Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8
ГЛАЗИРОВАННЫЙ ТОРТ

У Мамушки был собственный способ дать понять хозяевам, что она думает по данному поводу. Понимая, что белые люди считают ниже своего достоинства прислушиваться к мнению черных, она предпочитала громко ворчать себе под нос. При этом белые, чтобы сохранить лицо, обязаны игнорировать ее слова, даже если она встанет в соседней комнате и начнет кричать во все горло.
Маргарет Митчелл, Унесенные ветром
Конни!
Вместо того чтобы гладить сегодня рубашки Грейера, я попрошу вас уложить для мистера N. следующие вещи:
его костюмы,
сорочки,
галстуки,
нижнее белье,
носки.
И все остальное, что ему понадобится. Все это должно быть упаковано и оставлено у швейцара к трем часам. Пожалуйста, воспользуйтесь его чемоданами (см. монограмму).
— Нэнни, вы не видели бабочку Грейера? Я вынимала ее вчера вечером.
Миссис N. и Грейер собираются на Апрельский Чай, который устраивается для новых учеников Сен-Бернарда. Они уже через двадцать минут должны быть на месте. Миссис N. роется в комоде Грейера, пока я пытаюсь впихнуть его в накрахмаленную, жесткую как картон, рубашку с воротничком на косточках. Конни, как я полагаю, орудует в шкафу мистера N., наполняя чемоданы с его монограммой.
— Мне нужен слон, — объявляет Грейер, тыча в альбом для рисования на своем маленьком столике.
— Секунду, Грейер, — прошу я. — Позволь сначала застегнуть ремень…
— Нет, не этот. — Она высовывает голову из большого стенного шкафа.
— Тот самый, что вы вчера доставали. Простите, но именно он лежал на постели, — сообщаю я.
— Не пойдет!
Я встаю на колени и в последний раз осматриваю Грейера: голубая рубашка в полоску, штанишки цвета хаки, белые носки, коричневый ремень. Не вижу, в чем проблема, но послушно расстегиваю пряжку.
— Этот, — говорит она, протягивая мне зеленый с красными полосами брезентовый ремень.
Я показываю ему пряжку.
— Видишь, буква «Г» — Грейер.
— «Г»? — переспрашивает он. — А где моя карточка?
Я тянусь к рамке для автобусного билета, в которой до сих пор хранятся остатки визитной карточки мистера N.
— Нет, — объявляет она, выступая из шкафа. — Не сегодня. Это что-то вроде собеседования. Помнишь собеседования? Никаких карточек.
— Хочу карточку.
— Можешь носить ее в кармане, как будто ты — секретный агент, — советую я, пряча карточку ему в карман.
— Где же все-таки его бабочка?
— Няня, мне нужен слон.
Я хватаю серый фломастер и рисую кляксу неопределенных очертаний, дополненную большими ушами и хоботом, — верх моих художественных талантов. Она начинает швырять галстуки на пол.
— Я хочу надеть свой галстук! — восклицает Грейер, имея в виду тот, что свисает до пола.
— Нет. Не сегодня.
Она вихрем выскакивает в холл, где я слышу, как ее голос эхом отражается от мрамора.
— КОННИ! КОННИ!
— Да, мэм?
Грейер притих, я же продолжаю орудовать фломастером.
— Я только сейчас полчаса искала гребаную бабочку Грейера. Не знаете, случайно, где она?
— Нет, мэм.
— Неужели так трудно держать в порядке вещи Грейера? Почему мне одной приходится следить за всем? Единственное, что я поручала вам…
Она тяжело вздыхает. Снова пауза.
— Почему вы тут стоите? Идите ищите!
— Простите, но я не знаю, где она может быть, мадам. Я положила бабочку в его комнату, вместе с остальными вещами.
— Ну так вот: ее там нет. Это уже вторая пропажа за месяц! Но если считаете, что ответственность для вас слишком велика, я могу пересмотреть вашу роль в этом доме!
— Нет, мэм. Я поищу. Просто вы велели сложить одежду к трем, а сейчас два тридцать. Если мистеру N. понадобится…
— Кажется, вы еще не поняли, на кого работаете? На меня. И я приказываю вам немедленно найти эту бабочку.
Но если это вас смущает, пожалуйста, дайте мне знать. Насколько я помню, деньги вы получаете из моих рук.
Я встаю и дрожащими руками принимаюсь шарить в шкафу. Грейер подходит и прислоняется головой к моему бедру. Появляется Конни и начинает мне помогать.
— Конни, я посмотрю здесь, — шепотом говорю я. — Идите в прачечную.
— Можете позвонить мистеру N., — продолжает тем временем миссис N. — Посмотрим, что для него важнее: одежда или гребаная бабочка, которую сын должен надеть в новую школу. А вдруг он поговорит с вами? Возьмет трубку и ответит?
— Простите, мэм.
Пять минут отчаянных, лихорадочных поисков ни к чему не приводят.
— Ну? — вопрошает миссис N.. поднимая покрывало.
— Ничего, — отвечаю я из-под кровати.
— Черт бы все это побрал! Грейер, давай быстрее, нам пора. Наденьте ему галстук, ну тот, что в зеленый горошек.
Я выползаю на животе и иду к шкафу.
— Хочу папин галстук!
Он старается дотянуться до крючка, на котором висит отцовский галстук.
— Нет, Грейер, наденешь позже.
Я осторожно отвожу его руки и подталкиваю к двери.
— Хочу сейчас!
Он начинает всхлипывать. Лицо покрывается красными пятнами.
— Ш-ш… Гров, пожалуйста, не надо!
Я целую его влажную щеку. Он не двигается. Только слезы непрерывно капают на крахмальный воротник. Поправляю галстук, обнимаю его за плечи, но он отталкивает меня, вырывается и бежит к двери.
— Нет!
— Нэнни! — визгливо зовет миссис N.
— Да?
— Мы вернемся в четыре, до занятий на катке. Конни!
Из прачечной появляется Конни, но миссис N. молча качает головой, словно слишком расстроена и разочарована, чтобы говорить.
— Просто не знаю, что сказать. С некоторых пор мне кажется, что подобные проблемы возникают постоянно, и я прошу вас серьезно подумать о том, как вы относитесь к своим обязанностям, и о вашей преданности этому дому…
Сотовый миссис N. испускает пронзительный звон.
— Алло? — отвечает она, одновременно делая мне знак помочь ей надеть норку. — Да, будут внизу к трем… Да, можете сказать, что она уложила все…
Она неспешно выходит в вестибюль.
— Да, Джастин! Не могли бы вы узнать телефон его комнаты в Йель-клубе?.. На случай, если Грейеру срочно понадобится его помощь. Вдруг понадобится срочно его разыскать?! Интересно, почему это я вдруг должна звонить вам?!
