Читать онлайн , автора - , Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

На другой день после полудня Елизавета только что собралась пойти с рабочей корзинкой в сад, как у калитки раздался звонок. Каково же было удивление девушки, когда она, отворив калитку, увидела перед собой Бэллу. Позади нее стояли мисс Мертенс и пожилой господин, которого она на днях встретила в лесу. Девочка тотчас же протянула Елизавете ручонку, но имела очень смущенный вид и не проронила ни слова. Елизавета с большим изумлением поняла цель ее прихода и постаралась облегчить ее затруднение, предложив пойти в сад. Однако тут вмешалась мисс Мертенс.
– Не облегчайте Бэлле ее задачу, – попросила она. – Девочке строго приказали извиниться перед вами за вчерашнее поведение, и я должна настоять на том, чтобы она это сделала.
Крайне решительно произнесенные слова, а, может быть, и полумрак сеней, куда они вошли, развязали, наконец, язык Бэлле. Она тихо попросила прощенья и обещала никогда больше не быть непослушной.
– Ну, слава Богу, все исполнено! – обрадовался пришедший господин; подошел и лукаво улыбаясь, сделал Елизавете глубокий поклон. – Вам может показаться странным, – проговорил он, что я присоединился к этой покаянной депутации, не имея к ней никакого отношения. Только я придерживаюсь того взгляда, что после примирения человек становится более снисходительным, и нахожу, что это – самый благоприятный момент для вторжения незнакомца. Меня зовут Эрнст Рейнгард. Я состою секретарем господина фон Вальде и в течение целой недели питаю непреодолимое желание познакомиться с интересной семьей, поселившейся в замке Гнадек.
Елизавета приветливо протянула ему руку.
– Мои родители будут очень рады, – проговорила она, отворяя дверь, ведущую в сад.
Ее родители и дядя, сидевшие вместе с Эрнстом под липами, увидев пришедших, встали и пошли им навстречу. Елизавета представила всех друг другу и снова пошла в дом, чтобы, по знаку матери, приготовить угощение для гостей. Когда она вернулась, Бэлла уже сняла накидку, положила зонтик и с сияющим лицом сидела на качелях. Эрнст усердно ее раскачивал и очень радовался своей новой приятельнице.
– Кто видел Бэллу сегодня утром, – сказал Рейнгард, указывая на девочку, – когда она вошла в кабинет господина фон Вальде, чтобы попросить у него извинения за вчерашнее поведение, и тот недобрый взгляд, который она бросила на него, когда он заявил, что не желает ее видеть до тех пор, пока она лично не попросит прощения у госпожи Фербер, – при этих словах Елизавета вспыхнула до корней волос, хотя сделала вид, что всецело занята намазыванием хлеба медом, – тот не узнал бы ее в этом беспечном ребенке.
Мисс Мертенс оказалась очень образованной и интересной собеседницей, а Рейнгард чрезвычайно увлекательно рассказывал о своих путешествиях и исследованиях.
– О возвращении домой не было и речи, – закончил он свое описание Испании, – но различные неутешительные известия из Тюрингена заставили господина фон Вальде изменить свой план. Неосторожное желание, вылившееся из-под нежного женского пера, чтобы господин фон Вальде уволил деревенского пастора, потому что тот слишком стар, переполнило чашу терпения, и мы отправились обратно. Когда мы поздно вечером, выйдя из экипажа близ Линдгофа, пошли пешком через лес, то натолкнулись на чудо. «Удивительно! Посмотрите, Рейнгард, что за мерцание там, наверху, в старом Гнадеке?» – удивился господин фон Вальде. «Это свет», – ответил я. «Мы должны это расследовать», – отозвался он и стал подниматься в гору. Светящаяся точка все увеличивалась, и в конце концов, к нашему великому изумлению, превратилась в два больших, ярко освещенных окна. Вдруг позади нас раздались легкие шаги, и на озаренную луной опушку выпорхнуло нечто, принятое мною за неземное создание. Я набрался смелости и подошел ближе, хотя очень боялся, что смелый образ рассеется, но тут прекрасные уста разверзлись и стали повествовать о двух породистых козах и прелестной канарейке…
Эти слова были встречены взрывом громкого смеха.
– Когда мы стали спускаться с горы, – продолжал Рейнгард, – мой патрон не произнес ни слова, однако некоторые признаки дают мне повод предполагать, что тогда надо мною смеялись не только вы… Когда мы подошли к Линдгофу, во всех окнах уже мелькали огни. Экипаж с нашими вещами успел опередить нас, и, судя по волнению, поднявшемуся в доме, произвел впечатление грома в день Страшного суда. Единственным, кто в этом растревоженном муравейнике сохранил завидное спокойствие, был кандидат Меренг. Он поспешил повязать белый галстук и встретил хозяина на лестнице, приветствуя елейной речью.
– Владычество этого господина теперь кончилось? – спросил лесничий.
– Слава Богу! – ответила мисс Мертенс. – Он скоро совсем оставит Линдгоф. Баронесса устроила ему место проповедника. Он не смог перенести, что из полного властелина превратился в ничто. Да это и понятно. Раньше без его ведома нельзя было и шагу ступить: все без исключения должны были ежедневно записывать свои мысли и впечатления, возникшие у них во время исполнения своих обязанностей.
– Слава Богу, наконец-то появился человек, имеющий достаточную силу и волю, чтобы повелевать разумно, – подтвердил лесничий.
