Читать онлайн , автора - , Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16

Развалины Гнадека, вероятно, с изумлением прислушивались к необычайному стуку, с рассвета раздававшемуся среди их старых покосившихся стен. То не был привычный шум дождя или ветра. Это руки человека приступили к разрушительной работе и быстро разбирали камень за камнем. Башня, в течение многих столетий, как верный часовой, сторожившая флигель, имела совсем плачевный вид. Она стала вдвое ниже, плющ, обвивавший ее зеленым покровом, был сорван. Стали видны темные окна и заплесневелые стены, потрескавшиеся украшения которых доказывали, что они являлись когда-то очень красивой художественной постройкой. Каменщики трудились весьма усердно, несмотря на то, что работа была далеко не безопасна. Их очень интересовало то обстоятельство, что они будут иметь возможность заглянуть во все темные уголки старого гнезда, по народному поверью, населенного всякими ужасными привидениями.
После полудня госпожа Фербер, Елизавета и мисс Мертенс сидели на валу, но приход Рейнгарда, появлявшегося ежедневно в определенное время, прервал их чтение. Он рассказал, что сегодня утром состоялись похороны Линке и что Елена фон Вальде узнала от какого-то неосторожного слуги о покушении на жизнь брата. Рейнгард с глубокой горечью добавил, что беспокойство фон Вальде о том, что волнение по этому поводу вредно отразится на ее здоровье, было совершенно излишним, так как она очень хладнокровно приняла это известие. Несчастный случай с Гартвигом, с женой которого она была дружна, тоже произвел на нее гораздо меньшее впечатление, чем можно было ожидать.
– Если бы дело касалось ее кудрявого любимца, – с досадой добавил он, – то она проливала бы, наверное, потоки слез и выдрала бы все свои каштановые волосы. У фрейлейн Елены все чувства направлены лишь на него. А этот Гольфельд становится просто невыносимым. Сегодня он расхаживал с таким лицом, как будто хочет отравить всех в доме. Я готов побиться об заклад, что его «восхитительное» настроение является единственной причиной заплаканного лица Елены, которое она так тщательно старалась скрыть от меня, когда я только что встретил ее в саду.
При упоминании ненавистного имени Гольфельда, Елизавета ниже склонилась над вышивкой. Вся кровь бросилась ей в лицо при мысли о его вчерашней дерзости, о которой она ничего не сказала матери, чтобы не беспокоить ее. Может быть, это была и не единственная причина. Она старалась не упоминать об этом еще и потому, что родители из-за его навязчивости могли запретить ей посещение Линдгофа, и она лишилась бы всякой возможности видеть фон Вальде.
Между тем работа по разрушению башни шла своим чередом. Вскоре в сад пришел Фербер, он был в лесничестве, а теперь в сопровождении брата вернулся пить кофе. Взволнованный Эрнст выбежал ему навстречу. Мальчик, не заходя за веревку, протянутую ради безопасности отцом, все время стоял на дороге и с большим интересом следил за происходящим.
– Папа, папа! – закричал он. – Каменщик хочет что-то рассказать тебе. Он говорит, что видел нечто необычное.
Действительно, каменщик усердно делал им знаки приблизиться.
– Мы добрались до какого-то склепа или чего-то подобного, – крикнул он, – и, кажется, там стоит гроб. Вы посмотрели бы эту штуку, господин Фербер, прежде чем мы начнем работать дальше. Вы смело можете подняться – мы стоим на крепком потолке.
Рейнгард, услышав эти слова, поспешно сбежал со ступеней террасы. Таинственный склеп, в котором стоит гроб – как заманчиво это звучит для археолога!
Все трое осторожно взобрались по лестнице.
Рабочие находились у того места, где башня примыкала к главному зданию. У ног их зияло довольно большое отверстие. До сих пор они еще не наталкивались на какое-либо закрытое помещение. У главного здания крыши давно не было. С башни виднелись по всем направлениям целые ряды комнат и полузасыпанные коридоры, а сквозь щели в полу можно было заглянуть в часовню. Внутри сама башня имела гораздо более страшный вид, чем снаружи. Повсюду виднелось голубое небо, и свежий воздух имел везде свободный доступ. Внезапно внизу оказалось какое-то помещение, окруженное крепкими стенами и закрытое хорошо сохранившимся потолком. Насколько можно было судить сверху, этот склеп врезывался клином между часовней и помещением, находившимся позади башни. В наружном углу, вероятно, располагалось окно, так как оттуда сквозь бледные стекла падали неяркие лучи света и слабо освещали какой-то предмет, принятый каменщиком за гроб.
