Читать онлайн Очищение огнем, автора - Марч Джессика, Раздел - ГЛАВА 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Очищение огнем - Марч Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Очищение огнем - Марч Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Очищение огнем - Марч Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марч Джессика

Очищение огнем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 8

Чикаго, август 1968 г.
После нескольких посадок в Сан-Франциско, Денвере, Фениксе, Тулсе и Сент-Луисе большой транспортный самолет морской авиации в восемь утра во вторник приземлился в Чикаго, через семнадцать часов после вылета из Гонолулу. Частые взлеты и посадки, громкие голоса и крики шестисот матросов, праздновавших в пассажирском отсеке отпуска и увольнение в запас, не давали Кей уснуть, хотя большую часть времени она притворялась, что дремлет, спасаясь от назойливых приставаний и плотоядных взглядов мужчин.
Каждый раз, когда самолет опускался на очередном военном аэродроме, девушка выглядывала в иллюминатор и наблюдала, как выгружают гробы. Штабеля гробов. Зрелище ужасало ее. Кей знала, что идет война, но не представляла ни кровавой сущности, пи масштабов этой гигантской мясорубки – она была слишком занята собственными проблемами.
По пути через терминал к автобусной остановке девушка заметила группу молодых людей с самодельными плакатами, прибитыми к длинным палкам, скандирующих лозунги: «Мир немедленно», «Убирайтесь из Вьетнама»! и «Занимайтесь любовью, а не войной»! Матросы выкрикивали ругательства в адрес демонстрантов и не торопись они скорее увидеться с семьями, словесная баталия могла перерасти в настоящую драку.
У входа толпа была еще гуще. Кей вошла в автобус и села на переднее место напротив водителя.
– Они здесь все время? – спросила она, кивнув в сторону пикетчиков.
– Только эту неделю.
Водитель объяснил, что съезд демократической партии по назначению кандидата в президенты на ноябрьские выборы открылся вчера вечером в Чикаго.
Город уже заполонили журналисты и политики, но прибывали все новые и новые, и отряды демонстрантов сменяли друг друга, чтобы донести антивоенные лозунги до широких масс.
Водитель показался Кей довольно дружелюбным, поэтому она показала ему листок бумаги с адресами, написанными рукой Болтона.
– Маршрут автобуса проходит где-нибудь поблизости от этих мест? – спросила она.
– По крайней мере, не слишком далеко. Один в деловой части города, другой – на Норт-Сайд в жилом районе. Там обитают все люди денежные, детка. Тот, к кому ты едешь, должно быть, большая шишка.
Глядя на проплывающие за окном пейзажи, Кей ощущала нечто вроде трепета, смешанного с любопытством и отчаянием. Отец исчез так давно…и с тех пор успел разбогатеть, – а вместе с богатством пришли влияние и могущество. Сумеет ли дочь заставить его признать себя, если он не пожелает? Как могла Кей оставить любящих ее людей и экзотическую красоту Гавайских островов ради этого? Здесь так мало открытого пространства, почти нет деревьев, все серое и тусклое – дым, струившийся из высоких закопченных заводских труб, ряды деревянных домишек с облупившейся штукатуркой, растянувшихся на много миль. Вместо аромата тропических цветов в воздухе разливалась мерзкая вонь, становившаяся все сильнее, по мере того как они отдалялись от аэропорта. В конце концов запах стал настолько невыносимым, что Кей то и дело зажимала нос. Заметив это, водитель рассмеялся:
– Если собираешься остаться здесь, детка, тебе лучше привыкнуть к этому.
– Откуда такая вонь?
– Скотопригонные дворы. Никогда не слышала, как называют Чикаго? «Всемирный мясник». Взгляни-ка.
Он показал в окно. За переплетением запасных путей виднелось огромное пространство, разделенное на деревянные загоны, где толпились животные – свиньи, коровы и овцы.
– И весь город так ужасно пахнет? – удивилась Кей.
– Зависит от направления ветра. Есть места, где воздух почти всегда свежий – именно за него и платят богачи, там, на Норд-Сайд.
Сойдя на конечной остановке, Кей взяла такси и вскоре очутилась в районе внушительных кирпичных и каменных особняков; некоторые были видны с улицы, остальные скрывались за высокими заборами и железными оградами.
Кей вышла из машины и оказалась перед закрытыми металлическими воротами. Сквозь решетку можно было разглядеть величественное здание в конце длинной, обсаженной деревьями подъездной дорожки. Кей посчитала, что разумнее приехать сюда, чем в офис отца, но сейчас не была уверена, что приняла правильное решение. Заметив переговорное устройство, вделанное в кирпичную колонну рядом с воротами, девушка нажала кнопку. Послышался мужской голос:
– Резиденция Уайлеров.
Какими словами можно объявить, что она вновь появилась в жизни отца?
– Я… я хотела бы видеть мистера Уайлера.
– По какому делу? Объяснить, что я его дочь.
– Мне необходимо поговорить с ним, вот и все. Это очень важно.
– Он уехал в офис. Можете обратиться туда. Послышался щелчок выключателя.
Кей выудила из джинсов бумажку и взглянула на второй адрес, старательно написанный рукой Джима Болтона. На какое-то мгновение девушка вспомнила о красавце офицере. Он был так добр! Видно, и на флоте встречаются хорошие люди. Смеет ли она надеяться, что Рэнделл Уайлер, возможно, похож на Джима? Нет, будь он таким человеком, Кей не стояла бы здесь одна, вынужденная разыскивать его и попытаться прижать к стенке.
