Читать онлайн Выше неба, автора - Манфреди Рене, Раздел - Глава VI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Выше неба - Манфреди Рене бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Выше неба - Манфреди Рене - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Выше неба - Манфреди Рене - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Манфреди Рене

Выше неба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава VI
Одна звезда стоит тысячи рыцарей

Анна ждала Марви на и Флинн за угловым столиком в ресторане «У Дэвида». Утренняя дрожь все еще преследовала ее, разве что заказанный мартини помог немного. Она встретилась со студентами в колледже, а затем отправилась на репетицию оркестра, где ей удалось справиться с Рахманиновым, хотя возникли проблемы с ритмом. Сначала это заметил первый виолончелист, а затем и дирижер пожурил ее – она вступала слишком рано, еще до того, как он поднимал свою палочку. Анна извинилась и сказала, что плохо себя чувствует.
Рядом с ней сидела скрипачка – лишенная чувства юмора женщина, которая преподавала в начальной школе и чрезвычайно гордилась своим браком. Ее муж был автомехаником. Она никогда не любила Анну (впрочем, это чувство было взаимно), но в этот раз была настроена очень враждебно: «Большинство из нас, Анна, серьезно относятся к оркестру. Вам пора бы знать, что пропуск репетиций и плохая подготовка не поощряются».
– Прошу прощения, – сказала Анна, решив, что на сегодняшний день с нее хватит. Она подождала, пока дирижер подаст сигнал деревянным духовым инструментам, незаметно выскользнула из зала и поехала в ресторан.
Анна сразу же заказала мартини и тарелку с закуской, чтобы заполнить пустоту в желудке. С утра они ничего не ела, кроме нескольких леденцов. Но даже аппетитный запах чеснока и маринованного базилика не вызвал у нее желания поесть. Может, она заболевала? Ничего страшного, обойдется. То есть, возможно, и не обойдется, пока Марвин и ее внучка не уедут, но со временем все пройдет.
Зять вошел как раз в тот момент, когда Анна достала сотовый, чтобы позвонить ему.
– Извини, я опоздал, – сказал он и сел. На нем была белая рубашка и красный галстук, волосы, зачесанные назад, блестели, а лицо было гладко выбрито.
– Думаю, к этому я уже привыкла, – съязвила Анна и тут же почувствовала себя немного неловко из-за того, что так стервозно себя вела. Она допила последний глоток мартини и съела оливку. Нужно пытаться поладить с этим мужчиной. В конце концов, он был ее зятем и отцом ее внучки. В некотором смысле – семьей. – Где Флинн?
– Она с твоей соседкой, Гретой. – Он взял меню.
– Что? Ты попросил Грету посидеть с ней?
– Она сама захотела. Мы уже собирались выходить, а Грета зашла и представилась. А потом предложила присмотреть за малышкой. Они с Флинни сразу же поладили, словно знают друг друга уже много лет. – Он оглядел зал: – Где, черт побери, официант? Я хочу выпить.
Анна посмотрела на него и была уже готова сказать что-нибудь колкое, нечто вроде «А куда, ты думаешь, ты пришел? В модный ресторан?» Но Марвин так мило улыбнулся, что она успокоилась.
– Что ты будешь? – спросил Марвин, посмотрев в меню.
– Наверное, равиолли с омаром.
Марвин рассеянно крутил свечку, стоявшую на столе:
– Я даже не могу зайти в ресторан, чтобы не подумать о Поппи. Ты не поверишь, но мне всегда приходилось делать за нее заказ. Она ужасно нерешительный человек, на самом деле. Она дважды изучала меню, потом выбирала что-нибудь, а когда приносили еду, смотрела в мою тарелку и говорила: «Нужно было заказать это».
Анна улыбнулась:
– Она всегда была такой. Ее отец обычно называл это пищевой завистью и говорил, что она невротик.
– Правда? Я хотел спросить: у тебя есть ее детские снимки? Я навоображал себе маленькую Поппи, но мне хотелось бы взглянуть на фотографии.
Анна кивнула:
– Я поищу.
Его глаза блеснули в полутьме ресторана.
– Я буду тебе очень признателен. Была ли Поппи застенчивой в детстве? Что ей действительно нравилось? Я имею в виду, чем ей нравилось заниматься, во что ей нравилось играть?
– Ну, я бы не назвала ее робкой или настороженной. Она была спокойным, рассудительным ребенком. И чувствительным. – Анна рассмеялась, сбитая с толку неопределенностью собственного рассказа. С тем же успехом это могло относиться к какому-нибудь чужому ребенку. – Поппи была упрямая. У нее всегда был свой взгляд на все. Как-то она настаивала, чтобы ее отправили в воскресную школу, хотя мы с Хью никак не могли понять, как она до этого додумалась. Мы сами не часто ходили в церковь.
– У нее было богатое воображение? – спросил Марвин.
– Конечно. А разве не у всех детей богатое воображение?
– Я просто думаю о Флинн. Иногда она переходит все границы. Ее воображение определенно пугает. – Он замолчал. – И она cлишком серьезно все воспринимает.
В прошлом году на занятиях балетом преподавательница учила их, что, танцуя, нельзя сбиваться в кучу, нужно занимать всю сцену. Она сказала, чтобы они представили себя поросятами, летающими в космосе. Флинни решила, что на небе живут свиньи, и отказывалась выходить на улицу, когда было темно, потому что боялась, что они упадут ей на голову.
