Читать онлайн Ангел в эфире, автора - Маккроссан Лорен, Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ангел в эфире - Маккроссан Лорен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ангел в эфире - Маккроссан Лорен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ангел в эфире - Маккроссан Лорен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккроссан Лорен

Ангел в эфире

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24
ВРОЗЬ
type="note" l:href="#n_115">[115]

Где-то рядом трещит звонок. Первая мысль – в башке звенит с похмелья. Второе, что приходит в голову: «А ну и пусть, у меня сегодня день рождения!» И тут же: «Ого! Да мне уже тридцать!» Энджел Найтс, новопосвященный член клуба «Кому за…». В голове не укладывается. Такое чувство, что я так и застряла где-то в районе двадцати пяти, хотя, спору нет, тогда я чувствовала себя гораздо более зрелым человеком. Да что говорить, в восемнадцать я знала о жизни практически все.
Что за шум-то, в конце концов? Ай, да это в дверь звонят. Подарки! Такие огромные, что в почтовый ящик не помещаются, и почтальону пришлось доставить их на дом. Какой нетерпеливый – видно, подарков много, тяжело держать. Гуляем! Вываливаюсь из постели и ковыляю к двери, то и дело спотыкаясь о разбросанные по всему полу предметы гардероба.
– С днем рождения меня, с днем рождения меня, – напеваю, врываясь в гостиную, – с днем рождения лучшего на свете диджея, с днем рождения меня.
На цыпочках перебегаю по ковру мимо опустевшего дивана и выскакиваю в прихожую.
– Дидье? Эй, Дидье, ты где? Скорее сюда, обними покрепче име…
«Именинницу». Так я хотела сказать, но, увидев человека, который стоит на пороге, выдавливаю что-то больше похоже на «имепхмхм». Вернее, увидев двух совершенно обалдевших мужчин, в полном недоумении пялящихся друг на друга.
Это что, мой Коннор? Протираю заспанные глаза. Его смуглую кожу позолотило солнце, волосы подстрижены короче, и похудел – почти такой же стройный подтянутый мальчик, с каким я когда-то познакомилась, – вне всяких сомнений, он. Мой милый Коннор. А напротив него, одной рукой придерживая открытую дверь, а другую, положив на пояс обтягивающих черных шортиков, стоит Дидье. Минуточку, черных шортиков? Обтягивающие шортики и обнаженный торс. Опускаю взгляд на выглядывающие из-под старой футболки с «Джеймсами» голые ноги. Провожу рукой по взъерошенным, примятым со сна волосам. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но выглядит это, прямо скажем, не очень…
– Коннор, – глухо, не своим голосом, проговорила я, – как ты здесь оказался?
Не нашлась сказать ничего лучше – не ожидала его увидеть. Да и ситуация не из простых: двое мужчин столкнулись лицом к лицу в дверях. Нам-то с вами ясно, что все объясняется вполне невинно, но, на беду, у меня всегда виноватое лицо. Да на меня в ряду подозреваемых сразу пальцем покажут, пусть даже и нужен им лысый громила с татуировками. А тут я своим видом и подтвердила все шевельнувшиеся в голубых глазах моего возлюбленного подозрения.
Наконец обретаю дар речи.
– Коннор, ты все-таки приехал. Невероятно…
Кидаюсь к нему, буквально сметая на своем пути француза. Бросаюсь вперед и обнимаю свою половину – такое все родное; да, и запах его – «Дюна» после бритья, приправленный его собственным мужским ароматом. Ни с чем не перепутаешь. Он настоящий, мой парень, только почему-то такой холодный, в переносном смысле слова. Обхватив его поджарые бедра, отстраняюсь, чтобы хорошенько взглянуть и осмотреть. Коннор устал, немного измотан с дороги, но выглядит отлично: загорел, окреп и даже, пожалуй, еще симпатичнее стал. Волосы свои черные подстриг спереди и сзади – такой простоватый паренек получился, типично американский стиль. На нем джинсы цвета хаки и опрятный синий свитер, а поверх – джинсовая куртка (у него плечи и так немаленькие, а в ней – еще шире кажутся). Мельком взглянув на ноги, вижу: все те же верные (может, несколько неудачное словцо для такого случая) поношенные ботинки. К горлу ком подступает: он такой… такой мужественный, высокий и стройный – и весь мой.
