Читать онлайн Выше неба, автора - Манфреди Рене, Раздел - Глава V в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Выше неба - Манфреди Рене бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Выше неба - Манфреди Рене - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Выше неба - Манфреди Рене - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Манфреди Рене

Выше неба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава V
В поисках львов

Анна собиралась выйти из дому, когда зазвонил телефон. Щелкнул автоответчик, и она услышала голос Марвина, плавный баритон, который даже через столько лет заставил ее вздрогнуть. Анна не испытывала сложных эмоций, когда дело касалось ее зятя: все сводилось к ярости, глубокому возмущению, неизбежному, словно осадок в пробирке после какого-нибудь школьного опыта.
Она накинула футболку, украшенную надписью «Группа хорошего настроения», и захлопнула парадную дверь. Было еще рано, но Майк и Грета уже работали в саду.
– Группа хорошего настроения совершает выборочную проверку домов! – прокричала Анна, показывая воображаемый полицейский значок.
– Наше настроение на полпути от «хорошо» к «отлично», – ответила Грета и улыбнулась. – Ты будешь вечером дома?
– О да, черт возьми, да. Сегодня вечером приезжает моя дочь. Только что звонила.
– Наконец-то!
Анна небрежно кивнула, как будто речь шла о чем-то незначительном, хотя ее сердце уже колотилось от ожидания:
– Но ты заходи. Я не видела тебя уже несколько дней. Поппи еще никогда, включая самый первый день жизни, не появлялась вовремя. Думаю, они будут не раньше полуночи.
Грета скользнула глазами по одежде Анны, пытаясь понять, зачем той термобелье под футболкой.
– Мы играем в хоккей. Я имею в виду, они играют, – объяснила Анна, – так что мне придется выходить на лед.
Майк хихикнул. Когда Анна в последний раз видела такое? Сегодня муж и жена казались необычайно радостными. Даже в лучшие времена у Майка было угрюмое, печальное выражение лица.
– Эй, Анна, я хочу фотографию, где ты в маске вратаря. Заплачу любую сумму, лишь бы заполучить ее. – Он рассмеялся, срезая ряд маргариток и дельфиниумов и складывая их в необъятную кучу.
– О боже! – восхитилась Анна. – Четвертого июля у тебя хватит цветов на целый флот праздничных платформ.
Он опять рассмеялся – может, у Анны галлюцинации? Неужели этот высокий, скрытный, мрачный мужчина на самом деле смеялся? Она посмотрела на Грету, но выражение лица подруги ничего не объясняло.
– В любом случае, поддерживайте хорошее расположение духа. Я буду на катке, а если кому-нибудь понадоблюсь, говорите, что я заболела и умерла.
Анна села в машину и поехала на площадку. После неудачи с Эми Анна пришла к убеждению, что ни один из ее нынешних студентов не справится с группой, что бы там ни говорил Ник. А тут еще администрация «Бостон дженерал» решила, что даже субботние встречи группы находятся в ведении больницы, и издала весьма строгую инструкцию по набору персонала. Вести группу должен был психиатр, ординатор-психиатр или психолог. Социальный работник с соответствующей лицензией приемлем только «совместно с руководителем, имеющим медицинское образование».
– Теперь это точно не мое дело, – сказала Анна, когда Ник позвонил ей три недели назад и рассказал о новых правилах, – Так что, думаю, плакали мои новые микроскопы.
– Ну, видишь ли… – начал Ник. И его монолог закончился не только гарантией нового лабораторного оборудования, но и обещанием помочь с грантом.
Ник надеялся, что Анна согласится присутствовать на этих встречах в качестве руководителя, пока он не подыщет кого-нибудь. Он уже нашел молодого социального работника, который желал – «просто дрожал от нетерпения» – набраться опыта в этой сфере. По существующим правилам, работа Анны в области исследований крови и ее преподавательская деятельность давала ей медицинский статус, подтвержденный соответствующими инстанциями.
– В больнице сказали, что ты подойдешь, пока я не найду ординатора или интерна, – сказал Ник. – Да и мне придется изменить название, раз уж группа приобретает официальный статус. Ты и Кристин, социальный работник, будете вести «Службу хорошего настроения».
