Читать онлайн Очищение огнем, автора - Марч Джессика, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Очищение огнем - Марч Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Очищение огнем - Марч Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Очищение огнем - Марч Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марч Джессика

Очищение огнем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

Февраль, 1966 г.
Кей промчалась по извилистой тропинке, ведущей через поселок, с такой быстротой, что распущенные медно-красные волосы, доходившие до талии, стелились по ветру. Одним прыжком взлетев по шатким ступенькам на узкую веранду хижины Мака, она откинула сетку от москитов и ворвалась в дом.
– Слышали? – громко спросила она и, швырнув учебники, пробежала через пустую переднюю комнату. Лачуга была совсем убогой и состояла из одной комнаты, где спали супруги, и крохотной кухоньки в глубине дома, где они проводили остальное время. Ванны не было – только туалет и душ, устроенные в кокосовой рощице; кроме Мака и Лили, им пользовались несколько соседних семей. Кей встала на колени у старого телевизора, подобранного Маком на помойке, и включила его.
– Иди, посмотри, бабушка!
Из кухни появилась Лили, держа доску с мякотью кокосового ореха, которую как раз начала резать. Скудных заработков Мака не хватало, и Лили пекла пироги для отеля в Гонолулу; дважды в неделю оттуда приезжал посыльный и забирал все, что успела сделать Лили.
– Почему ты не в школе? – удивилась она.
– Учитель физики отпустил нас с лабораторной. Сказал, что мы должны пойти домой и посмотреть по телевизору снимки.
– Какие снимки? Что случилось, мо'о?
И Лили, и Мак по-прежнему обращались к ней с теми же нежными словами, как и много лет назад, когда взяли на себя заботу о дочери Локи. Теперь ни одна живая душа, кроме них, не подумала бы назвать Кейулани Тейату «обезьянкой» или «ящеркой», хотя бы и для того, чтобы соблюсти старое суеверие и отвести от красавицы дурной глаз. В пятнадцать лет Кей – так звали девушку все, с тех пор как она начала учиться в высшей школе – была высокой, длинноногой, с точеной фигурой, изящные изгибы которой говорили о том, что граница между детством и юностью давно преодолена… Трогательная ребяческая прелесть превратилась в ослепительную, несравненную красоту. Редкостное сочетание сверкающих бирюзовых глаз, золотистой кожи и гибкой грации приковывало к себе взгляды всех окружающих, но девушка обладала не только необычной внешностью – она излучала некую неосязаемую, неуловимую магнетическую ауру, вибрирующую внутреннюю энергию и жажду жизни, еще больше усиливающие ее привлекательность.
Кей сосредоточенно уставилась в экран, ожидая начала передачи.
– Сегодня на Луну луноход прилунился. Такой космический аппарат. Знаешь, что это означает? Вскоре можно будет путешествовать в космосе? Через несколько лет мы сможем послать человека на Луну!
Лили раздраженно тряхнула головой.
– Ничего в этом нет хорошего! Люди должны оставаться там, где родились!
– Tutu, – если бы все так поступили, ты и я не были бы американцами! Наши предки по другую сторону Тихого океана никогда бы не сели на плоты и не поплыли бы на Гавайи.
– Переплывать океан совсем не то, что стрелять ракетами в нашу прекрасную желтую mahina!
type="note" l:href="#n_7">[7]
Если лунные духи рассердятся, кто знает, чем могут в нас запустить?!
– Появилось черно-белое изображение – эпизод из мыльной оперы. Кей повертела переключатель. Ни на одном канале не шла передача про луноход. Окончательно разозлившись, девочка выключила телевизор.
– Такие новости, а они молчат, – пожаловалась она Лили. – Русские посадили на Луну космический аппарат! Он будет посылать снимки! Мы увидим, что там делается! Разве не удивительно, tutu?
Много лет Кей называла Лили бабушкой и в конце концов совершенно забыла, что между ними нет кровного родства.
