Читать онлайн Иллюзии, автора - Марч Джессика, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Иллюзии - Марч Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.63 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Иллюзии - Марч Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Иллюзии - Марч Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Марч Джессика

Иллюзии

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

Скрываясь от палящего солнца под полосатым зонтом, Вилли потягивала лимонад и наблюдала за Джинни, которой очень шел костюм с рисунком под леопарда и в тон ему ободок на голове. Комплектов этого стиля было много в "Серебряном экране". Улыбаясь и обмениваясь приветствиями со знакомыми, Джинни переходила от одного столика к другому, чувствуя себя в клубе как рыба в воде.
Было приятно наблюдать за мамой в новой для нее роли модельера и бизнесмена. Хотя прошло немного времени, но она смогла добиться такого успеха на новом поприще и популярности, какая даже не снилась многим шикарным и хорошо одетым дамам Палм-Спрингс. Даже те, кто никогда не носил ничего такого, что можно было бы назвать оригинальным или экстравагантным, считали своим долгом приобрести что-нибудь в "Серебряном экране".
"Следите за "Серебряным экраном". Эта фраза стала регулярно появляться в местных газетах, а название магазина не сходило с уст модниц.
Одна из моделей Джинни – костюмы для женщин, которым за сорок, из черного габардина с высокими плечами и воротником из чернобурой лисицы, распродалась в один момент, несмотря на угрожающую цифру на ценнике – 1200 долларов.
Готовясь открыть магазин, Джинни планировала нанять полдюжины местных портных для воплощения своих идей. Но уже через месяц после открытия магазина она была вынуждена заключить контракт с небольшой фабрикой в Лос-Анджелесе для того, чтобы удовлетворить спрос на свою продукцию.
Вилли была счастлива, следя за маминым успехом. Первый раз в жизни Джинни делала карьеру, а не занималась какой-нибудь конкретной и рутинной работой. У нее был муж, который души в ней не чаял и во всем помогал. И Вилли чувствовала, что в жизни матери для нее остается все меньше и меньше места.
Уже через неделю после начала каникул Вилли поняла, что ее приезд домой был ошибкой. Лучше бы она посещала летнюю школу или занималась сама по европейской программе. Но сейчас уже поздно было что-либо менять, не обидев Джинни. Она с таким энтузиазмом убеждала Вилли провести каникулы дома, чтобы помочь ей с магазином и, вообще, отдохнуть и расслабиться.
Бывая в клубе, они часто заходили на кухню поболтать с Лаурой. Вилли всегда чувствовала какую-то вину, встречаясь с ней. Лаура так и не смогла до конца оправиться после смерти Вебба. Она очень изменилась, исчезли в ее взгляде живость и радость. Она стала жить уединенно, и стена отчужденности между ними становилась все выше и выше.
Но не только Лаура беспокоила Вилли. Сэм всегда пытался устроить так, чтобы Джедд был подальше от нее. Прошлым летом он отослал его на летнюю работу в Монтана. Джедд никогда не смел ослушаться своего отца. Вилли давно решила, что с ним все покончено, но не могла запретить себе думать о нем. Вот и сейчас его не было в городе. Вскоре после памятного разговора с ним она получила письмо, из которого узнала, что это лето он решил посвятить изучению их семейного бизнеса, начав с самых азов. Он работает в торговом центре, принадлежащем компании Фонтана. "Папа говорит, что я достаточно долго бездельничал, и пришло время заняться настоящим делом. Он считает, что, работая здесь, я наберусь полезных знаний и опыта". Письмо заканчивалось словами: "Ужасно боюсь потерять тебя".
Прочтя письмо, Вилли разорвала его и выбросила. Но, как бы она ни противилась тому, Джедд продолжал занимать ее мысли и сердце.
Сидя под зонтиком и обдумывая, чем бы заняться в оставшиеся дни каникул, она вдруг услышала свое имя, произнесенное по громкоговорителю.
– Мисс Вилли Делайе, подойдите, пожалуйста, к телефону в баре...
"Кто бы это мог быть?" – подумала Вилли, быстрыми шагами направляясь к бару. Она не ждала звонка и шла в бар просто из любопытства. Подняв трубку, она услышала знакомый ликующий голос.
– Слава богу! Я нашла тебя. Я бы сошла с ума, если бы не отыскала тебя.
– Шерил! – обрадовалась Вилли. – Где ты?
– Я у Малколма. И жду тебя на ленч. Ты просто обязана прийти.
– Конечно же, я приду. Когда ты приехала? Почему ты не сообщила мне, что ты в Палм-Спрингс?
– Вопросы потом. Обещаю, что на все ты получишь ответ. Пока. – Все еще продолжая улыбаться, Вилли положила трубку. Ее очень обрадовал звонок Шерил, ведь, если не считать нескольких телефонных разговоров, они не общались целую вечность. После окончания колледжа Шерил продолжала учиться. На вопрос Вилли, будет ли она заниматься и летом, Шерил тогда ответила: – Нет, подружка. У меня на лето более интересные планы.