Немедленно спустили лестницу нужной длины, так как помещение отличалось значительной высотой и все один за другим с живейшим интересом стали спускаться. Первое, что они увидели, была деревянная обшивка стен, совсем почерневшая от времени и украшенная необычайно вычурной резьбой. По потолку шел узкий художественный карниз, очевидно, более позднего происхождения. С него спускались длинные черные лоскутья сукна. Остальная часть этой траурной обивки валялась на полу в виде гниющей бесформенной массы.
По-видимому, при постройке этого помещения стояла цель сделать его по возможности скрытым, форме же не придали особого внимания. Это был правильный треугольник, в основании которого помещалось узкое окно, тесно примыкавшее к часовне. Предположение Рейнгарда, что в древние времена здесь хранились церковные драгоценности, было весьма недалеко от истины, тем более, что пять—шесть стертых ступеней вели к замурованной двери, находившейся в стене, которая примыкала к часовне. Окно было как раз за старым дубом, прикрывавшим его своими ветвями. Несколько веточек плюща покрыли стекло своей тонкой сетью, но все же отдельные солнечные лучи пробивались сквозь красивые разноцветные розетки, на которых не было заметно и следа всеобщего разрушения.
Около стены действительно стоял одинокий узкий маленький цинковый гроб, резко выделявшийся на черном бархате катафалка. В головах находился большой подсвечник с остатками толстых восковых свечей, в ногах располагалась скамеечка, на которой лежала мандолина с порванными струнами.
При приближении к гробу с него слетели последние остатки засохших цветов, и на крышке стала заметна надпись золотыми буквами: «Лила».
В самую широкую стену этого помещения был вделан большой шкаф из темного дуба. Рейнгард высказал предположение, что он служил для хранения облачения священников. Он открыл обе половинки дверей. От этого сотрясения из складок множества висевших здесь женских платьев поднялось облако пыли. Это был весьма фантастический гардероб из очень пестрых материй и кокетливого покроя, напоминавший собою маскарадные костюмы, который представлял резкий контраст с окружающей обстановкой.
Вероятно, чрезвычайно нежное создание носило эти наряды, потому что шелковые юбочки, расшитые золотом, были коротки, как детские платьица, а корсажи из красного и лилового бархата с шелковыми лентами указывали на очень тонкую девичью талию. Наверное, много-много лет прошло с тех пор, как этих платьев касались чьи-то руки. Материя вся истлела, а нитки, прикреплявшие когда-то жемчуг и бисер, оборвались и висели.
У одной из боковых стен помещался столик с мраморной доской. Его покосившиеся от времени ножки еле держались и грозили уронить стоявший на нем большой металлический ларец редкой художественной работы, выложенный слоновой костью. Он не запирался, крышка была только опущена, чтобы придержать большую бумагу, торчавшую из ларца и старательно положенную именно так, чтобы обратить на нее внимание. Она потемнела от времени и на ней, как и на всем, лежал толстый слой пыли, но большие, прямые черные буквы ясно виднелись из-под нее. Даже издали можно было прочесть имя «Йост фон Гнадевиц».
– Вот это да! – воскликнул дядюшка вне себя от изумления. – Йост фон Гнадевиц. Ведь это герой рассказа Сабины о прабабушке.
Фербер подошел ближе и осторожно поднял крышку. Там на темном бархате лежали различные украшения старинной работы: браслеты, шпильки, ожерелья из золотых монет и несколько ниток настоящего жемчуга.
Бумага упала. Рейнгард поднял ее и предложил прочитать вслух. Она была написана очень безграмотно, даже для того времени. Автор, вероятно, лучше умел владеть оружием, чем пером, но несмотря на это, строки носили поэтический характер. Они гласили:
«Кто бы ни был ты, который вступишь в это помещение, ради всего святого, ради всего, что ты любишь и что когда-либо трогало твое сердце, не нарушай ее покоя! Она лежит и спит, как дитя. Прелестное личико, обрамленное темными локонами, снова улыбается с тех пор, как его коснулась смерть. Еще раз, кто бы ты ни был – дворянин или нищий, имеющий какие-либо права на умершую, оставь ее! Пусть мой взор будет последним, покоившимся на ней!
