Читать онлайн Выше неба, автора - Манфреди Рене, Раздел - Глава ХV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Выше неба - Манфреди Рене бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Выше неба - Манфреди Рене - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Выше неба - Манфреди Рене - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Манфреди Рене

Выше неба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава ХV
Рыцари, убивающие драконов

Стюарт постучал в дверь Анны. Она играла на виолончели, причем ту же мелодию, которую играла каждый день на протяжении почти восьми месяцев. Был уже полдень, а она не выходила из своей комнаты.
– Анна, уже почти двенадцать, – сказал он. Музыка прекратилась.
– Спасибо, Биг-Бен.
Последовала тишина, а затем она снова заиграла.
– Ты же знаешь правила, – сказал Стюарт.
Он, Джек и Марвин настаивали, чтобы Анна выходила из своей комнаты хотя бы в полдень и как минимум на пять часов. А после этого она могла делать все, что заблагорассудится. Один из них, обычно Джек или Марвин, но время от времени и Стюарт, сидел на кровати с ней и псом, который так сильно привязался к Анне, что Джек назвал его Липучка Иисус, и они смотрели DVD, чаще всего «Крестного отца». За девять месяцев со дня смерти Флинн вкус Анны изменился, она стала предпочитать фильмы о войне и гангстерах.
– Анна, – снова сказал Стюарт. – Уже одиннадцать пятьдесят девять. У тебя одна минута, Золушка.
Поначалу Анна, конечно же, была в бешенстве, она ругалась, орала, чтобы они втроем убирались к черту из ее дома, да кто они такие и как они смеют приказывать. Марвин просто взял ее на руки, спустил вниз и пригрозил, что повесит замок на дверь спальни, чтобы она не заходила туда в течение дня.
– Мы любим тебя, Анна, – уговаривал ее Марвин. – Мы здесь, чтобы помочь. Прекрати думать только о своем горе. Ты не единственный человек, у которого случилось несчастье.
– Уже почти полдень! – крикнул Стюарт.
– Я уже иду. Выйду, как только умоюсь.
Стюарт нашел Джека на кухне. У того наконец-то закончилось кулинарное безумие: он сократил количество выпечки до одного десерта в день.
Стюарт смотрел, как Джек достал пирог с сыром из формы, а потом полил его кофейно-малиновым соусом в форме лежащей восьмерки, знака бесконечности. Или, может быть, это должна была быть лента Мебиуса. Стюарту нужно было точно понять увиденное, прежде чем комментировать. Джек злился, когда он не узнавал его символы.
– Мы разговариваем? – спросил Джек.
– Сейчас да. – Стюарт убрал с кресла стопку газет и сел.
– Мы вежливо разговариваем?
– Это ты должен мне сказать, – ответил Стюарт. Они спорили полночи. Стюарт хотел, чтобы они вдвоем вернулись в Бостон. Его поездки оттуда в Мэн каждые несколько дней были утомительными, хотя дело было не только в этом. Стюарт подумал, что настало время для них с Джеком жить вместе, предпочтительно в Бостоне. Конечно, он мог продолжать жить у Анны и работать на прежней работе. Но с каждым разом становилось все сложнее и сложнее посещать собрания, работать в сети колледжа и проходить собеседования по поводу работы на полный рабочий день – все-таки путь до Бостона был не близкий. «„Далеко!» – сказал тогда Джек. – Ты говоришь так, словно мы живем на Луне». – «Ты прав. Мы не живем на Луне. На Луне больше ночной жизни».
Сейчас Джек сказал что-то, но Стюарт его не расслышал:
– Что?
– Я спросил, должен ли я позволить тебе победить? Ты запрашивешь такую цену? – Джек собрал миски и все кухонные принадлежности и положил их в раковину.
– Цену чего? – Стюарт взял газету.
– Официального признания наших отношений. Публичного оглашения этого факта.
– Ты не должен делать то, что тебе не хочется, – сказал Стюарт.
– Я просто думаю, что уехать от Анны – не очень хорошая идея. Она так много для меня сделала. Она была рядом, когда все отвернулись от меня.
– Что? Мы забыли, почему произошло это изгнание? Джек выключил воду.
– Ладно, ладно. – Он вытер руки. – Давай поговорим на другую тему.
Стюарт замолчал.
– Парень в отделении психологии, Гарольд Джеймс, сдает свой дом. Сдает с последующей возможностью продажи. Арендная плата всего восемьсот. Он уезжает из страны, и ему нужно, чтобы там кто-то пожил, пока он не продаст его. Я уверен, что если бы мы захотели, то могли бы купить дом за бесценок. Он немного страшный. Но это выгодное приобретение.
– Да? – сказал Джек.
– Мы должны приехать туда не позднее вторника.
– Я впервые об этом слышу. Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?
– Потому что я сам только что узнал. Гарольд позвонил мне утром и спросил, не знаю ли я кого-нибудь.
– И ты подумал, что мы могли бы стать этими кем-нибудь? В любом случае, я не слышал телефонного звонка. Когда он звонил?
– Рано. Ты еще спал. Может быть, согласишься хотя бы съездить в Бостон и посмотреть?
Джек кивнул:
– Поехали в город и посмотрим на обручальные кольца. Мы можем взять с собой Анну, чтобы она купила себе платье. Одежда просто висит на ней.
