Читать онлайн Ангел в эфире, автора - Маккроссан Лорен, Раздел - Глава 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ангел в эфире - Маккроссан Лорен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ангел в эфире - Маккроссан Лорен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ангел в эфире - Маккроссан Лорен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккроссан Лорен

Ангел в эфире

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 26
«ПРИСЯДЬ»: АКУСТИЧЕСКИЙ ДУЭТ

Я заметила его раньше – шагает этак вальяжно по коридору, весь в зеленом вельвете, и перекидывает с руки на руку два мячика от гольфа (жонглер из босса, прямо скажем, никудышный). Пытаюсь незаметно укрыться в дамской комнате для руководства, но он, заметив, что я пыталась улизнуть, ловко вытягивает меня в коридор и громогласно восклицает:
– Энджел Найтс!
Ну все, конец. Здорово же мне сейчас попадет за то, что втоптала в грязь честное имя «Энерджи-FM». Впрочем, должна оговориться, испортить и без того никуда не годную репутацию не так-то и просто. Экстренно собираю в голове все мыслимые отговорки, которые последуют за потоком извинений, и обращаю лицо к боссу.
– Моя юная леди, – торжественно начинает он, – я очень занятой человек и потому буду краток.
«Ты уволена – куда уж короче».
– Во-первых, еще раз повторюсь, пятничное шоу прошло замечательно, с какой стороны ни посмотри Лучшего и желать не приходится: я так ликовал, что даже решил порадовать себя обновкой. Вам нравится?
Он указывает на костюм, и я ограничиваюсь лихорадочным кивком, не вполне доверяя своему языку.
– Итак, то была пятница, затем наступила суббота, о нас трезвонили все газеты. Отлично, превосходно, бесподобно. Уже не чаял, что может быть лучше. Я в чудовищном восторге. – Тут он чмокает два пальца, как темпераментный итальянский официант.
Пожевывая щеку, с замиранием сердца жду, когда же разразится буря.
– Воскресенье, – громогласно продолжает босс, – стало днем пикантных откровений о нашей главной ведущей и ее звездном госте. Вся бульварная пресса кричит о первом поцелуе, бурной ночи и павшем жертвой любовного треугольника возлюбленном.
«Умоляю, хватит подробностей».
– Мне очень неловко, З. Г., – начинаю я. – Простите меня. Все произошло само собой, вмешались злые силы. Я страшно сожалею.
Я так и подпрыгнула на месте, когда его рука опустилась на мое плечо.
– Сожалеете? – переспрашивает З. Г., и его лицо оказывается в угрожающей близости от моего. – Объясните мне, ради Бога, о чем вам сожалеть? Не думал, что может быть лучше, а оно, однако, вышло. Ярко, драматично, скандально!
Такое чувство, что сейчас от восторга у него глаза из орбит выскочат и начнут вращаться в воздухе.
– Конечно, поначалу я был немного обеспокоен, но оказалось, что такой поворот событий нам только на руку. Телефоны просто обрывают: все хотят поучаствовать в вашей передаче, моя милая. Я уже договорился с одними парнями из ансамбля, и бывшей подростковой группой, и с одним очаровательным юношей, который играет задушевный свинг. Роскошный голос, обворожительная улыбка – ну, вы его знаете.
Киваю, одновременно пытаясь отрицательно мотать головой – все за раз.
– О нас все твердят, Энджел, за нами гоняются репортеры, мы – выгодное вложение!
Делаю робкий шажочек назад, чтобы босс не заметил, – уж очень слюной брызжет от восторга. Кажется, еще немного – и он у меня на глазах взорвется.
– Итак, – решительно прибавляет З. Г., приглаживая волосы, которые день за днем приобретают все более странный оттенок, – признавайтесь, в вашем тихом омуте прячутся еще какие-нибудь черти? Незаконнорожденный ребенок от престарелой рок-звезды? Кризис сексуальности не переживаете?
Тупо смотрю на него.
– Нет? Ну, как только что-нибудь появится, немедленно меня оповестите, – радостно трещит он и, вскинув руку в приветствии, важно шагает прочь.
И тут же через плечо с хихиканьем добавляет:
– Подойдет любая утка, что угодно: хоть взыскание за угон водного велосипеда. Ха-ха. Отлично сработано. Ну все, чао.
Мой босс невменяем. И слава Богу.
* * *
– В Глазго полдень. Сегодня понедельник. Вы слушаете «Энерджи-FM», мы предлагаем вашему вниманию передачу «Ангел в эфире» с нашей божественной ведущей мисс Энджел Найтс.
– Привет всем, – натужно улыбаюсь, когда музыка, больше похожая на собрание модных танцевальных шлягеров прежних лет, чем на модную заставку, начинает стихать. – Надеюсь, вы здорово провели выходные и вам есть что вспомнить. – Голос дрогнул, я даже микрофон прикрыть не успела. – Особенно после нашего убойного шоу. Все, кто его слышал: вам понравилось? Все кто не слышал: а где вы были?