– Ты у меня такой красавчик, – нежно обращаюсь к нему.
Радостно заглядываю в его пронзительные голубые глаза, а лицо так и светится от любви. Только вот он почему-то смотрит на меня и не улыбается. Хмурюсь и вдруг, затаив дыхание, вижу, как его глаза застилает влага, и слезинка скатывается по щеке.
– Нет, Коннор, не надо. Что с тобой?
Рискую показаться вам старомодной, но мне больно видеть, когда мой мужчина плачет – плачет от тоски.
– Привет, малыш, – говорит он с мягким шотландским акцентом. – Решил вот: заеду с днем рождения тебя поздравить.
Улыбаюсь и прижимаю его к себе. Что ж ты меня не обнимешь? Забыл, как это делается? Ну же, руки в стороны, прижаться туловищем; вот так, полегче. Делаю новую попытку, но скоро отстраняюсь, заметив, что Коннор смотрит на Дидье. Откашливается.
– Только, судя по всему, на праздник я уже опоздал.
– Что? Коннор, ты все не так понял.
Перевожу взгляд с одного на другого и в растерянности опускаю глаза в пол, туда, где под моими ногами разверзается пропасть адских мук.
– Ха-ха. Слушай, я знаю, что со стороны это выглядит… э-э, странновато, Кон, только честно, ха-ха, это просто…
– А ведь Кери предупреждала, – резко обрывает он.
– Она тут еще причем?
– Говорила мне, что с тобой что-то нечисто, и даже сказала, что у нее имеются доказательства. А я еще не поверил: думал, ты на такое неспособна. А теперь собственными глазами во всем убедился.
– Хватит, Коннор, – хватаю его за руку. – Не в чем тебе убеждаться. Давай проходи: поговорим обо всем спокойно, а потом отпразднуем день рождения и…
– Ты его целовала?
Я чуть замертво не свалилась, услышав этот вопрос – так, бывает, мушка плюхнется в лобовое стекло спортивного автомобиля с турбоинжектором.
– Что-что?
– Ты его целовала?
Говорит он монотонно. Я смотрю на него, а лицо будто льдом сковало. Как парализованная стою, не в силах и слова вымолвить – да и что тут ответишь?
На секунду наши взгляды встретились, и Коннор все прочел в моих глазах – ведь он «зеркала моей души» изучает еще с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Ничего от него не утаишь.
– Кажется, мне пора, – говорит Дидье, как-то вдруг его голос потерял для моих ушей всякое благозвучие.
– Кажется, да, – холодно соглашается мой голубоглазый.
– Стой! – взвизгиваю я. – Не глупи.
– Ну, уж глупостью я бы точно это не назвал.
Коннор отступает на пару шагов, собираясь уходить, как вдруг в коридоре за его спиной появляется какой-то человек. На нем шляпа, и лица почти не видно за фотоаппаратом. В голове промелькнуло, что где-то я его уже видела, хотя не пойму где. Уж простите, я в эпицентре кризиса оказалась.
– Эй, что вы?.. – хотела, было, спросить, но Коннор меня перебивает:
– Ты его целовала?
– Я ухожу, – добавляет Дидье.
– Да, я его поцеловала, но это не…
Не успеваю я договорить, как меня ослепляет яркий свет. Зажмурившись, заслоняю лицо руками. Что это, я падаю? В ад проваливаюсь? Или кто-то вспышкой щелкнул? Открываю глаза, однако незнакомца и след простыл. Растерянно верчу головой.