Анна тихонько рассмеялась. Затем оба замолчали. Анна огляделась. За соседним столиком сидела компания чрезмерно нарядных женщин, явно менеджеров среднего звена, знакомый тип «я-могу-контролировать-свою-жизнь-после-развода». Внезапно Анна почувствовала тревогу, смешанную с неприязнью. Преувеличенная оживленность и натянутая веселость были видны даже отсюда. Нет ничего хорошего в фальшивом бодрячестве – а вызывающе нарядная одежда каким-то образом делала все еще более печальным. После того как Хью умер, Анна периодически проводила вечера в женской компании. Удовольствие от этих встреч отчасти заключалось в свободе от всего искусственного, от блесток и бус, от губной помады. Просто посидеть за кофе или лимонадом, смотреть видео, потягивать вино, слушать музыку.
Анна посмотрела на Марвина, который ждал от нее какой-нибудь реакции. Сердце стало биться сильнее, и, несмотря на выпитое, она почувствовала сонливость. Зять нервничал: переставлял солонку, вазочку с сахаром и корзинку из-под хлеба, словно пытался создать скульптурную композицию.
Подошел официант и записал их заказ.
– И бутылочку красного домашнего вина, – добавила Анна.
– Мне нужно позвонить и узнать как там Флинпи. – Марвин отодвинул стул.
– Я уверена, она в полном порядке, – сказала Анна и похлопала его по руке. – У Греты есть номер моего сотового на случай, если что-нибудь случится.
Марвин кивнул.
– Это зал для курящих?
– Не знаю. – Анна посмотрела вокруг. Одна из женщин за соседним столиком курила. – Должно быть.
Марвин залез в карман, достал упаковку табака «Драм» и скрутил сигарету себе, а затем помог Анне, которая не умела этого делать.
– Итак, – сказала Анна. – Я была очень удивлена, что вы с Поппи дали о себе знать спустя столько лет. – Она сделала глубокую затяжку, позволяя дыму затуманить ее разум. Тугие узлы в груди-начали понемногу ослабевать. – Еще много лет назад я решила, что моя дочь и ее семья исчезли навсегда.
– Ну, – сказал Марвин. – Мы подумали, что настало время познакомить тебя с Флинн. Она никогда не знала своих бабушек и дедушек. Как думаешь, тебе понравится проводить с ней время? Я имею в виду, понравится ли вам обеим?
Анна решила, что понравится.
– Конечно. Может быть, я свожу ее в зоопарк. Она любит ходить в зоопарк?
– Нет. Наверное, нет. Подозреваю, это ее расстроит. Флинн однажды видела диких животных в естественных условиях. Хотя ей, наверное, понравится боксерский матч. И если ты пообещаешь, что возьмешь ее на бокс, она растает, как дешевая шоколадка.
– Ладно. Я подумаю, что можно сделать, – и Анна повернулась к официанту, который принес вино. Попробовав, она кивнула. – Замечательно.
– Я думаю о большем, чем… э-э… просто выходах в город и загородных поездках.
Анна подняла глаза:
– Извини?
– Я говорю, что речь идет не о том, чтобы просто сводить ее на бокс. Речь идет о гораздо большем.
– Что именно? Давай-ка бросим ходить кругами. Что такое произошло, если вы проехали через всю страну на фургоне, на котором никогда не катались дальше бакалейного магазина?
Марвин сделал большой глоток.
– Я больше не знаю, что делать, Анна. Поппи исчезает уже много лет. Я могу справиться с этим и всегда мог справиться, но теперь это слишком сильно влияет на Флинн. Мне кажется, девочка думает, что это она во всем виновата. И еще мне кажется, я прошу у тебя помощи. – Он попробовал поймать ее взгляд, приглаживая волосы.
– Какой помощи? Что я могу сделать? – Анна почувствовала, как слегка закружилась голова. Ей трудно было сосредоточиться.
– Это была идея Поппи, приехать к тебе, – сказал Марвин.
Анна пожала плечами:
– Замечательно.
– И когда она исчезла в Пенсильвании, тогда-то у меня и созрел план. Конечно, сначала я хотел развернуться и вернуться домой. Но затем подумал о дочери, о том, что нужно Флинни. Ей нужна мать, ее мать, но у Поппи не получается стать ею. И поэтому, естественно, я подумал о тебе. О том, что ты можешь оказывать на нее постоянное материнское влияние. О том, что мы – я и Флинн – могли бы поселиться здесь навсегда. – Марвин осушил свой бокал, покрутил его за ножку. Он распустил волосы, и они легли ему на плечи темной волной. Марвин пропустил сквозь них пальцы – по всей их шелковистой длине. Анна увидела, что женщины за соседним столиком заметили его. Затем одним ловким движением Марвин снова завязал их в конский хвост.
– Я никогда не умела оказывать постоянное материнское влияние, Марвин. У меня нет способностей к воспитанию детей.
Официант принес еду и наполнил бокалы водой. Анна откинулась на спинку стула. Марвин кивнул:
– Я понимаю. Я знаком с версией Поппи. – Он замолчал. – Но я думал, что, может быть, когда ты узнаешь Флинн… ладно. Я слишком расфантазировался насчет Бостона. Наивно думать, что все мы сможем ужиться под одной крышей.