– Очаровательно, – согласилась Анна. – Хотя, по мне, лучше бы мы назывались «Кружком хорошего настроения», мне нравится привкус тайного заговора в этом названии.
Ник даже не развеселился:
– Ну пожалуйста, Анна… Новое оборудование и редкие образцы уже на полпути к тебе.
– Насколько редкие?
– Это сюрприз. Но не удивляйся, если обнаружишь, что ты обладательница образцов хантавируса и энцефалита Нипа.
– Великолепно! Может, ты еще найдешь гистологические образцы человека-слона? А еще мне бы хотелось слайды бешенства, обе стадии – апатии и ярости.
– Ну, Анна…
– О боже. Все нормально, – сказала она, и именно так – нормально – она чувствовала себя сейчас, спустя неделю, отправляясь на очередной выезд с неудержимой Кристин.
Анна восхищалась энергией Кристин и ее умением сохранять приподнятое настроение, хотя и считала, что та слишком много времени тратила, планируя всевозможные развлечения. Под руководством Анны группа дважды в неделю встречалась в больнице. С позволения Ника (точнее, с его восторженного одобрения) Кристин организовала две поездки на пикник, костюмированные танцы (половина мужчин переоделась в женщин) и участие в параде в честь Дня независимости, где только Анна и Кристин были без костюмов, когда ехали на платформе почти с сотней Мерилин Монро.
Сегодня должен был состояться хоккейный матч между мужчинами из команды Анны и Кристин и пациентами дома престарелых, многие из которых страдали от болезни Альцгеймера. «Голубые» против «Склеротиков», как определил кто-то из группы.
Когда Анна добралась до катка, игра была в разгаре. На льду она насчитала шесть стариков и четверых мужчин из команды «Настроения»; еще с десяток веселились на местах для зрителей. Анна наблюдала, как Кристин на коньках пыталась поговорить с группой пожилых мужчин на другом конце поля. Они раскачивались, катались туда и обратно, как горстка рассыпавшихся монет. Кто-то ел хот-доги. Вратарь читал газету и каждый раз, когда шайба попадала в ворота, поднимал глаза и говорил:
– Забили.
Два старичка, действительно пытавшихся играть в хоккей, выглядели так агрессивно, что перспектива пары переломов в конце дня выглядела вполне реально.
Анна вышла на лед прямо в уличных туфлях:
– Как дела?
– Не кажется ли тебе естественным, что в группе, состоящей из одних мужчин, хоть кто-то должен быть знаком с правилами? Я не в состоянии их научить. Ни разу в жизни не была на хоккейном матче.
– Не думаю, что это имеет значение. Нужно только убедиться, что никто не поранится, – сказала Анна.
Один из «Склеротиков» надвинулся на «Голубого», который ковылял на носках коньков, пользуясь клюшкой, чтобы сохранить равновесие.
– Эй, там! Ты, мужик, охолонись! – «Голубой» наклонился, подобрал шайбу и спрятал ее в куртке. – Не будь таким противным, мужчина. – Он доковылял до ворот противника, кинул в них шайбу и изобразил маленький победный танец. – В десятку! – крикнул он, и болельщики бурно подхватили его крик.
Вратарь оторвался от газеты:
– Забил. Восстановлено поголовье коров в Монтане.
– Ну ладно, – сказала Анна. – Может, нам следует в будущем придерживаться пикников.
Кто-то за ее спиной сказал:
– Все дело в том, что геи не играют в хоккей, а дряхлые гетеросексуалы могут завладеть шайбой, только не помнят зачем.
Анна повернулась. Рядом с ней стоял приземистый блондин с голосом Трумэна Капоте, одетый в смокинг. Анне показалось, что у него были накрашены глаза и губы.
– Я Гэри, – представился он, – бывший партнер Крейга, который входит в группу. Я координирую шоу в перерыве.
– Шоу в перерыве? – спросила Анна. Вмешалась Кристин:
– Я предложила им организовать шоу на льду.
– Милая, это будет гей-шоу, – сказал Гэри.
Час спустя Гэри как ведущий объявил начало представления. На лед вышли десять мужчин. Хотя костюмы у всех были тщательно продуманы, никто не надел коньков. Пять Пегги Флеминг, Катарина Витт, две Дороти Хамилс, одна Ненси Керриган и одинокая Тоня Хардинг скользили по катку в уличной обуви в сопровождении звуков Кармина Бурана.