Глубокий вздох.
— Ну, я рада, что для вас это тоже не имеет никакого смысла. Честно говоря, ваши извинения мне ни к чему. Мне нужен телефон мужа… я отказываюсь обсуждать это с вами!
Она с такой силой хлопает крышечкой телефона, что он падает на мраморный пол.
Обе женщины моментально становятся на колени, одновременно открывается дверь лифта. Миссис N. успевает первой. Трясущейся рукой она подхватывает трубку и бросает в сумочку. Опирается другой рукой о пол, чтобы не упасть, и стылые как лед голубые глаза оказываются на одном уровне с карими.
— Похоже, мы не понимаем друг друга, — шипит она. — Так что позвольте мне быть откровенной: я желаю, чтобы вы уложили свои вещи и убрались из моего дома. Повторяю: укладывайте вещи, и вон из моего дома. Это все, чего я хочу!
Она резко встает, отряхивает норку и вталкивает потрясенного Грейера в лифт. Двери смыкаются.
Конни, опираясь на стол, поднимается и проходит мимо меня назад, в квартиру. Несколько минут я собираюсь с духом, прежде чем медленно закрыть входную дверь.
Прохожу через кухню и вижу Конни в комнате для прислуги. Ее широкие плечи вздрагивают.
— Господи, Конни. Ты в порядке? — шепчу я.
Она поворачивается ко мне. В лице столько нескрываемой боли и ярости, что я немею. Она почти падает на старый раскладной диван и расстегивает верхнюю пуговицу белой униформы.
— Я пробыла здесь двенадцать лет, — говорит она покачивая головой. — Работала здесь до нее и думала, что буду работать после.
— Хотите выпить? — спрашиваю я, ступая в узкое пространство между диваном и гладильной доской. — Может, сока? Я попробую открыть бар.
— Она желает, чтобы я ушла? Чтобы я ушла?
Я сажусь на пароходный кофр миссис N.
— Я хотела уйти с первого дня, как она тут появилась, — фыркает Конни, поднимая наполовину выглаженную футболку и вытирая ею глаза. — Позволь мне объяснить кое-что: когда она уезжает в свой Лайфор… да куда угодно, — мне не платят. Никогда не платят, если их нет дома. Разве моя вина, что им взбрело отдохнуть? Я-то не отдыхаю. У меня трое детей и куча неоплаченных счетов. А в этом году… в этом году она уговорила его подать декларацию от моего имени. Раньше такого никогда не было. Разве можно Жить на эти деньги? Мне пришлось взять у матери в долг, чтобы заплатить все эти налоги.
Она садится поудобнее и снимает передник.
— Когда миссис N. и Грейер в прошлом году улетали на Багамы, я собралась уехать, повидать родных. Так она заставила меня лететь с ними. При взлете Грейер вылил на себя весь сок, а она не захватила для него смену. Он сидит мокрый, замерзший, плачет, а она надвинула на глаза маску и весь полет не обращала на него внимания. А мне ни цента не заплатили. О, как я обозлилась! Вот поэтому я не хочу быть няней. Ты слыхала о Джеки? Я качаю головой.
— Джеки нянчила его с рождения, но оставалась в доме до тех пор, пока Грейеру не исполнилось два года.
— И что с ней случилось?
— Завела дружка. Вот что случилось.
Я вопросительно посмотрела на нее.
— Эти два года она только работала, не имея ни близких, ни друзей. Поэтому почти не выходила из дома и потому-то ладила с миссис N. лучше некуда. Словом, тишь да гладь. По-моему, они и сошлись на том, что мистер N. вечно в отъезде, а Джеки одинока. Но тут она встретила парня — копия Боба Марли — и заявила, что не может работать вечерами в пятницу, а также по уик-эндам, если N. не едут в Коннектикут. Миссис N. стала сетовать, мол, до чего же это неудобно, и все такое. Но на самом деле она просто завидует. Джеки прямо-таки сияла вся, ну ты понимаешь, просто светилась. А уж этого миссис N. вынести не могла. Ну и выставила Джеки в два счета. Сердечко Грейера едва не разорвалось. После этого он превратился в настоящего дьяволенка.
— Ну и ну! — ахаю я.
— Ты еще не знаешь худшего. Джеки позвонила мне полгода спустя. Оказалось, что миссис N. не дала ей рекомендаций. Ну а раз нет рекомендаций, все думают, что Джеки воровка или еще хуже. В ее резюме пропущено два года. Она не может объяснить, почему не получила рекомендаций. А агентство по найму отказывается направлять ее на собеседования.
Она встает и неспешно вытирает руки о юбку.
— Это женщина — чистая змея. За четыре месяца они сменили шесть нянь, пока не появилась Кейтлин! Им никто не угодит! Одну уволили за то, что она дала Грейеру кукурузную лепешку в парке. И ты не корми его, если не хочешь, чтобы выгнали, поняла? А мистер N. держит порно в своем шкафу для обуви. Сплошная грязь!
Я пытаюсь осмыслить слова Конни и не могу.
— Конни, мне ужасно жаль.
— Не стоит.
Она бросает смятую футболку на диван и решительно марширует к кухне.
— Позаботься лучше о себе.
Я иду за ней. Она открывает одну из банок дельфтского фаянса, вынимает пригоршню черного кружева и швыряет передо мной.
ТРУСИКИ!
— Я нашла это под кроватью…
— Прямо под кроватью? — не выдерживаю я. Она наклоняет голову:
— Угу. Теперь он привел другую. Разгуливает здесь, распоряжается, как в собственном доме. У меня два дня ушло на то, чтобы проветрить дом от ее духов, пока миссис N. не вернулась. Такая вонь стояла!
— Может, нужно рассказать ей обо всем? Как по-вашему, кто-то должен рассказать миссис N. об этой женщине? — шепчу я, ослабев от облегчения. Наконец-то можно посоветоваться со знающим человеком!
— Ты что? Неужели тебе еще мало? Или не была здесь час назад? Это не моя проблема, и ты не взваливай ее на себя. Все это не наше дело. А теперь начинай укладывать вещи мистера N. Я ухожу.
Она роняет передник на стол.
— Но что же вы будете делать?
— Ничего, моя сестра работает в соседнем квартале и знает, кому требуется экономка или горничная. Я найду что-нибудь. Денег скорее всего будет меньше, но я обойдусь.
Она идет в комнату горничной и принимается собирать вещи, оставив меня тупо смотреть на черные шелковые «тан-га», выделяющиеся непристойной надписью на нежно-розовом мраморе стола.
Нэнни!