Стюарт вздохнул. Они с Джеком несколько раз обсуждали их свадебную церемонию, но планы Джека всегда были чуть-чуть слишком всеобъемлющими. Стюарт хотел того же, но предпочитал последовательное планирование: дом, потом свадьба, ну а потом уже все остальное; остальным была сумасшедшая идея Джека и Греты, которую они состряпали как-то вечером, – ребенок. Стюарт абсолютно не понимал, как они пришли к этому решению, как Джек перешел от «когда-нибудь-было-бы-неплохо» к обсуждению менструального цикла Греты. Однажды вечером они с Джеком были уже в постели, как зазвонил телефон. Это была Грета, и звонила она Анне, но у Джека уже выработалась привычка – в течение многих месяцев он принимал все звонки – поднимать трубку. «Я на проводе, – говорил он, делая телефонное пространство своей территорией. – Это Джек».
В ту ночь, когда позвонила Грета, Джек взял трубку через пять минут после того, как зазвонил телефон. «Говорит Джек, – сказал он. – Кто это?» – Джек подождал, по-видимому, пока Анна закончит разговор.
Стюарт пошел за книгой; разговоры Джека могли длиться несколько часов. Когда он прочел две главы из «Красного и черного» – эта книга приводила Джека в восторг, – он взял трубку, чтобы послушать, разговаривает ли там еще кто-нибудь. Стюарт услышал, как Джек сказал: «Передача ДНК» – так спокойно, словно они говорили о переводе денег на другой банковский счет. Он лишь ненадолго почувствовал себя виноватым в том, что подслушивает; никто и не ожидал, что он повесит трубку, услышав эти тайные происки. Он поудобнее устроился в кресле-качалке и слышал, как Грета сказала:
– Лили просто чудо, я не могу представить, чтобы у меня был другой ребенок. У меня был выкидыш от бывшего мужа. Я сожалею только о том, что не попробовала снова забеременеть, пока мы были женаты. У него были прекрасные гены. У нас получился бы красивый ребенок.
– Милая, если гены – это все, что тебе нужно, – сказал Джек, – то я виртуальный Кельвин Кляйн. Я суперсексуален, высокообразован, атлет, изящен, как ботинки, сшитые на заказ, веселый, как черт, за словом в карман не лезу, у меня хорошо с математикой, и у меня прекрасные умственные способности.
– Которые ты в данный момент не используешь, – влез в разговор Стюарт.
– Привет, Стюарт, – сказала Грета, словно знала, что он все это время был на линии. Да и Джек не был удивлен.
– Мы со Стюартом вместе уже двенадцать лет. И самая большая печаль в нашей жизни, что у нас нет ребенка.
– Джек, что ты делаешь? – спросил Стюарт, но Джек и Грета проигнорировали его.
Сорок пять минут Джек и Грета говорили о возможном ребенке так, словно он уже существовал. Обсуждали преимущества частных школ перед простыми, повышение платы за обучение в колледже, и в каком возрасте нужно объяснять ребенку, почему у него два папочки и всего одна мамочка. Стюарт слушал, периодически влезая в разговор и называя их то тупицами, то лунатиками.
– Но, возвращаясь к нашим баранам, так скпзать. – Грета рассмеялась. – Как мы получим твою ДНК без вируса?
– Хороший вопрос, – сказал Джек. – Надо спросить, сможет ли Анна их отделить. Может быть, есть способ убрать вирус из клеток.
– Может быть, есть способ убрать тупость из Джека, – вмешался Стюарт.
– На самом деле, я думал не об этом, – Джек словно не слышал. – Конечно, в последнее время я чувствовал себя совершенно здоровым, и мне казалось, что болезнь полностью растворилась, но тем не менее это должно быть семя Стюарта.
Первый раз за час разговора повисло молчание. Стюарт повесил трубку. Вместо того чтобы исчезнуть, как думал Стюарт – или надеялся? – энтузиазм Джека только вырос. Но чем более серьезными казались намерения Джека, тем больше-Стюарт начал задумываться об отцовстве. На самом деле, поначалу он считал появление ребенка в их жизни неправильным, но затем последовал какой-то эмоциональный толчок. В конце концов, отцовство было именно тем, чего он хотел всю жизнь. И Стюарт осторожно ответил «да».
Сейчас Джек подошел к Стюарту:
– Как ты на это смотришь? Не хочешь отправиться в город?
– Не совсем так, – ответил Стюарт. – Ты вообще слышал, что я говорил тебе прошлой ночью? О том, что нужно делать все по порядку? Куда ты спешишь?
– Куда я спешу? – У Джека задрожал голос Куда я спешу? Тебе на самом деле нужно было это спрашивать?
На какой-то ужасный момент Стюарт испугался, что Джек расплачется. Иногда Стюарт забывал, как сильно Джек любил Флинн, до какой степени он, так же как и Анна, все еще горевал о ней.
– Прости, – тихонько Стюарт. – Я хочу того же, что и ты. Но я бы хотел сосредоточиваться на событиях по мере их наступления, даже если все будет происходить очень быстро. Ладно?
Джек кивнул, но не смотрел на него.
Они замолчали. Стюарт считал удары старинных часов в гостиной, где маятник глухо отсчитывал секунды. Сто двадцать два. Наконец Джек сказал.
– У меня такое чувство, словно я провел всю свою жизнь, проезжая на поезде в обратном направлении. И не замечал событий, пока они не проходили мимо. Я не хочу тебя терять.
Анна убедилась, что в коридоре ее никто не подслушивает, и набрала номер. Она еще никому не говорила, что уже связывалась с агентом по поводу продажи этого дома за приличную цену. Она сказала риелтору, Лори, что перезвонит, когда решится. Что она и сделала наконец. Два дня назад, когда она пошла в магазин, чтобы купить масленку вместо той, что разбил Джек, она поначалу копалась в образцах, спорила об ирландском хрустале и английской кости, но потом подумала: а какая разница? До сих пор Анна не понимала, как много ее поступков направлено в будущее; покупая новые часы, вазы авторской работы, она отчасти выбирала их для своей внучки – ведь впоследствии все ее вещи перешли бы Флинн. К тому времени, когда Анна вышла из магазина, купив в бакалейном магазине дешевую масленку, у нее созрело решение по поводу дома.
