Читать онлайн Ангел в эфире, автора - Маккроссан Лорен, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ангел в эфире - Маккроссан Лорен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ангел в эфире - Маккроссан Лорен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ангел в эфире - Маккроссан Лорен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккроссан Лорен

Ангел в эфире

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7
ПОЗВОНИ МНЕ, ПОЗВОНИ
type="note" l:href="#n_22">[22]

– Значит, ты не уверена? – интересуется Кери, изящно извлекая сочную маслянистую сердцевину из ломтика чесночного хлеба.
Пытаюсь спрятать лицо, которое помимо моей воли стало заливаться стыдливым румянцем, за сочным куском вегетарианской пиццы с двойным пепперони. (Я заметила, что в ней обычно больше всего начинки.)
– Ну как тебе сказать… Пока раздумываю.
– Энджел! – пронзительно взвизгивает Мег в опасной близости к моему правому уху. – Что я слышу?! Ты сомневаешься, выходить ли замуж? Да не за кого-нибудь, а за Коннора?!
Отчаявшись подобрать верные слова, беспомощно пожимаю плечами:
– Я вроде бы и сомневаюсь, и не сомневаюсь. Никак не пойму, что же правильнее.
– Насколько я знаю, – говорит Кери, скрещивая свои длинные ноги, – женитьба – это для тех, кто либо исчерпал все темы для беседы, либо хочет прикупить в дом барахлишка, а самому раскошеливаться неохота. Видишь ли, – она тянется к коробке с пиццей, откладывая на нее очередной кусок сочного хлебца, а затем воротит нос, – приятно, конечно, получать подарки на свадьбу, но это не повод связывать себя на всю жизнь, согласись.
– Я как-то не задумывалась, – хмурюсь я. – Коннор вроде бы тоже не собирается ничего покупать. А барахлишка у меня и так хватает.
– Ну уж тут ты совершенно права, – фыркает Кери, обводя взглядом камин, над которым разместилась полная коллекция пустых баночек «Принглс».
Мы заняли свои обычные субботние места: Кери – на диване, Мег развалилась на полу, опустив голову на пуфик, а я на «фасолине» – мягком креслице без каркаса, которое принимает контуры тела благодаря своей набивке: мелким пластмассовым шарикам. Единственное исключение из заведенного порядка – сегодня не суббота, а пятница, и у нас ЧП. Наконец-то я решилась взглянуть правде в глаза и поделиться с подругами своим беспокойством насчет замужества. Никто другой не знает нас с Коннором лучше, чем Мег с Кери, и в то же время обе наслышаны о плачевной участи, постигшей брак моих родителей. Теперь мне как никогда нужен совет. Мы нередко обсуждали мужчин – порой и замужество (излюбленная тема нашей Мег, которая, невзирая на обстоятельства, до сих пор не теряет надежды). Мы делились сплетнями и измышлениями, но никогда еще на наших девичниках вопрос о браке не стоял ребром. А теперь шутки в сторону – все серьезно до мурашек по спине.
Кери снимает пряную веточку с ломтика чесночного хлеба и аккуратно кладет ее на язык.
– Никак в себя не приду: мы все прекрасно знаем Коннора, но вообразить, чтобы он взял и сделал предложение – вот уж увольте. Я знавала его еще десятилетним мальчишкой: он никогда не был безнадежным романтиком. Безнадежным – не исключено, а вот романтиком – вряд ли.
Переливчатый смех Кери действует мне на нервы, а я, поверьте, и так уже на взводе из-за телефона, который, судя по всему, дал обет молчания. Ох, и любительница же она напоминать, что знала Коннора (и лапала его в автобусе), когда меня еще и в помине не было, – и ничего тут не попишешь, это правда. Мне остается только терпеть, стиснув зубы, и гнать от себя мысли, что я исключена из той части его жизни, в которой была Кери. Поверьте, все-таки хочется быть единственной, да еще порой кажется, что подруженька информирована о моем парне больше меня.
– Да если хочешь знать, Коннор настоящий романтик, – обиженно возражаю я, обхватив подушку. – Он очень красиво сделал предложение. Сам выбрал кольцо и все что полагается в таких случаях.
– Где же оно? – интересуется подружка.
