Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9
О… МОЙ… БОГ!

Няньку-квартеронку считали чем-то вроде надоедливой обузы, годной только на то, чтобы застегивать пуговицы и штанишки, расчесывать волосы и делать проборы, поскольку законы общества диктовали, что волосы должны быть разделены на пробор и причесаны.
Кейт Чопин. Пробуждение
Сара приоткрывает дверь, насколько позволяет цепочка, выставляя напоказ темно-серую фланелевую пижаму и карандаш, скрепляющий узел светлых волос.
— Так и быть, полчаса. То есть тридцать минут. Я приехала домой подзубрить конспекты к завтрашнему экзамену, а не затем, чтобы рыться в грязном белье N.
— С чего это ты вдруг потащилась через весь город ради какого-то экзамена? — удивляется Джош, когда Сара милостиво снимает цепочку и впускает нас в переднюю фамильного обиталища Энгландов.
— Ты когда-нибудь видел Джил, мою соседку по комнате?
— Вряд ли, — с сомнением качает головой Джош, снимая пиджак.
— Не волнуйся. Много ты не потерял. Она будущая актриса, и ее выпускной экзамен заключается в пятиминутной рольке с несколькими словами, — бросайте вещи прямо на скамью, — поэтому она постоянно торчит посреди комнаты и, сказав: «Черт бы все это побрал», гордо садится на стул и берет журнал. Можете представить, как сложно сидеть и целых пять минут читать журнал. И эту чушь она репетирует денно и нощно!
Сара поднимает глаза к небу.
— Хотите выпить, ребятки?
Мы идем за ней на кухню, обклеенную все теми же обоями с желтыми маргаритками, что и семнадцать лет назад, когда мы с Сарой еще были в детском саду.
— «Сингапур слингс», — требую я фирменный коктейль Сары.
— Будет сделано, — кивает она, дотягиваясь до шейкера и газированной воды для коктейлей, и показывает на длинный зеленый стол у окна. — Садитесь.
— Жаль, что это не круглый стол. Вот было бы классно! Мы могли бы называть себя рыцарями Круглого Стола и носить на гербе трусики, — замечает Джош.
— Джош, — возражаю я, — главное сейчас не трусики, а письмо.
— У нас есть круглый журнальный столик в гостиной, — сообщает Сара.
— Значит, садимся за круглый стол, — решает Джош.
— Нэн, ты знаешь дорогу, — говорит Сара, вручая мне пакет с «пайрит бути»
type="note" l:href="#FbAutId_64">[64]
.
Я веду Джоша в гостиную и плюхаюсь на ковер рядом с журнальным столиком. Вплывает Сара с подносом «Сингапур слингс».
— О'кей, — объявляет она, осторожно ставя поднос на столик. — Часики тикают — валяй выкладывай.
Я сую руку в рюкзачок, вытаскиваю прозрачный пакет на «молнии» вместе с письмом мисс Чикаго и церемонно выкладываю на середину стола. Несколько секунд мы сидим в молчании, глядя на улики как на яйца, которые необходимо немедленно разбить.
— Черт, как ни говори, а это в самом деле гребаный Круглый Стол с трусиками, — бормочет Джош, потянувшись к пакету.
— Нет! — протестую я, шлепая его по руке. — Трусики остаются на месте: это одно из условий Круглого Стола. Усек?
Джош вздыхает и чинно складывает руки на коленях.
— Как скажешь. Суд просит огласить факты.
— Четыре месяца назад я обнаружила мисс Чикаго, можно сказать, в постели мистера N., а теперь ни с того ни с сего получаю письмо на свой домашний адрес…
— Свидетельство «А», — вставляет Сара, помахивая письмом.
— Следовательно, она знает, где я живу. Выследила! Неужели мне нигде от нее не скрыться?
— Согласитесь, это странно. Переходит все границы, — подтверждает Сара.
— О, так у Нэн есть границы? — хихикает Джош.
Я немедленно впадаю в легкую истерику.
— Вот именно, есть! И проходят как раз через Восемьдесят шестую улицу. Нечего вламываться в мой дом! Мне нужно писать диплом! Сдавать экзамены! Искать работу! А вот чего у меня нет, так это времени! Не могу же я бегать по университету с нижним бельем любовницы мистера N. в рюкзаке!
— Нэн, послушай, — мягко говорит Сара, кладя руку мне на спину, — все зависит от тебя. Не вмешивайся в это дело. Отдай их и забудь.
— Отдать? Кому? — осведомляюсь я.
— Уродине. Пошли по почте это дерьмо, да еще и напиши, что в такие игры не играешь.
— А миссис N.? Если все всплывет наружу и она пронюхает, что я знала и промолчала…
— И что она сделает? Убьет тебя? — удивляется Сара. — Засадит в тюрьму на всю жизнь? — И, подняв стакан, заключает: — Отошли их и увольняйся.
— Нельзя мне увольняться. У меня нет времени искать другую работу, а Настоящая Работа, в той школе, где я сумею убедить их нанять меня, не начнется до сентября. Кроме того… — Я распечатываю пакет чипсов с сыром и, забывая о жалости к себе, признаюсь: — Я не могу покинуть Грейера.
— Рано или поздно придется покинуть, — напоминает Джош.
— Да, если я хочу остаться в его памяти, нельзя уходить со скандалом. Но вы правы. Я отошлю это дерьмо, как выражается Сара.
— И смотри: на все про все у нас ушло двадцать минут, — восхищается Сара. — Десять минут остается на то, чтобы проверить шпаргалки для завтрашнего экзамена.
— Смотрю, в этом доме веселье идет в ритме нон-стоп, — хмыкаю я.
Джош перегибается через столик и обнимает меня.
— Не расстраивайся, Нэн, все обойдется. Подумай только, ведь именно ты предвидела, что трусики мисс Чикаго окажутся черными «танга», причем за несколько месяцев до того, как их нашли. С таким талантом можно денежки загребать!
Я допиваю коктейль.
— Что ж, если знаете игровое шоу, превращающее дар предвидения в наличные, дайте мне знать.
Я обозреваю разъезжающиеся стопки книг, груды фотокопий и пустые коробки из-под пиццы, раскиданные по всей комнате. Все это накопилось с пятницы, когда я вернулась с работы и засела за диплом. Сейчас четыре часа утра, значит, я не разгибаясь писала все сорок восемь часов, что значительно меньше того срока, который первоначально отвела сама себе. Но иного выхода, кроме как оставить Грейера одного в квартире и уйти, просто не нашлось.
