Читать онлайн Иллюзии, автора - Марч Джессика, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Иллюзии - Марч Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.63 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Иллюзии - Марч Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Иллюзии - Марч Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марч Джессика

Иллюзии

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

Спускаясь по ступенькам здания суда, Вилли одной рукой крепко сжимала руку Софии, а другой прикрывала глаза от слепящих вспышек собравшихся фоторепортеров.
– Как вы чувствуете себя, миссис аль-Рахман, получив подарок в пятнадцать миллионов долларов? – спросил один из них.
– Это не подарок, – ответила ему Вилли. – Это военные трофеи. По моему мнению, было бы очень хорошо, если бы мистер аль-Рахман был объявлен банкротом не только в финансовом отношении, но и в нравственном.
Репортеры, жаждущие получить свежую и сенсационную информацию, не давали им прохода.
– Правда ли, что ваш муж привлекал к своим оргиям американских политиков?
– Больше никаких комментариев, – сказала Вилли, стараясь не отставать от телохранителей Софии, которые расчищали дорогу в толпе репортеров и любопытствующих зевак.
София, потрясающе красивая и гордая своей победой над человеком, который издевался над ней, махала толпе рукой. Вилли чувствовала себя опустошенной. Хотя публикации о делах, над которыми она работала, часто мелькали в газетах, она все еще ненавидела сенсацию, так как все эти статьи большой упор делали на щекотливые подробности личной жизни ее клиентов, нежели на основное – достижение равноправия сторон в браке.
Наконец они добрались до ожидающего их лимузина, и Вилли села рядом с Софией.
– Ну вот, все закончилось, – вздохнула София. – Но когда я думаю, что могло бы случиться...
– Не думайте об этом. Если что и случилось, так это то, что вы свободны, – ободряюще сказала Вилли, хотя были моменты, когда она со страхом думала о возможной мести Шейха. Она и до этого встречалась со мстительными мужьями, но ни один не был столь богат и могущественен, как Шейх аль-Рахман. Но, несмотря на это, она все-таки смогла одержать над ним победу. Теперь она получит гонорар, достаточный для того, чтобы бесплатно обслужить сотни клиентов... И все-таки победа оставила горький привкус из-за не совсем чистых методов, с помощью которых она была достигнута.
– Как мне отблагодарить вас? – спросила София. – Я остаюсь в Нью-Йорке, и все, что в моих силах, я готова для вас сделать...
Вилли думала о том, что многие ее клиенты точно так же предлагали ей свою помощь, но почти все они, кроме, пожалуй, Мэрион Сильверстен, забывали даже поздравить ее с Рождеством. Они замыкались в собственной жизни, и многие так же быстро забывали ее, как и ту болезненную историю, которую им пришлось пережить.
Приехав к себе в офис, Вилли прошла через вращающуюся дверь, перебирая в голове дела, которые ее ждали, но вдруг резко повернулась и вышла. Хватит, решила она, на сегодня больше никаких проблем, которые, как ей иногда казалось, только для того и существовали, чтобы разбивать ей сердце.
Она долго бесцельно бродила по улицам, пока не почувствовала, что очень устала. Зайдя в попавшийся по дороге бар, она села в углу за столик и заказала себе виски. Алкоголь подействовал на нее, как снотворное. Ее глаза почти слипались, когда она вдруг услышала свое имя. Оглянувшись вокруг, она увидела на экране телевизора личико Софии.
– Эта дама получила пятнадцать миллионов баксов, – сказал мужчина за стойкой, обращаясь к бармену. – Хотел бы я очутиться на ее месте.
– Да, – улыбнулся бармен. – Вот почему я все еще холост. С женщинами лучше не связываться. Если не будешь осмотрительным, они живо захватят тебя в свои сети и точка – сразу же отправят в химчистку.
В какой-то момент Вилли хотела встать и прочесть ему лекцию, но ее вдруг охватило безразличие. Неудивительно, подумала она, что мужчина и женщина не могут ужиться. Если они не заняты любовью, то выглядят настоящими врагами, которые даже не могут разговаривать на одном языке.
После второй порции виски она пришла к выводу, что войне между полами никогда не будет конца. Всю свою карьеру она строила на том, чтобы защитить женщин от совершенных ими ошибок. Она уменьшала их боль и страдания. Когда-то Вилли верила, что достаточно знать правду и бороться за нее, чисто и открыто, следуя букве закона. Однако, спасая от гибели Софию как личность, а возможно, и саму ее жизнь, ей пришлось преступить закон. И хотя это помогло во многом прояснить дело, ее все время мучил один вопрос – где граница дозволенного?