Вилли быстро направилась к своему автомобилю, горя от нетерпения побыстрее увидеться со своей лучшей подругой и узнать, как ей жилось все это время.
Вилли припарковала машину на тщательно подметенной круглой площадке перед виллой Малколма, построенной в голливудском стиле. Посмотрев на роскошный дом, она подумала, что он никогда ни для кого не был счастливым.
Ничто не говорило здесь о том, что Малколм когда-либо имел семью. Кино (он никогда не употреблял слово "кинематограф") занимало всю его жизнь. Оно принесло ему успех. В его сердце не было места для Шерил. Зная это, Шерил всегда чувствовала себя несчастной. Вилли очень удивилась, когда Шерил пригласила ее сюда. Раньше подруга старалась как можно реже бывать дома и встречаться с ней где-нибудь в другом месте.
Вилли позвонила в дверь особняка, приготовившись услышать бодрое "входи". Двери открылись, и Шерил бросилась в ее объятия.
– Вилли, дорогая, как я рада тебя видеть!
– Я не узнаю тебя, – сказала Вилли, отступая на шаг и удивленно поднимая брови. Она не могла поверить своим глазам. – Шерил! Ты ли это? Как ты похудела! Господи! Ты стала похожа на стручок фасоли. – Впервые она заметила, как Шерил похожа на свою мать. – Ты так красива! – воскликнула Вилли с искренним восхищением.
Волосы Шерил золотисто блестели и были уложены в модную прическу. Она была ярко и эффектно накрашена: глаза подведены черным карандашом, на веках тени, ресницы искусно удлинены с помощью туши. Ниспадающая волна волос придавала ей гордый и уверенный вид. Всеми когда-то отвергаемый гадкий утенок стал прекрасным лебедем.
Поворачиваясь в разные стороны, Шерил наслаждалась произведенным впечатлением.
– Я так похудела, потому что... Ладно, об этом я расскажу еще тебе. Входи же! Выпьем чего-нибудь до ленча? Немного белого вина?
Вилли заколебалась.
– Если только ты составишь мне компанию.
– Конечно, с удовольствием. После стольких лет лишений... – Она улыбнулась и внимательно посмотрела на Вилли. – Я знаю, о чем ты думаешь. О всех этих чисбургерах, пирожных и огромном количестве конфет, которые я слопала за свою жизнь. Да, раньше я ела много и никак не могла наесться. Сейчас я ем очень мало. А как поживаешь ты, моя подружка? Правда, ты всегда была худой. Счастлива ли ты? Как у тебя дела на любовном фронте? Что в колледже? Наверное, первая в своей группе? Никого там не подцепила?
Вилли отпила глоток вина.
– Как сказать... Я не могу утверждать, что я счастлива. Но мне неплохо в колледже.
Шерил опять улыбнулась и доверительно сжала руку Вилли.
– Знаешь, впервые с тех пор, как мы знакомы, я не хочу поменяться с тобой местами. Мне нравится моя собственная жизнь. Я стала чувствовать себя гораздо увереннее.
Вилли все больше удивлялась переменам, происшедшим с ее подругой, и она с нетерпением ждала, когда та объяснит их причину. Она все больше убеждалась, что Шерил заранее подготовила что-то вроде сценария их встречи, точно так же, как ее отец заранее обдумывал свои фильмы.
– Не пора ли перекусить? – спросила Вилли, решив не торопить события.
– У нас на ленч будет отварной лосось. Я всегда пользуюсь кухней Малколма, когда бываю здесь. К лососю Рита готовит такой гарнир – просто пальчики оближешь. Пока она накроет на стол, я хочу тебе кое-что показать.
Шерил отвела Вилли в кабинет отца и вручила пачку фотографий. Вилли стала просматривать их. На снимках рядом с Малколмом улыбались известные актеры и актрисы, прославленные режиссеры, сценаристы и продюсеры и еще какие-то люди, которых Вилли не знала.
– Найди среди них ту, которая обязательно заинтересует тебя, – лукаво улыбаясь, сказала Шерил.
Вилли стала внимательнее приглядываться к лицам и в середине пачки, наконец, нашла тот снимок, на который намекала Шерил. На нем была сфотографирована Шерил в своем новом обличье. На ней была мини-юбка, а в руках – букет орхидей. Ее целовал молодой человек, который показался Вилли очень знакомым. Шерил довольно улыбнулась.
– Ты прекрасно выглядишь, – заметила Вилли.
– А теперь посмотри сюда, – сказала Шерил и в предвкушении реакции Вилли лукаво рассмеялась, протягивая ей брачное свидетельство. Оно было выдано на имя Шерил Луизы Виннавер и Роберта Аллена Мейсона. Вилли от удивления открыла рот.