– Говоришь, русские это сделали? Тогда чему нам радоваться? Мы американцы, мо'о. Лунные духи могут рассердиться на нас, но они знают, что мы лучше этих русских. Ох, они уж точно разозлятся! И даже могут потушить Луну на много недель! – взорвалась Лили, решительно направляясь в кухню, но Кей, смеясь, пошла следом.
– Tutu, Луна сияет светом, отраженным от Солнца. Никакие духи не могут выключить ее, как лампу.
Лили начала мелко крошить в чашку мякоть кокоса.
– Конечно, образование – вещь хорошая, Кейулани, – высокомерно заявила она, – но сколько бы ты ни училась, всегда должна оставлять в душе и сердце место для магии.
Кей взяла кусок мякоти, нашла ною и стала помогать Лили. Она понимала, как глубоко укоренились многие суеверия, обычаи и поверья Кахуна – древней религии гавайцев. Локи тоже искренне боялась и уважала духов Кахуна, которые, как верили туземцы, правили Луной, Солнцем, морем, скалами и растениями – всеми силами природы, – и некоторые предрассудки с детства гнездились в душе Кей. Естественные науки стали ее любимыми школьными предметами именно потому, что освобождали девочку от детских страхов. И теперь приходилось все время разрываться между любовью к учебе и уважением к священным поверьям старших.
– Я хочу верить в магию и волшебство, – сказала она наконец. – Часто, когда я иду отсюда на пляж, надеюсь встретить menehune. У меня столько желаний! Хорошо бы они исполнили хоть одно! – но, кроме магии, есть и другие способы осуществить желание. Aliilani не верят в духов – они могущественны и богаты, потому что обладают знаниями. Поэтому я и хочу учиться.
– Желаешь получить власть? – осведомилась Лили.
– Большую, чем у мистера Трейна, – мрачно ответила Кей.
Лили сочувственно поглядела на Кей. Кому, как не ей, было понимать боль и горечь, мучившие эту прелестную девушку, потому что ее мать по-прежнему оставалась наложницей Харли Трейна. За последние несколько лет он развелся, женился на другой, произвел на свет еще несколько детей, однако по-прежнему часто навещал коттедж на берегу, где жила Локи Тейату.
В детстве мать часами утешала Кей, когда девочка рыдала, не в силах смириться с унижением матери. Но теперь у девушки не осталось слез – их вытеснили горечь и гнев.
Пытаясь найти слова, которые могли бы облегчить боль раненой души любимой «внучки», Лили сказала:
– Есть вещи, которые ты никогда не сумеешь изменить, Кейулани. Не стоит винить себя за то, что не всегда можешь спасти людей, которых любишь. Иногда это происходит потому, что они попросту не хотят твоей помощи.
Кей молча размышляла над сказанным. По правде говоря, она много раз пыталась уговорить мать порвать с Трейном, но Локи всегда находила тысячу возражений, настаивая на том, что жизнь везде одинаково плоха, если не еще хуже.
Когда Кей была моложе, она не верила матери – стоит лишь оказаться подальше от Трейна – и все само собой образуется. Но шли годы, и девушка все лучше понимала тяжкие реалии жизни на островах. Былая наивность Кей исчезла. Много ли шансов у женщины-полукровки, подобной Локи, не имеющей образования и профессии, заработать на жизнь, поселиться в удобном домике на берегу, прокормить и одеть ребенка? И, будучи таким ребенком, Кей не могла отделаться от ощущения, что тоже несет ответственность за гнусное рабство, в сетях которого бьется мать.
– Она остается ради меня, – наконец вымолвила Кей, – чтобы дать мне дом. Она всегда делала это для меня. Кому же еще спасти мать, как не мне?
Прежде, чем Лили успела ответить, в дверях хижины появился Мак.
– Aloha! – закричал он с порога.
– Идите сюда! – продолжил он, когда женщины ответили на приветствие. – Сейчас по телевизору будут показывать фотографии Луны.