Анна села рядом с Кристин, почувствовав, что первый раз за день может расслабиться. Было что-то трогательное в отношении этих мужчин друг к другу. Даже те, кто воевал на собраниях, были сейчас искренне восхищены своими партнерами и друзьями – возмущения и упреки были забыты. На скамейке Анна заметила мужчину, устроившего скандал из-за голубых носков на первом собрании. Он улыбался танцору, изображающему Тоню Хардинг, а тот поднимал глаза каждый раз, как только слышал, что его партнер рассмеялся.
Когда шоу закончилось, «Тоня Хардинг» поднялся к зрительским местам. Парочка выглядела так мирно и удовлетворенно, что Анна просто не могла отвести от них глаз. Любовь – это река, полная подводных скал. Важно знать, как избежать крушения. Анна почувствовала тоску по мужу, по его нежной надежности и дружескому общению.
К концу шоу мужчины из обеих команд выдохлись. Несколько более выносливых игроков собрались пойти есть пиццу и пить пиво и позвали с собой Анну и Кристин.
– Я не могу, – сказала Кристин. – Мне нужно загрузить другую команду в фургон и довезти их до дома. Иначе я бы пошла. Может, миссис Бринкман присоединится к вам.
– Нет, я тоже не могу. Хотя вот что. – Анна повернулась к Кристин: – Если ты хочешь пойти, я отвезу стариков домой. Можешь взять мою машину, а потом поменяемся.
– Это так мило с твоей стороны, Анна.
– Да ладно, ты заслужила это.
Анна помогла мужчинам забраться в фургон. Дом престарелых, «Золотые годы», находился в десяти милях от катка. Большинство стариков всю дорогу спали.
– Может, ты включишь отопление? – сказал один из мужчин. – А то я замерз.
– Конечно. – Анна включила отопление на максимум. Но печка оказалась сломанной: сначала дул теплый воздух, потом раздался громкий стук и потянуло холодом.
– Войдите, – сказал один из мужчин.
Анна посмотрела в зеркало и увидела, что это был вратарь.
– Это печка стучит, – сказала она.
– Да, – кивнул он, – войдите.
Мужчина задремал, но тут же проснулся от очередного стука:
– Входите, я сказал. Я сказал, входите, зверюги. Входите и ложитесь рядом со мной. Здесь нет львов.
Дома Анна села на кровать и осторожно потрогала правый висок, где распухала большая шишка размером с яйцо. На катке она ударилась головой о край барьера, и сейчас у нее просто убийственно болела голова – ни лед, ни аспирин не помогали. Она посмотрела на часы – шесть вечера, а от дочери никакой весточки, которая могла бы внести ясность. Конечно, Анна и не ждала, что Поппи приедет до девяти или десяти часов, но на всякий случай оставила на двери записку с подробными инструкциями, как найти запасной ключ. Внезапно Анну охватило чувство голода. Она сегодня еще совсем ничего не ела. На протяжении нескольких недель у нее не было аппетита, и она ела, потому что пришло время принять пищу, а не потому, что проголодалась.
Она встала на весы и очень удивилась, увидев, что весит всего сорок девять с половиной килограммов, на семь кило меньше, чем обычно. И все-таки она была в нормальной форме для своего роста. Ей нравилось быть легкой и худощавой. Она была абсолютно здорова: образцы ее крови регулярно изучали студенты, обучавшиеся взятию крови из вены. Последние занятия были всего две недели назад, и тогда ее лейкоциты были превосходны, а красные кровяные тельца выглядели круглыми и спелыми, как июльский помидор.
Анна покрутилась перед зеркалом, с подозрением глядя на свое отражение. Она была стройной, как молодая девушка, словно зеркало возродило черты ее прежнего, девичьего тела. Еще до замужества Анна очень боялась, что роды изменят ее тело, что кожа растянется. Ей вспомнились долгие месяцы беременности, когда ее грудь напоминала дыни, а полосы на животе и бедрах были похожи на демаркационные линии, которые наложили на ее плоть муж и дочь. Как приятно было снова ощутить кожу гладкой и упругой.