– Шерил! Вот это да! Ну и ну! – Она была так поражена, что не смогла сказать ничего вразумительного.
– Это будет хорошим сюрпризом для Малколма, когда он явится сюда, – торжествующим тоном сказала Шерил. – Пускай сохранит его в качестве одного из своих сувениров. Если это явилось таким сюрпризом для тебя, я представляю, что произойдет с ним...
– А где сейчас счастливый муж? – спросила Вилли, немного придя в себя. – Я хочу его поздравить.
– Да ну его... – Шерил махнула рукой. – Он поехал к своей матери, моей свекрови. Сказал, что она сейчас на мели, и повез ей кое-что из вещей. Обещал вернуться к вечеру. Ты будешь первым официальным гостем мистера и миссис Мейсон!
– А как Малколм? Где он сейчас?
– Кто знает? – пренебрежительно отмахнулась Шерил. – Кого это интересует? У меня сейчас есть Робби. Пока он не пришел, я хочу рассказать тебе, как мы снова встретились. Это просто хохма! Это произошло в "Беверли Хилз". Все получилось так забавно и романтично...
– Погоди, Шерил, – перебила ее Вилли. – Я очень счастлива за тебя, честное слово. И я с удовольствием пообедаю с вами сегодня вечером. Но почему ты как-то пренебрежительно говоришь о Робби?
– Я? Тебе, наверное, так показалось. – Она лукаво улыбнулась. – Ты ошибаешься. За последнее время я поняла, как была не права по отношению к тем, кто по-настоящему любил меня. И Робби, безусловно, принадлежит к их числу.
– Выходит, ты добилась всего, чего хотела, – сказала Вилли с чувством, похожим на зависть. У нее это вышло непроизвольно. Ведь она сама уже потеряла надежду выйти замуж. Тем не менее, она искренне обрадовалась переменам, происшедшим с Шерил.
За ленчем Шерил продолжала оживленно болтать, рассказывая о том, как она встретилась с Робби, и они решили возобновить свои отношения, а потом признались друг другу в любви. Вместе с радостью за подругу Вилли испытывала чувство печали. Ей казалось, что очередная глава ее жизни подошла к концу. А Шерил, наконец, обрела счастье и уверенность.
Попрощавшись с Шерил, Вилли позвонила матери, сказала ей, что не сможет заехать в магазин и попросила не ждать ее там. Встреча с подругой слишком взволновала ее. Она пожалела, что не находится сейчас где-нибудь далеко от Палм-Спрингс и не может с головой уйти в какое-нибудь новое дело.
Она решила поехать домой и поплавать в бассейне. Ей хотелось дать себе сильную физическую нагрузку, чтобы немного отвлечься от грустных мыслей. Кстати, Нил на сутки уехал в Сакраменто, и она могла побыть в одиночестве. В последнее время он стал слишком навязчивым. Его настойчивый интерес к личной жизни Вилли, все эти вопросы о ее отношениях с молодыми людьми противоположного пола и двусмысленные реплики, сопровождавшиеся сладкой улыбкой, ужасно раздражали ее.
Дома она переоделась в цельный купальник, который всегда надевала, когда серьезно занималась плаваньем, и нырнула в чистую бирюзовую воду.
Она плавала от одного конца бассейна до другого, рассекая воду уверенными движениями рук. Десять кругов, двенадцать... она остановилась на пятнадцатом и перевела дыхание.
Выйдя из бассейна, она приняла холодный бодрящий душ. Водные процедуры сняли усталость и освежили Вилли. В ванной она оглянулась в поисках фена, чтобы просушить мокрые волосы, но нигде его не нашла. Она подумала, что оставила его в клубе, и решила позаимствовать фен у матери.
Вдруг она засомневалась, имеет ли она право воспользоваться чужой вещью. В ту часть дома, где жили мама с Нилом, она заглядывала крайне редко, зная, что Нилу это не очень нравится. Здесь она не чувствовала ту свободу и легкость, с которой передвигалась по дому, где они раньше жили вдвоем с мамой.
Но, подумав, она решила, что ничего страшного не произойдет, если она воспользуется феном своей матери. Разумеется, Джинни не была бы против, окажись она дома.
Вилли еще раз тщательно осмотрела ванную и, не обнаружив фена, пошла в мамину спальню. Сперва она поискала фен в шкафу Джинни, потом выдвинула ящики ее ночного столика, но фена нигде не было. В одном из ящиков ей попался на глаза черный, свернутый змеей предмет. Она взяла его, думая, что это шнур от фена, и потянула из ящика. Но каково было ее изумление, когда у нее в руках оказалось нечто похожее на плеть, с девятью длинными хвостами. Плеть выглядела зловеще и безобразно. Вилли некоторое время разглядывала ее, а потом с отвращением брезгливо отбросила на кровать.
