Читать онлайн Ангел в эфире, автора - Маккроссан Лорен, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ангел в эфире - Маккроссан Лорен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ангел в эфире - Маккроссан Лорен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ангел в эфире - Маккроссан Лорен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Маккроссан Лорен

Ангел в эфире

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2
БЕДА

Там действительно был он. С ней, кем бы эта дрянь ни оказалась. Девица с огромной шевелюрой – не просто большой, а огромной! Грива как у пуделя, который искупался, а потом высунул голову из окна едущей машины, чтобы обсушиться на ветру. Одета она была крикливо, все в обтяжку, в крохотном жакете с огромными подкладными плечиками, напоминавшими два кирпича. Низкий вырез открывал пару титек, каждая размером с мяч футбольного кубка страны. Кстати о мячах, мне будто в живот заехали – да не просто мячом, а посланным со скоростью ста миль в час самим Дэвидом Бекхэмом.
Я кипела – в основном потому, что Коннор по всем признакам поступал со мной нечистоплотно, и отчасти потому, что для своих целей он предпочел такую особу. Уж если решил завести роман, мог бы выбрать более достойную кандидатуру. Хотя бы чтобы показать окружающим, что у него есть вкус, а у нее был богатый выбор. Вы подумайте: подкладные плечики! Страсти Господни!
И все-таки, пусть я и чувствовала себя почти опустошенной, обошлось без сцены. Я не стала кричать, орать, топать ногами или, как в мыльной опере, требовать от негодяйки объяснений, завершив разборки звонкой пощечиной, – нет, я держалась достойно. Я плелась за ними, как хвостик, от торгового центра «Бьюкенен гэллериз» до Принсес-сквер в сопровождении Мег и Кери. Хорошо, может быть, ваше представление о достоинстве несколько иное, но лучше так, чем кусаться и царапаться, как взбешенные кошки. Впрочем, теперь, сидя дома в полном одиночестве, я думаю о другом: повыдергивала бы все космы этой развязной нахалке; а что я с Коннором сделаю, когда он расколется!.. Только вот ведь как: не могу поверить, что он способен мне изменить. Ну, естественно, у нас масса примеров, когда наивные дурочки верят в порядочность, до последнего защищая своих приятелей, которые, между прочим, залезают на всех носителей двух икс-хромосом, – только мой Коннор не такой. Он честный человек; он покупает газеты у безработных, иногда и по два экземпляра, и подкармливает бродячих собак. Даже не заигрывает ни с кем (по крайней мере, при мне – то есть практически никогда). А с другой стороны, не исключено, что я заблуждаюсь. Может, Кери права и цифра тринадцать приносит несчастье. Вдруг он подумал о предстоящей годовщине и впал в жуткую тоску? А я-то еще целый день бегала по магазинам, чтобы подарок ему подыскать. Двуличный мерзавец. Наверное, я такая же наивная дурочка, как и пташки из многочисленных ток-шоу, не стесняющиеся вывешивать свое грязное белье на всеобщее обозрение.
– Как там мой Ангелочек? – доносится из прихожей очень знакомый голос.
Обычно я готова внимать этому мягкому шотландскому говору, пока уши не растают.
Поднимаю голову, разминая затекшую шею, и смотрю, как Коннор в своей неизменной замшевой куртке бодренько входит в комнату. На лице застыла улыбка до ушей – шире хорошего шоссе.
«Я-то знаю, чему ты радуешься, – проносится горькая мысль, – хороша она, да? Тебе больше с ней нравится по магазинам ходить, да?» Сижу, плотно сжав губы, и молчу – будто очень интересный журнал попался.
Он склоняется ко мне, чтобы поцеловать по своему обыкновению, и такой от него знакомый запах исходит – «Дюна для мужчин».
– Все в порядке, малыш? – спрашивает он, проводя рукой по моей игольчатой прическе.
Я отрезаю:
– Нормально.
– Хм… – Он откашливается и направляется в выкрашенную лаймово-зеленым цветом кухоньку, примыкающую к моей гостиной.
Отрываюсь от журнала и наблюдаю: ставит на стол два больших пакета с продуктами.
– Я купил твой любимый соус к макаронам! – выкрикивает он с кухни, заглядывая в холодильник в поисках пива. – Острый, с креветками, гребешками и массой чеснока. Так что, если хочешь потом поласкаться, мне тоже придется поднажать.
– Вряд ли, – еле слышно шиплю я, когда Коннор, смеясь, тянет кольцо на банке с пивом.
– В смысле?