Незаметно прочищаю горло.
– Спасибо всем за добрые отзывы. Дэн целое утро не отходил от телефона.
Звукорежиссер выставляет большой палец: «Во! Молодчина!»
– Наши подозрения оправдались, и Дидье Лаф… – смахиваю с верхней губы капельку пота, – Дидье Лафит пришелся всем по вкусу.
Господи, как тяжело дается. Нелегко болтать как ни в чем не бывало, а мои слушатели тем временем давятся над своими тарелками от хохота, смакуя сальные подробности моей вымышленной личной жизни. Я скоро не выдержу.
Сглатываю ком в горле и вопросительно смотрю на Дэна. Он пытается подбодрить меня улыбкой, и я перевожу взгляд на разложенные передо мной листы бумаги, отчаянно стараюсь найти в них подсказку.
– Итак… э-э-э, сегодня мы, – смыкаю отяжелевшие веки, – послушаем отличную, э-э-э, музыку и поговорим о… сегодняшняя тема, м-м…
Снова заглядываю в конспект и не понимаю ни слова – будто передо мной меню из японского суши-бара.
В глазах мушки мельтешат, ничего не видно; в голове стучит, как в наковальне, язык стал ватным, да еще кишки крутит, словно алфавитное спагетти. Беспомощно разглядываю застывший в нескольких дюймах от губ микрофон.
«Ну же, скажи хоть что-нибудь, – нетерпеливо попыхивает он, – ты меня утомляешь. Кто из нас диджей, ты или я?»
И тут я вдруг понимаю, что больше не могу с такой титанической ношей на плечах, как ни в чем не бывало, балагурить на весь Глазго. За последние два дня мне довелось столько горя пережить – будто посмотрела двадцать серий «Бухты Доусона» подряд (интересно, кроме меня, кто-нибудь заметил, что там все постоянно ревут?). Я, кажется, больше не выдержу. Поймите правильно, я не собираюсь жаловаться и оплакивать свою незавидную участь, которую сама же себе и устроила, да только моя фобия в самом разгаре: страх публичных выступлений. А тут еще, кажется, галлюцинации начались на нервной почве: огромный черный микрофон с лицом Кери гаденько так надо мной захихикал – то вдруг он стал Коннором: полный отчуждения взгляд, по щеке катится одинокая слеза.
– Давай, рыба-ангел, – встряхивает меня раздавшийся в наушниках голос Дэна.
С трудом поворачиваю одеревеневшую шею. «Не могу», – беззвучно шепчу я: голосовые связки будто замерзли.
– Э-э… итак, – Дэн тут же включается в эфир, – мы приготовили для вас потрясающую программу, оставайтесь с нами. Первая песня звучит для Джона и Элейн, которые отмечают пятую годовщину своей помолвки. Слушаем «Мою бесконечную любовь».
type="note" l:href="#n_121">[121]
Боже мой.
– Я больше не могу, Дэн, – говорю, опустив руки, когда рядом как по волшебству появляется звукорежиссер. – У нас теперь аудитория такая большая, и я слишком нервничаю – в общем, не получается.
Дэн разворачивает меня к себе прямо в кресле, кладет руки на обитые искусственной кожей подлокотники и пристально смотрит ласковыми карими глазами.
– Можешь и сделаешь, – неумолимо отвечает он.
– Но я же…
– И никаких «но», Энджел.
Мгновенно умолкаю – так властно он заговорил. Вот вам и чай, вот вам и сочувствие.
– У тебя просто страх перед публикой. Такое случается и с настоящими асами.
– У меня еще такого не было.
– Ну, вы и с Коннором никогда еще не расходились.
Тоскливо склоняю голову, а Лайонел с Дайаной тем временем воркуют о двух бьющихся в унисон сердцах.
– И ты никогда еще в газеты не попадала за то, что оседлала поп-идола.
– Ты что! Никого я…
– Знаю, только это отношения к делу не имеет. – Он сгибается в пояснице и стоит, опершись руками в колени. – Просто ты жутко устала и дала слабинку, подружка.
– Тебя послушать, так ты будто с гнедой кобылой разговариваешь.
– Извини. Я всего лишь пытался объяснить, что ты сейчас расстроена, и не без оснований, однако все обязательно наладится.
– Думаешь?
– Ага, а пока тебе надо переключиться на шоу. – Ден кивает в сторону микрофона, который, по счастью приобрел первоначальный вид. – И слушателям ты нужна.
– Да ты как Опра заговорил, – замечаю я, натужно улыбаясь.
– Вот спасибо. Главное – к человеку искренне подойти и с душой.
– У тебя получается.