Вскакиваю и направляюсь в спальню, беру серебряный футляр, который на всякий пожарный оставила на ночном столике на стопке книг. Некоторые из них лежат тут месяцами – руки не доходят убрать на место. Крепко сжав в кулаке заветную коробочку, возвращаюсь в гостиную и дрожащей рукой протягиваю свою драгоценность Кери. Она нажимает на замочек, крышечка отскакивает, подружки одновременно заглядывают внутрь, и их челюсти отваливаются с идеально отточенной синхронностью. Ну вот, настал час моего триумфа.
– Гос-с-поди, – выдыхает Мег, – огромное-то какое.
– Что верно, то верно, – фыркает Кери, впившись взглядом в перстенек. – Где он откопал такого монстра? Напал на трансвестита?
Час триумфа оказался краток.
Выхватываю футлярчик, захлопываю крышку и, пристально глядя в насмешливое лицо Кери, уточняю:
– Премного благодарна. Между прочим, Кери, ты говоришь о моем обручальном кольце.
– Я так и подумала, – усмехается она, – неудивительно, что ты не можешь решиться, если придется носить такое безобразие.
– Какая ты злюка, Кери! – вступается Мег, дружески похлопывая меня по руке. – Симпатичное колечко.
Кери неторопливо обводит глазами оранжевый наряд моей преданной подруги.
– Симпатичное безобразие.
Меган явно задета: надувается и обиженно складывает руки на груди. Я забираю футляр, отказываясь говорить до тех пор, пока с губ Кери не сойдет триумфальная улыбка: ведь наша защитница справедливости искренне считает своим высшим предназначением наставлять таких дурнушек, как мы, в вопросах изысканности и стиля. Наступило тягостное молчание, и мой взгляд сам собой вернулся к телефону. Коннор давно должен был приехать и позвонить. Что же он тянет? Сначала я ждала его звонка с ужасом, теперь мучусь оттого, что он до сих пор не объявился. Уже девять часов: самолет сел утром – полдня прошло. Откровенно говоря, мне не по себе: такое чувство, будто со мной поступают непорядочно.
– Так зачем было соглашаться, если не уверена? – спрашивает наша сплетница.
– Я, э-э, хм…
– Боялась задеть его чувства?
– Да нет.
– Раньше не сомневалась?
– Нет.
Пригубив вино и облизнув верхнюю губу, Кери продолжает:
– Тогда не понимаю. Вы давно знакомы, так неужели до сих пор не отучились друг другу врать?
– Послушайте, – начинаю я дрожащим голосом и осекаюсь: как подумаешь обо всем на трезвую голову, жуть берет.
«Кого я обманываю?»
– Честно говоря, девчонки, это была оплошность с моей стороны.
Перевожу взгляд с одной на другую. Нижняя челюсть Мег опять отваливается до самых туфель. Кери сидит мрачнее тучи.
– Оплошность? – переспрашивает она. – По-моему, тут невозможно перепутать, Энджел. Ты либо отвечаешь «да», либо «нет».
– Я с тобой вполне согласна, – робко пожимаю плечами. – Пойми, я дала маху. Коннор разбудил меня ни свет ни заря: он собрался ехать – в дверях уже стоял и был как на иголках. Я имела в виду, что согласна подумать, а он не дослушал. Как пойдет на радостях куролесить…
– Да, дело дрянь, – вздыхает Кери.
– Ой-ой, – говорит Мег, – бедняжка Коннор.
– Это я бедняжка: взяла и все испортила.
Наш скептик откидывает за спину прядь волос и прочищает горло.
– Ты обязана поставить его в известность. Нельзя вводить человека в заблуждение: он будет считать, что помолвлен, а на самом деле все вовсе не так. Ты должна ему все рассказать: объясни, что вышло недоразумение, и ты за него не выйдешь.
– Но я не говорила, будто не собираюсь за него замуж, – причитаю я. – Я пока не решила. Мало ли – а вдруг захочу. Надо хотя бы с мыслью свыкнуться.
– Что ж, времени на размышления у тебя предостаточно, – соглашается Мег. – Коннор не скоро приедет.
– Вот именно, – улыбаюсь я. – Значит, пока дело терпит. И вообще, я думаю, нам уже самое время пожениться. Что скажете, подружки?
– Решать тебе, цыпочка моя, – отвечает Кери. – Вы давно встречаетесь. Впрочем, я понимаю твои опасения, ведь не зря говорят: лучшее – враг хорошего. Может, и не стоит рисковать – как бы хуже не вышло.
Киваю, закусив губу.
– А раз сомневаешься, значит, ты не из тех, кто спешит выскочить замуж.