Я поглядываю на прислоненный к принтеру конверт из оберточной бумаги. В таком положении он находится уже неделю, со времени исторического совещания рыцарей Круглого Стола. Запечатанный, с наклеенными марками, он дожидается церемонии торжественного опускания в почтовый ящик… после того, как через четыре часа я представлю диплом. И тогда Нью-Йоркский университет и мисс Чикаго имеют все шансы остаться всего лишь полузабытым воспоминанием.
Хватаю очередную пригоршню конфет «M&M's» из пакетика. Мне, вероятно, осталось не больше пяти страниц, но глаза закрываются сами собой. Из-за ширмы вырывается громкий храп. Гребаный волосатый пилот-идиот!
Я потягиваюсь, открываю рот, чтобы зевнуть, но мешает новый булькающий храп, от которого Джордж крадется в угол и зарывается в охапку грязной одежды.
Я так устала, что у меня ощущение, будто мне в глаза песку насыпали. В отчаянной попытке продержаться на плаву еще чуть-чуть я осторожно обхожу завалы, беру в руки наушники и включаю стерео. Потом надеваю на голову и кручу ручку настройки, чтобы найти разухабистую танцевальную музыку. Качаю головой в такт, увеличивая громкость, пока не ощущаю, что рваный ритм просверливает меня насквозь, до самых красновато-серых, надетых на счастье носков. Не выдерживаю, вскакиваю и танцую на маленьком пятачке, насколько позволяет провод наушников. В ушах бьется бой барабанов бонго, и я самозабвенно извиваюсь среди книг с закрытыми глазами, дожидаясь, пока адреналин взбодрит меня.
— НЭН!
Я открываю глаза и отскакиваю при виде Мистера Волосатого Идиота в футболке и трусах.
— КАКОГО ДЬЯВОЛА! СЕЙЧАС И ЧЕТЫРЕХ НЕТ! — ревет он.
— Прости?
Я снимаю наушники, отмечая, что громкости это действие отнюдь не убавило. Он раздраженно тычет пальцем в стерео. Похоже, я увлеклась и не заметила, что во время танца штекер вылетел из гнезда.
Я бросаюсь к музыкальному центру.
— Господи, мне ужасно жаль! Завтра защита диплома. А я на ногах не держусь. Пыталась не заснуть.
Он топает на другой конец студии, ворча в темноту:
— Да что бы там ни было…
— Лишь бы тебя не трогали, — одними губами добавляю я, продолжая про себя: «Пока ты счастлив, доволен и дрыхнешь тут, даже когда Чарлин летает в Йемен ночными рейсами. И пока моя особа, имеющая право посещать ванную только днем, хотя и платит за половину комнаты, тебя не тревожит».
Я пожимаю плечами и возвращаюсь к компьютеру. Четыре часа, пять страниц и еще одна пригоршня конфет. Поехали, Нэн.
Будильник звенит в шесть тридцать, но требуется немало его усилий и злобное «КАКОГО ЧЕРТА!» с другого конца комнаты, чтобы моя налитая свинцом голова приподнялась с подушки. Я смотрю на часы: шестидесяти минут сна за сорок восемь часов вполне должно хватить. Я с трудом разворачиваю туго свернутый клубок тела и беру с пола джинсы.
Розоватый свет пробивается в окно, освещая жуткий беспорядок. Выглядит все так, как будто бы здесь целую ночь на всю катушку гуляли библиотекари.
Громкому жужжанию компьютера вторит птичий щебет. Я перегибаюсь через стул и кликаю мышью, готовясь распечатывать диплом. Выплывает табличка. Я даю команду «ОК», довольная, что компьютер по крайней мере дважды советуется со мной перед принятием важнейших решений. Слышу, как шуршит бумага, вползая в принтер, и, пошатываясь как пьяная, тащусь в ванную почистить зубы. Возвращаюсь и обнаруживаю, что за это время ничего не изменилось.
— Иисусе, — бормочу я, лихорадочно работая мышью. Проверяю состояние печати, смотрю, что в очереди на печать. На экран выплывает сообщение, извещающее, что допущена Ошибка Номер Семнадцать и что я должна либо перезагрузить компьютер, либо вызвать сервис-центр. Превосходно!
Нажимаю кнопку записи и выключаю машину, не забыв предварительно вытащить дискету, на которой находится окончательный вариант, записанный в пять тридцать утра. Снова включаю компьютер, одновременно натягивая ботинки и завязывая свитер вокруг талии. Шесть пятьдесят. Всего час десять до того, как я должна подсунуть это чудище под дверь Кларксона. Нажимаю все клавиши подряд, но экран остается темным. Сердце бешено колотится. Никакие старания не могут воскресить машину. Я хватаю дискету, бумажник, ключи, конверт для мисс Чикаго и вылетаю из квартиры.
Бегу вверх, ко Второй авеню, размахивая руками над головой, в тщетной попытке остановить такси. Вскакиваю в первое же, которое вальяжно подкатывает к обочине, и стараюсь вспомнить, где в лабиринте студенческого городка скрывается компьютерный центр. По какой-то причине память мне отказывает. Подозреваю, что существует некая фрейдистская связь между логистикой и моим страхом перед бюрократией.
— Думаю… это между Западной Четвертой и Бликером… поезжайте в том направлении, и я скажу точнее, когда подъедем ближе.
Водитель отъезжает, резко тормозя перед каждым светофором. Улицы почти пусты, если не считать мусорщиков и мужчин в костюмах и пальто, спускающихся по ступенькам подземки вперед портфелями. Совершенно не понимаю, почему необходимо принести диплом именно к восьми. Некоторые студенты просто посылают дипломы по почте. Ох, кого я дурачу? Получи я такую возможность, сейчас мчалась бы со всех ног в почтовое отделение.
Я выскакиваю из такси на Уэверли-плейс и едва успеваю забрать вещи, прежде чем девица в блестящем платье, со смазанной косметикой отталкивает меня, чтобы занять такси. Я улавливаю безошибочное благоухание хорошо проведенной ночи: пива, бесчисленных сигарет и «Драккар нуар». Утешаюсь тем, что мне в этот момент могло быть куда хуже, окажись на ее месте я, да еще в шкуре первокурсницы!
К тому времени как я едва ли не по запаху нахожу компьютерный центр, расположенный на пятом этаже учебного здания, на часах уже семь пятнадцать.