– Класс. Тогда давай-ка принимайся за дело. Это единственное, что у вас осталось светлого в жизни, леди. Так что пользуйтесь на здоровье.
– На здоровье? Да это пытка настоящая. Ты, случайно, не из тех, кто проповедует избавление от страхов путем погружения в ванну с тарантулами?
Он комично почесывает за ухом.
– Хм-м… Тарантулов у нас нет, зато в кабинете З. Г. живет огромный жуткий паук – так вот, его могу предложить.
Я рассмеялась, и вдруг так легко стало – будто кто-то колечко приподнял, и все напряжение выпустил, как газ из банки с газировкой.
– Ну, вот это лучше, – подмигивает Дэн, снова разворачивая меня к микрофону. – Поехали.
Лицо искажает болезненная гримаса.
– Так трудно держать на физиономии эту приклеенную улыбочку.
– Тогда не держи, рыба-ангел, – пожимает плечами он, направляясь к двери. – Расскажи им, что чувствуешь. Слушатели от тебя столько советов получили, пусть теперь сами потрудятся.
Плотно сжав губы, погружаюсь в глубокую задумчивость.
– Тебе что-нибудь нужно?
– Да, подборку слезливых песен под стать моему настроению и что-нибудь пожевать, – ухмыляюсь я.
– Два шоколадных эспрессо и самый большой батончик «Марс» на подходе.
Натягиваю наушники.
– Это были Лайонел Ричи и Дайана Росс для наших влюбленных, Джона и Элейн, с пожеланиями вечной любви. А теперь, – умолкаю, собираясь с духом, – время объявить тему сегодняшней дискуссии; прошу вас всех помочь мне кое в чем разобраться. Не так давно я рассказывала об одной своей подруге, которая поцеловала чужого ей человека, хотя у нее был свой парень. Что ж, той самой подругой была я, о чем вы имели возможность прочесть во вчерашних газетах. Я совершила серьезную ошибку и теперь прошу вашей помощи, потому что сегодня, мои дорогие слушатели, мы поговорим обо мне.
Жажда самобичевания пробудилась с новой силой, я в ней буквально купаться готова!
Максимально объективно описываю ситуацию, без гадостей и откровенного хамства (иначе говоря, умудряюсь не обозвать Кери Дивайн гадиной и подлюгой в прямом эфире). Затем перехожу к нашим с Коннором отношениям и тому, как, поддавшись подозрительности, я, выражаясь фигурально, «в путь засобиралась». Если пользоваться обувными метафорами, мне захотелось примерить потрясные шпильки (Дидье), но вскоре я поняла, что нет ничего лучше моих старых поношенных ботиночек.
На том с душещипательными историями завязываю, пока стены в студии не отсырели от влаги. Скрещиваю пальцы на удачу: надеюсь, не выставила себя безнадежной дурехой и те немногие, кто еще не отошел от радиоприемников, не скажут: «Ну и ну, вела себя как законченная идиотка». К счастью, долго ждать не пришлось: на телефоне радостно замигала красная лампочка. Расплетаю пальцы и вызываю линию номер один.
Впервые за долгое время дискуссию начинает не Глэдис. Эта сомнительная честь принадлежит Кувалде.
– Плюнь ты на это чтиво, цыпуль. Никто и внимания не обратил. Я, конечно, пошуршал газетенкой. Но мы с ребятами в гараже только рады – хоть на тебя посмотреть. А то так долго слушаем, а какая ты из себя, не знаем.
– Верно! Во-во! – единодушно поддакивают парни.
– И не подумай, будто я клеюсь, Энджел, и все-таки – ребята со мной согласны – ты такая аппетитная цыпочка – только держись. И если твой парень такой упертый и не вернется, значит, ему надо доктору показаться. Не унывай! Счастливо!
– Спасибо, Кувалда, пока, – с дрожью в голосе отвечаю я, с ужасом представляя, что если он и дальше возьмет в привычку говорить долгими фразами, мои уши просто не выдержат.
Следом Дэн (уши ему мало открутить) соединяет меня по второй линии с Малкольмом из Гамильтона. Затаив дыхание, готовлюсь принять не себя потоки бестактных замечаний.
– Я полностью согласен с Кувалдой: ты смачная цыпочка, Ангелок, крошка – то-то из-за тебя все кавалеры чуть не передрались.
«Вряд ли. Кавалеров у меня сейчас – большой жирный ноль».
– Я просто хотел сказать, хм, спасибо тебе за отличное шоу – развлекаешь нас, и не так скучно становится, когда настроения никакого. Ты потрясный диджей, и тебе есть чем гордиться. Хорошо, что ты живой человек, как и все остальные. И ножки у тебя классные.
