Читать онлайн Очищение огнем, автора - Марч Джессика, Раздел - ГЛАВА 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Очищение огнем - Марч Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Очищение огнем - Марч Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Очищение огнем - Марч Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марч Джессика

Очищение огнем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 6

– Из всего, что вы сказали, мисс Тейату, мне кажется, у вашей матери тяжелое бредовое состояние.
Доктор Льюис Паркер погасил окурок сигареты в скорлупе кокосового ореха, заменяющей пепельницу и стоявшей на столе среди разбросанных бумаг и книжных стопок.
– Такая болезнь может потребовать более серьезного лечения, чем психотерапия в отсутствие пациента. Конечно, окончательный диагноз я поставлю только, когда осмотрю больную.
Кей хмуро уставилась на доктора. Она уже объяснила, как Локи отказалась ехать в Хило, выкрикивая, что боги накажут ее неверие. Локи не выходила из квартиры, но Мак, Лили и Свенсоны по очереди сидели с ней, боясь, что больная убежит из дома, отправится к вулкану или исчезнет неведомо где.
– Но если вы не сможете ей помочь, доктор Паркер, тогда к кому обратиться? Вы единственный психиатр на острове.
– В Гонолулу их десятки. И многие работают в психиатрических учреждениях, куда нужно было бы направить вашу мать.
Льюис Паркер оказался жилистым, крепким, но спокойным красноречивым мужчиной, с вьющимися черными волосами и добродушными карими глазами, обычно скрытыми очками в тяжелой черепаховой оправе. На основе ограниченного опыта в общении с докторами – до сих пор Кей лишь изредка приходила в крохотную клинику делать прививки – девушка ожидала, что Льюис Паркер окажется гораздо старше, солиднее и уж, конечно, будет одет в накрахмаленный белый халат. На самом деле доктору было лет тридцать пять, и встретил он Кей в шортах цвета хаки из бумажного твила и яркой гавайской рубашке с красным узором.
Маленький кабинет в крыле больнички Хило на восемьдесят мест тоже мало напоминал приемную врача.
Стены украшали плакаты с изображением боя быков и панельками пробкового дерева с открытками и рисунками, присланными пациентами. Кей понимала, что с ней говорит профессионал, и он дает ей правильный совет. Однако легче от этого не становилось. Кей с трудом сглотнула и прошептала:
– Под психиатрическим учреждением вы, я полагаю, подразумеваете «сумасшедший дом».
Доктор ободряюще улыбнулся.
– Нет, я вовсе не это имел в виду. Я не сказал, что ваша мать pupule.
Он употребил гавайское слово, означавшее «безумец», словно надеясь, что это укрепит доверие между ними.
– Я рекомендую поместить больную в такое место, где она будет находиться под постоянным наблюдением. Но это должна быть современная больница. И, в зависимости от того, насколько быстро пациент поддастся лечению, ее пребывание там может быть сравнительно недолгим – вероятно, не более двух месяцев.
Если мама будет поддаваться лечению. Кей вздохнула.
– Мне нужно было самой привести мать сюда до того, как ее сбил с толку этот… знахарь.
– Это не имеет значения. Из того, что вы рассказали о судьбе матери, можно предположить, что происходящее сейчас – всего лишь внешнее проявление проблем, мучивших ее много лет. Обратись она год назад, я, скорее всего, рекомендовал бы то же самое лечение.
Кей устало обмякла в кресле. Лучшая больница – наверняка в Гонолулу, а у матери должно быть все самое лучшее, если даже придется потратить последние сбережения и влезть в долги.
– Мама… сейчас спокойна… не буйствует, – сказала девушка. – Нельзя ли сделать что-то, пока она живет со мной?
– Можно попробовать транквилизаторы. Но при этой болезни, Кей, смены настроения и поступки вашей матери будут непредсказуемыми, и сомневаюсь, что без лечения она сможет вести нормальный образ жизни.
Кей поняла, что выбора действительно нет.
– Придется подумать, где взять деньги на больницу. – Вы, кажется, говорили, что ваша мать была замужем за морским офицером и не разводилась?