— Ваше удостоверение личности, — мямлит девица с зелеными волосами и белыми губами из-за большой чашки от «Данкин донатс»
type="note" l:href="#FbAutId_65">[65]
, поднятой на уровень подбородка. Я роюсь в бумажнике, прежде чем вспоминаю, что упомянутая карточка покоится на дне моего рюкзака, в котором, вероятно, мирно спит Джордж.
— Забыла дома. Но мне всего лишь нужно кое-что распечатать. Пять минут, не больше… Клянусь!
Я хватаюсь за стойку и пристально смотрю на нее. Она возводит вверх сильно накрашенные глаза и неохотно тычет пальцем в висящий на стене список правил.
— Не могу.
— Ладно… видите, вот мои студенческий и читательский билеты. Тут сказано «старшекурсница».
— А снимка нет, — твердит она, перелистывая книжку комиксов.
— ПОЖАЛУЙСТА, умоляю! Умоля-ю! У меня двадцать восемь минут, чтобы распечатать и отдать диплом. Вся моя будущая карьера висит на волоске. Можете следить за мной, пока я печатаю…
Я начинаю задыхаться.
— Мне нельзя оставлять стойку без присмотра. Она отодвигает стол, но не поднимает головы.
— Эй, эй, ты там, в лыжной шапочке! Жердеобразный парнишка с бейджем, свисающим с цепочки на шее, в голубых штанах из лакированной кожи, который все это время возился у ксерокса, лениво оборачивается.
— Хочет распечатать бумаги, а удостоверения нет, — сообщает девица за стойкой справочной.
Парнишка вразвалочку подгребает к стойке. Я касаюсь его руки и напрягаю глаза, пытаясь разобрать имя на бейдже.
— Дилан! Дилан, мне нужна ваша помощь! Проводите меня к принтеру, чтобы я смогла распечатать диплом, который необходимо сдать через двадцать пять минут, за четыре квартала отсюда.
Я стараюсь дышать равномерно и не сходить с ума, пока эти двое совещаются. Он скептически оглядывает меня.
— Беда в том, что многие приходят сюда со стороны. Не студенты, а хотят получить бесплатное обслуживание…
— В половине восьмого утра? Неужели?
Только не сорваться. Только бы не сорваться!
— Послушайте, я даже заплачу за бумагу. Давайте договоримся: вы следите, как я печатаю, и если мы вместе обнаружим что-то постороннее, не относящееся к диплому, можете вышвырнуть меня.
— Ну… — Он прислоняется к стойке. — А если вы из Колумбийского или еще откуда-то?
Со студенческим Нью-Йоркского? — Я помахиваю перед его носом пластиковой карточкой. — Думайте, Дилан! Для чего вам голова? И с какой радости я вдруг примчусь сюда с утра пораньше распечатывать диплом, если свой компьютерный центр находится в трех футах от моей комнаты в кампусе? О Господи, у меня нет больше ни минуты, чтобы спорить с вами! И что теперь? Меня из-за вас выгонят из колледжа или я получу инфаркт прямо здесь, на этом месте, если вы не дадите мне ПЯТИ ГРЕБАНЫХ МИНУТ НА ОДНОМ ИЗ МИЛЛИАРДА ВАШИХ СВОБОДНЫХ КОМПЬЮТЕРОВ!
Для пущего эффекта я стучу в такт словам ключами по стойке. Они тупо глазеют на меня, пока Лакированные Штаны взвешивают все «за» и «против».
— Ладно… так и быть… но если это не ваш диплом, придется его порвать.
Но я уже протискиваюсь к компьютеру, вталкиваю дискету в терминал номер шесть и как сумасшедшая кликаю мышью.
Медленно выплываю из глубин сна и отвожу свитер от лица, чтобы посмотреть время. Я отключилась почти на два часа. Слишком измученная, чтобы добраться до Джоша, каким-то образом, в полном тумане, я нашла этот убогий диван в дальнем углу вестибюля Бизнес-школы, где наконец меня окончательно свалила усталость.
Я сажусь, вытираю натекшую из уголка губ слюну, ловлю похотливый взгляд мужчины, листающего «Уолл-стрит джорнал» в соседнем кресле. Игнорирую его, вынимаю бумажник и ключи из импровизированного сейфа, а именно из-под собственной задницы, где они все это время пролежали в оранжевых подушках, и решаю побаловать себя настоящим кофе-эспрессо.
Иду по Ла-Гуардиа-плейс, где вовсю бушует весна. Майское небо ясно и безоблачно, а деревья перед «Ситибанк» усыпаны бутонами. Я улыбаюсь прохожим. Вот идет женщина, которая взяла быка за рога! Женщина, которая, несмотря на все бюрократические препоны, возможно, окончила Нью-Йоркский!
Я отношу пятидолларовую чашечку кофе на скамейку в парке на Вашингтон-сквер, чтобы понежиться на солнышке, и кладу голову на блестящую черную спинку скамьи из литого железа. В этот час в парке почти нет народу, разве что дети и торговцы наркотиками, но никто не в силах нарушить моего покоя.
К скамье направляется женщина, толкающая клетчатую прогулочную коляску с малышом и сжимающая под мышкой пакет из «Макдоналдса». Садится, поворачивает ребенка к себе лицом, вынимает два макмаффина с яйцом и отдает один питомцу. У наших ног сгрудились голуби, что-то выклевывая в кирпиче. Целый час остается до того, как нужно забирать Грейера из детского сада. Может, поискать в магазинных витринах какой-нибудь миленький сарафанчик, который можно надеть в теплый летний вечер, когда так хорошо пить с Г.С. мартини на берегу Гудзона.
Я наблюдаю, как женщина достает из пакета коробочку с яблочным пирожком, представляю восхитительный вкус, рассеянно смотрю на маленький рюкзак, висящий на ручке коляски. Да… пирожок и молочный коктейль, возможно, шоколадный…
Пытаюсь разобрать рисунок на рюкзачке. Маленькие грушевидные фигурки разных цветов… да это… это же телепузики!
Кофе попадает не в то горло, и я кашляю, выплевывая коричневую струю на добрых три фута.
О Господи. О МОЙ БОГ!
Я пытаюсь отдышаться. Испуганные голуби вспархивают. Перед глазами вспыхивает кадр за кадром: Хэллоуин, поездка домой, норковый воротник миссис N., дремлющий Грейер. Храп мистера N., и что-то непрерывно щебечущая миссис N. Я покрываюсь липким потом. Растираю рукой лоб, стараясь подстегнуть память.