– Да так, ничего, – ворчливо отвечаю я, яростно перелистывая страницы.
Эта глянцевая бумага обладает способностью шуршать тихо, будто назло.
Я молчу, пока негодяй хлопает дверцами буфета, раскладывая покупки на строго отведенные им места. Мой приятель принадлежит к редкой породе опрятных мужчин. По правде говоря, нередко он убирает и за мной, поскольку я – представительница соперничающего клана женщин, патологически не способных поддерживать в доме порядок.
– Бокальчик вина для миледи, – говорит он с улыбкой и подходит ко мне с бокалом только что налитого красного вина в одной руке и вазочкой оливок – в другой. – То самое чилийское, которое мы недавно пробовали и которое напомнило тебе вишневый крюшон.
«Смотри не переусердствуй». Молча киваю и, не отблагодарив его, принимаю бокал. «Угрызения совести». Делаю глоточек и ворочу нос, будто мне только что подали стакан метилового спирта. Возвращаюсь к статье, в которой до сих пор не поняла ни слова.
Коннор присаживается на краешек низкого журнального столика из сосны (я специально вытянулась во весь диван, чтобы не вздумал ко мне пристраиваться, а больше в гостиной сесть не на что – разве что на повидавший виды скособоченный пуфик). Мерзавец склоняется ко мне, опустив ладони на свои длинные поджарые ноги. Упорно не смотрю на него.
– Ну хватит, что случилось, Энджел?
С тяжелым вздохом надуваю губки – совсем не в моем духе, и получается как-то наигранно.
– О чем ты? Все в порядке. С чего ты вообще взял, будто что-то случилось?
«Если не считать, конечно, того, что я видела, как ты выделываешь курбеты перед какой-то смазливой бабенкой в самом центре Глазго, даже не пытаясь скрыться от посторонних глаз. Скользкий ты тип».
– Просто у тебя вид, – спокойно отвечает он, – как у злого мальчишки Кевина, и брови сведены – хоть трамвай запускай. И еще дуешься совсем как твоя мать, и не потащила меня в спальню похвастаться обновками.
– Откуда ты знаешь про мои ботинки?
– Догадка на почве предположения, – ухмыляется Коннор. – Ты всегда покупаешь обновки, когда ищешь для кого-нибудь подарок.
– Вообще-то я не искала никаких подарков, – вспыхнула я. – Слишком много о себе возомнил.
– Прошу прощения, Кевин, – нагло улыбается он, закусив губу. – Так ты скажешь мне, в чем дело, или я пойду готовить ужин?
Да, вот в чем сложность: Коннор отказывается спорить. Другие мужчины могут наорать на тебя, взорвавшись, а потом будут дуться неделями, но мой не таков. Он невозмутим, рассудителен и слишком спокоен, чтобы бесноваться в припадке ярости. Не то чтобы он категорически отказывался обсуждать вызвавший разногласия вопрос; просто ему удобнее замести сор под ковер и благополучно забыть о нем. Так поступал мой отец долгие годы, пока мать не решила, что с нее хватит, не свернула ковер и не сбежала на континент. Нет, Коннор очень хорош в логическом разборе причин конфликта. В этом отношении наша личная жизнь скорее напоминает экзамен: «Ты меня сильно подвел, обмочившись и наблевав в постели. Обсудим». Или: «Какой смысл куда-то переться, чтобы посмотреть слюнтяйскую мелодраму, если в кинотеатре за углом Уэсли Снайпс устраивает пальбу? Обсудим». Думаю, все же так лучше, чем: «Ты запрещаешь мне делать все, что хочется нормальному парню, так что проваливай и не возвращайся. Разговор окончен». Хотя иногда все-таки бывает полезно немного выпустить пар, согласитесь.
– Поставить музыку? – спрашивает этот подхалим, видя, что я по-прежнему упорно пялюсь в журнал.
– Как хочешь, мне-то что?
Согласна, веду себя как вреднющий подросток, но у меня есть на то свои причины.
Коннор обходит диван и останавливается, чтобы просмотреть мое обширное собрание музыки протяженностью во всю стену. А что, зато на картинах можно сэкономить; к тому же человеку надо жить полной жизнью, и у меня всегда крутится в голове какая-нибудь мелодия.
– Послушаем «Колдплей», ты не против? – спрашивает он, вытаскивая из ряда один диск, и, прикусив язычок, сосредоточенно выбирает свою любимую песню.
Я пожимаю плечами. Мне эта игра в молчанку уже порядком надоела. Наверное, стоит для начала устроить ему скандал и высказать все в глаза.