Лили, что-то пробормотав про себя, продолжала резать кокосы, но Кей помчалась в комнату. Мак нашел программу новостей, и на экране черно-белого телевизора появилось размытое изображение. Кей была вынуждена признать, что снимок, вовсе не казался таким чудесным, как сияющий желтый мяч, висевший в ночном небе.
– Это означает, что скоро на Луну полетит человек, – объявил Мак.
– Знаю!
Но неожиданно Кей почувствовала, что вовсе не с таким уж нетерпением ожидает великого события. Ее странным образом беспокоила мысль, высказанная Лили: за полученные знания часто платят потерей чего-то таинственного и романтического. Нечеткие снимки, переданные советским космическим аппаратом, превращали Луну в не что иное, как огромное неровное поле серой пыли.
– А ты хотел бы прогуляться по Луне, Мак? – спросила Кей.
Сморщенный человечек улыбнулся.
– Мне это ни к чему. Я уже точно знаю, что там делается.
– Разве?
– Я часто бродил по склонам вулканов после извержения, когда лава остыла. На Луне то же самое, – почва покрыта слоем мелкой белой пыли, и ни признака жизни на много миль вокруг.
– Я думала, вулканы давно уже мертвы.
– Здесь, на Оаху, – да. Но это было на большом острове. В молодости я резал там сахарный тростник. Два вулкана все еще действуют. Может, я когда-нибудь смогу повезти тебя туда.
– О, пожалуйста! Мне так хочется!
Короткая передача окончилась, но чувство разочарования не покидало Кей.
– Может, Лили права, – сказала она наконец. – Наверное, это очень глупо – стрелять ракетами в Луну.
Мак удивленно взглянул на нее.
– Я полагаю, она сказала, что мы можем рассердить духов.
– Меня не это беспокоит, – улыбнулась Кей. – Просто есть ли во всем этом какой-то смысл? Изменится ли жизнь на Земле только потому, что мы пошлем человека на Лупу? Все эти новости, которые так волнуют людей… Они могут быть просто дешевыми трюками, средством одурачить всех нас!
Мак не ответил, поняв, что Кей клонит к чему-то очень важному.
– Помнишь, как все были счастливы, когда Гавайи стали американским штатом? Сколько надежд! Но на самом деле ничего не изменилось. И теперь мы все так взволнованы, потому что люди скоро полетят на Луну.
Полные глубокого внутреннего света глаза девушки глядели на Мака:
– Но будет ли от этого лучше?
Мак и Лили лучше всех понимали беды и проблемы, так беспокоившие Кей. Когда девушка мечтала о переменах в жизни, он знал: прежде всего Кей думает о матери.
Положив сморщенные коричневые руки на плечи стоявшей на коленях девушки, Мак вздохнул.
– Ты говоришь так, словно веришь, что перемены происходят легко, сами по себе, как чередуются времена года или прилив и отлив. Но вещи, которые ты хочешь изменить, кеко… меняются, только если очень стремишься к этому. Как думаешь, что мы узнаем, наблюдая поверхность Луны, зная, что когда-нибудь мужчина или женщина сделают там первые шаги? Это учит нас, что мы можем преодолевать огромные расстояния, даже взлететь в небеса. Но только, когда прекратим мечтать и начнем трудиться, чтобы это осуществить.
Кей медленно кивнула. Все верно, она жаждет перемен и ожидает, что они произойдут, но не прилагает к этому никаких усилий. Конечно, она ведет себя и мыслит, как ребенок, надеется, что кто-то выполнит за нее ее обязанности. Пора покончить с этим, попробовать сделать что-то самой.
– Я должна увезти Локи, – с неожиданной настойчивостью сказала Кей.
– И куда же вы поедете?
– Куда угодно, лишь бы подальше от мистера Трейна. Не могу больше вынести и мысли о том… о том, что она должна покоряться любому его желанию.
Пальцы Кей сами собой сжались в кулаки.
– Я надеялась, у мамы хватит мужества порвать с ним, начать новую жизнь. Но если у нее нет сил, значит, я должна сделать это – именно я.