Сегодня после тенниса Грейер идет поиграть к Картеру. Пожалуйста, будьте там к трем. Милтоны живут в доме 10 на 67-й Восточной, и, думаю, вы там и поужинаете. Я обедаю в «Боло».
Я так и не смогла найти бабочку Грейера. Может, вы захватили ее домой? Проверьте, пожалуйста.
Спасибо.
Когда мы наконец садимся в такси, Грейер все еще плачет. Хотя мне не позволено водить его по боковым улочкам, мимо домов без швейцаров и охраны, внешкольные занятия обычно проходят в заброшенных, довольно подозрительных районах, где никогда не найдешь такси и где я жду, что в любую минуту придется выбирать между Грейером и собственной жизнью. Я сажаю его в машину, забрасываю туда же теннисную ракетку и тащу за собой сумку с остальным снаряжением.
— Шестьдесят седьмая улица и Мэдисон, пожалуйста. Гров, как твоя голова? Получше?
— Все о'кей.
Рев сменяется хныканьем, но, похоже, хныканьем затяжным. Он неосторожно повернулся и попал прямо под подачу мяча.
— Как насчет гольфа, Гров? Думаю, нам следует попробовать гольф. Мячи поменьше, значит, и шишки тоже.
Он смотрит на меня мокрыми глазами.
— Иди сюда.
Он тянется ко мне и кладет голову на мои колени. Я глажу его по голове и тереблю уши, совсем как моя мама когда-то. Должно быть, покачивание машины успокаивает его, потому что он засыпает. Совершенно измучился. Жизнь была бы другой, если бы ему только позволили спать днем.
Я приподнимаю рукав плаща и смотрю на часы. Пятнадцать минут ничего не решают.
— Водитель! Можете вы проехать до 110-й, а оттуда назад по Вест-Сайду и через 68-ю?
— Будет сделано, леди. Как скажете.
Я смотрю в окно, на серое небо, и кутаюсь в плащ. По лобовому стеклу барабанят тяжелые капли, и как-то совсем не верится, что апрельские ливни закончатся майскими цветами.
— Гровер, проснись. Мы приехали.
Он все еще никак не может прийти в себя и трет кулачками глаза, когда я звоню у дверей особняка, одновременно поправляя висящую на плече ракетку.
— Кто там? — звучит голос с английским акцентом.
— Привет! Это Нэнни и Грейер.
Не получив ответа, я снова нажимаю кнопку домофона и сообщаю:
— Мы пришли поиграть с Картером.
— В самом деле? Следует пауза.
— Что же, тогда входите.
Раздается жужжание, я толкаю тяжелую стеклянную дверь, и мы вваливаемся в мраморное фойе. Проходим мимо широкой парадной лестницы в конец дома и оказываемся в солярии, высокие окна которого выходят в сад. Дождь неустанно наполняет чашу каменного фонтана.
— Здравствуйте.
Я на время прекращаю борьбу с «молнией» куртки Грейера и поднимаю глаза. На лестничной площадке стоит мальчик возраста Грейера со светлыми кудрявыми волосами.
Маленькая рука просунута через перила и опирается на столбик.
— Привет, я Картер.
Я никогда не видела его раньше и сейчас понимаю, что и Грейер его не знает.
— Я Грейер.
— Послушайте, — раздается тот же голос с английским акцентом, — оставьте ваши вещи где хотите и поднимайтесь.
Я бросаю мокрую одежду и теннисное снаряжение на пол.
— Иди, Грейер.
Он бежит к Картеру. Я начинаю взбираться по лестнице. На втором этаже прохожу мимо венецианской гостиной и столовой в стиле ар-деко. На третьем — спальня в стиле ампир и кабинет, напоминающий об Африке: куча голов антилоп и ковры из шкур зебры. У меня появляется одышка. Лестничная площадка четвертого этажа встречает меня огромным изображением Винни-Пуха. Очевидно, здесь и живет Картер.
— Иди сюда, — зовут меня сверху. — Не останавливайся!
— Еще выше?
— Ты почти пришла, Нэнни. Лентяйка!
— Большое спасибо, Гров, — откликаюсь я и, отдувающаяся, вспотевшая, доплетаюсь до пятого этажа, где сразу попадаю в большую семейную комнату, служащую одновременно и кухней.
— Привет, я Лиззи. Высоковато, верно? Хотите воды?
— С удовольствием. Я Нэнни.
Я хватаюсь одной рукой за живот, а другую протягиваю Лиззи. Судя по виду, она на несколько лет старше меня. Одета в серую фланелевую юбку, небесно-голубую блузку из рубашечной ткани и синий, накинутый на плечи кардиган. Я тут же отношу ее к классу высококвалифицированных нянь, импортируемых из Британии. Такие считают свою профессию благородной, требующей специальных знаний и дипломов; они и одеваются соответственно.
Мальчики уже устроились в углу, где выстроена целая деревня из пластиковых домов «Плейскул»
type="note" l:href="#FbAutId_61">[61]
, и занялись какой-то непонятной для меня игрой.
— Пейте на здоровье, — говорит Лиззи, протягивая мне стакан. — Думаю, нужно позволить им немного выпустить пар, а потом посадить их перед «Книгой джунглей».
— Звучит неплохо.
— Не знаю, что буду делать, когда Картер научится произносить слова по буквам. Наверное, освою язык жестов.
Я оглядываю кухонные шкафчики в стиле рококо, французский кафель, багет и лепнину.
— Удивительный дом. Вы приходящая няня или живете здесь?
— У меня маленькая квартирка на верхнем этаже.
Я поднимаю глаза и понимаю, что да, здесь есть и еще один этаж.
— Должно быть, вы в прекрасной форме.
— Попытайтесь сохранять ее с уставшим четырехлетним малышом на руках.
Я смеюсь.
— Знаете, мы впервые видим Картера. В какой садик он ходит?
— В «Кантри дей», — объясняет она, забирая у меня пустой стакан.
— Вот как? Я присматривала за девочками Глисонов, так они тоже туда ходили. Приятное местечко.
— Да… Картер, слезь с него!
Я оглядываюсь как раз в тот момент, когда смертельная хватка на горле Грейера ослабевает.
— Вот здорово, Картер, как ты это делаешь? Покажи мне, покажи! — Глаза Грейера блестят азартом.
— Вот это молодцы! — восклицаю я. — Теперь он будет набрасываться на меня, чтобы показать захват.
— Быстрый пинок в пах, и они валятся как спелые груши, — объявляет Лиззи, подмигивая.
Где же она была весь этот год? Все это время мы могли бы вместе ходить на детскую площадку!
— Эй, хотите посмотреть террасу?