– «Беда»,
type="note" l:href="#n_6">[6]
– фыркаю я, узнавая трек, который он выбрал. – В самую тему.
Следующие четверть часа Коннор суетится на кухне, моет грязную посуду, оставшуюся со вчерашнего вечера, и готовит нам ужин. Я нарочито безмолвствую. Впрочем, молчание мое регулярно нарушается невероятно тяжелыми вздохами и иногда раздраженным цыканьем – чтобы понял, что я злюсь, а не пребываю в приятной задумчивости. Пусть бы наконец еще раз поинтересовался, в чем дело. Я-то подумала, что первые два раза можно счесть пробными, подготовкой к главному вопросу, чтобы у меня была возможность односложно ответить, пожав плечами. Правда, беда в том, что, кажется, он потерял всякий интерес к выяснению причины моего неудовольствия. Каков наглец: взял и оставил меня перебеситься, подумать в одиночестве, пока он готовит ужин и разливает по бокалам вино. Наброситься на него с кулаками ни с того ни с сего я тоже не могу – не тот характер. Из меня злобу надо вытягивать – наводящими вопросами и лукавством. Конечно, вы вправе сказать, что я стремлюсь привлечь к себе внимание, но… У меня есть все основания этого хотеть, согласитесь. Особенно когда мой любимый, которого я всегда считала эталоном верности, любви и заботы, бессовестно разгуливает с какой-то развратной девицей среди бела дня и даже не считает нужным в этом сознаваться.
Я отворачиваюсь, завидев, что он возвращается (старательно отвожу взгляд, пока Коннор проходит все двадцать шагов из кухоньки в гостиную) с большим деревянным подносом, на котором дымятся две тарелки макарон, какой-то разноцветный салат, горячий чесночный хлеб и непочатая бутылка вина. Мой коварный возлюбленный аккуратно склоняется над столиком, бережно опускает поднос, по своему обыкновению закусив язычок, и театрально-торжественно возвещает:
– Спагетти а-ля Маклин. – Ослепительная улыбка. – Мистер Сейфуэй – на подхвате. Прошу к столу, мой Энджел, а то чесночного хлеба не достанется.
Он протягивает мне тарелку, которую я должна бы злобно вырвать из его рук, но вместо этого аккуратно ставлю себе на колени – пахнет божественно.
– Могу ли я для вас еще что-нибудь сделать, мадам? – спрашивает он, устраиваясь рядом со мной на диване.
– Нет.
А сама думаю: «Разве что сознаться в грязной измене и предложить кастрировать себя вон той открывалкой для бутылок».
– Отлично, – с улыбкой отвечает он и, чмокнув, добавляет: – Тогда бон аппетит.
– Не «аппетит», а «аппети». «Т» на конце не произносится, – хмуро отвечаю я, втайне ненавидя его веселость и любезность.
Так еще труднее злиться.
– Простите, мадемуазель, я не очень хорошо говорю по-французски. Придется, наверное… э-э… жениться на какой-нибудь наполовину француженке, чтобы немного подучиться.
– Сильно сомневаюсь, – огрызаюсь я, когда он игриво подталкивает меня локотком.
Довольно потирая ладони, Коннор тянется за ломтиком чесночного хлеба. Откусывает немного и медленно пережевывает, буравя взглядом мою щеку.
– Надо полагать, выход в город дался тяжело, Ангелочек? – в конце концов, говорит он. – Кери действовала на нервы? Таскала тебя по магазинам, где цены напоминают телефонные номера?
Пожимаю плечами, с трудом сглатывая застрявший в горле кусок. Лучше молчать, а то разревусь.
– Искала подарок на годовщину?
Нет терпения: поворачиваюсь к нему и в упор смотрю в его голубые глаза – ох, какой лукавый взгляд. Нечисто у тебя на совести, ой, нечисто.
– Да, искала. Хотя с чего так утруждаться…
– Ах, и я тоже, – восторженно встревает он, не дав мне договорить.
– Даже так? А я думала, Коннор, ты сегодня был на работе, – отрезаю я.
– Ага, и на работе был, просто смылся днем по городу походить. – Он закусывает нижнюю губу своими безупречными белыми зубками, а сам так и светится от счастья. – Вообще-то это должно было стать сюрпризом, но мне не терпится все тебе рассказать.
«Мамочки, – думаю я, а в животе настоящая свистопляска, – кажется, приехали».
– Думал, может, застану тебя в магазине вместе с твоими ведьмочками, но вы, наверное, сменили маршрут, – продолжает он, а на губах играет улыбка.
Так бы и поцеловала.