– Да, Господин фон Вальде обладает редкой энергией и нравственной силой, – горячо проговорила мисс Мертенс.
Продолжая разговор, Рейнгард между тем внимательно рассматривал развалины бокового флигеля старого замка, примыкавшего к саду с южной стороны. Это было в высшей степени неправильное здание. Три огромных сводчатых окна высотой около шести футов прорезывали оба этажа. Около него в сад выходило нечто вроде башни, образовавшей глубокий угол. Между стенами вырос гигантский дуб, простиравший свои ветви сквозь ближайшие окна, лишенные стекол, в прохладное помещение, некогда бывшее замковой часовней и рассчитанное на большое количество молящихся, так как оно занимало весь флигель. Против этих окон лежало три таких же. Эти уже меньше подверглись разрушению, и в них сохранились еще остатки цветных стекол. Башня совсем покосилась набок, и, казалось, выжидала удобного момента, чтобы похоронить мощный дуб под своими развалинами. Но, как бы желая скрыть свою немощь, она вся окуталась покровом из темно-зеленого плюща, вьющегося по ней снизу доверху.
– Вскоре после своего переселения, – сказал Фербер, – я старался, насколько это возможно, изучить флигель, так как он заинтересовал меня своеобразным стилем, но я не смог пробраться дальше этой часовни. Да и там далеко небезопасно. Как видите, весь верхний этаж уже обвалился, и потолок часовни каждую минуту может обрушиться. Башня же только в последние недели пришла в такое состояние. Она должна быть снесена, потому что загораживает целую часть сада. Если бы я получил рабочих, то уже сделал бы это.
После этого у Рейнгарда пропал, как он выразился, аппетит к дальнейшему изучению развалин, но он проявил большой интерес к среднему зданию. Фербер, услышав это, пригласил гостей осмотреть квартиру, но прежде всего гости отправились на вал. Фербер пользовался каждой свободной минуткой для украшения своего нового жилища. Он собственноручно починил ступени, ведущие на вал, площадка была усыпана свежим песком, и на ней под тенью развесистых лип красовалась садовая мебель собственного изготовления.
В то время, как все общество стояло на валу, любуясь прекрасным видом, Елизавета рассказала о прабабушке Сабины и о сцене, которая разыгралась, вероятно, на этом самом месте.
– Бр-р-р, – пробормотал Рейнгард. – Благодарю покорно за такой прыжок! Стена так высока, а когда я представляю себе, что там, где теперь находится цветущий ковер, протекала грязная вода, кишащая лягушками и жабами, то совершенно не в состоянии понять подобное решение.
– Иногда, – вступила в разговор мисс Мертенс, – отчаяние заставляет искать еще более ужасной смерти.
В эту минуту Елизавете показалось, что она снова вдруг почувствовала на себе полный страсти взгляд, с которым к ней направлялся Гольфельд. Она вспомнила то чувство отвращения, охватившее ее при прикосновении рук этого человека, и подумала, что вовсе не так трудно представить себе состояние души той незнакомки.
– Что с тобою, дитя? – прервал ее размышления дядя. – Ты, кажется, собираешься слушать, как растет трава?
При звуке голоса и взгляде лесничего жуткое чувство, охватившее девушку, моментально исчезло.
– Нет, дядя, я не собираюсь это делать, хотя и воображаю, что смотрю на природу особенными глазами.
Дядя взял ее за руку, и они последовали за остальными, как раз входившими в дом. Наверху, на лестнице, к мисс Мертенс подбежала Бэлла. В одной руке она держала целую кипу книг, а другой потащила гувернантку в комнату Елизаветы.
– Представьте себе, мисс Мертенс, отсюда виден наш особняк! – воскликнула девочка. Видите ту дорожку? Там только что ехал верхом дядя Рудольф. Он меня узнал и помахал мне рукой. Мама будет довольна, что он больше не сердится на меня.
Мисс Мертенс посоветовала ей и впредь быть такой же послушной, а теперь надеть шляпку и накидку, так как пора идти домой.
Елизавета и Эрнст проводили их до парка.
– Мы слишком долго оставались здесь, – озабоченно заметила гувернантка, прощаясь с Ферберами у калитки, – придется приготовиться к буре.
– Вы думаете, баронесса рассердится из-за вашего долгого отсутствия?
– Без сомнения.
– Ну, ничего, не сожалейте. Мы во всяком случае прекрасно провели время, – весело заметил Рейнгард.
Дети, взявшись за руки, убежали вперед, время от времени исчезая за деревьями и собирая цветы. Гектор, изменив своему хозяину, тоже присоединился к их обществу и весело гонялся за ними, причем не забывал подбежать к Елизавете, «даме своего сердца», как говорил дядя. Вдруг он остановился посреди дороги. Парк был уже близко, сквозь кустарник виднелись зеленые лужайки и слышалось журчание фонтанов. Гектор заметил женскую фигуру, быстро шедшую навстречу нашим путникам.
