Читать онлайн Очищение огнем, автора - Марч Джессика, Раздел - ГЛАВА 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Очищение огнем - Марч Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Очищение огнем - Марч Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Очищение огнем - Марч Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марч Джессика

Очищение огнем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 5

Всю первую половину лета Кей со своего места за стойкой в вестибюле наблюдала, как мать в сопровождении Лили каждую субботу выходила из отеля, чтобы отправиться в Хило. Кей разбирало любопытство – сумеет ли доктор Паркер помочь матери? О чем они беседуют? Иногда Кей подумывала о том, как бы поменяться сменами с Джорджетт и Селией и тоже поехать с матерью, но в конце концов решила, что не стоит вмешиваться.
Каждый раз, когда Кей касалась этой темы, Локи ясно давала понять, что не желает обсуждать ни доктора, ни курс лечения.
– Как, по-твоему, долго тебе еще ездить туда? – спросила как-то Кей.
– Пока не скажут, что больше ездить не надо, – отрезала Локи. – И прекрати задавать вопросы, на которые я не могу ответить.
Единственное, что удалось узнать Кей, – визиты к доктору Паркеру обходились недешево.
Мистер Свенсон предложил класть деньги, заработанные Маком и Лили, в банк, чтобы на них шли проценты. Не привыкшие иметь дело с банками, Кей и остальные согласились переводить чеки на имя Свенсона, чтобы тот открыл на их имя сберегательный счет в гостиничном банке. Он вкладывал или снимал деньги по их желанию, вел перечень доходов и расходов, который показывал по первой просьбе. Изучая как-то этот реестр, Кей обнаружила, что Лили еженедельно снимала со счета пятьдесят долларов – единственный постоянный расход, поскольку за жилье и питание не приходилось платить. Кей поняла, что, если это будет продолжаться слишком долго, они смогут купить дом лишь года через два. Однако она не сомневалась в пользе лечения. Локи, очевидно, чувствовала себя лучше, стала веселее, менее безразличной. Она больше не проводила целые дни одна, в полутемной квартирке.
– Что ты делаешь целыми днями, мама? – спросила Кей как-то вечером.
– Хожу гулять, осматриваю достопримечательности. На Большом Острове много интересных мест. Ты видела берега, усыпанные черным песком? Такой получается, когда вулкан проснулся. Но знаешь, что бывает и зеленый песок? И кроме того, тут много heiaus.
Так назывались тщательно отделанные каменные платформы, обычно расположенные на просторном открытом поле и служившие храмами или жертвенными алтарями в древних ритуалах туземцев.
– Самые старые heiau на островах недалеко отсюда, – объяснила Локи. – Часто я остаюсь там на целый день и представляю, что испытывали наши предки, когда приходили туда. Я чувствую, как их духи окружают меня. Поедем вместе, Кейулани. Ты тоже сможешь ощутить это.
Вновь возрожденная гордость наследием гавайцев, так часто оскорбляемая в прошлом из-за того, что Локи считалась полукровкой, тоже сыграло свою роль в выздоровлении матери. Она с удовольствием рассказывала Кей о легендах и традициях, которые читала в книгах по гавайской истории и религии, взятых в местной библиотеке. Локи толковала об Алгалоа, Боге небес, предсказывающем людям будущее посредством облаков, которым придавал определенные формы, Милу, Боге подземного мира, Укипанипо, Боге акул, который иногда усыновляет человеческих детей и награждает их даром превращаться в акул. Но, конечно, больше всего она говорила о Пеле, богине вулканов, самой сильной и могущественной среди всех высших существ.
– Говорят, она любит показываться среди простых смертных в образе прекрасной, божественно танцующей девушки.
Когда Локи описывала пиршества богов, глаза ее сияли таким религиозным рвением, что Кей подобная увлеченность казалась попросту неестественной. Однако все сомнения казались ничтожными по сравнению с нынешним состоянием Локи и ее избавлением от мрачного отчаяния. Она даже казалась достаточно здоровой, чтобы возобновить работу в отеле.
Однажды утром, перед уходом на работу, Кей подошла к постели матери. Локи спала; роскошные черные волосы рассыпались на подушке. Кей долго стояла, восхищаясь красотой матери и не решаясь разбудить ее. Но тут Локи открыла сонные глаза.
