Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава двадцать третья в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двадцать третья

Едва успели они войти в общую комнату, как Рейнгольд бесцеремонно схватил и откинул полу плаща Маргариты, причем открылась висящая на руке корзинка.
– Малиновое желе, абрикосовое желе, – прочел ярлыки на баночках, – все хорошие продукты из нашей кладовой. Это предназначается для господина странствующего ученика, не правда ли, Маргарита?
– Вовсе не для него! – спокойно возразила девушка. – Ты, вероятно, знаешь, что госпожа Ленц тяжело больна – у нее удар.
– Нет, я этого вовсе не знаю, до меня не доходят подобные новости, потому что я не слушаю, сплетен прислуги. Я беру пример с папы, который никогда не спрашивал, живы или умерли жильцы пакгауза.
– Да, это самое лучшее, – подтвердила бабушка. – Хозяин фабрики должен быть строго сдержан, иначе ему не справиться с сотнями рабочих. Но скажи мне, ради бога, Грета, что это пришло тебе в голову вырядиться по-театральному среди бела дня? – Взгляд ее с видимым неодобрением скользнул по белому плащу.
– Мне не хотелось идти в трауре к больной…
– Как, из-за этой женщины ты нарушаешь траур по отцу? – воскликнула рассерженная старуха.
– Он мне простит.
– Папа? – резко и сухо рассмеялся Рейнгольд. – Не говори того, чему сама не веришь! Помнишь, когда ты перед всеми нами хотела разыграть сестру милосердия и идти в пакгауз, он строго запретил тебе раз и навсегда ходить к Ленцам, потому что сношения с этими людьми никогда не были у нас в обычае. А я уже позабочусь, чтобы его воля была исполнена. С твоей стороны это просто непростительная бестактность – идти к человеку, которому мы вынуждены были отказать от места из-за его всем известной лени.
– Он почти слеп.
– Так ты и это уже знаешь? Ну да, он этим старается оправдаться, но его зрение совсем не так плохо. Впрочем, и работает он у нас не так давно, чтобы мы приняли во внимание его воображаемую слепоту и были обязаны заботиться о его семействе. Спроси бухгалтера, и он тебе скажет, что я поступаю совершенно правильно! Так сними же скорее свою мантию и пойми, что ты просто смешна со своими непрошеными услугами.
– Нет, Рейнгольд, я никогда этого не пойму, – ответила она кротко, но твердо, – так же как и того, что я должна быть, как ты, жестока и безжалостна. Я не люблю тебе противоречить, потому что знаю, как раздражает тебя каждое возражение, но при всем желании не делать тебе неприятностей я не могу нарушать другие свои обязанности.
– Глупости, Грета, какое тебе дело до жены живописца?
– Она, как и всякий больной, имеет право на помощь ближних, и потому, Рейнгольд, прошу тебя, не мешай мне делать то, что я считаю нужным и справедливым.
– И все-таки я тебе это запрещаю.
– Запрещаешь? – повторила с гневом Маргарита. – На это ты не имеешь права, Рейнгольд.
Он подскочил к ней, и его всегда бледное лицо страшно потемнело.
Советница схватила его за руку, стараясь успокоить.
– Разве можно возражать ему так резко, Грета? – сказала она с негодованием. – Он уже и теперь имеет право, а вскоре будет здесь полновластным хозяином, ведь ты, конечно, знаешь, что старший сын в семье Лампрехтов наследует и отцовский дом.
– Дочери же только уплачивается ее часть, и она может идти куда угодно из того дома, где родилась! – злым мальчишеским голосом перебил ее Рейнгольд с такой торопливостью, как будто уже давно ждал случая объяснить это сестре.
– Знаю, Рейнгольд, – печально сказала она, глаза ее затуманились слезами, губы скорбно задрожали. – Знаю, что вместе с папой я потеряла и старый милый дом. Но ты еще здесь не хозяин и не имеешь права меня выгнать, если я и не буду тебя беспрекословно слушаться.
– Поэтому еще недели две ты будешь проявлять свое упрямство и ходить в пакгауз, не так ли, Гретель? – прервал ее со злобным взглядом Рейнгольд и, стараясь казаться равнодушным, засунул по обыкновению руки в карманы, хотя весь дрожал от раздражения. – Ну что ж, – прибавил он, пожимая плечами, – меня ты не хочешь слушаться, но, надеюсь, тебя образумит дядя Герберт.