Ее как будто поразила молния. Она стояла и не могла отвести взгляда от кровати, спрашивая себя, как эта вещь могла оказаться в ящике маминого стола. И она уже знала ответ на этот вопрос и ощущала бессильную ярость... Она отказывалась верить своим глазам.
Вилли понимала, что должна положить плеть на место, закрыть ящик и покинуть комнату, но от охватившего ее ступора не могла пошевелить рукой.
Она продолжала тупо смотреть на эту жуткую кожаную плеть с тянущимися, словно щупальца, плетеными концами, пока ее разбросанные мысли собирались воедино. Немного придя в себя, она снова заглянула в ящик и увидела шкатулку из слоновой кости с тонкой и искусной резьбой, изображавшей различные эротические сценки. Открыв шкатулку, она обнаружила там большое количество разноцветных пилюль и дюжину ампул, в которых распознала амилонитраты. Она вспомнила, что этим препаратом пользовались студенты в колледже для того, чтобы достигнуть необыкновенного, фантастического оргазма.
Вилли отказывалась верить своим глазам. Внутри у нее все сжалось, а ее воображение рисовало дикие непристойные картины того, что происходило в этой комнате между ее мамой и Нилом. У нее закружилась голова, и она прислонилась к стене. Затем упала на кровать и закрыла лицо ладонями, пытаясь взять себя в руки и сосредоточиться.
Ничего страшного, говорила она себе, возможно, мама с Нилом занимаются своеобразным сексом... Она мало в этом смыслила, но кое-что слышала от своих однокурсников в колледже. Может быть, у нее с мамой просто различные взгляды на это.
Вилли говорила себе, что не имела права заходить сюда и копаться в чужих вещах. Ее мама взрослый человек, и чем она занимается у себя в спальне, это ее личное дело.
Она быстро поднялась, собрала вещи и стала укладывать их в ящик в прежнем порядке. Но тут она увидела большой конверт. Она взяла его в руки, потом положила обратно, затем снова взяла – любопытство одержало вверх.
Она раскрыла конверт и то, что она увидела, привело ее в ужас. Там были фотографии, полные бесстыдной откровенности. На одной из них ее мать лежала на кровати, а ее ласкали двое – незнакомые мужчина и женщина. На другой она сидела на стуле, непристойно раздвинув ноги и перекинув их через руки, в которых она держала эту ужасную плеть и вибратор. На ней были лишь черные чулки. Остальные фотографии были в том же духе. Всего их было около дюжины. Вилли перебирала их, не веря собственным глазам. Она разглядывала подробности с таким вниманием, будто ее под дулом пистолета у виска заставляли делать это.
Вдруг она почувствовала подступившую в горлу тошноту. Она побежала в ванную, но ее стошнило раньше, чем она успела добежать до раковины. Оставляя следы на чистом мраморном полу, она обхватила руками холодную фарфоровую раковину. Она почувствовала ужасную слабость, ее трясло, она ощущала себя разбитой и опустошенной.
Вилли не могла бы сказать, сколько прошло времени, прежде чем она смогла взять себя в руки и, взглянув в зеркало, стала приводить себя в порядок. Все еще дрожа и передвигаясь механически, словно робот, она вытерла пол и с помощью специального дезодоранта освежила в ванной воздух.
Она заставила себя вновь вернуться в спальню, собрать фотографии – свидетельство развратной жизни, которой заставлял жить ее мать Нил, – и положить их обратно в ящик.
Закончив уборку, она вернулась в свою комнату, расположенную в другом крыле дома, и упала на кровать. Прикрыв глаза ладонями, она постаралась привести в порядок свои мысли. Она прекрасно понимала, в какой ловушке оказались она и ее мать. Но зачем Джинни пошла на это? Что заставило ее, забыв обо всем, следовать извращенным желаниям Нила? Только ее мать могла ответить на эти вопросы.
Она лежала, потерянная и разбитая, утратив чувство времени, и только наблюдала за тем, как меняются цифры на ее электронных часах. Она напряженно прислушивалась, стараясь не упустить момента, когда вернется мать. Но в доме стояла мертвая тишина. Наконец она услышала, как хлопнула дверь, и, с трудом поднявшись, пошла в кухню, где и застала свою мать, наливавшую себе в стакан лимонад.
Джинни с улыбкой повернулась к ней. – Доченька! Ты пропустила чудесный обед в Хелен Палмере. Надеюсь, у тебя были веские причины не приехать в магазин? Господи! Как ужасно ты выглядишь! Что-нибудь случилось?
– Мама! – воскликнула Вилли. Она ощущала нечто среднее между злостью на мать и жалостью к ней. – Я побывала в твоей спальне. Хотела взять у тебя фен... Но вместо него я обнаружила все эти предметы... которыми ты и Нил пользуетесь... И еще я видела фотографии...
Она снова почувствовала приступ тошноты и прижала руки к животу и ко рту, пытаясь перебороть это чувство.