Елизавета сразу узнала в ней «немую» Берту, хотя ее внешний вид совершенно изменился. Молодая девушка, очевидно, не подозревала, что поблизости находятся люди. Она оживленно размахивала руками, яркая краска покрывала ее лицо, брови были сдвинуты, губы шевелились. Белая шляпа свалилась с головы, едва держась на ленте вокруг шеи – в конце концов она упала. Однако Берта не заметила этого. Она неслась вперед и, только очутившись лицом к лицу с Елизаветой, подняла глаза и отскочила, как ужаленная. Ее глаза загорелись ненавистью, кулаки судорожно сжались, как будто она хотела броситься на молодую девушку. Рейнгард тотчас подскочил к Елизавете и оттащил ее назад. Берта, увидев его, слабо вскрикнула и бросилась в чащу, не обращая внимания на то, что ветки рвали ее платье и царапали лицо. Через несколько минут она исчезла за деревьями.
– Это была Берта из лесничества! – воскликнула мисс Мертенс. – Что с нею случилось?
– Что могло произойти? – повторил Рейнгард. – Эта молодая особа была до крайности возбуждена и пришла в ярость, увидев нас, – обратился он к Елизавете. – Она ваша родственница?
– Собственно говоря, нет, – ответила та. – Она только дальняя родственница жены дяди. Я даже незнакома с нею. Она с самого начала старательно избегает меня, хотя я и очень желала сблизиться с нею. Ясно, что она ненавидит меня, но я совершенно не знаю, за что. Это вроде бы должно огорчать меня, но ее характер мне настолько несимпатичен, что я не придаю значения ее отношению ко мне.
– Да тут уж дело идет не об одном лишь отношении… Эта фурия, кажется, была готова разорвать вас в клочья.
– Я не боюсь ее, – с улыбкой ответила Елизавета.
– Ну, а я все-таки посоветовала бы вам быть осторожнее, – заметила мисс Мертенс. – В этой особе есть что-то демоническое. Откуда она бежала?
– По всей видимости, из особняка, – ответила Елизавета, поднимая шляпу Берты и смахивая с нее сор.
– Не думаю, – возразила мисс Мертенс, – с тех пор, как Берта онемела, она прекратила свои посещения. Раньше она ежедневно приходила в замок, присутствовала на уроках библейской истории и находилась в большой милости у баронессы. Все это вдруг прекратилось, но почему – никому неизвестно. Во время прогулок я только видела Берту, пробиравшуюся по парку с ловкостью змеи. Она так же неприятна мне, как это пресмыкающееся.
Беседующие вышли на усыпанные гравием дорожки парка. Тут гости и хозяева распрощались самым сердечным образом.
– Послушай, Эльза, – сказал Эрнст, когда остальные исчезли за ближайшими клумбами, – кто скорее добежит до того угла?
– Хорошо, – улыбнулась сестра и побежала.
Сначала она не перегоняла мальчика, прилагавшего все усилия, чтобы не отстать от нее, но приближаясь к цели, помчалась, как стрела, чтобы подразнить брата, и вылетела на дорожку. Однако тут она к своему ужасу очутилась как раз возле головы лошади и услышала над собой ее сопение. Гектор; бежавший рядом, поднял громкий лай. Лошадь испуганно отскочила назад и взвилась на дыбы.
– Назад! – послышался властный голос. «Елизавета схватила мальчика, подбежавшего к ней, и отскочила в сторону. Почти в эту же минуту из леса выбежала лошадь и, едва касаясь копытами земли, промчалась мимо. На взбесившемся животном сидел фон Вальде. Животное всеми силами старалось сбросить всадника, но он словно прирос к седлу и только наклонился, чтобы хлыстом отогнать Гектора, который своим громким лаем еще больше пугал коня. Несколько мгновений всадник вертелся на лужайке, затем исчез в чаще.
У Елизаветы от страха стучали зубы: она ни на минуту не сомневалась в том, что должно произойти несчастье. Она взяла братишку за руку и хотела бежать в замок за помощью, но, сделав всего несколько шагов, увидела возвращавшегося всадника. Лошадь немного успокоилась, однако была вся в мыле, и ноги ее дрожали. Фон Вальде ласково похлопывал ее по шее, потом соскочил и, привязав к дереву, отправился к Елизавете.
– Почему вы с такой стремительностью бежали в лес? – спросил он после недолгого молчания.
Лукавая улыбка пробежала по побледневшим губам девушки.
– Меня преследовали.
– Кто?
– Вот он, – и она указала на Эрнста, – мы бежали наперегонки.
– Это ваш брат?
– Да.
Елизавета нежно посмотрела на мальчика и погладила его по голове.
– А она – моя единственная сестра, – серьезно проговорил тот.
– Так. Кажется, ты прекрасно ладишь со своей единственной сестрой?
– О да. Я ее очень люблю. Она играет со мной, совсем как мальчик.
– Правда? – спросил фон Вальде.
– Когда я хочу играть в солдаты, она надевает такую же большую бумажную шляпу, какую делает мне, и барабанит в саду, сколько я хочу, – продолжал Эрнст. – Перед сном она рассказывает сказки и мажет на хлеб гораздо больше масла, чем мама.
Веселая улыбка пробежала по лицу фон Вальде. Елизавета видела ее в первый раз и нашла, что она придавала его чертам особую привлекательность.
– Ты вполне прав, мой мальчик. – Сказал фон Вальде, привлекая к себе Эрнста. – Но разве она никогда не сердится? – спросил он, указывая на Елизавету, которая смеялась, как дитя, потому что ответы брата казались ей чрезвычайно комичными.
– Нет, никогда, – ответил мальчик. – Иногда она делается серьезной и тогда садится за рояль.
– Но, Эрнст…
– Ах, да, Эльза, – горячо перебил ее брат, – помнишь, в Б., когда мы были такие бедные?