– Я иду на работу, мама, – сказала девушка. – Может, попросить мистера Свенсона, чтобы он и для тебя подыскал что-нибудь?
Локи резко села и схватила Кей за рукав.
– Нет! Ни за что! – яростно взвилась она.
– Мама, ты должна начать все сначала, забыть прошлое… ведь ты можешь сделать это. Если бы ты только попыталась…
– Знаю, что могу! – пренебрежительно бросила Локи. – Я не желаю работать на мистера Свенсона вовсе не потому, что сомневаюсь в себе.
– Тогда в чем причина?
– Потому что он haole, – прошипела Локи, гневно сверкнув глазами.
Кей была слишком ошеломлена, чтобы ответить. Потому что Фрэнсис белый?
– Все haole – дьяволы, – продолжала Локи, кипя злобой. – Они погубили меня, погубили мою мать. Не желаю иметь с ними ничего общего!
– Мама, мистер Свенсон был добр к нам; дал работу, позволил здесь жить…
– Здесь! – презрительно выплюнула Локи. – Под землей, в царстве Милу! Не верю я мистеру Свенсону, Кейулани! Раньше или позже, он и нас уничтожит, проклятые haole все губят!
Уверенность Кей, что лечение помогает матери, улетучилась в мгновение ока. Разве это улучшение, если апатия и отчаяние сменились ненавистью и горечью? Или именно из-за этого лечения она так увлеклась туземными поверьями и идеями о превосходстве гавайцев над белыми? Возможно, все, что казалось вполне обычным, даже ежедневные «экскурсии», имели скрытую отрицательную сторону.
– Мама, ты собиралась взять меня посмотреть heiau. Я бы хотела пойти с тобой. Интересно, что ты там делаешь?
– Когда пожелаешь?
– Сегодня. После работы.
Локи кивнула и вновь откинулась на подушку. Кей подумала, что мать выглядит такой довольной… и очень, очень счастливой.
На следующий день женщины отправились к heiau. Тропинка привела их к обширным полям застывшей лавы. Локи вела репортаж, словно заправский гид, немилосердно мешая геологические и исторические факты с религиозными легендами. Идти по неровному грунту было очень тяжело – острые обломки впивались в голые пальцы, торчащие из сандалий, перекатывались под подошвами. Локи объяснила, что они называются а'а – брошенные Пеле, не желающей пускать как людей, так и богов в свое королевство. Ниже по склону поверхность лавы оказалась более гладкой, но там расплавленное стекло застыло крупными волнами, именуемыми «pahoehoe». Среди этих широких, похожих на небрежно брошенные жгуты завитков виднелось множество более тонких нитей – волокон. По преданию это были пряди волос Пеле. Ближе к океану находились три маленьких погасших кратера. Локи объявила, что это «следы Пеле», оставшиеся, когда богиня впервые поднялась из океана на остров и взошла на горы, чтобы нырнуть в их глубину и проникнуть к сердцу земли.
Там, где кончались безжизненные черные поля, росли зелень и деревья – остатки леса, бывшего здесь много лет назад, прежде чем раскаленные языки лавы уничтожили густую душистую поросль геликонии, гибиска, диких орхидей и имбиря. Лес вокруг был полон щебета и хриплых криков тропических птиц. Солнечные лучи переливались цветными пятнами на листьях; бабочки всех цветов радуги порхали с ветки на ветку.
– Это рай, – прошептала Кей, когда вместе с матерью присела отдохнуть на полусгнившем стволе упавшего дерева.
– Так оно и есть, – поднимаясь, кивнула Локи.
До побережья оставалось совсем недалеко, Когда женщины наконец набрели на поляну размером с два футбольных поля. На конусах стояли два внушительных каменных сооружения в виде гигантских столов, поднятых над землей так, что под ними можно было пройти, почти не сгибаясь. Это и были heiau, построенные много сотен лет назад. Поскольку оба древние храма находились так близко друг к другу и под одним, как говорили, были похоронены великие вожди племен, они считались местом необычайно мощной магической силы, где можно было легко общаться с духами.