– Мама, я не могу понять... Ты должна объяснить мне... Она в отчаянии смотрела на мать, требуя ответа. Джинни изменилась в лице. Потупив взор, она молчала долгое время, раздумывая над ответом. Когда она заговорила, голос ее был спокойный и ровный.
– Ты никогда не была замужем, детка. Ты не можешь знать, что происходит между мужчиной и женщиной...
– Нет! – воскликнула Вилли. – Я не могу верить тебе. Я знаю, это Нил заставляет делать тебя все эти гадкие вещи! Ради Бога, скажи мне правду! Если это так, мы не можем больше оставаться здесь, если он обращается с тобой, как с обыкновенной проституткой. Мы должны уйти отсюда!
Джинни покачала головой. Ее топазовые глазам были переполнены болью.
– Это не так легко, родная, – она вздохнула. – Когда-нибудь ты поймешь, что в жизни нет ничего только белого или черного. – Она устало прислонилась к столу. – Это не то, что ты думаешь... – Вдруг она посмотрела прямо в глаза Вилли и сказала жестко: – Может, мне нравится все это...
– Нет! – в отчаянии воскликнула Вилли. – Этого не может быть! Ты говоришь так, потому что думаешь, что мы нуждаемся в нем. Это не так, мама! Я знаю, ты вышла за него замуж, потому что хотела дать мне то, чего у нас не было! Но я не нуждаюсь в этом, мама. Мы можем обойтись и без Нила!
– Нет, Вилли. Ты не права. Мне нужен мужчина. О, Боже! Милая, как я люблю тебя! Я не хочу, чтобы ты думала про меня, что я... нехорошая. Пойми, мне трудно быть одной! То, чего желает Нил, мне нравится... – Она пожала плечами, всем своим видом давая понять, что разговор закончен.
Резко повернувшись, Вилли ринулась из кухни. Она больше не в силах была слушать, как легко ее мать рассуждает о своем поведении. Вбежав к себе в спальню, она захлопнула дверь и включила кондиционер. Потом упала на кровать, натянула покрывало и закрыла глаза. Ей так отчаянно захотелось, чтобы как в сказке у нее появился бы сейф, полный денег. Но она прекрасно понимала, что волшебства в жизни не происходят.
Завернувшись в покрывало, словно в кокон, она вспомнила ужасные снимки и слова Джинни о том, что она получает удовольствие от развратных сексуальных оргий Нила. Она с ужасом и удивлением спрашивала себя, действительно ли ее мать довольна такой жизнью?
Потом она вспомнила Джедда и свое сильное влечение к нему. Одно лишь его прикосновение уже возбуждало в ней безумное желание. Кто знает, может, и ей нравится секс?
Вилли сидела в юридической конторе Коллендера, Хоуджа, Ринглея и Вайта – сюда ее направили на практику, и сейчас она ждала, когда ее проинформируют о работе, которую она должна будет выполнять. Обстановка здесь напоминала ей сцену из романов Чарльза Диккенса, скорее всего, "Большие ожидания". Вещи из красного дерева и латуни были старинными, такими же казались и портреты компаньонов в сером, смотревших из массивных рам сквозь свои строгие очки. Коллендер и Вайт уже умерли примерно десятилетие тому назад, но их имена по-прежнему стояли на золотой дощечке обитых кожей дверей. Контора находилась в Бостоне на Стейт-стрит. Попавшему сюда казалось, что в затхлой атмосфере этого отделанного старым деревом помещения время остановилось. Царивший здесь дух совсем не соответствовал бурному темпу жизни города. Эта контора в юридическом мире Бостона была известна своими традициями. Ее девиз: "Звони и жди".
Думая, что плата будет незначительной, а часы покажутся долгими, Вилли не очень хотела работать здесь. Но все-таки она понимала, что летняя практика в фирме Коллендера, Хоуджа, Ринглея и Вайта придаст ей солидности при поступлении в Гарвардский университет. Ей не хотелось находиться в Палм-Спрингс, и эта учеба давала возможность держаться подальше оттуда.
После того ужасного дня в спальне матери Вилли желала быть вдалеке от нее. Где-нибудь на Востоке. Не в Калифорнии. Она знала, что в разгар лета, без помощи Нила будет невозможно поступить в университет. И прежде, чем попросить его о помощи, она долго и упорно размышляла. И, наконец, решилась. Нил был очень польщен, что Вилли приняла его предложение. Он позвонил нескольким своим друзьям на Востоке, превознося ее школьные успехи. Через несколько дней Вилли была зачислена на подготовительные курсы Гарварда.
Это означало, что для нее открывается страница в жизни, наполненная новыми интересами и успехами. От летней же практики она ожидала большего, чем могла дать, по ее мнению, работа в фирме "Звони и жди".
Около четырех часов пожилой секретарь подвел Вилли к столу Боудлея Хоуджа – одного из компаньонов фирмы.