Она позвонила в агентство недвижимости и оставила сообщение для Лори на автоответчике: «Это Анна Бринкман. Я готова к продаже». Вот. Это было правильное решение, даже если сейчас оно не казалось таковым. Анна сказала себе, что неуверенность была абсолютно нормальным чувством, взяла виолончель и начала играть Баха, Сюиту № 1 в ключе соль мажор. После смерти Флинн она могла играть только Баха. Когда на нее резко находило горе, Сюита № 2 ре минор была именно тем, что она чувствовала внутри. После того, как тридцать лет играешь эти произведения, наконец приходит мастерство.
Раздался стук в Дверь, и вошел Марвин.
– Добрый день, Анна, – сказал он, растягивая гласные, словно угрожая.
– Да. Я сегодня немного торможу. Уже спускаюсь. Марвин кивнул:
– Я приготовлю тебе кофе.
Анна сидела с Крошкой Иисусом на заднем сиденье своего «Вольво», Джек вел машину, а Стюарт ругался с псом, который пачкал грязными лапами его куртку. Каждые несколько минут Крошка Иисус высовывал морду вперед.
– Липучка Иисус, нет! – сказал Джек и надавил ладонью на голову собаки, оттесняя пса на заднее сиденье. – Видишь? Он реагирует на командный голос. Хороший мальчик, молодец, Липучка Иисус!
– Мне бы не хотелось, чтобы ты его так называл, – сказала Анна.
Через несколько секунд пес снова сунул нос в карман Стюарта.
– Эй, – сказала Анна. – Крошка Иисус, не воруй! – Пес посмотрел на нее с упреком, словно считал, что никто не имеет права его обвинять. – У тебя в кармане есть что-нибудь, что могло бы так его заинтересовать?
– Там остатки завтрака, которые я собирался доесть позже.
Анна залезла к Стюарту в карман и достала завернутую в фольгу еду.
– Бекон. У тебя бекон, а ты обвиняешь моего бедного песика в настойчивости. Извини, – сказала она и скормила все собаке. – Поддразнивание собаки приводит к автоматической конфискации.
– Итак, где здесь лучший ювелирный магазин? – Джек посмотрел на Анну в зеркало заднего вида.
– В Бостоне, – сказала она.
Стюарт фыркнул. Джек покосился на него.
– Хотя в Сиви-на-Майне и в Серде есть красивые свадебные принадлежности. Я имею в виду обручальные кольца. – Она наклонилась вперед: – На следующем светофоре налево. Справа будет колледж.
Оставшуюся часть пути они ехали молча. Анна чувствовала тревогу и страх мужчин на переднем сиденье. Джек попросил ее проверить его состояние здоровья и взять анализы у Стюарта.
До этого Джек сказал:
– Я чувствую себя так замечательно, что почти убежден во внезапном выздоровлении.
– Ты же знаешь, это невозможно, – покачала головой Анна.
– Мы были очень осторожны, но нужно заново проверить Стюарта. – Анна напомнила Джеку, что сероконверсия может проявиться через много месяцев, и, возможно, результат уже не отрицательный. – Я знаю. Но мы принимали меры предосторожности.
Они втроем вошли в лабораторию, собака плелась сзади. Джек, уже привыкший к уколам, едва вздрогнул.
Но к тому времени, как она помыла руки и сменила перчатки, Стюарт так трясся, что Анна не могла взять кровь у него из вены.
– Сделай глубокий вдох, – мягко произнесла Анна. – Попытайся расслабиться. – Джек стоял с другой стороны, сжимал его руку и шепнул ему что-то, Анна не слышала. Стюарт кивнул и крепче сжал кулаки. Кровь наконец пошла. – Готово, – сказала Анна. Стюарт выдохнул и свалился в объятия Джека.
Анна вышла в коридор, чтобы они смогли побыть наедине. Она дважды прочитала информацию на доске объявлений. Бесплатные котята, мебель для продажи, типографские услуги, распродажа выпечки в пользу Группы юных баптистов.
Джек и Стюарт вышли, держась за руки.
– Мы вернемся через часик или около того, – предложил Джек.
– Это необязательно. Я могу сказать вам результаты через пятнадцать минут.
Джек покачал головой:
– Нам нужно немного времени.
– Ладно. Нет проблем. Идите и выберите себе красивые обручальные кольца. – Она достала из сумочки кошелек. – На самом деле, я надеялась, что вы позволите мне преподнести их вам в качестве свадебного подарка. – Она протянула Джеку кредитную карточку.
– Это очень щедро с твоей стороны, Анна, – сказал Стюарт. – Но совсем не обязательно. Ты и так уже очень много для нас сделала.
– Пожалуйста. – Вообще эта мысль не приходила ей в голову, пока слова сами не слетели с губ; она просто хотела успокоить Стюарта, настроить его на положительный лад. Но сейчас поняла, что действительно хочет купить им кольца. – Я очень хочу сделать это, пожалуйста. У меня больше никого нет, кому бы я могла что-нибудь купить. Позвольте мне это.
Джек взял карточку и поцеловал Анну. Стюарт грустно улыбнулся и поблагодарил.
– Скоро вернемся, – сказал он.
Сначала Анна подготовила анализ Джека. Случилось что-то удивительное.