— О мой Бог! — говорю я, отчего испуганная женщина собирает еду и пересаживается на ту скамью, что поближе к улице. В эти последние семь месяцев я каким-то образом ухитрялась начисто выбросить из головы, что, сидя в лимузине, согласилась на поездку в Нантакет! И что несколько порций водки с тоником побудили меня «подписаться» на эту авантюру!
«О. Мой. Бог!»
Я колочу кулаками по скамейке. Дерьмо! Не хочу, не хочу жить с ними в одном доме! Достаточно и того, что я терплю здесь, в городе, когда все-таки могу в конце дня удрать домой! И что теперь? Лицезреть мистера N. в пижаме? В нижнем белье? Да и увидим ли мы его вообще?
На что она надеется? На милый семейный отдых? Или они собираются разделить спальню ширмой? Избить друг друга до полусмерти веслами от каноэ? Поместить мисс Чикаго в домик для гостей?
Мисс Чикаго…
«МАТЬ ТВОЮ!»
Я вскакиваю, охлопывая себя. Мать твою, мать твою, мать твою! Ключи, кофе и бумажник на месте. Нет только гребаного конверта!
Я повторяю свой маршрут, мечусь по тем местам, где могла его оставить: в кафе, на оранжевом диване, около почтового ящика доктора Кларксона…
Стою, задыхаясь, вся в поту, перед справочной компьютерного центра.
— Слушай, ты, вали отсюда, иначе позову охрану, — шипит Дилан, стараясь принять грозный вид.
Я не могу говорить. Мне дурно. Я хотела обрести самостоятельность и сохранить достоинство. А вместо этого оказалась жалкой воровкой, укравшей восемьсот долларов и грязное белье. Я кретинка и преступница.
— Слушай, я не шучу, катись поскорее. С полудня здесь дежурит Боб, а он не такой пушистый, как я.
Точно полдень. Нужно бежать за Грейером и волочь его на день рождения Дарвина.
— ОТСТАНЬ! МНЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ! — вопит Грейер, лицо которого почти расплющено о металлические поручни, окаймляющие верхнюю палубу прогулочного катера.
Я присаживаюсь на корточки и шепчу в ухо его мучителю:
— Дарвин, если ты немедленно не отойдешь от Греиера, я вышвырну тебя за борт.
Дарвин поворачивается и потрясенно таращится в мое улыбающееся лицо. Добрая Колдунья/ Злая Колдунья после трех часов сна и восьмисот ухнувших в небытие долларов говорит: «Эй, парень, не стоит со мной сегодня связываться!»
Он нерешительно отступает на несколько футов, и Грейер, на щеке которого остался ярко-красный отпечаток железной трубы, цепляется за мою ногу. Грейер стал одним из последних объектов издевательств именинника, как ранее остальные пятьдесят гостей, оказавшихся пленниками на взятом напрокат прогулочном катере.
— Дарвин! Милый. Пора подавать именинный торт! Иди к столу, и Сайма поможет тебе со свечками.
К нам скользит миссис Цукерман в изящных балетках от Гуччи. Сказочное видение в розовом и золотом, залитое бриллиантами, сверкающими нестерпимым блеском на жарком солнце.
— Ну, Грейер, что с тобой? Не хочешь торта?
Она направляет свое трехсоттысячедолларовое сияние в сторону Грейера и опирается о поручень рядом со мной. Я слишком устала для светской беседы, но все же в состоянии нацепить на физиономию то, что, надеюсь, можно назвать очаровательной улыбкой.
— Чудесный праздник, — бормочу я, сажая Грейера себе на бедро подальше от беды, чтобы он мог увидеть белоснежный торт.
— Мы с Саймой планировали его несколько месяцев. Пришлось поломать головы, чтобы превзойти прошлогоднее празднество в Грейси-Мэншн, но я сказала: «Помните, Сайма, творчество — это часть той особенной атмосферы, которую вы принесли в нашу семью, так что дерзайте!» И, позвольте заверить, она оказалась на высоте!
С кормы доносятся вопли, и Сайма в панике мчится мимо нас. Ее преследует Дарвин с горящей зажигалкой от Тиффани.
— Дарвин, — небрежно журит его мать. — Я просила тебя лишь помочь Сайме, а не сжигать ее!
Весело смеясь, она берет у него зажигалку, опускает крышечку и отдает покрасневшей Сайме.
— Смотрите, — строго наказывает она, — чтобы в следующий раз он не бегал с ней. Надеюсь, не стоит напоминать вам, что это подарок его деда!
Сайма, не поднимая глаз, принимает серебряный цилиндр. Потом берет Дарвина за руку и деликатно тянет назад, к торту.
Миссис Цукерман наклоняется ко мне, и золотые буквы на ее очках сверкают.
— Мне так повезло! Мы почти как сестры.
Я улыбаюсь и киваю. Она кивает в ответ.
— Пожалуйста, передайте привет маме Грейера и обязательно скажите, что я добыла для нее потрясающего адвоката по бракоразводным делам. Он выиграл моей подруге Элис десять процентов сверх оговоренного в брачном контракте.
Я инстинктивно кладу руку на голову Грейера.
— Что же, желаю приятно провести время.
Она перекидывает волосы на другое плечо и возвращается к свалке вокруг торта. Полагаю, пребывание мистера N. в Йель-клубе стало общеизвестным достоянием.
— Ну, Гров, как насчет торта?
Я перебрасываю его на другое бедро, поправляю галстук и касаюсь щеки, на которой все еще пламенеет отпечаток.
У него совершенно мутные глаза. Очевидно, бедняга измучен не меньше меня.
— Живот болит. Мне нехорошо, — бормочет он.
Я лихорадочно вспоминаю, где видела туалет.
— Как именно болит? — спрашиваю я в надежде отличить симптомы морской болезни от страданий четырехлетнего ребенка.
— Няня, я…
Он стонет, прежде чем рвануться вперед и согнуться в приступе рвоты. Я едва успеваю направить струю за борт, в воды Гудзона, так что на мой свитер попадает едва ли треть.
— Гровер, ты очень устал, — шепчу я, гладя его по спине. Вытираю его рот ладонью, и он согласно кивает в ответ.
Два часа спустя Грейер держится за ширинку и нетерпеливо притопывает кроссовками в вестибюле собственной квартиры.