Она легла, собираясь немного вздремнуть, но крепко проспала два часа.
Когда Анна проснулась, боль в виске горячо пульсировала. Ей приснился сон, в котором шишка превратилась в кокон для маленьких паучков.
Затем Анна услышала, как кто-то ходит по дому. Сердце сильно билось, когда она всунула в ботинки опухшие ноги. Конечно, Поппи разбудила бы ее сразу, как приехала.
Анна вышла в гостиную и увидела Грету.
– Привет, – сказала Грета. – Я пришла, чтобы тебя разбудить. Я уже забегала пару часов назад, но ты была мертва для всего мира.
– Даже не верится, что я так долго спала!
– Может, тебе просто нужно было выспаться.
– Ни телефонного звонка, ни весточки от моей своенравной дочки. – Анна подняла газету. В разделе «События» была уже напечатана сезонная программа выступлений оркестра. Анна в эти дни ни разу не репетировала, а первый концерт должен был состояться менее чем через месяц. Хорошо сыграть Рахманинова у нее точно не получится. Она отложила газету и посмотрела на Грету: – Что новенького, подруга?
– Ничего особенного. Только что вернулась с репетиции с детьми.
– Как все прошло?
– Хорошо, – сказала Грета и отвернулась. Анна подняла брови:
– И?
– И что?
– Когда последний раз ты отвечала так односложно? Обычно я слышала просто страницы текста в ответ.
– Ну ладно. – Грета опустила глаза и покраснела. Потом положила ноги на край кресла Анны, допивая открытую бутылку воды.
Анна достала сигарету и налила бокал вина:
– Хочешь отравиться?
– Нет, спасибо, – отказалась Грета.
– Что такое? – опешила Анна. Грета рассмеялась и пожала плечами. Анна не сводила глаз с подруги.
– Что случилось? Что изменилось? – А затем поняла: – Ты беременна.
Грета широко открыла глаза:
– Откуда ты знаешь?
– Так ты беременна?
– Я не знаю. Может быть. У меня небольшая задержка.
– Да, ты беременна, – сказала Анна, потому что это было заметно.
За свою жизнь она видела так много беременных женщин, что практически сразу же могла определить это по одной только походке: даже на очень маленьком сроке женское тело, казалось, каким-то образом концентрировалось в середине. Женщины, ждущие ребенка, никогда не убирали руки далеко от живота и словно подбирали голову, подбородок, плечи внутрь. В кабинете, полном пришедших на обследование, Анна с легкостью могла определить будущих мамаш уже по тому, как те располагались; беременные женщины всегда сидели немного вдалеке от группы. Это была чистейшая биология, просто инстинкт: самка, ждущая потомства, оставляла для себя больше пространства, чтобы предотвратить любое неожиданное нападение.
– Ты делала тест на беременность?
– Еще нет, – сказала Грета. – Я боюсь. Боюсь узнать, что беременна. Мне не хочется спугнуть, что ли, и загадывать и радоваться так рано. Что-нибудь может пойти не так, ты же знаешь. И потом, у меня уже однажды случился выкидыш. Да и со сперматозоидами Майка тоже были проблемы.
– Да? – сказала Анна. Грета кивнула:
– Мы выяснили это на прошлой неделе. Подвижность? Это правильное слово?
– Да. Но вообще-то для этого достаточно и одного, который сумеет дойти до цели. – Анна улыбнулась. – Я на самом деле очень за тебя рада, дорогая.
– Не говори так. Не сейчас. Ты можешь меня сглазить. Но все равно спасибо.
Грета ушла, и Анна устроилась в кресле у окна с книгой в руках. Она уже собиралась все бросить и лечь спать – было уже полпервого, – как вдруг послышался звук из прошлого: треск, жужжание и шум автобуса марки «Фольксваген». Неужели? Не может же это быть тот самый автобус, который Марвин купил у них много лет назад.
Анна встала, у нее кружилась голова, она не знала, что ей делать: броситься на крыльцо? Подождать, пока позвонят в звонок? Она услышала, как хлопнула дверь машины, и мужской голос произнес:
– Убери это сейчас же, Флинн.
– Нет, – сказал ребенок.
– Возьми кошку. И я тебе уже несколько раз велел снять эти очки.