– Ты можешь, – серьезно кивнул Мак. – Ты уже достаточно взрослая.
– Но мне все-таки понадобится помощь.
– Ты же знаешь, что можешь на меня положиться. Кей испытующе взглянула на него.
– А вы с нами поедете? Вы тоже моя семья.
Мак начал раскачиваться на табуретке, потрясенный мыслью о том, что должен так резко изменить свою жизнь.
– У тебя золотые руки, – продолжала Кей. – Ты все можешь починить. Не знаю, смогу ли я ходить в школу и зарабатывать деньги. А без денег… сам понимаешь, боюсь. Локи…она знает только один способ. Но ты, Мак, можешь заработать на жизнь повсюду, точно так как здесь: чинить машины, инструменты, сколачивать мебель…
Сообразив что-то, Мак задумчиво улыбнулся. Неожиданная идея полностью завладела им. Почему бы не бросить вызов судьбе и не начать все сначала? И он, и Лили не смогут жить без Кей. Они часто признавались друг другу, что, будь девочка им родной, все равно не смогли бы любить ее больше.
– Лили! – внезапно заорал Мак, вскакивая на ноги. Жена, по-прежнему, не выпуская чашку с кокосом, показалась в двери.
– Кейулани хочет уехать, – объявил он. Широкое лицо туземки мгновенно стало испуганно-тревожным; чашка выпала из рук.
– Нет, погоди! – закричал Мак, перекрывая звон бьющейся посуды.
– Она хочет, чтобы мы ехали с ней и помогли спасти Локи от мистера Трейна.
Лили понадобилось всего несколько мгновений, чтобы осознать сказанное; губы женщины растянулись в счастливой улыбке.
– Но куда мы отправимся? – спросила она. Кей пожала плечами.
– Я еще не думала об этом. Знаю только, что не очень далеко. У нас нет денег на дальнее путешествие.
– Тогда я знаю как раз то, что нам надо! – воскликнул Мак.
Женщины вопросительно взглянули на него.
– Мы поедем туда, – подмигнул он Кей, – где я могу взять тебя па прогулку по Луне.


– Буду ли я скучать по всему этому? – спрашивала себя Кей, медленно шагая через пальмовую рощу к узкой белой полосе песка, ведущей к маленькому коттеджу – прелестному деревянному домику, окруженному верандой, которую можно закрывать большими ставнями, когда шел ливень или дул сильный ветер с моря. Вокруг росли белые понсеттии и алые гибиски. У Кей была своя большая комната, правда, не рядом со спальней матери, а в противоположном крыле дома. Окна выходили на восток, так что ее часто будили первые лучи солнца, поднимавшегося над океаном. Какое прекрасное место! Как хорошо жить здесь… если только очарование не было бы загрязнено уродством сознания того, что коттедж составляет основную часть платы получаемой Локи от Харли Трейна… за определенные услуги.
– Нет, – заверила себя Кей. – Она никогда не пожалеет, если покинет эти места!
Они с Маком еще целый час провели в хижине, строя планы на будущее. Мак знал рыбака, владельца лодки, достаточно большой, чтобы вместить четырех человек. Он несколько раз чинил лодочный мотор, и платы часто приходилось ждать неделями, поскольку у рыбака после поломки и ремонта никогда не бывало денег. Теперь Мак может спокойно просить об одолжении. Лодка заберет их прямо от дома на берегу, и к началу следующего дня они смогут добраться от Оаху до острова Гавайи. Большой Остров, где жизнь оживленнее, веселее, представляет собой что-то вроде приграничного городка, к тому же, там легче затеряться – на тот случай, если, как сказал Мак, Харли Трейн попытается вернуть Локи.
– Я обо всем договорюсь, когда вы будете готовы, – пообещал Мак.
Замысел, казалось, было очень легко осуществить, и Кей пожалела, что заранее не поговорила с Маком об отъезде.