Вилли только собиралась уйти на ленч, как ее позвали к телефону. Вилли попросила своего секретаря ответить на звонок, но та обеспокоенно покачала головой.
– Прошу прощения, Вилли, но боюсь, что сейчас лучше ответить вам самой.
Вилли с тревогой посмотрела на нее, почувствовав неладное, и, вернувшись к столу, подняла трубку.
– Вас беспокоит Департамент полиции Палм-Спрингс, – сказал мужской голос.
У Вилли упало сердце. В глубине души она уже знала, что ей предстоит услышать.
– Прошлой ночью... ваша мать... сожалею, – и наконец ужасное, бесповоротное – "умерла".
В глазах у нее потемнело, комната, казалось, закружилась вместе с ней. Земля ушла из-под ног, и Вилли упала на стол.
Очнувшись, она обнаружила, что лежит на кожаном диване в своем офисе в окружении коллег. В первый момент она не могла понять, как она оказалась на диване и почему ее секретарь и сотрудники столпились вокруг и смотрят так сочувственно.
– Мне очень жаль, – сказала Памела Белзер, беря ее за руку. – Чем я могу помочь вам?
Вилли все вспомнила. Она снова слышала голос полицейского. Потом ее мысли снова куда-то унеслись. Она представляла свою мать в полном одиночестве, отчаявшуюся и беззащитную до такой степени, что ей не хотелось больше жить. Если бы только она могла быть там с ней...
Вилли резко поднялась, словно хотела сию минуту бежать к ней, но у нее снова закружилась голова.
– Может быть, вызвать врача? – предложила Памела.
– Нет, – сказала Вилли, усилием воли заставляя себя подняться. – Я должна идти... Я нужна маме...
Ее единственной мыслью было скорее попасть в Палм-Спрингс. Может быть, это было ложью или ошибкой... И Джинни еще жива... Нет, конечно, на это нет никакой надежды. Она почувствовала, что ей сейчас надо как-то совладать с собой, осознать, что случилось непоправимое, и найти в себе силы, которые нужны были ей сейчас, чтобы что-то предпринять.
Надо спешить, уговаривала она себя, собирая сумку. Ее движения были тяжелыми и сонными, а тело не слушалось. И когда она, Наконец, поняла, что находится в кресле самолета, то не могла вспомнить, как очутилась здесь.
В холодном морге, куда ее привел сержант, Вилли опознала труп своей матери. У нее была ссадина на одной щеке, но выражение лица Джинни было спокойным, как у спящего ребенка.
– Мама... – шептала Вилли, гладя пальцами ее холодное лицо.
– Мэм... – обратился вежливо сержант и, взяв ее под руку, вывел из морга.
– Как это случилось? – наконец, спросила Вилли.
– В восемь утра нам позвонила ее домработница. За четыре часа до этого ваша мать уже была мертва. Она приняла большую дозу транквилизаторов. Мы так и не нашли мотивов ее поступка, поэтому медицинская экспертиза сделала заключение, что это – несчастный случай...
Наступила тишина. Смысл сказанного стал доходить до Вилли. Ее мать совершила самоубийство! Но почему? Была ли веская причина, или ей просто не хотелось больше жить?
– Мэм...
– Да? – С застывшей в глазах болью Вилли смотрела на полицейского.
– Мне очень не хотелось бы беспокоить вас в такой момент, но я прошу вас пройти со мной в управление.
– Зачем?
– Мы хотим, чтобы вы опознали некоторые драгоценности. Мы думаем, что они, возможно, принадлежали покойной.
– Не понимаю... Почему вы сомневаетесь? Если вы нашли их у нее...
– Поймите меня правильно, – перебил ее полицейский, – я действую согласно инструкции.
По дороге в полицейское управление сержант объяснил ей, что в последнюю ночь своей жизни Джинни была не одна. Домработница видела, как она ночью возвращалась с мужчиной.
Боль пронзила Вилли, когда она вспомнила ссадину на щеке матери.
– Вы подозреваете, что ее ограбили?
– Мы пока ничего не можем утверждать, – сказал полицейский. – Мы задержали этого парня. Он был пьян и шумел. У него оказалось с полдюжины этих вещичек – бриллиантовая заколка и несколько пар серег. Мы думаем, что они украдены, но он клянется, что леди была его подругой и сама подарила их. Он не хотел называть своего имени до тех пор, пока мы не предъявили ему обвинения и не сказали, что леди умерла... Я действительно сожалею, мэм, что мне приходится рассказывать вам все это, но похоже, что ваша мать подцепила этого типа в баре и привела его домой. Он говорит, что попросил у нее денег, и когда обнаружилось, что у нее нет достаточной суммы, он взял драгоценности. Мы беседовали с домработницей и барменом, и они сказали...