Пока Локи стояла на коленях в центре поля, Кей осторожно обошла оба heiau. Локи принесла красный мешочек Лили, и девушка, оглянувшись, заметила, что мать вынула какие-то предметы, положила на землю. Кей подошла ближе и увидела несколько камешков, раскрашенных щепок и пару высушенных тыквочек, расположенных полукругом. Девушка села возле матери.
– Ты хотела видеть, что я делаю, когда прихожу сюда, – сказала Локи. – Вот что я делаю, Кейулани. Молюсь.
Она жестом показала на странную коллекцию.
– Мои боги тут, и главное – мои hamakua.
type="note" l:href="#n_10">[10]
Кей оглядела камешки и обломки дерева. Неужели кто-то может верить в их божественную силу? Хотя… почему каменный идол или золотой крест более достойны поклонения? Почему высшая сила должна присутствовать лишь в соборах и церквах, а не здесь, в heiau?
Солнце клонилось все ниже в горизонту. Зубчатые тени деревьев, окружавших поляну, тянулись по земле, словно гигантские зубы, медленно вонзающиеся в жертву. Локи подняла глаза и оглядела поляну.
– Это священное место, – пояснила она, – храм убежища и спасения. В древние времена в жизни женщин было слишком много табу. Если тень женщины падала на вождя, если она ела вместе с мужчинами, если танцевала в определенное время месяца… ее могли приговорить к смерти, принести в жертву богине Пеле, бросить в вулкан. Единственной надеждой на спасение было вовремя скрыться от своих обвинителей и оставаться здесь, пока вожди не объявили, что боги простили ее. Я пришла в это убежище по той же причине – просить богов простить меня за то, что попрала древние законы и нарушила табу.
До этого момента Кей не до конца понимала, какое огромное влияние имеет на мать древняя религия Kahuna. Конечно, Локи читала исторические и религиозные брошюры, с благочестивым почтением говорила о древних традициях. Но неожиданно Кей ясно увидела, что эти верования стали не столько опорой и поддержкой, сколько одержимостью, навязчивой идеей.
– Теперь я могу тебе все рассказать, – начала Локи, – потому что мы здесь и потому что я так много молилась, что, наверное, наконец прощена. Моя вина, табу, которое я нарушила… как и моя мать… в том, что отдалась haole – белому.
Локи родилась и долго жила в борделе около армейских бараков базы Скофилд. В четырнадцать лет пьяный солдат лишил ее девственности, изнасиловал, но не понес за это никакого наказания – владелице борделя, естественно, вовсе не хотелось привлекать внимание властей к своему заведению. С этого времени девочка старалась по возможности держаться подальше от солдат. Локи мечтала стать танцовщицей, но, когда ей исполнилось шестнадцать, мать, спившись, умерла – не выдержал организм, ослабленный венерическими заболеваниями, подхваченными от многочисленных клиентов.
Оставшись в одиночестве, без всякой поддержки, полуграмотная, без всякой профессии, девушка попыталась, однако, не попасть в сети проституции. Она отправилась в Гонолулу, чтобы найти работу танцовщицы, исполнительницы hula, в одном из шоу для туристов, но в лучших отелях устроиться было непросто, и в конце концов Локи удалось получить работу в баре, около военно-морской базы в Пирл-Харборе, где, кроме танцев, приходилось разносить напитки. Иногда она спала с матросами – клиентами бара, правда, только с теми, кто ей нравился. Так прошло два года. И тут Локи повезло. Или так казалось в то время. В бар пришел морской офицер – симпатичный, спокойный человек, покоривший Локи с первого взгляда, потому что матросы, шумный, неопрятный народ, действовали ей на нервы. Он сказал девушке, что никогда не встречал никого красивее, переспал с ней, а позже послал первый в ее жизни подарок – флакон дорогих духов. Тогда он и спросил, не хочет ли Локи работать у него, пообещав большие заработки, столько духов, сколько она захочет, и еще много великолепных вещей.
Вот так она стала членом группы девушек, организованной этим офицером исключительно для обслуживания остальных офицеров базы.