– Нет уж, ради бога, не путай его сюда, Рейнгольд, – остановила его бабушка, – вряд ли он пожелает вмешаться в эти дела. Ведь он уже решительно отказался быть опекуном Греты, ну что ты смотришь на меня с таким испугом, Грета? Боже, какие у тебя глаза! Ничего удивительного, что такой человек, как он, опасается взять на себя ответственность за своевольную девушку. Да, дитя мое, кто тебя знает, вряд ли примет на себя эту ответственность – вспомни только твой непростительный отказ от партии, которую мы все так для тебя желали. Но это сюда не относится, да теперь и некогда говорить об этом, я опоздаю навестить тайную советницу Заммер; поэтому скажу тебе коротко, что ты поставишь себя в невозможно глупое положение, если пойдешь к этим людям в пакгауз. – Скоро ты услышишь о таких ужасах, что у тебя волосы встанут дыбом, и, пожалуй, придется тебе поплатиться и порядочной суммой денег. Если же ты после всего того, что я тебе сказала, все-таки пожелаешь поставить на своем, то слышишь, я запрещаю тебе раз и навсегда, как твоя бабушка, ходить туда и надеюсь, что ты меня послушаешь.
Взяв со стола муфту и опустив на лицо вуаль, она хотела удалиться, но Рейнгольд удержал ее.
– Ты что-то сказала о деньгах, бабушка? – спросил он, задыхаясь от волнения. – Неужели тот человек имеет бесстыдство предъявлять нам какие-то требования? Ведь он, кажется, уже зачем-то обращался к дяде Герберту.
– Не горячись, Рейнгольд! – успокаивала его старая дама. – Все дело похоже на мыльный пузырь и не стоит, по всей вероятности, выеденного яйца. Во всяком случае, раз мы знаем, что эти Ленцы злоумышляют против нас, мы не должны их жалеть. Разве оказывают благодеяния своим заведомым врагам?
Сказав это, она вышла из комнаты, а Рейнгольд, взяв поставленную на стол Маргаритой корзину с вареньем, позвал тетю Софи и, когда она пришла из кухни, потребовал у нее ключ от кладовой.
– Боже сохрани, чтобы я тебе его отдала. Тебе совершенно нечего делать в моей кладовой! – решительно объявила тетя Софи. – Ты любишь везде совать свой нос. И поставь, пожалуйста, корзинку – это не твое варенье, я сама варила его из ягод моего сада для больных.
Он поспешил поставить на пол корзинку: в словах тетки он не мог сомневаться, так как с детства знал, что она всегда говорила правду.
– Ну, можешь распоряжаться своими ягодами как хочешь, только в пакгауз я не позволю ничего посылать.
– Не позволишь? Видишь, вот эта голова, – она постучала пальцем по лбу, – сорок лет, с тех пор как умерли мои родители, жила своим умом и ни для кого не кривила душой, а теперь такой сопляк вздумал мне прописывать законы. Да этого не делал и твой покойный отец!
– О, отец принял бы еще не такие меры, если бы знал, что этот господин Ленц его тайный враг. Я никогда не доверял жильцам пакгауза, мне с малолетства было противно их лицемерие исподтишка – настоящие иезуиты! Со стороны же бабушки просто непростительно, что она обеспокоила нас своими неопределенными намеками – я бы должен был заставить ее все сказать, но знаю по опыту, что раз она собралась ехать с визитами, от нее ничего не добьешься: она спешит так, словно от ее посещений зависит благосостояние всего города. Ты, кажется, наконец, образумилась, Грета! Так спрячь же белый бурнус в шкаф! Но не думай, что я верю в полное твое обращение на путь истины, и знай – я буду неустанно присматривать за двором и пакгаузом.
С этой угрозой он вышел из комнаты, а Маргарита перекинула плащ на руку, чтобы его унести.
– Но скажи мне, ради бога, Гретель, что это у вас тут за чудные истории? Что случилось со стариками Ленцами? – воскликнула тетя Софи, притворив дверь за вышедшим Рейнгольдом.
– Говорят, они наши враги, – отвечала с горькой улыбкой девушка.
– Какой вздор! Чего только не выдумают в верхнем этаже! – рассердилась тетя Софи. – Если уж этот чистосердечный старик с добрым лицом может лгать и действовать исподтишка, так надо закрыть для всех свое сердце. Все человечество, значит, состоит из негодяев и не стоит ни в ком принимать участия! Но все это неправда – готова прозакладывать мою старую голову!
