчиной, я бы жестоко расправилась с тобой! Вырезала бы ножом твое сердце и втоптала бы его в дорожную пыль! Клянусь, я...
Когда она увидела, что он смеется над ней, ее охватила ярость. Она бросилась на него. Он спокойно вытянул руку, ожидая, что она начнет царапать ему лицо. Но Ровена подступилась к нему, держа кулаки наготове. Несколько дет тому назад Симон, Тьес и братья де Гу в Шартро научили ее, как постоять за себя. Одной рукой, сжатой в кулак, она ударила Тарквина в челюсть, а другой удар пришелся ему в глаз. В голове у него как будто что-то взорвалось, из глаз посыпались искры. Он резко и грубо обхватил ее, пытаясь зажать ее руки, и некоторое время в тишине комнаты слышалось их тяжелое учащенное дыхание. Одной рукой Тарквин обхватил запястья обеих ее рук, а второй крепко обхватил за талию и прижал к своей груди. Кровь шумела в ушах у Ровены. Она услышала, что Тарквин смеется и негромко шепчет ей в ухо:
– Если бы ты была мужчиной, то для меня это была бы потеря.
Ровена дергалась в его объятиях, но не только высвободиться, но и пошевелиться она не могла. Квин так крепко прижал ее к себе, что ей трудно было дышать. Она делала ошибку, пытаясь вырваться. Своим телом она касалась его бедер, и это возбуждало Тарквина. Он хотел обладать ею, она это чувствовала по пульсирующему движению теплоты в нем, и это ощущение сладкой отравой проникало ей в кровь.
– У меня и в мыслях не было пользоваться услугами проститутки здесь, в Пале-Рояле, или в ином каком месте в Париже, – впивался голос Тарквина ей в ухо. Его дыхание стало прерывистым, как и у нее.
– Тогда откуда же они знают тебя?
– Я часто приходил сюда в течение последней недели за своими солдатами. У солдат считается нормальным напиться до чертиков и ночевать у проституток, так что на поверке они нередко отсутствуют, вот и приходится их собирать.
Ровена гневно посмотрела на него.
– А я считаю, что собирать их должен не ты, а их непосредственный командир.
– Нет, мне это тоже приходится делать. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что их не ограбили или не убили, пока они продрыхнутся. Твои соотечественники, Ровена, не смирились с поражением. Они ненавидят англичан не меньше, чем раньше.
Тарквин чувствовал, как она дрожит, и знал, что она думает о трагическом происшествии в кафе у Сильва. Он ослабил руки, стал с ней более ласков. Губами он касался ее волос.
– Было бы ошибочным винить одних французов за их враждебность, – сказал он примирительным тоном. – Мы, англичане, испытываем по отношению к французам столь же сильную неприязнь, как и они к нам.
Ровена посмотрела ему в глаза. Казалось, ее страх и гнев уже не властны над ней. Она тесно прижалась к нему, ее глаза были полуприкрыты и время от времени, когда она вскидывала их на Тарквина, в них темными змейками проскальзывали сполохи страсти. Заглянув в бездонную глубину ее глаз, Тарквин почувствовал, что ему трудно сдерживать себя. Он перестал удерживать Ровену в сковывающих объятиях и, обхватив ладонями ее круглые ягодицы, стал притягивать ее к себе. Теперь только ее тонкая шаль и платье служили препятствием их телесному сближению.
Ровена привстала на цыпочках, ее губы касались линии подбородка Квина.
– Я хочу тебя любить, – прошептала она ему.
– Но ведь всего несколько минут назад ты готова была растерзать меня, – беззлобно и даже весело сказал Тарквин.
– Пойми, Квин, – мягко произнесла Ровена, томно прижимаясь к нему, – прошел не один месяц. Я считала, что ты отправился в Америку и что нам с тобой уже не суждено будет свидеться.
– Такие же мысли приходили и мне на ум, – признался он срывающимся от сильного желания голосом.
– А мы не потревожим Мадлон? – спросила Ровена, прикасаясь своими губами к губам Тарквина.
– У Мадлон теперь крепкий сон, опасность для нее миновала. Кроме того, за ней обещала присмотреть та женщина.
Тарквин медленными движениями стал поглаживать Ровене грудь и развязывать тесемки на ее платье.
– Я послал слугу с письмом к твоему дяде, – продолжал он, наклонив голову к ее груди и касаясь языком сосков. – Валуа сегодня тоже куда-то ушел, так что нам никто не помешает. Наверху над нами имеется другая спальня, и если мы закроем дверь...
– А экономка, она ведь догадается...
Это был не столько вопрос, сколько вздох. Тарквин стал целовать Ровену медленно, страстно, постепенно возбуждая в ней чувственное желание.
– Какое это имеет значение, – сказал он шепотом. – Она думает, что мы муж и жена.
Ровена не произнесла больше ни слова – ни тогда, когда он взял ее на руки и понес в другую комнату, ни тогда, когда он уложил ее на парчовое покрывало и стал нетерпеливо снимать с нее одежду. Ее волосы цвета чеканного золота живописно выделялись на темно-зеленом фоне кровати.
– Потерпи немного, любовь моя, – прошептал он, расстегивая рубашку.