– Для меня это было большим достижением, – объяснила Локи. – Я думала, что поднялась гораздо выше матери, – жила в уютной комнате с отдельной кухней и каждую неделю получала двести долларов! Мужчины, приходившие ко мне, носили красивые мундиры, украшенные золотыми галунами. Я была… Kaimana – бриллиантом среди обыкновенных девушек, и мной пользовались… офицеры только самого высшего ранга… даже адмирал…
Кей насторожилась, ожидая, что Локи сейчас упомянет об ее отце, но та даже намеком не обмолвилась о нем.
Так продолжалось целый год. Ее посещали только офицеры, и почти всегда разные, потому что началась война в Корее, и в гавань постоянно прибывали новые суда. Но тут произошел скандал, угрожающий карьере и репутации клиентов девушек.
– Одну из девушек нашли убитой в ее комнате, – продолжала Локи, уставившись невидящими глазами в прошлое.
– Эту wahine,
type="note" l:href="#n_11">[11]
полукровку, как я, нашли голой, исполосованной ножом, со множеством ран… какой-то безумец сделал это. Остальные девушки знали, что убийцей мог быть только кто-то из клиентов девушки – какой-то офицер.
Бесстрастный, невыразительный голос Локи слегка дрогнул.
– Поэтому сначала ничего не предпринимали. Во время войны важно укреплять боевой дух сражающихся для того, чтобы народ гордился своими солдатами и матросами.
И вместо того, чтобы наказать преступника, начальство скрыло преступление – они арестовали всех девушек и отправили их в тюрьму, чтобы те не смогли никому ничего рассказать.
– Ты была в тюрьме, мама? – выпалила Кей. Господи, сколько еще ужасных открытий предстоит сделать!
Несколько месяцев, – вздохнула Локи. Они могли провести там всю жизнь, если бы не порядочный человек – местный полисмен, сам гаваец по происхождению, который отказался скрыть смерть женщины. Несмотря на сопротивление и препятствия, чинимые военными властями, он продолжал расследование и наконец предъявил обвинение в убийстве недостойному офицеру, организовавшему группу девушек по вызову. Поскольку обвиняемый служил в армии, военные власти заявили, что он имеет право предстать перед военным трибуналом. И обвинитель, и защитник были назначены штабом корпуса.
– В обмен на обещание помочь обвинителю и выступить с показаниями, – объяснила Локи, – всех девушек выпустили из тюрьмы. Но защитник тоже хотел поговорить с нами. Много раз он заставлял меня вспомнить снова и снова все, что я знала о человеке, который наживался на всех этих девушках, а когда я спросила защитника, почему он так старается помочь убийце, он ответил, что этот человек невиновен, и морское ведомство организовало улики против него, потому что хотели выручить какого-то другого офицера в очень высоком чине.
– Я очень удивилась, когда адвокат сказал это, потому что он тоже служил на флоте, но меня убедили его слова, что он был честным человеком, не желавшим, чтобы совершилась несправедливость.
Суд военного трибунала продолжался несколько недель, и, несмотря ни на что, защитник добился оправдания клиента. Того бесчестного офицера освободили, но отослали на материк, дальнейшего расследования не проводилось, убийца остался безнаказанным. Скандал замяли. Но жизнь Локи бесповоротно изменилась. – Все это время я виделась с адвокатом и поняла, что не могу расстаться с ним – не из-за того, что он был красив, а потому, что казался храбрым и порядочным человеком. Когда суд окончился, он пришел и сказал, что тоже хочет меня. Поэтому мы стали жить вместе, Кейулани. Мы обменялись обетами любви. Счастливее меня никого на свете не было.
Так вот оно что, – подумала Кей. Он был ее отцом.
Девушка облегченно вздохнула. Мать родила ее не от одного из клиентов борделя, неизвестного, незнакомого. По крайней мере Кей была зачата не от постыдной мимолетной связи, а любовного союза. Ее отец был мужественным и стойким защитником невинных! Но радость мгновенно испарилась при воспоминании о проклятьях, слетевших с уст Локи. Как, должно быть, мать ненавидела белых! Локи быстро досказала остальное. История оказалась вполне обыкновенной, и лишь по отдельным словам и деловитой скорости, с которой она говорила, можно было понять, как страдала мать все эти годы, пытаясь примириться или даже забыть то, что случилось.