У него практически не было вируса. Она проверила его белые клетки. Смесь ингибиторов протеазы отлично работала. Врачи Джека в Бостоне недавно прописали ему новые лекарства, поскольку те, что он принимал с самого начала, почти перестали действовать, и сейчас результаты были великолепными. «Господи Иисусе! Да он меня переживет». Пес, лежащий у Анны в ногах, замахал хвостом. Кто знает, как долго будет работать новая комбинация препаратов.
Она тряслась, пока готовила анализы Стюарта, и вышла покурить в ожидании результатов. Она представляла, что позвонит Стюарту на сотовый, как только узнает хорошие новости. Но Джек сказал, им нужно время. Даже хорошие новости могут повергнуть в шок, если их сообщили прежде, чем ты взвесил обе возможности. И как приятно, когда тебе сообщают об этом, а ты уже шагаешь по краю пропасти.
Еще с дороги Джек и Стюарт увидели Анну на скамейке перед лабораторией. Джек медленно подъехал, ожидал, пока Анна его заметила. Когда она увидела машину, то встала и собрала свои вещи.
– Слава богу! – сказал Джек.
Стюарт встревоженно посмотрел на него:
– Что?
– Ты не болен. – Джек сжал руку Стюарта.
– Не говори так! Ты же ничего не знаешь.
– Я знаю. Я вижу это по походке Анны.
А когда она им улыбнулась, они оба поняли это. Джек и Стюарт вышли из машины.
– Можете строить планы на будущее, – сказала Анна. – Результат отрицательный. А твои Т-клетки, Джек, просто превосходны. Рыцари убили всех драконов. Ну, большинство из них – содержание вируса становится все меньше.
– Спасибо, Анна, – сказал Джек. – Спасибо, спасибо, спасибо.
– Не благодари. Я ничего не сделала. – Она села на заднее сиденье, за ней запрыгнул Крошка Иисус Вы нашли кольца?
– Нет, нам ничего не понравилось. Мы заказали столик в «Боатрайт». Мы угощаем, – сказал Стюарт. – И в качестве жеста доброй воли… – Он протянул Анне пакет. – За возвращение твоего мальчика.
Анна открыла пакет:
– Два фунта бекона. Крошка Иисус, на нас свалилась манна небесная, – повернулась она к собаке. – Это от больших космических свиней.
Солнечный день. Это хороший день, сегодня хороший день, думала Анна. Джек поймал ее взгляд в зеркале и подмигнул. В ответ Анна быстро моргнула несколько раз, этот жест она взяла от Флинн, которая моргала не закрывая один глаз. Иногда, когда Анна смотрела на Джека, она видела его детство и юность. Младенца, выпускника и прыщавого юнца, словно годы накладывались один на другой, как диапозитивы в медицинских учебниках. Она точно знала, каким Джек был в двенадцать лет, – из его рассказов и благодаря собственному воображению, – словно он был частью ее собственной истории.
Сегодня хороший день – сейчас Анна в это верила – сухая, солнечная поляна, достаточно большая для троих после ливня, который все промочил.
Дома Анна быстро прослушала сообщения на автоответчике, пока Джек и Стюарт выгружали из машины покупки. Два сообщения были от агента, чей голос был настолько щебечущим и раздражающим, что Анна стерла их, как только поняла смысл: Лори приедет в понедельник, чтобы вывесить во дворе объявление о продаже. Анне придется заехать в офис, подписать кое-какие бумаги. И им нужно будет решить, какую цену указывать – определенную сумму или рыночную стоимость. «Пожалуйста, перезвоните, как только сможете». Следующие два были от Греты: «Я не думаю, что смогу приехать до субботы». И второе: «Я наверняка не смогу приехать до субботы, но приеду обязательно. Джек, пожалуйста, позвони мне».
Анна передала сообщение, как только Джек со Стюартом вошли в дом:
– Грета просила тебя позвонить.
– Ладно, – сказал Джек и пошел на кухню. Анна отправилась за ним.
– Что случилось? – спросила она.
– Что ты имеешь в виду? – Он взял со столика записку. – Марвин поехал в Бостон отвозить в галерею свои скульптуры. Будет поздно вечером. – Джек протянул ей записку. – Ты знаешь, эти идиотские скульптуры идут нарасхват. Он становится богачом.
Анна подняла брови.
– Я буду наверху, если понадоблюсь. – Джек вышел из кухни и позвал: – Стюарт?
– Я в комнате. Читаю, – отозвался Стюарт.
– Хорошо. Простая проверка. Я спущусь через час, собираюсь немного вздремнуть.
– Ага, – сказал Стюарт. – Я так и подумал.
Анна разобрала продукты и достала сковороду, чтобы пожарить бекон для пса. Она перечитала записку Марвина, просмотрела почту и взяла трубку. Джек был на проводе наверху. Анна отставила сковородку, прикрыла рукой микрофон и тихонько слушала.
Джек разговаривал с Гретой.
Грета говорила:
– Ты спрашивал у Анны, возможно ли, чтобы ребенок был от тебя?
– Нет. Весь день прошел в ожидании результата. Стюарт хотел заново провериться, а это всегда трудно. Я имею в виду, мы были почти уверены, но все равно все это сильно выматывает. Я-то привык, потому что мне приходилось делать это каждые полгода.
– Он здоров?
– О да, – ответил Джек. – В любом случае, Стюарт стал теплее относиться к идее отцовства. Он всегда хотел ребенка.
Что за чертовщина? Подумала Анна. Что, черт возьми, происходит?
– Я не против, чтобы Стюарт стал биологическим отцом, – сказала Грета. – Но послушай, я звоню, потому что до завтра не смогу приехать.