Юридическая контора «Дейвс, Лайбрендт и Уайлер» занимала целых два этажа в высотном пятидесятиэтажном здании на Эдамс-стрит в деловом районе города, известном как Луп.
type="note" l:href="#n_14">[14]
Кей не сумела найти свободное такси и не знала ни одной автобусной остановки, поэтому добиралась пешком с чемоданом в руках от Норд-Сайд, смертельно устав после долгой ходьбы и бессонной ночи. Кей долго стояла у входа, гадая, стоит ли входить, – может, лучше сначала снять номер в отеле, умыться и отдохнуть и только потом попробовать увидеться с отцом.
Но ждать больше не было сил. Когда она спросила, нельзя ли поговорить с Рэнделлом Уайлером, выхоленная секретарша, сидевшая в приемной за столиком с мраморной крышкой, окинула пренебрежительным взглядом ее взлохмаченные волосы, джинсы и майку.
– Слушайте, если вы одна из тех детишек, желающих подать иск на городские власти только потому, что полиция избивает вас за демонстрации против войны, то мистер Уайлер такими делами не занимается. Ему самому не очень-то нравится война, но…
– Я не насчет иска. По личному делу, – перебила Кей.
Секретарша вновь оглядела ее с ног до головы. Уголки рта шевельнулись в кривой усмешке:
– Личному, вот как? Ну что ж, мистера Уайлера здесь нет и сегодня не будет.
– Где он? – настаивала Кей.
Она проделала такой долгий путь и не станет ждать еще день, чтобы увидеться с отцом.
– Золотце, ты что, газет не читаешь? Он в зале суда. Сегодня проходит заключительное заседание по делу Лумиса.
Очутившись в похожем на пещеру вестибюле здания суда, Кей неожиданно заметила киоск, где продавались газеты, кофе и закуски. Голод, целый день дремавший, заглушаемый бесконечными поисками, мгновенно поднял голову. Кей купила три пончика, кофе и жуя рассматривала газеты. В глаза бросился заголовок:
«УБИЙЦА ЛУМИС ПРЕДСТАНЕТ ПЕРЕД ПРИСЯЖНЫМИ!»
Девушка купила газету и пробежала глазами заметку. Стивена Лумиса обвиняли в убийстве отца и брата, застреленных в семейном поместье в пригороде Чикаго. Поскольку мать много лет назад умерла от неизлечимой болезни, гибель родных давала Лумису возможность остаться единственным наследником громадного состояния в восемь – десять миллионов долларов. Репортаж заканчивался словами:
«Сегодня ожидается последнее заседание перед вынесением приговора. Вчера вечером в беседе с репортерами представитель защиты Рэнделл Уайлер предсказал, что двадцатипятилетний наследник состояния фирмы «Лумис Вэйкум Клинер» будет полностью оправдан.
– Я выиграл все дела об убийстве, в которых участвовал в качестве защитника, – заявил Уайлер, – но никогда не был так уверен в решении присяжных, как на этом процессе».
Какой бы короткой ни была цитата, Кей показалось, что она полностью отражает характер Уайлера, его дерзость, амбиции, тщеславие, что еще больше разожгло гнев девушки против отца, которого она никогда не встречала…
Под заметкой был помещен снимок. Кей пристально всмотрелась в него, разочарованно вздохнула – это оказалась фотография обвиняемого.
Перед тем как зайти в зал заседаний, Кей нашла туалет и умылась.
«Вот такой он увидит меня впервые», – подумала она, в последний раз оглядывая себя в зеркале и радуясь, что выглядит достаточно чистой и аккуратной. Коридор перед дверью в зал был забит любопытными и зеваками, не получившими допуска на «спектакль», репортерами и фотографами, воспользовавшимися двадцатиминутным перерывом, чтобы поболтать и выкурить сигару. Вход охранял коренастый судебный исполнитель. Когда Кей попыталась заглянуть в маленькое круглое окошечко на двери, он остановил ее.
– Сожалею, но места для публики все заняты, мисс. После разлуки, длившейся целую жизнь, теперь Кей отделяла от отца всего лишь дверь…
– Мне нужно видеть мистера Уайлера, – объяснила она.
– Через несколько минут он начнет заключительную речь. Встретитесь в следующий перерыв.
– Послушайте, – умоляюще прошептала Кей, – мне нужно войти. Я его…
Она не могла заставить себя произнести слово «дочь».
– Я родственница.
– Родственница, вот как?
Судебный исполнитель скептически оглядел девушку.
– Ну что ж, напишите записку, я отнесу. Если он разрешит…
– Мистер Уайлер меня не знает, – выпалила она. Мужчина рассмеялся.
– Родственница, которую он не знает? Давно пропавшая кузина, что-то в этом роде? Простите, мисс…
Нет, Кей просто не могла дожидаться за дверью – а вдруг заседание будет тянуться несколько часов? Она не выдержит! Нет-нет, нужно пробраться в зал!
Девушка поспешно нагнулась, открыла чемодан, вытащила деньги и протянула исполнителю.
– Я заплачу за место. Мужчина грозно нахмурился.