– Да…
– Значит, имеет право лечиться в морском госпитале. Они обязаны позаботиться о жене офицера. А оборудование и врачи в Пирл-Харбор – превосходные. Последнее время туда обращаются так много ветеранов вьетнамской войны, что доктора накопили большой опыт лечения психических заболеваний. Я могу позвонить в Пирл-Харбор прямо сейчас, Кей, и попросить принять вашу маму.
– Хорошо, – еле слышно пробормотала Кей. Как тяжело согласиться на разлуку с матерью!
Паркер потянулся к телефонному справочнику-картотеке и, вынув карточку, начал набирать номер.
– Как звали вашего отца?
– Не знаю. Мама отказалась сказать. Психиатр положил трубку на рычаг.
– Без этого она не сможет воспользоваться своими правами. Нужны какие-то доказательства, что она была замужем за офицером.
Кей, словно признавая поражение, опустила голову.
– Эй, я же не сказал, что мы сдаемся! Паркер встал и обошел вокруг стола.
– Возвращайтесь домой, Кей, узнайте имя у матери, и я начну переговоры.
Направляясь к выходу, Кей безнадежно думала, что, если даже и удастся уговорить Локи, шансов все равно мало – ведь мать говорила, что запись о регистрации брака уничтожена. Уже у самой двери она обернулась, вспомнив, что не заплатила доктору. Сунув руку в карман летнего голубого платья, девушка нащупала конверт с деньгами, захваченный из отеля. Но Паркер даже не стал ждать, пока она спросит о сумме.
– Никаких денег на этот раз – я настаиваю!
– Не знаю, как благодарить вас, – сказала Кей. – Вы очень добры.
– Не беспокойтесь. За такую улыбку на таком лице, как у вас… считайте, мне уже переплатили.
Все попытки Кей объяснить матери, как важно узнать хоть что-нибудь об отце, разбивались о твердую решимость Локи.
– Он – haole, – повторила Локи снова и снова, – и его имя никогда не слетит с моих губ.
Лили тоже отказалась помочь Кей.
– Оставь мать в покое, – умоляла она. – Эти споры только еще больше ее расстраивают.
Даже Мак просил ее отступиться:
– Мы можем позаботиться о ней, Кейулани. Разве для Локи не лучше видеть вокруг себя любящих ее людей, чем сидеть под замком среди незнакомцев? Будь она буйной или опасной, тогда другое дело, но ведь Локи никому не причиняет зла!
И Кей сдалась, не в силах вынести просьб стариков. Кроме того, состояние Локи не казалось таким безнадежным, как в момент визита к доктору Паркеру. Она повсюду носила с собой мешочек с hamakua, а дома целыми часами сидела перед ними, молча беседуя со звучащими в голове голосами, и лишь иногда, очень редко, бормотала что-то насчет того, какой это грех – жить под крышей мистера Свенсона.
Летний сезон закончился, и Кей снова стала ездить в школу, в Хило, но каждый месяц два-три раза после занятий шла в больницу к доктору Паркеру. Долгие беседы по душам стали началом дружбы. Льюис всячески поощрял стремление Кей пытаться обсудить с ним все, что беспокоило ее, и никогда не брал денег. Он считал, что для ребенка, воспитанного больной матерью, в семье, где последние два поколения не было мужчин, Кей была удивительно уравновешенной. Но доктор предупредил, что она может быть подвержена тому, что он назвал невротическим синдромом, – особенно если страхи и беды, испытанные в детстве, пустили глубокие корни, и результатом станет недоверие ко всем людям. Кей была вынуждена признать, что настороженность – одна из главных ее черт, и именно поэтому она держится подальше от мальчишек в школе, вечно пристающих к ней с просьбами о Свидании, – девушка обрывала их с той же холодной враждебностью, с какой отделывалась от клиентов в отеле, пытавшихся бесцеремонно ухаживать за ней.
– Именно это я имею в виду, Кей, – кивнул Паркер. – Тебе придется научиться различать мужчин, которые плохо ведут себя, и тех, с кем отношения могут быть нормальными; и вполне дружескими.
– Какая разница?! Всем им только одно и нужно!