В дверь позвонили. Анна спустилась по ступенькам и включила свет. Большая фигура Марвина заполнила весь дверной проем.
– Вот и вы. – Она отошла в сторону, чтобы они могли пройти внутрь. – Я уже начала волноваться.
– Извини, – заговорил мужчина. – Мы немного выбились из графика. У нас… э-э… случилась небольшая проблема в дороге.
– О? – Анна искала взглядом Поппи.
Марвин легонько взял ее под локоть и увел от двери.
– Флинн? – крикнул он через плечо.
– Я достаю кота, – ответила девочка, – Сейчас приду.
– Где Поппи?
Марвин опустился на диван, вздохнул и провел руками по волосам – они все еще спускались до плеч, такие, какими она увидела их в первый раз. Сегодня он зачесал их в конский хвост. Анна уже и забыла, каким он был красивым.
– У нас произошла небольшая проблема в Пенсильвании. – Марвин снял куртку и развязал шнурки. – Поппи пропала.
– Что? Что значит «пропала»? – Анна встала, повернулась к двери, словно какая-то частичка ее надеялась, что он врет.
– Анна, пожалуйста, – прервал он и откинулся на спинку дивана. – Позволь мне рассказать все, пока не вернется дочка, хорошо?
Анне никак не удавалось совладать со своим дыханием.
– Как ты мог так со мной поступить? Позвонить, нарушить спокойное течение моей жизни, дать надежду вновь увидеть Поппи и не привезти ее?
– Я пытался. На самом деле пытался. Но у нас возникли проблемы. Этот приезд был ее идеей, Поппи на самом деле очень хотела приехать. Но в последнее время у нее начались перепады настроения – чем ближе мы подъезжали, тем больше она не хотела ехать. Мы остановились позавтракать в Пенсильвании. И последнее, что я увидел, была ее записка на ветровом стекле. Она написала, что передумала, что Флинн и я должны ехать без нее. Пообещала, что даст о себе знать и приедет позже. Во всяком случае, это все, что было в записке.
– Как ты мог так поступить? Почему не пошел и не нашел ее? Где она исчезла?
– У Поппи большие проблемы. Она всегда была импульсивна. Это бы ничего, но последнюю пару лет дела пошли совсем плохо.
Анна открыла рот, как вдруг услышала шаги Флинн на ступеньках.
– Мы поговорим об этом позже, – мягко сказал Марвин. – Флинн?
– Я здесь! – крикнула Флинн с лестничной клетки.
– Зайди и познакомься с бабушкой.
– Сейчас приду.
– Пойду заберу оставшиеся вещи, – встал Марвин.
Анна была потрясена: Марвин уже перетащил из машины вещей больше, чем потребовалось бы на двухмесячный срок, и все продолжал носить коробки. В них лежали вещи, которые люди берут с собой, когда переезжают, а не едут погостить к родственникам. Марвин выгружал коробки с кофейными кружками, кастрюлями и сковородками. Кухонные полотенца. Летняя и зимняя одежда. Они определенно приехали насовсем. Анна почувствовала, что все внутри нее напряглось.
Когда она подняла глаза, в дверном проеме стояла Флинн, держа огромного кота. Девочка была в старых очках для диагностики зрения. Из каждой ноздри у нее торчала морковка.
– Должно быть, ты Флинн, – улыбнулась Анна.
– Я морж. – Она вошла в комнату.
Марвин вошел и сбросил охапку вещей на пол. Затем посмотрел на дочь:
– Я же просил тебя снять эти очки, Флинн. Устала?
Флинн сняла очки, вытащила морковку из носа, нахмурила брови и, скрестив руки, шлепнулась на диван рядом с Анной:
– А ты знаешь, что в прошлой жизни я была женой Марвина, моего папы, и что Поппи, моя мама, была слепой пастушкой и просила подаяния? Мы тогда были индусами. А Марвин меня бил.
– Что? – опешила Анна, инстинктивно осматривая девочку, нет ли у нее ушибов.
– Он не хотел детей и бил меня, чтобы они исчезли там, в животике.