– Только имей в виду, цыпуль: отказом ты его без ножа зарежешь, – испуганно встревает Мег. – Ты же сама рассказывала, как он обрадовался; ну вот, дня не прошло – а ты уже решила обломать парня.
Пока подруги дискутируют, мне остается слушать скрепя сердце.
– Ну, на этот счет не беспокойся: Коннор быстро оправится, – небрежно отмахивается наша ехидна.
– Слушай, кроха, вы ведь с Коннором идеальная пара, – уверенно заявляет Мег. – Лучшего мужа и желать не приходится, да и из тебя получится отличная невеста, даже не сомневайся.
– Только не забывай принять в расчет, что свадьбой все не закончится. У вас впереди будущее.
– И я о том же: не отказывай хорошему человеку – всю жизнь себя корить будешь.
Такое чувство, что я попала на теннисный турнир: одна посылает аргумент, другая его берет, я считаю подачи.
– Поговори с ним, – настаивает Кери. – Поделись своими сомнениями.
– А если он ее бросит? – возражает Мег, качая головой. – Предложения, между прочим, не каждый день делают.
– В прошлом месяце мне трое делали предложение, – ухмыляется красотка, – и ни одному я не ответила согласием. Говоря по чести, двоим я вообще не сочла нужным отвечать.
– Наверное, не знала, как их зовут, – ворчит Мег, а в глазах так и беснуются чертенята. – У нас другая ситуация.
– Господи, ну я не знаю, – хватаюсь за голову. – Я очень люблю Коннора, только вся эта белиберда с замужеством на меня как снег на голову свалилась. Да еще и он в отъезде – я совсем запуталась. С одной стороны, мне кровь из носу надо с ним посоветоваться, а с другой – не знаю, как все преподнести.
– Ничего не говори! – взвизгивает Мег.
– Скажи, что он неправильно понял, – перекрикивает ее Кери.
Звонок! Звонок!
Все затаили дыхание, три пары глаз устремлены на телефон Кери, вскакивая с дивана, делает Мег знак, хватает замшевый плащ и, крепко стиснув запястье подруги (та свободной рукой пытается ухватить оставшиеся в коробке кусочки пиццы), тащит ее в коридор.
– Куда вы? – жалобно вскрикиваю я, понимая, что теперь придется самой расхлебывать ужасную кашу, что я заварила сегодня утром, объясняя своему парню, будто невестой я сделалась по ошибке, которую хочу исправить.
Ну спасибо, подруженьки.
– Это конфиденциальный разговор, в таких делах третий лишний, – кивает на телефон Кери, увлекая толстушку за собой.
Исчезли быстрее, чем школьники с последнего в учебном году урока…
– Смельчаки сваливают, когда жарко, – ворчу я и отвечаю дрожащим голосом; – Да, алло.
Жду, затаив дыхание. На том конце провода молчат – наверное, какой-нибудь телефонный хулиган. Ну, камикадзе, погоди! Добалуешься ты у меня.
– Алло, – повторяю уже настойчивее. В трубке щелчок – и отвечают:
– A1lo, allo, oui, Angelique, c'est maman a l'appareil. Cа va?
type="note" l:href="#n_23">[23]
Черт, мамуля.
– Oui. Јa va, maman.
type="note" l:href="#n_24">[24]
Спасибо мамуле, что я знаю французский, а все потому, что она больше английского языка ненавидит только саму Англию. Конечно, это не классический слог Пуаро, а скорее сленг, за что мне частенько попадало на уроках французского языка в старших классах. Честно говоря, с тех пор как я окончила школу, редко выпадал случай попрактиковаться – кроме, разве что, разговоров с мамулей. Видите ли, на радиостанции, где Уэльс считают «заграницей», не слишком велик спрос на «беглый» французский. В лучшем случае я могу заказать по-французски круассан в пекарне за углом – к этому и сводится вся моя разговорная практика.
– Решила дома вечерок скоротать? – спрашиваю я, беспокойно поглядывая на часы, чтобы не слишком долго занимать телефон.
– En frangais, Angelique, s'il te plait.
type="note" l:href="#n_25">[25]
– Нет, мамуль, избавь меня от этого – я слишком устала. К тому же я в Шотландии, здесь говорят по-английски.
Подумать только, у нас рекорд – прошло всего двадцать секунд, а я уже перечу матери. Пожалуй, лишь родителям под силу превратить двадцатидевятилетнюю дочь во взбалмошную девчонку-грубиянку.