Полицейский продолжал говорить, но Вилли было невыносимо его слушать. Она представляла себе мать, одинокую, лишенную друзей, проводящую за телевизором скучные дни и бессонные ночи в ненужной роскоши большого пустого дома или уходящей от тоски в бар, где она подбирала незнакомцев...
Когда Вилли вспомнила, как Джинни уверяла ее, что у нее все в порядке, работа по обучению кройке и шитью идет прекрасно, причем, говорила это бодрым и уверенным голосом, она почувствовала в сердце острую нестерпимую боль, словно его разрывали на миллион частичек.
Сержант показал Вилли драгоценности. Вот заколка с бриллиантом, которая была на Джинни в день открытия "Серебряного экрана". Вилли узнала изумрудные серьги, которые Нил подарил жене на годовщину свадьбы. Ее затрясло от ярости. Эти вещи, которые когда-то заставляли глаза Джинни блестеть от удовольствия, были отняты у нее вместе с доверием и самоуважением.
Совершив все формальности, Вилли, переполненная горем и чувством собственной вины, ушла из полицейского участка. Она терзала себя тем, что должна была это предвидеть...
Вилли остановилась в мотеле, не имея желания идти в дом, который никогда не был для нее родным, он стал лишь залом ожидания для матери после развода с Нилом и до ее смерти.
В номере мотеля было душно. Вилли чувствовала себя полностью разбитой и не в состоянии была заниматься делами, которые кроме нее некому было сделать. Чтобы подбодрить себя, она приняла душ. Потом, завернувшись в полотенце, упала без сил на кровать. Ее бил озноб, несмотря на духоту и жару.
В дверь постучали.
– Кто там? – откликнулась Вилли.
– Я хозяйка мотеля, – ответил женский голос. – Можно войти?
Вилли открыла дверь и пропустила в комнату седую женщину, которая принесла тарелку со льдом и содовую.
– Извините меня, – застенчиво сказала она. – Я подумала, что вам, может быть, захочется чего-нибудь прохладительного... Погода такая жаркая...
Спасибо, – сказала Вилли и полезла за кошельком.
– О, нет, – поспешно остановила ее женщина. – Это совсем не обязательно.
Она поставила воду и лед на ночной столик, но уходить не торопилась.
– Что-нибудь еще? – спросила Вилли, делая над собой усилие. Больше всего ей хотелось, чтобы женщина поскорее ушла.
Та стояла в нерешительности, прикусив губу. Наконец она заговорила.
– Вы Вилли Делайе, не так ли? Адвокат? Я видела вас по телевизору. Вы совершили просто чудо для жены Шейха...
Вилли продолжала молчать.
– Я не хотела беспокоить вас. Мой муж пришел бы в ярость, если бы узнал, что я обратилась к нашему клиенту по делу. Но когда я увидела вас, я поняла, что это – знамение Божье...
Вилли знала, что последует за этим, но у нее не было сейчас сил помогать кому-либо – даже себе самой. Но и остановить женщину не хватило смелости.
– Это касается моей дочери, – продолжала хозяйка. – Ее муж – пьяница. Она ужасно страдает. Я взяла ее к себе, но Ларри пригрозил, что, если она не вернется домой, она никогда не увидит своего маленького сына. Он способен сделать это, мисс, моя дочь знает... Не можете ли вы что-нибудь сделать для нее?
Вилли смотрела в полные слез глаза женщины и чувствовала себя брошенной в водоворот мучений, тревог и боли. Она хотела сказать этой женщине, что у ее дочери есть все средства для защиты и борьбы, но не могла произнести ни слова. Она почувствовала на своих щеках теплоту слез и услышала бешеный стук своего сердца. Тяжелая беспомощность навалилась на нее.
Женщина с тревогой посмотрела на нее.
– Господи! Мисс Делайе, вам нехорошо?
Вилли вздохнула и сделала глубокий вдох, будто ей не хватало воздуха.
– Я просто очень устала... Я...
– О, Боже! И я еще пристаю к вам. Извините, мисс, что побеспокоила вас.
Женщина вышла, плотно закрыв за собой дверь.
Вилли легла на кровать и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Прошел час, потом еще один. Наступила ночь – тихая, прохладная и полная одиночества. Неужели и Джинни чувствовала то же самое – безысходность и ужасную парализующую тяжесть? Сколько людей умирает в такие одинокие ночи? Сколько их, измученных и уставших от жизни?
