Легкомысленный граф Стивен Уэстморленд и независимая американка Шеридан Бромлей даже и не подозревали о существовании друг друга. Он был удачно помолвлен, она — сопровождала в Англию приятельницу. Но ситуация вышла из-под контроля — приятельница сбежала с возлюбленным, а Стивен, лихо правя коляской, задавил, как выяснилось, ее нелюбимого жениха) Возникает прелестная путаница, ибо Стивен полагает, что невеста погибшего — Шеридан, а рыжеволосая красавица, потерявшая память, не знает, кто она…

Элен Деверне сидела на измятой постели среди атласных подушек, с восхищенной улыбкой глядя на бронзового от загара, мускулистого Стивена Дэвида Эллиота Уэстморленда, графа Лэнгфорда, барона Эллингвуда, пятого виконта Харгроув, виконта Эшбурна, который, работая плечами, натягивал рубашку, всю в оборках, снятую им накануне вечером и брошенную в ногах кровати.

— Ну что, сходим на следующей неделе в театр, как договорились? — спросила она.

Доставая шейный платок, Стивен удивленно посмотрел на нее.

— Разумеется. — Он повернулся к зеркалу над камином и стал ловко укладывать в тончайшие складки нежный белый шелк вокруг шеи. — А почему ты спрашиваешь? — удивился он, глядя на ее отражение в зеркале.

— Потому что на следующей неделе начинается сезон и приезжает Моника Фицуеринг. Мне сообщила об этом наша общая парикмахерша.

— Ну и что? — спросил он, не моргнув глазом. Элен, вздохнув, повернулась на бок и, облокотившись на подушку, с искренним огорчением проговорила:

— Я слышала, ты наконец решился сделать Монике предложение, которого они с отцом ждут вот уже целых три года.

— Ах, вот оно что! — произнес он небрежно, однако слегка поднятая бровь красноречивее всяких слов говорила о том, что Элен не следовало затрагивать эту тему.

О том же свидетельствовало и выражение его лица, однако Элен подумала, что их многолетняя и такая приятная для обоих связь дает ей право открыто выражать свои чувства.

— Насколько мне известно, ты не раз готов был ублажить предложением руки и сердца не одну жаждущую выйти замуж особу, но я никогда не спрашивала тебя об этом.

Не ответив, Стивен подошел к постели, невольно залюбовавшись Элен. Ну разве можно сердиться на такую прелесть?

Элен и в самом деле была ослепительно хороша, ее длинные золотистые волосы рассыпались по соблазнительной груди и изящной спине. Красота в ней сочеталась с умом, непосредственностью, изысканностью. В общем, о такой любовнице мог мечтать каждый мужчина.

Она была слишком практична, чтобы надеяться на брак с ним, понимая, что это абсолютно нереально для женщины в ее положении, и в то же время слишком независима, чтобы всерьез и надолго связать себя брачными узами, — и то, и другое лишь укрепляло их отношения. Так по крайней мере думал сам Стивен.

— А теперь ты хочешь, чтобы я подтвердил или опроверг слухи о том, что собираюсь жениться на Монике Фицуеринг? — спокойно спросил он.

Элен ответила ему ласковой соблазнительной улыбкой, неизменно вызывавшей в нем желание:

— Да, хочу.

Стивен смерил ее долгим взглядом и наконец произнес:

— Допустим, это правда. Что тогда?

— Тогда, милорд, скажу вам, что вы совершаете большую ошибку. Все, что она может предложить тебе, — это свою красоту, свое происхождение, может подарить тебе наследника. Но у нее нет ни твоей силы воли, ни твоего ума. Возможно, она станет заботиться о тебе, но никогда не поймет. Тебе будет с ней скучно даже в постели, начнутся ссоры, взаимные упреки, обиды.

— Спасибо, Элен. Пожалуй, мне здорово повезло, что ты проявляешь такой живой интерес к моей личной жизни и готова поделиться со мной своим опытом.

От его сарказма ее улыбка стала не такой уверенной, но все же не исчезла.

— Вот видишь, — мягко заметила Элен, — я поняла, что ты сердишься на меня, но не придала этому особого значения, а Моника Фицуеринг была бы в шоке от подобного тона.

— Прошу извинить меня, мадам, — с легким поклоном язвительно произнес Стивен, — если мой тон показался вам недостаточно вежливым.

После неудачной попытки схватить Стивена за рукав и усадить на постель рядом с собой Элен отказалась от этой мысли, однако тему разговора не сменила, только просияла улыбкой, стараясь остудить его гнев.