– Да, я это уже слышал.
– А еще я хотела сказать, что у меня сейчас период овуляции. Как думаешь, не хотел бы Стюарт приступить к этому на выходных? Не могли бы мы попытаться в субботу ночью?
– Эй, люди, вы совсем лишились рассудка? – рявкнула Анна в телефонную трубку.
– Привет, Анна, – поздоровалась Грета.
– Я не знаю по поводу субботней ночи, – сказал Джек. – Мы со Стюартом заключили соглашение и все еще его соблюдаем. Сначала один шаг, потом другой, быстро, но по порядку. Хотя, если все эти шаги объединить, Стюарту может понравиться эта идея. Я имею в виду, может пройти и полгода, пока мы попадем в яблочко, и девять месяцев после этого, прежде чем появится маленький приятель или приятельница. К этому времени мы со Стюартом будем женаты уже шестнадцать месяцев. Я думаю, вполне нормально, если мы начнем завтра.
– Нет, на самом деле ненормально, – откликнулся в трубке Стюарт.
– У нас что, общий разговор для всех? – полюбопытствовала Грета.
– Это, конечно, то, что нам со Стюартом предстоит обсудить, – сказал Джек.
– Самая нелепая идея, которую я когда-либо слышала, – снова вмешалась Анна.
– Вот он, голос разума. Давайте же его послушаем, – поддержал ее Стюарт.
– Мне кажется, неправильно рожать ребенка в такой пестрой семейке, – Анна.
– Почему? – одновременно спросили Грета и Джек.
– Почему? Почему неправильно? Да потому, Джек, что с какого-то момента Грета и Стюарт будут растить этого ребенка без тебя, если говорить прямо. У него или у нее будет две разбитых семьи – одна семья с матерью-одиночкой, а другая – с овдовевшим папашей, – сказала Анна.
– У маленькой девочки будут любящие отец и мать. Я третий родитель. Как много детей ты знаешь, у которых трое родителей? У нее будет замена на случай, если что-то случится с одним из нас. А кроме того, у нее будешь ты, – сказал Джек.
– Нет, – отрезала Анна. – Меня у нее не будет. Я не буду частью жизни этого ребенка, у меня уже был один. Я в этом не участвую.
Все трое замолчали, Анна присоединилась к ним, молчание замкнулось в квадрат. Анна чувствовала, что они ждут. Время настало.
– Я переезжаю. Я продаю дом и переезжаю. Дом выставят на продажу в понедельник.
– Ты что? И куда я буду привозить cвоих детей на каникулы, мама? – заголосил Джек.
– Куда ты поедешь? – спросила Грета.
– Еще не знаю. Может быть, в дом престарелых, где наконец смогу научиться жульничать, играя в карты. Где смогу прожить в депрессии остаток своих дней как ожесточенная пожилая женщина в грязной комнате с пахнущими мочой коврами. Может быть, и туда, – сказала Анна.
– Привет, люди, и добро пожаловать на остров Слез. Население – один человек, – откликнулся Джек.
– А сейчас я вешаю трубку. С чувством раздражения и разочарования в вас троих. Но прежде чем повешу трубку, я вам кое-что скажу. И преимущественно это касается Джека, остальные могут принять это в качестве совета: наверное, горе – это вторая наихудшая причина, из-за которой стоит заводить ребенка.
– А первая? – поинтересовался Стюарт.
– Первая – заводить ребенка лишь потому, что кто-то еще хочет, чтобы ты сделал это. А сейчас, вы уж извините меня, мне нужно пожарить мясо собаке.
– Анна, я все еще приглашена на выходные? – спросила Грета.
– Конечно. Это и дом Джека тоже, и они со своим партнером всегда могут пригласить своих друзей, – смягчилась Анна.
– Их друзей? Большое тебе спасибо. – Грета расплакалась.
– Я не это имела в виду Анна замолчала. – Грета, прости меня. – Она подождала. – Джек, ты не мог бы оторваться от телефона на секунду?
– Что бы ты ни сказала, я хотел бы это услышать. Анна вздохнула:
– Грета, горе заставляет жизнь идти кувырком. Джек расстроен так же, как мы с Марвином. Мне кажется, он слишком ранимый, чтобы принимать такие решения. И я уже выслушала мнение Стюарта по этому поводу.
– Ну, я согласен с тобой, Анна, – сказал Стюарт. – Я на самом деле хочу ребенка. Очень хочу. Но мне бы не хотелось торопиться. Дом, свадьба, ребенок.
Джек вздохнул.
– Подожди… – начал он.
– Дом? – спросила Анна. – Чей дом? Мой дом? – Это было уже чересчур. – Знаете что, сейчас я больше ничего не хочу знать. Я вешаю трубку. Я собираюсь приготовить ужин Крошке Иисусу, а потом лечь спать. Меня не волнует, что вы делаете, но даже не думайте беспокоить меня до завтрашнего дня.
– Анна! – воскликнул Джек, но женщина уже повесила трубку.
Грета на самом деле приехала в субботу, но они заключили соглашение не говорить об этом телефонном разговоре. Анна чистила картошку для супа, Джек резал ее кубиками, Стюарт полировал серебро. Казалось, что за день противоречия выросли вдвое: сначала между Гретой и Анной, потом между Гретой и Стюартом, затем между Анной и Джеком и, когда был готов ужин, снова между Анной и Гретой.