– Фи, – фыркает Дельфина, – ты должна гордиться своим французским пррроисхождением, cherie.
type="note" l:href="#n_26">[26]
Ее акцент сильно напоминает выговор воображалы из «Алле, алле»,
type="note" l:href="#n_27">[27]
только у нее все всерьез.
– Горжусь, мамуль, – ворчу я. – В субботу купила круассан.
Боже мой, так и хочется получить хорошенькую оплеуху. Всегда так – когда звонит мамочка, я становлюсь сама не своя.
– Мама, давай ближе к делу, – говорю я с напускным радушием.
– О-о, charmant,
type="note" l:href="#n_28">[28]
уже нельзя позвонить родной дочери, чтобы поинтересоваться, как у нее дела! Позволю себе заметить, что ты позвонила первая, вчера вечером.
– А-а, припоминаю. Просто хотела узнать, как поживаешь. Все в порядке, так что, пожалуйста, не беспокойся. Рада была тебя слышать, мамуля, но, честно говоря, я не могу сейчас долго разговаривать… Мне должны позвонить.
– Ах вот как… Попробую догадаться, кто этот человек, который должен тебе позвонить.
Французская грамматика предполагает массу вспомогательных слов; то же правило матушка переносит и на довольно лаконичный английский язык.
– Коннор, мамуль.
– Ай-ай-ай, я так и знала. Шляется где-то, заставляет ждать мою бедную девочку.
– Нет, – вздыхаю я, – он уехал в Штаты и обещал оттуда позвонить. Так что мне действительно надо освободить линию. Из-за границы трудно дозвониться.
– А как же я? Разве я не за границей, cherie? Знаешь ли, Франция – отдельное государство. Вы даже не европейцы, а все из-за вашего правительства: сборище ксенофобов, несущих вздор о защите национальной валюты и неприкосновенности монархии. Вам не помешало бы набраться ума-разума у цивилизованных людей.
Ну все, пошло-поехало. Ей каждый раз непременно нужно читать нотации. Матери только дай повод – вскочит на трибуну и примется размахивать гордым стягом Франции, пропагандируя политическое и культурное превосходство своей нации. Я предпочитаю в таких случаях не вмешиваться и не спорить – только хмыкаю, всячески выражая одобрение, да, превозмогая бешенство, выслушиваю упреки в адрес «моего» фунта и «моего» правительства, словно королевский монетный двор и парламент Шотландии находятся под моим непосредственным контролем. Ничего тут не попишешь: во мне течет и французская кровь, хотя я предпочитаю вспоминать об этом, когда Франция выигрывает чемпионат мира по футболу или в случае какой-нибудь другой победы; имею на это право, согласитесь.
– А твой Коннор – что он там делает, в Америке?
– Снимает фильм. Не забыла еще – он кинооператор.
– Ах да, кинооператор…
Дельфине каким-то образом удается произнести это слово с той же интонацией, с которой кто-нибудь иной сказал бы «проститутка» или «вонючий бродяга». Она с самого начала не одобряла работу Коннора, несмотря на пылкую страсть, которую мать питает к кинематографу. А он, согласитесь (я часто пытаюсь ей это доказать, хотя пока – тщетно), был бы не столь занятным времяпрепровождением без мастерства операторов. В отличие от неприязни матери к моей работе неприятие профессии Коннора вытекает из того простого факта, что она на дух не переносит моего парня. Уверена, даже стань он премьер-министром Франции, мать все равно считала бы его шотландским пустомелей.
Ничего не попишешь: Коннор повинен в том, что он не француз, не богат и не Дэвид Джинола. Я пыталась подчеркнуть его сходство с Гэри Линекером, и все равно наш неискушенный здоровяк и всеобщий любимец Дельфину не впечатляет. У мамули уже развилась фобия в отношении англичан – вполне объяснимая, учитывая, сколько лет потрачено впустую, в бездарном браке с моим отцом. Только вот одного мамочка, похоже, не понимает: мои взгляды на жизнь являются чисто английскими, и в милую кокетку из Бордо меня уже не перекроишь. Я не курю и уж тем более не обладаю чувством собственного достоинства французов, чтобы смело и без стеснения держаться в их обществе. Мне нравится шептать на ушко возлюбленному милую бессмыслицу, не опасаясь совершить грамматическую ошибку или произвести недолжное впечатление. Коннор приложил немало усилий, пытаясь наладить отношения с Дельфиной за те одиннадцать лет, что мама жила в Шотландии. В конечном счете, убедившись, что их взаимная неприязнь неискоренима, они поняли, что им остается лишь холодно терпеть друг друга. Коннору эта ситуация претит, меня неизменно приводит в бешенство, но, как говорится, c'est la vie,
type="note" l:href="#n_29">[29]
и ничего тут не попишешь.