– О! – Все еще ошеломленная осознанием того, что она бабушка, и напуганная присутствием этого очаровательного ребенка, Анна приложила руки к голове. Головная боль почти прошла, но странные спазмы начали охватывать ее грудную клетку. На самом деле, узнав, что Поппи приезжает, Анна почти не думала о внучке. Все ее сознание было сосредоточено на словах, которые она скажет дочери после всех этих лет.
Флинн выросла эффектной девочкой, заметила Анна, узнав какую-то частичку Хью в изгибе ее губ и линии челюсти. Флинн была очень похожа на женщин из семьи отца Анны. Она напоминала ее кузину – Эллу. Элла была седьмой и любимой дочерью пекаря в маленькой деревеньке недалеко от Варшавы. В 1939 году, когда ей было шестнадцать лет, Элла взяла новую пекарскую лопатку отца и отправилась в магазин. В то сентябрьское утро началась война. Девушка вбегала в горящие дома и помогала людям спастись. Даже существовала легенда, что, когда немецкий солдат собирался расстрелять стоящих на коленях односельчан, она ударила его по голове той самой лопаткой, а люди сбежали. Позже Элла умерла в лагерях.
– Моя мама сумасшедшая, – заговорила Флинн, крепче прижимая к себе вырывающегося кота.
– Нет. – Анна разозлилась. Марвин, несомненно, не следит за тем, что говорит. – Она не сумасшедшая. – Но прежде, чем смогла остановиться, она спросила: – А она раньше оставляла тебя?
– Конечно, – кивнула Флинн, – но на этот раз она не вернется.
– Такие вещи знает только Бог. – Анна вдруг услышала в своем голосе интонации покойной бабушки, что снова вызвало у нее головную боль.
– Мы почти не виделись, – продолжала Флинн, но было трудно понять, к кому эта фраза относится – к Анне, к Поппи или, если принять во внимание своеобразие этого ребенка, к Богу.
– Как зовут твоего кота? – спросила Анна.
– Мои родители разводятся. Они думают, что я ничего не знаю, но, конечно же, я знаю.
– У твоего котика есть имя?
– Его зовут Гувер МакПоз. Ему посчастливилось быть ирландцем.
– Да? Я вижу у него определенно ирландские черты. Флинн посмотрела на бабушку и робко улыбнулась.
Что-то пугало ее здесь. Взгляд бабушки был колючим, как иголки кактуса.
– Я думаю, мы с тобой были гладиаторами во времена правления Цезаря Августа.
– Флинн, сколько тебе лет?
– Десять, а тебе?
– Пятьдесят три.
– А моей маме тридцать. Ты ее когда-нибудь видела?
– Да, она моя дочь, так же как ты ее дочь.
– О, правильно. – Девочка перевернула мяукающего кота на живот. – А как, по-твоему, она правда сумасшедшая? – Флинн отпустила уже задыхающегося кота, облизывая поцарапанный им палец. – Потому что она всегда была хорошей мамой, пока не ушла. И она обо мне заботилась.
В словах девочки Анна услышала мягкие звуки голоса Хью, какое-то недоумение, без следа злости, по поводу поступка Поппи. «Она сказала, что вернется, – были его последние слова. – Я надеюсь, ничего не случилось». Нет, Анна не может оставить у себя эту девочку. Ее присутствие здесь было чем-то вроде упрека; будто ошибки Поппи, которые заставили ее бросить ребенка, были вызваны тем, что сама Анна была плохой матерью. Она уже очень давно похоронила свою вину, и ей совсем не нужно, чтобы ее опять затопила боль привязанности.
Марвин вошел, согнувшись под тяжестью огромного чемодана.
– Анна, я надеюсь, ты не возражаешь, – сказал он. – Я… э-э… привез с собой кое-какую работу.
– И чем же ты занимаешься? Набиваешь огромные чучела? – Сейчас ее дом выглядел как дворовая распродажа, но она переживала не из-за этого. Анну больше беспокоило то, что во всем этом была какая-то тайна, что-то, о чем ни Марвин, ни Поппи не рассказали из-за уважения к ней.
– Это те головы? – спросила Флинн.
– Иди готовься ко сну, Флинн, – велел Марвин, тяжела дыша.
– Головы? Что? – изумилась Анна.
– Глиняные головы. Бюсты. Слепленные в две трети натуральной величины. Я не уверен, что в автобусе нужный уровень влажности, поэтому не хочу оставлять их там. Если влажность очень высокая, то я не смогу правильно нанести остальные мазки.