Анна недоумевала, что произошло за время со вчерашней ночи и сегодня с утра и был ли наряд Греты знаком нового поворота событий. На ней было что-то вроде передника, надетого поверх юбки, украшенной двойным рядом кружев, блузка в деревенском стиле, украшенная кокетливыми шнурочками. Губы и ногти были карамель-но-розовыми. И по тому, как Грета вела себя со Стюартом – она была заботливой, громко и фальшиво смеялась над самыми глупыми его шутками, – Анна заподозрила, что Грета выбрала такой стиль поведения как наименее его отпугивающий. Может быть, так оно и было. Но на месте Стюарта она бы обиделась. Неужели Грета действительно думает, что Стюарт захочет сделать наследника с Малышкой Бо Пип?
– Я рассказывал тебе, как однажды сломал обе ноги в Вейле? – спросил Джек. – Ехал на лыжах со спуска, который был бы для меня слишком крутым даже при лучших обстоятельствах, но на полпути мне показалось, что я увидел Антонио Бандераса. Я мчался так быстро, как мог, а в следующую минуту я уже лежал на носилках и смотрел на шестнадцатилетнего инструктора, который спрашивал, все ли у меня в порядке. Шесть недель я лежал на вытяжке.
Грета рассмеялась, словно это была самая смешная история, которую она когда-либо слышала. Стюарт закатил глаза.
– Извините… – сказала Анна.
– Куда ты собираешься? – поинтересовался Джек.
– Нам нужно еще хлеба.
Она пошла на кухню и набрала номер сотового телефона Марвина.
– Ты где? – спросила Анна, когда он взял трубку.
– Наверху. Работаю. А что случилось?
– О, ничего особенного. Мы собираемся ужинать. Присоединяйся, если хочешь. – Анна услышала музыку Джоан Баэз на заднем плане. – Я имею в виду, пожалуйста, присоединяйся к нам. Мне нужно подкрепление.
– Идет война? – спросил Марвин.
– Война за место для правильных боевых действий, помимо всего прочего.
Музыка смолкла.
– Я спускаюсь. Встречай меня на лестнице.
Анна схватила хлебницу, поставила ее на стол и юркнула вон. Это заметил только Стюарт. Пес пошел следом.
Анна села на середине лестницы, Марвин подсел рядом. Его волосы, одежда и руки были испачканы, и от него пахло влажной глиной.
– Что здесь происходит?
– Предполагаю, какая-то любовная история.
Он покачал головой и вытянул руки ладонями вверх в знак беспомощности.
– Думаю, что Грета здесь для того, чтобы забеременеть на этой неделе.
Марвин сел прямо и скрестил ноги:
– Прости? Она что?
– Ты же слышал, что я сказала. – Анна высморкалась, и Крошка Иисус, подумав, что это одна из ее остроумных выходок, забил хвостом по стене.
– Забеременеть? От кого? Он замолчал.
– От меня?
– Марвин, – сказала она.
– Ну а от кого? Я единственный мужчина в этом доме, не бесполый и не голубой.
– Я не могу сейчас с ними общаться. В эти дни мне не слишком хорошо удается держать себя в руках.
– Ты и не должна это делать. – Он погладил пса, который положил голову на ступеньку между ним и Анной, а оставшуюся часть тела разместил еще на четырех. – Вот что, иди-ка наверх, а я принесу твой ужин. Если хочешь, можем посмотреть DVD. В любом случае, я сегодня слишком долго работал.
Анна помолчала.
– Было бы неплохо. Послушай, спасибо тебе.
– За что? – спросил он.
– За то, что всегда был добр ко мне, даже когда я на самом деле этого не заслуживала.
Марвин кивнул и не сказал ничего, поглаживая шелковистые уши пса.
– Боже, Флинни так любила это животное. Иногда мне кажется, что это человек в собачьем облике. Иногда, клянусь, он смотрит на меня ее глазами.
Наверху Анна играла на виолончели и ждала, пока наполнится ванна. Просто ради удовольствия она сыграла Баха в ключе фа диез, в этой же тональности пели старые трубы, когда горячая вода лилась по древней водопроводной трубе. Это звучало словно саундтрек к фильму Хичкока. Ей стало скучно, и она опустила виолончель, проверила ванну и выключила воду. Затем добавила соли с запахом лаванды, взяла с собой чистое платье и вышла в коридор. Дверь в комнату, где спала Лили, была приоткрыта. Анна вошла. Кто-то сидел в кресле рядом с кроваткой Лили, положив руку на маленькую спинку девочки.
– Привет, – прошептал Марвин.
– Что ты делаешь? – спросила Анна.
– То же, что и ты. Мысленно возвращаюсь к своим лучшим чертам.
Анна осторожно села на кровать, слушая глубокое ровное дыхание спящего ребенка.
– Иди сюда, – сказал он, похлопывая по месту на краю кровати, взял руку Анны и нежно положил на спину Лили. – Неужели есть что-то прекраснее, чем это? Мне нужно было завести два десятка детей. Мне нужно было уговорить Поппи на большее. – Анна задела ладонь Марвина, и он взял ее за руку. Они сидели так, пока Лили не перевернулась, а вода в ванне не остыла.
Они с Марвином вышли из комнаты.
– Кстати, о Поппи, – произнес Марвин в коридоре. – Я нашел ее. То есть нашел, где она остановилась. Я оставил сообщение.
– Я думала, ты давно это сделал, – опешила Анна. – Когда она была в Италии.
– Да, но она никогда мне не перезванивала. Я не мог оставить эту новость на автоответчике, просто не мог. Но на этот раз она перезвонит, я сказал, что хочу развестись. – Он вздохнул и провел пальцами по волосам. – Это так скверно, когда приходится подкупать жену таким образом.
– Хотела бы я поговорить с ней, – сказала Анна. Марвин удивленно посмотрел, когда она это сказала:
– Правда?