– Да, – сказала Анна.
– Поппи стала совсем дерганой за последние три года. Мы переезжали с места на место, но она нигде не была счастлива. Она самая большая любовь в моей жизни. Только я уже не знаю, что делать.
– Вы разводитесь, – сказала Анна. Он покачал головой:
– Нет. Я никогда с ней не разведусь. И всегда приму ее, когда бы она ни вернулась. Я всегда позволял ей возвращаться обратно, с того самого времени, как увез ее. – Улыбка скользнула по его губам. – Я ставил Поппи перед выбором: я или наркотики. Муж и ребенок или героин. В итоге мы с Флинн всегда проигрывали. Она завязывала на время, а затем начинала снова. Ей было недостаточно нашей дочери. И потом я понял, что Поппи никогда ничего не будет достаточно.
Анна представила дочь на какой-нибудь темной глухой аллее с грязным шприцем в руке, где пахло болезнями, потом, давно не мытыми телами и грязной одеждой. Яркие, болезненно-желтые от героина солнечные лучи поднимались перед ее глазами.
– На самом деле я не понимаю, – она отодвинула нетронутую тарелку. – Не понимаю, как можно отречься от своего ребенка. Как могла Поипи повернуться спиной к собственной дочери? Какие наркотики могут такое сотворить? Какое вещество может оказаться важнее ребенка? – Анна не отводила тяжелого взгляда от женщин за соседним столиком; они вели себя все более шумно и крикливо. Одна из них просто сводила Анну с ума, блондинка с большой грудью и смехом, похожим на крик осла. Самая непривлекательная из всей компании. Ее узкое платье с тропическими птицами и цветами колыхалось вместе со складками жира. Она посматривала на Марвина слишком часто и слишком пристально. Взгляд Анны заставил ее наконец смутиться.
– Пойми, я пытаюсь думать только о Флинн. Поппи никогда не бросит эту привычку – она сидит на наркотиках с пятнадцати лет. Сейчас, когда Флинн взрослеет, больше всего ей нужна стабильность. Мои родители умерли, ты и я – ее единственные родственники. И ты – самый близкий человек, который может заменить настоящую мать.
Внимание Анны опять вернулось к разговору.
– Поппи – наркоманка с пятнадцати лет? – Анна воскресила в памяти свои летние поездки в спортивный лагерь, Поппи со скобками на зубах и угрюмым подростковым молчанием. В пятнадцать лет она была в спортивном лагере. Должно быть, Марвин ошибается. Но какая сейчас разница? – Нет, Марвин, со мной этого не выйдет. Ну а ты сам? Что мешает тебе успешно воспитывать ее одному? Много мужчин воспитывают детей сами.
– Я и делаю это. Вполне успешно. Флинн для меня все. Но ей нужно больше, чем только я. Во время этой чертовой, отвратительной поездки с Аляски я понял, что Поппи собирается сделать. Она хотела отдать тебе Флинн на временное попечительство. Чтобы ты официально стала опекуном Флинн, пока мы с Поппи не решили бы все наши проблемы. Наш брак. Ее тяга к наркотикам. Но это все иллюзия. У меня не получилось помочь Поппи, а Флинн моя дочь. Нелепо думать, что я брошу свою дочь даже на время. И такой ребенок, как Флинн… – Он отвернулся и начал скручивать еще одну сигарету.
Анна поймала взгляд официанта и, когда тот подошел, протянула ему десятидолларовую банкноту:
– Пожалуйста, принесите мне сигарет. Любых, только не ментоловых. Сдачу оставьте.
– Конечно, – сказал он. – Позвольте спросить, вам не поправилась еда?
Ни она, ни Марвин не притронулись к своим тарелкам.
– Нет. Все в порядке. Мы просто медленно едим.
– Послушай, я художник, это означает жизнь более стабильную, чем у наркомана, но не слишком. Я много путешествовал, я менял работу. Флинн не знает, что такое постоянство или устойчивость. Такому ребенку, как Флинн, нужно агентство защиты детей вместо папы и мама, которая работает воспитателем в детском саду.
– Ты постоянно употребляешь выражение «ребенку, как Флинн». Что это значит? Ты говоришь так, словно она не такая, как все.
– У Флинн очень богатое воображение.
– Ну, – сказала Анна, – вряд ли это самая худшая проблема. Если у ребенка богатое воображение, это еще не значит, что он при смерти.
– Я не уверен, – тихо сказал зять. – Все говорят: «Конечно, у моего ребенка богатое воображение». Но даже представить себе не могут, что это такое. Для них богатое воображение означает, что ребенок разговаривает с куклами или притворяется, что он сам кукла. Флинн думает, что разговаривает с умершими людьми, и верит в переселение душ. Она видит вещи, которых не существует, и слышит то, чего не слышат другие, и при этом убеждена, что все это абсолютно реально.
– Ну, в этом нет ничего выходящего за рамки нормы.
– Поверь мне, Анна. Иногда она пугает. Мне нужно работать… это не может хорошо на ней отражаться. Я не спал трое суток, думая о том, что будет лучше для моей дочери. И я отдаю нас обоих на твою милость. Я не хотел переезжать в Бостон, но перееду. Если это будет означать, что ты войдешь в нашу жизнь, я сделаю что угодно.