– Послушайте, вы говорите с должностным лицом! Если я посчитаю это попыткой дать взятку, вам плохо придется!
– Извините, я не хотела…
– Давайте-ка отсюда, да поскорее, или окажетесь в кутузке!
Судебный исполнитель впился в девушку уничтожающим взглядом, пока та не схватила чемодан и поспешно ретировалась; завернув за угол, к лифтам, она остановилась и прислонилась лбом к холодному мрамору облицовки, доведенная усталостью до изнеможения и охваченная нерассуждающим страхом, что Рэнделл Уайлер так и останется недосягаемым. Слуги, секретарь, судебные исполнители… такую стражу сложнее уговорить, чем вооруженных часовых в Пирл-Харборе.
Многие среди репортеров, толпившихся у дверей, заметили красивую смуглокожую медноволосую девушку, пытавшуюся пробраться в зал под предлогом родства с Рэнделлом Уайлером. Но лишь Джерри Воген догадался последовать за ней. Интуиция журналиста подсказала ему, что за неотступным стремлением незнакомки войти в эту дверь кроется нечто из ряда вон выходящее. Возможно, Уайлер действительно знал девушку. Известный адвокат был женат на богатой привлекательной даме из высшего общества, правда, в репортерских кругах ходили слухи, что и муж, и жена не стесняются заводить романы на стороне. Ничего определенного, конечно: ни разу не разразился скандал, чернящий репутацию Уайлера, и не было ни малейшего сомнения, что адвокат станет в недалеком будущем баллотироваться в сенаторы. Но соблазнительная молодая женщина… здесь может крыться все, что угодно. Что, если она умирает от желания увидеть Уайлера в действии, потому что неравнодушна к нему?
Воген свернул к лифту и едва не врезался в стоявшую у стены Кей.
– Прошу прощения, мисс. Я случайно подслушал ваш спор и подумал: может, сумею чем-нибудь помочь?
Первое, что заметила Кей, была карточка с напечатанными ярко-красными буквами «Пресса», прикрепленная к лацкану пиджака. Незнакомец оказался стройным, ростом чуть ниже Кей, с гладкими темно-русыми волосами, давно нуждавшимися в стрижке, небольшим носом и проницательными карими глазами. Из кармана помятого льняного пиджака в полоску выглядывал блокнот и несколько ручек; от мужчины исходил застарелый табачный запах.
– Джерри Воген, – представился он. – Освещаю процесс от «Трибьюн». Видел, как вы сцепились с этим болваном у двери – я правильно понял насчет вашего родства с Рэнделлом Уайлером?
Кей неожиданно сообразила, что ее история может представлять огромный интерес для журналистов – Уайлер был известным человеком. Но вряд ли и без того деликатная ситуация станет менее напряженной, если преуспевший адвокат, еще в глаза не видевший личности, объявившей себя его дочерью, прочтет об этом в утренней газете.
– Не совсем уверена, что между нами в самом деле родство, – осторожно ответила она наконец, – поэтому надеялась поговорить с мистером Уайлером и выяснить поточнее.
– Значит, вы никогда не встречались?
– Нет, – призналась Кей.
Значит, версия о любовнике провалилась!
Глядя в ясные глаза и невинное личико девушки, Воген готов был поспорить на премию Пулитцера, что она не лжет, и даже не способна на вранье.
– Почему вы посчитали, что приходитесь ему родственницей? – спросил Джерри.
– Мистер Воген, мне не хотелось бы вам рассказывать, потому что, честно говоря, вряд ли это интересно кому бы то ни было, кроме меня. Я ничего не сумею узнать, пока не побеседую с мистером Уайлером. Но если вы поможете мне попасть в зал и я обнаружу что-нибудь стоящее внимания представителя прессы, обязательно расскажу вам первому! Хорошо?
Воген улыбнулся девушке, поразившей его странным сочетанием наивности и сообразительности, провинциальной простоты и редкого природного чутья.
– Откуда ты, детка?
– Гавайи.
Каким образом там могла появиться ветвь генеалогического древа Уайлеров?
Кей поняла, что любые подробности лишь подтолкнут репортера к решению разнюхать тайну.
– Как, по-вашему, перерыв уже кончился? – спросила она, оглядываясь на дверь зала.
Да, умна и проницательна, – отметил про себя Воген.
– Что ж, захотите, расскажете потом, – кивнул он. – Ну а теперь, проверим, действительно ли я пользуюсь здесь вниманием!
Лицо судебного исполнителя начало медленно багроветь при виде девушки, но репортер поспешил вперед и, о чем-то шепотом поговорив с ним, сделал приглашающий жест. Через минуту она оказалась в зале. Кей села рядом с Джерри в ряду скамей, предназначенных для прессы.
– Который из них Уайлер? – спросила она.
– Еще не появился. Должно быть, совещается с клиентом во время перерыва.
Не успел Воген договорить, как открылась боковая дверь; вошел приземистый лысеющий мужчина в измятом костюме и уселся в кресло за столом, лицом к судейскому месту.
– Окружной прокурор, – пробормотал Воген.
