Читать онлайн Выше неба, автора - Манфреди Рене, Раздел - Глава XII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Выше неба - Манфреди Рене бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Выше неба - Манфреди Рене - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Выше неба - Манфреди Рене - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Манфреди Рене

Выше неба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава XII
По дороге в Сантьяго

Был сезон противогриппозных прививок. Анна вздохнула: из ее кабинета только что вышел уже двадцатый пациент, а на часах не было еще и половины первого. Доктор Нейлор брал очень немного за прививки для взрослых и совсем не брал денег с детей и подростков. Около девяти утра в клинике появилась огромная толпа пожилых людей, живших в местном доме престарелых. Они заполнили коридор и шумели так, будто пришли на вечеринку в центр досуга.
– Ну что, я снова оказался прав? – сказал Нейлор, когда вслед за Анной вышел в приемную.
– Да, это меня и удивило. Я попусту трачу свои способности на здоровых людей, которые хотят таковыми и остаться. Что случилось с больными желтухой? С отбросами общества? Я так надеялась, что здесь из-под контроля вышла ситуация с лейкоцитами, – сказала Анна.
Он хихикнул:
– Извини. Но я ценю, что ты пришла.
– Следующий, – сказали они в унисон.
Молодая мать со своим чадом прошла к Анне. Местная библиотекарша – по какой-то причине она недолюбливала Анну – отправилась к Нейлору. Она почти игнорировала Анну, когда та заходила за недельным запасом книг на кассетах.
– Как вы сегодня? – спросила Анна, проводя мать и сынишку в кабинет. Она уже обследовала их обоих раньше. Пациентке было года двадцать три или чуть больше, а ребенку – около трех. Последний раз, когда они здесь были, Нейлор лечил женщину от тазового воспаления, а мальчишку – от вшей и от инфекции уха. Анна открыла ее личную карточку. В графе «Род деятельности», которая отражала также и благосостояние пациента, круглым аккуратным почерком было написано: «Проводит дни перед телевизором». На вопрос: «Вы сексуально активны?» – женщина ответила: «Не очень. Я просто лежу».
– Я не могу заснуть. Вы не могли бы мне что-нибудь прописать? – спросила пациентка.
– Нет. – Анна поднесла шприц к тощей руке женщины. – Только доктор может выписывать лекарства. Оставьте заявление у ассистента.
Анне не очень нравилось здесь работать – методы лечения Нейлора казались женщине деревенскими, но у врача были связи в лаборатории местного колледжа, куда он отправлял Анну исследовать образцы крови пациентов. Там она могла проверять анализы крови Джека.
– Следующий! – крикнула Анна. И так – два часа.
Во время обеда она зашла в кафе «Блестящая закусочная» – еда была просто ужасной, но она никогда не могла устоять перед красивыми названиями. Анна села в кабинку у окна и принялась ковыряться в тарелке: она была не голодна, но и на работу возвращаться не хотелось. На улице стоял удивительно теплый день – термометр на фасаде банка показывал 16 градусов. День благодарения был не за горами, а на улице – бабье лето. Они с Флинн слушали прогноз каждый день. Флинн, как и Анна, очень любила снег и предпочитала холод теплу. Прошлым летом они каждый день купались в карьере или в бассейне, молчаливые, угрюмые, с тяжелыми головами. Флинн была единственным человеком, известным Анне, который так же реагировал на жару, как и она.
Она достала сотовый телефон, чтобы позвонить в школу. У внучки появилось гораздо больше проблем с учебой, чем раньше. Придирки ее одноклассников усилились после того, как учительница задала выступления на тему «Мои способности».
– Я очень переживаю за нее, миссис Бринкман, – сказала учительница на первом в этом учебном году родительском собрании. – Большинство детей принесли блендеры, спицы для вязания и баскетбольные мячи. – Мисс Джемисон замолчала. – Большинство учеников показали нам, как делать фруктовые смеси или как вязать шарфы. Флинн принесла какие-то странные очки и рассказала, как общаться с миром духов. Дети безжалостно высмеяли ее.
Анна уже знала об этом: Флинн всегда ей все рассказывала. Всегда лучше говорить правду. Анна помнила, как они давным-давно играли в эту игру с Флинн, и ей не давали покоя слова, сказанные тогда. Лучше бы она научила Флинн говорить полезную ложь.
Трубку никто не снимал: возможно, все были в столовой. Анна расплатилась за еду и поехала в школу. Дети обедали за столиками для пикника, стоящими вокруг площадки. Она вгляделась в толпу, увидела золотистые волосы учительницы и щебечущую группу подростков рядом. Флинн сидела одна, а ее обед занимал весь столик. Анна вспомнила, как много печали было в ее собственной жизни, она поймала взгляд Флинн и улыбнулась, а Флинн улыбнулась в ответ. Это была самая искренняя улыбка. Именно за этим и приехала Анна, за той частичкой счастья, которую сейчас видела на лице своей внучки.
– Привет, – сказала Флинн. – Я чувствовала, что ты где-то рядом.
– Правда? – Анна посмотрела на недоеденный обед Флинн. – Ты не хочешь прогулять школу и пойти на карьер? Я не уверена, что сейчас достаточно тепло, чтобы купаться, но, по крайней мере, мы можем просто посидеть у воды.
За этим последовала вторая улыбка, которая выражала радостное удивление, и Анна начала надеяться, что в конце концов все будет хорошо. Она позвонила в кабинет Нейлора из машины и сказала, что у нее проблемы, и она не появится до завтра.
На солнце было тепло, день был безветренный, поэтому они с Флинн решили искупаться. Они плавали в воде, идеально гладкой, в ее темной поверхности отражались деревья, скалы и облака.
– Ты веришь в рай и ад? – спросила Флинн.