– Конечно, я не возражаю против вашего переезда. И мне не трудно поближе познакомиться с внучкой. Но боюсь, я не вполне понимаю, чего именно ты хочешь. Я не смогу стать Флинн матерью.
– Я прошу тебя о помощи, – проговорил Марвин.
– Тебе нужны деньги?
– Нет, – резко сказал он. – Мне нужно твое присутствие.
– Ты хочешь, чтобы я полюбила девочку, как мать. Но это невозможно. Я буду ее бабушкой, но не собираюсь растить ее. Я не могу. И я не хочу, чтобы Флинн жила со мной. Я всегда буду вам рада, но если вы переедете сюда, то вам придется найти себе собственное жилье.
Марвин казался удивленным, будто ожидал, что Анна придет в восторг от перспективы совместной жизни с внучкой.
– Ты можешь просто подумать об этом позже. Посмотрим, насколько комфортно вам будет вдвоем. И в какой степени ты сама захочешь принимать участие в ее воспитании, в конце концов.
Но ей не нужно было об этом думать. Она не хотела, чтобы они жили здесь. С чего бы ей хотеть этого? Прошло много лет. Она была уверена, что похоронила прошлое, и теперь оно возвращалось к ней, словно ужасная кара. Она прошла через материнство, она выстроила какие-то отношения с Поппи – какие смогла. И она забыла об этом, когда Поппи ушла. А сейчас этот ублюдок Марвин, который сначала увез ее дочь, а потом не смог привезти ее, как обещал, хотел, чтобы все началось сначала. Чтобы снова все повторилось.
– Ты ожидал, что я встречу вас с распростертыми объятиями?
Он вздохнул и разлил остатки вина по бокалам:
– Я думал, что годы могли немного смягчить тебя. Может быть, я надеялся, что ты простишь нас с Поппи.
Анна покачала головой:
– Нет. Никакого прощения. Я не склонна к жалости.
– Достаточно честно. По крайней мере я знаю, что ты обо мне думаешь. Но не сваливай все на мою дочь. Флинн ничего не могла поделать с выбором, который сделали ее мать и я.
– Это я, конечно, понимаю. – Она достала кошелек и положила несколько купюр на поднос. Никто из них не притронулся к еде. – И даже если я на самом деле соглашусь стать временным опекуном Флинн, почему ты решил, что я буду более постоянным родителем для нее, чем, скажем, ты? Я была ужасной матерью.
– Да, – сказал Марвин, – я знаю.
Флинн весь день слушала радио – на радио был уикэнд звезд андеграунда семидесятых годов – сначала у бабушки, а потом у Греты на кухне. На полдник Грета покормила ее кускусом – это название, как полагала Флинн, по-итальянски означало «извините». Вместе с кускусом на тарелке лежали овощи, смородина и какие-то черные шарики, которые Грета назвала каплунами. Или каперсами? Сейчас Флинн не могла вспомнить, но думала, что в этой странной пище содержалось какое-то секретное послание: кускус – смородина – каплуны – каперсы. Она истолковала это приблизительно так: «Извините, я не знаком с текущими событиями и должен надеть свою накидку, чтобы сделать каперсы. Где-то здесь должен был быть итальянский супермен».
– Я поем с тобой, – сказала Грета, – а то я голодала все эти дни.
– Правда, дорогая? – Флинн улыбнулась. Грета улыбнулась ей в ответ.
– Расскажи мне, как это – жить на Аляске? Флинн размазала кускус по тарелке и посмотрела на женщину, с которой она, наверное, начинала свою новую жизнь. Жизнь маленького ребенка с этой женщиной в роли матери. По пути сюда ее отец говорил, что у нее появится новая мама. Или кто-то, кто будет для нее матерью. На самом деле, она не очень поняла разницу. Может быть, это и есть та женщина, которую он нашел, и она будет относиться к ней как приемной дочери.
– Ты веришь в ад? – спросила Флинн.
– Что? – переспросила Грета, и Флинн почувствовала ее страх. Возможно, Грета боялась смерти. В прошлой жизни Грета была кубинским торговцем наркотиками. Кто-то выстрелил в нее – в той жизни она была мужчиной – и выбросил ее тело в океан. Когда люди умирают таким образом, им понадобятся столетия, прежде чем жестокость сотрется из их души.
Флинн пожала плечами:
– Аляска – это ад. Там холодно, как в аду. Там темно, как в аду. У Гувера МакПоза отмерзал кончик хвоста и ушки. Поэтому он выглядит как исполнитель хип-хопа. Хип-хоп – это то, о чем говорил сегодня утром диджей по радио, такое направление в музыке. – В ее голове зазвучала песня «Полуночный поезд в Джорджию».
– Возможно, для котят там слишком холодно на улице. Грета положила себе большую порцию кускуса и быстро ее съела. Флинн заинтересовалась ребенком внутри Греты, ей было интересно – если он умрет, то попадет в рай или в ад? Мама говорила, это неправда, что все дети попадают в рай. Некоторых из них наказывали и отправляли снова на землю в качестве новых душ. Ее мама была одним из таких детей. Флинн знала, что Поппи уже побывала в аду и вернулась обратно, и Флинн пошла за ней. А папа – за ней. Сердце – это колесо. Она снова здесь.