— Конечно.
Вслед за Лиззи я выхожу на каменный балкон с видом на сад и задние фасады особняков на другой стороне квартала. Мы стоим под навесом. И дождевые капли разбиваются о наши шубы.
— Как прекрасно, — говорю я, и при каждом слове изо рта вырываются облачка пара. — Настоящий анклав девятнадцатого века.
Лиззи кивает.
— Сигарету?
— Вам позволено курить?
— Разумеется.
— И мама Картера не возражает?
— Прошу вас!
Я беру одну.
— И давно вы тут работаете? — спрашиваю я, когда она чиркает спичкой.
— Около года. Обстановка немного сумасбродная, но по сравнению с другими домами, где я работала… Я имею в виду когда живешь постоянно… ну, вы понимаете.
Она качает головой и выдувает кольцо дыма в серую морось.
— Они считают, что, поселив вас в закутке около кухни, имеют право распоряжаться вашей жизнью. Здесь по крайней мере у меня просторное жилье. Видите круглые окна? Это моя спальня. А рядом — гостиная. В ванной установлена джакузи. Все это великолепие предназначалось для гостей, но, видите ли… боюсь, о гостях не может быть и речи.
— Вот это да! Ничего себе!
— Но я должна быть с Картером двадцать четыре часа в сутки.
— А хозяева добрые?
Она разражается смехом.
— Можно сказать, что он не так уж плох… только его никогда не бывает дома, отчего у нее немного едет крыша. Поэтому им и нужна постоянная прислуга.
— Йо-хо! Лиззи! Вы здесь?
Я замираю, пытаясь не выдыхать. Из ноздрей тянутся тонкие струйки дыма.
— Да, миссис Милтон.
Лиззи спокойно тушит сигарету о перила и бросает в сад. Я пожимаю плечами и следую ее примеру.
Миссис Милтон, пергидрольная блондинка, сидит на полу в персиковом шелковом халате, пошмыгивая и деликатно вытирая нос. Мальчишки крутятся вокруг.
— А это кто? — спрашивает она с легким южным выговором.
— Я Нэнни, — объясняю я, протягивая руку.
— О, Грейер! Грейер! Я видела твою маму у «Свифта». Каждый раз, когда мы оказываемся у Лотты Берк, идут разговоры о том, что надо бы познакомить наших детишек. А потом мы обедаем вместе и толкуем между собой, что не мешало бы назначить день, и вот вы здесь! Грейер!
Она подхватывает его, переворачивает и держит головой вниз, носом в пушистых шлепанцах. Грейер явно пытается поймать мой взгляд, не совсем понимая, как реагировать на этот внезапный порыв симпатии. Наконец она опускает его на пол.
— Лиззи, дорогая, у вас, кажется, сегодня свидание?
— Да, но…
— Разве вам не пора готовиться?
— Еще только четыре.
— Вздор. Пойдите расслабьтесь. Я хочу побыть со своим Картером. Кроме того, Нэнни поможет мне.
Она присаживается на корточки.
— Мальчики, хотите испечь торт? У нас есть смесь для тортов, Лиззи?
— Всегда.
— Класс!
Она вскакивает и так стремительно пересекает кухню, что ее халат развевается, обнажая длинные загорелые голые ноги. Когда она поворачивается, я вдруг понимаю, что под халатом она совершенно… как бы это выразиться, au naturel
type="note" l:href="#FbAutId_62">[62]
.
— А теперь… посмотрим… молоко… яйца…
Она все вытаскивает и кладет на разделочный стол.
— Лиззи, где формы?
— В ящичке под плитой, — объясняет Лиззи и, схватив меня за руку, шепчет: — Присмотрите, чтобы она не подожгла себя.
Прежде чем я успеваю спросить, почему такое возможно, она бежит наверх.
— Я люблю шоколадный торт, — провозглашает Грейер.
— У нас только ванильный, котик, — вздыхает миссис Милтон, показывая красную коробку.
— Я люблю ванильный, — кивает Картер.
— Йо-хо! А где же музыка?
Она нажимает кнопку стереосистемы «Банг и Олафсен» над разделочным столом, и оттуда рвется голос Донны Саммерс.
— Иди ко мне, солнышко. Потанцуй с мамочкой.
Картер потрясает руками и сгибает колени. Грейер осторожно подергивает головой в такт, но к тому времени как дело доходит до «По радио», уже успевает разойтись и скачет козликом.
— Здорово, парни!
Она берет их за руки, и вся троица от души наслаждается лучшими хитами Донны Саммерс, от начала и до «Ей трудно давались деньги».
Тем временем я спокойно разбиваю яйца и смазываю форму. Ставлю торт в духовку и, повернувшись в поисках таймера, вижу, как миссис Милтон извивается в танце у игрушечной деревни. У меня возникает недоброе предчувствие.
— Пойду попудрю носик, — говорю я, ни к кому в особенности не обращаясь, и бреду по коридору, открывая каждую дверь в надежде найти ванную.
Включив свет в маленькой комнате, я обнаруживаю четыре манекена в платьях с блестками и с лентами наискосок груди: «Мисс Тусон», «Мисс Аризона», «Мисс Юго-Запад», «Мисс Южные Штаты». Каждый снабжен тиарой, скипетром, вырезками из газет в рамке и жезлом капельмейстера. Каждый стоит в отдельной стеклянной витрине.
Я медленно изучаю детали и перехожу к стене, увешанной глянцевыми, забранными в рамки снимками миссис Милтон: шоу-герл из Вегаса, куда, я полагаю, отправляются все бывшие мисс Южные Штаты. Ряды фотографий, где она — в различных костюмах с блестками и в головных уборах, с толстым слоем макияжа на лице и накладными ресницами — сидит на коленях у какой-нибудь знаменитости от Тони Беннета до Рода Стюарта. И только потом мне удается разглядеть в самом углу моментальный снимок: миссис Милтон в коротком обтягивающем белом платьице, мистер Милтон с поднятыми к небу глазами и священник. Подпись гласит: «Ночная Церковь Любви. Август, 12, 199…»
Я выключаю свет и нахожу ванную. А когда возвращаюсь, застаю миссис Милтон у плиты, обреченно смотрящей в духовку.
— Вы это сделали.
— Да, мэм.
Я только что сказала «мэм»!
— Вы это сделали.
Похоже, она с трудом воспринимает информацию.
— Он почти готов, — заверяю я.
— О, здорово! Кто хочет глазировки?
Она вытаскивает из холодильника шесть туб с разными сортами глазировки.
— Картер, достань пищевой краситель.
Картер и Грейер, прыгая и корча рожи, приносят требуемое. Она выхватывает из шкафчиков пульверизаторы, серебряные шарики и сладкое конфетти и начинает выдавливать из тюбиков пищевой краситель.