Власти, пытаясь замять и уничтожить отголоски гнусного скандала, угрожавшего репутации военной флота США, дали принципиальному адвокату внеочередное повышение и перевели в Вашингтон. Он обещал вызвать Локи, как только устроится. Она ни на минуту не усомнилась в словах возлюбленного – ведь тот уже доказал свою искренность: священник морской базы Скофилд обвенчал молодую пару незадолго до отъезда жениха.
– Через несколько недель после отъезда мужа я узнала, что беременна, – закончила Локи. – Больше я никогда о нем не слышала.
Кей всем сердцем ощутила холодную боль предательства и с ужасающей ясностью поняла, что должна была вынести мать. Но почему все получилось именно так?
– Ты же была замужем, мама, – удивилась она, – и имела все права жены. Разве тебе не пришло в голову найти этого человека, заставить его позаботиться о ребенке?
Локи вновь оглядела разложенные вокруг ha ma Kua, священные воплощения ее богов, словно умоляя дать ей силы продолжать говорить.
– Я пошла на базу и попросила мне помочь. Но власти хотели лишь защитить себя… все эти офицеры, не желающие признать, что были близко знакомы со мной.
Ей отказались дать какую-либо информацию о муже и заявили, что в архивах нет никаких записей о регистрации брака.
Локи вновь замолчала. Но Кей наконец осознала, что могло заставить мать так самозабвенно цепляться за отношения с Харли Трейном. Брошенной женщине с ребенком на руках пришлось пойти на все, чтобы выжить.
Многое из того, что Кей не понимала раньше, стало ошеломительно ясным. Она узнала, почему Локи никогда не говорила о прошлом. Как яростно боролась, чтобы сохранить хотя бы остатки достоинства и почти никогда не смеялась.
Солнце почти скрылось за вершинами деревьев; по полю пробежал ледяной ветерок.
– Нам пора, – сказала Кей, – но я бы хотела узнать еще только одно, мама… Отец, как его звали? Мне нужно попытаться еще раз.
Локи окинула дочь подозрительным взглядом.
– Что значит «попытаться»?
– Найти его.
– Нет, – со спокойной решимостью заявила Локи. – Нам ничего от него не нужно, Кейулани. Он – haole.
– Мам! Как бы ты сильно ни ненавидела отца за все, что он сделал, придется пройти через это. Ты никогда не пыталась узнать, что с ним случилось, а ведь тебе еще не так много лет. Кто знает, может, когда-нибудь захочешь выйти замуж…
– Мое сердце превратилось в камень, – перебила Локи. – Больше я не хочу думать о мужчинах. Но это не имеет значения, Кейулани, они сказали мне, что никакой свадьбы не было.
– Потому что боялись, ты сама сказала. Но это было семнадцать лет назад. Сейчас все изменилось. Люди, которые оберегали себя, возможно, уже ушли в отставку. Если мы…
– Нет! – отчаянно выкрикнула Локи; жалобный вопль эхом оторвался в древних камнях. – Моя душа не успокоится! Близко не подойду к haole, не буду иметь ничего общего ни с одним haole. Никогда. Никогда в жизни.
И, быстро встав на колени, начала бережно собирать hamakua в мешочек.
Но Кей решила не оставлять Локи в покое – нельзя позволять ей упорствовать в бессмысленной злобе, иначе мать никогда не выздоровеет.
– Мама, – умоляюще прошептала она, – не можешь же ты ненавидеть всех из-за предательства одного. Мы зависим от мистера Свенсона. И знаю, если ты попросишь, он охотно даст тебе еще шанс.
Но Локи, покачав головой, поднялась.
– Я должна подчиняться законам, – твердо сказала она, не сводя глаз с Кей. – Если нарушу табу хоть раз, меня никогда не простят. Так сказал Kahuna.
Локи повернулась и направилась через поле по тропинке, ведущей в гору.
Kahuna. Жрец. Кей в ужасе застыла, пораженная, словно молнией, неожиданным открытием. Локи имела в виду не религию, а жреца! Матери каким-то образом удалось отыскать туземца, исповедующего старую веру, тот вбил ей в голову всю эту чушь! Kahuna, должно быть, пригрозил матери смертью и восстановил против всех haole. Кей поспешила за Локи.