– Ты веришь в реинкарнацию? – спросила Флинн.
– Нет, – сказала Грета, – а ты?
– Мы с тобой были хорошими друзьями во время Второй мировой войны. Мы были японками. Ты тогда была еще совсем маленькой. Я была генералом и играла на фаготе. Когда я умерла, ты держала мою голову. А потом написала письмо моей жене и дочерям. – Сердце Флинн сильно забилось, ладони вспотели, когда она представила, как это больно.
– Интересно. – Грета глотнула кофе. – А как ты думаешь, сейчас мы будем хорошими подругами?
– Наверняка, – ответила Флинн и налила себе стакан напитка «Тэнг». Он ей не очень нравился, но на банке было написано, что это напиток астронавтов. Флинн думала, что, возможно, когда-нибудь захочет стать астронавтом, если, конечно, она проживет так долго. – Ты думала о том, чтобы взять приемного ребенка? Девочку?
– Что? – спросила Грета, – Откуда ты это знаешь?
– Значит, это правда? – Стало быть, папа не лгал. Грета должна стать ее новой матерью, пока ее старая мама не поправится, а Анна будет любить их обеих. Флинн знала, что бабушка всегда выслушает и поверит ей. Она не разозлится и не заставит ее сменить тему разговора, даже если Флинн начнет рассказывать о постройке Великой Китайской стены и каково это – работать в такую жару с израненными руками и ногами.
– Да. – Грета улыбнулась. – Мы удочерим особую маленькую девочку. Вообще-то мы собираемся завести двух детишек. Внутри меня растет ребеночек. Разве бабушка не говорила тебе?
– Еще нет. А моя мама больна, она сумасшедшая. Как ты думаешь – она и вправду сумасшедшая? – Флинн достала сварочные очки с оптометром и поставила указатель на 20/20. Это помогало ей оставаться в обычном мире. Когда к ней приходили видения, она ставила 20/40. Сейчас Флинн не хотелось видеть слишком много. Подумав, она поставила самые безопасные 20/200 – полная слепота.
– Я никогда не встречалась с твоей мамой, милая. Но, скорее всего, она замечательная. Как ты думаешь, вы с папой надолго приехали к бабушке?
– Надеюсь, они обсуждают эту тему, пока мы тут разговариваем, – Флинн наклонила голову, словно могла их слышать. Где-то по радио звучала песня «Чернила черные».
– Ладно, Флинн, расскажи, как ты развлекаешься. Чем вы с друзьями занимались на Аляске?
– О, у меня нет друзей, ведь у меня отклонения. Я ненормальная Флинни. Флинни-дурочка, голова, как булочка, – это я.
– Но. какие-то друзья у тебя есть? Флинн пожала плечами:
– Мои друзья – духи. Я хорошо известна и почитаема в мире духов.
Грета отпила кофе. Она совсем не разозлилась. А вот мама всегда злилась, когда Флинн говорила о таких вещах. Грета стала бы идеальной приемной мамой, а ее бабушка, Анна, помогла бы ей почувствовать этот мир духов. Флиин верила, что бабушка знала это, потому что вокруг нее горит свет. Духовный свет, свет шести ангелов, а может, и больше.
– Но у тебя же должен быть, по крайней мере, хотя бы один не воображаемый друг.
– Да, у меня есть, – сказала Флинн. Грета улыбнулась:
– Видишь? Я же говорила. Как ее зовут?
Флинн подкрутила колесики на тяжелых очках и посмотрела на Грету нормальным взглядом:
– Грета. Ее зовут Грета.
Грета наполнила стакан Флинн молоком и так долго молчала, что девочка начала беспокоиться. Она знала: она сбивала людей с толку, иногда внушала страх. Нет, это был не тот страх, который испытываешь от фильма ужасов, а словно ты объезжаешь картонную коробку на шоссе и боишься, потому что внутри может быть стекло или острые предметы. Наконец Грета сказала:
– У тебя богатое воображение. Может, ты станешь художницей?
Флинн пожала плечами:
– Мой папа художник. И я была художницей в других жизнях. В следующей жизни я планирую стать дизайнером, который делает вещи из голубого стекла. – Она выпила молоко и спросила, можно ли еще «Тэнга».
Грета взболтала бутылку, и Флинн смотрела, как оранжевые кристаллы кружатся в сыворотке, как маленькие астронавты, пытающиеся добраться до Луны.
– Мой папа, возможно, тоже сумасшедший. Мама-то точно.
Грета мягко сказала:
– Ты думаешь, что и ты тоже?
Флинн улыбнулась, но не ответила. Как она могла ответить? Вместо этого она стала объяснять, как в прошлой жизни они с Марвином были мужем и женой, а Поппи, которая сейчас была ее матерью, была слепым пастухом по имени Ахмед, к которому ревновал Марвин.
– Он убил нас обеих в той жизни. – Флинн замолчала. Это было то, что люди обычно не хотели слушать. Именно поэтому они называли ее придурочной и «клиническим случаем». Она умела Видеть. Она Знала. Но она-то в этом не виновата. Как раз перед тем, как мать исчезла из «Международной блинной» в Пенсильвании, она разозлилась на Флинн, потому что папа попросил ее рассказать какую-нибудь историю, чтобы скоротать время, и Флинн поведала о времени, когда он был ее мужем – Сарти. Поппи повернулась и сказала:
– Почему ты не можешь вообразить, что однажды была Клеопатрой или королевой Елизаветой? Если ты веришь в прошлые жизни, зачем придумываешь такие бедные и несчастные? А? Почему ты превратила меня в слепого пастуха? – вспомнила Флинн мамино возмущение.