– Хотя, наверное, это и к лучшему, потому что я был не один, и мы искали кое-что особенное.
Дыхание так и сперло. Сижу на диване, не в силах и пальцем пошевелить, а саму так и подмывает вскочить и, разоравшись во все горло, броситься прочь, лишь бы не слышать его откровений. Натягиваю на лицо самую злую мину, на какую только способна, и жду развязки.
– Я сказал своим на работе, что хочу тебе кое-что подарить, однако не знаю, что выбрать. И Бет предложила составить мне компанию.
– Бет? – сплевываю я.
– Ага, Бет. Жена нашего нового режиссера.
«Вот как».
– Довольно милая леди и очень дружелюбна. На ваш, женский, взгляд она, может быть, чуть-чуть броская, а так вполне приличная девушка и обаятельная к тому же…
Ну, как обычно: когда Коннор волнуется, он начинает болтать без умолку.
– … конечно, интеллектуалкой ее не назовешь – шарики вроде на месте, а вот с роликами не все в порядке. В общем, своеобразная девица. Зато вкус у нее отменный. Вот я и подумал, раз девушка сама предлагает помощь – так почему бы не согласиться.
– Вкус отменный? – ухмыляюсь я, и перед глазами встают лохматая шевелюра и огромные подкладные плечики.
Да, похоже, мужчины все-таки прилетели с Марса. А она – с планеты лака для волос.
– Хотя, должен признаться, непривычно бродить по Бьюкенен-стрит с другой женщиной. – Он продолжает объяснять прописные истины. – Кошмар. Куда приятнее ходить за покупками с тобой. Долго мучились, но, в конце концов, кое-что подобрали. Очень надеюсь, что тебе понравится. Только я пока его попридержу – как сюрприз. То-то у тебя будет лицо… – Коннор склоняется ко мне и целует в затекшую от широчайшей улыбки щеку. – Тринадцать лет. Подумать только, малыш, даже страшно становится! А ты все так же неотразима.
Мысленно хватаю рычаг переключения эмоций и срочно врубаю заднюю передачу, молниеносно выезжая из эмоционального тупика и сворачивая на улицу Живи Припеваючи. Разве зря я хвасталась своим парнем? Уф, хорошо все-таки, что я не из тех, кто рвет на себе волосы по каждому пустяку, – ведь ни на секунду в нем не усомнилась!
Обожаю воскресенья – единственный день недели, когда ни мне, ни Коннору не нужно вставать на работу и мы целый день можем провести в обществе друг друга. Обычно остаемся в моей квартире на Байрс-роуд, которая находится в модном, можно даже сказать, процветающем районе Уэст-Энда. Отсюда примерно пятнадцать минут до центра Глазго, если ехать на «Заводном апельсине», нашем мини-эквиваленте лондонской подземки, такое прозвище заработавшем благодаря оранжевому цвету миниатюрных поездов, что как заводные катаются по кругу. Я, Коннор, Мег и Кери живем рядом – в пяти минутах ходьбы друг от друга и от Гибсон-стрит, иначе известной как аллея Карри, где подобралось внушительное собрание индийских ресторанов. Кери эта роскошь нисколько не вдохновляет, ее и чечевичную лепешку не уговоришь съесть; что же до остальных, мы успели по достоинству оценить здешнее кулинарное изобилие.
Квартира – мое единственное имущество, плюс-минус сотня пар обуви и портрет одной балерины Роберта Хайнделя (оригинал!), который мама купила на мой шестнадцатый день рождения в надежде, что я стану следующей Марго Фонтейн, а не пойду по стопам Тони Блэкберна, Джона Пила
type="note" l:href="#n_7">[7]
и им подобных. Номер с балетом не вышел, но со стены в коридоре по сей день взирает изящная танцовщица, совершенно не гармонируя с обстановкой, зато крайне удачно прикрывая отвратительную трещину в стене.
Коннор снимает квартиру в старом здании из красного кирпича, расположенном сразу за углом. Видите ли, хотя мы встречаемся уже бог знает сколько лет, наши отношения так и не перешли на следующую ступень, когда молодая, но зрелая пара берет заем и официально въезжает в общий дом. Коннор большую часть времени околачивается у меня – его зубная щетка прочно заняла позиции в пластмассовой черепашке, подставке для щеток, у него есть свой ключ, и именно он заполняет полки в холодильнике едой. Но при всем при этом я невероятно горжусь тем, что мне посчастливилось стать собственницей квартиры. Столь ценное приобретение стало возможным благодаря небольшому наследству от моей французской бабушки, пять лет назад, к превеликой радости матери, отошедшей в мир иной. Так уж сложились отношения, что они друг друга на дух не переносили, между ними царила жесточайшая борьба: каждой хотелось перещеголять другую в красоте, худобе и неотразимости. К счастью, со мной Дельфина даже не пытается конкурировать – она всегда будет стройнее и красивее, чем ее беспутная дочь-дурнушка. Мать воспитала в себе такую самооценку, что Бритни Спирс по сравнению с ней – скромный полевой цветок.