Анна повернулась: Флинн пристально смотрела на нее. Анна вдруг поняла, что ее внучка станет очень красивой, когда вырастет. Почему она этого раньше не замечала? Ее глаза изменились – а может быть, просто так падал свет, – став из темно-карих еще темнее, почти черными. Губы были пухлыми, изогнутыми и ярко-красными. Анна подумала, что однажды кто-нибудь влюбится в Флинн именно из-за ее рта. Густые черные волосы падали ей на плечи. Недавно Флинн выстригла себе челку и зачесала ее набок, что придало ей вид серьезной и утонченной девушки. Возможно, она не будет высокой, подумала Анна, но зато она прекрасно сложена. У девочки были длинные худые ноги, как у бегуна. Наверное, она вырастет даже красивее Поппи, если такое возможно. Анна отвернулась и посмотрела, как тени птиц, слетевших с деревьев, окружающих карьер, двигались по воде. Анне было интересно, какой женщиной станет ее внучка. Конечно, она не будет такой, как ее мать. Анна надеялась, что Флинн не унаследовала от Поппи слабость и привычку потакать своим желаниям. Девочка вырастет артистичной, как Марвин, если развитое воображение что-нибудь значило, ее причудливые видения могут проявиться в творчестве. Анна пыталась представить Флинн женщиной лет двадцати пяти, но не могла, ведь та была еще совсем девочкой. Наверное, во Флинн всегда будет что-то нестареющее и детское.
Когда Флинн повторила свой вопрос, Анна ответила:
– В твоем возрасте рано думать о таких вещах, как рай и ад, Флинни. Просто наслаждайся прекрасным днем.
– Но ведь есть же такая вещь, как ад? – настаивала Флинн.
Анна промолчала.
– Как ты думаешь, мама ушла навсегда? – спросила Флинн.
Анна плавала рядом с Флинн, наблюдая, как вдалеке над горами собирается туман.
– Может быть. Но это совсем не значит, что она не любит тебя. Просто у нее есть проблемы, которые нужно решить, прежде чем она сможет позаботиться о тебе.
– Ты была такой доброй со мной, – сказала Флинн. Через минуту она спросила: – А в раю есть страх?
– Я вообще не представляю, что там есть.
– Если на небесах нет страха, тогда в аду, наверное, очень туманно. – Ее взгляд остановился на горной цепи. – Туман – это просто облако страха.
Несколько недель назад Анна позвонила детскому психологу и попросила о встрече – ей казалось, что у Флинн меняется выражение лица.
«Вы имеете в виду недостаточную аффектацию?» – спросил психолог, и Анна ответила, что нет.
Это не означало, что Флинн перестала улыбаться или смеяться. Чтобы подтвердить свои слова, Анна записала, как много выражений проходит по лицу Флинн на протяжении двух часов. Приблизительно столько же, сколько у Стюарта или Джека: Анна подсчитала и изменения их мимики, просто для объективности. Нет, она имела в виду манеру, с какой выражения или эмоции отражались на лице Флинн, – улыбка не освещала ее лицо, а как бы растворялась, изумление сначала появляется у нее в глазах, а не на губах и в области подбородка: у детей оно появляется на губах, неужели психолог этого не замечал? У взрослых изумление проявляется сверху вниз, от бровей к губам. Психолог, пятидесятилетний мужчина, у которого один глаз был голубой, а другой карий, пристально посмотрел на Анну.
– А откуда начинается ваше удивление? – спросил он.
– Прямо отсюда, – сказала Анна и вышла.
– Собирайся. – Анна вылезла из воды. – Пора идти. Дома Анна позвала Джека и Стюарта, который все еще был здесь даже после того, как Анна отложила вечеринку в честь дня рождения Джека. У Джека началась реакция на одно из лекарств, но он пошел на поправку – то ли из-за рекомбинации медицинских препаратов, то ли из-за присутствия Стюарта, а может быть, из-за того и другого. Анна попросила Стюарта пожить у нее подольше, насколько это возможно. Стюарт преподавал по понедельникам и вторникам, поэтому большую часть недели он мог быть с ними. Анне нравилось его присутствие. Больше всего она ценила его надежность.
Анна вышла, чтобы впустить собаку Флинн, бегавшую вдоль забора, принюхиваясь к чему-то. Анна свистнула, пес посмотрел на нее и подошел.
– Эй, толстик, не желаешь зайти? Голос по другую сторону забора ответил:
– Спасибо, я лучше поработаю.
– О! – воскликнула Анна. – Виолетта? Это ты? Я разговаривала с собакой.
– Ладно. По правде говоря, мне нужно похудеть в талии. Ты же знаешь, я сбрасываю вес и тут же опять начинаю полнеть.
– Ты, случайно, не знаешь, куда ушел Джек со своим другом? – поинтересовалась Анна.
– Не знаю. Но около полудня они проехали мимо, когда я обедала.
Анна поблагодарила и вошла внутрь. Флинн принимала ванну – Анна слышала, как гудели старые трубы. Она села за кухонный стол, освещенный поздним солнцем, заварила чай и взяла телефон, чтобы позвонить Грете, с которой не разговаривала почти неделю.
– Это я, – сказала Анна, когда ее подруга взяла трубку.
– Привет, – обрадовалась Грета. – Ты знаешь что-нибудь о creme de cassis?
type="note" l:href="#n_31">[31]
– Что это?
– Вот и мне интересно. Я готовлю так называемый creme de cassis и не знаю, что получится: пряность, жидкий соус или что-то еще.
– Хм, звучит все равно соблазнительно. Кто должен прийти?
Грета вздохнула:
– Это все не важно. В любом случае, я перестала встречаться с кем бы то ни было. Что случилось?
– Ничего особенного, просто не разговаривала с тобой несколько дней.
– У тебя утомленный голос. Анна услышала, как Грета включила миксер.
– У меня? Ну если уж ты заметила, то да, – согласилась Анна.
– Как Флинн?