– Что ж, ты, пожалуй, и прав, – просто ответила молодая девушка, – но это было недолго, пока папа и мама одни работали, чтобы прокормить нас, потом стало лучше.
– Но вы еще играете на рояле?
– О да, – со смехом ответила Елизавета, – но не в том смысле, как говорит Эрнст, ведь мы теперь обеспечены.
– А вы? – продолжал фон Вальде.
– Я? У меня достаточно мужества, чтобы завоевать себе независимое положение в свете. – В будущем году хочу взять место гувернантки.
– Неужели пример мисс Мертенс не пугает вас?
– Вовсе нет. Я не настолько малодушна, чтобы желать получать деньги даром.
– Да, однако, дело не в одной работе, но и в терпении. Вы горды. Не только выражение вашего лица в данную минуту, но и высказанные вами вчера взгляды доказывают это.
– Возможно, что именно гордостью я ставлю человеческое достоинство выше условностей, изобретенных эгоизмом.
Наступила небольшая пауза, во время которой Эрнст подошел к лошади и стал с интересом ее рассматривать.
– Насколько я мог заключить по вашим вчерашним словам, вы любите свою новую родину, – снова начал фон Вальде.
– Да, очень.
– Это я понимаю. Ведь здесь самая лучшая часть Тюрингии. Но как же вы миритесь с мыслью, что опять должны будете уехать?
– Мне это вовсе не легко, наоборот. Отец всегда учил меня ставить необходимое выше приятного. Но я не понимаю, как можно оставлять приятное, если не заставляет необходимость.
– А, это в мой огород! Вы не можете себе представить, зачем человек добровольно сидит среди раскаленных пирамид, когда может наслаждаться чудесным воздухом Тюрингена.
Елизавета почувствовала, что покраснела до корней волос. Фон Вальде с легкой усмешкой намекал на ее шутливый разговор с дядей, который он невольно подслушал.
– Если бы я стал объяснять вам это, вы все равно меня не поняли бы, так как вы, насколько я мог заметить, чувствуете себя прекрасно в кругу своей семьи, – продолжал он после некоторого молчания, наклонясь вперед и чертя хлыстом по песку. – Но наступает время, когда человека влечет вдаль, где он для того, чтобы заглушить это сознание, он погружается в науку, старается забыть, что дома у него недостает счастья.
Фон Вальде затронул больное место своего сердца. Он глубоко чувствовал, что дома не находит любви, которой жаждал и на которую имел полное право. Эту душевную боль Елизавета поняла раньше, чем познакомилась с фон Вальде, теперь же в ней проснулось непреодолимое желание его утешить. На язык просились необъяснимые сочувственные слова, но какая-то робость удерживала их. Посмотрев на гордый профиль своего собеседника, она подумала, что он забыл, кто сидит с ним рядом и потом будет сожалеть о том, что позволил ничтожной девушке заглянуть в свою душу. При этой мысли вся кровь прилила к ее щекам. Она быстро встала и позвала Эрнста. Фон Вальде изумленно повернул голову и испытующе взглянул на нее, затем также встал со скамейки.
– Вы обыкновенно очень быстро соображаете, – сказал он, видимо стараясь перейти на более мягкий тон и идя рядом с Елизаветой, которая направилась за Эрнстом, не слышавшим ее зова. – Еще прежде чем успеваешь окончить фразу, видишь, что у вас уже готов ответ. Ваше молчание в данном случае рассказывает мне, что я был прав, предполагая, что вы не поймете меня.
– Понятие о счастье так различно, что я не могу знать действительно…
– Понятие у всех одно, – перебил фон Вальде, – только в вас оно еще дремлет.
– О, нет, – с жаром воскликнула она, забывая свою сдержанность. – Я люблю всех всем сердцем и знаю, что они также любят меня.
– Значит, вы все-таки меня поняли. Ну, а ваши… В свое сердце вы заключили большой круг людей?
– Нет, – рассмеялась Елизавета. – Их очень быстро можно пересчитать: мои родители, дядя, да вот этот человечек, – она взяла подбежавшего Эрнста за руку, – который с каждым годом завоевывает себе все больше и больше места. Теперь мы должны идти домой, мой мальчик, – сказала она брату, а то мама будет беспокоиться.
Она поклонилась фон Вальде. Тот вежливо снял шляпу и подал руку Эрнсту. Затем подошел к лошади, нетерпеливо бившей копытом землю, взял ее за повод и увел.
– Знаешь, Эльза, на кого похож господин фон Вальде? – сказал Эрнст, когда они поднимались в гору.
– Да?
– На Георгия Победоносца, убившего дракона.
– Вот тебе на! – рассмеялась девушка. – Но ведь ты никогда не видел Георгия Победоносца.
– Нет, но мне кажется, что он такой.
У Елизаветы мелькнула подобная же мысль, когда она увидела фон Вальде, скачущим на взбесившейся лошади. В эту минуту она вспомнила ту муку, которую испытала при мысли, что с ним может случиться несчастье, и радость при виде того, что он жив и невредим. Она остановилась и приложила руку к своему сердцу.
– Вот видишь, – заметил Эрнст, – ты опять так бежала в гору, что я не мог за тобой угнаться. Если бы дядя это увидел, то очень бы рассердился.
Елизавета медленно и задумчиво шла в гору, почти не слыша упрека мальчика.