– Ты не права, Кей. Верно, есть те, которым не требуется ничего, кроме секса. Но ты еще встретишь других, настоящих мужчин, которые захотят любить тебя, и секс может стать одним из самых могучих элементов здоровой любви.
Поняв, что может доверять Льюису, Кей стала откровенна, начала анализировать, стараясь заглянуть в бездонные глубины ужаса, крывшегося под поверхностными эмоциями, – с подобным девушка никогда не сталкивалась раньше. Все, что Кей узнала о жизни матери и бабушки, заронило в душу уверенность, что она бессильна против рока и не сможет избежать такой же судьбы – станет проституткой и родит дитя от человека, чье имя даже не будет знать. Когда девушка призналась во всем, что ее мучило, Льюис Паркер начал помогать ей справиться с безымянными страхами. Кей посещала его чаще и оставалась дольше, если не было других пациентов. Как-то дождливым февральским днем девушка засиделась в его кабинете почти до сумерек, и Льюис предложил пойти к нему домой поужинать, а потом пообещал отвезти домой. Кей позвонила в гостиницу и объяснила Джорджетт, почему задерживается.
Лью жил недалеко от больницы в небольшом коттедже – скромном, стандартном, невыразительном жилище, одном из десятков подобных, наспех выстроенных после того, как почти весь Хило за какое-то мгновение был смыт цунами – стеной воды высотой тридцать пять футов, нахлынувшей в город из океанских глубин в 1960 году.
Хаос на его столе был лишь слабым отражением того, что увидела Кей в доме Паркера. Не успели они переступить порог, Лью начал извиняться за беспорядок и сновать по углам, собирая грязную посуду и стаканы.
– Наверное, не стоило сегодня приводить тебя сюда, да еще не предупредив заранее. Нужно было хоть убрать сначала.
Кей велела ему не волноваться, даже когда, очутившись на старомодно обставленной кухне, увидела раковину, до отказа забитую немытыми тарелками, и все еще стоящие на плите кастрюли с остатками еды.
– По-моему, тебе нужно найти кого-то, кто бы заботился о тебе.
– Это верно, нужно. И давно.
В голосе Лью звучала такая мучительная тоска, что Кей обернулась и, встретившись с ним взглядом, прочла в его глазах откровенное, жадное желание. Не кто-то ему был нужен, не любая…
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Кей чувствовала, что он так же, как и она, был поражен собственной откровенностью. Девушка вновь повернулась к раковине, пустила воду и начала мыть посуду, все время ощущая за спиной его присутствие: вот Лью подошел к плите, собрал грязные кастрюли и принес на столик около раковины…
Механически ополаскивая посуду, Кей пыталась разобраться в хаосе мыслей, терзавших мозг. Лью говорил… научил ее… не бояться любви и секса. Готовил для себя? В наложницы или содержанки?
Неловкое молчание затягивалось. Кей продолжала мыть тарелку за тарелкой, надеясь, что однообразная работа поможет вернуться к прежним простым дружеским отношениям, прогонит затянувшуюся неприятную тишину. Но тут Лью прикоснулся к ней: пальцы медленно скользили по обнаженной руке.
– Я ничего не могу с собой поделать, – хрипло пробормотал он.
Кей дернулась, словно от ожога, загремела тарелка, упавшая в раковину. Девушка отступила в сторону, молча, закусив губу, качая головой.
Паркер шагнул к ней.
– Я пытался, Кей. Но над этим я не властен. Ты так прекрасна… прости… это от меня не зависит.
Кей пятилась и пятилась, стараясь отодвинуться от него как можно дальше.
– Пожалуйста, ничего не говори… не подходи ближе. Но он продолжал наступать, протягивая руки.
– Ты ведь знаешь, меня можно не бояться. Я люблю тебя, Кей. Только позволь держать тебя в объятиях, больше мне ничего не надо. Ты никогда не позволяла ни одному мужчине прикоснуться к себе.
На мгновение Кей показалось, что между ними, возможно, все будет по-прежнему, если она исполнит его такое скромное, такое простое желание. Лью сказал правду, еще ни один мужчина не смел обнять ее… если, конечно, не считать отцовских объятий Мака.