И все. Ни ругани, ни пошлостей, высказался тихо-мирно, даже Дэну не пришлось сидеть, скорчившись над пультом, чтобы вовремя его отключить. Такое чувство, что с нашим Малкольмом случилось удивительное перерождение. То ли ноги мои так его переменили, то ли еще что – гадать не берусь, однако Малкольм из Гамильтона вознесся над самим собой. Рискую показаться вам ведущей сеанса групповой психотерапии, но я им почти горжусь.
Моя третья собеседница сказала, что она новенькая на моем шоу, и мне сразу представляется, как З. Г. довольно потирает руки. Дэн поднимает записку с каракулями: «Пахнет прибавкой!»
– Меня зовут Фиона, я из Каукаденса, – негромко представляется она. – Я просто хотела узнать, где ты делаешь свою убойную прическу.
Следующим звонит Гай с некоей пиратской радиостанции «где-то в подполье», как он выразился. Говорит, что я отличный профи (внимание!), и предлагает мне работу. Дальше его интересует размер моей груди, чтобы он мог выслать фирменную футболку. Извращенец, но такой изобретательный! – надо отдать ему должное; впрочем, свои личные параметры я все-таки оставлю при себе: это частный вопрос.
Прокрутив все возможные песни, где нет ни слова о любви, – а задачка эта, уж поверьте, не из легких, – возвращаюсь к микрофону и беседую со Сью, слушательницей из Гилфорда. Она в шоке от моей гротескной выходки и высказывает свое мнение (вернее сказать, заводит пластинку) о том, что современная молодежь начисто лишена всякого чувства меры. Мне удается избежать злодейской расправы лишь благодаря Дэну, который мастерски исполняет свой тайный трюк и обрывает связь. Сью из Гилфорда поспешно заносится в специальный список: «Не подпускать и на пушечный выстрел».
Затем раздается голос Джеральдины, студентки гуманитарного факультета из Кельвинбриджа, которая одобряет мои музыкальные пристрастия, – судя по футболке на фотографии в газете, у меня хороший вкус.
– Вы знаете, «Джеймсы» сегодня дают концерт? – с гордостью сообщает она.
– Да, – грустно отвечаю я, мысленно добавив: «Я даже приобрела пару билетов – для себя и своего молодого человека, чтобы устроить маленькое семейное торжество на юбилей. Я особенно-то и не рассчитывала пойти, хотя если бы его сюрприз удался, сегодня мы бы сходили. Здорово было бы, правда?»
Не желая следовать примеру Сью, эту тираду оставляю при себе, ограничившись фразой:
– Если тебе хочется сходить, Джеральдин, я знаю, где пропадает пара лишних билетиков.
Очень своевременно позвонил Тирон, и я ненадолго отвлеклась от грустных мыслей.
– Энджел, привет. – В его голосе гораздо больше уверенности, чем обычно. – Специально ушел пораньше с уроков…
Ага! Сразу чувствуется прогресс!
– … чтобы позвонить тебе. Сам я газет не читал, но уже наслышан. Один пацан из моего класса назвал тебя прелестью.
– Даже так? – Я зарделась.
«Возьми себя в руки, Энджел, нельзя же сразу млеть от гордости, если четырнадцатилетний подросток назвал тебя прелестью. Это было бы печально».
– Ну, я и рассказал ему, что хорошо тебя знаю и ты не просто прелесть, а путевый человек. Я говорил, что не люблю, когда люди друг друга обманывают, но только ты ведь это не со зла. Наверное, тебе просто не хватало внимания и… ну, я тебя прекрасно понимаю. Если твой друг не вернется, тогда я, – так и кажется, что он стучит себя в костлявую грудь, – я буду с тобой гулять.
Дэн смеется за прозрачной перегородкой, делая руками жест, точно накидывает на меня невидимое лассо. Ну я и попала!
– Спасибо, Тирон, ты мне очень польстил, но…
– Ай, я понимаю, ты для меня старовата и все такое – прост мне не хотелось, чтобы ты была одна. Так что подумай, ладно?
А я-то еще, гордо вскинув голову, чуть не пустилась приплясывать по студии от мальчишеских комплиментов! Какое там! Шлепнулась своим старушечьим морщинистым лицом прямо в грязь. Да, узнаю Тирона: и правильно, нечего в облаках витать.
И тут, когда я уж было понадеялась, что передача так и закончится без ценных наставлений нашей любимой Глэдис из Мазеруэлла, Дэн включает в эфир звонок на четвертой линии.
– Энджел, – начинает Глэдис, громко прихлебывая чай, – не смогла-таки не нашалить, гадкая девочка.
Закусив губу, с улыбкой смотрю на Дэна, который шлепает себя по запястью и указывает на меня.
– Не стану распространяться, что думаю о девицах, которые прыгают по постелям, как лобковые вши, ты на этот счет сама все знаешь.
«Слава Богу».
– Честно говоря, тут один мой друг хотел с тобой словцом перекинуться. Его зовут Стив.