– Послушай, мама, верить в подобные глупости просто безумие! Ты не говорила с доктором Паркером насчет этого?
– Не знаю никакого доктора, – недоуменно покачала головой Локи. – Я разговаривала только с Kahuna. Он знает, что для меня хорошо, а что нет.
– А твои поездки в Хило, – начала было Кей, но слова замерли на ее губах; осознание происходящего потрясло ее с силой, подобной огромной океанской волне, разбившейся о берег!
Лили и не думала водить Локи к доктору! Только теперь Кей припомнила разговор с Лили. Та просто согласилась, что Локи необходима помощь. Но вера старой женщины в магию была столь непоколебимой, что она нашла местного жреца и отдавала ему за предсказания все недельное жалованье. В общей сложности девятьсот долларов ушло на то, чтобы Локи узнала, какое ужасное святотатство совершила, полюбив белого человека, и уверилась в неминуемой смерти, грозящей ей, если она попытается связать оборванные нити прошлого.
Женщины молча поднимались в гору. Кей неотрывно думала о том, как вместо того, чтобы попытаться жить полной жизнью, Локи все глубже погружается в мир иллюзий. Но девушка никак не могла придумать, что сказать и сделать, как порвать цепи примитивных суеверий, сковавших и без того слабый разум матери.
Как ни старалась Кей сохранять почтение к туземным верованиям, она не могла простить Лили бессмысленной траты денег и страшнее всего, – ухудшение состояния Локи, хотя знала, что старая женщина желала матери только добра и искренне хотела помочь.
После исповеди Локи Кей два дня не разговаривала с Лили – слишком уж она была взбешена и боялась, что может не сдержаться, и слова, сказанные в гневе, навсегда разрушат ее дружбу и духовную связь с женщиной, которую считала родной бабушкой.
На третий день к полудню, когда в вестибюле почти не осталось народу, Лили вышла из кухни и направилась к стойке.
– Нельзя же вечно сердиться на меня, мо'о, – сказала она.
– Черт возьми, tutu, – взорвалась Кей, немедленно забыв о благих намерениях, – я знаю, ты плохого не хотела. Но маме нужен тот, кто бы заставил ее вновь поверить в себя. Поверь, маме вовсе не поможет, если ей вдалбливать, что она не властна над собственной жизнью, что ее судьба в руках злобной шайки выдуманных кем-то призраков, чучел огородных, которые живут в вулканах и превращают людей в акул!
Взгляд Лили панически заметался.
– Кейулани, ты не должна смеяться над могуществом богов. Вспомни, мы здесь потому, что принесли жертву Пеле!
– Нет! Мы здесь из-за счастливого случая. Локи не должна ходить к этому Kahuna! Ей нужно посоветоваться с доктором, начать лечиться!
Лили сжала руку Кей в мягких больших ладонях.
– Не сейчас, мо'о. Твоя мать верит в богов и не желает ничего другого. Нужно провести специальные церемонии.
– Какие еще церемонии? – разозлилась Кей, выдернув руку.
– Чтобы очистить ее. Защитить от злых духов.
– О Господи, – раздраженно выпалила Кей. – Немедленно прекратите это! Хотя бы потому, что столько денег выброшено на ветер! Подожди, я сейчас!
И прежде, чем Лили успела возразить, Кей вылетела из-за стойки и помчалась в кабинет Свенсона. Фрэнсис куда-то ушел, но девушка знала, где он хранит счетную книгу, и, схватив ее с полки, побежала к Лили.
– Снимать со счета… Неделя за неделей… такие суммы… Знаешь, во сколько нам это обошлось?
Девушка нашла страницу с подсчетами, и хотя помнила все цифры наизусть, начала перечислять.
– Пятьдесят долларов… еще… плюс… словом, четверть всего, что мы…
Кей остановилась. Нет, не четверть, а почти половина сбережений истрачена. Только пять дней назад со счета была снята целая тысяча долларов. Девушка подняла недоумевающие глаза. Но Лили не отвела взгляда. Ей, по-видимому, и так все было ясно.