– Добрый день, сэр! – протянула руку Вилли, как только он поднялся со стула.
Хоудж, попечитель Гарварда, удивленно приветствовал ее. Ему показалось, что он полностью лишился своей бдительности, если позволил девушке проходить практику в своей фирме. С первого взгляда она ему не понравилась.
Хоудж был сухопарым седеющим мужчиной. Его возраст Вилли определила примерно между пятьюдесятью и семьюдесятью.
Хоудж некоторое время разглядывал Вилли сквозь свои очки в золотой оправе. Казалось, он не ожидал, что увидит такую молодую и красивую девушку. Таких он считал легкомысленными и бездеятельными. Он попросил секретаршу принести личное дело Вилли, и чем больше в него вчитывался, тем больше удивлялся.
– Хорошо, мисс Делайе, – сказал он, наконец. – Ваши успехи удовлетворительны. Даже более, чем удовлетворительны. В ваши обязанности будет входить ведение каталогов в нашей библиотеке. И помощь нашим коллегам. Вы будете работать с моим сыном, который тоже проходит летнюю практику в нашей фирме. Моя секретарша представит вас сотрудникам и введет в курс дела.
Сейчас пришло время удивляться Вилли. Разговор был уже закончен, но не было задано ни одного вопроса. Она встала и несколько замешкалась, не зная, что делать дальше. Хоудж встал, сердечно пожал ей руку и сказал:
– Если у вас возникнут какие-нибудь вопросы, не стесняйтесь обращаться к нам. В фирме "Коллендер, Хоудж, Ринглей и Вайт" умеют заботиться о своих сотрудниках.
В первый же день работы секретарша Хоуджа представила Вилли каждому сотруднику фирмы, большинство из которых обозревали ее с удивлением, но радушно. Они вели себя так, как будто не до конца понимали, что она делает здесь, но, из соображений тактики и руководствуясь хорошими манерами, показывали, что рады приветствовать ее; Она познакомилась со своим напарником Боудлеем Хоуджем IV.
Как и Вилли, Бад Хоудж собирался учиться в Гарварде на подготовительных курсах. И так же, как и Вилли, выглядел амбициозно и интеллигентно. Он был высоким и симпатичным молодым человеком. При первой встрече Вилли протянула ему руку и сказала:
– Привет! Меня зовут Вилли Делайе. Я новая практикантка.
Игнорируя протянутую руку, он ответил:
– Да, я вижу.
Его тон говорил, что он уже знает, кто она, и что это не производит на него особого впечатления.
"Высокомерен, как король", – подумала Вилли. Бад явно воспринял ее как посягательницу на свое собственное дело, и она не могла рассчитывать на хорошее отношение. Но она, пытаясь понять его, не придавала этому особого значения.
В этой фирме ей пришлось сталкиваться с разными мужчинами. Она знала, что здесь – "мужской клуб", ей не раз это повторяли. Что же, теперь она это увидела своими глазами.
К концу первой недели Вилли нашла, что атмосфера в фирме, куда женщин принимали на работу только в качестве секретарш, не совсем соответствовала ее представлениям.
Большинство служащих фирмы, благодаря своему происхождению, составляли элиту. Все они были членами привилегированного бостонского клуба. Непоколебимо уверенные в своей избранности, они считали, что наделены особыми полномочиями и не могут совершать ошибок и промахов.
К исходу второй недели Вилли поняла, что Хоудж-старший, вопреки внешним проявлениям, знал всю кухню фирмы больше, чем компаньоны и их коллеги, вместе взятые, а также, несомненно, разбирался в законах лучше других юристов из фирм на Стейт-стрит. Она также поняла, что он великодушно делится своими знаниями, безупречно честен и открыт, в противоположность своему сыну Баду.
Вилли не могла точно сказать, кто кого невзлюбил первым, но они с Бадом будто были рождены для взаимной антипатии, которая окончательно созрела уже к концу первой недели. Бад "забыл" передать ей поручение одного из молодых коллег написать реферат его, работы. Вилли простила его забывчивость. Просто небрежность и невинная ошибка, сказала она себе. Но, неделю спустя, ее вызвал не кто иной, как сам Хоудж III.
– Мисс Делайе, – сказал он твердо. – Надеюсь, вы были информированы о том, что к вчерашнему полудню вы должны были закончить исследование материала Харкви. Могу ли я вас спросить, где ваш отчет?
Вилли пристально посмотрела на своего руководителя. Разве могло случиться так, что она просто забыла выполнить работу, которую он ей поручил?
– Подождите, подождите, мисс Делайе, – нетерпеливо сказал Хоудж. – Мое дело несколько специфическое! Я написал его в четверг, и Бад любезно согласился передать его вам. Это означает, что у вас было целых четыре дня, чтобы сделать такую простую работу. Вы можете объяснить мне, почему вы ее не выполнили?