Нахмурившись, слушаю «осторожно, не ушибись», «не разлей чай», звяк и бряк, пока трубка передается из рук в руки. И только когда в эфире раздается «Алло, Энджел, это я», мое горло сводит, как пузо у змеи, которая мышь глотает. Остается надеяться, папаня не пьян как сапожник. Впрочем, нечего грустить: уже близится к трем, и на том конце провода – мой отец.
– В общем, Энджел, меня Глэдис позвонить надоумила, – говорит он, тяжело дыша.
Даже так? Веселенькая у нас настанет жизнь в прямом эфире, если Глэдис взялась учить моего отца.
– Я чувствовал, что надо поговорить с тобой.
«Чувствовал»? Ого! Откуда у нас взялись эмоции?
– Послушай, дочка, из-за того только, что случилось у нас с мамой и что я повел себя как слабак, не стоит бояться заводить семью. Не губите ваши отношения. Пусть мой брак в конце концов развалился, зато я с радостью вспоминаю те годы, что мы прожили вместе с Дельфиной. Уж лучше так, чем вообще без нее. Как там говорится, Глэдис?
До меня доносится ее негромкий голос за щелканьем вязальных спиц.
– Ах да, верно. «Лучше любить и потерять, чем жить, не любя». Понимаешь?
Да, понимаю. Как видно, в наше время перерождения стали всем по карману, и сильно подозреваю, что отец неспроста вдруг стал современным человеком, который не стесняется открыто выражать свои чувства, – сдается мне, Глэдис тут приложила руку. Не могу не восхищаться его мужеством и в целом согласна с ним. Вообще приятно осознавать, что люди находят разумное оправдание моему нелепому стремлению угробить собственную жизнь. Значит, не совсем я пока пропащий человек Да, приятно поменяться ролями и получить от родителя самую малость отцовских наставлении, хотя, кажется, они были бы полезнее в тот день, когда я только сообщила о том, что мне сделали предложение, чем теперь, когда это предложение уместнее считать недействительным. Но все равно спасибо, папуль.
В заключение шоу ставлю «Джеймсов», отдавая личную дань уважения группе (и заодно всыпая пуд соли в зияющую рану).
– А напоследок – песня «Вернись», которую я посвящаю Коннору, – нежно говорю я. – Если ты слышишь, вспомни ради меня все хорошее, что у нас было.
Наконец, красная лампочка гаснет, я падаю на спинку кресла и закрываю глаза. Здорово все-таки знать, что, даже потеряв любимого человека, без которого тебе и жизнь не мила, и одну из лучших подруг, у тебя нет повода считать себя одинокой. Иногда надо всего-то набраться мужества и обратиться за помощью, чтобы узнать, как много у тебя друзей, готовых предложить поддержку. Здорово мне повезло, что мы со слушателями как одна семья – пусть половина из них полоумные, но в целом – компания неплохая. И пусть небо над моей головой не радует лучезарной средиземноморской синью – все равно в тяжелых свинцовых тучах проступила брешь. Оказывается, мои тридцать лет не все впустую прошли. Как выразился Дэн, мой «Ангел в эфире» несет людям добро.
Вот хорошо бы и Коннор решил выложиться на операцию по вправке мозгов – тогда в моем крошечном мирке засверкало бы солнце. Все-таки он так и не позвонил на передачу, чтобы поведать во всеуслышание, что жить без меня не может и поэтому решил вернуться. Конечно, нельзя ожидать от человека слишком многого, и, тем не менее, согласитесь, было бы приятно, правда?
Выхожу из метро на станции Хиллхед и, поспешно миновав человека с разложенными в потертом чемоданчике зажигалками и пластмассовыми ножницами, сворачиваю на Байрс-роуд. Стылый декабрьский ветер щиплет кончик носа ледяными пальцами. Покупаю выпуск «Биг-иссью» у девушки с разноцветными, заплетенными в тугие мелкие косички волосами до колен и, по своему обыкновению, задерживаюсь перекинуться словцом.
– Привет, Энджел, – говорит она. – Мне твоя передача нравится. Никогда бы на тебя не подумала, а в воскресенье открываю газету и вижу – ты. У меня знаменитая клиентка.
Наш разговор приобретает новый оборот.
– Да куда там, – морщусь я.
– Не-а, знаменитость. Ты отличный диджей. Просто класс.
Вежливо поблагодарив, направляюсь своей дорогой. «Я – знаменитый диджей, – думаю про себя. – Разве не этого я всегда хотела? Конечно, не к такой славе я стремилась – но как вышло, так вышло. Меня узнают на улице. Видно, желание, которое я загадала волшебному пруду, исполнилось – на профессиональном поприще я здорово продвинулась. Только проблема в другом: сама по себе известность не слишком-то много значит – ею нужно с кем-то поделиться, чтобы по-настоящему оценить. Неудивительно, что знаменитости так часто одиноки».