— Оууууиии! — вопит она, заливаясь истерическим смехом.
— Миссис Милтон, — встревоженно бормочу я, — думаю, нам с Грейером пора домой.
— Тина!
— Простите?
— Зовите меня Тина! Вы не можете нас бросить! — кричит она не оборачиваясь и сует в рот пригоршню глазировки.
— НЕ ХОЧУ ДОМОЙ! — паникует Грейер, крепко сжимая букет пластиковых ложек.
— Видите, никому не нужно уходить. А теперь… кто… хочет… глазировки?
Она сует руки в миску с глазировкой и горстями швыряет в мальчиков.
— Бои с глазировкой!
Вручает по тубе каждому, и начинается схватка. Я пытаюсь спрятаться за столом, но Тина попадает мне прямо в грудь. В последний раз я участвовала в подобных драках еще в средней школе, но сейчас хватаю тубу с розовой глазировкой и швыряю в нее… совсем немного, меньше столовой ложки. Только отплачу ей за новый свитер, и я — вне игры.
Троица заливается громким хохотом. Мальчики катаются по полу, втирая глазировку в волосы друг другу. Тина подбрасывает в воздух серебряные шарики, и они, словно снежинки, летят в детей.
— Что здесь происходит? — раздается сверху строгий голос Лиззи.
— Ой, сейчас нам попадет, — шепчет Тина. — Картер, мы, кажется, влипли!
Они снова закатываются смехом. На кухне появляется Лиззи. В шлепанцах и махровом халате.
— О Господи! — ахает она, оглядываясь.
Стены, полы, окна — все залито глазировкой. Разноцветные капли падают с карниза.
— Тина! — восклицает Лиззи тоном Злой Колдуньи. — Немедленно в ванну.
Тина с удрученным видом начинает плакать, она кутается в халатик, облепивший ее впечатляющую фигуру.
— Но я… мы… мы просто играли. Пожалуйста, не говорите Джону. Вам ведь было весело, правда, мальчики?
— Очень. Не плачь.
Грейер осторожно гладит ее по голове, размазывая розовую глазировку.
Тина смотрит на Лиззи и вытирает рукавом нос.
— Ладно, ладно, — бормочет она, присаживаясь перед мальчиками. — Мама пойдет и примет ванну, о'кей?
Она в свою очередь гладит каждого по голове и идет к лестнице.
— Приходи еще раз, Грейер, и поскорее, хорошо? — говорит она, прежде чем исчезнуть внизу.
— До свидания, Тина! — кричит Грейер.
Я жду, что Картер начнет протестовать, просить ее вернуться, но он молчит. Мы раздеваем мальчиков, и Лиззи дает мне пижаму Картера и пластиковый пакет для вещей Грейера. Включаем кассету с «Книгой джунглей» и пытаемся отчистить кухню.
— Черт бы все это побрал! — шипит Лиззи, ползая с тряпкой на четвереньках. — Что, если мистер Милтон заглянет сегодня домой?! Если он все это увидит, то непременно отошлет ее в Хейзлден. Для Картера наступает ужасная пора, когда она исчезает на несколько недель, тем более что отца вечно не бывает на месте. Бедняга совершенно теряется. Лиззи энергично выжимает губку.
— Он просил меня поехать с ней в Хейзлден. Это для того, чтобы я могла, сами понимаете, сообразить, что она употребит на этот раз, и вовремя вмешаться.
— На чем она сидит? — спрашиваю я, хотя и без того уже догадываюсь.
— Кока. Спиртное. Снотворное.
— И сколько это продолжается?
— О, много лет, — роняет она, опуская губку в ведро. — Думаю, с тех пор, как попала в Нью-Йорк. Тусуется с какими-то отвязными торчками, знаменитостями, звездами и тому подобное. Он постоянно оставляет ее одну, так что ей приходится паршиво. Но брачного контракта они, по-моему, не заключали, так что, похоже, он просто ждет, пока она загнется от передозировки.
Что же, кажется, в перспективе маячат очередные трусики.
— Мне, конечно, следовало бы уволиться, но продление визы зависит от этой работы. Оставить Картера — означает вернуться домой, а мне хотелось бы остаться в Америке.
Я молча выкручиваю губку, не зная, что сказать.
— Ну вот, почти все в порядке. Почему бы вам, ребята, не смыться, пока она в ванной? Я сама здесь все закончу.
— Уверены?
— О да. Завтра жди чего-нибудь новенького.
Грейер и Картер не хотят расставаться, но нам удается спуститься вниз и выйти на улицу.
— До свидания, Картер! — орет он, пока я ловлю такси. — До свидания, Тина!
Поскольку до нашего дома всего четыре квартала пешком, затея кажется идиотской, но, кроме спортивного снаряжения, теперь мне приходится нести пакет с одеждой Грейера и еще один с плащом, чтобы пятна глазировки на свитере не запачкали подкладку.
— Что это с вами? — удивляется Джеймс, помогая нам выйти из такси.
— Кидались глазировкой в Тину, — сообщает Грейер, шествуя впереди меня в пижамке тигровой расцветки.
Оказавшись наверху, я набираю воду в ванну и ставлю на плиту соевые сосиски. Грейер тем временем мирно играет у себя.
— Кто там? — окликает меня незнакомый голос из комнаты для прислуги. — Кто там?
Из темноты выплывает незнакомая женщина, одетая в униформу Конни.
— Хелло, я Мария, — говорит она с южноамериканским акцентом. — Я дожидалась миссис N. и, должно быть, заснула. Не хотела уходить в свой первый день не попрощавшись.
— О… привет. Я Нэнни. Няня Грейера, — представляюсь я в третий раз за сегодняшний день. — Видите ли, миссис N. ужинает в ресторане и, возможно, приедет поздно. Поезжайте домой, а я скажу, что вы ждали ее возвращения.
— О, большое спасибо.
— Кто вы? — спрашивает Гровер, стоя в двери в одних трусиках.
— Грейер, это Мария.
Грейер высовывает язык, поворачивается и бежит к себе.
— Грейер! Простите, — извиняюсь я. — И пожалуйста, не принимайте это на свой счет. Он очень устал.
С легкой улыбкой я показываю на свою пропитанную масляным кремом особу.
— Я как раз собиралась его искупать. А вы можете идти, и ни о чем не волнуйтесь.
— Спасибо, — кивает она, перекидывая пальто через руку.
Я иду в комнату Грейера, где тот все еще танцует перед зеркалом шкафа.
— Идем, Барышников, — зову его я и тащу в ванную.