Еще через минуту из той же двери появились двое мужчин – один в твидовом спортивном пиджаке, другой в костюме цвета древесного угля. Даже не увидев снимка обвиняемого в газете, Кей мгновенно поняла бы, что Уайлер – тот, кто в костюме, узнала бы его по собственному отражению в зеркале – сходство было несомненным. Высокий, прекрасно сложенный, широкоплечий и мускулистый, с густыми, красивыми, идеально подстриженными, преждевременно поседевшими волосами – лишь кое-где в серебристой массе проглядывали черные пряди, словно метки на хвостике горностая. Такая внешность не может не привлечь внимания, и при его появлении шепот и разговоры мгновенно смолкли – взгляды всех присутствующих провожали Уайлера, идущего к креслу защиты.
– Встать! Суд идет! – объявил секретарь.
Судья в черной мантии занял свое место, стукнул молоточком, хотя в зале было тихо. Кей казалось, что не судья установил порядок, а появление Рэнделла Уайлера. Ее отца.
Неодолимая потребность обличить его бушевала в душе девушки. Если кого и следует обвинить в падении матери, трагическом саморазрушении, приведшем к ужасной гибели, – то именно этого человека.
«Убийца! Убийца!» – твердила она про себя.
– Мистер Уайлер, – объявил судья, – мы готовы выслушать вашу речь в защиту обвиняемого.
Сам зал судебных заседаний служил напоминанием об основном принципе – презумпции невиновности: любой подозреваемый считается невинным, пока не доказано обратное. Кей вздохнула и приготовилась услышать, как Рэнделл Уайлер собирается защищать человека от обвинения в убийстве, словно именно это поможет ей понять, каким образом отец мог оправдать собственное преступление.
Уайлер вышел вперед, встал лицом к скамье присяжных, оглядел мужчин и женщин, не сводивших с него глаз. Двенадцать добропорядочных граждан, надежных и солидных. По лицам и именам было понятно, что это почтенное собрание представляло в миниатюре разношерстное общество, населявшее этот замечательный город, – центр кипения плавильного горна – великой страны, где смешалось столько национальностей: ирландцы, итальянцы, литовцы, поляки со скотобоен, черные из городских трущоб. Уайлер понимал их. Он сам родился среди этих людей – отец был дорожным рабочим и целые дни проводил среди паутин стальных рельсов, обвивающих Чикаго в те дни, когда грузы и пассажиры перевозились, в основном, по железной дороге. Природное обаяние Рэнделла Уайлера в соединении с трудолюбием и упорной работой в школе, а также пламя честолюбия, пылавшее в его душе ярче, чем в любой домне, подняли его на вершину профессии, принесли известность и славу адвоката по уголовным делам. Но, какой бы блестящей ни была его карьера, Рэнделл все же не хотел бы достигнуть таких высот, чтобы полностью потерять контакт с этими людьми, каких в составе присяжных всегда будет большинство. Прекрасное знание их надежд и страхов было основой феноменального успеха, пришедшего к Уайлеру. Конечно, он часто напоминал себе, что сумел выстроить прочное здание на этой основе, выбрав себе именно ту жену, которая могла всячески способствовать карьере мужа.
Уайлер начал речь.
Кей, наспех пробежавшая заметку в газете, не могла представить, каким образом молодой человек, обвиняемый в зверском убийстве отца и брата, может быть оправдан. Тот факт, что он хладнокровно прицелился и выстрелил, даже не оспаривала. Версия о временном помешательстве казалась полностью опровергнутой. Очевидным мотивом преступления было стремление унаследовать огромное состояние.
Но уже через несколько минут Кей почувствовала, как сила страсти, с которой адвокат передавал собственное видение справедливости, словно околдовала присутствующих в зале.
Собрав воедино все доказательства, представленные суду, адвокат построил защиту на том обстоятельстве, что Стивен Лумис служил лейтенантом пехотных войск во Вьетнаме и, демобилизовавшись год назад, вернулся с почетными наградами без единой царапины, живой и физически невредимый.
– Но были другие раны, невидимые, неизлечимые, нанесенные этому доблестному молодому человеку, – звенящим убежденностью голосом объяснил Уайлер. – Год непрерывных схваток с бесчисленными ордами призрачного врага привел к тяжелому нервному потрясению, ставшему причиной постоянных ночных кошмаров, продолжавшихся долгое время после того, как он вернулся из душных джунглей. Смертельно опасные партизанские отряды, когда-то скрывавшиеся в тропических лесах, там, где каждую секунду подстерегала гибель, в конце концов сломили последнюю оборону, уничтожили защитные рефлексы и проникли в самые мрачные джунгли – наиболее укромные уголки мозга, темные глубины и без того поврежденного разума.
Уайлер напомнил жюри присяжных об экспертах по психологии, которых специально попросил выступить в суде и объяснить последствия воздействия войны на солдат – того, что раньше именовалось контузией, а теперь считалось «психозом, вызванным постоянными боями». Он повторил слова горничной в доме Лумисов, утверждавшей, что Стивен, ложась спать, клал винтовку у кровати, а за несколько недель до рокового убийства, неожиданно проснувшись среди ночи, начал стрелять, полностью убежденный, что вьетконговцы обнаружили его укрытие и сейчас пойдут в атаку.
– Окружной прокурор желает уверить вас, что мой подзащитный специально придумал версию о том, что стрелял той ночью в невидимых врагов, поскольку заранее готовил почву для защиты. Но, конечно, уважаемому прокурору повезло – ему не пришлось принимать участия в этой ужасной войне, познать на своей шкуре все ужасы, которые могут повредить человеческий мозг так же метко и с такой же силой, как шрапнель.