— Гров, пожалуйста, продержись хотя бы еще секунду. Я изо всех сил толкаю дверь, и она наконец поддается.
— Давай же! Беги!
Он пулей проскакивает мимо меня.
— Ой!
Слышится грохот. Я открываю дверь чуть шире и вижу Грейера, распростертого на груде пляжных полотенец. Рядом валяется картонка для шляп.
— Грейер, ты в порядке?
— Вот было классно, Нэнни! Тебе следовало бы видеть это, приятель! Стой здесь, я сейчас повторю.
— Ну уж нет.
Я сажусь на корточки, стаскиваю с него «найки» и загаженную ветровку.
— В следующий раз тебе может не повезти. Иди писай.
Он убегает. Я осторожно переступаю через картонку, гору полотенец, два пакета с эмблемой «Лилли Пулитцер» и мешок с брикетами древесного угля. Значит, мы либо отправляемся в Нантакет, либо переезжаем в предместье.
— Нэнни, это вы?
Я оглядываюсь и вижу, что обеденный стол полностью завален летней одеждой мистера N. То есть теми вещами, которые мы с Конни не запаковали.
— Да. Мы только что приехали, — откликаюсь я, отодвигая два пакета от Барниз.
— Вот как?
Появляется миссис N. с охапкой кашемировых свитеров в пастельных тонах. При виде меня она слегка морщится.
— Почему вы так испачканы?
— Грейеру стало плохо…
— Мне хотелось бы, чтобы вы лучше следили за тем, что именно он ест на этих праздниках. Как миссис Цукерман?
— Передает вам привет…
— Она так изобретательна. Устраивает лучшие дни рождения во всем городе!
Она выжидающе смотрит на меня, очевидно, желая услышать подробности, вплоть до театра марионеток и комедии дель арте. Но я слишком измотана.
— Она… э… просила сказать…
— Да?
Я собираюсь с духом.
— Она… говорит… что знает… очень хорошего адвоката…
— Нэнни, — ледяным тоном заявляет она, — это одежда моего мужа для поездки в Нантакет.
Она отворачивается от меня, и ее голос мгновенно становится задорно-жизнерадостным.
— Я сама еще не начала собираться. Никто не может объяснить, какая ожидается погода. Некоторые наши друзья сварились, другие же едва не превратились в сосульки.
Она бросает свитера на стол, посылая во все стороны мячики свернутых теннисных носков.
— Мария!
Из кухни немедленно возникает Мария:
— Да, мэм?
— Не могли бы вы сложить это?
— Да, мэм. Сейчас.
Она снова исчезает на кухне.
— Не собираюсь брать с собой гору чемоданов, но и не желаю стирать, пока я там, и к тому же понятия не имею, есть ли на острове приличная химчистка. Кстати, хорошо, что вспомнила. Мы улетаем пятнадцатого, ровно в восемь утра.
— Это пятница?
Она непонимающе смотрит на меня.
— Простите, не собиралась перебивать вас, но пятнадцатое — день окончания университета.
— И?..
— Следовательно, я не смогу уехать в восемь…
— Вряд ли из-за вас мы сможем задержаться в городе, — бросает она, направляясь к валяющимся в холле пакетам.
— Нет, но дело в том, что моя бабушка устраивает вечеринку в мою честь, так что до субботы я должна оставаться в городе, — продолжаю я, следуя за ней.
— Но аренда начинается в пятницу, так что нам нельзя откладывать отъезд, — отвечает она, словно объясняя очевидную истину Гроверу.
— Понимаю и наверняка сумею прибыть автобусом в субботу. Часам к пяти или около того.
Я тащусь за ней в столовую, где она прибавляет пакеты к общей груде.
— То есть вы хотите сказать, что из четырнадцати дней, которые вы должны были провести с нами, два дня будете заняты в другом месте? Не знаю, Нэнни. Просто не знаю. В пятницу мы приглашены на ужин к Блюверам, а в субботу — на барбекю к Пирсонам. Просто не знаю. — Она вздыхает. — Мне нужно подумать.
— Мне искренне жаль. Будь это что-то другое… но не могу же я пропустить церемонию выдачи дипломов!
Я наклоняюсь, чтобы подобрать раскатившиеся носки.
— Наверное, вы правы. Но все же мне нужно обсудить это с мистером N., и я дам вам знать.
«Что обсудить? Могу я пропустить собственный праздник или нет?»
— Кроме того, я хотела бы поговорить насчет жалованья: на этой неделе мне нужно платить за квартиру.
«И я вот уже три недели ни цента от тебя не вижу! Мало того, должна подружке твоего муженька восемь сотен!»
— Я была ужасно занята. Попробую на этой неделе добраться до банка. Как только вы подсчитаете, сколько часов отработали, и я просмотрю цифры…
Миссис N. осекается, заметив выглядывающего из-за угла голого Грейера.
— ГРЕЙЕР! — визжит она. Мы оба замираем. — Ты помнишь главное правило этого дома?
Грейер шмыгает носом и говорит:
— Никаких пенисов в доме.
— Верно. Никаких пенисов в доме. Где остаются пенисы?
— Пенисы остаются в спальне.
— Именно в спальне. Нэнни, позаботьтесь, чтобы он оделся.
Грейер торжественно шествует передо мной, скользя по мрамору босыми ступнями.
На полу ванной валяется скомканная одежда.
— Со мной случилась неприятность. Он толкает ногой деревянную машину.
— Ничего страшного.
Я собираю одежду и включаю теплую воду.
— Давай помоем тебя, приятель, ладно?!
— О'кей, — соглашается он и протягивает мне руки. Я снимаю грязный свитер и подхватываю его. Пока наполняется ванна, я хожу взад-вперед, укачивая Грейера. Его головенка лежит у меня на плече. Заснул он, что ли?
Я подхожу к зеркалу, набрасываю на Грейера полотенце, чтобы не замерз, и вижу, что он сосет большой палец.
Нэнни!
Не знаю, включи, ™ ли вы в свои расчеты паром, но я должна заметить, что это увеличивает общее время поездки не менее чем на час. И мне пришло в голову, что вы могли бы: а) уехать в пятницу одиннадцатичасовым автобусом, что позволило бы прибыть в Нантакет в шесть утра субботы, или б) выехать в шесть утра в субботу. Таким образом, вы как раз успели бы до начала барбекю.
Дайте мне знать.
Дорогая миссис N.!