– Это мои деньги, – сказала она тихо. – Все, что я заработала.
У Кей не осталось сил даже злиться.
– Для чего? – только и спросила она.
– Особая церемония. Чтобы умилостивить hamakua и умолить их показать свою силу.
Кей вспомнила о странной коллекции щепочек и камней, показанной Локи.
– Бабушка, – решительно объявила она, – этому надо положить конец. Я не приказываю тебе или маме перестать верить в богов. Но приносите жертвы сами. Эти церемонии… не должны продолжаться больше. Ни единого дня, ни единого раза.
– Ты делаешь ошибку, мо'о, – тихо сказала Лили, но, не споря больше, без единого слова повернулась и вышла.
Позже Кей поговорила с мистером Свенсоном и попросила его не снимать деньги со счета без ее разрешения. Когда девушка объяснила причину такой странной просьбы, Фрэнсис немедленно согласился. Кей не сомневалась, что приняла верное решение, даже когда Мак предложил платить Kahuna из своего жалованья.
– Как ты можешь поощрять подобное, Мак? – негодовала она. – Ты всегда внушал мне, что нужно верить в науку, а не в богов, которые включают и выключают луну.
– Это все неважно, кеко, главное то, что твоя мать – искренне верит. Я слыхал об опытах, когда больным людям давали таблетки сахара и уверяли, что это сильное лекарство. Некоторые люди даже выздоравливали.
– А чаще всего нет! По-моему, спокойнее принимать настоящее лекарство!
Женщины больше не ходили к жрецу, правда, никаких неприятных последствий это не вызвало. Настроение Локи было по-прежнему ровным, умеренно-веселым, она совершала долгие прогулки или загорала на пляже. Кей не сомневалась, что Локи опять ходит к heiau и пытается общаться с духами. Но теперь, когда она избавилась от вредного влияния туземного жреца и его безумных идей, девушка надеялась, что мать излечится самостоятельно. Но вулкан заставил девушку изменить мнение.
В последнюю неделю августа на склоне горы Килауи за одну ночь образовалась новая скважина, крохотная расщелина, разорвавшая землю так же быстро и неожиданно, как шов, лопнувший на брюках толстяка. Расплавленная лава, пузырясь, выбрасывалась через трещину и стекала вниз тонким светящимся потоком, поначалу желтым, потом, по мере охлаждения, – красным и, наконец, дымящаяся черная грязь начинала медленно сочиться, словно густой сироп, и замирала у подножья горы. Трещина была не шире дверного проема, так что лавы оказалось не так уж много, и узенький ручеек не мог натворить бед.
Парковый смотритель пришел в гостиницу, чтобы рассказать о случившемся мистеру Свенсону, твердо заверяя, что никакой опасности нет – туристы могут подняться к расщелине, которую уже успели назвать «Дверь Пеле». Мистер Свенсон повесил объявление о новом феномене, и клиенты, захватив камеры и фотоаппараты, поспешили к вулкану, торопясь сфотографироваться на фоне «Двери Пеле».
– Зрелище великолепное, – сказал мистер Свенсон Кей, возвратясь с экскурсии. – Пойди взгляни. Я попрошу Джорджетт заменить тебя за стойкой на пару часов.
Перед тем как отправиться, Кей решила сначала зайти за Локи и взять ее с собой, но в подвале никого не было.
На противоположном от гостиницы склоне, где образовалась трещина, толпились туристы, правда, на почтительном расстоянии – никто не осмеливался подойти ближе. Однако места оставалось достаточно, так что можно было найти хорошую точку обзора. Кей увидела буйный фонтан лавы, плюющейся через отверстие в земле и стекающей золотой полоской по старому, уже застывшему черному полю. Пробираясь между зрителями, Кей подошла настолько близко, что услыхала змеиное шипение вязкой, раскаленной добела жидкости, извергавшейся в воздух. Даже на расстоянии пятидесяти ярдов девушка чувствовала жгучий жар, опалявший кожу.
Кей остановилась в первых рядах и заметила, что кто-то находится на полпути между зрителями и трещиной. Сквозь зыбкое марево невозможно было разглядеть, мужчина это или женщина; виднелся только темный силуэт стоявшего на коленях человека. Безрассудная дерзость смельчака привлекла такое же внимание туристов, как и ручеек лавы.