Уайлер заявил, что в ночь трагедии Стив Лумис в панике вскочил, полностью убежденный, что враг захватил их врасплох, начал звать на помощь, как любой солдат, считающий своим долгом предупредить товарищей, и схватил винтовку. Услышав крики, в комнату вбежали отец и брат, и поскольку свет включить не успели, Лумис начал палить в темноте, стремясь поскорее покончить с врагом.
К этому времени в зале воцарилась мертвая тишина, словно на поле битвы, брошенном сражающимися.
– Наша система правосудия, – сказал в заключение Уайлер, – требует, чтобы человек был оправдан, если существуют достаточно обоснованные сомнения в его виновности. Но я попросил бы вас попытаться поверить в душевную доброту Стивена Лумиса, человека, не щадившего жизни за свою родину, – нашу с вами страну. Неужели он защищал нас с оружием в руках только затем, чтобы потом обратить его против близких и родных ему людей? Те двое погибших – не жертвы убийства. Подобно Стивену Лумису и тысячам других, они – не что иное, как… военные потери.
Не успел Рэнделл Уайлер сесть, как репортеры, включая Джерри Вогена, ринулись к телефонам. Многие уже клялись, что защитник выиграл дело, и, схватив трубку, передавали в редакцию самые эффектные отрывки его речи.
Кей осталась на месте, раздираемая сомнениями, хотя и не касавшимися исхода процесса. Она вполне оценила, с какой ловкостью сумел сыграть Уайлер на чувствах присяжных, но не была уверена, сделал ли он это с единственной целью добиться оправдания или из искреннего сострадания. Что сказал Уайлер насчет веры в душевную доброту? Кей искренне надеялась, что он не отвернется от нее.
Присяжные удалились на совещание. Толпа репортеров окружила выходившего из зала Уайлера. Кей пошла следом, не желая ни выпускать его из виду, ни пытаться заговорить, пока они не окажутся наедине. На ступеньках здания суда началась импровизированная пресс-конференция. Вопросы перешли от судебного процесса к политике. Каково мнение Уайлера по поводу съезда Демократической партии? Считает ли он как человек, не чуждый политическим кругам, что кандидатура Теда Кеннеди будет выдвинута на должность вице-президента, вместе с Хьюбертом Хамфри? Как насчет намерений самого Уайлера – правдивы ли слухи, что он оставит прибыльную адвокатскую практику, чтобы баллотироваться в Сенат?
Продолжая сражаться с репортерами, Уайлер рассеянно смотрел на собравшихся. Взгляд его остановился на Кей, и внезапно адвокат запнувшись, на секунду замолчал. Девушка затаила дыхание. Вот оно! Сейчас он проберется сквозь толпу, спросит, как ее зовут, обнимет…
Но тут он отвел глаза и продолжал отвечать на вопросы.
– Я должен ехать на съезд, – извинился он наконец и сбежал по ступенькам к ожидавшему лимузину.
Кей смотрела вслед удалявшемуся автомобилю, не видя, что рядом стоит Джерри.
– Ну что, решили рассказать свою историю?
– Я еще не поговорила с ним.
– Только что упустили прекрасный шанс.
– Вы же видели, невозможно было подойти. Воген с любопытством уставился на Кей. Он заметил, как она следовала по пятам Уайлера, но ни разу не подошла достаточно близко. За последние несколько месяцев и Роберт Кеннеди, и Мартин Лютер Кинг были убиты психопатами, одержимыми манией убийства. Эта красивая девушка казалась вполне нормальной, но все же не мешает держать ухо востро.
– Он будет на съезде, – сообщил репортер. – Могу вас туда подвезти, если хотите.
Самая бурная деятельность на съезде начиналась по вечерам – к концу дня Амфитеатр становился магнитом для делегатов и политических воротил, уставших от всех бесконечных торгов и махинаций и сидения целыми днями в прокуренных гостиничных номерах.
От службы безопасности Чикагского Амфитеатра требовалась не пускать ни одного человека без соответствующего удостоверения личности, но через многочисленные входы и выходы циркулировало такое количество людей, что Воген без всякого труда провел Кей, показав издали охраннику карточку представителя прессы.
– Еще раз спасибо, Джерри, – вздохнула она, когда оба очутились внутри. – Похоже, будь я одна, не смогла бы вообще никуда пробиться.
– Времена сейчас тревожные, детка, а твой возраст и одежда автоматически делают тебя врагом общества. По правде говоря, ты и меня немного пугала, пока нам не удалось немного потолковать по пути сюда.
– Что вы имеете в виду? – удивилась она, входя в огромный зал заседаний.
– Америка – страна насилия, Кей. Люди появляются из ниоткуда, чтобы причинить боль другим людям, причем совершенно беспричинно. Я все еще пытаюсь сообразить, почему ты так рвешься встретиться с Уайлером.
– Поверьте, не для того, чтобы попытаться прикончить его, – заверила Кей.