Вот, добралась до квартиры, подняла голову, взглянула на наполовину задернутые шторы в кухонном окне. Не хочется туда возвращаться: ну что я буду сидеть наедине с фотографиями и своей музыкальной коллекцией? Мег пока звонить нельзя – у нее какое-то сверхсекретное свидание, а Кери… о ней уже и речи не идет. Вот в чем вся сложность – слушатели охотно отплатят тебе любовью за любовь, да только на расстоянии: не стану же я с ними по барам ходить? Ну представьте: я, Кувалда, Малкольм и Глэдис отплясываем на танцплощадке ночного клуба «Гараж». Бред сивой кобылы. С поникшей головой прохожу мимо своего дома и бреду дальше по Байрс-роуд. Знаю одно местечко, где я не прочь побыть в одиночестве.
В самом начале пятого я у входа во Дворец Киббл и проскальзываю сквозь скрипучую дощатую дверь. Осматриваюсь: под стеклянным куполом ни души. Впрочем, здесь совсем иное одиночество, нежели дома. Мирное, тихое, вдохновляющее на раздумья. Здесь мне хорошо. Впрочем, захотелось пообщаться, и я решила заглянуть в кофейню, поболтать с Вайноной.
– Ай, да она уехала, – говорит женщина с повязанной вокруг головы банданой из цветастого грубого льна. – Колесит по свету с новым пареньком. Влюблена девчонка по уши – ой-ой.
Черт побери; даже Вайнона, ярая мужененавистница, – и туда же. Завела себе паренька. А как же солидарность, сестренка?
Неторопливо возвращаюсь к волшебному пруду и, опершись о перила в том самом месте, где в октябре загадывала желание, вздыхаю:
– Сбылось. – Изо рта поднимаются облачка пара и летят вверх, к самой крыше исполинского стеклянного купола, где осядут капельками конденсата. – Я просила целеустремленности с успехом и получила их. Правда, кое в чем мы от цели отклонились, но, пожалуй, можно сказать, что мое желание сбылось. Спасибо.
Внизу проплывает ярко-оранжевая рыбка, останавливается прямо подо мной глотнуть воздуха с поверхности и замирает, помахивая плавниками. Будто специально хотела попасться мне на глаза и поприветствовать старую знакомую – и тут же, взмахнув хвостом, уплывает в сторону второго купола дворца. Шарю в сумочке и вынимаю кошелек, стараясь не нарушать царящего здесь безмолвия: где-то в папоротниковой оранжерее капает вода из шланга, да из кофейни временами доносится звяканье посуды: готовятся к закрытию.
– Понимаешь, – шепчу я, обращаясь к таинственному обитателю прудика, – мне опять кое-что от тебя нужно, только теперь это личное. Видишь ли, по пути к успеху я потеряла нечто очень важное. То, что для меня важнее всего на свете.
Голос дрогнул; молча смотрю в усталое грустное лицо, устремившее мне навстречу тоскливый взгляд с поверхности мутной воды.
– У меня был отличный парень, – нежно продолжаю я – Может, его и не назовешь неотразимым красавцем, но по мне так Коннор – само совершенство. Эх, да он почти и не изменился со школы – разве что стал еще привлекательнее. Он добрый, веселый; и сейчас мне кажется, он был моей второй половиной – да только обидела я его, а теперь даже отыскать не могу, чтобы извиниться. Однажды я разуверилась в нем, совершенно безосновательно, и сейчас его больше… больше нет со мной.
Выдыхаю еще одно облачко – снова вспомнила о Конноре, так и вижу его лицо. Где он сейчас? Встречу ли его когда-нибудь? Помнит ли он меня или заново постигает искусство флирта и ухаживаний? Как жить, если больше не суждено прильнуть к его губам и обнять его? Как избавиться от воспоминаний, которые причиняют столько боли? Зачем я так глупо поступила?
Я вроде бы понимаю, что подразумевают под словом «переболеть». Кажется, что все случилось слишком быстро – у меня даже не было времени подумать и оценить ситуацию. А сейчас слишком поздно.
«Тринадцать лет отбросила одним махом, – горестно размышляю я. – Разве такое возможно? Не знаю, как жить в одиночку. Допустим, я кого-нибудь встречу – да, и мы к сорока трем годам построим такие же отношения, какие были у меня с Коннором. Подумать страшно».
Смаргиваю слезу, соленая капля падает в воду с необыкновенно отчетливым плеском благодаря удивительной акустике в этом безмолвном стеклянном рае. На поверхности снова показывается ярко-оранжевая рыбка, возле нее в воду плюхается другая слеза.
– Прости, – шмыгая носом, говорю я. – Думала, уже все выплакала.
Рыба завихляла хвостом, направляясь к другой стене пруда. Потираю кулаком глаза, крепко сжимая зажатую в ладони монетку.