– И как же долго, позволь поинтересоваться, он намерен пребывать в Америке? – спрашивает матушка с наигранным интересом – право же, не стоило стараться.
– Полгода, – Я тихо откашливаюсь.
– Six mois!
type="note" l:href="#n_30">[30]
Он тебя покинул?
В ее возгласе безошибочно угадывается ликование. Подбираю губы в сухой улыбке, на грани терпения втягивая носом воздух.
– Нет, он меня не покинул, – еле сдерживая негодование, цежу я. – Даже напротив, мамочка. Коннор сделал мне предложение. И я, – продолжаю, дрожа от злобы, – между прочим, согласилась. Вот так-то.
На редкость взрослая концовка.
К своему третьему десятку я успела узнать довольно много французских ругательств, однако, как выяснилось, далеко не все. Из последовавшей далее тирады мне удалось распознать французские эквиваленты следующих непристойных восклицаний: «сволочь», «дармоед хренов», «только не на моем гребаном веку». Затем, громко брякнув трубкой, мать дала отбой.
– Какая жалость, мы лишились поддержки французского жюри, – строю насмешливую мину, осмотрительно положив трубку.
Как в полусне смотрю на телефон и, прикусив язычок, барабаню пальцами по коленке. Ну и ну, дела-а, аж в животе бурлит: только что я вслух призналась, что выхожу замуж. Нет, подруги – дело другое: они сами пришли к подобному выводу, мне не пришлось ничего говорить. Бог ты мой, какие зловещие симптомы: приливы, дрожь в конечностях, желудочные колики – я, кажется, за этот несчастный день успела войти в пору менопаузы. К счастью, паранойя на тему возраста зачахла на корню, поскольку снова раздался телефонный звонок.
– Н-да? – тяжело вздохнув, отвечаю я, зная заранее, чей голос мне предстоит услышать.
Каждую речь мамуля предваряет молчанием и щелчком какого-то странного происхождения. Одному Богу известно, каково происхождение этого загадочного звука, но вот паузу она выдерживает явно для того, чтобы придать своему приветствию больший вес, – меня эта ее привычка крайне раздражает.
– По этикету не полагается приветствовать собеседника такими словами.
– Это лишь одно слово, мамочка, и здесь такое обращение считается вполне приемлемым.
Я поражаюсь: как легко быть вежливой и сохранять дистанцию с посторонними людьми, особенно когда того требует ситуация. А вот с родителями – совсем другое дело. Благо папочка по большей части почти всегда слишком пьян, чтобы юлить и лукавить. Зато мамуля – настоящая французская лисичка: она отлично знает мои слабые стороны и способна извлечь из разговора практически что угодно. Одним словом, мастерица манипулировать людьми.
– Анжелика, – продолжает она елейным голоском, – я тебя очень прошу, светик, подумай сто раз, прежде чем связывать себя с этим человеком узами брака.
– Его зовут Коннор, мамочка. Вы давно знакомы – могли бы уже обращаться друг к другу по имени.
– D'accord, d'accord, Connor.
type="note" l:href="#n_31">[31]
Дельфина обижена и насупилась.
– Я только советую тебе поразмыслить, совершая такой серьезный шаг вместе с этим Коннором. Брак – серьезная вещь, petite,
type="note" l:href="#n_32">[32]
с подобными вещами не шутят.
– Мне уже двадцать девять, мама; с «этим человеком» мы вместе уже тринадцать лет. Я бы не назвала свое решение импульсивным или необдуманным.
– Все это очень хорошо, но, Анжелика, ты могла бы…
– Не начинай опять. Кровь закипает в жилах.
– Ты могла бы найти кого-нибудь более достойного, чем он. Милого французского мальчика…
– Ушам своим не верю! – Я готова взорваться от злости.
Даже трубка раскалилась от моего горячего дыхания – чуть пальцы не прикипели.
– Когда ты, наконец, дашь мне поступать по своему усмотрению? Коннор – прекрасный человек, добрый, отзывчивый и трудолюбивый.