– Что происходит? – жалобно всхлипываю я.
«Конец света в твоей интерпретации, – нетерпеливо подсказывает рассудок, – шевели мозгами».
Коннор протягивает мне какой-то конверт и поворачивается, чтобы уйти.
– Прощай, Энджел, – решительно заявляет он. – С днем рождения.
У меня с подбородка слезы капают, я их чувствую, слышу и собственные рыдания, а поделать ничего не могу.
– Коннор, милый, не уходи, пожалуйста, – кричу ему вслед. – Подожди!
Стою, не в силах оторвать взгляда от быстро удаляющейся спины человека, который не переносит конфликтов. Вот и теперь он старается как можно скорее скрыться от ссоры, удрав от ее виновницы. О Боже. Что я наделала?
Вдруг сердце екнуло – кто-то поднимается по лестнице, но едва родившаяся надежда мигом испаряется: не он.
– Доставка цветов. Букет для мисс Энджел Найтс, – говорит незнакомец.
– Да, это я. Хм-м…
Он сует мне в руки букетище размером с куст. Совершенно сбитая с толку, выглядываю из-за стены целлофана и целого облака щекочущей ноздри пыльцы.
– Прошу прощения, мадам, это должны были доставить вчера, только у нас вышла небольшая заминка, извините. – Он откашливается и обнажает целый ряд кривых зубов – От Коннора Маклина с любовью. Так что это ваше. Всего наилучшего.
И вот я стою, прижав к себе умопомрачительный букет, на плече лежит рука Дидье; из-под ног уходит мир, все рушится, и я с грохотом проваливаюсь в никуда, с треском ударяясь о самое дно небытия.
– С днем рождения, Энджел, – шепчу я и погружаюсь во мрак.
Если Мэрилин Монро жила, как свеча на ветру, то я эти несколько дней провела как спичка в эпицентре урагана. Все идет наперекосяк, летит кувырком, а я все не разберусь, как же так случилось. Как я сказала накануне ночью Дидье, жизнь у меня полосатая: плохое и хорошее в ней чередуются. Коннор не поленился прилететь из Лос-Анджелеса, чтобы в день рождения порадовать свою старушку, – радость, согласитесь. Но тут же случается и беда: легенда французской попсы открывает ему дверь в одном неглиже. Радость номер два: заголовки субботних газет пестрят моим именем, и благодаря нашему с Дидье интервью меня назвали выдающимся диджеем Глазго. Газеты поместили на удивление лестные фотографии с моей ослепительной улыбкой в тот памятный день. Однако тут же происходит беда, нет, катастрофа: в воскресенье ваша покорная слуга во всей красе блещет в заголовках бульварной прессы, охватывающей тиражом всю Шотландию: «Дидье Лафит затащил в постель известную ведущую одной из радиостанций Глазго». Не обошлось и без иллюстраций: довольно нелестный снимок, где мы с Дидье и Коннором глазеем друг на друга на пороге моего дома. Если статейка была так себе, то фотография – просто чудовищная. Бог знает, что за объектив этот парень ввернул в свой фотоаппарат, но мои голые ляжки сильно смахивают на кебаб на вертеле, а щеки так раздулись, что глаз не видно. Как я теперь на людях появлюсь? Впрочем, беда не приходит одна – но об этом чуть позже.
В субботу я открыла для себя еще одну истину: не все дни рождения проходят непременно радостно и весело, с тортами и шариками, пока виновница торжества купается в потоках безвозмездной любви. Говоря откровенно, мой нынешний юбилей – серьезная дата, между прочим, – смело можно поставить в один ряд с другими катастрофами моей жизни: когда я, например, впервые узнала, что отец мой – беспробудный пьяница, и когда мать нас покинула. Какая ирония судьбы: только вчера я вспоминала лучшие времена. Мой тридцатый день рождения прошел из рук вон плохо. Я заливалась слезами с тех самых пор, как за Коннором закрылась дверь, и плакала весь день напролет, пока моя голова не коснулась подушки. Думаю, я и во сне не прекращала плакать, поскольку с утра подушка была мокрая, как губка, а веки слиплись от слез.