Здание, где располагается моя квартира, новое и довольно ухоженное, хотя едва вы ступите на порог моего дома, как ни стыдно в этом признаться, вам сразу захочется навести здесь порядок. Дело в том, что я барахольщица, коллекционер, собиратель – как хотите. Я не могу выбрасывать пустые банки-склянки, пакетики-билетики и прочий хлам. Назовите любой предмет – у меня скорее всего он найдется. Складирую все. Я далека от минималистской обстановки, где все по делу и со вкусом, – такой дизайн обожают люди, ведущие упорядоченный образ жизни, и в частности Кери. Моя прихожая в форме буквы «Г» выкрашена в сочный красный цвет и чудовищно контрастирует с лаимово-зеленой кухонькой. Впрочем, я не вижу в этом особой проблемы не успеете и глазом моргнуть, как контрасты войдут в моду – любая тенденция имеет шанс стать всеобщей любимицей. Стены и мебель украшены сотнями фотографий, охватывающих почти каждый год моей жизни: черно-белые, фото на паспорт с неестественными улыбками, втиснутыми в крохотный квадратик, наши с Коннором снимки с отдыха: здесь и Турсо, и юг Франции, и Ланзароте. Некоторым кадрам посчастливилось занять почетные места в рамках, другие прикреплены разноцветными магнитами к дверце холодильника, третьи собраны в объемистые коллажи. Фотографии – моя вторая страсть после музыки, и потому им приходится конкурировать с дисками и кассетами за место в гостиной. Коннор говорит, здесь удобно, что на его языке по-дружески означает бедлам. Сюда хочется прийти, закинуть ноги на стол, есть чипсы, не опасаясь накрошить на диван. Здесь любой чувствует себя как дома – а именно к этому я и стремилась. Не могу жить в квартирах где позволительно только любоваться обстановкой, хотя детство и юношество мои прошли именно в таком доме. Мне не хватает воздуха в комнатах с белыми чехлами на мебели и натертым до блеска деревом. Я люблю свою квартиру – в особенности, когда Коннор рядом. Мужчина – это то, что делает жилье домом.
Проснувшись в десять, мы целуемся, обнимаемся и… Задействуйте воображение и сами догадайтесь, чем можно заняться после долгого здорового сна, когда не надо идти на работу и у вашего молодого человека наметился «утренний подъем». Потом очень приятно бывает забраться под одеяло с чашечкой кофе и тостами с белковой пастой и смотреть телевизор. Знаете, чем старше я становлюсь, тем больше мне нравятся программы, нацеленные на зрителя младшего возраста. Если у меня есть выбор, я, конечно, предпочту музыкальную передачу для подростков «Завтраку с Фростом» или выпуску новостей. Мое поколение начало ценить беззаботность и с куда большим интересом смотрит развлекательные программы, чем информационные. Так здорово оставаться детьми – тогда груз повседневных проблем и ответственности, которую навязывает нам мир взрослых, остается в стороне. Наверное, в восемьдесят я полюблю телесериалы про школьников и мультики про космических крыс, а важные текущие события будут оставаться за гранью моего разумения, к той поре уже затуманенного старостью. Сильно подозреваю, что наше поколение не сможет даже выбрать премьер-министра, если только кандидаты не согласятся выступить в каком-нибудь общеизвестном ток-шоу, а выборы не будут проводиться по телефонному голосованию с популярными ведущими.
Впрочем, вернемся к нашему времяпрепровождению. Просмотрев все утренние мультики, школьные комедии и интервью со звездами ранга «Атомик Киттен», мы вдохновляемся на доброе начало дня – а именно сходить в кафе через дорогу, слопать нечто среднее между завтраком и полуденным чаем с бутербродами и заглянуть одним глазком в воскресные газеты. Да, не удивляйтесь, я все-таки читаю и новости, а не одни гороскопы и страницы моды – я же не совсем глупая. Несколько чашечек кофе, бекон и темный заварной пудинг вдогонку – и мы отправляемся побродить по Байрс-роуд, предаваясь другой общей страсти: наблюдению за людьми.