Возможно, как часто говорил Лью, ей необходимо позволить любить себя. Наверное, она должна отплатить чем-то за его доброту.
Лью посчитал молчание Кей знаком согласия и, подойдя ближе, неторопливо обнял ее. Непроизвольная дрожь мужского тела передалась девушке; кольцо рук Паркера сжималось все теснее. Жесткие губы неожиданно накрыли ее рот, язык, раздвигая сцепленные зубы, проник внутрь. Кей боялась остановить Лью, обозлить его, страшилась потерять поддержку, которую тот давал ее измученной душе.
Его пальцы вновь стиснули ее, зашарили по спине, ниже, ниже… Кей старалась справиться с охватившей ее паникой; ведь это Льюис, ее друг, наставник, советчик – а ей так нужна любовь.
Девушка почувствовала, как его руки пробрались под свободное муу-муу, начали гладить обнаженную кожу. Паркер тяжело дышал; прикосновения становились все бесцеремоннее – нежность куда-то исчезла.
– Я хочу тебя, хочу, и ничего не могу с собой поделать, – прошептал он, обжигая жарким дыханием ее шею и горло. – Позволь мне увидеть тебя – всю тебя…
Паркер рухнул на колени, задрал ее юбку. Влажные губы прижались к ее колену, потом к чувствительному местечку чуть повыше. Чужие пальцы настойчиво пытались стянуть с нее трусики. Этого Кей допустить не могла.
– Нет, – пробормотала она.
Но Лью не обращал на нее внимания, покрывая поцелуем ее ногу. Кей, вскрикнув, оттолкнула его голову и попыталась привести одежду в порядок. Паркер взглянул на нее, не вытирая катившихся по лицу крупных капель пота.
– Тебе ведь это необходимо, сама знаешь, – горячо сказал он. – Нужно, чтобы тебя любили.
Глядя на Льюиса сверху вниз, девушка неожиданно, с абсолютной ясностью поняла, что, еще не успев прикоснуться, он уже изнасиловал ее… пусть даже не физически.
– Как ты мог сделать это? – презрительно бросила она. – Мне была необходима твоя помощь. Я верила тебе, а ты этим воспользовался!
Она повернулась и побежала к выходу.
– Подожди, Кей, пожалуйста, – окликнул он. – Я люблю тебя!
Девушка распахнула дверь и исчезла в ночи, слыша, как Лью кричит ей вслед:
– Прости! Я люблю тебя! Я не мог справиться с собой!
Кей добралась до остановки и села в автобус. Всю дорогу до дома ее трясло от ужаса и отвращения. Последние слова Лью эхом отдавались в ушах, вперемежку с советами, которые он давал ей, о необходимости подняться над позором ее наследственности. Права ли она, когда ощущает, что ее доверие предали? Ведь преступление Лью заключается всего-навсего в желании любить ее; он был не в силах совладать с собой, потому что Кей, по его словам, так прекрасна. Может, это ее вина, не его?
Мучаясь неотвязными мыслями, Кей почти завидовала матери, живущей иллюзиями в созданном ею самой мире, где принять решения намного проще, а все действия диктуются жрецами и богами.
В течение нескольких месяцев после появления «Дверь Пеле» постепенно расширялась, тонкий ручеек лавы превратился в небольшую реку. Вулканологи следили за изменениями, но по-прежнему объявляли, что процент выхода лавы не превышает допустимых пределов и туристам можно разрешить осмотр трещины. Однако бригада из теленовостей и кинодокументалистов посчитала это заявление достаточно интересным, чтобы приехать с Материка и начать съемки Килауи.
С тех пор, как Локи едва не сгорела, все понимали, что пускать ее к «Двери Пеле» нельзя. Локи не выпускали одну из отеля, с ней всегда был либо кто-то из домашних, либо даже рассыльный или горничная, которых просили немного поработать сверхурочно.
Но как-то вечером, когда она и Кей ужинали вдвоем в квартирке, Локи попросила дочь отвести ее к «Двери».
Девушка уставилась на мать, лихорадочно соображая, что ответить? Как поступить?