— Невежливый тон? Упаси Боже, Стивен. Напротив. Твой тон обычно прямо пропорционален раздражению. Чем больше раздражение, тем вежливее тон. А уж когда ты доходишь до точки кипения, твоя вежливость и корректность не знают границ. Они вызывают тревогу. Даже страх.

Как бы в подтверждение своих слов Элен поежилась, и Стивен невольно улыбнулся.

— Но я знаю, — сказала она все с той же обворожительной улыбкой, — что делать, когда ты сердишься… — У нее перехватило дыхание, потому что в этот момент большая рука Стивена скользнула под простыню и легонько сжала ее груди.

— Просто хочу согреть тебя, — сказал он, а она обвила его шею руками и крепко прижала к себе.

— И отвлечь от тягостных дум?

— Ну, для этого достаточно подарить тебе красивую шубку.

— Чтобы согреть меня?

— Нет, отвлечь, — сказал он, прильнув к ее губам, и тут они занялись самым приятным делом на свете, которое и греет, и отвлекает.

Было уже почти пять часов утра, когда граф снова оделся.

— Стивен? — сонно шепнула Элен, в то время как он запечатлел на ее челе прощальный поцелуй.

— Да, дорогая?

— Хочу тебе кое в чем признаться.

— Никаких признаний, — заявил Стивен. — Ведь мы договорились с самого начала. Никаких признаний, никаких упреков, никаких обещаний. И нас это вполне устраивало.

Однако сегодня Элен это не устраивало, хотя возразить ей было нечего.

— Признаться, я ужасно ревную к этой Монике Фицуеринг.

Стивен досадливо вздохнул и выпрямился, приготовившись выслушать излияния Элен, разумеется, без особого восторга, о чем свидетельствовали его слегка приподнятые брови.

— Я понимаю, тебе нужен наследник, — начала она, скривив свои полные, чувственные губы в некое подобие улыбки. — Но что тебе стоит выбрать женщину чуть-чуть похуже меня? Чуть-чуть посварливее. И чтобы нос чуть-чуть крючком или маленькие-премаленькие глазки. Вот тогда бы я не возражала.

Стивен усмехнулся, но, решив раз навсегда закрыть этот вопрос, сказал:

— Моника Фицуеринг для тебя неопасна, Элен. Уверен, она знает о наших отношениях и не станет вмешиваться.

— Откуда такая уверенность?

— Она сама мне об этом сказала, — не задумываясь, ответил Стивен, но, заметив недоверие на лице Элен, добавил:

— Чтобы окончательно развеять твои сомнения и закончить этот малоприятный разговор, могу тебе сообщить, что у меня уже есть достойный наследник. К тому же я в любом случае не намерен связывать себя брачными узами сейчас или когда-либо в будущем ради того лишь, чтобы обзавестись законным наследником.

Удивление на лице Элен сменилось веселым недоумением, когда она, выслушав эту, мягко выражаясь, странную тираду, не удержалась от следующего вопроса:

— Но что еще может заставить жениться такого мужчину, как ты, если не желание обзавестись наследником?

Стивен с презрительным видом пожал плечами и усмехнулся, показывая, что таких причин просто не существует, что все они тривиальны, абсурдны или же высосаны из пальца.

— Ничто не может заставить такого мужчину, как я, вступить в брак, — ответил он с веселой улыбкой, за которой крылось отвращение к браку как к освященному Богом высшему счастью, этой иллюзии, процветавшей даже в том изысканном обществе, где Стивен вращался.

Исполненная любопытства, Элен внимательно и в то же время настороженно смотрела на Стивена, все больше недоумевая.

— Меня всегда удивляло, что ты в свое время не женился на Эмили Лэтроп. Не говоря уже о ее красоте и прекрасной фигуре, она одна из немногих женщин Англии, которая благодаря своему высокому происхождению достойна породниться с семьей Уэстморленд и подарить наследника. Ни для кого не секрет, что ты дрался на дуэли с ее мужем, но не убил его и не женился на ней годом позже, когда старый лорд Лэтроп кикнулся и откинул копыта.

Слэнг в ее устах звучал так забавно, что Стивен расхохотался, запрокинув голову. Дуэль для графа была делом обычным.

— Лэтроп, одержимый идеей защитить честь Эмили и положить конец распускаемым о ней слухам, решил вызвать на дуэль одного из ее предполагаемых любовников, которых хватило бы на целый легион. До сих пор никак не пойму, почему выбор пал именно на меня.

— Трудно сказать, но уверена, что это возраст сыграл с ним такую злую шутку.

— Что ты имеешь в виду? — не без любопытства спросил Стивен.