– Я не выдумываю, я вижу. Вижу все это, – сказала девочка матери.
– Нет, Флинн, ты не видишь. Ты все это придумываешь. Вообще ты понимаешь разницу между воображением и реальностью? – спросила Поппи.
– Да, понимаю. И реальность заключается в том, что я была японкой и индуской. Я была богатой и бедной, считалась известным лошадником в Англии и ведьмой в Америке. А сейчас я никто. Я даже не человек. Я – расстояние.
– Что? – спросил отец. – Что, милая?
– Я не человек, а расстояние между Нью-Йорком и Калифорнией. Я каждая миля этого расстояния.
– Это интересно. – Марвин достал из кармана рубашки маленький блокнот и что-то записал.
– О боже! – воскликнула Поппи. – Не поощряй ее, Марвин. Это не интересно, это не нормально. Почему мы не можем жить нормально?
– Потому что у тебя наркотическая зависимость, – объяснила матери Флинн. – В следующий раз я не приду к тебе на помощь. Ты все делала неправильно.
– Ладно, Флинн, достаточно, – попросил Марвин.
Мама плакала, ей было никак не остановиться, и это было последнее, что запомнила Флинн, прежде чем мама исчезла навсегда.
– Можно мне уйти? – спросила Флинн Грету и снова надела очки.
– Конечно, – сказала Грета. – Чем ты собираешься заняться? Наверное, по телевизору идут мультики?
– Нет. Спасибо. Я не люблю мультики. Можно, я пойду на задний двор? Я обещала бабушке его перекопать. – Флинн соврала, хотя обычно не любила обманывать. Но сейчас она кое-что задумала, и пришло время осуществить это.
– Ладно, думаю, все будет в порядке, если ты пообещаешь никуда не уходить со двора. Скоро стемнеет.
– Я обещаю. Можно одолжить твое радио?
– Конечно. – Грета вытащила шнур из розетки, по крайней мере Флинн подумала, что она сделала именно это; девочка поменяла указатель на 200/600, эта установка делала мир проще: все в нем превращалось в простую форму, которая либо двигалась, либо оставалась неподвижной.
Во дворе у бабушки Флинн поставила радио на столик для пикника, достала лопату и начала копать. Надо надеяться, что бабушка не очень расстроится. По словам ди-джея, под землей существовали некие музыкальные звезды, которые находились там уже около тридцати лет
type="note" l:href="#n_20">[20]
. Конечно, ямы испортят бабушкин двор, но, если Флинн сможет найти группу «Роллеры из Бэй-Сити», находка будет стоить того.
Через час непрерывной работы по перекапыванию двора Флинн приложила ухо к яме – ей что-то послышалось внизу. Еле-еле, какой-то приглушенный шум, похожий на тот, который издает Гувер МакПоз, когда урчит на дне корзины с грязным бельем. Хотя она не могла быть абсолютно уверена. Она была бы счастлива хоть что-нибудь отыскать. На самом деле, ей не так уж и хотелось найти там Роллеров из Бэй-Сити или Рыцаря Глэдис. Что ей действительно хотелось найти, так это звездочку – одна звездочка стоила бы сотни рыцарей.
– Где твоя машина? – спросила Анна у Марвина, когда они вышли из ресторана.
– Я приехал на автобусе. И вернулся бы с тобой, если ты позволишь.
Анна выехала из Бостона по шоссе, ведущему на север. Она не знала, куда направляется, но решила, что лучше бы в Мэн. Сколько раз они с Хью совершали такие поездки за время их брака? Пятьдесят? Сотню? Образ дома навсегда отложился в ее памяти. Гостиная, освещенная ярким огнем камина, от жаркого воздуха усиливаются запахи: острый аромат березы и более слабые – старых пыльных ковров, полировки лимонного дерева и сосны на мебели и изделиях из металла и любимый слабый запах пляжа, который исходит из каждого укромного уголка.
– Куда мы едем? – поинтересовался Марвин.
– Не знаю. Ни малейшего представления не имею. – Анна свернула на следующий съезд с шоссе и поехала по второстепенной дороге, пока не заехала на закрывшуюся станцию обслуживания «Тексако». Там открыла окно, достала сигареты и уставилась на сгущающиеся сумерки. Слышны были звуки сверчков и древесных лягушек.
– Прямо как в средней школе. – Он рассмеялся.
– Что? – не поняла Анна.
– Каждая свободная парковка – идеальное место для занятия любовью.
Анна фыркнула:
– Ты пьян.
– И правда. – Он открыл пассажирское окно и взял у нее сигарету, потерпев неудачу с самокруткой.
– Я не хочу, чтобы вы здесь жили. Мне бы хотелось узнать Флинн поближе, но лучше, чтобы мы не слишком часто виделись, еелл вы сюда переедете. Я буду бабушкой, которая ходит на школьные постановки, но не буду шить костюмы для них. Ты понимаешь, о чем я говорю? Я не могу пережить это заново, Марвин. Извини.