Тут и там попадаются вчерашние гуляки с мутными взорами – обычное дело воскресным утром, – жадно прикладывающиеся к бутылочкам «Айрн брю» (шотландское национальное средство от похмелья, или «запой-долой», как прозвала сей апельсиновый слабоалкогольный напиток Мег). Есть и заплутавшие американские туристы, которые ищут ботанические сады Глазго, располагающиеся чуть дальше по Байрс-роуд. И когда они восторженно восклицают: «Ого, ух ты, шотландцы! Потрясно балакают! Ну-ка скажите что-нибудь», – Коннор отвечает с неизменной учтивостью; и никаких вам «Засунь карту куда подальше и шевели своими жирными ляжками, пока не наподдали. Думают, они тут лучше всех. Янки поганые». Какой-то человек разложил чемоданчик на тротуаре и продает одноразовые зажигалки и ножницы. Минуя девицу с длиннющими дредами, выкрашенными во все цвета радуги, покупаем у нее номер «Биг иссью».
type="note" l:href="#n_8">[8]
– Скажи на милость, эти забавные юбочки а-ля райская птица снова входят в моду, – смеется Коннор, когда мимо нас вышагивает, цокая шпильками, компания девчонок-школьниц – все в кружевах и оборках.
– Судя по всему, – отвечаю я, кивая в сторону совершенно идентичной группы девчонок прямо через дорогу.
– Куда катится мир? Они даже гамаши не носят. Кажется, меня занесло в восьмидесятые.
– Ты из них и не вылезал, дорогой мой. – Предосудительно надуваю губки и наигранно осматриваю своего спутника с ног до головы.
– Ах ты, кокетка, – вспыхивает он, подталкивая меня локотком. – И это говорит женщина, которая до сих пор боготворит Марти Пеллоу.
type="note" l:href="#n_9">[9]
– Не ври!
– Ты на днях купила его сольный альбом и осмотрительно припрятала под буквой «М». Я на него наткнулся.
– Только по долгу службы – я диджей, не забывай, – вспыхиваю я. – И между прочим, кто бы говорил – я видела, как ты слюни пускал по Ким Уайлд в передаче про огородничество.
Коннор поднимает руки и в шутку капитулирует, заходясь смехом.
– Ну все, все, победа за тобой. На самом деле меня больше интересовала пикировка зеленого горошка, если честно.
Берет меня под локоток, и мы переходим дорогу – пора возвращаться.
– Боже мой, наверное, это старость, Ангелочек. Этак, глядишь, и «Лучшие попсовые хиты» станут казаться назойливым грохотом, и будешь раздавать подзатыльники своим сорванцам за то, что посмели подняться на тротуар на скейтборде. Не успеешь и глазом моргнуть – жена, на горбу восемь детей, собака и пенсионный план.
– Коннор, у меня уже есть пенсионный план.
– Разве? Ничего себе, да ты, крошка, у меня настоящая Леди Здравый Смысл и Предусмотрительность. Пенсионный план, закладная на дом – я за тобой не поспеваю.
– Тогда лучше подсуетись, – кричу я через плечо и, отцепившись от его, руки, припускаю бегом по улице (правда, бегом – громко сказано; вернее было бы сказать «размашистой трусцой»). – Наш автобус подходит. Давай наперегонки!
Бьем баклуши, лениво развалившись на диване, и следим за ходом событий в полуторачасовом сериале. А поскольку эту серию мы уже смотрели на неделе, легко изображать сразу по несколько героев. Коннору, как проигравшему в забеге, выпадает участь болеть за самых непривлекательных персонажей. На мою долю выпадают самые смазливенькие. При последних аккордах мелодраматического сериала я торопливо смываюсь в коридор и звоню Мег на работу.
– Приветик, золотко, как торговля?
– Ох, вообще-то неплохо. Набежала какая-то компашка в футболках с «Лимп-бизкит», атаковали бесплатные приставки и заигрывают с девицами. Огромный воздушный шар опрокинул мою пирамидку с видеокассетами – а я ведь все утро ее собирала, высотой фута под четыре тянула. Дуралеи.
– Опасное сооружение. Такая громада, да и края острые – могло и покалечить мелюзгу.
– Ну тебя. Просто времени жалко – два часа работы коту под хвост. А ведь я специально освободилась, не обслуживала обмен и возврат – всех отсылала в секцию волынки. Ладно, ну а как там у моих голубков делишки?
– У нас?
– Ну не у Красавицы же с Чудовищем! У вас, конечно. Все утряслось? В смысле, с той девицей.