– Я не знаю. Может быть.
– А еще я хотел сказать, что переезжаю в Нью-Йорк. Мои работы хорошо выставляются и продаются, ну и мне пора быть в центре событий.
Анна кивнула:
– Я рада за тебя.
– И я хотел предложить тебе ехать со мной. Ты можешь жить у меня так долго, как захочешь, пока не определишься, чем заняться. У меня есть небольшая квартирка в Вест-сайде. Джек сказал мне, что ты продаешь дом. Это правда?
Анна кивнула.
– Очень мило, что ты предложил мне остаться с тобой.
– Я должен быть уверен, что с тобой все в порядке, прежде чем уеду.
Они пошли в комнату Анны.
– Что ты хочешь посмотреть? – Анна держала в руках диски.
– Что угодно. Что захочешь, – сказал он.
Анна выбрала свой любимый, «Цельнометаллический».
В воскресенье утром Анна готовила завтрак на кухне, когда услышала, как кто-то с шумом спускается по лестнице. Она сняла с плиты сковородку с яичницей и пошла посмотреть. Вещи Джека вперемешку с вещами Стюарта, красный чемодан Греты и спортивная сумка медицинских препаратов Джека.
Джек спустился по лестнице, он выглядел больным и уставшим – типичный зеленоватый оттенок кожи, который появлялся, когда Джек менял лекарственные препараты, хотя он принимал одни и те же таблетки уже полгода.
– Доброе утро, – сказал он.
– Что это?
– Ну, мы со Стюартом ссорились всю ночь. – Джек ушел в комнату.
Анна пошла следом:
– И он победил.
Джек кивнул и повернулся к ней спиной, когда доставал компакт-диски Джоан Баэз. Звуки «Сюзанны» заполнили всю комнату. Он сел рядом с Анной на плетеный диванчик и начал петь. Анна пела вместе с ним, всю песню, оказалось, что она знает слова, которых никогда не знала, они были прямо у нее в голове.
Когда мелодия закончилась, Джек сказал:
– Я буду приезжать на выходные. Каждую пятницу вечером.
– Только если тебе так хочется. Не беспокойся за меня. Пришло время вам со Стюартом начать совместную жизнь.
Джек кивнул:
– Ты на самом деле продаешь этот дом?
– Да.
– Ты возвращаешься в Бостон?
– Нет. Может быть. Я не знаю.
Джек взял пульт дистанционного управления и нажал на кнопку повтора.
– Еще разок, – сказал он, когда песня началась. – Ты знаешь, ты спасла мне жизнь.
– Я ничего такого не делала. Ты сам спас свою жизнь.
– Что ты скажешь, если я попрошу тебя переехать с нами? Со мной и со Стюартом?
Анна посмотрела на него.
– Я бы сказала, что твой любовник, безусловно, бросит тебя навсегда, и мы с тобой останемся вдвоем. Брось, Джек. Стюарт дает тебе второй шанс. Он не даст тебе третьего. Carpe diem днем (лат.)] и все такое, ты же понимаешь.
– Ты всегда будешь частью моей жизни.
– Конечно. И возможно, я никуда не соберусь, пока не продам этот дом, на что может уйти долгое время, а может быть, и вечность, кто знает.
После обеда все разъехались. Анна проводила их к машинам. С субботы они с Гретой почти не разговаривали.
– Прости, – сказала подруга.
– За что? – спросила Анна.
У Греты на глазах навернулись слезы.
– Просто прости. Я позвоню тебе.
Анна кивнула и ушла прежде, чем Грета смогла ее обнять. Она села в джип к Джеку и Стюарту и проехала с ними до конца дороги, где поцеловала их обоих на прощание. Джек придвинул ее ближе и поцеловал еще раз, в губы:
– Я люблю тебя, Анна.
– Берегите друг друга, – попросила она.
– Скоро увидимся, – сказал Джек, – возможно, в конце этой недели.
– Все, что бы вы ни решили, все хорошо. Я буду здесь. – Она вышла. – Я тоже тебя люблю.
Анна смотрела им вслед, пока машина не скрылась из виду, и пошла обратно к дому. В первый раз за последние два года она осталась одна. Марвин полетел в Нью-Йорк ранним рейсом, даже не попрощавшись, он только оставил записку, что позвонит позже на неделе, и написал свой номер телефона.
Прошла неделя, все дни были похожи друг на друга. Больше никто не настаивал, чтобы она выходила из комнаты после полудня, никто не выводил ее из себя, что, по ее воспоминаниям, было гораздо лучше, чем это угнетающее одиночество. Она занималась тем, что день или два брала кровь на анализы в кабинете доктора Нейлора и по вечерам гуляла с собаками и Виолеттой, которая в эти дни стала для нее лучиком света.
Однажды вечером, как только Анна вошла в дом, отключилось электричество. Она пошла в темноте на ощупь, нашла в чулане свечи и спустилась проверить пробки. Казалось, все было в порядке. Она позвонила Виолетте, чтобы узнать, работает ли электричество у нее.
– Нет. Я сижу в темноте и бездельничаю. Надвигается буря.
Анна хотела повесить трубку, но сказала:
– Не хочешь зайти на чашку чая?
Виолетта сказала, что хотела бы, и через несколько минут была уже у двери Анны.
– Темнота кажется еще темнее, когда ты одинок и отключают свет, не так ли? – спросила Виолетта.
Анна согласилась. Она посмотрела на голубое пламя конфорки, ожидая, когда закипит вода.
– У меня есть мятный чай, лимонный или – она выставила баночку на узкую полоску света – из жасмина.
– Жасмин, пожалуйста, – сказала Виолетта.