Однако она отнюдь не ожидала, что Локи сразу согласится. Как капля с годами точит камень, так и воля матери, по-видимому, совершенно надломлена постоянными многолетними унижениями, которым она подвергалась. Несмотря на боль и позор, причиняемые Трейном, Кей часто слышала, как Локи выражала ему благодарность за возможность жить более обеспеченной жизнью, чем ее собственная мать.
Только за последние два года Кей сумела кое-что узнать об истории своей семьи и сложить обрывочные сведения. Когда-то в детстве Кей засыпала мать вопросами о ее происхождении, и Локи резко ответила, что ее родители были людьми, оскорбившими духов, и за это преступление Пеле, богиня вулканов, наказала их и заставила исчезнуть в облаке дыма. Кей тогда так испугалась, что много лет не спрашивала больше о родственниках Локи.
Когда девочка повзрослела и начала задавать разумные логичные вопросы, уже отказываясь верить странным сказкам, Локи старалась отвечать как можно более уклончиво:
– Чем меньше знаешь, тем лучше, – говорила она дочери. – Моя мать была туземкой, отец – белым, который служил здесь в армии, а потом навсегда покинул острова. То же самое случилось и со мной. Твой отец родился на материке, был солдатом, потом уехал. Больше рассказывать особенно нечего.
Но Кей не собиралась легко сдаваться. Она пыталась выведать у матери хоть что-то об отце – как он выглядел, как его звали.
– Я забыла его, и тебе советую, – упрямо отвечала Локи.
Наконец, потеряв терпение, она яростно взорвалась:
– Он мертв, он никогда не хотел ничего знать о нас! И не смей приставать ко мне!
Мать нечасто говорила так резко, с такой мучительной убежденностью, и Кей с тех пор не смела ослушаться приказа. Но зато спросила Мака и Лили, что они знают об ее отце, о семье матери и о том, как Локи познакомилась с Харли Трейном. Сначала они тоже давали уклончивые ответы, но, когда девочка повзрослела, все-таки кое-что объяснили, правда, при этом постоянно уговаривали ее посочувствовать несчастьям, выпавшим на долю Локи, и постараться понять ее.
– Видишь ли, тридцать лет назад острова были совсем не такими, как сейчас, – объяснила как-то Лили. – Здесь не было ничего, кроме плантаций и больших американских военных баз. Для женщин не находилось другой работы, кроме как на полях… или приходилось развлекать солдат и матросов.
Хотя Лили старалась говорить как можно деликатнее, Кей все же поняла, что мать Локи была одной из бесчисленных проституток в солдатских борделях, находившихся около скофилдских бараков в центре Оаху. Даже тридцать лет назад, задолго до войны с Японией и Кореей, Скофилд был одной из самых больших американских военных баз, и, как все подобные места, словно магнитом притягивал порок. Мать Локи забеременела от какого-то «клиента» и родила дочь. Что же касается отца Локи, то, по вполне понятным причинам, узнать что-либо о нем оказалось невозможно.
И хотя Кей узнала совсем немного, ей почему-то не захотелось расспрашивать дальше. Достаточно плохо уже и то, что мать отдалась Трейну.
Каким ударом будет узнать, что Локи пошла по стопам матери и была когда-то дешевой шлюхой! Может, именно поэтому она так упорно не желала говорить с Кей об ее отце?
Но Лили постаралась успокоить девочку:
– Твоей матери больше повезло. Ее спасла Лака – богиня танца, наградившая ее даром, которым Локи могла торговать вместо своего тела.
После смерти матери девочка осталась совсем одна… та умерла не от болезни, а попросту спилась. Локи зарабатывала на жизнь, танцуя «хулу» в шоу для туристов в отелях Гонолулу. Именно там Харли Трейн впервые увидел ее.
– Но мой отец, – настаивала Кей. – Кто он? Почему Локи не хочет говорить?
– Мы не можем тебе сказать, – ответил Мак, – потому что, клянусь, сами этого не знаем.
Только Локи была известна истина, и оставалось надеяться, что когда-нибудь она скажет все, хотя время от времени Кей думала, что мать, скорее всего, права – лучше бы ей не знать.