– Эльза, что с тобою? – с нетерпением воскликнул, наконец, он – теперь ты пошла так тихо, что мы и до вечера не доберемся домой.
Он схватил ее за платье и стал тащить. Елизавета пришла в себя и, к удовольствию братишки, пошла быстрее.
Придя домой, она положила шляпу Берты на буфет. Она пока не хотела говорить родителям об этой встрече, потому что вполне справедливо предполагала, что они встревожатся и расскажут об этом дяде, который в последнюю неделю стал опять хмурым и вспыльчивым. Елизавета боялась, что лесничий, узнав об этом, прибегнет к крайним мерам и оттолкнет нарушительницу его домашнего мира. Эрнст не заметил шляпы в руке сестры и не мог выдать ее.
После ужина Елизавета пошла в лесничество, где к своему большому удовольствию узнала, что дядя отправился в Линдгоф. Отдав Сабине шляпу, молодая девушка сообщила ей о странном поведении Берты и спросила, вернулась ли та домой. Сабина была возмущена и расстроена.
– Уверяю вас, деточка, если бы вы были одна, эта девица выцарапала бы вам глаза, – сказала она. – Я совершенно не знаю, что с ней случилось. Она не спит ни одной ночи, все бегает взад и вперед и разговаривает сама с собой. Если бы я только могла собраться с духом и открыть дверь, когда она там беснуется, но я не могу, хоть бы вы меня озолотили. Вы посмеетесь надо мною, я это знаю, но Берта не в своем уме. Посмотрите на ее глаза – они так и горят! Я молчу и ничего не говорю, господин лесничий спит крепко, но я прекрасно знаю, что Берта по ночам убегает, а вместе с нею исчезает и цепная собака. Это единственное существо в доме, которое, кажется, любит ее и никогда не трогает.
– А дядя знает об этом? – поразилась Елизавета.
– Сохрани Бог! Я ничего ему не скажу, а то мне попадет.
– Но, Сабина, ведь ваше молчание может причинить дяде большой вред. Дом лежит так уединенно… Если в доме нет собаки…
– Я стою у окна и жду, пока девочка не вернется и не привяжет собаку.
– Ведь вы приносите большую жертву своим суеверием. Не лучше ли было бы Берту…
– Тише, не так громко, вот она сидит, – и Сабина указала под старую грушу посреди двора.
Елизавета медленно подошла ближе. На скамье сидела Берта и шинковала бобы. Она показалась молодой девушке сильно похудевшей: под глазами лежали темные тени, а между бровями пролегла глубокая складка. Все это придавало ее лицу страдальческое выражение. Елизавета забыла всю враждебность, с которой постоянно относилась к ней Берта и быстро направилась к последней, однако Сабина схватила ее за руку и поспешно прошептала:
– Не ходите, я это не допущу. Она в состоянии пырнуть вас ножом.
– Но она бесконечно несчастна. Мне, может быть, удастся убедить ее в том, что меня привлекает к ней только искреннее сочувствие…
– Нет, нет, вы сейчас увидите, что с нею ничего нельзя поделать.
Сабина спустилась во двор. Берта не подняла на нее глаз.
– Барышня Эльза нашла ее, – сказала Сабина, подавая Берте шляпу, а потом, положив обе руки ей на плечи, ласково добавила: – она хотела бы сказать вам несколько слов.
Берта вскочила, как будто ей нанесли смертельное оскорбление, с гневом стряхнула руки старушки и направила яростный взгляд на то место, где стояла Елизавета – это доказало, что она давно заметила присутствие фройлен Фербер… Бросив нож на стол, она отскочила, причем опрокинула корзину с бобами, разлетевшимися в разные стороны, и побежала в дом. В открытое окно было слышно, как она захлопнула дверь и закрыла задвижку.
Елизавета была совсем ошеломлена и огорчена. Она охотно сблизилась бы с этой несчастной, но теперь убедилась, что придется отказаться от этой затеи.
Елизавета в течение всей недели ходила в Линдгоф. Елена фон Вальде замечательно поправилась с того дня, как они пили кофе, и баронесса принимала сына. Она с особым рвением разучивала несколько музыкальных пьес в четыре руки и под секретом сообщила Елизавете, что в конце августа будет день рождения ее брата. Она готовила сюрприз к этому дню. Он должен был в первый раз после долгого времени снова услышать ее игру, что без сомнения обрадует его.
Елизавета ждала этих уроков с каким-то странным чувством, в котором смешивались радость, страх и неприязнь. Она сама не знала, почему, но замок и парк приобрели для нее особую прелесть. Она даже чувствовала необычайную привязанность к той скамейке, на которой сидела с фон Вальде, и всегда делала маленький крюк, чтобы пройти мимо нее. Но зато страх и неприязнь внушало ей поведение Гольфельда. После того, как она несколько раз уклонилась от встречи с ним в парке, свернув на другую дорожку, он без церемонии явился в комнату Елены и попросил разрешения присутствовать на уроке. К ужасу Елизаветы последняя с радостью согласилась. Он стал спокойно появляться, молча клал несколько свежих цветов на рояль, перед Еленой, вследствие чего та неизменно брала несколько фальшивых аккордов, садился к окну, откуда мог прекрасно видеть играющих, и закрывал глаза рукой, как бы желая всецело уйти от внешнего мира. Однако Елизавета, к величайшей досаде, заметила, что, закрывая лицо, он следил за каждым ее движением.