– Я верю этому так же мало, как и ты, и, несмотря на все намеки и угрозы, я бы все-таки пошла к больной, – сказала Маргарита, – если бы не Рейнгольд. При малейшем раздражении у него синеет лицо, и меня это невыразимо пугает, тетя! Состояние его здоровья стало хуже, хотя доктор этого не находит. Я не могу решиться заведомо, раздражать и сердить его, надо придумать что-нибудь другое, чтобы помочь бедной старушке.
Немного погодя она пошла в бельэтаж, где велела проветрить и истопить предназначенные для дедушки комнаты. Предполагавшееся в октябре их обновление, разумеется, еще не было приведено в исполнение; картины и зеркала все еще стояли в коридоре «флигеля привидений».
Теперь эти покои должны были несколько оживиться, дыхание тепла проникнет в ледяной воздух галереи, в котором, казалось Маргарите, замерла скорбь несчастной катастрофы.
Так как все окна выходили на север, здесь царил сумрак, а снаружи взор терялся в снежной пустыне, простиравшейся в необозримую даль и сливавшейся на горизонте с безоблачным небом. Все было безжизненно, безотрадно, словно никогда уже не зазеленеют и не заколосятся эти поля и не зацветут черные ветви высоких плодовых деревьев.
Маргарита подошла к последнему окну галереи. Здесь слышала она в последний раз в этой жизни голос отца, здесь спряталась, чтобы посмотреть незамеченной на «новую комедию» в отцовском доме, в который вернулась после пятилетнего отсутствия.
И тогда же к ней подошел прежний студент, ставший теперь первым сановником в городе, и она подшучивала над «господином ландратом» и в душе насмехалась над ним. О, почему она, такая сильная, такая упрямая, как говорили все, не могла стать на ту же точку зрения! Ее рука невольно сжалась в кулак, и взор устремился вдаль с бессильной злобой. Но вдруг, испугавшись чего-то, она быстро отскочила назад: от пакгауза по двору шел ландрат. Он, вероятно, видел ее гневный жест, потому что поклонился ей, улыбаясь, и она бросилась в одну из предназначенных для дедушки комнат, в красную гостиную. Но поспешное бегство ей не помогло: через несколько мгновений Герберт стоял перед нею. Хотя он каждый день ездил в Дамбах справляться о здоровье отца, он так радостно протянул ей руку, как будто давно с ней не виделся.
– Как хорошо, что ты опять здесь! – сказал он. – Теперь мы будем вместе ухаживать за больным. Да и пора было тебе вернуться в наши высокие комнаты. Ты так побледнела в тесной, душной комнате у дедушки. – Прикрывая свое беспокойство саркастической улыбкой, он старался заглянуть ей в глаза, но она смотрела в сторону, и он продолжал: – Меня просто испугало твое бледное лицо в окне, когда я шел из пакгауза.
– Из пакгауза? – переспросила она недоверчиво.
– Ну да, я справлялся о здоровье бедной больной, тебе это не нравится, Маргарита?
– Мне? Мне не может не нравиться, когда ты поступаешь человечно, жалея несчастных! – горячо воскликнула она. В эту минуту она опять была восторженной девочкой, которую волновало горячее благородное чувство. – Нет, – относительно этого я думаю совершенно так же, как и ты, дядя.
– Вот видишь, и я поступил, наконец, согласно твоим взглядам и чувствам, я слышу это по твоему сердечному тону. Мы оба чувствуем горячо и молодо, что совсем не подходит к поседевшему, согнувшемуся от старости дяде. Ты это сама понимаешь, потому-то тебе сейчас так трудно было произнести столь почтенное название. Давай-ка похороним этого старика дядю!
По ее губам скользнула легкая улыбка, тем не менее, она ответила отказом:
– Нет, придется его сохранить. Что скажет бабушка, если я вернусь к своему «детскому непослушанию»?
– Но, в конце концов, это касается только нас двоих!
– О нет, как это ты так говоришь! Бабушка, пока жива, не откажется от опеки над всеми нами, я это знаю, – с горечью возразила она. – И счастлив твой Бог, что она не видела, как ты шел из пакгауза, она бы очень рассердилась.
Он засмеялся.
– И как бы она наказала своего старого сына? Поставила бы его в угол или оставила без ужина? Нет, Маргарита, несмотря на то, что я стараюсь по возможности удалить от моей матери все неприятности и изо всех сил стремлюсь сделать ее жизнь легкой и покойной, не могу же я подчинить ее влиянию мои поступки, – прибавил он серьезно. – И потому я все-таки буду ходить часто в пакгауз.