Приближаясь к коттеджу, Кей повторяла про себя все самые убедительные доводы, которые наверняка заставят мать согласиться на отъезд.
– Знаю, ты оставалась здесь ради меня, но я уже больше не ребенок и не могу позволить тебе продолжать так жить… конечно, тебе пришлось легче, чем твоей маме, но все же этого недостаточно. Поверь, мы будем гораздо счастливее вдали от этих мест… подальше от него…
Как может Локи не согласиться? Кей, полная надежд, поспешила к дому. В отличие от маленькой комнатенки в убогой хижине Мака, эта была просторной, с удобной мебелью, красивыми столиками, плетеными стульями, диваном на мягком ковре и довольно новым телевизором. И все это благодаря щедрости Харли Трейна.
Кей удивилась, не найдя Локи на обычном месте, – она целые дни проводила, свернувшись калачиком на диване: смотрела телевизор или листала потрепанные журналы мод, которые Трейн часто приносил из дома. Поскольку он не предупреждал Локи о своем приходе, та старалась как можно больше времени проводить с дочерью, особенно когда Кей приходила из школы. Обе очень любили сидеть вместе, смеяться и болтать.
Но тут Кей сообразила, что вернулась слишком рано из-за того, что их отпустили с уроков.
– Мама! – окликнула она. – Я дома.
Тишина. Дом казался пустым. Кей решила, что мать отправилась на прогулку или в лавку на плантации, где ей был открыт постоянный кредит. Каждый месяц она могла покупать продукты и вещи на определенную сумму.
Положив портфель с книгами, Кей отправилась на кухню, современную и аккуратную, в отличие от кухонь в лачугах работников, с блестящим, крытым линолеумом полом и множеством электроприборов. Кей вынула из холодильника кувшин с молоком, налила себе стакан. Поднося его к губам, она оглядела окружающую обстановку. И здесь все куплено на деньги Трейна и оплачено покорностью Локи. Может, там, куда они уедут, не будет такого удобного дома… но нет, она не станет скучать по нему!
Кей допила молоко, вымыла стакан в белой фарфоровой раковине и зашагала к себе. Проходя через гостиную, она услышала сильный стук в спальне матери, словно что-то ударилось о стену. Она даже не подумала заглянуть туда раньше, поскольку мать не ответила на ее оклик.
Кей осторожно постучала и позвала мать. Раздался шум, нечто вроде приглушенного крика. Кей оцепенела, уставясь на широкую деревянную филенку, словно желая прожечь ее взглядом, увидеть все, что происходит в комнате, без вынужденной необходимости распахнуть дверь.
Поколебавшись несколько секунд, девушка решительно взялась за ручку замка. Из спальни вновь донесся неразборчивый плачущий звук, и Кей медленно толкнула дверь. И тут кровь в ее жилах мгновенно превратилась в лед. За крохотное ужасное мгновение каждая омерзительная деталь происходящей сцены запечатлелась в мозгу Кей с такой же отчетливостью, как узор, вытравленный кислотой на металле. Мать и Харли Трейн на постели; обнаженное мужское тело навалилось на женщину… Его рука зажимает рот Локи, чтобы та не кричала. Локи умоляюще смотрела в сторону двери. Почти пустая бутылка виски… и шприц на ночном столике.
И веревки – плетеные шелковые веревки. Кей видела такие, свисавшие с занавесей в особняке Трейнов, когда прошлым летом работала у них в саду, чтобы заработать немного карманных денег.
Короткие отрезки этого каната захлестнуты вокруг запястий и щиколоток матери: свободные концы привязаны к кроватным столбикам, так что голое тело Локи выглядело распятым, пригвожденным к постели, словно крылья бабочки в коллекции собирателя…
Мозг Кей отказывался воспринимать увиденное. Локи пыталась сказать что-то, но из горла рвались лишь жалобные стоны: она начала бессильно извиваться, пытаясь освободиться.