– Пережить что?
– Материнство, печаль, все это. Я не хочу больше ни к кому привязываться. Для меня вы все словно восстали из мертвых. Все эти годы… Все эти годы – ни слова. Кто сможет постоянно жить с такой ношей? Ожидание со временем превращается в грусть. Это звучит ужасно, но мне проще было бы представить, что моя дочь, что все вы умерли. Траур проще, чем тревога. Чем любое подобное чувство, связанное с живыми людьми. – Анна вспомнила, какой милой Поппи была в детстве, любящей и послушной, почти совершенный ребенок. Но вспомнила, словно Поппи была дочерью близкой подруги, а не ее собственной дочерью. Как и любую мать, ее постоянно мучила мысль об опасности потерять ребенка – что она может умереть, ее похитят или с ней случится что-нибудь ужасное и необратимое, – но это был просто животный инстинкт. Разумное, сознательное материнство было совсем ей не присуще. Конечно, Поппи была частью ее, но Анне казалось, что ее привязанность к дочери отличалась от привязанности других матерей к детям. Ребенок, который был прикреплен к ее телу, превратился в беспокоящий придаток. Нарост, опухоль. Ну, не совсем так, ничего злокачественного. Еще один палец на руке или на ноге, который в конце концов оторвало и который был бесполезен или не нужен.
– Извини, Анна. Прости меня за все. – Марвин положил свою руку на ее.
– Ну, – сказала Анна и выдернула руку. – Ничего не поделаешь. Я желаю вам всего хорошего. Держите меня в курсе, звоните время от времени. – Она прикурила еще одну сигарету и уставилась на старый торговый автомат, стоящий около станции. Это был автомат в стиле шестидесятых, такие выдавали кока-колу в бутылках. Анна вспомнила, как приятно было пить газировку, ледяной налет, охлаждавший ладонь, холодное стекло у губ.
Странно, что аппарат все еще стоит в этом заброшенном месте.
Анна включила передачу, но остановилась.
– Подожди, прежде чем мы поедем, нужно посмотреть. – Она указала кивком на автомат и залезла в карман за мелочью. – А вдруг он работает?
– Нет проблем. Эта штуковина выглядит так, будто стоит здесь еще со времен правления Джонсона. Я схожу. – Он взял у Анны мелочь и вышел.
У Марвина на самом деле были восхитительные черты характера. Он казался невероятно терпеливым – со своей странной дочкой, со своей агрессивной женой и даже – Анна должна была согласиться – с ней. Несмотря на все выпады, он никогда не терял самообладания, не кричал в ответ. Да и вообще большинство мужчин отказались бы от такой женщины, как Поппи, уже давно. В том, как он любил жену и дочь, было некое великодушие. Твердое, без всяких условий. Даже сейчас, когда он говорил о Поппи, в его голосе не было ни следа горечи или негодования. И все-таки было в нем и что-то настораживающее. Что-то темное, будто он недоговаривал правду до самого конца. Она не знала, что именно пугало ее.
Марвин вернулся, держа в руках холодную бутылку.
Анна вышла из машины.
– Восхитительно! – Она, странно воодушевившись, нашла открывалку в машине. Ледяная сладость была такой, какую она помнила, и запах бутылки тот же самый. Анна передала кока-колу Марвину, тот выпил и вернул ей, и так по очереди они допили бутылку.
Флинн ждала бабушку и смотрела из окна в гостиной. Ей не терпелось начать их новую совместную жизнь. С тех пор как Грета вскользь упомянула об удочерении, волнение Флинн все нарастало, начиная с самого обеда, а сейчас, в восемь вечера, оно было просто критическим. Пора было спать, но она просто тряслась от нетерпения. Может, они с Анной купят новую одежду, и ей не придется носить вещи из секонд-хенда. Флинн рисовала в своем воображении, как они переедут в большой дом, – огромный дом с множеством комнат и с большим количеством духов. Флинн не имела ничего против того, чтобы жить с душами мертвых людей: она всегда видела их, а они – ее. В доме бабушки жила убитая женщина, то есть она когда-то жила здесь, но ее убили в другой стране. Несколько раз Флинн видела ее в ванной, и время от времени женщина сидела рядом с бабушкой, особенно когда Анна занималась медициной. Женщине нравился микроскоп Анны. А еще она разбудила Флинн холодным воздухом, сев прямо на ее кровать! Флинн чувствовала ее дыхание, хотя та и не светилась.
Женщина сказала: «Не подскажешь, когда начинается футбольный матч? Ты не проводишь меня до поезда, который едет в центр города?» Но Флинн ответила, что она может видеть женщину, но не может ей ничем помочь, и после этого она оставила девочку в покое.