Вилли поняла, что на сей раз это уже точно не случайность. Но, однако, она была уверена – глупо говорить старшему Хоуджу, что сын его сознательно не сообщил ей об этом задании. Она постаралась быстро обдумать ситуацию и дать ответ, который не выглядел бы непрофессиональным или детским. Но она не находила ответа. Наконец она сказала вежливо, но твердо:
– Прошу прощения, мистер Хоудж. Результаты моего исследования будут на вашем столе завтра.
Она вышла из комнаты "синьора руководителя", негодуя. Даже если она просидит всю ночь, в лучшем случае, работа будет готова через два дня. Войдя в комнату Бада, она резко спросила:
– Где оно?
– Что? – весело поинтересовался он, не поднимая головы.
– Это данное Богом дело, которое, как я понимаю, ты должен был передать мне на прошлой неделе.
Выражение его лица ничуть не изменилось, когда он поднял на нее глаза.
– Если ты разберешься в этом беспорядке на моем столе, – сказал он как бы между прочим, – то, надеюсь, ты найдешь, что ищешь.
Вилли не имела никакого желания искать. Что-то в тоне Бада подсказало ей, что бумаг на столе нет. Они, скорее всего, в его столе, специально спрятаны.
– Ну и осел ты, Бад! – сказала она. – Почему ты делаешь такие вещи? Почему ты так настроен против меня? Я не собираюсь конкурировать с тобой. Я здесь только до сентября. Почему ты не даешь мне возможности поработать это время?
Он улыбнулся, не разжимая губ, и выдавил ответ:
– Ничего личного, мисс Делайе. Называйте это протекционизмом, или, если хотите, моим взглядом на дарвинизм. Меня заботят только мои собственные интересы. То же самое я советую делать и вам. И я не вижу причин помогать вашему росту и повышать вашу квалификацию.
– По крайней мере, это звучит откровенно. Мне стало все ясно, – сказала она, потрясенная его цинизмом. – Как же вы собираетесь быть адвокатом, не умея быть беспристрастным?
Тонкая улыбка Бада перешла в усмешку.
– Если вы будете служить закону и при этом захотите быть беспристрастной, то ваши клиенты будут иметь не адвоката, а Дон-Кихота.
Она скрыла возмущение, как делала уже не раз. Но злость затаила в себе. Вилли была уверена, что настанет день, когда у нее не будет нужды осторожничать, и тогда она выскажет им все, что думает.
Несколько дней она боролась с собой, чтобы не сделать этого прямо сейчас. Какой это будет славный день, когда она сможет позволить себе сказать все!
С тех пор она старалась избегать Бада, держаться от него подальше, хотя это было не очень легко, так как столы их стояли рядом. Но она очень удивилась, когда узнала, что он уже зачислен на подготовительные курсы Гарвардского университета. Бад понял, что пора прекращать мелкие акты саботажа. Вилли работала у "Коллендера, Хоуджа, Ринглея и Вайта", стараясь показать себя с лучшей стороны. Большая часть ее работы была простой и механической. Вести каталоги в библиотеке, регистрировать, копировать документы. Но, когда она показала, что умеет усердно работать и способна на большее, сотрудники фирмы проинструктировали своих секретарей, чтобы именно ей поступали свежие контракты для предварительной обработки.
Это случилось, когда она, работая с шестистраничным контрактом, обнаружила мелкую ошибку, на которую не обратили внимания два сотрудника, работавшие до нее с документом. Ошибка была совершенно незначительной, маленькая языковая неточность. Но она могла бы, не будь замеченной, поставить под сомнение право клиента на владение важными фондовыми бумагами в сотни и тысячи долларов. Вилли обратила внимание штатного адвоката на эту неточность, и та была срочно исправлена.
Ее старание было вознаграждено похвалой не кого иного, а именно мистера Хоуджа.
Остановив ее вечером в коридоре, когда Вилли уходила позднее обычного, он сказал:
– Мисс Делайе! Позвольте мне заметить, что вы являетесь первой женщиной, которая выполняет работу большую, чем просто секретарь. Мы заметили это. Вы продемонстрировали хорошую инициативу и знание основ юриспруденции. И это замечательно.
Он от души хвалил ее и отмечал ее способности. Затем, когда пыл его поостыл, он уже спокойно сказал:
– Я и мои партнеры будем более, чем польщены, если вы согласитесь поработать у нас будущим летом.
Придя на работу следующим утром, Вилли почувствовала недоброжелательный взгляд Бада, которым он проводил ее к рабочему месту. Он наверняка узнал о ее успехе за вчерашним ужином. Вилли не смогла сдержать довольную, с оттенком триумфа, улыбку и прощебетала обычное утреннее приветствие:
– Доброе утро, мистер Хоудж!
Лицо Бада потемнело, и стало очевидно, что он готовится к генеральному сражению.