Я не нашел в себе сил положить ее под тяжелую черную землю. Здесь вокруг нее играют солнечные лучи, и на дерево у окна прилетает птичка, из горлышка которой льются напевы, которые были ее колыбельными песнями. Светлые лучи так же золотили ту лесную чащу, и птицы так же пели в ветвях деревьев, когда стройная лань раздвинула кусты и устремила робкий взор на молодого охотника, отдыхавшего под деревьями. Тут сердце его воспламенилось, он далеко отбросил от себя ружье и последовал за девушкой, бежавшей от него. Она, дитя лесов, дочь того племени, над которым тяготеет проклятье, заставляющее ею кочевать, нигде не имеющего ни отчизны, ни клочка земли, где преклонить голову, она покорила сердце молодого дворянина. Вымаливая у нее любовь, он день и ночь бродил вокруг табора, следовал за нею по пятам, как собака, и сгорая от страсти, молил ее до тех пор, пока она не согласилась тайно покинуть своих и последовать за ним. В ночной тиши он на руках снес ее в свой замок и – горе ему! – стал ее убийцей! Он не обращал внимания на все ее мольбы, когда ею вдруг овладела внезапная, непреодолимая тоска по лесной свободе. Как пойманная птичка в страхе бьется о прутья клетки, так в отчаянии бродила она в стенах замка, где еще недавно раздавался ее ласкающий голос и звуки гитары, а теперь слышались лишь жалобы и стоны.
Он видел, что ее щеки бледнели, а ее глаза с ненавистью отворачивались от него. Его сердце испытывало страшнейшее мучение, когда она отталкивала его от себя и содрогалась от его прикосновения. Он приходил в отчаяние, но задвигал двойные засовы, в страхе охранял запертые двери, потому что знал, что она будет потеряна для него, как только ее нога коснется лесной почвы.
Наступило время, когда она стала немного спокойнее, хотя по-прежнему проходила мимо него, как мимо тени или пустого места. Она не поднимала глаз, когда он подходил к ней и ласково разговаривал с нею, она не ломилась больше в окна, раздирая нежное горло дикими криками; она не носилась как бешеная по комнатам, залам и по стенам замка с намерением броситься вниз. Она тихо сидела под дубом около башни – она знала, что скоро будет матерью. Когда приближалась ночь, он брал ее на руки и нес в замок. Она позволяла это, но отворачивалась, чтобы его дыхание не касалось ее и горячий взор его глаз не падал на нее.
Однажды священник из Линдгофа постучал в ворота замка. В народе ходили слухи, что его духовный сын Йост фон Гнадевиц имеет сношения с дьяволом, и он пришел, чтобы спасти заблудшую душу. Он был впущен и увидел то создание, ради которого веселый охотник забыл свою привольную жизнь в лесу и небо.
Ее красота и чистота тронули старика. Он заговорил с нею ласковым голосом и ее сердце, окаменевшее от горя, смягчилось. Ради своего ребенка она согласилась креститься, и их злополучный союз был освящен пасторским благословением.
Когда ее тяжелое испытание кончилось, она прижала побледневшие губы к лобику ребенка, и с этим поцелуем улетела ее душа! Теперь она была свободна. Свободна! Мальчика при крещении назвали именем отца, моим именем. Я со страхом поглядел на его глаза – это были мои глаза. Он и я убили ее. Мой старый слуга унес мальчика. Я не могу жить для него. Симон говорит, да и священник тоже, что едва ли найдется женщина, которая согласится давать грудь моему сыну, потому что в глазах народа я – погибший человек. Жена моего лесничего Фербера кормит теперь младенца, не зная его происхождения…»
Рейнгард остановился и, пораженный, поднял глаза. Лесничий, который до этого момента, внимательно слушая чтение, стоял, прислонившись к стене, быстро подошел к нему и взял его за руку. Его загорелое лицо сильно побледнело от внутреннего волнения. Фербер также с изумлением подошел ближе.
– Дальше! Дальше! – задыхаясь, воскликнул лесничий.
«Симон положил его на порог домика лесничего, – читал Рейнгард, – и видел сегодня, что жена Фербера ласкает его, как свою родную дочурку. По закону нашего рода мой сын не имеет права на наследство Гнадевицев, но то, что я имею от матери, вполне оградит его от нужды. В ратуше в Л. лежат мои распоряжения и документы, доказывающие, что он – мой сын и наследник. Пусть Господь Бог и сострадательные сердца охраняют его юность, а я этого уже не смогу! Все, что окружало ее в дни счастья, должно быть около нее и после смерти. Драгоценности по праву принадлежат ее ребенку, но мысль о том, что те вещи, которые покоились на ее шее, головке, могут попасть в чужие руки, возмущает меня. Пусть лучше все погибнет здесь.