– Фи, только не говори, что быть… как это – оператором – большой труд. Навел, нажал кнопочку – ничего, не надорвешься.
– Он много работает, – продолжаю я. – И главное, любит меня.
– Англичане не ведают любви, Анжелика.
– Он шотландец, – раздраженно парирую я. – И не стриги всех англичан под одну гребенку только потому, что папа не оправдал твоих надежд.
– Разговор о твоем отце давно исчерпан. Единственный ценный совет, который ты от меня получишь: попробуй француза. У одной моей подруги есть сын…
– Мам, давай оставим эту тему?
– Певец. Он знаменит и скоро приезжает в Шотландию. И он так похож на очаровательного монсеньора Дэвида Джинолу.
– Мне эта тема неприятна, мама, – решительно пресекаю подобные разговоры. – У меня с Коннором все серьезно, и тебе придется с этим как-нибудь свыкнуться!
Ну и дела! Я бросила трубку. Никогда в жизни не швыряла трубку, разговаривая с матерью. Дожили.
И тут же в голове пронеслась ужасающая мысль: влипла! Погодите, как так – влипла? Мне двадцать девять, я почти замужняя женщина, а все боюсь, что мама рассердится? Чепуха, любой вам скажет. Только уговаривай себя не уговаривай, но в отношениях с родителями, как это ни прискорбно, мы всегда остаемся детьми. Что ж, надо что-нибудь предпринять для поднятия боевого духа.
После разговора с матерью на душе кошки скребут. Во-первых, неприятно, что поддалась на провокацию и повела себя по-хамски, – ведь мне уже двадцать девять, не пристало взрослой женщине вести себя подобно испорченной девчонке, и то, что матушка здорово умеет погладить против шерстки, не оправдание. А еще я расстроена потому, что Дельфина по-своему, по-матерински, может оказаться очень даже права, и стоит серьезно подумать насчет замужества. Ведь ей в этой области опыта не занимать – и главным образом ее «опыт» меня и пугает.
В мыслях бардак, сама на взводе, плетусь на кухню, по обыкновению, чайком погреться – сильно выручает в минуту эмоционального кризиса. Как назло все чашки свалены в раковину и ожидают прибытия Посудной Феи, которая почему-то стала здесь редким гостем с тех пор, как уехал Коннор. Можно сказать, теперь его отсутствие заметно невооруженным глазом. Что делать – достаю из холодильника баночку кока-колы (сахар и кофеин – лучшие друзья, когда находишься на грани срыва) и начинаю мерить шагами комнату, то и дело поглядывая на безмолвствующий телефон. Пороюсь в дисках, подберу что-нибудь. Вот, отлично: Ричард Эшкрофт; тихая, убаюкивающая музыка. Включаю стереопроигрыватель, предварительно исключив «Песнь любящих сердец» – в таком состоянии не лучший выбор. Снимаю со стены в гостиной небольшое зеркало, шлепаюсь на диван и устраиваюсь так, чтобы видеть свое отражение.
Я похожа на невесту? Способна ли я представить себя в белом платье и фате у алтаря рядом со своим возлюбленным? И, млея под его восторженным взглядом, смогу ли сказать: «Согласна»? Разве невесте не полагается носить длинные волосы, шикарно завитые и закрепленные на голове ниспадающими каскадами, за которые в парикмахерской сдерут невероятные деньги? А если у нее короткая стрижка вроде моей, разве не положено ей носить усыпанную драгоценными камнями диадему стоимостью в маленький автомобиль, которую она и наденет только один раз в жизни?
Локоны, диадемы – суть в другом: может быть, я просто не создана для брака, и отсюда проистекает моя нервозность. Само по себе то, что мы с Коннором вместе уже тринадцать лет, еще не значит, что нам надо пойти к алтарю. Мне знакомы случаи, когда люди встречались годами, а потом расходились, не вынеся и пары месяцев супружеской жизни. Не хотелось бы следовать печальному примеру, когда отлично отлаженные отношения вдруг сошли с рельсов лишь потому, что пассажиры были обязаны выйти на остановке под названием «Дворец бракосочетания».