До конца лета Вилли остерегалась, как бы хитрости Бада не застали ее врасплох. Но ничего такого не произошло. По крайней мере, она ничего не заметила. Когда мистер Хоудж пригласил ее в кабинет как раз перед "праздником профсоюзов", она терялась в догадках: неужели Бад скомпрометировал ее перед отцом? Неужели тот откажется от своего приглашения на следующее лето? Ее тревоги возросли, когда она обратила внимание на задумчивое выражение лица шефа.
– Мисс Делайе! – сказал он. – Перед тем, как говорить о вашем академическом образовании, я хотел бы побеседовать с вами о единственно непонятном мне за все время вашего пребывания здесь деле. Присаживайтесь, пожалуйста.
Вилли села напротив шефа. Оправдывались ее наихудшие предположения.
– Я, конечно, не могу помочь, – сказал он, – но мне хотелось бы понять, почему у вас сложились такие несердечные отношения с вашим напарником, моим сыном Бадом.
Не имея возможности что-либо отрицать, Вилли не проронила ни звука.
– Для адвоката, мисс Делайе, находить компромиссы и не портить отношений с людьми – это важнейшее профессиональное качество.
Вилли хранила молчание – ее шеф, кроме всего прочего, был отцом Бада.
– Молчание, конечно, может быть очень ценно в некоторых ситуациях, но я попрошу вас ответить на мой вопрос.
– Хорошо, – сказала она, – вы правы. У меня не сложились отношения с Бадом. Я была бы очень рада работать с ним, но он не желает этого. Он делал все, чтобы не дать мне работать, чтобы у вас обо мне сложилось превратное впечатление.
– А почему он так поступал? – Взгляд Хоуджа из-под золотой оправы очков казался неживым.
– Я не знаю, – ответила она правдиво. – Но я предполагаю, что мое появление он воспринял как вторжение на его собственную территорию. Или, может быть, ему не нравится видеть женщину, которая занимается тем же делом, которое он выбрал для себя.
Хоудж смотрел на нее как судья, оценивающий правдивость показаний подсудимого. Затем резко прервал ее:
– Спасибо, мисс Делайе. Благодарю вас за правду.
И это было все? Разговор был закончен без вопросов, без попыток выяснить подробности. Но, что бы она ни говорила, была уверенность в том, что Хоудж не будет симпатизировать ей, так как оппонентом был все же его сын. В Бостоне кровные связи были крепче цемента.
Вилли встала, собираясь выйти из кабинета. Она сделала шаг к двери и вдруг решила, что ей нечего терять, и сейчас она скажет шефу о своем собственном деле.
– Мистер Хоудж! – сказала она, обернувшись и уверенно подойдя к его столу. – Никем, кроме юриста, я быть не желаю. И я верю, что из меня получится хороший специалист. Я хотела бы поступить в Гарвардскую высшую школу, и я вынуждена просить вашей рекомендации. Я уверена, что вам наверняка известно положительное действие такого рода документов...
Хоудж опять посмотрел на нее неживым взглядом.
– Позволю себе еще раз повторить, мисс Делайе, – сказал он спокойно. – Я благодарю вас за откровенный разговор со мной. Всего хорошего.
Ответ Хоуджа на ее просьбу она получила вместе с зарплатой. На конверте была пометка: "Лично и конфиденциально". Внутри оказалась копия рекомендательного письма, которое он написал в приемную комиссию Гарвардского университета, в письме он характеризовал ее как яркую, инициативную и способную личность. И никакого упоминания о "темном пятне" – ее взаимоотношениях с коллегами, в частности, с его сыном, то есть о том, о чем он имел с нею беседу. Рекомендательное письмо сопровождалось небольшой запиской, написанной от руки в характерном для него стиле.
"Моя дорогая Вилли! Посоветовавшись со своим сердцем и совестью, я признаю себя виновным в том, что всегда выполнял работу, связанную с защитой интересов своих клиентов, лучше, чем работу, связанную с воспитанием моего единственного сына. Я надеюсь, что вы не будете судить о дереве по его ветке, и желаю вам всего хорошего во всех ваших начинаниях.
Я должен, тем не менее, предупредить вас: если юридический факультет Гарварда будет так любезен зачислить вас в ряды своих студентов, вы можете встретиться с моим сыном, которому я имел честь написать почти такое же рекомендательное письмо, как и вам. Вы могли бы изменить отношения с нежелательным соперником, как и получить возможность приобрести некоторую внеклассную профессиональную подготовку в выбранной вами профессии.
С большим уважением
Боудлей Хоудж III".



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Иллюзии - Марч Джессика



р
Иллюзии - Марч Джессикал
18.12.2012, 16.21





Очень интересный роман.Хоть и длинный,но читается легко!
Иллюзии - Марч ДжессикаОльга
30.10.2013, 7.30





Книга очень интересная, но некоторые слова я не понимаю!..
Иллюзии - Марч ДжессикаЛика
22.09.2014, 15.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100