С вашей стороны очень любезно позаботиться о моем своевременном прибытии в Нантакет, и хотя я никоим образом не хотела бы причинять вам неудобства, все же считаю, что будет крайне непрактично выехать ранее определенного времени, поскольку в пятницу вечером я должна посетить несколько мероприятий, связанных с вручением дипломов. Я буду в Нан-такете к семи часам вечера и, разумеется, не ожидаю, что мне оплатят пропущенные дни.
Кстати, об оплате: не найдется ли у вас времени заглянуть в банк, поскольку мне необходимо внести деньги за квартиру? К записке, как вы просили, прилагается подсчет отработанных часов. Еще раз позвольте поблагодарить вас за заботу. Спасибо.
Нэнни.
Нэнни!
Я несколько сбита с толку вашим негативным отношением к нашему отъезду. Однако я все же надеюсь, что мы придем к компромиссу. Может, вы сумеете прибыть к трем и возьмете такси до дома Пирсонов?
Дорогая миссис N.!
Поскольку я готова сделать для вас все на свете, вполне возможно, что сумею успеть к шести.
Нэнни.
Нэнни!
Ничего страшного. Можете не беспокоиться. Горничная, которую прислало агентство по найму прислуги, согласилась присмотреть за Грейером до вашего приезда.
P.S. Я хотела бы обсудить с вами вопрос, касающийся нескольких обозначенных в вашем списке часов (третья среда). По-моему, в тот день я брала Грейера за покупками.
Дорогая миссис N., я вполне согласна с вами насчет третьей среды. Кроме того, как было уже упомянуто, в четверг я должна уйти в два, поскольку у меня защита диплома.
Спасибо, Нэнни.
Дорогая миссис N.!
Всего лишь краткое напоминание о том, что завтра у меня защита диплома и я должна уйти ровно в два. Было бы очень неплохо, если бы вы сумели заплатить мне.
Дорогая миссис N.!
Встречаемся в два!
— Где она?
Я в миллионный раз за последние пять минут смотрю на вмонтированные в плиту часы. Два двадцать восемь. Ровно через сорок семь минут начинается защита. Моя академическая карьера достигнет кульминации без меня, потому что профессорской комиссии придется спрашивать о развитии детей у пустого стула!
— Не кричи! — просит Грейер, хмуря брови.
— Прости, Гров. Отпустишь меня на секунду?
— Хочешь писать?
— Да. Не забудь свое молоко.
Я оставляю его расправляться с дыней, бегу в ванную для прислуги, поворачиваю кран, закрываю дверь, спускаю воду и ору в полотенце:
— МАТЬ ТВОЮ!!!
Махровая ткань заглушает крик.
— Где она шляется, тварь этакая! Мать ее за ногу! Я сажусь на пол. В глазах саднит от слез.
— Мать твою.
Мне следовало помадой написать «два часа» на каждом зеркале в доме! Приколоть огромную двойку к краю ее паш-мины
type="note" l:href="#FbAutId_66">[66]
, когда сегодня утром она входила в лифт!
Меня так и подмывает схватить Грейера и ринуться на Мэдисон-авеню, выкрикивая ее имя в стиле Марлона Брандо.
Напряжение выливается в молчаливый истерический смешок. Слезы уже так и льются по лицу.
Я глубоко вздыхаю, легонько шлепаю себя по щекам, вытираю глаза и стараюсь взять себя в руки. Ради Гровера. Но все еще тихо хихикаю, когда возвращаюсь на кухню и вижу склонившуюся над Грейером миссис N.
— Нэнни, я буду крайне благодарна, если вы не будете оставлять Грейера одного с обеденным прибором!
Я смотрю на ложку, мирно лежащую на подставке рядом с тарелкой.
— Простите…
— Боже, какая вы нарядная!
Она берет кусочек дыни с тарелки Грейера.
— Спасибо, но у меня сегодня защита диплома, которая начинается через тридцать пять минут.
Я направляюсь к двери.
— А-а, верно. Я что-то припоминаю.
Миссис N. неторопливо ставит на разделочный стол сумку от Келли из кожи аллигатора.
— Сегодня утром я успела заехать в банк. Сядем в моем кабинете и просмотрим список, который вы мне отдали…
Она вытаскивает конверт.
— Здорово, спасибо, но мне пора бежать, — отвечаю я не оборачиваясь. Она вопросительно вскидывает брови:
— А мне казалось, что это нужно сделать сегодня.
— Да, но если я не уйду сейчас, наверняка опоздаю, — откликаюсь я из холла, где оставила заметки.
Она громко вздыхает, отчего я немедленно вновь оказываюсь на кухне.
— Будь умницей, няня! — наказывает Грейер, приподнимаясь на стульчике. — Будь умницей!
— Спасибо, Гров.
— Я чрезвычайно занята, и поэтому сейчас самое подходящее время обсудить этот вопрос. Боюсь, другого случая уже не подвернется. Не знаю, смогу ли я поговорить с вами в другой раз. Я специально добиралась до банка…
— Прекрасно. Давайте сейчас. Спасибо.
Я выхватываю из стопки бумаг напечатанный, сто раз проверенный подсчет всех часов, проведенных с Грейером, за последние пять недель.
— Итак, как видите, в среднем сумма колеблется от четырех до пяти сотен в неделю.
Она несколько минут изучает бумагу, пока я переминаюсь с ноги на ногу.
— Это немного больше, чем мы обсуждали ранее.
— Да, но первый список я отдала вам две недели назад, и с тех пор набралось еще больше шестидесяти часов.
Она снова вздыхает и принимается отсчитывать двадцатки и пятидесятки, медленно ощупывая каждую, дабы убедиться, что банкноты не слиплись. Потом протягивает мне. Браслеты лиможского фарфора от Гермеса негромко позвякивают.
— Довольно большая сумма, не находите?
Я улыбаюсь в ответ.
— Набралось за пять недель.
Поворачиваюсь и иду к выходу, мимоходом погладив Грейера по голове.
— Желаю хорошо провести день, ребята.
Шлепаю сгустки кондиционера на волосы и втираю в голову идею о немедленном увольнении. Живо воображаю, как стою под навесом перед домом 721 по Парк-авеню и награждаю мистера N. и миссис N. добрым старым мультяшным пинком, от которого оба летят в живую изгородь. Заманчиво. Но при воспоминании о Грейере кадры начинают расплываться. Гровер, в своем длинном галстуке, выжидающе смотрит на меня, пока родители барахтаются в аккуратно подстриженных кустах.