Мег весь день из кожи вон лезла, чтобы хоть как-то меня развеселить.
Француз успел смотаться, когда подружка нагрянула ко мне с пакетом круассанов, семейной порцией «Нутеллы», парой подарков, которые у меня не было ни сил, ни желания распечатывать, и целой пачкой поздравительных открыток, которые валялись у дверей моей квартиры. А случилось это после того, как я позвонила подруге и промямлила: «М… М… Мэ-эг, я… – (хлюп) – Кон-н-н-нор меня бросил… – (хлюп) – Дидье… У-у-у… из-за поцелуя… Какой кошмар… Приди, пожалуйста». Она поняла.
Старушка Мег, наша извечная оптимистка. Если вдруг сообщат, что на нас падает метеорит и человечество в самом скором будущем превратится вместе с матушкой-Землей в пылающий шар, наша толстушка все равно будет надеяться на лучшее. Но как можно верить, что все образуется теперь, когда все испорчено дальше некуда, я не представляю.
– Все образуется, – заверила меня Мег, тайно пытаясь спрятать с глаз долой календарь с Дидье.
А потом, пока я плакала, скулила и сморкалась в платок, она распечатывала за меня открытки.
– Он поразмыслит и вернется. Вы идеальная пара, так что не переживай понапрасну, Ангелочек.
Конечно, я пыталась не переживать, да тщетно. Ах, как он на меня посмотрел! Никогда не забуду. Коннор во мне разуверился, а я даже не могу его найти, чтобы помочь залечить душевные раны бедолаги. Целый день сидела на телефоне и обзванивала всех и вся: мобильный, старый домашний номер, друзья. Родители его умерли пару лет назад, и из родных у Коннора осталась лишь тетушка, проживающая где-то в горах, однако та общается только со своей скотиной, так что эта ниточка нас никуда ни привела. Пробовала звонить на телестудию, но в выходные там никто не отвечает. На всякий случай побеспокоила даже вымотанную секретаршу в американской гостинице (заведомо зная, что Коннор просто физически не мог там оказаться). Когда та, недовольно поворчав, соединила-таки мои сопливые всхлипывания с номером 224В, послышался знакомый женский голос.
– Н-да? Алле? Кого вам?
– Хм, это, хм, – робко начинаю я, – это Энджел Найтс звонит.
– О-о, Энджел, кого я слышу, – приветствует меня развязный эссекский смех. – Слушай, подруга, ты на меня за утреннее не пеняй. Представляю, что ты подумала. Коннор домой отъехал – сюрприз тебе устроить решил. Вот мы и махнулись комнатами: у него такие пейзажи за окном – закачаешься. Ну а мы тут без босса разленились совсем, встаем поздно. Ты меня с постели подняла, так я и не смекнула сразу, что сказать-то тебе. У вас там, как видно, веселье – гуляете. А парень-то как по тебе сохнет – на других и не взглянет. Уж мы и подначиваем его, и поддразнить не прочь; я даже свой купальник надевала, со звездочками и полосками. Да ты не думай чего – это так, для потехи. А твой-то – однолюб, каких поискать. Так ты что звонишь-то?
Наверное, вы догадались, что это была Хани-Милашка с ее незабываемым звездно-полосатым бикини. Вряд ли она поняла, с какой стороны принесло непогоду, когда я разрыдалась, как гром с ясного неба. Она искренне посочувствовала моему слезливому рассказу и пообещала, что позвонит, как только Коннор ступит на порог своих апартаментов. А еще поклялась подключить всех девчонок и совместными усилиями уговорить того вернуться. Я ни на секунду не усомнилась, что Хани, Трули, Феррари и прочие помогут внести в мою личную жизнь еще большую сумятицу, да только в тот момент готова была просить помощи у кого угодно. Ее душевность меня окончательно доконала – и без того мне несладко пришлось. И знаете что? Я ничуть не удивлюсь, если, расточая слезоточивый нектар, она на самом деле думала: «Ах ты, дура легкомысленная, бросила его, как последнюю дешевку».