Елена, очевидно, не подозревала хитрости, с которой Гольфельд шел к намеченной цели. Она часто прерывала игру и оживленно беседовала с ним, принимая его суждения, как изречения оракула.
За несколько минут до окончания урока Гольфельд, обыкновенно, уходил. В первый же раз Елизавета в окно, из которого была видна большая часть парка, заметила, что он ходил взад-вперед по дорожке к лесу, по которой должна была пройти она. Молодая девушка нарушила его расчеты тем, что прошла к мисс Мертенс и просидела у нее больше часа. Гувернантка всегда принимала Елизавету с распростертыми объятиями и та очень привязалась к женщине, так что не могла пройти мимо двери, чтобы не забежать к ней.
Мисс Мертенс была обычно в очень печальном и удрученном состоянии. Она чувствовала, что ее пребывание в Линдгофе становится все более нестерпимым. Баронесса, лишенная теперь власти, скучала до смерти. Перед родными она должна была носить маску довольства, а потому срывала весь свой гнев на гувернантке.
Желая хорошенько проучить и помучить свою жертву, она приказала, чтобы отныне уроки проходили под ее личным наблюдением, в присутствии ученицы беспощадно критиковала методы учительницы, а иногда даже прекращала урок и читала англичанке нотацию. В тех случаях, когда баронесса чувствовала себя недостаточно уверенной, на подмогу приглашался кандидат Меренг. Госпожа Лессен прекрасно знала, что он плохо говорит по-французски, но тем не менее постоянно просила его присутствовать на уроках этого языка, чтобы поправлять выговор гувернантки.
Очень часто мисс Мертенс в слезах говорила Елизавете, что только любовь к матери заставляет ее претерпевать подобные мучения. Старушка жила лишь тем, что посылала ей дочь, а потому потеря места тяжело отразилась бы на ней. Но в каком бы удрученном состоянии ни была англичанка, ее лицо светлело, когда Елизавета просовывала голову в дверь и спрашивала, можно ли войти.
Эти послеобеденные визиты имели еще одну тайную прелесть для Елизаветы, хотя она не созналась бы себе в ней ни за что на свете. Окна комнаты мисс Мертенс выходили в большой двор, который девушка называла «монастырским садом», потому что четыре высоких стены отделяли его от всего внешнего мира. Несколько развесистых лип бросали густую тень на зеленую траву, мощеные дорожки и колодец, стоявший посередине и снабжавший весь двор прекрасной водой. В этот двор открывалась дверь из кабинета фон Вальде, в солнечные дни обыкновенно стоявшая открытый. Иногда появлялся и он сам, и скрестив руки, гулял по дорожкам.
Мисс Мертенс уверяла, что фон Вальде вернулся из путешествия совсем другим. До отъезда у него было лицо, как у статуи, теперь же оно стало гораздо подвижнее. При этом англичанка таинственно добавляла, что он, вероятно, привез с. собою очень приятные воспоминания и что у нее есть тайное предчувствие, будто в скором времени все должно измениться в Линдгофе. Однако мисс Мертенс никогда не замечала, что ее молодая подруга при этих словах всегда хваталась за сердце, в свою очередь, сама не замечая этого.
Фон Вальде очень часто приходилось прерывать свои уединенные прогулки под липами, так как к нему приходили разные люди со своими делами. Это были рабочие, подрядчики, а также бедные и несчастные, причем последние обычно уходили бодрыми и утешенными.
Сегодня Елизавета отправилась в замок на полчаса раньше. Ее отец возвращаясь из лесничества и торопясь к обеду, встретил в лесу мисс Мертенс. У нее было заплаканное лицо, и она не могла говорить, а потому только ответила на его поклон и быстро пошла дальше. Это известие не давало покоя Елизавете, и она была не в состоянии отложить посещение англичанки до конца урока.
На лужайке, примыкавшей к опушке леса, стоял очень красивый павильон, окруженный с трех сторон кустарником. Этот маленький домик до сих пор обыкновенно оставался запертым, но сквозь щели между занавесками Елизавета видела, что он обставлен очень нарядно. Сегодня, выйдя из леса, она сразу же заметила, что дверь павильона открыта. Оттуда вышел лакей с подносом и сделал Елизавете знак подойти. Приблизившись, она узнала Елену, баронессу и Гольфельда, пивших кофе в павильоне.
– Вы сегодня пришли слишком рано, дитя мое, – сказала Елена, когда гостья переступила через порог.
Елизавета ответила, что хотела навестить мисс Мертенс.
– Ах, отложите это, – с живностью воскликнула Елена, тогда как баронесса с чрезвычайно язвительной насмешкой подняла глаза от своей работы. – Сегодня из Лейпцига прислали массу новых нот, – продолжала барышня фон Вальде, – я их немного просмотрела, все чудные вещи. Может быть, мы найдем какую-нибудь выдающуюся пьесу для нашего концерта. Сядьте, мы потом пойдем вместе в замок, – и она, пододвинув Елизавете корзиночку с печеньем, положила прекрасную грушу ей на тарелку.
В эту минуту через порог перескочила собака фон Вальде. Елена устремила взор на дверь и усиленно постаралась придать своему лицу как можно более спокойный и беззаботный вид. Баронесса бросила свою работу, пощупала, достаточно ли горяч кофейник, приготовила чашку и сахарницу и пододвинула к столу стул. Язвительная улыбка ее исчезла, и она приложила все усилия, чтобы придать своей внешности как можно больше достоинства. Гольфельд, увидев собаку, поспешил в сад и несколько минут спустя вошел в павильон вместе с фон Вальде. Тот, по-видимому, возвращался с прогулки, так как его пальто запылилось и круглая войлочная шляпа тоже.