Кроме просторного зала, где встречались делегаты, в Амфитеатре находились еще специальные кабины для ведущих радио и телевидения, комнаты для закрытых совещаний и пресс-конференций, кафетерии, закусочные, все здание было опутано, словно паутиной, многомильными коридорами на разных уровнях, представляющих собой естественные инкубаторы для выведения различных политических интриг. В этом хаотическом скоплении не так-то легко оказалось найти человека. Воген отвел Кей в главный зал; они подошли к делегатам от штата Иллинойс, потом заглянули в несколько боковых комнат, но Уайлера нигде не было.
Наконец они добрались до буфета. Воген не мог не заметить голодный блеск в глазах Кей при виде длинных прилавков с разнообразными закусками.
– Поешь что-нибудь, – велел он, сунув ей пятидолларовую банкноту. – Я пока поднимусь на трибуну для прессы и разузнаю, не видел ли кто Уайлера.
Кей выбрала сэндвич с ростбифом и стакан молока, мгновенно все это проглотила. Чтобы убить время в ожидании Джерри, она подошла ко входу в буфет и стала наблюдать за снующими по коридору делегатами, в ярких шарфах или соломенных шляпах с крупно написанными именами любимых кандидатов.
И неожиданно Кей увидела Уайлера, поглощенного оживленным разговором с четырьмя незнакомыми мужчинами. Она поспешно выступила в самый центр широкого прохода, спеша перехватить его, но боясь, что другой возможности не представится.
Заметив девушку, адвокат остановился, что-то прошептал собеседникам; один поспешно отошел. Потом испарился второй. Кей показалось, что Уайлер хочет от них отделаться. Но тут адвокат резко развернулся и зашагал в противоположном направлении, сопровождаемый оставшимися двумя.
– Мистер Уайлер, – окликнула Кей, семеня следом. Мистер. Ее отец!
Адвокат свернул в коридор, ведущий в главный зал. Понимая, что среди толпящихся там делегатов и журналистов, собравшихся на вечернее заседание, его будет почти невозможно отыскать, Кей пустилась бежать, но когда оказалась в том же коридоре, дорогу преградили двое охранников.
– Не вздумай сопротивляться, сука, – предупредил один, когда Кей попыталась вырваться, – или я сломаю твою поганую лапу!
Кей поняла, что это не пустая угроза. Она была врагом, Воген верно сказал. Пришлось молча подчиниться.
Ее отвели в большую комнату без окон, со шлакоблочными стенами, служившую офисом бригады службы безопасности. Кей обыскали, швырнули в кресло, и старший охранник, бывший агент ФБР, начал допрос. Почему она преследует Рэнделла Уайлера? К какой организации принадлежит?
Кей поняла, что именно Уайлер послал за охраной. Должно быть, не знал, кто она, встревожился, видя, что девушка неотступно следует за ним.
Сказать правду? Но тогда они еще тверже уверятся, что эта стройная девица представляет угрозу для выдающегося адвоката. Поверят ли они, что человек, за которым бежала Кей, – ее отец, которого она никогда раньше не знала?
– Послушайте, – сказала она шефу службы безопасности, – я здесь вовсе не для того, чтобы затевать скандал. Мне необходимо передать мистеру Уайлеру поручение от старого друга. Если вы беспокоитесь, оставьте меня здесь. Только позвольте написать ему записку. Сами передадите.
Шеф протянул Кей бумагу и ручку. Девушка, задумавшись лишь на секунду, написала:
– «Ваша kaimani
type="note" l:href="#n_15">[15]
шлет свою любовь».
Охранник подозрительно оглядел Кей, но, не задавая вопросов, унес записку.
Кей терпеливо ждала. Два часа, три. С верхнего этажа доносился рев делегатов, усиливающийся по мере того как объявлялись политические платформы, произносились речи, былые герои партии поднимались на трибуну, чтобы напутствовать теперешних на новые подвиги. Охранники спорили, стоит ли передать задержанную в руки полиции… считая, что, если бы записка имела хоть какое-нибудь значение, Уайлер к этому времени, конечно, появился бы.
Появился Джерри Воген с чемоданом, который Кей оставила в машине. Он сказал, что всячески пытался добиться ее освобождения, хотя и безуспешно, и пообещал постараться сделать все возможное. Правда, уходя, извинился и сказал, что должен передать материал в редакцию.
Прошел еще час. Вечернее заседание открылось в восемь – сейчас была уже почти полночь. Шум с верхнего этажа становился все слабее.
– Все уходят, детка, – сообщил охранник, получивший приказание остаться с Кей.
– Мы передаем тебя копам.
type="note" l:href="#n_16">[16]
В этот момент появился Уайлер. Не успел он переступить порог, как Кей взметнулась с кресла, в котором просидела столько времени.
– Нельзя ли ее освободить под мою ответственность? – спросил он охранника после того, как предъявил удостоверение личности.
– Если уверены, что хотите забрать ее. Адвокат подошел к Кей, взглянул ей в глаза:
– Kaimani, – сказал он помолчав. – Это означает «алмаз», правильно?
Кей кивнула.
– И, наверно, забыли, что у алмаза тоже есть имя? – спросила она.
Уайлер покачал головой.
– А как насчет вас… как вас зовут?
– Кейулани.
– Что это означает?
– Небесная красота. Уайлер снова молча оглядел ее:
– Тебе идет.
Пока он больше ничего не сказал, только спросил, какие бумаги нужно подписать, чтобы Кей отпустили.