– Я бы сказала, лучше. Она всегда будет необычной, но таких странных, удивительных людей вокруг очень много.
– Конечно, – ответила Грета. – В любом случае, не думаю, что она очень уж странная. Ей двенадцать. Кто не был ненормальным в двенадцать лет?
– Ты права, – сказала Анна.
– Помню, когда мне было лет одиннадцать или двенадцать, у меня была такая навязчивая – и она на самом деле была навязчивая – фантазия о красивом мужчине, который бегал за мной по всей комнате, а я была совсем голой. Даже не представляю, что бы я хотела, чтобы он со мной сделал, поймав меня, думай сама. – Грета рассмеялась. – Это двенадцать лет. Ты что-то знаешь, а что-то нет.
Анна рассмеялась. Грета говорила так, словно куда-то спешила, был слышен грохот кастрюль и сковородок и звук льющейся на кухне воды.
– С кем ты встречаешься?
– Кое с кем с работы. Но это не так уж и интересно. Я уже с нетерпением жду окончания этого вечера, когда смогу уютно устроиться в кровати с Лили и буду смотреть, как она спит.
– Ты приедешь на день рождения Джека через две недели? Можешь остаться на сколько хочешь.
– Конечно, приеду. Послушай, дорогая, мне нужно бежать, но я подумала, что, может быть, тебе нужно отдохнуть от Флинн. Почему ты не отправишь ее в Бостон навестить отца? Или ко мне. Я буду отчитываться тебе обо всем. Твой голос звучит очень уж устало и напряженно.
Анна сказала, что подумает об этом.
– Я серьезно, – сказала Грета. – Когда ты на самом деле делала то, что тебе хочется?
Анна задумалась об этом, когда повесила трубку. А чего ей хотелось? В основном того, чем она занималась. Ну, может быть, ей хотелось не так сильно переживать за Флинн.
В одиннадцать часов – Анна уже собралась лечь спать – домой вернулись Джек и Стюарт и пришли в спальню, где она смотрела новости.
– Вы бы, наверное, просто умерли, если бы позвонили мне? – заворчала Анна, но она не могла сердиться. Оба, особенно Джек, выглядели такими сияющими и счастливыми, что она не могла не улыбнуться. Джек завалился к ней на кровать и уткнулся носом в ее шею. Стюарт сел на удобный стул – когда-то это был стул Хью.
– Мы были в Бостоне, – начал Джек.
– Вы были в клубе?
– Я был бы не против, – сказал Джек. – Но я не очень хорошо себя для этого чувствую. Мы ездили к друзьям. Хочешь поехать с нами в Сан-Франциско? Тебе это не будет стоить ни цента.
– Нет, спасибо, – автоматически ответила Анна. А потом спросила: – Что ты имеешь в виду?
– У нашего друга Крейга есть три билета, которыми он не может воспользоваться. Почему ты не хочешь поехать? Это только на пару дней. Стюарт договорился, что его подменят на занятиях. Мы просто решили повеселиться.
– Нет, наверное, я не смогу. Но это звучит заманчиво. Из гостиной Флинн крикнула:
– Джек?
– Иди сюда, крошка! – заорал он в ответ.
Флинн, а за ней и ее собака забрались на кровать к Анне и Джеку.
– Я думала, ты спишь, – сказала Анна, а потом посмотрела на то, что было прицеплено к красной ночной рубашке внучки: одна из шпилек, которые она когда-то давно купила на аукционе с Гретой.
– Где ты это взяла?
– На полу в чулане. – Флинн посмотрела на милые светленькие волоски и провела по ним пальцем.
– Что это? – спросил Джек.
– Это шпилька. В конце восемнадцатого века было очень популярно делать брошки из волос любимых, когда те умирали, – ответила Анна.
– Омерзительно, – поморщился он.
– Это волосы умершего человека, – сказала Флинн и отвела глаза. – Это был маленький ребенок, который потерялся. Наверное, девочка, она заблудилась и продолжала идти в темноте не в том направлении. Когда началась буря, она подумала, что попала в ад. В раю нет грома. Только в аду может быть гроза.
Анна, Джек и Стюарт посмотрели на нее. Джек протянул ей руку.
– Иди сюда, – мягко сказал он и усадил Флинн между собой и Анной. – Нет такой вещи, как ад. Просто существуют различные виды рая. По крайней мере я на это рассчитываю.
Стюарт улыбнулся, когда Джек посмотрел на него, а затем тихонько проскользнул вниз, чтобы позвонить Дэвиду. Он сидел на плетеном диванчике, наматывая телефонный провод вокруг запястья. Было поздно, но Стюарт хорошо знал Дэвида: сейчас он наверняка лежит в кровати с книгой и стаканчиком хорошего французского вина.
– Это я, – сказал он, когда Дэвид взял трубку.
– Привет, – после паузы ответил тот.
– Ну, я все еще у Анны.
– Да. Я догадался. Ты возвращаешься домой? Я не любопытствую, просто пытаюсь строить планы.
Стюарту стало больно, когда он представил пахнущее мускусом тело своего любовника на теплых фланелевых простынях и благоухание его одеколона на подушках. Стюарт страстно желал быть с ним рядом, в окружении знакомых запахов и тканей, от боли даже свело челюсти. Как он мог оставить все это? Он думал построить с Дэвидом свое будущее, череду приятных и мирных дней, изящно переходящих из средних лет жизни в поздние. Хотя было странно, насколько часто сорокадвухлетний Стюарт чувствовал себя стариком, даже более странно, чем то, что ему легче было представить, какие чувства они будут испытывать, умирая, чем то, как они проведут отпуск.
– Стюарт?
– Я здесь, просто задумался. Я возвращаюсь домой, вот только не знаю когда. – Стюарт решил, что так и будет. Он слышал, как Дэвид вздохнул, но не мог сказать, был ли это злой или несчастный вздох, слышал отдаленные звуки телевизора и звон бокалов на мраморном подносе.