– А, ладно. – Анна посмотрела на Флинн: – Я разобрала тебе кровать в комнате для гостей.
– Флинн, иди чистить зубы, – сказал Марвин. Анна подождала, пока в ванной не зашумела вода, и только после этого повернулась к Марвину:
– Что, черт побери, здесь происходит? Что это значит?
Марвин вздохнул и достал бутылку водки из кармана большого плотного пальто, все того же самого, кажется:
– Давай выпьем.
– Нет, спасибо. Послушай, не знаю, какую игру вы ведете, мистер, но я в ней не участвую. Или честно рассказываешь, почему вы здесь, или можешь убираться прямо сейчас. Я слишком стара для всего этого.
Он кивнул:
– Уже поздно. Мы можем поговорить об этом утром? Я сидел за рулем шестнадцать дней подряд, и большинство этих дней в поисках жены.
Анна промолчала. Флинн снова появилась в гостиной.
– А вам, юная леди, уже пора спать, – сказал мужчина.
– Мне нужно покормить Гувера, – ответила она.
– Я его покормлю, – сказал Марвин.
– Нет, я сама. У него слабый желудок, ему надо готовить отдельно.
Анна и Марвин, словно завороженные, наблюдали за тем, как Флинн достала из рюкзака пакетик с кошачьим кормом и маленькую миску и как кот ел свой ужин.
Она не спала всю ночь. Флинн легла в комнате для гостей, а Марвин – на разложенном диване в гостиной.
Анна слышала, как он вставал множество раз, как открывалась и закрывалась входная дверь и хлопала снаружи дверь автобуса.
Ей казалось, что они находятся здесь уже несколько лет, а не часов.
На следующее утро в семь тридцать Анна, спотыкаясь, с затуманенными глазами пошла на кухню, чтобы сварить себе кофе. Она забыла спросить у Марвина, когда они обычно встают, но могла бы поспорить, что поздно.
Марвин храпел, лежа без одеяла. На нем были лишь шелковые шорты, по крайней мере так это выглядело. Его ноги свешивались с матраса, а волосы, не связанные в конский хвост, разметались по подушке, словно кудри куртизанки на груди римского солдата. Он был в отличной форме – худой, с великолепными плечами, бедрами и икрами. Прекрасный образец, как однажды сказал Хью. Анна отвернулась, почувствовав себя немного виноватой.
И тем не менее это был Марвин. Он сложил вещи на ее виолончель, словно на дешевый стул. Анна сбросила рубашку и брюки на пол, надеясь, что он поймет намек.
В гостиной было грязно. Белые известковые следы ног отпечатались у старинного столика, который она недавно вытащила из кладовки – стол работы Дункана Пфайфа, которому было около ста лет. На нем Анна обнаружила самое омерзительное зрелище, которое когда-либо видела: искаженные, гримасничающие бюсты чего-то, что было похоже на Никсона, Рональда Рейгана и Джеральда Форда. Самым худшим был бюст Рейгана, на его лице были злость и замешательство, глубокие линии змеились вокруг пустых глаз и небрежного рта, но, подойдя ближе и посмотрев в профиль, Анна увидела абсолютно другое лицо. Это, безусловно, был Джефри Дамер. Глина светилась мертвенно-коричневым цветом, лицо мужчины было гладким и спокойным. В выражении лица – блаженная улыбка, глаза, смотрящие вверх, как у католического святого, – был некий отвратительный скрытый вызов, как в излишне натуралистичной фотографии жертв автомобильной аварии. Анна попыталась отвести взгляд и не смогла.
– Это ужасно! – Стол был весь измазан глиной, полировка, несомненно, испорчена. Она взглянула на Никсона. «Лицо Джона Вейна Гаси» – было написано на табличке к бюсту – змея, выползающая изо рта Гаси, обвивала крепкие челюсти Никсона.
– Это ужасно, ужасно! – Анна стремительно подбежала к дивану. – Нам нужно поговорить!
Марвин открыл один глаз:
– Доброе утро, Анна.