Анна заварила чай и поставила на стол тарелку с кексами с последней голубикой, которую заморозила прошлым летом. Она вспомнила, что это был солнечный день, и они с внучкой – в изобилии голубого – ели ягоды прямо с куста. К концу дня даже зубы собаки стали фиолетовыми. Флинн спросила:
– Знаешь, что я люблю больше голубики?
– Нет, что?
– Ничего. Голубика – это лучшая вещь в мире. И чем больше ты пачкаешься, тем лучше ты можешь говорить на их языке.
Анна посмотрела на губы и подбородок Флинн:
– Ну, я предполагаю, теперь мы обе очень говорливые. И он тоже. – Она кивнула на пса.
– Разве это не прекрасно? Ты, я и Крошка Иисус теперь говорим на УЯВ.
– На чем? – спросила Анна.
– УЯВ. Универсальный язык вкуса.
Сейчас Виолетта спросила:
– Ты давно общалась с мальчиками?
– Джек звонил мне несколько дней назад. Они переехали в новый дом.
– Они приедут на эти выходные? – спросила Виолетта. Анна покачала головой:
– На эти – нет. Может быть, на следующие.
– Я надеюсь увидеться с ними снова. Я всегда думала, что они представляют собой милую парочку. Они мне очень нравились. – Виолетта придвинула свечку ближе и уставилась в чашку.
– Гадаешь по чайным листьям? – пошутила Анна. Когда Виолетта не ответила, Анна протянула ей свою чашку: – Погадай мне.
Виолетта нашла очки в одном из своих многочисленных карманов. Покрутила чашку в разные стороны.
– Тебе снилось множество плохих снов. – Она замолчала. – И то что ты не видишь, сейчас видит тебя. Твоя двойная потеря сейчас обитает с тобой. – Она отодвинула чашку и сняла очки.
– Вот как? – спросила Анна.
– Именно так. Ты ожидала, что я назову тебе выигрышные номера лотерейных билетов?
– Но что все это значит?
– Ну, Анна, если ты хочешь услышать мою интерпретацию, я скажу тебе так: если ты попала на глубину, стань ныряльщиком. – Виолетта отвернулась.
Анна почувствовала, как похолодел воздух вокруг нее и Виолетты, дрожь пробежала у нее по спине.
– Виолетта, ты веришь в привидения?
– Конечно, – кивнула соседка. – А ты?
– Послушай, могу я попросить тебя об одолжении?
– Все что угодно, – сказала Виолетта.
– Ты не сможешь переночевать у меня? В последнее время я боюсь оставаться одна, – сказала Анна.
– Я буду счастлива остаться здесь, дорогая. А особенно если ты позволишь мне забежать домой и привести собак. Они так боятся бури.
– О, конечно. Я всегда рада их видеть, – ответила Анна.
Виолетта ушла. Анне показалось, что у нее сейчас случится сердечный приступ: она взмокла от пота, ей было трудно дышать, словно она стояла между двух больших камней, сдвинутых так плотно, что ее ребра были готовы треснуть. У нее шумело во вдруг потяжелевшей голове, привычные звуки дома стали в одно мгновение приглушенными, и пространство будто растянулось вокруг нее, делая близкие предметы далекими: собака была совсем рядом, хотя почему-то за пределами досягаемости. Пес повернул к ней свои грустные глаза; отраженный в зрачках свет был далеко, словно луна.
– Как? – услышала она свой голос. И тотчас же это чувство ушло, и звуки в комнате стали такими, какими они должны быть: тяжелые шаги Виолеты, клацанье собачьих когтей по полу, стук закрывшейся двери.
– Это мы! – крикнула Виолетта и прошла на кухню. Она остановилась и посмотрела вокруг. – Все в порядке?
– Сейчас все в порядке, – сказала Анна. Ей действительно стало спокойнее. Она почувствовала облегчение и неимоверную усталость. – Я уже собираюсь спать. А ты чувствуй себя как дома. Если ты голодна, то здесь изобилие еды.
– Спасибо, Анна, но я думаю, мы тоже ляжем. Ты не возражаешь, если Луна и Хайку останутся в спальне? – спросила Виолетта и показала на постаревших гончих.
Анна сказала, что не возражает, и пожелала Виолетте спокойной ночи.
Она быстро уснула; ей снилось, что она сидит в последнем ряду огромной церкви. Там были огромные, от пола до потолка витражи и искрящийся свет. Джек и Стюарт обменялись свадебными клятвами, хотя она не могла расслышать ни слова. Она услышала какое-то шуршание у локтя, повернулась и увидела Флинн.
– Почему ты продолжаешь меня звать? Как ты думаешь, что я могу сделать? – спросила Анна.
Флинн молча взяла ее за руку, они оказались в больнице, бродили по таким узким и переполненным людьми коридорам, что ей приходилось увертываться каждые несколько минут.
– Ты можешь идти прямо сквозь людей, – сказала Флинн.
Они остановились у детской палаты. Анна посмотрела и увидела сотни, тысячи детишек в кроватках. Никто из младенцев не плакал, и в палате не было никого, кроме них.
– Туда. Мне нужно попасть туда. Ты должна мне помочь, – продолжала говорить Флинн.
Анна посмотрела на внучку, а потом снова на детскую. Младенцы превратились в волчат, и все они смотрели на Анну своими желтыми глазами.
– Это волки, – ужаснулась Анна.
– Нет, – покачала головой Флинн, – некоторые из них ангелы. А некоторые такие же, как мы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Выше неба - Манфреди Рене



Поразительно трогательный роман.
Выше неба - Манфреди РенеСветлана
14.08.2013, 14.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100