Флинн знала, что люди, которые брали приемных детей, бесплатно получали дома от правительства. Ее папа и Грета могли бы пожениться, хотя Грета и сказала, что у нее уже есть муж. Флинн подумала, что она врет, так как у нее дома было так чисто, а на столе на кухне не было никаких писем или газет. Эта новая жизнь должна быть такой совершенной. Каждое утро, думая о Поппи, она немного плакала. Каждой ночью ей было очень грустно. Каждый раз, когда ее мать исчезала, Флинн чувствовала себя ужасно и даже была уверена, что скоро умрет. Хотя на этот раз, когда Поппи вернется, все будет по-другому, намного лучше. Поппи будет жить в доме ее приемных родителей, и у нее будет собственная комната, чтобы принимать наркотики. Она не будет чувствовать вину из-за того, что не заботится о Флинн, так как это будут делать другие люди. На двери комнаты ее мамы будет две лампочки – желтая и красная. Когда будет гореть желтая, Флинн будет приходить навестить ее. Красная лампочка обозначала бы, что заходить не нужно. Красный – цвет злобных проклятий, который заставлял Поппи говорить Флинн то, что она вовсе не хотела сказать.
Анна вошла, когда по радио звучала песня «Не могу отвести от тебя глаз».
– Привет, Флинн. – Анна немного убавила громкость.
– Я жду вас весь день. Я так рада, что вы дома. А то я уже начала волноваться.
– О? – сказала Анна. Девочка выглядела заторможенной и пепельно-бледной – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Куда ты хочешь это отнести? – спросил Марвин из-под двуспального матраса, который Анна только что вручила ему. Комковатый матрас, на котором спала Флинн, был старым и поношенным – нет оснований держать девочку в плохих условиях, пока она здесь.
– В комнату Флинн, – сказала Анна.
Флинн почувствовала, как ее сердце забилось от радости: бабушка уже купила ей новую кровать. Ей никогда ничего такого в жизни не покупали, кроме как на Рождество, а сейчас ей давали что-то ее в ее комнате. Она обняла Анну за талию, зарылась лицом в бабушкин свитер, пахнущий лавандой, дымом и чесноком.
– Это и будет приемным домом? – Флинн представляла нечто большее, но, может быть, людям нужно подписывать разные документы, пока правительство выделит им большой дом.
– Что, дорогая? Чем это будет? – Анна посмотрела на внучку, на ее личико, прекрасное, словно цветок, распустившийся и излучающий свет. Каждая маленькая девочка очаровательна, но эта была даже более чем прекрасна: у Флинн были мамины четко очерченные губы, румяные щеки и темные кудрявые волосы Марвина. Ее глаза были темно-карего цвета, почти черные, и сверкающие. Анна удивилась, как много времени прошло с тех пор, когда она последний раз дотрагивалась до ребенка, просто так, в порыве чувств, а не по необходимости. Ей вдруг вспомнилось, как раз или два Поппи обнимала ее также, как Флинн сейчас, прижимаясь головой к животу. Как давно это было.
– Грета сказала мне, – мягко сказала Флинн.
– Сказала тебе что? – спросила Анна и потрогала ее теплые щечки.
– Что я буду здесь жить. С тобой и с ней.
– Что? Нет, я…
– Я всю жизнь тебя ждала.
То, как она это сказала, или события этого вечера, или прикосновения ребенка заставили Анну немного растаять. В конце концов, в девочке течет ее кровь. Но более того: она внучка мужа, частичка его. Генетический материал, закодированный в структуре ДНК Флинн. Анна удивилась тому, как долго этот очевидный факт не приходил ей в голову. Множество маленьких частичек Хью проглядывало в девочке – наклон головы, линия бровей, предпочтение фруктов комнатной температуры – малейшее напоминание было словно его возвращение.
Она села рядом с Флинн. В машине Анна сказала Марвину весьма определенно, что через две недели они должны уехать. Короткого приезда достаточно, это никому не повредит, позволит Анне и Флинн поближе познакомиться друг с другом. И это недостаточно долгий срок, чтобы могла возникнуть привязанность.
Анна включила радио: звучали песни семидесятых годов. В соседней комнате Марвин начал подпевать, она присоединилась к нему, и они вместе спели песню, как до этого вместе выпили бутылку кока-колы.
К концу вечера Анна почувствовала, что что-то изменилось, – словно какое-то решение принято, только она все еще не знала – какое. Когда она посмотрела на часы, оказалось, что три часа просто пролетели, пока они с Флинн рылись по шкафам, передавая друг другу коробочки с украшениями, которые Анна не открывала с момента переезда.
– Я люблю готовить, – сказала Флинн, перелистывая старую поваренную книгу. Она надела старое платье, которое Анна хранила из-за нежных воспоминаний, со времен, когда они с Хью начали встречаться. К радости Анны, Флинн с воодушевлением копалась в вещах. Поппи никогда не волновали украшенияи или духи, которые у Флинн теперь были в изобилии.
– Видишь это колечко с бриллиантом? – Анна достала двухкаратовое кольцо, которое досталось ей от матери Хью. – Это принадлежало твоей прабабушке. Когда-нибудь оно будет твоим. Все эти драгоценности будут твоими.
– А когда? – спросила Флинн, добавляя очередной браслет к куче уже нанизанных на запястье.
– Скажи мне, Флинн, – спросила Анна, еще раз вспомнив, что Хью не любил охлажденные фрукты и напитки. – Если бы я сказала, что на кухне тебя ждет виноград, где бы ты стала искать – на кухонном столе или в холодильнике?
Флинн недоверчиво посмотрела на нее:
– На столе, зачем же держать его в холодильнике?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Выше неба - Манфреди Рене



Поразительно трогательный роман.
Выше неба - Манфреди РенеСветлана
14.08.2013, 14.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100