– Почему? Ты сказал, что едешь к Анне на вечеринку, прекрасно. Вечеринка окончена, возвращайся домой.
– Анна отложила вечеринку. У Джека еще не все в порядке. Вечеринка состоится через две недели.
– Я не стану это терпеть.
– Это ультиматум? – Стюарт поднял глаза и увидел вспышку света снаружи.
Кто-то ходил вокруг дома с фонариком. Он встал, выглянул в окно, но никого не увидел.
– Нет. Я не стану облегчать тебе жизнь. Тебе нужно определиться. Джек обращался с тобой, как с дерьмом, а ты все думаешь вернуться к нему, продолжаешь настраивать себя…
– Я не собираюсь возвращаться. Я приехал к нему на день рождения.
Дэвид замолчал.
– Ты собираешься остаться там еще на две недели? А как твои занятия?
– На прошлой неделе меня замещали. Все под контролем. – Стюарт собирался в воскресенье и понедельник остаться в Бостоне у Памелы, а во вторник вечером отправиться обратно в Мэн.
– В любом случае, мне нужно знать, вернешься ли ты в понедельник после вечеринки.
Стюарт фыркнул:
– Итак, это ультиматум. Ты же знаешь, что тебя тоже приглашали.
Дэвид повесил трубку. Стюарт снова набрал номер, но затем положил трубку и пошел проверить, кто ходит снаружи.
Это была ненормальная соседка со своими собаками:
– Пойдем, пойдем, уже почти стемнело.
– Привет! – крикнул Стюарт.
Она посветила на него фонариком, и Стюарт заметил, что тот прикреплен к ее голове.
– Добрый вечер, – сказала она. – Просто вышла на вечернюю прогулку. Рада, что вы вернулись в целости и сохранности.
– Что ж, спокойной ночи, – кивнул Стюарт и отправился обратно. Он сидел в темноте, наблюдая, как фонарик соседки двигался мимо дома, а затем возвращался. Самое разумное – сейчас же собрать вещи и вернуться в Бостон. Дэвид прав: Джек таков, каким был всегда, и пребывание здесь только возвращало их к прежнему. А если это не так, почему Джек не спустился, чтобы посмотреть, что он делает? Джек принимал его привязанность как должное. Ему даже в голову не пришло, что Стюарт мог принять другое решение.
Стюарт снова услышал шум на улице и вышел.
– Не волнуйтесь, это снова мы, – сказала соседка. – Мои собаки уже старые, иногда им нужно много времени, чтобы произнести свои молитвы. Уже поздно, а вы не спите, молодой человек.
– Разбираюсь с одной дилеммой.
Женщина выглядела как призрак с голубой галогеновой лампочкой на голове. Такие ночные вторжения, как правило, неприятны, но что-то в этой женщине ему нравилось.
– Да, – сказала она. – Дилеммы, дилеммы. Конечно, вы разберетесь. Молодым это просто. – Она замолчала. – На пути странника много остановок. Дорога в Сантьяго полна опасностей и неудач.
– Что? – переспросил Стюарт.
– Если выберешь верную дорогу, то встретишь много препятствий. Я в этом убедилась на своем опыте.
Стюарт не знал, о какой чертовщине она говорила. Сантьяго? Это в Чили? Но позже, через много лет, он вспомнит эту ночь и поймет, что решения, принятые в критической ситуации, ведут совсем не к тому, к чему, кажется, должны вести. Но сделанный выбор, найденный путь были так же неизбежны и так же необходимы, как ритм бьющегося сердца.
В последнюю минуту Анна решила поехать с Джеком и Стюартом. Грета права: ей действительно нужно отдохнуть. Кроме того, это ненадолго. Грета согласилась приехать на выходные, и Анна, оставляя Флинн под присмотром Виолетты всего на несколько дней, не особо переживала.
– Флинн слишком чувствительна к некоторым вещам. – Анна зашла к Виолетте за несколько часов до вылета в Калифорнию. Она впервые переступила порог дома соседки. Флинн пришла раньше, чтобы убедиться, что Крошка Иисус подружится с собаками Виолетты. Ее дом был загроможденным – по углам высились пачки журналов «Нэшенал джиогрэфик», – но чистым, что очень обрадовало Анну Она легко пугается. Особенно ее пугают привидения. И лучше не говорить о таких вещах, как смерть и гибель. – Анна взяла чашку чая, которую предложила ей Виолетта, и посмотрела по сторонам. Местечко действительно приятное. Если бы не такое количество хлама, дом был бы красивым. Балки под потолком образовывали свод, а стены были просто оштукатурены. Над камином висели гравюры с изображениями архитектурных памятников Древнего Рима. «Храм Марса, – прочитала на одной Анна. – Место сбора армии Цезаря».
– С девочкой будет все в порядке. Я присмотрю за ней.
Анна улыбнулась. Все будет хорошо. Виолетта была сердечной и мудрой, дома у нее было уютно и на удивление хорошо пахло. Анна ожидала запахов псины, пыли и плесени, но вместо этого обнаружила ароматы полировки, лаванды, жасмина и лимона.
– У тебя же есть номер телефона отеля, верно? – спросила Анна. – Я еще не знаю, в какой комнате буду жить, но ты можешь позвонить портье, и он соединит тебя со мной. Или позвони мне на мобильник.
Виолетта подняла брови:
– Анна, может быть, у меня идиотские привычки и одежда, но у меня хватит сообразительности справиться с какой-то непредвиденной ситуацией. Я в состоянии присмотреть за молодой девушкой, это же не перестроить Иерихон.
– Извини, – смутилась Анна. – Я не хотела… Виолетта перебила ее:
– Мальчики ждут тебя снаружи. – Джип Стюарта подъехал к дому Виолетты. – Девочка наверху, рассматривает старые сундуки. Позвать ее?