Она радостно взглянула на него.
– Если бы в мою душу и закралось какое-нибудь сомнение, оно исчезло бы от твоих спокойных, здравых слов! Старый живописец, которого я любила с детства, не может быть нашим врагом.
– Кто же это говорит?
– Бабушка. Правда ли, что он предъявляет какие-то требования к брату и ко мне?
– Правда, Маргарита, – серьезно подтвердил он. – Ленц может с вас многое требовать. Покоришься ли ты этому без протеста?
– Да, если его требования справедливы, – ответила она, не колеблясь, но вся, вспыхнув от неожиданности.
– Даже если это значительно уменьшит твою часть наследства?
Она слегка улыбнулась.
– До сих пор обо мне заботились и за меня платили другие, поэтому я не знаю цены деньгам. Но твердо уверена в одном – я тысячу раз предпочту сама зарабатывать свой хлеб, чем пользоваться деньгами, на которые не имею права. Уверена я также, что ты не стал бы способствовать тому, что несправедливо, и потому готова на всякую жертву.
– Узнаю тебя – ты смело и, не задумываясь, заносишь ногу в стремя, чтобы идти на бой за хорошее дело.
Ее лицо омрачилось.
– Неудачное сравнение – я не езжу верхом, – резко промолвила она, пожимая плечами. – Ты весь проникнут великосветскими мыслями, дядя.
Он подавил улыбку:
– Что делать? Всякий подчиняется среде, в которой живет. Была бы ты такой свободолюбивой, горячей поборницей гордой, сильной буржуазии, если бы не жила в доме дяди Теобальда? Думаю, что нет.
– Ошибаешься! Любовь к свободе не была мне привита ничьим влиянием, она родилась вместе со мной, это чувство у меня в крови и составляет часть моей души, – прежняя улыбка мелькнула на ее губах, – ведь говорят, что Рафаэль был бы и тогда великим живописцем, если бы родился без рук.
Потом, став вдруг опять серьезной, она перевела разговор на сообщение Герберта о Ленце.
– На чем же основывает старик свои притязания? – спросила она прямо. – Сколько мы ему должны?
– Повремени немного, ты все узнаешь, – ответил он нерешительно, всматриваясь в ее лицо и, как будто колеблясь, не открыть ли ей все уже теперь.
– Ах, это ведь собственно дело моего опекуна? – спросила она как будто равнодушно, однако щеки ее покраснели, и голос звучал натянуто.
– У тебя еще нет опекуна, – возразил он, посмеиваясь.
– Да, пока еще никто не воспользовался этим преимуществом, от которого ты отказался.
– А, так и это уже тебе поведали? Ну да, я отказался, потому что мне противно все бесцельное.
– Бесцельное? Так бабушка права, говоря, что ты не хотел стать моим опекуном потому, что не надеялся сладить с моим безграничным своеволием.
– В. этом, пожалуй, есть доля правды – у тебя не особенно хороший характер. – Он лукаво взглянул на нее. – Впрочем, я бы этого не побоялся и, конечно, справился бы с твоим безграничным своеволием. Но есть другая причина, и ее ты узнаешь на этих днях.
Разговор был прерван драпировщиком, который пришел, чтобы измерить полы в комнатах дедушки, так как ландрат хотел покрыть их новыми коврами, и Маргарита, воспользовавшись тем, что Герберт стал с ним разговаривать, выскользнула из комнаты.
– Да, ты права, Нетта, это чистое несчастье! – вздыхая, говорила Бэрбэ служанке в ту минуту, как Маргарита проходила в свою комнату мимо открытой двери кухни. – Да, грешно и стыдно, что никто у нас в доме не смеет пошевелить пальцем, чтобы помочь бедным людям! – горячилась старая кухарка, раскатывая тесто. – Подумай, что было бы, если бы я снесла старику и ребенку лапши. Но, боже сохрани, я этого не сделаю, никогда не решусь. Тот, в конторе, убьет меня на месте! – И она сердито всыпала еще горсть муки в тесто. – А старухе, должно быть, очень плохо; их служанка опять приходила к бассейну за льдом, и доктор приезжал сегодня, кажется, два раза – вот увидишь, Нетта, старуха умрет, непременно умрет. Уж недаром так распевали у меня все утро горшки в печке, это всегда предвещает покойника в доме, верь мне, всегда!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100