Он зевнул, сел и посмотрел вокруг, словно не помнил, где находится. Эта заминка причинила ей острую боль, напомнила заспанное лицо еще не до конца проснувшегося ребенка. В ту же секунду Анна вернулась мыслями к тому времени, когда дочь еще была маленькой. Каждое субботнее утро Поппи просыпалась очень долго, и у них с Хью было достаточно времени, чтобы позавтракать и заняться любовью, прежде чем, спотыкаясь, приходила пахнущая детским шампунем и мылом Поппи в своей пижаме со Скуби-Ду.
Усилием воли Анна отогнала воспоминание.
– Что означают эти глиняные головы?
– Ну, это концептуальное движение, объединяющее президентов с серийными убийцами. Идея заключается в жестоких убийствах американцев либо поодиночке, как, например, в случае с серийными преступниками, либо народа в целом.
– Я не это имею в виду. – Анна изо всех сил пыталась говорить спокойно. – Мне наплевать на твое художественное видение.
– О! – Марвин заметно разочаровался. – А что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, какого черта все это делает на моем столе? Ты испортил полировку, понимаешь? Этот стол берегли на протяжении ста лет, а ты испортил его за один день.
Мужчина встал, потянулся за брюками:
– Извини, Анна. Я не знал, куда это поставить. У меня сейчас переломный момент в работе. Когда творчество захватывает, детали перестают волновать. Я заплачу за то, чтобы его отполировали заново.
Марвин в самом деле выглядел виновато, подумала Анна и почувствовала себя полной дурой, мелочной и надоедливой надсмотрщицей. Если бы кто-то другой сделал что-нибудь подобное с ее столом, она бы возмутилась, но не стала бы впадать в бешенство, как сейчас.
– Я посмотрю и, если будет нужен профессионал, найду его, – добавил Марвин.
Анна посмотрела на него:
– Мне нужно на работу. А потом у меня до семи репетиция оркестра. – Она не собиралась возвращаться к репетициям, но вдруг почувствовала желание взяться за Рахманинова. Может, ей просто хотелось провести побольше времени вдали от Марвина и Флинн и подумать о том, почему эта сломанная семья прибилась к ее берегу? – Почему бы нам не встретиться за ужином в ресторанчике «У Дэвида»? – Она записала, как туда добраться, на обратной стороне нот Бранденбургского концерта, того самого, который ей нравился меньше всего, который она никогда не играла.
Анна взяла виолончель, положила ее на заднее сиденье «Вольво». В этот час дороги были забиты. Она никогда еще не выходила из дому так рано. Но сегодня ей просто не хватало воздуха, ведь рядом находились Марвин, Флинн и весь их хлам. Анна не очень хорошо себя чувствовала, маневрируя по узким улочкам, мчась вперед и снижая скорость. Успокойся, говорила она сама себе. Может, она выпила слишком много кофе? Руки тряслись, а под ребрами сильно билось сердце, словно попавшаяся в силки птица. Еда? Может, она сегодня слишком мало съела? Анна помчалась к выезду с автомагистрали, когда почувствовала, что почти теряет сознание, и подъехала к автозаправочной станции. Вдруг это сердечный приступ? Дыхание было прерывистым, сердце словно пропускало каждый третий удар. Затем пелена ужаса спала. Анна зашла в ближайший магазин, побродила по прохладным проходам между рядами, зная, что, если упадет, кто-нибудь точно вызовет «скорую», и купила упаковку черной лакрицы и коробочку «Судафеда».
В восемь тридцать в комнате, где спала Флинн, прозвенел будильник. На середине ее сна об Оскаре де ла Хойа – прекрасный сон, где боксер одержал победу нокаутом в седьмом раунде, – музыка в радиочасах ворвалась в зазор между сновидением и реальностью. Ведущий сообщил о наступившем уик-энде и начал рассказывать об андеграундной музыке семидесятых и о певцах, которых уже больше нет. Раздались аккорды «Субботней ночи».
Во сне Флинн смотрела на ринг, ее кумир улыбался и пел песню, посылая противника в нокаут. Тот лежал на мате, а Оскар поднял глаза и посылал ей воздушные поцелуи, которые превращались в желтых бабочек.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Выше неба - Манфреди Рене



Поразительно трогательный роман.
Выше неба - Манфреди РенеСветлана
14.08.2013, 14.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100