– Ты не должна туда возвращаться, мама.
– Но она, я слышала, открывается все шире. Это из-за меня, знаю.
Локи говорила совершенно хладнокровно, в голосе ни следа истерики; по всей видимости, она полностью владела собой.
– Мама, все это не имеет ничего общего с…
– Нужно идти. Пеле желает поговорить со мной. Локи судорожно вцепилась в руку дочери, не обращая внимания на то, что причиняет боль – очевидно, внешнее спокойствие было напускным.
Если бы только можно было позвонить Лью Паркеру и просить совета! Посмеет ли Кей потворствовать болезненным фантазиям матери, воображающей, что богиня вулканов призывает ее к себе? А что, если отказ только ухудшит и без того неважное состояние Локи? Ни тот, ни другой выход не казался единственно правильным. Именно сейчас Кей поняла, что до сих пор отказывалась от верного решения. Локи необходимо отправить в больницу.
– Мама, назови мне имя отца, – умоляюще попросила Кей. – Пожалуйста. Это нужно, чтобы помочь тебе.
Локи упрямо покачала головой.
– Я отведу тебя к «Двери», – настойчиво объявила Кей с новой надеждой, – если назовешь его имя.
– Завтра, – пообещала Локи после секундного раздумья.
Первые робкие лучи пробились через узкое высокое подвальное окно, когда Кей подняла голову с подушки. Хотя она не совсем проснулась, странное предчувствие сжимало сердце. Что ее разбудило? Громкий стук? Чей-то голос? Откинув простыню, она села. Нужно пойти посмотреть, как там Локи.
Не успели ступни коснуться холодного пола, как девушка почувствовала непонятные колебания, сотрясающие цемент, – словно где-то внизу катил волны океан – слабая дрожь, потом удар посильнее: откуда-то из недр земли, казалось, доносилось бесшумное урчание.
Вулкан. Но, конечно, извержение не из главного кратера, иначе гостиница была бы сметена.
Кей вскочила и помчалась к кровати, где спала мать. Локи исчезла. Простыни и одеяла сняты и аккуратно сложены.
Мак, спотыкаясь, выбрался из комнаты, которую делил с Лили.
– Ты тоже почувствовала? – спросил он, протирая заспанные глаза.
– Да, и она, к тому же, – ответила Кей, кивнув в сторону кровати.
Мак проследил за направлением ее взгляда и ринулся к себе, чтобы переодеться. Но Кей почему-то поняла, что задерживаться нельзя, и вылетела из квартиры босиком в ночной сорочке.
Перед ней до самого горизонта, где небо было окрашено розовыми полосами, простирались поля лавы. Кей, стараясь держаться гладкой поверхности, чтобы не поранить ноги, пустилась бежать. На склонах Килауи, почти лишенных деревьев, можно было разглядеть каждую деталь до самой закругленной вершины горы, где зияла страшная огненная пропасть. Но Кей была одна среди черного унылого лунного пейзажа.
Ни одного человека, кроме нее. Девушка остановилась на минуту, чтобы перевести дыхание, и изо всех сил закричала:
– Мама! Ты здесь?
Ни слова в ответ, даже эхо не вторило оклику. Только земля снова дрогнула. Сильнее, чем прежде.
Кей снова помчалась на поиски. Далеко впереди на другом склоне столбы пара и дыма указывали, где находится «Дверь Пеле». Они были гораздо выше, чем в последний раз, когда девушка была здесь; в воздух летели раскаленные камни, падавшие на землю, словно золотой дождь. С этого расстояния трещин не было заметно, но огненный поток лавы ясно виднелся на голом черном склоне, словно медленно ползущая светящаяся красно-желтая змея. И в эту минуту Кей наконец заметила силуэт, мелькающий на фоне сверкающей змеи, казавшейся отсюда темной пылинкой пепла.
– Мама! – вскрикнула Кей, рванувшись вперед. – Остановись, пожалуйста!