Еще раз обращаюсь к тебе, которого случай приведет сюда, может быть, только через много столетий: помолись за меня и не нарушай покой умершей.
Йост фон Гнадевиц».
Оба брата молча подали друг другу руки и подошли к гробу. В них текла кровь удивительного создания, которое зажгло любовь в сердце молодого Йоста и не вынесло неволи!
– Она оказалась нашей родоначальницей, – сказал, наконец, Рейнгарду растроганный Фербер. – Мы – потомки того подкидыша, происхождение которого до сих пор оставалось тайной, потому что бумаги, которые должны были установить права ребенка, погибли в пожаре. Мы должны на несколько дней прервать работу, – обратился он к одному из каменщиков, который, из вполне извинительного любопытства, наполовину спустился с лестницы и с удивлением слушал разъяснение тайны, до сих пор живущей в Линдгофе.
– Но зато вы должны завтра сложить склеп на кладбище, – велел им лесничий. – Я сегодня же поговорю с пастором.
Он подошел к шкафу и взглянул на платья, некогда окутывавшие стройные формы цыганки и, по-видимому, висевшие в том порядке, в котором видели их на красивой Лиле восхищенные взоры влюбленного.
На дне шкафа стояли туфли. Лесничий взял одну пару. Они как раз покрыли его большую ладонь. Вероятно, только настоящим ножкам Золушки они были бы впору.
– Я снесу их Эльзе, – с улыбкой проговорил он. – Пусть она увидит, что ее прабабушка была такой же миниатюрной, как и она.
Фербер между тем очистил от пыли мандолину. Рейнгард запер ящик с драгоценностями и взял его за изящную ручку, приделанную к крышке. Все трое снова поднялись по лестнице. Отверстие в потолке заложили досками и все трое снова направились в обратный путь.
Дамы с напряженным интересом ждали у подножия башни и были немало удивлены, увидев необычайное шествие. Однако они не узнали ни слова обо всем случившемся, пока общество не собралось под липами. Тогда Рейнгард поставил ларец на стол, подробно описал потайную комнату и ее содержимое, достал роковой документ и прочитал его на этот раз гораздо глаже, чем раньше.
Дамы, затаив дыхание, молча слушали эти излияния пылкого сердца. Елизавета сидела бледная и молчаливая. Но когда Рейнгард дошел до места, проливающего свет на неясные стороны прошлого их семьи, вскочила и с изумлением взглянула на улыбающееся лицо дяди, который наблюдал за нею. Госпожа Фербер после окончания чтения в течение нескольких минут оставалась ошеломленной. Это романтичное разрешение старой семейной загадки являлось непостижимым для ее ясного ума.
Мисс Мертенс, которой пришлось рассказать всю историю, потому что она ничего не знала о подкидыше, всплеснула руками, услышав о чудесном стечении обстоятельств.
– Что же, на основании этой бумаги вы имеете права на наследство? – с живейшим интересом спросила она.
– Без сомнения, – ответил Фербер, – но как мы узнаем, что представляло собой то материнское наследство. Этот род вымер, имя Гнадевицев угасло, все перешло в чужие руки, откуда мы можем узнать, как и где заявить о своих правах?
– Нет, на это нечего пускаться, – решительно проговорил лесничий. – Подобные истории стоят денег. Да и в конце концов мы, может быть, получим всего несколько талеров. Бог с ними! Мы до сих пор тоже с голоду не умирали.
Елизавета мечтательно взяла туфли, которые дядя поставил перед ней. Вылинявшая и кое-где лопнувшая материя еще ясно обрисовывала все изгибы ноги. Туфли, очевидно, часто бывали в употреблении, но в них вряд ли ходили по лесу, так как подошвы были совершенно чистыми.
– Смотри-ка, Эльза, – теперь мы знаем, откуда ты явилась со своей хрупкой талией и ногами, которые бегают по траве, не ломая ее, – сказал дядя. Ты совсем такой же мотылек, как твоя прабабушка и тоже, видно, стала бы биться головой о стену, если бы тебя заперли. В тебе тоже есть цыганская кровь, хотя ты и златокудрая Эльза, а кожа у тебя, как у Белоснежки. Надень-ка эти штучки. Ты, наверное, сможешь в них танцевать, – и лесничий протянул ей туфли.