Анна покачала головой, она уже попрощалась с внучкой много раз. Виолетта обняла ее.
– Повеселись хорошенько. Тебе это необходимо, – сказала она. – Сила приходит с радостью и удовольствием.
В Сан-Франциско Джек и Стюарт остались у своих друзей, пары лесбиянок, в Ноб-Хилле, в нескольких кварталах от отеля «Никко», где Анна заказала номер. Ее тоже приглашали остаться в доме, но она нуждалась в уединении и спокойном сне.
Почти весь первый день они со Стюартом посвятили походу по магазинам. Купили белье и мыло для ванны в эксклюзивных бутиках, а в Чайнатауне – шелковые пижамы, пару тапочек для Флинн и нефритовую статуэтку собаки.
– Хватит магазинов, – сказал Стюарт; его руки были полностью нагружены пакетами. – Мы никогда не вместим весь этот хлам в самолет.
Анна положила браслетик из нефрита, а потом взяла его снова и кивнула продавщице. Браслет был небольшим и должен подойти Флинн. Ей уже пора носить красивые украшения. Нефрит приносил удачу.
Снаружи по улице тянулась похоронная процессия, добрая сотня человек. Впереди несли огромную фотографию погибшего. Все были одеты в традиционные китайские костюмы. Анна отвернулась, взяла браслет, который купила для Флинн, и бусинки неожиданно сорвались с нитки и рассыпались по полу.
– Все в порядке, – сказала продавщица. – Это просто недоразумение. Я принесу другой.
– Нет, – возразила Анна. – Нет. – Она протянула кредитную карту. – Я хочу, чтобы вы вернули мне мои деньги. Переведите на мой счет.
Женщина спорила около десяти минут, показывая на вывеску, в которой было сказано, что деньги назад не возвращаются, и, когда Анна ей не уступила, в конце концов пошла за менеджером.
– Извини. – Анна повернулась к Стюарту, который стоял в дверном проходе и наблюдал за похоронами.
– Нет проблем, – ответил он. – Как ты думаешь, все они дети этого мужчины?
Анна обернулась и насчитала семь детей, одинаково одетых, в возрасте-от двух до пятнадцати лет.
– Да, – ответила она, рассматривая женщину, вероятнее всего, вдову. – Возможно.
– Мадам, – произнес менеджер магазина за ее спиной. – Это очень печальный день для вас, конечно.
– Что? – переспросила Анна.
– Пожалуйста, примите мои глубокие соболезнования.
Анна оглянулась на него. Менеджеру, несомненно, было лет сто, и он был слепым. Продавщица что-то сказала ему по-китайски.
– Я просто хотела вернуть свои деньги, – объяснила Анна.
Мужчина чуть повернул голову, словно прислушиваясь к барабанному бою снаружи, и кивнул:
– Да. Но, пожалуйста, примите мои соболезнования в связи с потерей близкого человека. Мы не создадим вам дополнительных проблем.
Анна была без сил, когда они со Стюартом дошли до границы Чайнатауна, чтобы встретиться с Джеком в ресторанчике «Нан Кинг» и поужинать.
– Он что, подумал, я принимаю участие в похоронной процессии? Нет, конечно же, он знал, что я просто глупая туристка. Он просто вывел меня из себя.
– Кто знает. Возможно, языковой барьер. – Стюарт придержал для нее дверь.
Пока они ужинали, Анна чувствовала, как в ней растет страх, вызванный словами старого китайца. Она посмотрела на соседний столик – там сидела молодая пара с двумя маленькими детишками – и, не понимая почему, вдруг почувствовала глубокое убеждение, что запомнит этот день и этого слепого менеджера до конца дней своих.
– Дорогу Анне, – сказал Джек.
Она посмотрела на него и улыбнулась:
– Между прочим, ты выглядишь прекрасно. С румянцем все в порядке. И я проверяла твои анализы – они приходят в норму.
– Ты думаешь? В любом случае, должен напомнить, что ты на каникулах. Перестань волноваться. Ты едва притронулась к свинине. – Он подвинул к ней тарелку.
Анна рассмеялась:
– Как ты догадался, что я волнуюсь?
Он протянул ей свой мобильный телефон:
– Видно по глазам. Успокойся, впереди у нас удивительная ночь, милая.
Анна вышла на улицу и набрала номер Виолетты. Все было в порядке. «Девочка поужинала и сейчас танцует. Ты знаешь, эти ирландские подскоки и перевороты. Флинн – настоящее сокровище. Хочешь поговорить с ней?» Анна отказалась, она просто хотела убедиться, что все в порядке, и завтра позвонит снова.
Она прикурила сигарету, глядя на мужчин через окно. Стюарт никогда не казался ей безусловно подходящим партнером для такого человека, как Джек, но он принес ему успокоение; это очевидно. Точно так же она чувствовала себя с Хью много лет назад. Она подозревала, что Стюарт боролся со своими желаниями. Когда они раньше жили вместе, Джек не очень хорошо относился к партнеру, однажды он высказался в том духе, что у людей либо есть ген моногамии, либо его нет, и как можно обвинять человека в том, что ему не дано природой? Анна в ответ обозвала Джека ослом. Все же, что бы между ними ни происходило, она была рада, что к больному возвращались силы. Анна могла бы поклясться, что количество здоровых клеток возрастает. Так было, когда ее дочь была младенцем, – каждое утро ребенок казался ей больше и круглее.
Она прикурила другую сигарету от той, которая еще не потухла, и плотнее укуталась в плащ. Туман двигался к заливу, он висел низко, окутывая витрины. Улицы были темными и мокрыми под дождем.
Когда Джек и Стюарт вышли на улицу, сердце Анны билось так сильно, что она чувствовала, как горло сжимается в такт пульсу, затрудняя дыхание. Наверное, это тот проклятый чай. Весь день она пила зеленый чай и только сейчас вспомнила, что в нем много кофеина.