— Твои способности дуэлянта, ведь о них ходят легенды.

— Да Лэтропа мог бы победить даже ребенок, — пропустив ее похвалу мимо ушей, сказал Стивен, — до того он был дряхлым. Прицелиться и то был не в силах, а пистолет держал обеими руками.

— Поэтому ты в него и не выстрелил? Стивен кивнул.

— С моей стороны это было бы просто нечестно.

— Но он вызвал тебя на дуэль при свидетелях, И ты поступил в высшей степени благородно, сделав вид, будто промахнулся, и тем самым пощадив его гордость.

— Ошибаешься, Элен, — возразил он и, отчеканивая каждое слово, добавил:

— Я просто выстрелил в воздух.

Выстрелить в воздух означало принести извинения, то есть признать свою вину. Втайне надеясь, что есть какое-то иное объяснение этому факту, Элен в раздумье промолвила:

— Ты хочешь сказать, что действительно был любовником Эмили Лэтроп и, выстрелив в воздух, признал свою вину?

— Именно так.

— Можно я задам тебе еще один вопрос?

— Задавай, — ответил он, едва сдерживая досаду и про себя возмущаясь этим беспрецедентным вмешательством в его личную жизнь.

Она в смятении отвела глаза, что случалось с ней крайне редко, затем посмотрела на него с той самой улыбкой, перед которой он обычно не мог устоять, но не сейчас, когда вслед за улыбкой посыпались вопросы, противоречившие даже его понятиям о нормах отношений между полами.

— Интересно, что привело тебя в постель к Эмили Лэтроп? И если от ответа на этот вопрос он просто уклонился, то следующий вызвал в нем бурю негодования.

— Что она делала с тобой или для тебя, неужели искуснее меня вела любовные игры?

— Было, признаться, кое-что, от чего я приходил в восторг, — произнес Стивен.

Жажда выведать любовную тайну другой женщины помешала Элен уловить в словах Стивена сарказм.

— И от чего, позволь узнать?

Он в раздумье устремил взгляд на ее губы.

— Хочешь, продемонстрирую? — Женщина кивнула, и тогда Стивен, склонившись над ней, обеими руками уперся в подушку так, что его бедра оказались почти на уровне ее головы. — Ну что, не раздумала? Показать, как это делается? — спросил он наигранно страстным шепотом.

Она снова кивнула, причем так игриво и энергично, что раздражение его стало спадать, и он уже не знал, то ли смеяться, то ли сердиться.

— Покажи мне то, что тебе особенно нравилось, только скорее, — произнесла она тоже шепотом, ласково поглаживая его плечи.

И Стивен показал, как это делается. К немалому ее удивлению, он зажал ей рукой рот и с соответствующей его тону улыбкой произнес наставительно:

— Она никогда не задавала мне подобных вопросов, не интересовалась ни тобой, ни другими женщинами, и именно это мне в ней особенно нравилось.

Трудно описать отразившееся на лице Элен разочарование, однако на этот раз она уловила в его вкрадчивом тоне угрозу.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, моя любопытная красавица?

Она мотнула головой и сделала отчаянную попытку изменить баланс сил в свою пользу, нежно лизнув его ладонь…

Стивен усмехнулся, разгадав ее хитрость, и убрал руку, не имея ни малейшего желания ни заниматься сексом, ни тем более болтать, и, быстро запечатлев на ее лбу легкий поцелуй, почел за лучшее ретироваться.

Густой туман окутал ночь своим серым покрывалом, сквозь которое с трудом пробивался тусклый свет фонарей. Стивен взял у лакея поводья и ласково заговорил с парой гнедых, которые били копытами и потряхивали гривами. Эти кони впервые попали в город и, когда Стивен ослабил вожжи и пустил их рысцой, бежавший у обочины тротуара конь вел себя как-то нервно, пугаясь в тумане даже стука собственных копыт по булыжной мостовой и теней, отбрасываемых уличными фонарями. Когда слева хлопнула дверь, он шарахнулся в сторону и понес, однако Стивен привычным движением натянул поводья и повернул на Мидлбери-стрит. Лошади как будто немного освоились и теперь бежали крупной рысью. Но тут вдруг где-то поблизости завопил кот, он спрыгнул с тележки, а следом за ним на мостовую лавиной обрушились яблоки. В тот же момент из открывшейся двери трактира хлынул поток света. Началось настоящее светопреставление: завыли собаки, поднялись на дыбы кони, из трактира кто-то вышел шатаясь, исчез на миг между остановившимися на тротуаре двумя экипажами и вынырнул прямо перед экипажем Стивена.

Стивен закричал, но было поздно.