Наконец, чтобы уж до конца проникнуться состоянием, называемым «депрессией», распечатываю конверт, который напоследок вручил мне Коннор.
«Милая Энджел!
Пишу тебе в самолете. Если бы я только мог заставить пилота лететь быстрее, обязательно бы так и поступил. Не могу дождаться, когда снова тебя увижу. С днем рождения, малыш, и пусть это будет самый лучший праздник в твоей жизни. Знаю, что подарки должны дарить имениннице, а не наоборот, но если бы ты согласилась выйти за меня, я был бы счастливее всех на свете.
С любовью, навеки твой, Коннор».
Ведь знала: не стоит читать.
Главное, я никак не могу поверить, что все действительно кончено. Только не таким образом. Мы с Коннором столько всего пережили вместе, что кажется дикостью взять и распрощаться. Может, теперь так и расстаются. Как, к примеру, мои родители, которые с тех пор, как мать ушла, поговорили лишь однажды, да и то потому, что Дельфина куда-то задевала свой любимый жакет-болеро от «Шанель». А вот я не могу так запросто смириться с тем, что мы больше никогда не будем вместе. Да о чем тут говорить – моя квартира набита его вещами; на стенах развешаны его фотки, у нас масса общих воспоминаний. Может, пока он был далеко, я чуть подзабыла, что судьбы наши тесно переплелись, словно узелки веревочного гамака, и если потянешь за нить – целое распадется, одно не существует без поддержки и опоры другого. Теперь-то до меня дошло, что моя вера в нерушимость наших уз пошатнулась из-за разделяющего нас расстояния. Я боялась замужества, податливо впитывала сомнения Кери и с непростительной легкостью поддалась чарам Дидье. Вот бы все исправить! Если бы только я могла с ним поговорить! Но его нет. Единственное, на что мне остается уповать, что, где бы Коннор ни был, он не станет верить всему напечатанному в газетах, потому что это неправда. Пора бы, кстати, посвятить вас в подробности той бульварной статейки.
– Гос-с-поди, – затараторила Мег, ворвавшись в квартиру и размахивая какой-то воскресной газетенкой, как белым флагом. – Лучше присядь, цыпуль, – присвистнула она, – тебе это не понравится.
И впрямь приятного оказалось мало. Мельком взглянув на заголовок, я так и рухнула на стул, словно подкошенная.
«Ангельский диджей празднует день рождения в постели с Лафитом».
Кошмарное начало, и все-таки дальше – больше. На четвертой и пятой страницах поместили фотографии. Причем довольно много. Мы с Дидье заходим в «Девоншир». Прокрадываемся в кинотеатр с черного хода. Он держит мою руку в своих ладонях за столиком в «Ледяном дворце». Целуемся. Я жду его в вестибюле гостиницы, и последняя, незабываемая сцена: все трое у двери моей квартиры – кто в чем, и каждый по-своему расстроен.
– Ай-ай-ай, ты только посмотри, – заметила Мег, указывая на последний снимок. – Знаешь, а прикольно: француз на Джинолу смахивает, только помоложе, а Коннор – вылитый Гари Линекер, но симпатичнее и уши не торчат. А вот ты подкачала: сюда бы еще телекомментатора Деса Линама – и чем не групповая встреча футбольных экспертов?
Не смешно. Сегодня – слава, завтра – скандальная известность; как такое происходит? Ума не приложу.
– Папарацци, – бубнила как заведенная Мег, будто этим можно что-то объяснить.