Я пожимаю плечами и подставляю лицо под горячую воду. А деньги? Меня тошнит при мысли о необходимости отправить мисс Чикаго почти половину того, что наконец соизволила отдать миссис N.
Нить моих размышлений прерывает тихое мяуканье. Откинув занавеску, я вижу Джорджа, чинно стоящего возле ванны в ожидании, пока я брызну на него. Я лью ему на головку несколько капель воды, и он прячется.
По крайней мере у меня есть спокойная ночь, чтобы отпраздновать успешную защиту диплома. А впереди еще одиннадцатичасовое телефонное свидание с Г.С.
Я заворачиваюсь в полотенце, подбираю одежду, гашу свечу. Открываю дверь ванной и замираю, услышав голоса, доносящиеся из дальнего конца квартиры. Моей части квартиры, чтобы быть точной.
— Хелло! — окликаю я, жмурясь от яркого света. Сразу можно понять, когда Чарлин дома: она всегда включает каждую лампу в квартире.
— Это я, — глухо отзывается Чарлин.
Сердце у меня падает. Я покрепче закутываюсь в полотенце, прохожу мимо ее ширмы на свою сторону комнаты. Моя настольная лампа бросает отблески на свечу, которую я зажгла перед тем, как идти под душ. Чарлин вместе с Волосатым Пилотом измеряют мою кровать.
— Что это тут творится, Нэнни? — замечает она, нажимая кнопку рулетки. — Иди сюда, и обмерим этот угол.
Волосатый протискивается мимо меня, едва не наступив на Джорджа, и становится рядом со стерео.
— Сегодня я защищала диплом, так что все вечера проводила в библиотеке.
Я отступаю с дороги, наспех сворачивая белье в комочек и запихивая под мышку.
— Простите, я ничем не могу помочь?
Она отдает ему конец рулетки и шагает к противоположной стене.
— Я хотела посмотреть, войдет ли сюда диван.
В животе у меня неприятно сосет. Вот тебе и спокойный вечер, о котором я мечтала!
Она встает, отряхивая синюю юбку.
— Нэнни, я хотела поговорить с тобой на этой неделе, но ты не отвечала на звонки.
— Срок моей аренды кончается. В конце месяца переезжаю сюда! — спешит меня обрадовать Волосатый.
Фантастика!
— У тебя две недели, чтобы найти что-то еще. По-моему, времени достаточно, — вторит она, хватая карандаш, чтобы записать результаты измерений на клейком листочке. — Джули и ее жених придут через час, чтобы поиграть в карты. Не возражаешь? Господи, как здесь душно! Опять принимаешь душ в темноте? Чудачка!
Она укоризненно качает головой. Я сохраняю спокойствие, хотя дается это нелегко. Чарлин уходит. Волосатый следует за ней, едва избежав атаки Джорджа.
— Я как раз ухожу, — бормочу я в пол. Джордж становится на задние лапы, чтобы поймать падающие с моих волос капли. Я тянусь к телефону в надежде, что Джош будет рад меня слышать.
Наутро я роюсь во всех карманах, пока не нахожу салфетку, на которой Джош записал телефон риелторов. Наскоро произношу молитву всех бездомных и набираю номер.
— Э-э-ллоу… — отвечает ужасающий нью-йоркский акцент после седьмого звонка.
— Алло, я ищу Пэт.
— Она здесь больше не работает.
— Вот как? Что же, может, вы сумеете мне помочь? Мне нужно снять однокомнатную квартиру к первому июля.
— Невозможно.
— Что?
— Никак невозможно. Сейчас начало месяца. Если вы хотели квартиру к июлю, то нужно было показаться в конце месяца да еще с пачкой бабок… скажем, с двенадцатью сотнями для начала, тогда и поговорить было бы о чем.
— Наличными?
— Наличными.
— Простите, двенадцать сотен наличными?
— Именно. Для домохозяина. Аренда за первый год наличными.
— За весь первый год?
— Кроме того, вы должны принести подтверждение того, что ваш годовой доход в сорок четыре раза превышает сумму годовой арендной платы, а также заявления ваших гарантов…
— Моих кого?
— Гарантов, людей, которые гарантируют, что плата будет вноситься вовремя, даже если вы умрете. Обычно гарантами выступают родители. Но они должны жить в регионе трех штатов, чтобы их доходы не только поддавались проверке, но и по меньшей мере в сто раз превышали бы годовую арендную плату.
— По-моему, это уж чересчур. Мне необходима всего лишь однокомнатная квартирка, ничего роскошного.
— О Господи! Это июнь! Июнь, когда каждый американец в возрасте до тридцати заканчивает что-то и перебирается сюда.
— Но все это наличными?
— Милочка, ребятки с Уолл-стрит выпрашивают денежки на переезд у своих компаний. Хотите обскакать их, гоните монету.
— Иисусе!
Она шумно вздыхает.
— Сколько собираетесь потратить?
— Ну… не знаю… шесть, семь сотен.
— В месяц?
В трубке слышится хриплое кудахтанье.
— Милочка, сделайте нам всем одолжение, купите «Войс» и поищите такую же бедолагу, которая захочет снять квартиру на паях.
— Но я собиралась жить одна…
— В таком случае я бы сняла квартиру в Куинсе и запаслась бы газовым баллончиком.
— А в Бруклине ничего нет?
— Мы не имеем дел с окраинами.
Она вешает трубку.
Я покрываюсь мурашками, слыша со стороны ширмы Чарлин отчетливый хруст разрываемой упаковки с презервативами. Брр! Бросаюсь на кровать и сую голову под подушки. Какое, к черту, увольнение! Ко дню выдачи дипломов я стану на коленях умолять миссис N. позволить мне пожить у нее!
Г.С. в последний раз кружит бабушку на танцевальном пятачке под звуки сальсы
type="note" l:href="#FbAutId_67">[67]
в исполнении оркестра, нанятого ею на этот вечер в любимом мексиканском ресторанчике. Сегодня ее квартира залита светом цветных бумажных фонариков.
— Он еще и танцевать умеет! — кричит она в нашу сторону, подхватывая широкую испанскую юбку. Мы с родителями сидим на террасе и пьем шампанское. Мама наклоняется ко мне:
— Он ужасно милый.
— Знаю, — гордо киваю я.
— Эй, поосторожнее в присутствии отца, — шутит па.