– Мы уже боялись, милый Рудольф, что вовсе не увидим тебя сегодня, – воскликнула Елена, протягивая ему руку.
– У меня оказалось больше дел в Л., чем я предполагал, – ответил он, не садясь на предложенный ему стул, а опускаясь на диван рядом с сестрой, благодаря чему Елизавета, поднимая глаза, была вынуждена смотреть прямо на него. – Впрочем, я вернулся уже полчаса назад, только Рейнгард задержал меня по делу, требующему немедленного решения, поэтому я чуть было не лишился удовольствия пить кофе у тебя, дорогая Елена.
– Противный Рейнгард! – капризно проговорила Елена, – он мог бы и подождать немного – свет от этого не перевернулся бы.
– Ах, милое дитя, – вздохнула баронесса, – это все вещи, которые мы никогда не сможем изменить. Мы всю жизнь должны быть рабами своих подчиненных.
Фон Вальде повернул голову и окинул взглядом всю ее фигуру.
– Почему ты так уставился на меня, милый Рудольф? – не без некоторого смущения спросила она.
– Я только хотел убедиться в том, насколько ты способна к такой роли.
– Всегда насмешка там, где я ищу сочувствия, – возразила баронесса, усиленно стараясь придать своему голосу мягкий печальный тон. – Не каждый обладает, – вздохнула она, – твоим завидным равнодушием. У нас, бедных женщин, существуют нервы, заставляющие вдвойне чувствовать всякое волнение. Если бы ты видел меня сегодня утром, в каком состоянии я была…
– Вот как?
– У меня случились ужасные неприятности. А во всем виновата эта несносная мисс Мертенс.
– Она тебя обидела?
– Какое выражение, милейший Рудольф! Как могла обидеть меня особа ее положения? Она меня страшно разозлила.
– Я вижу, к своему огромному удовольствию, что ты не так-то легко покоряешься своему игу.
– Мне пришлось в последнее время выносить так много от этой ужасной особы, – продолжала баронесса, как бы не замечая слов своего кузена. – Мои материнские обязанности для меня священны, а поэтому я считаю необходимым присутствовать на уроках. К сожалению, я убедилась, что познания мисс Мертенс очень ограничены, а ее взгляды на жизнь вовсе не таковы, какими, по моему пониманию, должна обладать Бэлла. Сегодня утром я слышала, как эта глупая мисс Мертенс говорила ребенку, что благородство души стоит гораздо выше благородства по рождению. Ты, вероятно, согласишься, дорогой Рудольф, что с такими взглядами Бэлла будет играть очень печальную роль при дворе, ведь я забочусь о ней и рассчитываю, что со временем она станет фрейлиной.
– Против этого я ничего не могу возразить.
– Ну, слава Богу, – воскликнула баронесса, облегченно вздыхая, – я немного беспокоилась о том, как ты отнесешься к тому, что я отказала мисс Мертенс, которую ты ценил далеко не по заслугам.
– Я не имею никакого права предписывать тебе что-либо относительно твоих подчиненных, – холодно возразил фон Вальде.
– Но я стараюсь, по возможности, сообразоваться с твоими желаниями, милейший Рудольф, Не могу тебе выразить, как я рада, что мне больше не придется видеть эту противную английскую физиономию.
– Мне очень жаль, но совсем избавиться тебе от нее не удастся: она останется в Линдгофе, так как Рейнгард, мой секретарь, полчаса назад обручился с нею.
Вышивка выпала из рук баронессы. На этот раз не только на щеках ее выступили пятна, но даже лоб весь побагровел.
– Кажется, этот человек лишился рассудка! – вскрикнула она, опомнившись, наконец, от своего оцепенения.
– Не думаю. Ведь он только что доказал обратное, – спокойно ответил фон Вальде.
– Ну, он и здесь проявил любовь к древностям! – с резкой насмешкой высказалась баронесса.
Гольфельд тотчас присоединился к этому смеху. Елена бросила ему томный взгляд. Елизавете показалось, что этот смех, как ножом режет ее сердце.
– Я надеюсь, – снова начала баронесса, – что ты не потребуешь от меня, милейший кузен…
– Что такое?
– Чтобы я все-таки оставалась под одной кровлей с этой особой.
– Заставить тебя, я, конечно, не могу, Амалия, точно так же как не в моей власти запретить своему секретарю жениться.
– Но ты можешь сказать ему, если его выбор делает невозможным пребывание в доме твоих близких.
– Этого я тоже не могу, потому что он состоит у меня на службе пожизненно, и я только что установил пенсию его будущей жене на случай его смерти. Я вполне одобряю выбор Рейнгарда и предоставляю ему квартиру в первом этаже северного флигеля. Он возьмет к себе тещу.
– Ну-с, поздравляю его с таким приобретением!
– воскликнула баронесса. – Позволю себе заметить, что я ни одного дня не желаю видеть у себя эту особу. Пусть она отправляется, куда хочет. Тем более, что жениху и невесте не полагается жить под одной кровлей.
– Если позволите, – обратилась тут Елизавета к Елене, – я попрошу своих родителей поместить невесту у себя. У нас места довольно.