Ровена лежала обнаженной. Тарквин прижался к ней во всю длину своего жаркого тела и стал ее целовать. Ровена изогнулась под ним, постанывая от наслаждения. Ей доставляло удовольствие, когда его гибкое, упругое, излучающее мужскую энергию тело властно овладевало ее нежной женственной плотью. Он опустил голову, захватывая ртом ее полные, округлые соски, нежно проводя по ним языком, пока ее не начинала пронизывать сладкая дрожь. Своим языком Тарквин стал щекотать ее небо, и это очень сильно возбуждало Ровену. Она постанывала от удовольствия, поводя бедрами, инстинктивно подстраиваясь к его движениям.
Тарквин входил в нее медленными толчками, и Ровене казалось, будто она падает в жаркую бездну.
– Твоя ревность мне по душе, моя злющенькая собственница, – нашептывал Тарквин ей на ухо.
Он страстно и нежно овладевал Ровеной, доставляя ей приятнейшие минуты, когда она ощущала внутри себя его горячую, упругую, энергичную мужскую плоть. Они составляли единое целое, и их блаженство достигло степени экстаза. Ровена чувствовала приближение оргазма, и когда Тарквин мощным толчком послал свой тяжелый снаряд в самую тайную, далекую глубину ее жаркого колодца, она почувствовала, будто у нее внутри началось извержение вулкана, и она, изливаясь, стала проваливаться в пустоту.
Они лежали рядом, пресыщенные и удовлетворенные, среди смятых одеял. Их руки и ноги переплелись, голова Ровены покоилась у Тарквина на плече, а он своими губами прикасался к ее волосам.
Говорить им не хотелось, они просто лежали рядом и наслаждались близостью друг друга и ароматом интимности, которых были лишены в течение столь длительного времени.
Из соседней комнаты послышался слабый стон Мадлон, и Тарквин, услышавший его, сразу же вскочил на ноги, надел брюки и рубашку и быстро вышел из комнаты.
Когда он возвратился, Ровена сидела на постели с широко открытыми и испуганными глазами. Он подошел к ней и заключил ее в свои объятия.
– Наверное, ей приснился кошмарный сон. Или же она почувствовала боль. Но не тревожься и не переживай, любовь моя. У ее кровати подежурит экономка.
Ровена заглянула ему в глаза, и лукавая улыбка вытеснила с ее лица хмурое выражение.
– А кто останется сегодня со мной, уважаемый месье? Что случится, если я почувствую себя одинокой и заброшенной?
Тарквин оценил ее шутку и присел на кровать рядом с ней.
– От посла мне, наверное, влетит по первое число за то, что я не представил ему сегодня вечером доклада, – сказал он, немного подумав.
Ровена придвинулась к Тарквину поближе.
– А я думала, что ты уже вышел из подчинения лорда Веллингтона. Ты, кажется, упоминал о том, что тебе доверено командовать полком.
– Это временное назначение, пока не возвратится полковник Хигби.
– А какое назначение ты получишь после этого?
– Затрудняюсь ответить. Мне предложили принять командование двадцать девятым пехотным полком, которому в конце месяца предстоит отплыть в Мериленд.
Пальцы Ровены нервно теребили рукав рубашки Тарквина.
– И ты согласился?
– Я еще не принял окончательного решения. Веллингтон также предложил мне должность в посольстве здесь, в Париже.
Ровена отвернулась, чтобы Тарквин не видел, что при этих его словах она сильно покраснела. Его могут оставить в Париже и включить в штат сотрудников посольства! Это как раз то, на что она надеялась, о чем тайно мечтала. Но почему-то она уже не испытывала радости, узнав эту новость. Итак, Тарквин еще не решил, отправится ли он в Северную Америку или останется во Франции. Какой он сделает выбор: служба в армии или любовь? Если он останется в Париже, то она добьется, чтобы он принадлежал ей, у нее на это достанет сил. И пусть Господь внушит ему, чтобы ради любви к ней он остался в Париже.
– Ровена, что с тобой?
Она повернула в его сторону голову и увидела вопрошающе-обеспокоенный взгляд. Подавшись к нему всем телом, она поцеловала его.
– Иди ко мне, – требовательно произнесла Ровена. – Я хочу снова ощутить силу твоей любви.
И хотя на самом деле ей не хотелось сближения, желание пробудилось с новой силой, когда Тарквин коснулся рукой наиболее интимной части женского естества. И когда их горячие тела снова сплелись друг с другом, холодность Ровены, которую она испытывала всего несколько минут тому назад, словно волной смыло, и она со всем пылом и страстью отдалась во власть той мощной силы, которая позволяла ей уноситься ввысь за земные пределы и парить там в свободном полете.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Бегство от грез - Марш Эллен Таннер



Тяжелое испытание для мозга. Написано зубодробительно, как энциклопедию по домоводству читаешь. Первые главы - это куча ненужной информации обо всем на свете, заунывные размышления о войне и долге. Герои какие-то невнятные, характеры прописаны схематично. Утомляют второстепенные персонажи, их дофига, и они все много размышляют, а нам подробно излагается о чем именно. Шпионская интрига не ахти. Самих главгероев на объем текста до уныния мало, мелькают лишь для необходимой пятиминутки страсти, но даже это не радует. Короче, послевкусие как от позавчерашнего пирога - черство и сухо. Роману не хватает души и эмоций. Сократить бы вполовину и повыкидывать кучу левых персонажей - было бы терпимо. 5 из 10
Бегство от грез - Марш Эллен Таннернанэль
7.01.2014, 2.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100