Кей рванулась вперед, вытянув руки, согнув пальцы наподобие когтей, и бросилась на мучителя матери.
Трейн не пошевелился, словно не собирался защищаться, только откинул голову и громко, отвратительно расхохотался, отняв руку от лица Локи. В комнате зазвенел отчаянный вопль:
– Нет, Кей! Не надо!
Кей замерла, ноги будто приросли к полу.
– Нет… не надо?
Она уставилась в подернутые пеленой глаза Локи. Неужели мать не желает, чтобы ее спасли?
– Оставь нас. Уходи, – ответила Локи на невысказанный вопрос.
Должно быть, Кей спит и видит кошмарный сон. Мать не может прогнать ее, приказать уйти! Трейн снова рассмеялся.
– Верно, солнышко, не уходи! Нужно же учиться когда-нибудь. Оставайся и смотри хорошенько, как я трахаю твою мать!
Он на секунду отстранился, показывая Кей степень своей эрекции, потом, зажав пальцами пульсирующий красный фаллос, медленно ввел его в гнездо блестящих черных волос между ляжками Локи. На какую-то долю секунды Кей оставалась неподвижной. Почему Локи молчит и не сопротивляется? Но тут, словно разорвав сковавшие ее цепи ужаса, Кей подлетела к кровати и, схватившись за шелковую веревку дрожащими пальцами, попыталась развязать узел на щиколотке матери, как сквозь туман слыша издевательский смех Трейна. Гневный вопль резанул по сердцу, вновь парализовав Кей.
– Heleoe! – Убирайся!
И это сон – в голосе матери больше бешенства, чем стыда. Кей тряхнула головой, все еще не в силах поверить. Локи отвела глаза, но с губ снова сорвался молящий стон:
– Пожалуйста… уходи!
Решимость Кей мгновенно развеялась. Она медленно, осторожно, с трудом отодвинулась от постели, пятясь, словно от змеиного гнезда, которое ни в коем случае нельзя потревожить. Ноги несли ее все дальше – через открытую дверь, через гостиную… и хохот Трейна, и видение сплетенных тел на постели все еще преследовали ее, слепили, отсекая все окружающее, в ушах громом звучал последний мучительный шепот.
Наконец она повернулась и, ничего не видя, бросилась из дома, едва не налетела по пути на кокосовую пальму, но в последнюю минуту успела отшатнуться и, спотыкаясь, побрела к широкому белому песчаному поясу. Волна тошноты бросила Кей на колени, приступ рвоты вывернул ее наизнанку, но через минуту девушка опять вскочила и побежала вдоль берега, пока легкие не начали гореть и сердце вот-вот готово было выскочить из груди.
Наконец Кей, задыхаясь, снова упала на песок, не в силах двинуться. Холодный язык волны лизнул ноги.
…На лазурном горизонте было неизгладимо запечатлена ужасная картина – привязанная к постели мать; в жалком испуганном крике, звеневшем в мозгу, тонул нежный шепот прибоя.
– Heleoe! Убирайся!
Всю жизнь Кей верила, что обстоятельства заставили Локи стать рабыней ненавистного человека. Теперь она поняла другую истину – мать не желала, чтобы ее спасли. Локи не питала ненависти к Трейну и не думала восставать против издевательств и унижений и если уверяла обратное, то лишь потому, что не хотела расстраивать дочь.
Но что могло заставить ее, да и любую женщину, терпеть такой позор? Вопрос этот терзал Кей, неустанный, безотвязный, как волны, с шумом выбрасывающиеся на берег.
Солнце давно погрузилось в воду, ночной воздух похолодал, но Кей оставалась на пляже, только отступала от надвигавшегося прилива. Она не могла пойти к Маку и Лили, попытаться скинуть с души тяжелое бремя. Не сейчас. Как она может признаться, что ее мать так же порочна, как Харли Трейн.
Шли часы – милосердная дремота прогнала гнусное видение, голоса, звучащие в мозгу, успокоились. Кей уставилась на луну – ярко-серебристую и почти полную.