Да, у нас прекрасные отношения, но почему же после стольких лет я не могу сказать «да», не терзаясь страхами и сомнениями? Может, что-то не в порядке и я еще не поняла, что именно? Быть может, мне страшно, что, объявив женой, меня заклеймят, как стадную корову? Мы с Коннором так давно вместе, что я представить себе не могу другого мужчину, идущего рядом со мной. Однако и мысль, что у меня больше никогда не будет выбора, тоже отпугивает. Кроме того, есть один секрет, о котором знает лишь Кери: за всю жизнь я была в постели только с одним мужчиной – с Коннором Маклином. Так не совершаю ли я глупость, отдаваясь ему навеки и даже не зная, с чем сравнивать? Или мне с первого раза посчастливилось найти то, что остальные ищут годами, перебирая всевозможные варианты и меняя мужчин как перчатки?
– Гадость какая! – кричу я в зеркало, в исступлении откидываясь на спинку дивана. – Как же я устала! Зачем он сделал мне это дурацкое предложение?
Непростой вопрос. С чего вдруг Коннору понадобилось на мне жениться? Принадлежит ли он к тем людям, которые готовы на такой ответственный шаг ради того, чтобы «закрепиться по всем фронтам», как ловко подметила Кери? Я пытаюсь немного разбавить неприятное впечатление от произошедшего разговора оптимизмом Мег – задачка не из легких: зерна сомнений, посеянные моей скептичной подружкой, вытесняют остальное. Голова отказывается соображать: мне срочно нужен совет, мнение со стороны – пусть бы, что ли, мама позвонила: кажется, теперь я готова обсудить с ней свое будущее замужество. Я так и подпрыгнула на месте: опять звонок. Застыв на миг, делаю глубокий вдох, как йог на медитации, и бросаюсь к аппарату. В трубке молчание и – щелчок.
– Слушай, мамуль, – начинаю я с наигранным спокойствием. – Я не собиралась бросать трубку, просто ты меня довела своими разговорами про Коннора. Он отличный парень, я все-таки не теряю надежды, что ты его примешь.
Поскольку моя первая реплика встречена глубоким молчанием, решаюсь продолжить:
– И еще, мамуля, извини, что нагрубила. Я сама не своя из-за этого предложения, и, если хочешь знать, я даже не уверена, правильно ли поступила. Коннор предложил выйти за него, но… в моих планах такого не было, понимаешь? И я не собиралась соглашаться, все получилось само собой, а теперь ума не приложу, что делать. Может, стоит за него выйти, может, не стоит – мне трудно решиться сейчас, когда его нет. Да и вы с папулей из своего брака такую комедию сделали, что я вообще не знаю, заводить ли семью. Ну вот. В целом такая ситуация – все как на духу выложила. Помоги мне, не сочти за труд: посоветуй, как быть.
Закусив губу, жду, когда же на меня посыплются советы. Впервые в жизни я была так откровенна с матерью, открыла ей душу, не побоявшись осмеяния, – мне уже интересно, как она отреагирует. Проходит несколько секунд: ничего не меняется.
– Maman? – снова обращаюсь к ней. – Ты меня слышала? Скажешь что-нибудь или нет?
Замечаю: кто-то тихонько перевел дух на том конце провода. Прильнув к трубке, старательно вслушиваюсь, и тут душа в пятки ушла: откашливается мужчина. До боли знакомый голос. В ушах зазвенело, и я поняла, как сильно ошиблась.
– Я все слышал, – говорит Коннор; голос его холоден, в нем сквозит обида. – Думаю, лучше тебе самой объясниться, согласна?
Ну вот, я же говорила: такт и женская смекалка. Можете смело на меня положиться.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ангел в эфире - Маккроссан Лорен



классная книга! понравилась очень))
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренМарина
4.10.2012, 20.05





Великолепная книга!!!!читать обязательно!!!!талантливо, весело с хорошим чувством юмора написано. Есть идрама и комедия лихо закрученый сюжет!!!! Выше любых похвал!! Очень и очень...
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренНина
7.01.2016, 2.48





Очень, очень не понравилось
Ангел в эфире - Маккроссан Лоренмэри
9.01.2016, 9.36





Очень скучный роман, еле осилила
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренЛили
15.01.2016, 17.11





Мне очень понравился роман. 10 баллов. Живой, яркий язык, искрометный юмор. Несколько инфантильные герои, но наверное это сегодняшняя реальность. Одного не понимаю, как можно было столько лет держать рядом такую подруженьку-злыдню-змею. Из ее уст за весь роман ни разу ничего доброжелательного не прозвучало.
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренНюша
24.01.2016, 19.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100