На улице то и дело вспыхивали схватки между полицией и участниками демонстрации. Кей ощутила прилив сочувствия к демонстрантам. Грубое обращение охранников, воспоминание о гробах, выгружаемых из военного самолета, заставило девушку задуматься о вещах, никогда не интересовавших ее ранее.
Пока полицейские разгоняли демонстрантов, Кей невольно сделала несколько шагов к мостовой. Словно почувствовав мгновенный порыв Кей присоединиться к молодежи, Уайлер схватил ее за руку и поволок в противоположном направлении. Пройдя несколько боковых улочек, они остановились у маленькой кондитерской с прилавком и полдюжиной кабинок. Несколько высоких табуретов у стойки были заняты мужчинами, по виду рабочими, возвращавшимися с ночной смены. Кей предположила, что Уайлер выбрал это место, не желая встретить знакомых.
Они уселись в кабинку, и бармен подошел принять заказ. Уайлер попросил кофе, но Кей воспользовалась возможностью утолить постоянно мучивший голод.
– Омлет с сыром, пожалуйста, бекон, жареный картофель, салат и сок.
– Вижу, девочка все еще растет, – суховато заметил Уайлер, когда они остались одни.
– Я почти не ела два дня, – объяснила Кей. – Слишком была занята, гоняясь за вами.
– Почему? – категорически спросил он.
Кей глубоко вздохнула и взглянула в глаза Уайлеру:
– Потому что я ваша дочь.
Лицо адвоката оставалось непроницаемым. Известие не потрясло его. Уайлер не пытался ничего отрицать, не высмеял девушку.
Как только Уайлер признал, что помнил Локи, Кей заподозрила, что он намеренно позволил продержать ее под арестом несколько часов после того, как получил записку, потому что пытался успокоиться, взвесить все возможные последствия – к этому приучила его работа в суде, – готовиться выслушать показания, не задавать вопросов, на которые пока не имеет ответов, вызывать эмоциональный взрыв в других, ничем не показывая собственных чувств. Теперь он использует все приобретенное умение, чтобы защитить себя.
– Расскажи, что случилось с Локи, – попросил он наконец. – Я так часто думал об этом.
Такой спокойный, такой рассудительный. Искренний ли это интерес или хитроумная тактика, чтобы обезоружить ее?
– Прошлой весной, – сказала Кей, желая вывести его из себя, – она покончила с собой.
Лицо исказилось гримасой мимолетной боли, первым признаком истинного чувства.
– Мне действительно жаль слышать это!
– Жаль? – издевательски переспросила Кей. – Может, вам будет жаль услышать, что после вашего… бегства она почти всю жизнь оставалась сексуальной рабыней безумного садиста, потому что это было единственной возможностью дать мне дом и шанс получить образование. Заодно пожалейте и о том, что страдания и муки в конце концов свели ее с ума.
– Мне очень жаль, – спокойно повторил Уайлер. Кей молча смотрела на него, не зная, что сказать дальше. Этот человек, сидевший за столом напротив, был ее отцом – он не пытался опровергнуть ее слова. Но какое это имеет значение – он отнесся к ней, словно к чужой. Можно было подумать, что восемнадцать лет назад не случилось ничего серьезнее небольшого дорожного происшествия.
– Значит, именно из-за ее самоубийства, – сказал он, – ты решила разыскать меня. Считаешь, что я во всем виноват.
– Разве я не права? Вся ее жизнь могла быть совсем другой, если бы вы не солгали маме, не заверяли, что пошлете за ней, а потом… выбросили, как ненужную вещь.
– Ты настолько уверена, что здесь ей было бы лучше? Видела этот город? Привези я Локи сюда, думаешь, она была бы счастлива?
Кей поняла, что он пытается сбить ее с толку, как поступает обычно со свидетелями обвинения, и хочет заставить оправдываться.
Бармен принес заказ, поставил на стол и удалился.
– Ради господа Бога, – взорвалась Кей, – если вы знали, что все так безнадежно, почему позволили этому зайти так далеко? Женились, завели ребенка.
– Я не знал, что все так безнадежно, – горячо возразил Уайлер, – и поверь, даже не представлял, чем это кончится.
Холодная сдержанность наконец исчезла. Он погрузился в воспоминания.
Рассеянно отхлебнув кофе, Уайлер резко спросил:
– Слышала когда-нибудь о капитане Куке?
Кей, конечно, знала это имя. Английский путешественник Джеймс Кук отплыл на Таити в конце восемнадцатого века. Его жизнь связана с историей Гавайских островов. Во время одного путешествия, когда он причалил к Большому Острову, чтобы запастись провизией, туземцы дружелюбно приветствовали его, надарили подарков, а матросы развлекались с местными женщинами. Позже, когда Кук снова посетил эти места, между ним и гавайцами разгорелась ссора, капитан был убит, а его мясо отделили от костей – жрецы верили, что таким образом его духовная сила перейдет к ним.
Кей недоуменно кивнула. Причем здесь давно погибший мореплаватель?
– Представь себе, каково это было, – объяснил Уайлер, – два века назад уплыть от цивилизации и впервые попасть в такое место, как Таити или Гавайи. Думаю, все равно что найти Эдем. Говорят, люди Кука не желали покидать острова.
Уайлер наклонился ближе к Кей, словно решив сообщить что-то по секрету:
– Со мной произошло то же самое. Я никогда не уезжал из страны, в жизни не был в других местах до того момента, как попал на флот и меня послали на Гавайи. Погода, пляжи, побережье, цветы повсюду – настоящий рай!