Вилли была единственной, кроме священника, кто присутствовал на отпевании Джинни. Она сидела вся в черном, скорбящая, с мокрым от слез лицом. Она прощалась с матерью. Так часто они вместе противостояли всему миру, но сейчас они были просто вдвоем. В эти минуты, глядя на мать, лежащую в гробу, Вилли как никогда остро почувствовала свое одиночество.
Небольшая часовня была вся убрана цветами: два венка от юридической фирмы, остальные цветы Вилли заказала сама. Служитель пропел двадцать третий псалом, который она выбрала специально, потому что в нем говорилось об ушедшем детстве и были молитвы, обещающие покой и мир. Но у нее самой не было ни того, ни другого. Она не могла воскресить мать, чтобы попросить ее остаться.
Вилли старалась сосредоточиться на словах молитвы, но внутри у нее закипела ярость, перехватывая дыхание и не давая воздуху ни проникнуть в легкие, ни выйти оттуда. Неужели некому было обвинить бродягу в том, что он ударил и ограбил ее мать? Было невыносимо думать, что какое-то ничтожество уничтожило единственного человека, кого Вилли безгранично любила. Ритуал закончился, и Вилли, с опущенной вниз головой, скованная горем и болью, вышла из часовни. Кто-то шагнул ей навстречу и дотронулся до плеча. Это был Джедд. Его взгляд был таким искренним, что Вилли покинули последние силы. Она упала ему на грудь и горько разрыдалась.
– Мне так жаль, Вилли, – шептал он снова и снова. И она верила ему. Из всех людей, которые знали ее мать, только Джедд Фонтана был сейчас рядом с ней.
– Как ты узнал? – спросила она позже.
– Моя сестра проводит отпуск в Палм-Спрингс. Она прочла в газете и решила, что мне следует знать об этом. Я никогда не говорил о тебе с Сэмом, но в течение всех этих лет часто делился со своей сестрой... Я вылетел сразу же, как она мне позвонила. Вилли... чем я могу тебе помочь?
– Просто будь со мной рядом, – прошептала она. – Мне невыносимо оставаться одной.
Именно сильная рука Джедда держала Вилли, когда она наклонилась, чтобы положить цветы на гроб матери. Именно Джедд поддерживал ее, когда по дороге с кладбища ноги у нее подкашивались.
Он привез Вилли домой и открыл дверь ключом, который она молча ему подала. Она тихо бродила по дому, пытаясь найти что-нибудь, напоминающее о матери. Но дом был безупречно пуст, и ничто здесь не говорило ни о жизни Джинни, ни о ее смерти.
– Вилли... может быть, ты немного отдохнешь, а мне позволь позаботиться о делах. Только скажи мне, что нужно делать, – предложил Джедд.
– Нет, я хочу посмотреть мамины вещи... потрогать их. Это все, что у меня осталось.
В ящике стола она нашла завещание Джинни, составленное год назад. Это был простой документ, согласно которому Джинни все оставляла Вилли, за исключением небольшой стипендии, которую она назначила католическому приюту, – "для талантливых и целеустремленных девочек, которые заслуживают ее".
Вилли покопалась в памяти, стараясь вспомнить, не было ли никаких причин, побудивших Джинни составить завещание. Но все, что она могла вспомнить за прошедший год, – это был приезд Джинни в Нью-Йорк. Тогда Вилли взяла несколько дней отпуска и поводила мать по самым лучшим ресторанам и на самые популярные выставки Бродвея. Вилли предложила ей тогда остаться.
– У меня сейчас такая большая квартира, мама, – сказала она. – Ты будешь иметь свою комнату и жить независимо...
– У меня все это есть, родная, – ответила ей Джинни. – Я очень горжусь тобой. Ты заслуживаешь самого наилучшего.
Думала ли она уже тогда закончить свою жизнь таким образом? Считала ли она смерть единственным выходом, чтобы не обременять свою дочь?
Вилли снова стала плакать, вспоминая все это. Джедд нежно обнимал ее, гладил по волосам, вытирая слезы, которые непрестанно лились из ее глаз. Потом он заварил на кухне чай и заставил ее выпить целую чашку.
Он последовал за ней, когда она пошла в спальню Джинни. Он знал, как тяжело ей будет заходить туда. С благоговением Вилли перебирала платья Джинни, откладывая те, которые собиралась забрать с собой в Нью-Йорк. Когда она дошла до шифонового, сшитого с большим Вкусом, она, несмотря на свою боль, улыбнулась.
– В нем вся моя мама, – нежно сказала она. Джедд кивнул, словно понял, что она имеет в виду.