– А-а, да. – Откашливаюсь и перехожу на шепот, чтобы Коннор не услышал: – Простое недоразумение. Подарок был для меня. А она – жена его босса.
– Ну, а ты-то, ты-то хороша: закипела, спят они – и все тут. А ты не поинтересовалась, у нее лицензия на ношение такой прически имеется?
У меня вырывается поросячий смешок.
– Heт, Мег, он сказал, у нее отменный вкус.
– Гос-с-поди. Мне уже страшно, что там за подарочек тебе уготовлен.
– Вот именно. Кстати, о подарках. Помнится, я просила тебя порвать чек.
– И засунуть Коннору в одно место?
– Э-э, ну да. Так вот, я просто хотела узнать…
– Нет, – перебивает Мег. – Случай не представился: давненько не видела твоего ненаглядного. И чек я тоже не порвала, как чувствовала: одумаешься и возьмешь-таки билеты. Так что я приберегла его на крайний случай.
Вполне в ее духе – доверие и оптимизм; вот что я в ней особенно люблю.
На том и сошлись: Мег купит подарок, и я заберу его в понедельник после работы. Проскальзываю в гостиную, страшно довольная собой, плюхаюсь на диван рядом с Коннором и кладу его руку себе на шею.
– Что за чушь ты смотришь? – усмехаюсь я, кивнув в сторону телевизора.
– Хм, запись по работе, – отвечает он, немного помедлив. – Называется «Долливуд, или Бюст-шоу». Запись прошлого года. Наша съемка. Помнишь, я тебе рассказывал?
Прежде чем продолжить повествование, расскажу вкратце, что собой представляет «Долливуд, или Бюст-шоу». Это документальный фильм, снятый скрытой камерой, в котором подробнейшим образом отслеживается судьба пятерых пышногрудых красавиц моделей из Эссекса, отправившихся в Голливуд на поиски славы и богатства. К сожалению или, вернее сказать, к счастью для зрителей мужского пола, героини не так уж часто проходят стадию «лежа на кушетке, раскинув ляжки», и, невзирая на это, у фильма хороший рейтинг. Неплохой способ узнать скрытые потребности наших сограждан.
– «Долливуд, или Бюст-шоу» – это, случайно, не тот ли документальный фильм, снятый скрытой камерой, в котором отслеживается судьба пятерых пышногрудых красавиц моделей из Эссекса, отправившихся в Голливуд на поиски славы и богатства, которые не так уж часто и приходят?.. – Дальше вы знаете.
– Ага, точно.
– Боже мой, как я могла забыть? Какой слюнтяйский бред. – Беру со столика печенье с фруктовой прослойкой и макаю его в чашечку горячего шоколада, приготовленного заботливой рукой моего ненаглядного.
– Да. Так вот. – Коннор прищелкивает языком и как-то странно на меня смотрит.
– Что означает столь загадочный взгляд? Я испачкалась шоколадом, или вторая голова выросла?
– Знаешь, – начинает он, нервно улыбаясь, – нам надо обсудить один вопрос. Это касается моей работы. Вчера кое-что произошло, но я не хотел тебя тревожить, поскольку ты была…
– Утомлена, – перебиваю я, пока Коннор не назвал меня взбешенной горгоной.
– Угу.
Он снова прищелкивает языком. Я улыбаюсь и как ни в чем не бывало макаю печенье, зачарованно наблюдая, как шоколадная глазурь стекает в чашку. Настроение отличное.
– Ну же, рассказывай, – говорю я с полными щеками вязкого апельсинового месива. – Я слушаю.
– Хорошо.
Он поворачивается ко мне, смотрит в упор, потом, поерзав на подушках, убирает со лба волосы.
– Рядом с тобой сидит главный оператор, которому недавно, вернее, не далее как вчера, обломилось, – тут он рубанул ладонью воздух, – повышение. Теперь я временный режиссер ведущего шоу нашего телеканала «Долливуд, или Бюст-шоу». А значит: больше денег, куда больше ответственности и отличная возможность показать, на что я способен.
– Ух ты, Коннор, да это же отлично. Конечно, фильмец – дрянь, но это уже пустяки. Молодчина. – Ставлю чашку на журнальный столик и склоняюсь к новоиспеченному режиссеру, дабы поздравить и обнять счастливчика.
– Подожди, это еще не все, – останавливает он мой страстный порыв.
– Так-так, попробую угадать. Тебе подарят большую новую камеру с огромным зуммером, гигантский меховой микрофон и кучу всяких забавных штуковин.