Вечер выдался теплым, и бабушка накрыла столы прямо здесь и пригласила всех друзей — и моих, и семейных, так что праздник получился довольно оживленным.
— Вон тот парень хочет заплатить мне за то, что вылепит мои локти! — поражается Сара, подходя к столу с двумя кусочками торта на тарелочках и вручая одну моей матери.
— Ну да… конечно… начинается с локтей… — предостерегает па.
Песня заканчивается, Г.С. и бабушка аплодируют музыкантам.
— Дорогая! — восклицает бабушка, подплывая к нам под руку с Г.С. — Ты попробовала торт?
— Да, ба.
— Ты! — Бабушка тычет пальцем в растянувшегося на шезлонге сына. — Растряси жирок и потанцуй с женой!
Мама встает, протягивая руку отцу, и они начинают лениво покачиваться в такт музыке.
— Как тут мои дорогие? Еды и выпивки достаточно?
— Божественная вечеринка, Френсис, — благодарит Сара. — Прошу простить, но мне нужно присмотреть за Джошем. Как бы он не распростился со съеденной паэльей!
Она исчезает за толпой танцующих. Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на звезды.
— Как странно, что больше не нужно ходить на лекции…
— Жизнь — это постоянная учеба, дорогая, — поправляет бабушка, доедая остатки папиного торта.
Значит, я учусь общаться с риелторами, — жалуюсь я, берясь за вилку и помогая ей. — После того как вернусь из Нантакета, у меня остается всего один уик-энд, чтобы найти жилье и вывезти вещи от Чарлин.
— Для тебя — миссис Волоссато, — вмешивается Г. С. Бабушка сжимает мои пальцы рукой, унизанной браслетами.
— Ужасно жаль, что ты не можешь пожить у меня, я уже переоборудовала гостевую комнату для гончарного круга Орва.
Орв собирается жить у бабушки вот уже второе лето. Это давняя ее традиция: принимать у себя начинающих художников со всех концов света. В обмен на щедрый стол и крышу над головой они учат ее своим ремеслам.
— Уверена, ты обязательно что-нибудь найдешь.
— Я тоже, дорогая, — вторит Г.С., подражая ликующему тону бабушки.
Она подмигивает ему, встает, и я замечаю блеск чего-то синего у нее на шее.
— Новое ожерелье, бабушка? Очаровательно.
— Правда? На прошлой неделе я была в «Бенделе» и увидела эти маленькие лакированные буквы.
Она приподнимает крошечные F и Q, свисающие с золотой цепочки.
— Остались только они. Остальной алфавит, должно быть, распродали. Неплохая шутка, верно? «FQ»! Только нужно произносить как можно быстрее.
Она громко смеется, возвращается к гостям, и я впервые за этот вечер остаюсь наедине с Г.С.
— Пойдем, — тихо говорит он мне, беря за руку и подводя к каменной балюстраде, выходящей на парк. — У тебя классная семья.
— Веришь или нет, но я не жалуюсь, — отвечаю я, обнимая его за плечи, и мы вместе смотрим на город.
— Я буду ужасно скучать, — признается он, стискивая меня.
— Еще бы! Пока ты весело проводишь время в Амстердаме с порнозвездами, забиваешь косячки…
— Это Гаага! Добрых двадцать минут от всей этой роскоши! Ни порнозвезд, ни косячков. Только я, тоскующий по тебе, и толпа политических заключенных со своими бедами.
Я поворачиваю голову, встаю на цыпочки и тянусь поцеловать его.
— Эти политические заключенные… нытье, нытье и нытье.
Он чмокает меня в кончик носа, а потом в лоб.
— А как насчет тебя? Загораешь на пляже с телохранителями, парнями из бассейна, лодочных станций…
— О Боже мой! Какие там пляжи! Я ведь еду не на Ривьеру, а в какой-то вонючий Нантакет! — взрываюсь я, ударяя кулаком по перилам. — Черт! Я забыла проверить автоответчик.
— Нэн! — стонет он, закатывая глаза.
— Погоди, погоди, погоди… это всего две минуты. Позвоню к себе и узнаю, в какое время они собираются встретить меня завтра с парома. Не шевелись, сейчас вернусь.
Я иду в спальню бабушки, поднимаю трубку семужно-розового телефона на ночном столике и сдвигаю вышитые подушки, чтобы устроиться на атласном покрывале. Набирая на клавиатуре код автоответчика, оглядываю комнату. Мягкий свет напоминает мне детство, когда я часто ночевала у бабушки и она всегда оставляла лампу включенной, пока не усну.
Голос миссис N. Слова ледяными кубиками падают за вырез моего платья.
— О, Нэнни, хорошие новости! Наши друзья Хорнеры вылетают завтра в девять и любезно предлагают взять вас с собой. Так что вы будете в Нантакете к девяти тридцати утра. Видите ли, Нэнни, это очень близкие друзья, поэтому я рассчитываю, что вы будете пунктуальны. Приезжайте в аэропорт округа Уэстчестер, в зону частных самолетов. Для этого нужно сесть на семьдесят пятый маршрут Метро-Норт, а потом такси, или что-то в этом роде, чтобы добраться до аэропорта. У Хорнеров три девочки, так что вы сразу их увидите. Поймите, они делают нам одолжение, так что вы просто не можете опоздать. Я считаю, что лучше всего быть на вокзале Гранд-Сентрал без десяти семь, чтобы осталось достаточно времени…
Биип.
— Ваш автоответчик меня прервал. Пожалуйста, заодно заберите статью о болезни Лайма, которую я оставила для вас у Джеймса. Ужасно. Кроме того, обязательно найдите репеллент от комаров для четырехлетнего ребенка. Убедитесь предварительно, что он гипоаллергенный, иначе у Грейера появится раздражение на коже. И будьте добры заглянуть к Поло и купить шесть пар белых хлопчатобумажных гольфов. Возьмите туфельку Грейера, чтобы подобрать нужный размер. Я оставила пару у Джеймса, так что захватите их вместе со статьей. Кажется, все… Увидимся завтра.
Бииип.
— Нэнни…
Я не сразу узнаю голос.
— Что касается моего письма с инструкциями: завтра я приезжаю в Нью-Йорк и буду жить на Парк-авеню. Надеюсь, вы без особых трудностей нашли паштет из гусиной печенки. Желаю хорошо провести время в Нантакете. Пожалуйста, передайте Грейеру привет от меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100