– Ты готова? – спросил Джек. – Мы взяли с собой остатки ужина.
– Хорошо, – с трудом выговорила Анна. – Может, нам пропустить по стаканчику спиртного перед сном? Но только не в Чайнатауне.
– Мы как раз приготовили стаканчик тебе на ночь, дорогая. – Джек с дьявольской улыбкой прошел вперед и поймал такси.
– Джек думает, что пришло время расширить твои познания, – сказал Стюарт.
– Что?
Он пожал плечами:
– Места для геев. Места, которые ты сможешь увидеть только с нами.
Анна взглянула на него. Стюарт выглядел усталым, словно усталость, болезнь и тревога были мешковатым серым свитером, который они носили втроем, и сейчас была его очередь.
Такси остановилось перед зданием, которое, очевидно, было чем-то вроде секс-клуба. Снаружи на улице стоял мужчина, одетый в черную кожу, в парике, его глаза были накрашены, подводка доходила до висков.
– Вы шутите. Вы привезли меня в секс-клуб? – Но ее возмущение было не так глубоко, как она притворялась.
– Не переживай. Это клуб пятьдесят на пятьдесят, – сказал Джек.
– Что это значит?
– Здесь бывают и геи, и натуралы. Геи занимают два верхних этажа. – Он достал кошелек и оплатил три входных билета.
– Не оставляйте меня здесь одну, – попросила Анна, входя в темное помещение, где обнаженная девушка танцевала перед вышибалой.
– Не оставим.
– И не занимайтесь любовью в моем присутствии, – сказала она. – Если вам нужно будет сделать это, отправьте меня в бар или еще куда-нибудь.
Они втроем пошли по узкому коридору. С одной стороны тянулись небольшие комнаты, отгороженные от посетителей цепью. Фанерные перегородки отделяли людей внутри, не давая им увидеть, что происходило справа или слева от них. Анна подумала, что это похоже на человеческий зоопарк. В первой комнатке находился молодой азиат, руки которого были скованы наручниками и пристегнуты над головой. Очень полная женщина в черной коже – ей было уже, по крайней мере, под пятьдесят, а может, и больше – втыкала перья ему в мошонку. За всем этим наблюдали сидевшие в креслах шестеро мужчин, вероятно, они дожидались своей очереди. Должно быть, женщина была садисткой. Одно за другим она вытаскивала перья, а юноша содрогался, на лице его переплетались боль и удовольствие. Каждый раз, когда женщина выдергивала перо, она целовала парня в губы.
– Какой в этом смысл? – прошептала Анна Джеку Неужели ему захочется заниматься сексом после всего этого?
– Если постоишь здесь еще, я уверен, что ты все поймешь, – ответил Джек. – Но пойдем с нами наверх. Наверху происходят действительно интересные вещи. Здесь просто детские фантазии по сравнению с тем, что творится там.
– Я не хочу идти на этаж геев, – попятилась Анна.
– Почему?
– Джек, я люблю тебя как сына. И есть некоторые вещи, которые я не хочу о тебе знать.
– Она права, – сказал Стюарт.
– В любом случае, я не собираюсь оставаться здесь надолго. Если меня не будет здесь, когда вы спуститесь, значит, я вернулась в отель, и вы можете позвонить или заехать позже.
Джек спросил, уверена ли она, и Анна ответила:
– Конечно.
Но прошел час, а она все еще бродила по клубу. Несколько лет назад она и группа ее подруг смотрели «С широко закрытыми глазами» Кубрика и спорили, существуют ли такие вещи. Тогда Анна сказала, что сомневается, но сейчас все это мелькало перед ее глазами. Люди занимались любовью повсюду, в любой позе и при разном количестве зрителей. Постоянными клиентами клуба главным образом были мужчины средних лет, которые в основном приходили поодиночке. Она заметила, что, встретившись и поцеловавшись, пары сразу же отправлялись в одну из огороженных комнат, и за ними следовала толпа людей. Пассивное наблюдение казалось соучастием. Анна поняла, что ей нужно продолжать двигаться; если она слишком долго стояла на одном месте, к ней подходили мужчины. Это можно было сравнить с хождением по катакомбам, где сыро и темно и пахло, как в склепе. Она ненадолго останавливалась то тут, то там – люди вытворяли друг с другом такое, что Анна даже представить не могла, что кому-то это может понравиться. Почему взрослый мужчина хотел, чтобы его отшлепал парень с бицепсами, большими как кастрюля? Ей было интересно, какую жизнь они ведут днем, какие мечты и желания приводят их сюда по ночам. Больше всего ее восхитила секретность этого места, тайная подпольная жизнь, которая проходила под поверхностью дневной жизни. У ее дочери была тайная жизнь, жизнь с наркотиками и темными аллеями, и затуманенные, словно мечты, часы с забалдевшими незнакомцами. Анна даже позавидовала этим людям, желаниям плоти, которые зовут их сюда после залитого солнцем дня, в котором они работают биржевыми брокерами и страховыми агентами. У нее никогда не было секретной жизни. У Анны не было хобби, которое занимало ее на долгое время, или работы настолько увлекательной, чтобы полностью захватить ее. Джек часть своей жизни провел не с ними: сначала – его бесконечные интрижки, а теперь воспоминания о тех временах. У Марвина было искусство, у Флинн – видения.
Она наблюдала, как трансвестит ласкал сразу двоих полных мужчин средних лет. Анна решила, что днем они работали продавцами или мастерами по установке кабельного телевидения. На их лицах был радостный румянец, щеки сверкали от капелек пота. Больше всего женщину восхитила их непринужденность в самые нескромные моменты, словно было абсолютно нормальным находиться голым, в состоянии сексуального возбуждения, и чтобы за тобой наблюдала группа незнакомцев. У наблюдателей были серьезные и сосредоточенные выражения лиц, почти сожаление, а не улыбки, как ожидала Анна.