– Ух ты, да у меня фунт, – говорю я волшебному прудику. – Наверное, его хватит на самое сокровенное желание, как думаешь? Я бы могла слопать огромный шоколадный бисквит, а вот на тебя не жалко – так что выручи, пожалуйста. – Крепко сжимаю кулак. – Мне надо знать, где находится Коннор и что он счастлив. Конечно, я хочу, чтобы он вернулся – только это, видимо, невыполнимо. Пусть уйдет боль – и моя и его, и еще пусть человек, который для меня важнее всего на свете, поймет, что я его очень-очень люблю. Без него даже музыка звучит не так; даже если я включу самую лучшую песню на свете, даже если пойду на концерт «Джеймсов», – без него все не в радость.
Провожаю взглядом упавшую в воду монету и, крепко зажмурившись, загадываю, чтобы каким-нибудь, пока не известным науке, способом мое желание донеслось до ушей Коннора Маклина.
– Что, детка, жизнь не радует? – Неожиданно рядом возникает обеспокоенное лицо хозяйки кофейни.
– Да нет, все нормально. – (Ну вот, уже начала напоминать себе отца.) – Просто немного устала.
– Ай-ай, уморилась, – кивает она. – То-то я смотрю, лица на тебе нет.
Премного благодарна. Знаете, иногда откровенность режет по уху.
– Слышь, дочка, пока то да се, я еще минут десять не закроюсь. Так ты присядь, отдохни. Там есть скамейки, – машет рукой куда-то в глубь парников, – тихо, удобно, и никто не помешает. Поразмысли о своем, чуток полегчает – и то хорошо.
Вяло улыбаюсь, киваю.
– Да, пожалуй, вы правы. Что-то за последние дни совсем вымоталась. Сяду, передохну.
Напоследок погладив меня по руке, женщина уходит, а я, обогнув прудик, направляюсь по широкой, обсаженной папоротником дорожке. Войдя во второй купол, закрываю глаза и глубоко вдыхаю блаженный цветочный аромат. Под ногами хрустят комочки затвердевшей земли, звук бегущей воды гонит дурные мысли, и голова сразу становится свежее. Бог знает, как это сейчас кстати после зубодробилки последних дней.
Дорожка сворачивает к почти доверху заваленным листвой скамейкам. Остановившись у пышного папоротника возле ближайшей скамьи, протягиваю руку и касаюсь прохладных листьев. Закрываю глаза и втягиваю в себя пряный воздух. Жаль, так и не научилась йоговскому циркулярному дыханию – никак не получается найти верный ритм, поэтому ограничусь простым вдохом и выдохом. Неожиданно почудилась музыка, я даже глаза выпучила от удивления: уж не подводит ли меня рассудок. Оглядываюсь по сторонам – никого, но ведь я явственно слышала пение. Странно, неужели доброхотная бабуля из кофейни? Никогда бы не подумала, что у нее такие современные вкусы, ведь это…
«Джеймс». Кто-то поет песню «Джеймсов».
Робкий исполнитель тихо мурлычет себе под нос, хотя слова можно разобрать с легкостью. До боли знакомая мелодия плывет по влажному воздуху, окутывая меня как покрывалом. Я неуверенно, будто во сне иду на звук, навстречу последним, стихающим нотам моей любимой песни.
Огибаю большой мягкий куст папоротника и вижу – он. Сидит на выкрашенной белым железной скамейке, и его выжидающий взгляд устремлен на меня. На глаза навернулись слезы: стою, затаив дыхание, и молча его рассматриваю. По сей день прекрасно помню, в чем был Коннор, когда я увидела его впервые; и вот передо мной он, тринадцать лет спустя – чуть постарше; быть может, более опрятный, утонченный и взыскательный к одежде, но под курткой все-таки виднеется новая футболка с «Джеймсами». Зеркала его души утомлены от страданий, которые довелось ему пережить по моей вине. А в остальном – все тот же Коннор, только, пожалуй, умудренный опытом. Жизнь преподнесла ему несколько безжалостных уроков – как, впрочем, и мне, – но он хорош, как и прежде, и все так же неотразим.
– Коннор, – обращаюсь к нему, едва переведя дух. – Как ты здесь очутился?
– Просто знал, что ты здесь обязательно объявишься, – ласково мурлычет он.
– Откуда?..
«Ну же, девочка, придумай что-нибудь пооригинальнее».
Он пожимает широкими плечами, на которые я никогда не могла налюбоваться.
– Мы же давно вместе, я хорошо тебя изучил. Малыш, я нисколько не сомневался, что ты придешь сюда, – это так же верно, как и то, что ты проснулась с больной головой и заплаканными глазами, однако все равно нашла в себе силы сделать прическу и выпотрошить пачку шоколадных хлопьев в поисках какого-нибудь сувенирчика.
Смотрю на него – а в голову просто не лезет ничего сносного, так и стою молча.