– Господи, там же невыносимая жара, – заметил какой-то мужчина своей спутнице.
– Не понимаю, как она может это терпеть!…Она…
Внезапная, ужасная мысль осенила Кей. Девушка не задумываясь метнулась к стоявшей на коленях фигуре. С каждым ярдом температура повышалась, пока, наконец, она не почувствовала, что воздух обжигает глотку, а кожа, казалось, ссыхается на костях.
Тяжело дыша, Кей бросилась на землю рядом с Локи, пытаясь немного прийти в себя. Здесь, почти рядом с огненным потоком, жара в самом деле оказалась нестерпимой. Локи была вся мокрая от пота. Он часто капал с лица и волос, как тропический дождь, омывающий траву. Hamakua были разложены возле нее полукругом.
– Мама, встань, – умоляюще попросила Кей. – Тебе нельзя здесь оставаться.
– Пеле открыла дверь, – пробормотала Локи.
Кей мгновенно поняла, что мать придает сверхъестественное значение размерам трещины и меткому названию. Она смела hamakua в мешочек из тапы, лежавший на земле, схватила Локи за руку и подняла. К облегчению Кей, мать не сопротивлялась и позволила увести себя от дышавшей жаром огненной пропасти.
Проходя через толпу туристов, по-прежнему боявшихся приблизиться к расщелине, она всем существом ощущала жалостливые взгляды, направленные на Локи, слышала шепоток:
– …больная, наверное… сумасшедшая…
Сумасшедшая. Только сейчас, когда какой-то незнакомец произнес странное слово, Кей осознала, насколько далеко зашла болезнь матери.
– Почему пришла сюда, мама? – спросила девушка, когда они медленно возвращались в отель. – Почему молилась?
– Пеле открыла дверь, – повторяла Локи. Хотя пылающая бездна осталась позади, глаза ее, широко раскрытые, по-прежнему блестели, словно яркое пламя, все еще держа ее в плену гипноза. – Она открыла дверь, чтобы поговорить со мной.
Слезы обожгли веки Кей. Все это время она верила, что матери лучше, а на самом деле та все дальше отплывала в черную бездну, откуда нет возврата.
– Что Пеле сказала тебе, мама?
Локи остановилась и полуобернулась в направлении трещины, словно прислушиваясь к тихому голосу.
– Мне не будет прощения, пока не покину дом haole. Это кара, Кейулани, – табу. Я не могу больше так поступать.
Сердце Кей упало. Локи убеждена, что, принимая гостеприимство Свенсона, нарушает древние законы, а такое наказывается смертью.
Локи покорно проделала весь путь до отеля, ни словом не возразив. Но выглядела она больной – кожа, словно обожженная нестерпимым жаром, приобрела неприятный красноватый оттенок. Кей спросила мать, не хочет ли та чая или супа, но Локи отказалась и прилегла на раскладушку. Дочь накрыла ее одеялом и рухнула на кресло в гостиной. Мрачно уставясь на белое пятно под узким окошечком, Кей мечтала лишь о том, чтобы увидеть океан таким, каким он открывался из окна коттеджа на побережье. Тогда Локи оставалась бы более спокойной и счастливой.
Но все же это умиротворение было получено дорогой ценой, потому что было неотделимо от разврата и безнадежных попыток смириться с собственной никчемностью. Быть ни на что не пригодной, кроме как служить игрушкой развращенных наслаждений одного человека? Был ли у Кей выбор, кроме как немедленно вырвать мать из этой грязи? Но куда теперь увезти Локи, чтоб уберечь ее от худшей участи и желания беседовать с богами через дверь Пеле?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Очищение огнем - Марч Джессика



Этот роман нельзя назвать любовным, так как в нем любви в романтическом понимании этого слова практически нет. Очень много разговоров и размышлений о сексе - гг-я сексопатолог, но это произведение помогает лучше понять психологию американцев. В общем, если хоите легкого чтива, вам не сюда.
Очищение огнем - Марч ДжессикаИрина Р.
19.11.2016, 7.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100