Первый раз за много лет она задумалась: может, у нее пропало половое влечение? Даже наблюдая за разнополыми парами (некоторые мужчины были просто превосходны, по каким угодно стандартам, – наверняка их нанял клуб, так же как и очаровательных девушек, сидящих у барной стойки), она не почувствовала никакого возбуждения.
Анна вышла на улицу и удивилась, как все сразу же стало таким обычным. Она достала мобильный телефон, но решила, что уже поздно звонить Виолетте. Да и не было особых причин делать это, кроме той, что ей вспомнилось личико внучки. Как разгадать, откуда пришла девочка, когда пропала на несколько часов, и как Флинн сумела так четко описать своего дедушку? Какие ночные кошмары обладают такой силой, что поглотили ее на несколько дней? Какая часть Флинн жила в этом недоступном для других мире? Анна повернулась и отправилась обратно в клуб. Она чувствовала себя слишком возбужденной, чтобы вернуться в отель.
Стюарт потерял Джека еще много часов назад, сразу после того, как тот зашел в мужской туалет, вышел с пачкой презервативов, а затем растаял в толпе на одном из танцполов. Они договорились встретиться в час ночи на центральной лестнице, и это означало, что у него есть еще час. Стюарт прогулялся по коридорам и нашел Джека у входа в одну из комнат – тот наблюдал за тем, как четыре гея осуществляют свои банальные фантазии.
– Эй, – окликнул Стюарт. – Что стоишь в стороне, приятель? Разве ты не должен быть в сочной серединке? – Он надеялся, что Джек приползет под конец вечера с карманами, набитыми мелкими монетами и использованными презервативами. Стюарту было проще представить себе Джека именно таким.
– Должно быть, старею. Они для меня ничего не значат. Ни один из этих мужчин. – Джек взял его под руку. – Ты видел, что они придумали? – Он втолкнул Стюарта в комнату, где над дверью значилось: «Красная Шапочка». Внутри стояли медный остов кровати с мозаичным стеганым одеялом, и пижамами на обеих подушках. На гвоздике висела красная шапочка, хотя по размеру она скорее бы подошла взрослому мужчине, а не маленькой девочке. Внизу, в корзинке для пикника, лежала красная скатерть и дюжины презервативов в ярких упаковках.
Стюарт рассмеялся:
– Ты хочешь быть большим серым волком, или это сделать мне?
– Я хочу на тебе жениться, – сказал Джек. Стюарт застыл и не осмеливался поднять глаза.
– Этого не было в сказке.
– Это говорю я. – Джек сел на кровать и достал сигарету. – Я больше так не хочу. – Он показал на мужчин, которые стояли в проходе в ожидании шоу, и взмахом руки прогнал их. – Я хочу быть только с тобой. Сегодня не будет никакого шоу, мальчики. Мы выясняем отношения.
Стюарт снял с крючка шапочку. Она была прелестна и очень подходила для такого места – красный бархат на подкладке из черного шелка. Он натянул ее на голову:
– Бабушка, у тебя такие большие кости. Или они уже выпали? – Он рассмеялся, но остановился, увидев серьезное выражение лица Джека.
– Я серьезно, Стюарт, – тихо сказал тот.
– Я понимаю, что ты серьезно. Но не хочу говорить об этом сейчас. Ты был нечестным со мной. И у меня уже есть другой.
– Тебе нужен только я, ты знаешь об этом.
Стюарт снял шапочку и отнял сигарету у Джека, сделал затяжку и закашлялся. Он никогда не был курильщиком.
– Да? Но я также знаю, что твоя ложь постоянно разбивала мне сердце. Поэтому сейчас мы не будем обсуждать эту тему. – Он встал и пошел по извивающемуся коридору, мимо комнаты Золушки, мимо мужчин, толпящихся у комнаты с Крысоловом, схватил первого попавшегося привлекательного юношу, который ему улыбнулся, и поцеловал его. Вот так, подумал он. Вот так. Я больше никому не принадлежу. Он чувствовал, что Джек стоит сзади, и поцеловал юношу еще сильнее. Он почувствовал вкус сигарет и металлический привкус пива.
– Стюарт! – позвал Джек.
Не отрывая глаз от лица молодого человека, Стюарт спокойно произнес:
– Почему бы тебе не пойти и не найти Анну. Мы уже долгое время торчим здесь, ее могли продать в рабство.
Незнакомец улыбнулся, у него были сверкающие и черные, как маслины, глаза, он одновременно пах мускусом и чем-то сладким – вспаханной землей и ананасом.
– Как тебя зовут? – мягко спросил Стюарт.
– Стивен, – сказал он и улыбнулся.
– Подожди минуту. – Стюарт повернулся и подошел к Джеку: – Ты притащил меня сюда. Это была твоя идея. Если ты скажешь еще хоть одно слово, я уйду от тебя навсегда и больше не вернусь.
Джек кивнул, пошел к лестнице и начал спускаться к тупицам с их фантазиями Эдипа или плохого бойскаута. Один раз он обернулся и поймал взгляд Стюарта, когда тот входил с красавцем в темную комнату. Он увидел, что это комната Космической Одиссеи – абсолютно темная, так что невозможно было сказать, как много людей туда втиснулись.
Стивен стоял в дверном проеме.
– Сюда, – сказал он и взял Стюарта за руку.
Внутри стояли микрофоны, чтобы усилить эхо голосов. Вокруг него слышалось какое-то бормотание, тихий, гортанный шум, хруст целлофана, звон пряжек и замочков.
– Это был твой парень? – спросил Стивен.
– Да. Один из них.
Стивен взял в руки лицо Стюарта и поцеловал его. Стюарт почувствовал вкус мяты.
– Сколько тебе лет? – спросил он и услышал, как вопрос эхом отозвался от стен.
– Двадцать пять, а что?
Стюарт пожал плечами, но, конечно, мальчишка не мог этого видеть.