– Я знал, что ты подберешь на сегодня практичную, яркую обувь – поднять боевой дух.
Мы оба опускаем глаза и смотрим на мои баскетбольные ботинки из кожи буйвола – бордовые с розово-серебристыми завитками. Сердце колотится как бешеное – вот-вот вырвется из груди.
– Потом ты, как обычно, пошла на работу и превосходно сделала свое дело, потому что ты – само совершенство.
«Значит, не поленился настроить приемник». Опускаю глаза, не в силах вынести его пристального взгляда.
– Слушатели тебя обожают. Прекрасно их понимаю: ты веселая, забавная и на доброе слово не скупишься. И любвеобильности в тебе через край.
Я вскидываю голову.
– Послушай, Коннор, если ты о том случае с французом, то мне очень жаль…
Он жестом останавливает меня.
– Я знаю, мой Энджел.
Он так ласково ко мне обратился, что в душе забрезжила слабая надежда. Затаив дыхание, жду, что же он скажет дальше – никаких «но».
– Я вижу тебя насквозь, знаю, как самого себя. Может, за последние месяцы мы перестали замечать духовное сродство, да и с предложением я поторопился – оставил тебя один на один со своими мыслями.
– Да уж, мысли – наш главный враг, – перебиваю его.
– И язык. Ты слишком много говоришь, – отвечает он.
Тут по его губам пробегает улыбка – тень улыбки, хотя и этого мне достаточно, чтобы растаять.
– А с другой стороны, недаром же тебя зовут «Энджелом в эфире»; я тобой страшно горд.
– Да как же? Ведь я все испортила, – хрипло возражаю я.
Коннор молчит. Тягостное безмолвие растягивается на целую вечность. У меня слезы готовы брызнуть из глаз, но тут он кивает – хоть и медленно, зато уверенно.
– Верно. Я пытался жить в этом городе и не видеться с тобой – и не смог. Мне известно о тебе все: куда идешь, что делаешь – все мысли только о тебе. Ты половина моей жизни, половина меня.
Сглатываю подступивший к горлу ком и, с трудом сдерживая рыдания, закрываю лицо руками.
– Ох, Коннор, неужели ты?..
– Знаешь, я просто подумал: чего ради обрекать себя на безрадостное существование, если можно жить в полную силу, с тобой? Что скажешь?
Что скажу?! Черт, да я сейчас вообще неспособна говорить и думать. Голова ничего не соображает, я устала от всего, в моих слезных железах столько жидкости, что на все минеральные источники Шотландской возвышенности хватит. Я разрываюсь на части, и только одна вещь, один человек, одна любовь способны избавить меня от нестерпимой боли.
– Мне кажется, мне кажется… – начинаю я дрожащим голосом.
И тут у меня чуть разрыв сердца не случился: Коннор протягивает ко мне такую родную руку и касается моих пальцев. Кровь ударила в голову, взметнулась, как праздничный салют в небе.
– О Боже, – стенаю, – мне лучше присесть.
Я опускаюсь на скамейку, и Коннор нежно притягивает меня к себе. Прижимаюсь к нему, устраиваюсь калачиком и пытаюсь расслабиться в его теплых объятиях. Как же здорово вдвоем: я отлично вписалась под его бочок, а его рука уютно пристроилась на моих плечах. Вдыхаю знакомый аромат: да, я дома – «старые ботиночки», как всегда, пришлись впору.
– Все будет хорошо, не волнуйся. Присядь.
type="note" l:href="#n_122">[122]
– Говорит он, приподнимая левой рукой мой подбородок. – Потому что я вернулся.
– Больше никогда тебя не отпущу,
type="note" l:href="#n_123">[123]
– улыбаюсь я: забавно, мы заговорили словами тех, чьи песни свели нас когда-то. – С тобой и музыка слаще.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ангел в эфире - Маккроссан Лорен



классная книга! понравилась очень))
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренМарина
4.10.2012, 20.05





Великолепная книга!!!!читать обязательно!!!!талантливо, весело с хорошим чувством юмора написано. Есть идрама и комедия лихо закрученый сюжет!!!! Выше любых похвал!! Очень и очень...
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренНина
7.01.2016, 2.48





Очень, очень не понравилось
Ангел в эфире - Маккроссан Лоренмэри
9.01.2016, 9.36





Очень скучный роман, еле осилила
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренЛили
15.01.2016, 17.11





Мне очень понравился роман. 10 баллов. Живой, яркий язык, искрометный юмор. Несколько инфантильные герои, но наверное это сегодняшняя реальность. Одного не понимаю, как можно было столько лет держать рядом такую подруженьку-злыдню-змею. Из ее уст за весь роман ни разу ничего доброжелательного не прозвучало.
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренНюша
24.01.2016, 19.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100