— Вот здорово было, няня! Помнишь, когда она швырнула глазировку и попала мне прямо в зад?
Он снова корчится от смеха. Я сижу на унитазе, пока он украшает мыльными узорами стену, играет с пластиковыми игрушками и напевает что-то из репертуара Донны Саммерс.
— Грейер, ты уже закончил? — спрашиваю я, устав отскребать детской расческой глазировку со свитера.
— Тра-ля-ля. Тру-ля-ля. Пум-пум. Там-там, — поет он, виляя в воде намыленным задиком.
— Вылезай, уже поздно.
Я протягиваю ему полотенце.
— А что делают девочки?
— Кто?
— Плохие девочки. Знаешь, Нэнни, ужасно плохие девочки, — поясняет он, продолжая покачивать бедрами. — А почему они плохие?
— Потому что не слушаются своих нянь.
Миссис N., пролетая мимо в свою спальню, очевидно, не замечает, что я стою в одной футболке, хотя на улице проливной апрельский дождь. Свитер и плащ пока лежат в пакете.
Дожидаясь лифта, я волей-неволей надеваю свитер, чтобы окончательно не замерзнуть. По дороге к двери я успела забежать в прачечную и выковырять из волос большую часть кусочков засохшей глазировки, но когда дверь лифта открывается, я все еще выгляжу ужасно.
— О черт! — досадливо бурчит он. — Привет.
— Привет! Глазам не верю!
— Что ты здесь делаешь?
— Дьявол, — удрученно твердит он, — а я хотел сделать тебе сюрприз! Такой роскошный был план, с цветами и всем прочим…
— Что ж, миссия завершена! А что случилось с Канканом?
Я вхожу в лифт, дрожа от восторга при виде неожиданного дара богов: моего Г.С. в грязных джинсах и фуфайке с эмблемой Нью-Йоркского университета.
— Это чтобы сбить тебя со следа. Я собирался завтра вечером ждать в подъезде… в костюме. И пригласить тебя на танцы.
Я не могу сдержать улыбку. Он рассматривает меня и качает головой:
— Похоже, вы с Грейером устраивали художественный перформанс.
— Просто вернулась из ада, где детишки под предводительством шизанутой мамаши швырялись глазировкой. Повторяю, шизанутой. И нисколько не преувеличиваю. То ли наширялась, то ли нанюхалась, разыграла идиотский спектакль и втянула нас…
— Господи, как я скучал! — перебивает он, растягивая рот до ушей.
Лифт останавливается, он наклоняется, чтобы осторожно вытереть остатки глазировки с моего лба, и я, потеряв голову, тянусь к кнопке одиннадцатого этажа. Дверь услужливо смыкается.
Какое-то плотское, глазировочное неистовство.
Завернутая в его синюю фланелевую простыню, я ерзаю на краю кухонного стола, пока он загружает сушилку моей одеждой и закрывает металлическую дверцу.
— Голодна? — спрашивает он, поворачиваясь, озаренный светом из соседней кухни.
— А что у тебя есть? — интересуюсь я, едва он открывает холодильник.
— Мама обычно оставляет гору еды, когда знает, что ее мальчик собирается пожить здесь один. Тортеллини? — ухмыляется он, размахивая пачкой.
— Фу, я в жизни больше не посмотрю не тортеллини…
Я подбираюсь к холодильнику и жадно заглядываю внутрь.
— Тогда лазанью?
— О-о-о, да, пожалуйста!
— Как насчет вина?
Я киваю, хватаю бутылку красного и бедром захлопываю дверь. Прислоняюсь к холодильнику и наблюдаю, как он, в одних трусах в горошек, вытаскивает тарелки и ставит на стол. Ох!
— Подогреть? — смеется он, целуя мое голое плечо.
— Возможно. Помощь нужна?
— Нет, сиди.
Он вручает мне бокал, вынимает приборы и кладет на стол.
— У тебя сегодня тяжелый день, глазированная девочка.
— А где твои родители?
— Повезли брата на каникулы в Турцию.
— А ты почему остался?
— Потому что я здесь.
— Это хорошо.
Я наливаю второй бокал и протягиваю ему.
— Какая ты красивая… — шепчет он, не сводя с меня глаз.
— А, эта старая тряпка? Тога из коллекции Л.Л. Бина.
Он смеется.
— Знаешь, теперь я занимаюсь с Грейером латынью. Сколько лет было тебе, когда ты начал учить этот язык?
— Э… четырнадцать.
Он вытаскивает лазанью из микроволновки и вооружается двумя вилками.
— Должно быть, ты поздний цветочек, потому что ему всего четыре. Я тебе не говорила, он носит галстук. Отцовский. Один из тех, которые едва не волочатся по полу.
— А что говорит его мать?
— Она этого не замечает. Последнее время совершенно с катушек съехала: без всяких причин уволила Конни, а Конни была здесь еще до рождения Грейера.
— Да, этот мужчина обладает способностью доводить своих жен до ручки.
— Погоди… что?
— Ну да, когда мистер N. изменял первой жене, она набросилась на Джеймса прямо в вестибюле. В присутствии нескольких жильцов.
Кусочек лазаньи попадает не в то горло. Я судорожно кашляю.
— Его первая… кто?!
— Первая жена… Шарлотта, кажется. — Он изумленно смотрит на меня. — Ты не знала?
— Нет, я не знала. Он раньше был женат? Встаю, таща за собой простыню.
— Да, но это было очень давно. Я думал, тебе сказали.
— Кто? Я ни с кем здесь не общаюсь. О Господи! А другие дети у него есть?
Я начинаю возбужденно бегать вокруг стола.
— Нет… по-моему, нет.
— Какая она? Красивая? Похожа на миссис N.?
— Понятия не имею. Хорошенькая. Блондинка.
— Молодая?
— Пойми же, я был ребенком. Мне она казалась совсем взрослой.
— Вспомни хорошенько. Они долго жили вместе?
— Да… лет семь-восемь…
— Но детей не было, так?
— Если только они не держали их в кладовой.
Я останавливаюсь у раковины, на секунду представив себе сидящих в кладовке малышей.
— А почему они разбежались?
— Миссис N.. — отвечает он с набитым ртом.
— То есть как «миссис N.»?
— Не могли бы мы вместо всего этого обсудить, как тебе идет простыня? — предлагает он, пытаясь схватить меня.
— Нет. Так при чем же тут миссис N.?
— У них была связь.
— ЧТО?!!!
Я едва не роняю простыню.
— Пожалуйста, сядь и поешь немного, — требует он, показывая вилкой на стул.
Я сажусь и залпом выпиваю вино.
— Заметано, но тебе придется начать сначала и ничего не упустить.