Уайлер замолчал, уставившись в чашку с кофе, и Кей почему-то поняла, что в эту минуту он видит мать, вспоминает первую встречу. Наконец он снова поднял глаза.
– Думаю, ты знаешь, почему ее называли Kaimani.
– Я просмотрела досье заседаний военного трибунала, чтобы найти ваше имя, – сказала Кей.
Но Уайлер, словно не слыша, смотрел куда-то вдаль.
– Я хотел ее с той минуты, когда увидел впервые. Многие стремились получить Локи – именно это и довело ее до беды. Но у меня к ней было нечто большее, чем мимолетное чувство. Странно, я вовсе не уверен, что любил ее. Только помню, что желал больше всех женщин до нее или после… безумно, мучительно, всегда! И, словно матрос в более древние времена, который оказался в земле обетованной, я забыл мир, из которого явился.
Он пожал плечами и смущенно улыбнулся, словно неожиданно осознав, что странно и глупо признаваться в подобных вещах семнадцатилетней девушке, даже если она – твоя дочь.
– Я мог остаться там, и, вероятно, все было бы в порядке. Но, если ты знаешь о заседании трибунала, поймешь, почему сразу после его окончания меня немедленно отозвали в Штаты. Командование стремилось поскорее замять скандал и выгородить своих. Я не протестовал против перевода на Материк, правда, меня никто бы не послушал. Но я не лгал, когда обещал вызвать Локи, как только устроюсь.
– Но передумали, едва оказались здесь.
Кей изо всех сил старалась разжечь в себе гнев. Ей так хотелось ненавидеть Уайлера, а это оказалось труднее, чем она ожидала.
– Я не знал, что она беременна, когда уезжал.
– Могли бы узнать, если попытались бы хоть как-то сообщить о себе! Даже если считали, что все кончено, почему не смогли найти в себе хоть немного порядочности объяснить маме, вместо того чтобы оставить ее ждать и мучиться…
– Потому что хотел забыть! – Уайлер в тон Кей, повысил голос: – Потому что сделал ошибку, которую стремился стереть из памяти самым легким способом!
Несколько мужчин у стойки повернулись и уставились па них. Уайлер заговорил тише, не сводя с девушки горящих глаз.
– Хочешь правду? Вот она. Там, на острове, затерянном среда океана, я спал и во сне был уверен, что могу жениться на прелестной шлюхе, провести с ней жизнь, и это никого не будет касаться. Оказавшись вдали от нее, я проснулся.
Теперь Кей не пыталась скрыть охватившее ее бешенства.
– Ну что ж, просыпайтесь и поймите еще одну неприятную истину, мистер Уайлер! Вы мой отец, и я не позволю вам так легко отбросить и меня.
Он пристально посмотрел ей в глаза, тем взглядом, каким глядел на присяжных, взвешивая их сильные и слабые стороны.
– Откуда такая уверенность, что ты моя дочь? У женщин, подобных твоей матери, всегда бывает много мужчин.
– Только не в то время, когда она была с вами. Мама любила и была верна.
– Доказательств нет.
– Я доказательство. Взгляните на меня.
Уайлер не спеша допил кофе, прежде чем холодно заметить:
– Вряд ли суд принял бы во внимание подобное доказательство.
Последние следы симпатии и сочувствия к отцу умерли в эту минуту. Он собирается сражаться с ней, причем на том поле битвы, которое лучше всего изучил. На какое-то мгновение сердце сжала угрюмая безнадежность – именно это, должно быть, ощущала Локи, когда «муж» бросил ее. Ну что ж, сейчас решается судьба Кей. Если позволить Уайлеру бросить ее, поступить так же, как с Локи, она может никогда не оправиться от поражения. Девушка в полном отчаянии прибегла к источнику хитрости, из которого никогда раньше не черпала горький напиток лукавства и обмана.
Словно слушая себя со стороны, Кей начала спокойно объяснять, как собирается поступить. Она познакомилась с репортером, чрезвычайно заинтересовавшимся причинами настойчивого желания увидеться с Уайлером. Пока Кей ничего не рассказала Вогену, но, если решит открыть рот, история, несомненно, попадет в газеты, а это, в свою очередь, приведет к расследованию истории его службы на Гавайях, и давно похороненный скандал всплывет наружу. Вряд ли это будет способствовать политической карьере Уайлера, особенно если учесть предстоящие выборы в Сенат.
Когда она замолчала, адвокат мрачно усмехнулся.
– Ты унаследовала не только се внешность, не так ли? Настоящий боец, готова на все, лишь бы победить.
Улыбка невольного восхищения тронула губы.
– Это в тебе от меня.
Отец велел ей доедать яйца, попробовать яблочного пирога и заказал себе вторую чашку кофе. Разговор будет долгим и нелегким.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Очищение огнем - Марч Джессика



Этот роман нельзя назвать любовным, так как в нем любви в романтическом понимании этого слова практически нет. Очень много разговоров и размышлений о сексе - гг-я сексопатолог, но это произведение помогает лучше понять психологию американцев. В общем, если хоите легкого чтива, вам не сюда.
Очищение огнем - Марч ДжессикаИрина Р.
19.11.2016, 7.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100