Хотя моей популярности всего пару дней от роду, что-то мне расхотелось нежиться в лучах славы.
Звонила Дидье, но застать не удалось: личный ассистент холодно меня проинформировал, что тот покинул страну и ударился в бега. Возобновила попытки отыскать Коннора – так и тот, видно, залег в берлогу до лучших времен. Даже Кери вдруг скрылась в неизвестном направлении: как я ни пыталась с ней связаться – уж очень хотелось узнать, почему она возложила на себя функции оповещать Коннора о моих передвижениях, – все тщетно. Я, конечно, понимаю, она у нас королева скандалов и сплетен, и все же мне очень любопытно, откуда наша красавица так отлично проинформирована о грядущих событиях и почему не удосужилась прежде поговорить со мной? На душе становилось хуже да хуже. Тем для разговоров скопилась масса, а вот все нужные люди куда-то делись как по команде.
Разумеется, кроме моей мамулечки: та не пропустит удобного случая, чтобы внести свою специфическую лепту.
– Энджел, тебя мама к телефону, – заверещала Мег, подруженька взяла на себя задачу отслеживать мои звонки, будто бы я настоящая знаменитость.
– Господи, этого еще не хватало, – проворчала я и со скрипом поплелась к телефону: пришлось вылезать из-под одеяла.
– Анжелика, maman, – начала мать без долгих предисловий. – Так, скажи мне, что ты такого натворила, что Мари-Пьер теперь места себе не находит? Уже тридцать исполнилось, и toujours
type="note" l:href="#n_116">[116]
от тебя одни неприятности. Merde,
type="note" l:href="#n_117">[117]
такой девчонке нельзя доверить ни одного серьезного дела.
У мамули всегда найдется для меня доброе словцо. Объяснив Дельфине, что у дражайшего сына Мари-Пьер и самого рыльце в пушку, и поблагодарив ее за то, что помогла изгадить мою личную жизнь, я без обиняков дала ей понять, что хотя вокруг poissons
type="note" l:href="#n_118">[118]
кишмя кишат, я лишилась особенного poisson, который должен был принадлежать мне на веки. (Может, тогда вышло не столь поэтично, но смысл заключался в этом.)
И вот уже утро понедельника, я лежу в постели больная и разбитая, всю знобит и настроения никакого, однако ничего не поделаешь, на работу идти надо. Может, в пятницу «Энерджи-FM» и поднялась благодаря мне на головокружительную высоту, а вот за выходные я не только умудрилась подмочить свою репутацию, но и вывалять в грязи честное имя радиостанции. Позвонить и сказать, что заболела, нельзя – не тот случай, мама мне записочки не напишет. Так что придется предъявить широкой общественности свою бледную, распухшую от слез физиономию и безропотно принять уготованную мне участь. Да что там! Все равно хуже, чем сейчас, уже не будет. Только сначала мне бы очень хотелось кое с кем побеседовать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ангел в эфире - Маккроссан Лорен



классная книга! понравилась очень))
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренМарина
4.10.2012, 20.05





Великолепная книга!!!!читать обязательно!!!!талантливо, весело с хорошим чувством юмора написано. Есть идрама и комедия лихо закрученый сюжет!!!! Выше любых похвал!! Очень и очень...
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренНина
7.01.2016, 2.48





Очень, очень не понравилось
Ангел в эфире - Маккроссан Лоренмэри
9.01.2016, 9.36





Очень скучный роман, еле осилила
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренЛили
15.01.2016, 17.11





Мне очень понравился роман. 10 баллов. Живой, яркий язык, искрометный юмор. Несколько инфантильные герои, но наверное это сегодняшняя реальность. Одного не понимаю, как можно было столько лет держать рядом такую подруженьку-злыдню-змею. Из ее уст за весь роман ни разу ничего доброжелательного не прозвучало.
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренНюша
24.01.2016, 19.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100