– Ах нет, дядя, – воскликнула Елизавета, отстраняя их рукою, – это для меня реликвия. Я не могла бы так обращаться с ними, мне все казалось бы, что черные глаза Поста гневно смотрят на меня.
Госпожа Фербер и мисс Мертенс были того же мнения, и первая предложила осторожно перенести шкаф со всем его содержимым в сухое место. Он должен стоять в неприкосновенности, как семейная драгоценность, пока совсем не развалится.
– Ну, с этим пунктом я, пожалуй, согласен, – сказал Рейнгард, – но относительно этих вещей я думаю иначе. – Он открыл ящик, и солнечный луч, упавший внутрь его, заиграл на драгоценностях. Рейнгард вынул ожерелье, отличавшееся замечательно художественной работой, и поучительно произнес: – Это бриллианты чистейшей воды, а вот эти рубины, вероятно, чудесно сверкали в темных локонах цыганки.
При этом он взял две булавки. Их головки изображали цветок из красных камней, а из чашечек падали изящные цепочки, на которых висело по рубину. Елизавета с улыбкой примерила чудесный аграф.
– Вы находите, господин Рейнгард, что мы должны присвоить себе эти вещи? Не знаю, что скажет мое белое платье, если в один прекрасный день я заставлю его появиться в таком обществе!
– Эти камни очень идут вам, – улыбаясь, ответил Рейнгард, – но к кисейному платью, кажется, гораздо больше подойдет букет живых цветов. Поэтому я советую отнести всю эту прелесть к ювелиру и обратить в звонкую монету.
Фербер одобрительно кивнул головой.
– Как, Рейнгард, ты находишь, что следует продать эти фамильные драгоценности?
– Конечно, было бы просто глупо и грешно дать такому капиталу лежать без пользы, – ответил он. – Одни камни здесь стоят не меньше семи тысяч талеров, да, кроме того, жемчуг и оправа составят еще кругленькую сумму.
– Да что же это! – воскликнул лесничий с удивлением. – Нечего и раздумывать – долой их! – продолжал он, положив руку на плечо брата. – Посмотри-ка, Адольф, как все переменилось к лучшему! Ведь я сразу сказал, что в Тюрингене все изменится, хотя мне и на ум не приходило, что тебе вдруг свалятся на голову восемь тысяч талеров.
– Мне одному? – с удивлением воскликнул Фербер.
– Ты как старший, имеешь больше права на эту находку.
– Вот еще! На что она мне? Не начать ли мне па старости лет отдавать деньги в рост? Только этого не хватало! Я бобыль, получаю хорошее жалованье, а когда не смогу больше служить, стану получать пенсию. Поэтому я уступаю свое первенство вот этой девице с золотыми волосами и нашему наследнику, шельмецу Эрнсту и даже не возьму взамен чечевичной похлебки, потому что, по словам Сабины, она к дичи не подходит… Отстаньте от меня! – крикнул он, когда госпожа Фербер со слезами на глазах поднялась, чтобы пожать ему руку, а Фербер хотел продолжать свои возражения.
– Вы сделали бы гораздо лучше, невестушка, если бы позаботились о чашке кофе. Это Бог знает что! Четыре часа, а у меня до сих пор ни крошки не было во рту! Чего же ради я лез в гору?
Он достиг своей цели и избежал благодарностей, так как госпожа Фербер в сопровождении Елизаветы поспешили в дом, а другие рассмеялись.
Немного времени спустя все общество удобно расположилось на террасе за чашкой душистого кофе.
– Да, – протянул лесничий, сидевший в кресле, – вот уж не думал, когда вставал сегодня утром, что лягу спать господином фон Гнадевиц. Теперь уж место главного лесничего не уйдет от меня. Эта пожелтевшая бумажка со своими вычурными письменами сделала в один день то, чего не могли достичь тридцать лет усердной службы. Как только его сиятельство прибудет в Л., я отправлюсь к нему на поклон и представлюсь под своим новым именем. Воображаю, как они вытаращат глаза!
При этих словах он искоса взглянул на Елизавету и, сильно затянувшись, скрыл свое лицо в густых облаках табачного дыма.
– Дядя! – воскликнула молодая девушка, – ты можешь говорить все, что угодно, но я-то прекрасно знаю, что тебе и в голову не придет починить сломанный герб Гнадевицев.