– Просто так. Кроме того, я предполагаю, что становлюсь старым.
– Ты не был здесь раньше, а?
– Дело не в этом.
– Не говори ничего, – прошептал Стивен, а затем расстегнул брюки Стюарта. – О, вот это да.
– Что? – спросил Стюарт.
– Тот сладкий мальчик ждет тебя. Тот ревнивый дружок. Наверное, чувство вины?
Стюарт слышал смешки вокруг. Он схватил мальчика и поцеловал, прижал язык к прохладной пещере его рта, провел пальцами по прекрасной молодой коже. Стюарт думал о Джеке внизу, наверняка они с Анной иронизировали сейчас по поводу легкомысленных фантазий, которые развертывались перед ними, и чувствовал, как злость выползает из его внутренностей, словно змея. Он злился не на мальчишку, не на Джека, а на то, что сейчас делает, и на необходимость делать это.
«Я изменил тебе», – скажет он Дэвиду по телефону, сознавшись сначала в измене с тем мальчишкой, а потом в неосторожности с Джеком. Прочь стеснения. Ложь и скрытность никогда не значили для него много; они просто отодвигали неизбежность того, с чем все равно приходилось столкнуться.
«Не спрашивай меня о том, чего тебе не хочется знать», – скажет он Джеку, так же раздраженно, как множество раз говорил ему Джек.
«Разве я когда-нибудь рассказывал тебе, как трахнул того мальчишку в клубе, о том, что его кожа была такой мягкой, что я так вспотел, что у меня во рту появился масляный привкус?» – Кому он скажет все это, Стюарт не мог представить.
Парень накрыл его тело своим. Стюарт колебался одно мгновение, но не смог устоять, не смог уйти из этой бархатной темноты, от гладких рук и шелковых волос, от прекрасных видений, расцветавших в его мыслях, и каждый летний день, пережитый, когда он был еще мальчишкой, и все дорогие ему вещи, которые он потерял, вернулись к нему все вместе, в одно мгновение.
Джек нашел Анну: она танцевала с тремя мужчинами в ближайшем ко входу баре. Он пошел к ней, улыбаясь и расталкивая всех локтями.
– Как развлекся? – крикнула она, перекрывая голосом музыку. Она раскраснелась и казалась счастливой. Интересно, трахнулась ли она с кем-нибудь? В любом случае, Анна выглядела лет на двадцать моложе, лицо больше не морщилось и не расплывалось от переживаний.
Джек медленно танцевал с Анной, пока не сменилась музыка: зазвучала какая-то ужасная песня, которые обычно играют в таких барах.
– Я хочу поскорее отсюда убраться, – сказал Джек; его голова лежала на плече Анны.
– Хорошо, – согласилась она. – Я тоже. Где Стюарт?
– Наверху, изменяет мне. – Он почувствовал, как она вздрогнула, засмеялся и хохотал, пока не почувствовал, что смех превращается в истерику.
– О! – воскликнула Анна. – И что же, черт побери, ты делаешь здесь внизу? Разве это не город мальчиков?
– Не спрашивай. – Он повел ее к бару и заказал по стаканчику текилы и по порции джина с тоником. – Итак, что случилось с тобой?
Она повернулась к нему, ее лицо светилось и сияло.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты с кем-то трахнулась?
Она скривилась и отпила из бокала:
– О боже, нет. Это не мое. Просто у меня было несколько откровений.
– О? С кем?
– Я имею в виду, что я поняла некоторые вещи. Поняла определенные вещи. – Анна улыбалась.
Джек кивнул.
– Вот это, все здесь. Минута за минутой. – Она посмотрела на него. – Ну, ты уже так живешь. Я вижу, как ты тащишь тяжелый чемодан, но он полон лишь наполовину.
Прислонив руку к уху, Джек наклонился: музыка становилась все громче.
– Я говорю, как глупо думать, что тебе нужно дополнительное пространство для чего-то, что могло бы произойти.
Он покачал головой:
– Я расслышал только половину. Уже почти крича, Анна договорила:
– Мне не нужно беспокоиться о будущем, пока это будущее не наступило. А пока оно не наступило, можно потанцевать. – Диджей объявлял песни и исполнителей. За этот вечер Анна поняла, что ей нравится такая музыка – хип-хоп? городской рэп? И решила купить диск Эминема для их с Флинн музыкальной коллекции.
Джек взял ее руку и поцеловал:
– Ты же знаешь, я тебя люблю.
– Я на самом деле это знаю. И знаю, что мой мир стал лучше, потому что в нем появился ты. – Она прикурила сигарету и кивнула официанту, чтобы тот принес еще по порции текилы. – В любом случае, это место прекрасно. Я напилась, потратив всего пять баксов. Мужчины покупают мне выпивку.
Он затянулся ее сигаретой и подвинулся на стуле. Отсюда открывался прекрасный вид на лестницу, поэтому он увидит, когда Стюарт спустится. Наконец, целую вечность спустя, Стюарт появился и пошел сквозь толпу, смотря по сторонам в поисках Джека и Анны.
Они втроем вышли на свежий утренний воздух, втиснулись в такси, где Джек погрузился в мечты о том, как они вернутся в Мэн, к спокойной и уютной жизни с Анной, Флинн и собакой. Стюарт вернется и останется с ними и сделает его жизнь просто совершенной. Джек взял руки Стюарта и Анны, сидевших по бокам от него. Рука Стюарта казалась холодной и безжизненной, но он не отпустил ее. Ладонь Анны была теплой. Джек откинул голову и закрыл глаза.
– Даже воссоединение здесь разделяет, – сказал он, погружаясь в сон.
– Что это? – спросила Анна.
– Ничего, – ответил Джек. – Ничего.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Выше неба - Манфреди Рене



Поразительно трогательный роман.
Выше неба - Манфреди РенеСветлана
14.08.2013, 14.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100