– Э-э, не исключено. – Скребет щеку. – Правда, что гораздо важнее – вся съемочная группа должна будет уехать на полгода в Калифорнию. – Голос его сорвался. – Включая меня. Что скажешь?
Я сосредоточенно хмурю лоб и задумчиво дожевываю печенье.
– На полгода в Кали… Так ведь это в Америке, Коннор!
Он молча кивает.
– Ты уезжаешь на полгода в Калифорнию?
Снова кивок. Кусок в горле застрял – я даже закашлялась.
– Слушай, шесть месяцев – это не шутка. Тебе, конечно, представился отличный шанс, но я не могу распрощаться с карьерой, забросить работу и свалить в Лос-Анджелес. Мне кровь из носу надо закрепиться на «Энерджи-FM» – все ждут, что я завлеку новых молодых слушателей, раскручу программу. И тут я беру и, представь себе, намыливаюсь на целых шесть месяцев в такую даль. Мне этих выкрутасов не спустят: мы же всех слушателей растеряем.
– Я все понимаю, малыш, – говорит Коннор с болезненной гримасой на лице, – и не жду от тебя жертв. К тому же компания хочет шикануть, и для нас снимают дорогой отель. На лишнего человека они не станут раскошеливаться. Я просто с финансовой точки зрения не могу взять тебя с собой. – На губах Коннора застыла настороженная улыбка.
А вот и ружье на стене, которое должно было неминуемо выстрелить. Вернее, не ружье, а лассо-удавка.
Вернув на место нижнюю челюсть, которая отвисла до самых коленей, перехожу на шепот:
– Так ты что, собрался уехать на полгода в Калифорнию БЕЗ МЕНЯ?
Улыбка застывает на лице Коннора, придавая ему сходство с жабой. Он кивает и жадно вглядывается в мое лицо, пытаясь уловить в его выражении, как же я восприняла потрясающие известия. А у меня сердце колотится как бешеное – даже пот над губой выступил.
– Так что наш замечательный оператор отхватил на самом-то деле?
– Должность режиссера. Временно.
– Разбитных эссекских телок с безразмерными сиськами и крохотными трусиками, – рычу я, задыхаясь от злобы.
– Ну зачем же ты так, об этом даже не беспокойся, – лепечет он, сжимая мою ладонь. – Наши отношения останутся прежними…
– О, об этом я не волнуюсь, – надувшись, отвечаю я.
«По крайней мере, так было, пока ты не убил меня своими сногсшибательными новостями».
Смотрю на него в упор, на своего неизменного спутника, который не отходил от меня ни на шаг вот уже столько лет, и пытаюсь представить, каково будет без него. Разумеется, я вполне способна прожить и самостоятельно, не надо читать мне феминистических нотаций, но я привыкла, что он всегда рядом, на подхвате. Мне так удобнее. Он мне нравится. В конце концов, я привыкла к сексу. Меня совсем не привлекает любовь на расстоянии, убогие телефонные оргазмы сомнительного происхождения и сон с подушкой в обнимку. Делаю глубокий вдох и закрываю глаза.
– Ну и, – встревает Коннор после довольно продолжительной паузы, – что скажешь? Ты за меня не рада?
– Ты собрался в Калифорнию на шесть месяцев, – перехожу на раздраженное шипение, – без меня, с пятью грудастыми кривляками, которые будут крутить у тебя перед носом своими сиськами, и ты еще спрашиваешь – рада ли я?
Ну почему мужчины такие тупицы?



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ангел в эфире - Маккроссан Лорен



классная книга! понравилась очень))
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренМарина
4.10.2012, 20.05





Великолепная книга!!!!читать обязательно!!!!талантливо, весело с хорошим чувством юмора написано. Есть идрама и комедия лихо закрученый сюжет!!!! Выше любых похвал!! Очень и очень...
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренНина
7.01.2016, 2.48





Очень, очень не понравилось
Ангел в эфире - Маккроссан Лоренмэри
9.01.2016, 9.36





Очень скучный роман, еле осилила
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренЛили
15.01.2016, 17.11





Мне очень понравился роман. 10 баллов. Живой, яркий язык, искрометный юмор. Несколько инфантильные герои, но наверное это сегодняшняя реальность. Одного не понимаю, как можно было столько лет держать рядом такую подруженьку-злыдню-змею. Из ее уст за весь роман ни разу ничего доброжелательного не прозвучало.
Ангел в эфире - Маккроссан ЛоренНюша
24.01.2016, 19.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100