– Совсем не знаю, почему. Это очень красивый герб со звездами.
– И окровавленным колесом, – перебила его Елизавета. – Не дай Бог, чтобы мы поступали так, как некоторые, кто выкапывает грехи своих предков для того, чтобы доказать древность своего рода. Да и если сравнить обоих отцов: родного, малодушно бежавшего, ни минуты не подумав о своих священных обязанностях относительно ребенка, и другого, приютившего у себя беспомощное, покинутое создание и давшего ему свое честное имя, то вполне ясно, кто из них проявил благородство и чье имя не должно угасать. А сколько огорчений доставил этот род моей бедной мамочке!
– О, да, – подтвердила госпожа Фербер, тяжело вздохнув, – прежде всего я обязана ему беспокойным и безотрадным детством, потому что моя мать была прелестная женщина, но не дворянского происхождения, а мой отец женился на ней против воли своих родителей. Этот так называемый «мезальянс» служил поводом к бесконечным огорчениям и мучениям для несчастной. У моего отца не хватило силы воли порвать со своей семьей и жить только для жены. Из-за этого возникали между родителями различные раздоры, которые, конечно, не могли укрыться от меня. Ну, а мы, вероятно, никогда не забудем, – она протянула руки своему мужу, – той борьбы, которую нам пришлось вынести, прежде чем мы поженились. Я больше никогда не хотела бы возвращаться в касту, которая ради блеска и внешних форм попирает человеческие чувства.
– Да этого и не нужно, Мария, – с улыбкой успокоил ее муж, пожимая ей руку и бросив лукавый взгляд на своего брата, который, пуская клубы дыма, тщетно старался нахмурить лоб.
– Ах, мои чудные планы! – с комическим вздохом проговорил, наконец, дядя. – Эльза, ты глупа, ты вовсе не представляешь того, какую прекрасную жизнь я мог бы устроить тебе, будучи главным лесничим. Разве тебя это не прельщает?
Елизавета засмеялась, но очень решительно покачала головой.
– И почем знать, – добавила мисс Мертенс, – может быть, мы не успеем оглянуться, как какой-нибудь благородный рыцарь безукоризненного происхождения постучится в ворота Гнадека и посватается к златокудрой дворянке Эльзе?
– И вы думаете, я пошла бы за него? – запальчиво воскликнула Елизавета, при этом на ее щеках вспыхнул яркий румянец.
– А почему бы и нет? Если бы ты полюбила его.
– Никогда! – возразила девушка прерывающимся голосом, – даже если бы и любила. Я бы еще больше была огорчена тем, что мое имя для него значит больше, чем я сама, чем мое сердце.
Госпожа Фербер в смятении взглянула на свою дочь, на лице которой вдруг отразилось сильнейшее душевное волнение. Лесничий, взяв свою трубку в зубы, захлопал в ладоши.
– Эльза, золото! Дай свою руку. Ты настоящий молодец! Я с тобою вполне согласен. Послушай-ка, Адольф, ведь мы не посрамим метрической книги той маленькой деревенской церкви в Силезии, где нас крестили, и будем всегда носить то имя, которое там записано?
– И которое верно служило нам целых полвека, – добавил с улыбкой Фербер. – А этот документ я сохраню для него, – он положил руку на голову Эрнста, – до тех пор, пока он сам сможет иметь об этом зрелое суждение. Теперь я не могу и не имею права решать за него, но постараюсь воспитать его так, чтобы он предпочел пробить себе дорогу собственными силами.
– Аминь! – воскликнул лесничий, выколачивая золу из трубки. – А теперь пойдем и поговорим с пастором, – обратился он к брату. – Мне больше нравится место под раскидистыми липами на нашем деревенском кладбище, чем мрачные стены, в которых столько лет лежала наша прабабушка. Для того, чтобы «тяжелая холодная земля не касалась ее гроба», мы сделаем склеп, который выложим камнем.
Он ушел в сопровождении Фербера и Рейнгарда. В то время как фрау Фербер и мисс Мертенс убирали ящик с драгоценностями в безопасное место, Елизавета поднялась на башню и, раздвинув доски, опустилась в тайное помещение. Тонкий луч вечернего солнца пробивался сквозь красное стекло, бросая кровавый отблеск на имя «Лила».
Молодая девушка, опустив голову и сложив руки, долго стояла возле одинокого гроба, в котором нашло последнее успокоение горячее сердце цыганочки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - -

Разделы:
123456789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100