– Может, – думала она, – Лили права насчет того, что нельзя сердить духов. День мог быть совсем иным, если бы эти люди не выстрелили в луну.


– Мама?..
В тускло-сером предрассветном свете Кей прокралась к лежавшей на постели фигуре, завернутой в простыню, наподобие савана. Девушка заснула на пляже, но, как только открыла глаза, омерзительная картина была тут как тут – никуда не исчезла, а вместе с ней возвратилась и буря бушующих в душе эмоций. Она помчалась назад к дому. Теперь, вместе с жалостью и отвращением, печалью и гневом, Кей ощущала леденящий страх: а вдруг извращенное желание Трейна не знает пределов?!
Локи лежала на боку, лицом к окну, спиной к Кей, неподвижно, словно мертвая.
– Мама! – вскрикнула Кей, во внезапной уверенности, что интуиция ее не подвела. Она обежала вокруг кровати.
Взгляд широко открытых глаз Локи был устремлен в рассветное небо. Даже в полумраке Кей заметила темные круги под этими все еще прекрасными глазами.
Кей нерешительно, по-прежнему боязливо опустилась на колени около кровати.
– Мама, – прошептала она.
Локи перекатилась на другой бок, по-прежнему пряча лицо. Девушка глубоко вздохнула. Наступила тишина. Молчание казалось нестерпимым. Солнечный свет за окном разгорался все ярче.
– Почему, мама? – спросила наконец Кей. – Почему ты позволяешь ему делать это с тобой?
Локи отказывалась отвечать и смотреть на дочь.
– Так было всегда? – настаивала Кей. – Неужели это можно вынести? Поговори со мной, мама. Пожалуйста…
Локи молчала. Кей поняла – ответы вовсе не обязательны. Главное – остановить все это.
– Мы не можем оставаться здесь, мама. Нужно уехать. Я обо всем договорилась с Маком… Мы отправимся на Большой Остров, Мак знает человека, который…
– Нет!
Хотя Локи говорила очень тихо, слово ударило Кей, словно молот, бьющий по наковальне.
– Но ты не можешь хотеть такой жизни!
– Это все, что у нас есть, – пробормотала Локи.
– Но это неправильно, – повысила голос Кей. – Я не желаю оставаться в этом проклятом доме. За окном прекрасный вид, а внутри творится… творится… такая…
На ум пришло слово «грязь», но Кей не могла заставить себя произнести его вслух. Локи и так перенесла достаточно унижений.
Кей поднялась, присела на кровать и наклонилась над неподвижно лежавшей матерью.
– Мама, на свете существуют мужчины, которые будут тебя любить, обращаться с тобой уважительно – я точно знаю, ты их обязательно встретишь. Неужели лучше жить с человеком, который издевается над тобой?
Локи медленно повернулась к Кей.
– Моя мать тоже была шлюхой, – еле слышно, дрожащим голосом пробормотала она.
Девушка легла рядом с матерью, обняла ее. Локи нервно вздрогнула, словно ребенок, нуждавшийся в утешении после страшного сна. Кей вспоминала дни, когда она сама была совсем маленькой и просыпалась от раскатов грома и блеска молнии, а Локи брала ее на руки и рассказывала сказки.
– Не бойся, мама, – уговаривала Кей, повторяя слова, которые некогда говорила ей мать, – я позабочусь о тебе.
Они лежали, обнявшись, пока Кей не услышала глубокое ровное дыхание матери и не поняла, что та уснула. Девушка тихо поднялась и пошла по дому, собирая те немногие вещи, которые они возьмут с собой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Очищение огнем - Марч Джессика



Этот роман нельзя назвать любовным, так как в нем любви в романтическом понимании этого слова практически нет. Очень много разговоров и размышлений о сексе - гг-я сексопатолог, но это произведение помогает лучше понять психологию американцев. В общем, если хоите легкого чтива, вам не сюда.
Очищение огнем - Марч ДжессикаИрина Р.
19.11.2016, 7.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100