Локи, не оглядываясь, продолжала шагать к тому месту, где багровый поток вырывался из-под земли. Кей заставила себя бежать быстрее. Но словно тысячи ножей впились в ступни – гладкая стеклянная поверхность кончилась, девушка оказалась вреди острых, как бритва, осколков и обломков. Невыносимая боль пронзила ноги. Кей пришлось остановиться и ошеломленно наблюдать, как Локи удаляется от нее, подходя все ближе к «Двери Пеле». Но в этот момент что-то белое, словно островок снега на черной лаве, привлекло внимание Кей. Осторожно переступая, она направилась в ту сторону, стараясь не поранить еще больше окровавленные ноги.
На земле лежала ночная сорочка Локи. Кей подняла глаза. Рассветное небо просветлело, и теперь фигура матери была видна отчетливее – черная грива волос, голые руки, спина и ноги. Нагота матери напомнила о слышанной от нее истории – женщины, нарушившие табу, осуждались на смерть и приносились в жертву Пеле… Кей схватила рубашку, разорвала надвое, быстро обернула тканью ступни, сделав что-то вроде неуклюжих обмоток, и бросилась через полосу, усеянную зазубренными осколками. Стреляющая боль пронизывала ноги, но девушка продолжала бежать, сокращая расстояние между собой и матерью. Несколько раз она пыталась окликнуть ее, но не получала ответа. Крики только отнимали силу, а Локи, вероятно, даже не слышала – в ее мозгу звучали другие голоса.
Между ними еще было не менее сотни ярдов, когда поверхность лавы, к счастью, вновь стала гладкой, и Кей смогла бежать быстрее. Локи была уже у самой трещины. Волны дыма извивались вокруг нее, окутывая серебристым маревом, делая похожей на призрак. Теперь Локи повернулась в сторону и шла вдоль потока лавы, направляясь прямо к зияющей в земле ране. Локи не остановить, поняла Кей, даже если мчаться, как ветер. Девушка увеличила скорость, хотя легкие горели так, что дышать было почти невозможно. Она остановилась, вынудила себя жадно глотнуть воздуха и завопила:
– Мама, aole! Нет!
Казалось, крик отнял у нее оставшиеся силы и дыхание. Кей рухнула на колени, рыдая от бессилия, и попыталась снова крикнуть, но с губ лишь сорвалась тихая мольба-рыдание:
– Aole, мама, aole…
И сквозь пелену слез, застилающих глаза, сквозь марево, заставляющее все твердые предметы словно таять, расплываться, Кей увидела, как мать остановилась и повернулась. Она услышала! Услышала! С трудом поднявшись на ноги, Кей, морщась от боли, заставила себя сделать несколько шагов. Локи подняла руку, показывая, что узнала дочь, и Кей подняла свою, призывно маня мать вернуться в безопасное место.
– Скорее, мама! – закричала она. – Уходи оттуда! Несколько мгновений Локи не двигалась, продолжая держать руку над головой, словно в знак приветствия.
Даже когда мать отвернулась и исчезла в ярко-желтом сиянии, Кей вначале не поверила глазам. Зыбкое марево лишало происходящее всякой реальности. Вот сейчас столб нагретого воздуха качнется в другую сторону, мама вновь появится…
Но мать не появилась. Из груди Кей вырвался вой раненого животного, полный ужаса и отчаяния. Какая-то сила подхватила Кей, бросила вперед. Она мчалась, падая, спотыкаясь, и остановилась, только когда нестерпимая жара словно стена встала между ней и трещиной, и только защитив рукой глаза, она смогла всмотреться в густой туман. Локи нигде не было. Там, где еще минуту назад стояла мать, царило лишь золотое раскаленное сияние. Локи вошла в «Дверь Пеле», ступила через порог, туда, откуда нет возврата, добровольно вышла из тьмы, царившей в ее душе, и удалилась во владения богини. Теперь она стала частью этого света.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Очищение огнем - Марч Джессика



Этот роман нельзя назвать любовным, так как в нем любви в романтическом понимании этого слова практически нет. Очень много разговоров и размышлений о сексе - гг-я сексопатолог, но это произведение помогает лучше понять психологию американцев. В общем, если хоите легкого чтива, вам не сюда.
Очищение огнем - Марч ДжессикаИрина Р.
19.11.2016, 7.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100