— О'кей, если верить моей матушке, Шарлотта N. была страстной коллекционеркой предметов искусства. И все покупала у Гагосяна, где работала нынешняя миссис N. Как-то раз Шарлотта попросила миссис N. приехать к ней домой, оценить очередное приобретение… и они спелись.
— С миссис N.?! Невозможно представить миссис N., спевшуюся с кем-то. Точка.
— Да, иногда он приводил ее сюда, когда жена бывала в отъезде. Швейцары начали сплетничать, и скоро об этом узнал весь дом.
Он задумчиво смотрит в бокал, прежде чем сделать глоток.
— Не могу. Просто не в силах, не в силах, не в силах этому поверить.
— Ну… это чистая правда. Я видел сам, собственными двенадцатилетними глазами. Знойная женщина.
— Заткнись! — захлебываюсь я.
— Говорю же: красная помада, узкие платья, каблуки, все при ней. Зно-о-о-йная особа.
— И чем все кончилось?
Легенды 721-го дома гласят, что Шарлотта нашла не принадлежащий ей чулок, схватила его, вылетела в вестибюль и накинулась на Джеймса, вынуждая его сказать, кто был в тот день в квартире. Несколько недель спустя она выехала, а твоя миссис N., наоборот, въехала. Я отставляю бокал.
— Как же ты мог не рассказать мне об этом?
Почему-то в простыне сразу становится холодно, особенно когда высокий накал эмоций на девятом этаже водоворотом захватывает меня.
— Ну… ты так воспринимаешь подобные вещи.. — мямлит он, откладывая вилку.
Я резко отталкиваюсь от стола и иду к сушилке.
— Значит, чего я не знаю, то меня и не трогает?..
Вытаскиваю влажную одежду и раскладываю ее на стуле.
— Какая долбаная мальчишеская логика! Прости, кажется, я утомила тебя рассказами о своем жалком занятии?
— Послушай, Нэн, я сказал, что мне очень жаль. Он тоже встает.
— Не сказал. Не сказал, что тебе жаль.
Теплые слезы наполняют глаза, и я пытаюсь неуклюже натянуть непросохший свитер, не сбросив при этом простыню.
Он обходит стол и осторожно берет у меня свитер.
— Нэн, мне очень жаль. Урок усвоен: ничего не скрывай от Нэн.
Он обнимает меня за талию.
— Просто ты единственный человек в моем углу ринга, и я узнаю, что ты от меня что-то скрываешь…
— Эй, да брось ты, — бормочет он, притягивая меня к себе. — Я главный человек в твоем углу ринга.
Я утыкаюсь лицом в его ключицу.
— Прости, но мне так паршиво. Ты прав, я слишком поглощена этой работой. И мне действительно все равно, первый у него брак или нет. И не желаю тратить сегодняшний вечер на разговоры о них.
Он целует меня в макушку.
— В таком случае как насчет музыки?
Я энергично киваю, и он идет к музыкальному центру.
— Как я полагаю, Донна Саммерс сегодня не котируется?
Я смеюсь, заставляя себя вернуться на одиннадцатый этаж. Подкрадываюсь сзади и заворачиваю в простыню нас обоих.
Я допиваю уже третью чашку кофе, стараясь не заснуть, пока готовится ужин Грейера. Несмотря на греющие душу воспоминания, двух часов сна оказалось явно недостаточно.
Я засучиваю рукава выцветшей серо-лиловой фуфайки, пожертвованной Г.С. сегодня утром, дабы никто не подумал, что я два дня подряд прихожу на работу в одной и той же одежде. Лично мне кажется, что люди не обратили бы внимания, даже заявись я в этот дом, напялив клоунский нос и сверкая фальшивыми драгоценностями.
Не успеваю я положить сваренную на пару капусту на тарелку Грейера, как он соскальзывает с детского стульчика животом вниз и куда-то направляется.
— Ты это куда, малыш? — интересуюсь я, сунув в рот паровую морковь.
Он добирается до холодильника и наставительно объявляет:
— Я же просил не называть меня так! Никаких «малышей»! Открой холодильник.
Поза его при этом самая что ни на есть вызывающая. Поверх воротничка пижамы болтается галстук.
— Пожалуйста, — напоминаю я.
— Пожалуйста, открой! Я хочу сока!
Сейчас особенно заметно, насколько утомили его ежедневные занятия. Похоже, начинает сказываться усталость. Я открываю холодильник и тянусь к молоку.
— Ты же знаешь, за обедом сок нельзя. Соевое молоко или вода, решай.
— Соевое молоко, — кивает он.
— Сейчас достану. А ты пока садись на стульчик. Беру пачку соевого молока и возвращаюсь к столу.
— Нет! Я сам! Я сам. Не ходи за мной. Я сам…
Он так капризничает, когда приближается время моего ухода, что последние часы превращаются в пытку.
— Эй, не сердись. Пойдем нальем вместе, — жизнерадостно предлагаю я.
Он становится рядом со мной, так что голова оказывается на одном уровне с чашкой. Миссис N. терпеть не может, когда я позволяю ему самому наливать молоко. Не то чтобы мне самой это очень нравится: мало того что процедура длится целую вечность, так потом чаще всего приходится ползать на четвереньках с губкой. Но, учитывая его дурное настроение, лучше всего уступить, чем успокаивать потом бьющегося в истерике ребенка, тем более что мне еще нужно успеть на восьмичасовую лекцию.
— Ловко сделано, ма… Гровер. А теперь взбирайся на свой стульчик и принимайся за ужин.
Он садится и нехотя тычет вилкой в водянистые овощи. Я смотрю на часы и решаю, что мытье посуды — наиболее продуктивный способ провести последние несколько минут в этом доме, поскольку Грейер, кажется, не расположен болтать.
Я кладу последнюю кастрюльку в сушилку и поворачиваюсь к Грейеру как раз в тот момент, когда он преспокойно поднимает чашку и выливает молоко на пол.
— Грейер! — кричу я, хватая губку. — Грейер, почему ты так сделал?
Он смущенно опускает голову и кусает губы, очевидно, сам несколько шокированный своей выходкой. Я присаживаюсь на корточки рядом со стульчиком.
— Грейер, я задала тебе вопрос. Почему ты вылил молоко на пол?
— Оно мне не нужно. Пусть эта тупица Мария убирает!
Он откидывает голову и смотрит в потолок.
— И больше не разговаривай со мной.
Соевое молоко капает на мои руки, туда, где задрались рукава свитера. Волна усталости накрывает меня с головой.
— Грейер, так нехорошо. Нельзя разбрасываться едой. Немедленно слезай и помоги мне вытереть пол.