В старой шкатулке, которая, казалось, попала случайно в эту роскошную спальню, она нашла фотографию, которую не видела уже много лет. На снимке Перри обнимал мать за плечи. Она показала снимок Джедду.
– Тогда, мама была счастлива. Это видно по выражению ее лица. Причем, счастливее, чем я ее когда-либо видела.
Внезапно она пришла к выводу, что если бы ее отец был добрым к Джинни, то она жила бы с ним со спокойным сердцем, защищенная от действительности, с которой так и не смогла справиться. Вирджиния Делайе принадлежала только Белл Фуршу и могла жить только там. Покинув место, которое было ее настоящим домом, она везде оставалась чужой... и искала любви среди чужих людей.
Как долго и как тяжело придется бороться с таким наследием, подумала Вилли. И что делать, чтобы освободиться от него?
– Знаешь, – сказала она Джедду. – Ты был прав в отношении меня. Если я убегала от тебя, то это не потому, что ты поступал так, а не иначе. Все дело во мне. Я всегда боялась... Она любила его, – сказала она, указывая на фотографию. – Если бы он хоть немного понимал ее...
Джедд прикоснулся к ее щеке.
– Но я ведь не твой отец, Вилли. А ты – не твоя мать.
– Я знаю, – сказала она. – Когда ты прислал мне те фотографии и помог с делом аль-Рахмана, я пришла к выводу, что ты понимаешь меня.
– Я не хочу говорить об этом, – сказал Джедд.
– Почему? – воскликнула она. – Я ведь знаю, как нелегко тебе было это сделать...
– Так или иначе, я помог тебе, – тихо сказал он. – Я люблю тебя, Вилли. Для меня нет ничего лучшего, чем знать, что ты счастлива. Для меня этого достаточно. Ты не можешь меня изменить, поэтому прими меня таким, какой я есть. Потому что, если ты будешь искать совершенства, которого не было у твоего Отца ни в его отношении к тебе, ни к твоей матери, у тебя останется мало шансов найти любовь.
В полудреме наблюдая за игрой огня в камине и перебирая в памяти события минувшего дня, такого тяжелого и скорбного, Вилли лежала на диване в гостиной, положив голову на колени Джедду. Она нуждалась в нем. Он весь день был рядом, поддерживал ее и становился неприметным, когда она хотела побыть наедине со своими мыслями. Вечером он приготовил ужин и уговорил ее немного поесть.
Утром Джедд отвез Вилли в мотель. Она собрала свои вещи и пошла в комнату хозяйки, чтобы оплатить счет.
– Я хочу извиниться за вчерашний день, – сказала ей Вилли. – Я сожалею, что все так произошло.
– Все в порядке, – сказала хозяйка. – Вы такая известная женщина... У вас, наверно, есть более важные дела, чем заниматься нами...
– Нет, – возразила Вилли. – Это не так. Для меня все в одинаковой мере важны. Ваша дочь нуждается в помощи, и я готова помочь ей. Как только я вернусь в Нью-Йорк, кто-нибудь из моего офиса свяжется с вами.
Дорога в аэропорт показалась ей короткой.
– Спасибо за все, – сказала Вилли Джедду. – Твое присутствие так мне помогло. Мне так не хочется прощаться с тобой...
Джедд обнял ее и легко поцеловал.
– И не прощайся... – Он взъерошил ей волосы. – Ты услышишь обо мне раньше, чем думаешь. В скором времени мне понадобится хороший адвокат, вроде тебя.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы поговорим об этом позже. А сейчас поспеши, а то опоздаешь на свой самолет.
– Джедд. Ты в затруднительном положении? – настаивала она.
– Не больше, чем обычно, – улыбнулся он.
– Тогда скажи мне...
– В следующий раз...
Последний раз объявили посадку, и Вилли нехотя пошла к самолету.
Уже в воздухе она подумала, что всегда отвергала Джедда за то, каким он был и как поступал. Сейчас он дал понять ей, что его семья, так же, как и он, готова помочь ей. Он любил ее – она как никогда это чувствовала. Но он остался прежним. А что она? Готова она любить его, несмотря на то, что он таков, каков есть, каким был всегда?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Иллюзии - Марч Джессика



р
Иллюзии - Марч Джессикал
18.12.2012, 16.21





Очень интересный роман.Хоть и длинный,но читается легко!
Иллюзии - Марч ДжессикаОльга
30.10.2013, 7.30





Книга очень интересная, но некоторые слова я не понимаю!..
Иллюзии - Марч ДжессикаЛика
22.09.2014, 15.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100