– Ах, пожалуйста, сделайте это, – промолвила Елена, протягивая Елизавете руку.
Баронесса бросила на Елизавету яростный взгляд.
– Значит, дело уладилось ко всеобщему удовольствию, – сказала она, с трудом сохраняя самообладание. – Да, между прочим, – обратилась она к гостье, – я только что вспомнила, что ваш гонорар за уроки уже несколько дней лежит у моей горничной. Постучите к ней мимоходом, она отдаст вам деньги и счет, на котором я попрошу расписаться.
– Амалия, – испуганно воскликнула Елена.
– Я исполню ваше приказание, сударыня – спокойно отозвалась Елизавета.
Она заметила, что при словах баронессы в глазах фон Вальде вспыхнул гневный огонек, но тотчас сменился чрезвычайно насмешливым выражением лица.
– Советую вам не входить так смело на половину баронессы, потому что там – не смейтесь – даже днем бродят нечистые духи, – обратился он к Елизавете. – Не заботьтесь больше об этом деле, мой управляющий его уладит. Он вполне надежен и ведет подобные дела с таким тактом, которому могут позавидовать многие дамы.
Баронесса поспешно свернула работу и встала.
– Будет лучше, если я на остаток дня удалюсь в свою комнату, – обернулась она к Елене, – Иногда случается, что самые невинные поступки истолковываются совсем иначе. Я прошу заранее извинить мое отсутствие за чаем.
Она церемонно поклонилась брату и сестре и, взяв под руку сына, у которого был очень смущенный вид, вышла из павильона.
Елена поднялась со слезами на глазах и хотела последовать за нею, но брат с серьезной нежностью взял ее руку и снова усадил на диван.
– Что же, ты не хочешь посидеть со мной, пока я выпью кофе? – ласково спросил он.
– Нет, хочу, если ты этого желаешь, – нерешительно ответила Елена, – но я попросила бы тебя немного поторопиться, потому что госпожа Фербер пришла на урок, она и без того вынуждена была так долго ждать.
– В таком случае мы можем сейчас идти, но только с условием.
– С каким?
– Чтобы мне было разрешено слушать…
– Нет-нет, этого нельзя, я слишком отстала. Твои уши не перенесут этого ужасного бренчания.
– Бедный Эмиль! Он, вероятно, не подозревает, что разрешением слушать вашу музыку обязан своему «музыкальному» слуху!
Елена покраснела до корней волос. Она до сих пор не говорила брату о визитах Гольфельда и думала, что это ему безразлично. Оказывается, однако, что нет. У нее было такое чувство, как будто ее поймали на месте преступления. Елизавета чувствовала, что происходило с Еленой, и, смутившись вместе с нею, также покраснела. В эту минуту фон Вальде повернулся к девушке, и пронизывающий взгляд скользнул по ее лицу. Между бровями у него появилась хмурая складка.
– А что, во время этих так называемых уроков госпожа Фербер играет свои фантазии? – спросил он.
– О, нет, – Елена обрадовалась, что может овладеть собой. – Тогда я не говорила бы о бренчании. Я допустила Эмиля только потому, что, по моему мнению, нужно развивать просыпающуюся любовь к музыке, где возможно.
Слабая усмешка пробежала по лицу фон Вальде, но хмурая складка между бровями не сглаживалась; взгляд оставался мрачным, когда он снова взглянул на Елизавету.
– Ты права, Елена, – наконец, холодно проговорил он. – Но только какая притягательная сила, производящая такие чудеса, заложена в этих уроках… Еще недавно Эмиль предпочитал лай своей Дианы любой бетховенской сонате.
Елена молча потупила глаза.
– Мне только что пришла в голову опять эта несчастная мисс Мертенс, – вдруг произнес ее брат совершенно другим тоном. – Я думаю, было бы самое лучшее, если бы фрейлейн Фербер теперь же уладила это дело.
– Конечно, – ответила Елена, радостно хватаясь за эту мысль, давшую разговору другое направление. – Мы отменим сегодня урок, – обратилась она к Елизавете, – чтобы вы, милое дитя, могли сейчас же предпринять необходимое. Идите к своим родителям и попросите их от моего имени приютить бедную мисс.
Елизавета встала. Одновременно с нею поднялась и Елена. Ее брат, заметив, что она собирается покинуть павильон, взял ее на руки, как пушинку и посадил в кресло, стоявшее у двери, затем заботливо укрыл ее ноги, подложил под спину подушку и, раскланявшись с Елизаветой, покатил кресло к замку.
«Она заполняет все его сердце, – думала Елизавета, поднимаясь в гору. – Мисс Мертенс ошибается, предполагая, что он может поставить какое-либо женское существо наравне со своей сестрой. Он ревнует ее к своему кузену и, к сожалению, имеет для этого полное основание. Как только возможно, что именно Гольфельд приобрел столь большое значение в глазах Елены».
Ей снова пришло в голову, что фон Вальде как-то особенно взглянул на нее, когда речь зашла о Гольфельде. Быть может, он считает ее поверенной своей сестры и перенес гнев на нее, горячо желавшую, чтобы так внезапно появившаяся любовь этого господина к его владычице как можно скорее остыла.
Но этого она никому не могла сказать, даже самому фон Вальде, а потому ей оставалось только сердиться на себя за то, что она совершенно некстати и без всякой причины сильно покраснела в тот момент.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - -

Разделы:
123456789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100