Я отталкиваю его стул, и он лягает меня, едва не попав в лицо. С трудом увернувшись, я встаю, отворачиваюсь и считаю до десяти, чтобы не сделать того, о чем я позже пожалею. Смотрю на часы. Иисусе, она опаздывает уже на четверть часа! До лекции остается сорок пять минут.
Поворачиваюсь к Грейеру и спокойно говорю:
— Прекрасно. Оставайся на месте. Я сейчас вытру пол и уложу тебя в постель. Ты нарушаешь правила, и это говорит о том, что тебе сегодня не до историй. Ты слишком устал.
— Я НЕ ГОЛОДЕН!
Он разражается слезами, жалко съежившись на стуле. Я вытираю молоко, стараясь не запачкать свитер Г.С., и выжимаю губку в его тарелку.
К тому времени как я уложила оставшиеся тарелки в посудомоечную машину, Грейер уже успокоился и готов забыть о случившемся. Я вешаю галстук ему на плечо и несу в детскую, отмечая, что теперь у меня остается двадцать минут, чтобы спокойно добраться всего лишь до Вашингтон-сквер, на лекцию Кларксона, и при этом мать ребенка даже не позаботилась позвонить. Я постоянно прислушиваюсь к жужжанию лифта, готовая сорваться с места, как только она войдет в дом, взять такси и мчаться на лекцию.
Раздеваю Грейера догола.
— А теперь иди в туалет, пописай, чтобы мы могли надеть пижамку.
Он бежит в ванную, а я киплю от возмущения: ведь предупреждала же, что по четвергам должна уходить до восьми! Могла бы уж уделить мне один вечер из пяти!
Дверь ванной распахивается, и Гровер появляется на пороге во всем своем великолепии. В довершение эффекта на шее болтается галстук, нависая как раз над его интимным местом. Он пробегает мимо меня к постели и хватает пижамную курточку.
— Если я ее надену, мы сможем почитать книжку? Всего одну?
Он так старается натянуть полосатую одежку, что мое сердце тает.
Я сажусь на кровать и поворачиваю его лицом к себе.
— Грейер, почему ты вылил молоко на пол?
— Мне так захотелось, — честно отвечает он, положив ручонки мне на колени.
— Гров, ты очень меня обидел, тем более что именно мне пришлось за тобой убирать. И нехорошо зря оскорблять людей, особенно Марию. Я так расстроилась, когда ты назвал ее тупицей, потому что она мой друг и целый день старается сделать нам приятное.
Я обнимаю его, и он гладит меня по голове.
— Нэнни, спи здесь на полу, ладно? А утром поиграем в паровозики.
— Не могу, Гров. Нужно ехать домой и кормить Джорджа. Ты же не хочешь, чтобы Джордж остался голодным? А теперь выбери книгу, и мы почитаем. Одну.
Грейер идет к книжному шкафу, но тут, к счастью, хлопает входная дверь, и он бежит в холл. Пять минут! До лекции пять минут!
Я следую за ним, и мы оба перехватываем миссис N., облаченную в тренч
type="note" l:href="#FbAutId_63">[63]
от Берберри, в нескольких шагах от ее кабинета. Судя по сгорбленным плечам и быстрой походке, она не намеревалась заходить в комнату Грейера.
— Мамочка! — налетает на нее Грейер сзади.
— У меня лекция, — говорю я. — Нужно идти. Видите ли, по четвергам в восемь…
Миссис N. поворачивается ко мне, одновременно стараясь оторвать от себя Грейера.
— Вы наверняка успеете, если возьмете такси, — отвечает она рассеянно.
— Да… но уже восемь, так что… пойду надену туфли. Спокойной ночи, Грейер.
Я мчусь в холл, лихорадочно одеваюсь и надеюсь, что лифт еще не ушел. И слышу, как она вздыхает.
— Мамочка устала, Грейер. Ложись в постель, я прочитаю тебе одно стихотворение из шекспировской хрестоматии и потушу свет.
Спускаюсь вниз, пробегаю мимо швейцара и бешено машу руками, останавливая такси. Хоть бы успеть к заключительной части!
Сажусь в машину, открываю окно, обещая себе, что обязательно поговорю с миссис N. насчет четверга, но в глубине души сознаю, что скорее всего я промолчу.
Несколько дней спустя я обнаруживаю в почтовом ящике, кроме обычных рекламных листков и каталогов, два конверта, заставивших меня призадуматься. Первое послание написано на кремовой бумаге миссис N., которой она обычно пользуется для работы в своем комитете.
Апрель, 30.
Дорогая Нэнни, мне бы хотелось поделиться с вами своими тревогами, которые разделяет также и отец Грейера. Мы обнаружили, что после того, как вы в такой спешке покинули наш дом, под маленькой мусорной корзиной в ванной Грейера оказалась лужа мочи.
Понимая, что занятия в университете отнимают у вас много сил, должна откровенно сказать, что встревожена вашей полной неосведомленностью о вышеуказанной ситуации. В соответствии с нашим соглашением время работы должно быть целиком и полностью посвящено вашему подопечному. Такое пренебрежение обязанностями заставляет усомниться в вашей профессиональной пригодности.
Прошу вас не только вспомнить, но и следовать следующим правилам:
1. Грейер должен ложиться спать в пижаме.
2. Грейеру нельзя пить сок после пяти часов вечера.
3. Вам следует постоянно наблюдать за ним.
4. Вам необходимо знать, где находятся чистящие средства, и при необходимости ими пользоваться.
Надеюсь, вы учтете мои пожелания и позаботитесь о том, чтобы подобное больше не повторялось, в противном случае я не считаю себя обязанной платить вам за этот час. Хочется думать, что нам не придется это обсуждать дважды.
Сегодня Грейер идет играть к Алексу. Желаю вам хорошо повеселиться. Прошу вас забрать мое пальто у портного. Оно должно быть готово после двух.
Искренне ваша
Миссис N.
Так мне и надо.
Второй конверт окантован помидорно-красной рамкой. Я вынимаю пачку стодолларовых банкнот, скрепленных серебряным зажимом для денег с выгравированной буквой N.
Дорогая Нэнни!
Я возвращаюсь из Чикаго на третьей неделе июня.
Буду крайне благодарна, если сумеете купить:
Трюфели «Тьючер» с шампанским — одна коробка.
«Лилле» — шесть бутылок.
Паштет из гусиной печенки — шесть штук.
Стейки — два.
Мороженое с шоколадом «Тодива» — две пинты.
Устрицы — четыре дюжины.
Омары — два.
Лавандовую воду для белья.
Сдачу оставьте себе.
Спасибо. Мисс Ч.
Почему эти женщины помешались на лавандовой воде?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100